Название книги:

Сокровище Великих Моголов

Автор:
Наталья Александрова
Сокровище Великих Моголов

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

И наша в том числе.

Мы готовим проектную документацию, нанимаем работников и проводим все требуемые работы. На нас трудятся два профессиональных археолога, и, кроме того, каждый раз приходится набирать десятка два чернорабочих, чаще всего, гастарбайтеров. Потому что археологические изыскания – работа в основном ручная, кропотливая, нужно рыть множество раскопов и вручную перебирать многие тонны земли, чтобы найти следы минувших лет.

Или убедиться, что этих следов на выделенном участке нет.

Обычно так и бывает.

Обычно в процессе обследования наши работяги не находят ничего интересного – самое большее, треснутый водочный штоф восемнадцатого века, пару пуговиц от солдатской шинели, да еще какие-нибудь мелочи. Наши археологи описывают эти находки, готовят заключение, что они не имеют культурной и исторической ценности, и заказчик может наконец приступать к строительным работам.

Кстати, наши находки не берет ни один уважающий себя музей, поскольку такого барахла у них полные запасники, и мы по правилам должны закапывать их на прежнем месте.

Вам смешно? Мне тоже раньше было смешно, а теперь грустно. Хотя на самом деле мне по фигу.

Я-то на раскопках не работаю, сижу в офисе и занимаюсь документами. И езжу на объекты крайне редко, и шеф, кстати, тоже нечасто. Там у нас есть бригадир Иваныч, который хоть и жуткий матерщинник и скандалист, но дело свое знает.

Но вот два дня назад Сарычев отчего-то полез в раскоп и, вылезая, подвернул ногу. Даже в травмпункт ездил на снимок. Мужчины ведь очень мнительные, это бухгалтер Анфиса Павловна так сказала. Ну, она знает, сейчас у нее третий муж, и она всерьез утверждает, что это не предел. Так что, если бы не треклятые акты, шефу бы не понадобилось ехать на объект. И он не вызвал бы меня. И я не влипла бы в эту ужасную историю. Ну что уж теперь…

И я сосредоточилась на дороге.

В этот раз мы проводили археологическое обследование выделенного под застройку участка, расположенного за городом, на границе Шереметевского парка.

В восемнадцатом веке парк был гораздо больше, чем сейчас, и наш участок находился в его границах. Но после революции территорию парка значительно урезали, на освободившемся месте построили новое здание, в котором разместился научный институт. Этот институт занимается какими-то особыми токами – то ли высокой, то ли низкой частоты, то ли постоянными, то ли переменными, точно не скажу, поскольку у меня в школе по физике всегда была тройка. Во всяком случае институт занимается чем-то сложным и секретным.

Но оказалось, что между территорией парка и институтом остался бесхозный участок, который в советское время спокойно зарастал травой и кустами, а потом какой-то ушлый бизнесмен ухитрился этот участок приватизировать, и вот теперь он хочет выстроить на нем загородный отель премиум-класса.

Перед чем ему по новым правилам положено произвести археологическое обследование, для чего он и нанял нашу фирму.

Фирма у нас для такого занятия довольно большая, двадцать пять постоянных сотрудников, объектов в работе несколько, самый главный сейчас этот.

Сотрудники все со специальным образованием, тут шефу надо отдать должное, он не лох какой-нибудь, работников подбирать умеет.

Опять-таки мне это все по барабану, но Анфиса Павловна знает его давно и очень хорошо о нем отзывается, хотя она тетка язвительная, оттого, наверное, ни один муж надолго не задерживается.

Может, вам интересно, как же я-то попала в эту фирму? А вот не поверите, но у меня тоже есть образование. Незаконченное высшее, если точно.

Родом я из далекого города Новоуральска. Город большой, есть в нем даже свой университет. В котором мой отец всю жизнь преподавал историю. Профессором даже стал, правда, не так давно. И всю жизнь про эту историю в доме были разговоры. И папаша даже в мыслях не держал, что его единственная доченька не пойдет по его стопам.

И даже решил послать меня учиться в Петербург, поскольку сам когда-то закончил там исторический факультет университета. Нажал на все педали, нашел кучу знакомых, потратил денежки на мою подготовку – и вот я студентка.

Скажу сразу: история меня никогда не интересовала. Больше того, учебой я вообще не слишком заморачивалась. Ну так, тройки, четверки, по информатике – пять. А согласилась я на все только из-за того, чтобы уехать из дома.

Характер у моего папочки отвратительный, в своей семье он был тиран и деспот. Врать не стану, бить он меня никогда не бил, но словами мог запросто размазать по стенке.

Лет с пяти доставал. С ребенком-то словами легко расправиться, тем более язык у него всегда подвешен был, все же лекции читал. Кстати, я уже после узнала, что студенты его не любили, поскольку лекции были скучные и как преподаватель он очень вредный был.

Надо сказать, что мама никогда с ним не спорила, как-то умела сгладить все углы, не помню, чтобы он так издевался над ней, как надо мной. За меня она, кстати, в открытую никогда не заступалась, так что лет с десяти я перестала ей жаловаться – толку-то.

Все же какие-то вещи она пыталась до меня донести, просто, по-житейски. И, как выяснилось позже, кое-что до меня дошло. И в голове осталось, не в пример папочкиным разговорам.

Но все же папочка решил меня выучить на историка, чтобы я потом работала в архивах, писала толстые монографии и прославила его фамилию (можете себе такое представить?).

И вот я студентка в большом городе.

Сразу начались неудобства. Денег, которые присылали родители, катастрофически не хватало, общежитие было ужасное, но самое главное: учеба. Мне понадобилась пара месяцев, чтобы понять: это не мое. Все, что пытались впихнуть в мою голову преподаватели, не то чтобы вылетало из нее, оно просто категорически не хотело туда попадать. И вовсе не потому, что я – полная дура. Ну не нравилась мне эта история, пыль веков и все такое прочее.

Однако пару лет я все же на факультете продержалась, просто замдекана нестрогий был. Но потом меня отчислили, к тому времени я уже работала то тут, то там, и мы снимали квартиру с одной девчонкой из Саратова.

Родителям я ничего про это не писала и летом не поехала в родной город, отговорившись подработкой, тем более что отец ворчал по телефону, что денег присылать скоро не сможет.

Потом я закончила секретарские курсы и устроилась на постоянную работу, так прошло еще два года, и я вздохнула свободнее, у меня появился постоянный парень, и даже подумывали мы с ним о совместном жилье, надеясь сэкономить.

В общем, время было хорошее, а потом я написала родителям, что закончила учебу и получаю диплом. И пока я раздумывала, как смонтировать фотку, где я с сияющим лицом держу на весу корочки на фоне здания Двенадцати коллегий, мне позвонила мама. И сказала, что очень рада, что я получила диплом и что теперь она складывает с себя все обязанности по моему воспитанию и уходит от моего отца.

Признаться, я малость обалдела от такого известия и спросила только, куда она уходит.

Мама рассмеялась и сказала, что отец ей жутко надоел со своей историей и что двух историков она просто не выдержит, и вообще, ей давно пора начинать свою собственную жизнь, чего и мне она желает. После чего мама положила трубку, я даже не успела ничего толком выяснить.

Далее телефон ее не отвечал, и я выпросила на работе отпуск и полетела в Новоуральск. Отцу звонить я не стала, знала уже, что только на грубость нарвусь.

В родном доме я застала незнакомую довольно молодую бабенку, которая расхаживала по квартире в таком виде, что сразу стало ясно: она тут если не живет, то ночует, причем часто.

Отец выглядел помолодевшим, но неухоженным, у мамы он был поаккуратней. Девицу он представил как свою аспирантку. На мой вопрос о маме он разразился потоком ругательств, и эта стерва так и стояла, слушая, нарочно не ушла. Да еще улыбалась так противно, что мне захотелось двинуть ей в морду. Еле удержалась.

Мне все же удалось кое-что выяснить у маминой подруги, которая и сама узнала обо всем недавно (как мама меня учила, не следует ничего выбалтывать про себя даже близкой подруге). Так что подруга обиженно сообщила мне, что мама уехала со своим коллегой, который в позапрошлом году овдовел, а в этом году получил в наследство квартиру в Москве от какой-то двоюродной тетки. И позвал маму с собой.

Она недолго думала, подала на развод и уехала, чтобы начать с ним новую жизнь. А про старую забыть.

Ну что ж, я решила, что раз она не хочет общаться с единственной дочерью, то и я навязываться не стану. Собрала кое-какие мелочи да и уехала.

Потом мне написала та же подруга. Сказала, что родители официально развелись и делили имущество. Из имущества у них была только квартира и дача. Мама взяла дачу, продала ее и перевела все деньги мне.

Я проверила – и правда перевела. Купила на эти деньги машину и больше с родителями не общалась.

С тем парнем мы разбежались, я пару раз сменила работу, сняла приличную квартиру и устроилась в эту фирму.

И все было хорошо, пока сегодня утром этот тип не втянул меня в отвратительную историю.

Я выехала за пределы города по Северному шоссе, свернула на приличную асфальтированную дорогу и подъехала к границе Шереметевского парка.

По правую руку от дороги, за старинной кованой оградой, начинался сам парк, и за парадным лугом виднелся желто-белый ампирный дворец, украшенный изящной колоннадой. На круглой площадке перед дворцом красовался памятник тому самому графу, который разбил этот парк и построил дворец.

По левую руку, за простым металлическим ограждением, возвышалась серая бетонная коробка научного института, выстроенная на закате советской эпохи.

Я ехала между этими двумя мирами, между восемнадцатым веком и двадцатым, и вскоре впереди показались бытовки и хорошо знакомая строительная техника.

Это и был наш объект.

Мы приехали как раз вовремя, бригадир Иваныч уже созрел для рукоприкладства. И то верно, уж больно противный тип ждал шефа с договорами и актами. Худой, какой-то облезлый и потертый, с жидкими бесцветными волосиками, зачесанными на одну сторону. И глаза, как у снулой рыбы.

 

При нем была женщина неопределенного возраста в очках с зализанными волосами. Облезлый тип говорил тихим голосом, тетка, наоборот, стрекотала как сорока, сыпала цифрами, номерами нарушенных статей и размерами штрафов.

В общем, я поняла, что мне там делать нечего, и тихонько стояла в сторонке, от скуки наблюдая за рабочими, которые тоже не слишком надрывались, поскольку Иваныч был временно не в лучшей форме и ослабил контроль.

Чуть в сторонке я заметила молодого человека, который тоже наблюдал за рабочими.

Пару раз мы пересеклись взглядами, а потом он подошел ко мне, осторожно обходя глинистые кучи. На нем был довольно приличный костюм и дорогие летние ботинки, так что работяги косились на него неодобрительно. Вообще, для такого молодого человека он выглядел как-то старомодно и чопорно – костюм с галстуком, белые манжеты рубашки выглядывали из рукавов.

– Здравствуйте, – сказал парень, приветливо улыбнувшись, – а вы кто же будете?

– А вы? – тут же ответила я, хотя знала, что нельзя отвечать вопросом на вопрос.

Это все мама: опять-таки нужно помнить, какое впечатление производишь на незнакомого человека. И никогда не хамить сразу: мало ли, кем он окажется?

Может, это как раз нужный тебе тип. А первое впечатление он уже о тебе составил.

Но сейчас я вовсе не была расположена вести светскую беседу. Хоть на мента этот тип и не похож, что он тут делает?

Парень, которого уместнее было бы назвать все же молодым человеком, улыбнулся еще шире и представился сотрудником дворца-музея Федором, а фамилию я не расслышала, потому что Иваныч заорал на облезлого и порывался даже дать ему в морду.

Ну, он у нас вообще нервный очень и вспыльчивый, так что Сарычеву пришлось срочно вклиниться между ними, и Иваныч случайно попал ему в глаз.

Как ни странно, облезлый не полез в бутылку, видя такое отношение, и даже тетка перестала выплевывать цифры, как автомат – монеты. Иваныч тоже успокоился, и те двое уехали, прихватив акты и дав слово Сарычеву, что вышлют нам копии тотчас же.

Тут я спохватилась, что хотела умотать отсюда, пока Сарычев был занят разговором, а теперь уже поздно.

Я пошла было к машине, но снова перехватил меня тот парень из музея, Федор, что ли. Сказал, что рад познакомиться (хотя я даже не сказала, как меня зовут), что ему все тут очень интересно, и пригласил меня посетить этот самый дворец-музей (всю жизнь мечтала!).

И все отирался возле меня, вертелся под ногами и совал какой-то проспект, так что пришлось его взять. И в конце концов, меня окликнул Сарычев весьма недовольно:

– Ульяна, долго мне вас ждать?

Нет, как вам это понравится, а? Я что, персональным водителем к нему нанялась? Возить его вовсе не входит в мои служебные обязанности, тем более на своей собственной машине, я это делаю по доброте душевной, а он так по-хамски со мной обращается.

Я хотела высказать все, что думаю, но вертелся тут этот Федор, так что я молча села в машину и махнула ему рукой.

Ушел, слава богу. Вот с чего он ко мне привязался? Скучно одному было?

Я взглянула на проспект, который он мне подсунул.

На обложке был напечатан портрет важного господина, одетого по моде восемнадцатого века. Этот портрет кого-то мне напомнил.

Я пригляделась и с удивлением поняла, что этот вельможа похож на моего шефа, Сарычева. У него было такое же длинное лицо с тяжелым подбородком и высокими скулами. Про такие лица говорят «породистое».

Под портретом было написано:

«Владелец дворца граф Павел Петрович Шереметев».

– Что вы так на меня смотрите? – подозрительно осведомился Сарычев.

– Да ничего я не смотрю… – проворчала я.

С шефом мне разговаривать совершенно не хотелось, я была жутко на него зла, хотя злиться можно было только на свою нерасторопность – уехала бы сразу же, да и все. А я зазевалась, втянула себя в разговор с этим… как его… Федором, неудобно было его отшить, вот и везу теперь шефа… интересно куда?

Наконец я решила спросить, куда вообще ехать. В город? В офис? Или сразу в полицию? Туда ни за что не поеду, пускай хоть пешком идет, мне без разницы.

Я покосилась на Сарычева, увидела, какой он подавленный, да еще и синяк под глазом намечается. А нос еще раньше распух, когда я ему очки разбила.

В общем, в глубине души у меня шевельнулся червячок жалости. Совсем маленький, но все же шевельнулся.

Я вздохнула, повернула ключ в зажигании, тронула машину с места и поехала обратно по той же дороге, по которой приехала, на этот раз в сторону шоссе.

И когда выехала к последней развилке, впереди послышалось тревожное завывание сирены, и я увидела приближающиеся со стороны шоссе полицейские машины с включенными мигалками. Их было то ли две, то ли три. На мой взгляд, слишком много.

– Полиция! – испуганно вскрикнул Сарычев и судорожно схватил меня за руку.

Как будто я сама не вижу!

Признаться, я тоже испугалась и, не успев подумать, резко повернула руль, свернув направо, чтобы разминуться с полицейскими.

Свернув, я оказалась на узкой, разбитой грунтовой дороге, которая шла между двумя рядами кустов по границе парка, между самим парком и территорией института.

Поначалу дорога была хорошая, очень скоро мы уехали довольно далеко, так что сирену почти не было слышно.

Я немного успокоилась и задумалась, с чего, собственно, так психанула и зачем вообще сюда свернула – надо было спокойно разминуться с полицией и ехать к шоссе, сейчас бы мы уже были в городе. Что, они каждую встречную машину стали бы осматривать?

Я хотела развернуться и ехать обратно, но для разворота не было места, дорога слишком узкая, по сторонам – густые кусты, так что оставалось ехать вперед, надеясь, что впереди дорога будет пошире и мне хватит места для разворота.

Я ехала на первой передаче, мысленно чертыхаясь, машина подскакивала на рытвинах, жалобно скрипя рессорами.

Тут еще Сарычев подлил масла в огонь.

Покосившись на меня, он спросил кислым тоном:

– Куда это ты едешь?

Я взглянула на него волком и ничего не ответила, потому что ответить было нечего. Но он на этом не остановился и продолжил:

– Зачем вообще ты сюда свернула?

– Зачем? – прошипела я, метнув в него убийственный взгляд. – А кто завопил: «Полиция!»? А кто меня за руку схватил? Вообще, хватать за руку человека за рулем – последнее дело! Мы могли в аварию попасть! Могли погибнуть!

– Ну, извини, я испугался…

– Испугался он! Вот и я испугалась, и с перепуга свернула на эту дорогу…

– И куда она ведет?

– Чтоб я знала! Может быть, к институту каких-то токов… больше здесь ничего нет.

– Да нет, к институту в другую сторону…

Дорога сделала поворот, и я увидела, что впереди, метрах в ста, она кончается, упираясь в какую-то серую бетонную постройку. Что-то вроде будки с железной дверью. Тупик, в общем.

И тут передние колеса въехали в глубокую лужу, из-под них брызнула грязь, и машина забуксовала. Под желтой глинистой водой оказалась глубокая яма.

Я дала задний ход, вернее, только попыталась это сделать – но вместо того, чтобы выехать из одной лужи, машина въехала задними колесами в другую. Я вдавила педаль газа – и тут мотор захрипел и заглох, и моя бедная машина встала намертво.

– Черт! Черт! – Я ударила кулаком по рулю.

– Приехали! – протянул Сарычев не без ехидства.

Я повернулась к нему, собираясь высказать все, что о нем думаю, но тут краем глаза увидела какое-то движение возле той бетонной будки, возле которой заканчивалась дорога.

Я повернулась и увидела какого-то человека, который возился с дверью.

Я открыла дверь и крикнула:

– Эй, мужчина, постойте! Мы тут застряли… не поможете нам? Как нам отсюда выбраться?

Но он, скорее всего, просто не услышал меня. Открыл дверь и скрылся внутри будки.

Ну, ничего, будка небольшая, он там вряд ли надолго задержится. Долго там нечего делать.

Я вылезла из машины (конечно, прямо в грязь) и заковыляла по обочине дороги к злополучной будке. И ведь новые же кроссовки!

Через полминуты за моей спиной раздались шаги Сарычева – он поплелся за мной, чтобы не оставаться один на один со своими безрадостными мыслями. А может, просто от скуки. Или вспомнил про то, что он все же мой начальник.

Да хоть бы сто лет его не видеть! Ой, надо было еще три месяца назад уволиться!

Я подошла к будке, потянула дверь.

Она открылась с жалобным скрипом.

За дверью было темно, изнутри пахнуло холодом и сыростью. И никого не было видно. Куда же исчез тот человек, который сюда только что вошел? Ведь я своими глазами это видела…

– Эй! – крикнула я в темноту.

Мне никто не ответил.

Тем временем мои глаза немного привыкли к темноте, и я увидела перед собой пустое помещение примерно два на два метра. Внутри никого и ничего не было.

– Куда же он делся? – недоуменно проговорил за моей спиной Сарычев. – Сквозь землю, что ли, провалился?

При этих его словах я невольно опустила глаза на землю – и тут поняла, куда пропал тот человек.

В бетонном полу будки был квадратный люк с железной крышкой и вделанным в нее кольцом.

– Помоги! – проговорила я, ухватившись за это кольцо.

Повторять не пришлось, Сарычев схватился за кольцо вместе со мной, и мы открыли люк.

Вниз уходили железные ступени.

– Ага… – проговорил Сарычев с умным видом. – Здесь должны быть какие-то подземные ходы и туннели еще восемнадцатого века, наверное, институт приспособил их для своих целей.

Сам же сказал, что институт далеко, а сам…

Он наклонился и крикнул вниз:

– Эй, друг! Помоги нам! Мы тут застряли! Одним машину не вытащить!

Из-под земли донесся невнятный звук, и снова все затихло.

– Да что же он… – Сарычев полез в люк, громыхая ступенями.

Что-то он больше не вспоминал о своей больной ноге.

– Куда вы? – всполошилась я. – Зачем нам туда лезть?

– А что, до вечера тут в грязи сидеть? – огрызнулся он, не глядя на меня. – Этот тип явно местный, может, подскажет что…

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. Потому что этот мерзавец может подземным ходом выйти куда-нибудь к цивилизации, а про меня забудет. И я буду сидеть тут до темноты. Можно, конечно, вызвать эвакуатор, но вот проедет ли он по этой дороге? Вряд ли…

Лестница была не очень длинная. Скоро мы оказались на твердом полу, и почти в полной темноте.

Сарычев что-то проворчал и включил свой телефон в режим подсветки.

Я мысленно ругнула его, вспомнив, как он говорил, что его телефон разрядился. Надо же, до сих пор работает! Ах, ну да, он же тогда все наврал… ой, надо было уже давно поменять работу!

Мы стояли в туннеле, стены и свод которого были обложены кирпичом.

Впереди туннель терялся в темноте. Точнее, нет – как раз далеко впереди мелькал какой-то тусклый огонек. Ну да, у того человека, который спустился сюда перед нами, должен быть фонарь, иначе он не смог бы так быстро уйти…

– Эй! – крикнул вслед ему Сарычев. – Эй, постой! Постойте! Да постойте же!

Незнакомец не отзывался. Скорее всего, он нас просто не слышал.

Сарычев прибавил шагу, теперь я едва поспевала за ним.

Ага, а кто-то жаловался на подвернутую ногу… Ходить не может, водить не может… Вот ездил бы на своей машине, и ничего бы со мной не случилось. Надо было тоже ему наврать, что у меня машина в ремонте. Да, задним умом-то мы все крепки.

При мысли о том, что я могла бы сейчас не торчать в сыром подземелье, а сидеть в офисе и пить кофеек с секретаршей Светкой, меня снова охватила злость.

– Стой! – крикнула я в спину боссу. – Видишь же, что он не хочет нам помогать! Пойдем обратно! Да пойдем же! Я там оставила свою машину без присмотра!

В ответ Сарычев пробормотал, что ничего с моей машиной не сделается, а ему интересно, куда ведет этот подземный ход.

Он и не подумал вернуться, наоборот, сделал еще несколько шагов вперед, вдруг споткнулся и выронил фонарь. То есть телефон.

Туннель погрузился в кромешную темноту.

– Да чтоб тебя… – пробормотала я, попыталась достать собственный телефон, но поскользнулась в темноте и упала. Тут на меня накатила волна паники. Я попыталась встать, но темнота была такая, что я перестала понимать, где верх, а где низ.

С трудом поднялась на четвереньки, проползла несколько шагов вперед, и вдруг пол ушел из-под меня, и я поехала вниз, как с детской ледяной горки.

Тут меня захлестнул беспредельный ужас.

В глухой первозданной темноте я скользила неизвестно куда и могла провалиться в бездну, в преисподнюю…

 

– Арсений! – вскрикнула я из последних сил.

Но мой жалкий голос затерялся в темноте подземелья – и никто на него не ответил.

К счастью, скольжение скоро прекратилась, я снова была на ровном полу.

Переведя дыхание, я сделала еще одну попытку нашарить свой телефон. На этот раз я его нащупала, попыталась вслепую включить, но вместо этого выронила.

Телефон брякнул о каменный пол.

Я снова пришла в ужас – если я не найду его или если он разбился, я навеки останусь в этой первозданной тьме…

Я принялась шарить по полу – и вскоре нашла злополучный телефон и даже смогла его включить.

Бледный призрачный свет озарил кирпичные стены, сырой пол…

Я была в том же самом туннеле – и я была в нем совершенно одна, Сарычева не было видно.

На всякий случай я крикнула куда-то в темноту:

– Арсений Николаевич!

Ответом мне было только слабое эхо.

«Вот скотина, – подумала я с привычной ненавистью, – завлек меня в это дурацкое подземелье и бросил здесь… Интересно ему, видите ли. Нашел время изучать подземелья! У него полиция на хвосте, а он тут… нет, он точно больной. На всю голову».

Ненависть придала мне силы, у меня как будто открылось второе дыхание. Я подумала, что ни за что не сдамся, выберусь отсюда и выскажу ему все, что о нем думаю…

Свет телефона, пусть слабый и бледный, придал мне толику решимости.

Я отряхнулась, огляделась по сторонам и решительно зашагала вперед… то есть назад, туда, откуда, по моим прикидкам, мы с Сарычевым пришли.

Туннель пошел вверх.

Ну да, ведь я скользила в темноте вниз – значит, сейчас должна подняться…

Вдруг впереди показалась развилка. Коридор раздваивался.

Куда же нужно идти – налево или направо?

Я заглянула в левый коридор, в правый…

Справа мелькнул какой-то далекий, едва различимый свет – и это решило вопрос.

Я пошла направо.

Так я шла несколько минут, и вдруг – о радость! – впереди показалась уходящая вверх железная лестница.

Воздух стал немного свежее. От этого мои силы удвоились, я вскарабкалась по этой лестнице, уперлась в железную крышку, с трудом подняла ее – и оказалась в той самой будке, откуда началось мое подземное путешествие…

Я открыла железную дверь – и в первый момент едва не ослепла от дневного света.

Я и забыла, как это прекрасно – свет дня, свежий воздух, птичье пение…

Я дышала полной грудью, впитывая свет всей кожей.

Потом огляделась – и увидела свою машину.

И удивилась: она стояла на сухом участке дороги и была развернута в обратную сторону, то есть в сторону шоссе, в ту сторону, откуда я приехала… сколько? – я взглянула на часы и с удивлением поняла, что все мои подземные скитания заняли всего час.

В первый момент я подумала, что это Сарычев выбрался первым из подземелья и каким-то удивительным способом сумел вытащить машину из грязи и развернуть ее к городу. И теперь дожидается меня.

С этой мыслью я направилась к машине, чтобы высказать ему все, что я думаю о человеке, который бросил беззащитную женщину в темноте и одиночестве…

Но Сарычева в машине не было.

В ней вообще никого не было. Чужого присутствия не ощущалось, в салоне чисто, и воздух свежий.

Я села на водительское место и перевела дыхание.

Значит, это не Сарычев развернул машину.

А кто тогда? Тот самый тип, который скрылся от нас в подземелье?

Вот уж не верю.

Да не все ли равно? Может быть, это какое-то здешнее доброжелательное божество, гений места, как говорили древние римляне. Или греки. Или призрак графа Шереметева.

В любом случае мне здесь больше нечего делать, нужно отсюда убираться…

Я включила зажигание – и мотор уютно заурчал.

В последний момент мелькнула мысль о Сарычеве – как же я оставлю его здесь одного, – но тут же я вспомнила, как он брел вперед по туннелю, не обращая на меня внимания, а я кричала ему вслед со слезами в голосе, чтобы он не бросал меня одну.

«Да чтобы ты провалился!» – в сердцах пожелала я и надавила на педаль газа.

Очень скоро я выехала на Северное шоссе, а через полчаса уже была в городе.

Передо мной встал вопрос – куда ехать?

Но решила я его очень быстро.

Ехать нужно на работу. В конце концов, время еще рабочее, и у меня не выходной день и даже не отгул. Узнаю хоть у девчонок, что на фирме творится.

Я поставила машину на служебной парковке, вошла в двери офисного центра.

Внутри дежурил знакомый охранник Леша, но вид у него был какой-то странный, непривычно растерянный.

Увидев меня, он удивленно заморгал и проговорил:

– Ты, значит, это… пришла… а я уже думал, что ты сегодня не придешь…

– С чего бы это я не пришла? Сегодня же вроде рабочий день…

– А, ну да…

Мне показалось, что он что-то хочет сказать, но тут в дверях показался мужик из Техотдела, и Леша захлопнул рот и глазами показал мне, чтобы проходила.

Я прошла, поднялась на второй этаж, направилась к своей комнате, но путь мой лежал мимо кабинета шефа.

Я хотела уже пройти мимо, но вдруг увидела, что дверь немного приоткрыта.

Я решила, что Сарычев успел вернуться раньше меня и уже сидит у себя в кабинете.

От этой мысли я снова разозлилась. Надо же, я нервничаю, волнуюсь, а он сидит тут как ни в чем не бывало, бумажки свои перекладывает…

Я толкнула дверь, влетела в кабинет – и заготовленные слова застряли у меня в горле, как рыбья кость, а сама я застыла на месте как громом пораженная.

В кабинете, за столом Сарычева, сидел его заместитель Кисляев. Кстати, ужасно противный тип, какой-то скользкий. И вроде бы даже внешность ничего, не урод, все на месте, а вот до чего противный… Голос вкрадчивый, взгляд неуловимый, смех неприятный…

И этот скользкий тип сидел на месте босса и невозмутимо рылся в его столе.

– Вы? – проговорила я удивленно. – А почему вы здесь? Что вы здесь делаете? Почему вы на месте Арсения Николаевича?

Мои вопросы можно объяснить только нервным потрясением. Денек с утра выдался – не приведи, господи, так что я растерялась, а иначе ни за что бы таких вопросов не задала. Все-таки этот Кисляев – зам Сарычева, какое-никакое, а все же начальство. А начальству хамить – последнее дело…

Он задвинул ящик стола, в котором рылся, поднял на меня глаза, и в них промелькнуло какое-то странное выражение – не поймешь, то ли испуг, то ли торжество.

– Ах это вы, Ульяна… у вас какие-то вопросы? Если что, обращайтесь прямо ко мне… непосредственно… у меня такое правило – со всеми вопросами можете ко мне. А вы, собственно, откуда приехали? С объекта? Арсения Николаевича там не видели?

Я вылетела из кабинета, как ошпаренная, и тут мне навстречу попалась бухгалтер Анфиса Павловна.

Вид у нее тоже был растерянный, а увидев меня, она как будто удивилась, шагнула ко мне, огляделась по сторонам и зашептала:

– Хорошо, что я тебя встретила… может, ты знаешь, где он…

– Кто? – переспросила я удивленно. – Сарычев?

– Тсс! – зашипела она, и глаза ее снова испуганно забегали. – Тише! Что ты кричишь?

– Да что у вас здесь творится? Леша какой-то пришибленный, вы тоже… в кабинете Сарычева этот… этот… Кислый… что вообще случилось?

Кажется, у меня получилось очень убедительно показать удивление. Потому что все, что случилось в офисе, я примерно представляла. По крайней мере, в общих чертах.

Анфиса взглянула на меня диким взглядом и пробормотала:

– Так ты что, правда ничего не знаешь?

– Да что я должна знать?

Разумеется, я догадалась, о чем речь. И теперь меня беспокоило, не перегибаю ли я палку. Анфиса Павловна далеко не дура, все же в бухгалтерии с деньгами дело имеет.

Но в данном случае она охотно мне подыграла – ведь это большое удовольствие показать, что тебе известно больше, чем собеседнику.

– У нас была полиция! – зашептала она зловещим голосом. – Искали Арсения Николаевича!

– Полиция? – переспросила я, стараясь изобразить удивление. – С какой стати?

– Говорили, он убил свою жену! – прошептала она, стараясь скрыть восторг.

– Жену… – машинально повторила я – и перед моим внутренним взором предстала картина, которую я застала в квартире Сарычева – мертвое тело в луже крови…

Тут же я спохватилась и недоверчиво проговорила:

– Не может быть…

– Да, я тоже сперва не могла поверить… да и никто не мог… но там все улики на него показывают… Вроде бы они ругались, и соседка слышала звуки скандала. А потом все cтихло, она и пошла проверить, как и что. А там… она убитая лежит. Кровищи, говорили, море…

– Что, так и вперлась соседка в квартиру? – проявила я недоверие.


Издательство:
Эксмо
Поделиться: