# Всё о Великанском Великане

Ольга Зверлина

Двенадцать коротких историй для семейного чтения. Его имя Виктор, что значит – победитель. Но малышу всего пять лет – и близкие зовут его просто Ви. Почти всё время малыш Ви проводит вдвоём с дедом. Но им не скучно: мир вокруг полон удивительных мелочей и увлекательных приключений. А приключением может стать что угодно: и зимняя прогулка во дворе, и стирка белья в реке, и украшение новогодней ёлки…

## 1. Великанский Великан заглатывает море

Море такое глубокое.

Но Великанский Великан не боится моря. У него есть великанская черпалка-загребалка. И своей великанской рукой Великан смело опускает её в самые глубокие глубины.

Он ловит в волнах целые стаи разноцветных рыб. Вместе с морской водой он захватывает своей черпалкой охапки зелёных водорослей, скользких, как осьминоги. Он поднимает с морского дна затонувшие пиратские корабли, полные неведомых сокровищ.

И всё это Великанский Великан не спеша отправляет в свой великанский рот. Потому что Великану нужно много есть, чтобы продолжали расти его великанские руки и великанские ноги. Он хочет стать Самым Великанским Великаном на свете.

Но тут в его черпалку-загребалку попадает крошечная Морская Царевна. Она такая маленькая, почти прозрачная. На голове у Морской Царевны алая коралловая корона, и её длинные зелёные волосы качаются на волнах.

– Ты не посмеешь съесть меня, Великанский Великан! – кричит рассерженная Морская Царевна. – Мой отец – Грозный Морской Царь!

– Я не боюсь Морского Царя, – смеётся Великан, – я проглочу его за одну минутку!

– Не ешь меня, Великанский Великан, – просит тогда Морская Царевна. – Мой отец, Морской Царь, даст тебе за меня богатый выкуп. У него на дне спрятано много сокровищ.

– От меня ничего не спрячешь, – отвечает Великан. – Моя черпалка-загребалка достанет со дна любые сокровища.

– Не ешь меня, Великанский Великан, – плачет Морская Царевна. – Пожалей меня! Я такая маленькая! Я боюсь!

Великанскому Великану жаль Морскую Царевну. Своей черпалкой он осторожно вынимает её из волн и сажает на морской бережок.

Царевна спасена.


– Малыш Ви, – строго говорит мама, – хватит ковыряться в супе ложкой! Всё уже остыло.

Великанский Великан съёживается и мгновенно превращается в маленького пятилетнего мальчика. В малыша Ви.

Он сидит на высокой табуретке возле кухонного стола. Он болтает ногами, и перед ним тарелка овощного супа.

– Ешь быстрее, пойдёшь с дедом гулять, – торопит мама. – Весна, погода на улице просто замечательная. И нечего развешивать еду по тарелке!

– А я и не развешиваю, – возражает малыш Ви.

– А это что за макаронина тут висит? – хмурится мама. – И морковка ещё, и укроп сверху?

Какая макаронина? Какая морковка, какой укроп? Неужели мама ничего не видит?

Это же спасённая Морская Царевна в коралловой короне. Она сидит на морском берегу и улыбается Великанскому Великану.

И концы её зелёных волос плещутся в море.


## 2. Малыш и заячьи уши

Он малыш, потому что ему всего пять лет.

Он живёт с мамой, папой и дедом в большом городе, в квартире с маленьким балконом. И зовут его Виктор. Виктор – это победитель.

Папа малыша, когда закончит в компьютере какую-нибудь сложную работу, кричит: «Виктория!» И поднимает вверх два пальца рогаткой.

Мама малыша – врач: она много работает и постоянно учится, поэтому знает всё на свете. Мама объяснила, что рогатка – это буква «Ви», первая буква в английском слове «Victory», что значит «победа».

И ещё это первая буква в имени малыша.

А дед уверяет, что рогатка – это просто заячьи уши. Он тоже складывает пальцы рогаткой, шевелит ими – и от них на стену падает смешная тень, похожая на заячью голову. Теневой заяц дёргает ушами, а малыш хохочет.

Однажды он видел живого зайца – на даче, где они с дедом проводят каждое лето: там старый дом на краю огромного леса. И там река.

Там бегают настоящие зайцы.

Папа и мама считают, что малыш пока дорос только до первой буквы в своём героическом имени. И поэтому называют его так же, как букву – «Ви».

Малыш Ви.

А вот дед думает иначе.

– Не такой уж ты и маленький, – говорит дед. – До половинки имени как раз дотянулся!

Дед зовёт внука Вик. А малыш зовёт его просто дедом.

Как же ещё его называть?


## 3. Малыш Ви в пустыне

Жара. Уже не весна – уже самое настоящее лето.

Малыш Ви ждёт не дождётся, когда поедет на дачу. А сейчас он сидит посреди пустыни и лопаткой лениво пересыпает раскалённый песок.

Песок сыплется тоненькой струйкой – совсем как у деда, в его старых песочных часах.

Пустыня маленькая, размером с песочницу – в самой серединке двора. И здесь так жарко, что песок весь высох. Чтобы из песка можно было что-нибудь строить, его нужно намочить. И папа ушёл за водой: в подвал к знакомому дворнику.

А за малышом присматривает сосед – вон он читает газету на скамейке под деревом.

Рядом с малышом на песок садится мальчик. Сначала малыш видит его тёмные-тёмные ноги. Потом – тёмные-тёмные руки. Потом малыш поднимает голову – и удивляется, какое у мальчика тёмное лицо.

– Зд́орово же ты загорел! – восхищается малыш Ви. – Я в прошлом году тоже так загорел. И меня мазали кефиром. Только потом всё равно вся кожа слезла.

– Я не загорел, я всегда такой. Я – как мой папа, – широко улыбается мальчик, сверкая белыми зубами: одного зуба спереди не хватает.

– А где твой зуб? – спрашивает малыш. – Проглотил?

– Выпал, – гордо отвечает мальчик, – зато теперь новый растёт, коренной, как у взрослых. Видишь?

Мальчик широко открывает рот и показывает, как в щели между его зубами пробивается тоненькая белая полоска.

– Мне уже шесть. И меня зовут Макс, – быстро докладывает мальчик.

– А меня зовут Вик. Давай крепость строить?

Мальчик кивает.

Папа малыша как раз принёс большую полиэтиленовую бутыль с водой. Он поливает песок в песочнице и садится на скамейку, ждать деда – дед обещал принести всем мороженое.

Мальчики лепят высокие крепостные стены, окружают их рвом. Малыш выливает в ров остатки воды из бутылки.

– Здо́рово! – улыбается Макс. – Вот так крепость! Я в кино точно такую видел. Надо ещё сделать у ворот подъёмный мост.

Макс озирается в поисках какой-нибудь дощечки для моста.


К песочнице подбегает девочка в жёлтом платье и розовой панамке.

– Какой огромный дом! – восхищается девочка. – А где его крыша?

– Это не дом, это крепость, – объясняет Макс, – это стены от врагов.

– А можно мне с вами поиграть, чёрненький мальчик?

– Можно, – кивает Макс.

– А что мы будем делать? – спрашивает девочка.

– Будет война, – отвечает Макс, – враги будут рушить крепость.

– А кто будут враги? Можно, я? Можно? – нетерпеливо прыгает девочка.

– Давайте посчитаемся, – предлагает малыш. – Кто вышел – тот и враги.

Он тараторит любимую считалку деда:


Раз-два – кот из дому вышел,

Три-четыре – прячьтесь мыши!

Пять мышей поймает кот

Шесть на рынок отнесёт.


Макс и девочка попадают во враги. И значит, малышу придётся в одиночку защищать крепость.

Враги шепчутся, а потом начинают кидаться горстями мокрого песка. Малыш Ви подставляет ладони, защищая крепость от обстрела, но два метких попадания – и стены обрушиваются.

– Ура! – кричит Макс. – Победа!

Девочка радостно хлопает в ладошки.

– Яна! Что ты делаешь?!

К развалинам крепости подбегает рассерженная тётка: она хватает девочку за руку и тянет в сторону. Девочка хнычет и упирается.

– Сколько раз я тебе говорила, Яна: не играй с кем попало! Не подходи к бомжам, к нищим, к чёрным! Не возись с грязными уличными детьми!

– Никакие мы не уличные, – удивляется малыш Ви, – мы дома живём.

– И мы не грязные, – возражает улыбчивый Макс, отряхиваясь от песка – мы просто бомбили крепость.

Тётка смотрит на Макса с ужасом.

– Ты заразишься от них страшными болезнями! – кричит она девочке, дёргая её за руку. – Ты умрёшь! Можно играть только с хорошими детьми! С чистыми, нормальными, знакомыми детьми, а не со всякими чужими чёрными страхолюдинами…

Макс застывает. Губы его дрожат. Ничего не понимая, малыш хватает его за руку и удивлённо смотрит на тётку: она злющая, прямо как ведьма из страшного кино

– Потише, гражданка! – К песочнице подбегает папа.

Следом за ним торопится дед.

– Как вам не стыдно? Вы же взрослая, перестаньте молоть чушь, – говорит тётке папа, – а то слушать невозможно, уши вянут. Здесь же дети.

– А ты кто такой? – кричит тётка, наступая на папу. – Что хочу, то и говорю! Понаехали к нам тут всякие, посторонние! Своего собственного ребёнка в свой собственный двор выпустить нельзя!

Тётка волочёт рыдающую Яну прочь.

– Да, – вздыхает дед, глядя им вслед, – это болезнь такая, «ни стыда ни совести» называется. Случай тяжёлый, очень запущенный: у взрослых такое уже не лечится… Да ну её, ребята! Давайте-ка лучше мороженое есть.

Он раздаёт всем по ледяной вафельной трубочке в шуршащей обёртке. Они садятся на край песочницы – дед, папа, Макс и малыш Ви. И все лижут мороженое.

Белые сливочные капли стекают по смуглой щеке Макса. И малыш Ви, улыбаясь, вытирает их рыжей от песка ладошкой.


## 4. Малыш Ви причёсывается

Малыш Ви любит причёсываться.

Волосы у него густые, непослушные и торчат во все стороны. Но расчёсывать их приятно. Гребёнка скользит по волосам, точно садовые грабли по газону – а волосы всё равно опять поднимаются, как упрямая трава. И эта упрямая трава растёт у малыша Ви прямо на голове. Дед в шутку называет её «малышевилюра».

Дед любит играть со словами. Он объяснил внуку, что есть такое слово «шевелюра»: так называется то, что растёт у человека на голове. А хитрый дед слова «шевелюра» и «малыш Ви» соединил вместе, как паровозик с вагонами – вот и получилась «малышевилюра». Дед сказал, что это очень удобно: одно слово «малышевилюра» вместо целого предложения: «Шевелюра, растущая на голове у малыша Ви».

И главное – это весело и сразу понятно, о чём речь.

Вот и у другого малыша Ви – у того, что в зеркале – на голове точно такая же «малышевилюра». Зеркальный малыш Ви повторяет всё-всё-всё, что делает настоящий. Интересно, почему так получается?

Надо спросить у деда.


Дед дремлет в саду, в тенёчке, чуть покачиваясь в растянутом до самой земли гамаке.

– Дед, а дед, – тормошит его внук, – почему я в зеркале такой же?

– А откуда ты знаешь, что такой же? – зевает дед, отмахиваясь от назойливого комара. – Ты же не видишь сам себя.

– Вижу! – возражает Ви.

– И как это ты сам себя видишь? – лукаво щурится дед. – У тебя что, глаза на стебельках, как у марсиан, и во все стороны загибаются?

– Вижу, вижу! Вот – руки вижу, ноги вижу. Свитер вижу, – малыш оттягивает на животе старый свитер с оленями, чтобы показать деду, как он прекрасно всё видит.

– А мордочку свою хитрую тоже видишь? – спрашивает дед, щекоча внука за ушами.

– Вижу! В зеркале вижу! – ёжится от щекотки малыш Ви.

– А вдруг она в зеркале не такая? – не сдаётся дед. – Вдруг зеркало тебя обманывает? А на самом деле ты похож на обыкновенного зелёного гоблина?

Малыш Ви задумывается. Дед тихонечко смеётся.

Малыш берёт деда за руку и ведёт его к потускневшему дачному зеркалу.

– Видишь? – говорит внук.

– Что? – спрашивает дед. – Этих двух обормотов? Одного длинного и одного ушастого?

– Ты и тут, и в зеркале – везде одинаковый! – торжествующе кричит малыш Ви. – И папа в зеркале одинаковый, и мама! Значит и я – одинаковый.

– Молодец! – хвалит дед. – И кричишь громко, и наблюдать умеешь. И даже делаешь правильные выводы.

Малыш Ви доволен.

Интересно, а тот второй – зеркальный малыш Ви – умеет ли он наблюдать и делать правильные выводы? Видит ли он то, что находится тут? То, что не в зеркале?

А что если через стекло можно было бы нырнуть в ту зеркальную комнату? И выйти там из неё на зазеркальную веранду, спуститься в зазеркальный двор по зазеркальной лестнице? Всё ли там такое же, как тут?

Можно ли там, например, прийти к зазеркальной речке? И заглянуть в зазеркальную воду? И будет ли там, в той зазеркальной речке, ещё одно отражение? Ещё один малыш Ви? Только уже не зеркальный, гладенький, похожий, а речной – смешной, кривоватый и лицо всё время подёргивается. То, что в реке отражается – всё зыбкое, всё качается, потому что река течёт без остановки и по ней волны бегут.

А если бы пролезть потом и в речное отражение? В водяной опрокинутый мир? Пойти там вверх тормашками по кривоватому отражённому берегу, вернуться к кривоватому отражённому дому, подняться по текучим-прыгучим ступенькам на покосившуюся веранду, войти в подводную комнату и заглянуть там в плывущее вместе с рекой водяное зеркало?

Что там увидишь, кроме воды и рыбок?

Неужели ещё одного малыша Ви? Вот только какого?

Как много трудных вопросов…


## 5. Малыш Ви и звёзды

Ветер дул два дня. Он дул вчера, дул и раньше.

Ветер гнул деревья, ветер ломал ветки. А сегодня после обеда ветер взял да и повалил большой столб на дороге, оборвав разом все провода.

– Ну вот, – вздыхает дед, – допрыгались! Теперь у нас света не будет, Вик.

– Почему? – спрашивает малыш Ви.

– Видишь, провод порвался? А как раз по нему ток бежал к нашему дому. А без тока лампочки не горят. Теперь, пока не починят, куковать нам с тобой в темноте. А раньше завтрашнего дня уж точно никто не починит…

Малыш Ви живо представляет, как они с дедом сидят в тёмной комнате и кукуют: «Ку-ку! Ку-ку!»

Малыш хохочет…


Дед и малыш сейчас на даче одни. Мама и папа в городе, они работают. А кот Филя ушёл вчера утром и гуляет где-то до сих пор.

Близится вечер. И озорник-ветер наконец-то угомонился.

– Пошли к реке, Вик, – предлагает дед, – чего дома-то сидеть? На берегу светлее, будем смотреть на закат.


Они спускаются к реке. Солнце сползает за большой остров, небо красное-красное.

– Завтра опять будет ветер, – вздыхает дед, – видишь, какое красное небо?

– Как огонь, – кивает малыш Ви. – Это ветер в небе костёр раздул?

– Ещё как раздул! – улыбается дед. – Давай-ка, Вик, и мы с тобой будем жечь костёр. Прямо на берегу.

Они собирают ветки и шишки. У деда специально для костра припасено сухое бревнышко в укромном уголке.

Малыш Ви наблюдает, как дед складывает ветки шалашиком, подкладывает снизу щепок и обрывок газеты, поджигает, дует, смешно морща нос. Малыш тоже помогает дуть, чтобы огонь разгорелся побыстрее.

Огонёк сначала маленький-маленький, слабый, вот-вот погаснет.

– Не гасни, не гасни, огонёчек, – шепчет ему малыш Ви, – расти, расти!

Огонь слушается малыша, огонь растёт, разгорается. Он лижет ветки горячими языками – ветки скрючиваются, чернеют и тают в костре. Огонь крепнет, вот он уже большой – гудит, пощёлкивает, пышет в лицо жаром.

Дед подкармливает огонь хворостом, а малыш Ви бросает в костёр шишки. Шишки трещат и сгорают, искры и дым от костра уносятся высоко в небо.

Малыш Ви смотрит вверх – небо там синее-синее, тёмное, как речная вода. Звёздочки покачиваются на небесных волнах и подмигивают малышу.

– Дед, а звёзды на нас смотрят?

– Звёзды – это тебе не глаза, Вик. Каждая звезда – это как целое наше солнце. Только очень-очень далёкое. Свет от звёзд идёт к нам долго, много лет…

– Десять? – спрашивает малыш Ви. – Десять лет?

– Больше! – смеётся Дед.

– Сорок?

– Больше! Их свет проходит миллионы миллионов километров…

Миллионы? Малыш не знает, сколько это, но понимает, что очень много.

Он уважительно смотрит на звёзды. Какие они, оказывается, старенькие. Но всё равно очень красивые. И светят, как молодые.

Вдруг две зелёные звезды вспыхивают рядышком, в кустах. Яркие-яркие.

– Дед! Звёзды с неба попадали! – кричит малыш. – Их, наверно, ветер сдул!

– Скорее загадывай желание! – кричит дед. – За две звезды целых два желания можно!

Малыш замирает – он не знает, чего бы пожелать. Хочется столько всего сразу…

– Пусть… пусть…

– Про себя загадывай, – перебивает дед, – а то не сбудется!

– А я хотел про маму загадать…

Дед хохочет.

– Про себя – не значит для себя, Вик. Про себя – значит мысленно. Молча, понимаешь?

– Понимаю, – кивает малыш, – внутри, в голове.

Он уже загадал одно желание, и обдумывает второе, но тут – фррр! – звёзды выскакивают из кустов и дружно несутся прямо на малыша.

Это кот Филя вернулся с прогулки.

Филя сверкает зелёными глазами, что-то мурлычет малышу и трётся об ноги деда.

– Проголодался, звёздный гуляка? – спрашивает дед. – Сколько же километров ты накрутил по окрестностям, а?

– Эх ты, звёздный кот! – смеётся малыш Ви.

Дед и малыш гасят костёр и идут домой, кормить Филю.

Малыш освещает тропинку своим крошечным голубым фонариком. У деда в руке старая керосиновая лампа: живой огонёк пляшет за её стеклом, и косматые тени испуганно спрыгивают с тропинки.

А коту Филе никакой фонарь не нужен.

У него вместо глаз – звёзды.


## 6. Малыш Ви играет с рекой

Малыш Ви играет с рекой.

Река хитрая: она только делает вид, что торопится, что бежит мимо. На самом деле река тоже играет с малышом.

Река не добрая и не злая, она просто водяная. И очень-очень сильная. Её дело – всегда течь вперёд.

Река уносит с собой всё, что попадается на её пути: щепки, лодки, пустые бутылки, сломанные ветки и даже упавшие деревья – всё. Может унести и целого человека, особенно, такого маленького, как малыш Ви.

С рекой нужна осторожность.

Но рядом дед. Дед тоже хитрит: он только делает вид, что дремлет, подставив солнцу улыбчивое лицо. На самом деле он приглядывает за малышом сквозь щёлочки между светлыми ресницами. Дед знает, какой у реки дикий нрав.


Этой игре малыш Ви научился у мамы, когда ходил с ней на реку, полоскать бельё. Здесь на даче нет стиральной машины, и мама стирает на лавочке у колодца, рядом с заросшим прудиком и покосившейся старой банькой. А полоскать бельё ходит на реку.

Это не речка, это самая настоящая река.

Если спуститься по крутому склону, добежать до конца скрипучих мостков и присесть на корточки, можно опустить руку в быстрое течение.

В стремнину.

Мама достаёт из тазика скрученные простыни, расправляет одну из них и широким взмахом стелет её на воду. Река мгновенно подхватывает клетчатое полотнище, колышет его и тянет за собой – вперёд, дальше. Но хитрая мама всегда успевает в самый последний момент придержать простынку за уголок. Беглянка-простыня трепещет, рвётся вслед за рекой в неведомые дали. А мама не пускает.

И тогда простыня грустно съёживается, погружаясь в речные глубины. Мама вытягивает её из потока и ловко выжимает воду.

Всё. Не плыть бедняжке-простыне по свободным волнам. Будет теперь висеть на верёвке, сохнуть на солнышке и грустить. Мечтать о реке – до следующей большой стирки.


А сейчас малыш Ви потихоньку от мамы принёс на реку свою любимую наволочку – ту, что с разноцветными слониками. Он встряхивает её и опускает на воду – точь-в-точь как мама. Наволочка сухая и сразу не тонет. Малыш Ви подталкивает наволочку длинной щепкой. Наволочка трепещет от радости – и плывёт.

Вперёд-вперёд, прочь от мостков! Прочь от кроватей, одеял и надоедливой пузатой подушки! Прочь даже от тёплой щеки уютно сопящего во сне малыша Ви, от его разноцветных снов и сладких утренних потягушек!

Прощайте все!

Отважная наволочка отправляется в дальнее-дальнее плавание. Река вынесет её в море. Морские течения увлекут за собой в безбрежные океаны. Под ней будут проплывать косяки рыб, будут колыхаться светящиеся медузы и тянуть свои щупальца ленивые осьминоги. Поднимутся из глубин удивительные рыба-молот и рыба-пила, чтобы полюбоваться цветными слониками на раздутых от гордости боках наволочки малыша Ви. Дельфины будут играть с ней, подталкивая мокрыми носами, и рассказывать на своём трескучем языке всякие подводные истории.

Прощай-прощай, друг-наволочка!

Прощай.


Вдруг – р-раз! – дед ловко цепляет уплывающую наволочку своей крючковатой палкой.

Эта палка у деда всегда при себе. На всякий случай.

Палка помогает деду вскарабкиваться по крутому речному берегу. С помощью палки можно вытащить внука из канавы, сбить с дерева застрявший мяч или бумажный самолётик, выкопать из земли попавшийся по дороге небольшой клад.

И поймать вообразившую себя речным плотом ситцевую наволочку.


Дед и малыш идут домой.

Они молча поднимаются по кривой тропинке.

Малыш Ви несёт в руке отжатую наволочку. Он не смотрит на деда. Глаза малыша полны слёз.

Внезапно дед останавливается и сдёргивает с головы свою обвислую панаму.

– Эх, пропадай моя седая тыква! – говорит дед. – Главное в жизни – это не наволочка, Вик. Главное в жизни – это свобода и хорошее настроение. Пошли, внук, отпустим её.

Ви бежит на мостки, торопится. Он боится, что дед вдруг передумает.

Малыш встряхивает влажную наволочку и опять спускает на воду свой слоновый плотик.

Счастливая наволочка гордо плывёт по течению, скрывается за речным поворотом.

Прощай, прощай…


## 7. Малыш Ви ищет реку

– Река ушла, – говорит за завтраком дед.

Малыш Ви хохочет: ну как может уйти река?

Может уйти на работу мама – немножко сердитая с утра, потому что всегда опаздывает.

Может ненадолго уйти от компьютера папа – по делам, дожёвывая на ходу кусочек любимого сыра. Может уйти в гости дед.

Но куда может уйти целая река?

– Ты обманываешь, дед! – кричит смеющийся внук. – Река не может уйти!

– Может, – возражает дед. – И нечего тут хохотать, потому что дело это серьёзное. Пошли, Вик, сам всё увидишь.

Они спускаются по крутой тропинке. Малыш Ви огибает большой черёмуховый куст, покрытый зелёными ягодами – и замирает: река внизу больше не похожа на себя.

Реки просто нет.

Есть песчаное дно, покрытое огромными камнями-валунами. С камней свисают охапки унылых тёмных водорослей. Блестят на солнце небольшие лужицы.

А сама река исчезла.


Малыш Ви бежит по мосткам. Там, на самом краю – где, нагнувшись, можно было трогать рукой быстро бегущую воду – теперь видна лишь яма, заполненная тиной.

– Дед, куда делась река? Текла-текла – и вся вытекла?

– Обмелела, – кивает дед. – Такое иногда случается в природе. Сначала воды здесь стало меньше, потом очень мало, потом она совсем пропала. А где-то, в неизвестном нам с тобой месте, сейчас сплошной разлив и наводнение. Эх! Не позавидуешь…

Дед и малыш спускаются на речное дно.

Малыш сначала идёт очень осторожно, крепко держится за дедову руку: ему всё кажется, что хитрая река притаилась где-то. Может, спряталась вон за тем большим островом. И сейчас вдруг возьмёт – да и хлынет на них.

Но дед подбадривает: «Не бойся, Вик! Здесь не опасно. Река не может вернуться вся сразу. Ей нужно долго набирать силу».

И малыш Ви перестаёт бояться, вертит головой в разные стороны. Ему интересно.

В спешке река побросала все свои сокровища: камешки, гладко отшлифованные водой осколки стекла, палки, железки, пробки, ржавые цепи, тусклые раковины и кирпичи.

Над головой кружатся птицы. И пахнет не слишком-то приятно.

Малыш Ви морщится.

– Это гнилыми водорослями пахнет. И тиной, – объясняет дед. – Смотри-ка, Вик!

Дед отряхивает от песка чашку с отбитой ручкой.

– Наверно, из неё пили чай русалки, – загадочно шепчет дед, – с ягодами и мёдом. Они большие охотницы до сладкого!

Точно в подтверждение его слов, малыш Ви находит возле камня пустую стеклянную банку в форме пузатого бочонка. А потом – ещё и ржавую скрюченную ложку.

– Ну что я говорил насчёт мёда? – смеётся дед. – Это русалки, русалки!


Дед и малыш пересекают речное русло, они идут к большому острову.

Остров раньше покачивался на воде, как обросшая лесом сказочная Рыба-Кит в окружении маленьких островков–рыбёшек. А теперь он просто стоит на земле, точно гора. И маленькие островки вокруг него тоже превратились в горки.

Малыш Ви удивлён – значит, острова не плавают на воде, как плоты и кораблики, а растут прямо из земли? И река течёт вокруг них? Теперь, когда дно открылось, это стало понятно.

Малыш карабкается на свой любимый островок, куда они с дедом часто приплывали на лодке – разводить костёр и печь картошку. Теперь лодка не нужна, теперь сюда можно просто прийти ногами. Так странно…

Малыш Ви бежит к другому краю островка, смотрит вниз – и видит на речном дне ржавую кровать с дырявой сеткой. У них на даче есть точно такая же, на чердаке. И с такими же железными шишечками.

– Дед, это что за кровать? Тоже от русалок осталась?

Дед хохочет.

Малыш представляет сказочных русалок. Вот они сидят здесь, под водой, на речном дне, прямо на этой самой кровати – свесили рыбьи чешуйчатые хвосты, пьют чай и едят из банок мёд и густое малиновое варенье. Интересно, как это у них в чашках чай с речной водой не смешивается? Ведь они же в реке?

– Вик, спускайся! – кричит снизу дед.

Внизу, у подножия островка, что-то белеет, чуть поблёскивая на солнце. Малыш Ви проворно слезает, держась за корни, разгребает песок.

Это стеклянная фигурка – девочка. Маленькая, белая. Одна рука плотно прижата к боку, другая вовсе отбита. Откуда она тут?

– Это Речная Дева. Наверно, кто-то с лодки обронил, – говорит дед. – Это, Вик, река тебе посылочку принесла, из прошлого. Представляешь, как много лет она здесь пролежала под водой, вещица эта?

Малыш живо представляет, как стеклянная девочка скучала в песке, глядя сквозь зелёную воду на далёкое солнце. Над ней текла река, качались водоросли, скользили рыбы.

И малыш Ви много-много раз проплывал вверху, в лодке. А теперь эта девочка лежит у него на ладошке. И ей больше не будет одиноко.


С далёкого берега мама машет рукой. Пора возвращаться.

– Дед, а река вернётся обратно? – спрашивает внук.

– Вернётся, – отвечает дед, – никуда не денется. От себя не убежишь…


## 8. Малыш Ви не хочет спать

– Ви! Пора спать!

Ну вот, опять спать… Ви съёживается: идти спать ему не хочется.

Совсем-совсем не хочется. Ни капельки.

Он только что выстроил из кубиков такую славную крепость – с высокой-превысокой башней, с могучими стенами. И у ворот сидит сам Великанский Великан – он не пропустит внутрь ни одного вражеского солдата.

Это крепость Белого Воина. Белый Воин-индеец и его верный друг Кот-Мохнатик охраняют Алмазную Черепаху. Враги хотят выкрасть черепаху, ведь она – настоящее сокровище: её гранёный панцирь сверкает как радуга…

– Ви! Быстренько спать! – снова кричит папа из соседней комнаты. – А то нам всем опять от мамы влетит!

– Я не Ви, я – Великанский Великан, – объясняет малыш Ви, – а великанские великаны никогда не спят!

Но папа не слышит: когда он сидит у компьютера и в наушниках – он ничего не слышит. В комнату заглядывает дед.

– Спать пора, Вик, – вторит папе дед. – Беги-ка умываться.

– Я не Вик, я – Великанский Великан, – возражает малыш Ви. – И я не могу никуда уйти: я охраняю крепость.

– Ладно, Великанский Великан, – соглашается дед, – охраняй пока. Сейчас я кровать постелю – и сменю тебя на посту. Договорились?

Малыш Ви огорчённо кивает: кажется, сегодня отвертеться от сна опять не получится. И кто только придумал этот дурацкий сон?

– Дед, а зачем люди спят?

– Чтобы отдыхать, – широко зевает дед. – За день человек устаёт, потому что теряет силы. Лёг, поспал – и зарядился новыми силами. Вот как твой папа мобильный телефон током заряжает.

Малыш Ви живо представляет себя в виде большущего мобильника. И маму, и деда, и кудрявую Дашу с четвёртого этажа. У всех вместо лиц экранчики, а на животе много кнопок. Все ложатся спать – и заряжаются… А утром просыпаются – и звонят на разные голоса.

Ви хохочет:

– Дед, а розетки где?

– Какие розетки? – удивляется дед.

– Чтобы люди током заряжались. Как телефоны.

– Розетки-розетки! – передразнивает дед. – Нет таких розеток. И вообще, людям нельзя током заряжаться, они не роботы какие-нибудь. Ток – это опасно: так дёрнет, что мало не покажется! Даже убить может. Нет, вместо розеток у людей сон: во сне отдыхают, от сна и заряжаются…

Дед уходит, а малыш Ви думает. Ведь не очень-то понятно, как это люди заряжаются от сна. Во сне всё очень странно, но тоже всё время что-нибудь делаешь: то летаешь, то по потолку ходишь, то, бывает, убегаешь от каких-нибудь жутких страшилищ. Разве это отдых?

И потом: малыш Ви совсем не устал, ему хочется играть. Зачем заряжаться, если не устал? Это неправильно!

А что если спрятаться? Может, его не найдут? Вот сюда, за занавеску. Оконная занавеска длинная, до самого пола, вся в складках. Никто тут в складках малыша не заметит.

За окном светит фонарь, и расшалившиеся осенние деревья бросаются в стекло разноцветными листьями. Они тоже не хотят спать.


Малыш Ви быстро прячется. На занавеске сиреневые цветы, в серединке каждого цветка – маленькая круглая дырочка. Сквозь такую дырочку хорошо всё видно.

Вот входит дед, смотрит по сторонам, заглядывает к папе, в смежную комнату.

Малыш Ви ладонью зажимает себе рот, чтобы не хихикнуть. Но дед просто берёт у папы газету и отправляется на кухню.

Скрипит папин стул. Потягиваясь, в комнату входит папа.

– Дед, а давай-ка чайку попьем! – кричит папа.

– Давай! – отвечает из кухни дед. – Я как раз заварил свеженького.

Как же так? Малыша никто не ищет!

Сидеть за занавеской становится скучно. Малышу Ви уже хочется, чтобы его нашли.

Папа приносит из кухни чашки, печенье, нарезанную булку и вкуснющее малиновое варенье. Папа ставит всё это на стол, папа опускается на колени. Ну наконец-то!

Но папа шарит под диваном и вытаскивает оттуда свои потёртые кожаные шлёпанцы. Дед вносит дымящийся чайник, разливает по чашкам чай, папа густо намазывает булку вареньем.

Малышу Ви обидно до слёз: неужели о нём просто забыли? И варенья так хочется…

Ви начинает хныкать.

– Это что там за бульканье? – спрашивает у папы дед. – Это у тебя в животе от голода бурчит?

– Не, это компьютер воет, – с набитым ртом отвечает папа, – пыль скопилась, пора вентилятор чистить.

Малыш Ви хнычет громче.

– И правда, пора чистить, – кивает дед. – Ишь, как завывает этот вентилятор! Прямо как наш маленький Вик, когда он не хочет спать!

– Ну что ты, наш малыш давно спит, – беззаботно отвечает папа, – он же знает, что завтра с утра мы собираемся в зоопарк. И кто проспит – тот останется дома. Пойдём-ка, дед, разберёмся с этим хрипатым вентилятором.

Папа и дед идут чистить вентилятор.

Малыш вылезает из-за занавески, ползёт к столу. Присев на корточки, он быстро хватает с тарелки кусок булки с вареньем, и, жуя, на цыпочках крадётся по коридору. Вот он уже в их общей с дедом комнате: неслышно прикрывает дверь, быстренько раздевается – и юркает в постель. Теперь нужно притвориться спящим, быстренько притвориться спящим… спя… спя… ссс…


В комнату тихонько входят два Великанских Великана.

– Ишь, как сопит! – шепчет один Великанский Великан. – Так сопеть умеет только наш малыш Ви!

– Ага! Совсем как твой вентилятор, – отвечает второй Великан, поправляя спящему малышу одеяло.


## 9. Малыш Ви смотрит на снег

С утра идёт снег, ведь уже самая настоящая зима. Дед и малыш Ви собираются на прогулку.

– Тащи-ка мне лупу, Вик, – говорит дед.

– Зачем? – удивляется малыш.

– Будем смотреть на снег.

– На снег?!

Малыш хохочет: снег и без лупы хорошо видно. Вон он за окном – и на деревьях, и на крышах! И с неба сыплется.

Малыш бежит в комнату и приносит деду большую лупу с деревянной ручкой.

– Дед, может, лучше санки возьмём?

– И санки возьмём, – кивает дед, – и лупу. Зимой всё пригодится.


На улице белым-бело, белое даже небо. Только стволы у деревьев тёмные, и ещё проносятся вдалеке, там, где дорога, маленькие разноцветные машинки: вжиг-вжиг, вжиг-вжиг! А из белого неба медленно-медленно падают крошечные снежинки.

Малышу Ви не терпится поскорее узнать про этот фокус с лупой. Но и на санках покататься тоже не терпится.

– Дед, доставай лупу быстрее! Посмотрим на снег! И тогда ты меня сразу покатаешь.

– Нет уж, – возражает дед, – сначала ты меня покатаешь.

– Я? Тебя?! Но ты же такой огромный!

– И ты уже огромный, Вик, – замечает дед. – Скоро в школу пойдёшь. Смотри, какие у тебя в этом году следы здоровенные!

Следы на снегу хорошо видны. Вот большие, дедовы. А вот поменьше – следы малыша.

Малыш сравнивает следы.

– Твои больше, дед!

– Но и твои выросли! В прошлом году были всего в половинку от моих, а в этом – ещё на четвертинку половинки вытянулись.

Малыш задирает нос: он рад, что подрос так сильно. А дед тем временем быстро усаживается в санки, смешно растопырив ноги.

– Тяни, Вик!

Малыш тянет за верёвочку. Санки немножко тяжёлые, но послушно едут по снегу. Оказывается, катать деда не так уж и трудно!

– Видишь, какой ты стал сильный, Вик! Можешь тянуть целого деда! – хвалит дед, незаметно для внука отталкиваясь от дорожки ногой.

Санки скользят легко. Катать деда оказывается так весело!

– Быстрей, – кричит дед, – быстрей! Ещё быстрей!

Малыш бежит быстро-быстро, санки наезжают на него сзади, дед и малыш падают в сугроб.

– Вот, – говорит дед, – теперь самое время смотреть на снег.

Он вытаскивает из кармана лупу, наводит её на снежинки. Снежинки под лупой такие большущие! У каждой лучики, на лучиках – иголки. И у каждой снежинки свой узор.

– Смотри, дед, смотри! Они же все разные!

– Да, – кивает дед, – разные. И как удивительно устроены! Прекрасно сделаны: тонко, на совесть.

– А кто их делает, дед?

– Мороз. Мороз превращает воду в ледяные кристаллы. Была крошечная капелька воды, водяная пылинка – а стала снежинка. Согреешь её – и она опять растает.

– Дед, их же никто не видит. Зачем они тогда такие красивые? И зачем все разные?

– Мир удивительно устроен, Вик. В нём много есть прекрасного, чего никто не видит, что заметно только под лупой или в микроскоп. А кое-что можно разглядеть и глазами, если смотреть вокруг внимательно…

Дед и малыш лежат в сугробе и рассматривают снежинки. Дед доволен, он улыбается.

– Ну что ж, пора на санки, Вик, пока нас тут снегом не замело. Теперь твоя очередь кататься.

– Сейчас, дед! Ещё одну минуточку!

Малыш не может оторвать глаз от снежинок. Если взять варежкой немного пушистого снега, совсем чуточку – под лупой он превращается в хрупкую постройку из тончайших деталей. И весь сугроб – это много, очень-очень много крошечных снежинок! Снежинки падают на тропку, они укрыли деревья, завалили весь мир.

И каждая – настоящее чудо…


## 10. Дед и Малыш лепят снеговика

– Мы будем лепить снеговика, – объявляет дед. – Сегодня снег хорошо лепится, я только что на балконе проверял.

– Ура! – вопит малыш Ви. – Снеговик!

Он ждал этого целый год.

– Не забудьте варежки, – кричит из кухни мама, – а то пальцы отморозите…

– …и они отвалятся, – высовывается из ванной папа, – придётся снова потом пришивать.

Папа бреется: подбородок и щёки у него покрыты мыльной пеной и он сам похож на снеговика.

– Ты что, пап? – хохочет малыш. – Пальцы – это тебе не пуговицы! Как их пришьёшь?

– Теперь медицина взлетела до небес, – глубокомысленно замечает папа, вытирая с шеи мыльную пену, – теперь отвалившиеся конечности специально замораживают, чтобы потом пришить. Не только пальцы, но и хвосты, уши, щупальца. Вот маму спроси, она у нас главный врач…

– Мама! – спрашивает малыш, заглядывая в кухню, – а правда…

– Не мешайте мне! – отмахивается мама. – У меня важные дела: я жарю котлеты и пишу научную диссертацию. Марш все гулять!


Дед и малыш спускаются во двор.

Во дворе гуляет много детей – все что-то лепят, копают, кидаются снежками. Но и снегу во дворе много-премного. На всех хватит.

Дед осматривается.

– Вот тут лепить будем. Под клёном, – решает дед.

– Дед, а ты откуда знаешь, что это клён? – недоверчиво спрашивает малыш. – Он же без листьев. Без листьев все деревья одинаковые.

– А вот и нет, – лукаво щурится дед, – деревья все разные! И стволы разные, и ветки по-разному растут. И кора у всех отличается. Сам посмотри: у коры разные узоры.

Дед и малыш ходят от дерева к дереву и рассматривают кору. Она, и правда, разная.

– Вот это дуб, – говорит дед, – а это тополь. Видишь, он тут самый светлый? А это… это… я и сам не помню, что это.

– Это липа! – уверяет малыш. – Я точно знаю!

– Ну, – говорит дед, – да ты у нас, оказывается, большой специалист по деревьям!

– Мама говорила, что это липа. Она же как раз растёт под нашим балконом.

– Мама растёт под балконом? – ухмыляется дед.

– Не мама растёт, а липа! – кричит малыш Ви. – Мама больше не растёт, она уже выросла.

Дед хохочет.

– Эта липа летом цветёт, я видел, когда с дачи приезжал. И над ней шмели летают, много-много! А я их боюсь, – тихо признаётся малыш.

– Не надо их бояться, – говорит дед, – они тебя сами боятся. Шмели на людей никогда не нападают, они только защищаются.

Дед и малыш собирают ветки, освобождая площадку для снеговика.

– Дед, а кого мы лепить будем? – спрашивает малыш.

– Может, шмеля? – улыбаясь, предлагает дед.

– Ты что? – не соглашается малыш. – Шмели из снега не бывают! Шмели полосатые – и у них крылышки. И ещё такие тоненькие ножки. И жало.

– Тогда… тогда… – Дед сдвигает свою клетчатую кепку на нос, чешет в затылке. – Тогда давай лепить марсианина!

– Нет! – хохочет малыш. – У нас не получится: у них же глаза на стебельках!

– Ну и что, что на стебельках? Давай попробуем. Может, получится.

– Не получится! Не получится! – машет варежками прыгающий малыш. – Из снега не получится!

– Ну тогда не знаю, – разводит руками дед. – Тогда думай ты, Вик.

Малыш Ви сдвигает брови и трёт лоб, чтобы лучше думалось: папа всегда так делает.

– Дед, а давай слепим тебя!

Теперь хохочет дед:

– Меня?! А что? Давай, Вик!


Дед и малыш катают снежные комы.

У деда ком делается большим быстро-быстро, он с хрустом закатывает его на выбранную площадку и принимается за новый. А малышу свой ком с места уже не сдвинуть.

Дед помогает малышу докатить ком до дерева. И ком по дороге заметно подрастает.

– Мы из него мою голову сделаем, Вик, – решает дед, – у меня голова как раз примерно такая. Чем больше голова – тем умнее человек! Ты не знал?

Дед ставит ком на ком, а потом сверху – снежную голову.

– Теперь будем лепить художественно, – заявляет дед. – То есть, чтобы и красиво, и похоже.

Дед и малыш стараются – лепят художественно.

– Что это там у тебя за грабли внизу пристроены? – спрашивает дед, укрепляя на снежной голове снежный нос.

– Это не грабли, это твои ботинки, дед! Чтобы «снежный ты» ноги не заморозил. А что это у тебя за ямки в носу?

– Это не ямки, это ноздри. Чтобы «снежный я» мог дышать.

Дед слева и справа прилепляет к голове снеговика по снежному блину и пальцем проковыривает в  них дырки насквозь, как в бубликах:

– А это – дырочки в ушах, чтобы «снежному мне» хорошо слышать.

Потом дед приподнимает малыша, и тот втыкает короткие прутики снеговику в макушку. Много-много прутиков, чтобы получилась шевелюра.

К ним подбегает Даша с четвёртого этажа, встаёт рядышком. Даша вся в снегу, снег даже на её меховой шапочке – и от этого румяные щёки Даши кажутся ещё румянее.

– Это кто у вас такой лохматый? – спрашивает Даша, шмыгая носом. – Что за чучело с бубликами в ушах?

– Это же мой дед, ты разве не видишь? – смеётся малыш.

Даша смотрит сначала на снежного деда, потом – на настоящего.

– Похож? – строго спрашивает у неё дед, вытягиваясь в струнку.

– Не похож, – весело мотает головой Даша. – А где у него кепка?

Дед и малыш переглядываются: про кепку они совсем забыли! Дед сдёргивает клетчатую кепку со своей головы и нацепляет её на шевелюру снеговика.

Немного набекрень.

– Теперь похож, – улыбается довольная Даша, – и даже очень-очень!

– А как же ты, дед? – огорчается малыш Ви. – У тебя же теперь голова замёрзнет. И отвалится.

– Ничего, – смеётся дед, – если отвалится, твоя мама мне её обратно пришьёт.

Дед натягивает на седую голову капюшон своей зелёной куртки, малыш берёт Дашу за руку. И все они идут домой – сушиться, потому что от пяток до макушки извалялись в снегу. И их теперь почти не отличить от настоящих снеговиков.


## 11. Дед и малыш наряжают ёлку

Дед и малыш Ви собираются наряжать ёлку.

– Эта ёлка к нам надолго пожаловала, – говорит дед, гордо оглядывая мохнатую гостью.

– Почему?

– Потому, – отвечает дед. – Потому что она ненастоящая.

Малыш внимательно осматривает ёлку. Ёлка как ёлка: ветки, иголки зелёные.

Красивая ёлка, пушистая.

Малыш пожимает плечами.

– А ты её понюхай, – хихикает дед.

Малыш нюхает: ёлка ничем не пахнет.

– Ну что? Пахнет?

– Не пахнет, – отвечает малыш. – А как она должна пахнуть? В прошлом году ёлка пахла, как мокрая железяка. Она что, железная была?

– Нет, в прошлом году как раз была настоящая, из лесного питомника, – отвечает дед. – А эта ёлка не из леса, а из магазина. Но она от этого не хуже, ведь правда, Вик? Зато сколько лесных ёлок теперь уцелеет! Сам посчитай – каждый год по живой ёлке. Сколько ёлок для тебя уже срубили?

– Пять, – чуть подумав, отвечает малыш, растопыривая на правой руке измазанные фломастером пальцы. – Целых пять ёлок!

– Вот. А для меня – шестьдесят пять! Правда, пять из них у нас с тобой были общие, – подмигивает дед, – а вот две ёлки мы с друзьями наряжали прямо в лесу. Зато теперь у нас, Вик, ёлка навсегда. И уж мы её в этом году украсим на славу!


Дед достаёт со шкафа большую коробку из‑под компьютера. В коробке хранятся ёлочные украшения. Они аккуратно обёрнуты бумагой, уложены в маленькие коробочки и пакеты.

Малыш быстро вытряхивает на диван блескучие шелестящие гирлянды.

Дед же аккуратно раскладывает на столе шары, сосульки, стеклянные фрукты и овощи. А ещё – птиц, зверей и разных забавных человечков.

Здесь есть игрушки, которые в детстве вешала на ёлку мама. Есть игрушки, которые в детстве вешал на ёлку папа. А есть и такие, которые с самого своего детства сохранил дед.

– Ой, как их много! – огорчается малыш. – Они же на эту ёлку все не влезут!

– Ничего, – отвечает дед, – мы проведём среди них жеребьёвку.

– А что это? – спрашивает малыш: незнакомое слово напоминает ему жеребёнка, которого он гладил на даче прошлым летом.

– Жеребьёвка – это от слова жребий. Ты встанешь ко мне спиной и будешь решать, какую игрушку отправить на ёлку, а какую – обратно в коробку. Только, чур – не подсматривать!

Малыш отворачивается. Дед берёт игрушку за игрушкой, а малыш весело кричит «на ёлку» или «в коробку». «На ёлку» он кричит всё-таки чаще.

– Так нечестно, Вик, – шутливо хмурится дед, – вон сколько ты уже на ёлку отобрал! Остальные игрушки придётся убирать без всякой жеребьёвки. А то наша ёлка не выдержит – и свалится.

Малыш разглядывает разложенные на две кучки игрушки: везучие и невезучие.

В этом году маленькому ватному ангелу с радужными крылышками не повезло. А ещё – не повезло покрытому искристым инеем розовому шарику, который почему-то так и хочется полизать. И крошечной стеклянной трубе, в которую можно дудеть по-настоящему, и звонкому золотому колокольчику. И мамина любимая красная клубничина, сквозь которую так красиво глядеть на свет, тоже на ёлку не попала.

Малыш тихонько двигает эти игрушки поближе к «везучим». Ближе… ещё ближе… Он опасливо поглядывает на деда: вдруг заметит?

Но дед делает вид, что ничего не замечает. Дед внимательно осматривает маленькую картонную карету с вертящимися колёсиками.

– Надо её чинить, Вик, – вздыхает дед, – видишь, как передняя ось погнулась? Эта карета слишком долго путешествовала…

– Как? – смеётся малыш. – Путешествовала? На ёлке? Она же игрушечная!

– Эту карету давным-давно склеила твоя бабушка. Тогда твоего папы ещё и на свете не было. А теперь и бабушки уже нет, а колёсики всё крутятся. Нужно только поправить ось.

Дед берёт плоскогубцы и выправляет проволочную ось.

– Ну вот. Теперь порядок. Теперь в этой карете мы можем ехать дальше.

Малыш Ви улыбается. Малыш представляет, как они с дедом вдруг делаются маленькими-маленькими. Они прыгают в эту карету – и она везёт их по ёлочным ветвям, всё выше и выше. За окошками кареты мелькают цветные огоньки, поблёскивают шары и бусины, покачиваются золочёные орехи.

А ватный ангел машет вслед малышу и деду и звонко трубит в стеклянную трубу…


## 12. Малыш Ви и космические финики

Малышу скучно. Он слоняется по квартире. Он наблюдает, как дед достаёт из-под батареи лейку и поливает цветок.

– Что ты делаешь? – спрашивает деда малыш Ви.

– Я поливаю финик.

_ Что такое финик?

– Ты разве не пробовал фиников, Вик? – удивляется дед.

– Не пробовал, – грустно вздыхает малыш Ви, – ни разу…

– Ну ты даёшь! Твой папа в детстве финики просто обожал, за уши не оттащишь. Финик, Вик – это такой плод, вроде большой ягоды. Очень сладкий. А внутри длинная косточка, похожая на палочку. Вот твой папа в детстве…

– А где они растут, финики эти? – нетерпеливо перебивает малыш. – Что, прямо на этой малюсенькой травинке?

Он тычет пальцем в тоненькое растение, похожее на самую обыкновенную летнюю травку.

– Это не травинка, это – пальма, – строго поправляет дед. – Просто она ещё маленькая, ей всего три года. Погоди, пройдёт время – и эта травинка станет большой, из неё развернётся настоящий пальмовый лист. Да и не один: из основания этого листа вырастет другой лист, от того листа пойдёт ещё лист. И так – много-много листьев. И каждый лист разлохматится по краям на тоненькие ленточки, как бахрома. А внизу под листьями потихоньку сплетётся пальмовый стволик, мохнатый, как кокосовый орех – помнишь, маме в больнице на Новый год подарили?

– Что, и на этой пальме будут тоже расти кокосовые орехи?

– Нет, дурила, – треплет его по волосам дед, – не орехи, а финики. Это же не кокосовая пальма, а финиковая!

– А откуда ты знаешь, что это вообще пальма? – сомневается малыш Ви. – Может, это просто травинка? И ты всё перепутал, дед?

– Ничего я не перепутал, – обижается дед, – я точно знаю. Эту травинку… то есть, пальму твоя бабушка посадила.

Малыш Ви вытаращивает глаза:

– Как? Моя ба?

– Да, твоя ба. Вот бабушки уже нет, а пальма растёт. Только очень медленно. Наверно, по бабушке скучает…

Малыш Ви ничего не понимает: бабушка давным-давно умерла. Как же она ухитрилась посадить пальму? Мёртвые не сажают пальмы, они вообще ничего не делают. Их просто нигде нет – только на фотографии. И у папы в компьютере, если разрешат, можно посмотреть про бабушку кино.

– Нет, дед, ты меня обманываешь! – не верит малыш Ви. – Травинка такая малюсенькая, а бабушка умерла давно.

Дед вздыхает:

– Это тебе кажется, что давно. Тебе пять лет, а бабушки нет всего три года. Это почти половина твоей жизни, Вик. Когда ты проживёшь двадцать, тридцать и даже сорок лет, эти три года покажутся тебе такой ерундой…

Малыш Ви заливисто хохочет: сорок лет! Он умеет по пальцам считать до десяти, но сорок… Это и представить себе невозможно.

– Дед, ты что? Мне будет сорок лет? Я что – буду таким старым?!

Теперь хохочет дед:

– Эх, Вик-Вик! Сорок лет – разве ж это старость? Что тогда говорить обо мне, в мои-то шестьдесят с мышиным хвостиком?

Малыш задумывается: выходит, и он когда-нибудь будет таким, как дед? Седым – и со вставными зубами? А сначала таким, как папа. И как мама… И тоже будет каждый день ходить на работу, как все взрослые? И даже летом, когда жарко и светит солнышко, и хочется только плескаться в реке, есть мороженое и пить ледяной морс из холодильника – ему надо будет тоже ходить на работу? Как же так?

Интересно, а кем он тогда будет работать…

– О чём ты задумался, Вик? – спрашивает дед, убирая лейку.

– Когда я вырасту, я буду богачом, дед, – отвечает малыш Ви после небольшого раздумья. – Чтобы не надо было летом ходить на работу.

– Вот те раз – богачом! Богачом быть скукота! Быть богачом – разве это занятие? Сиди – и деньги считай. Жить интересно тогда, когда делаешь что-нибудь сто́ящее. Может, лучше будешь космонавтом, Вик? – предлагает дед. – Космонавтом быть куда интереснее.

– Тогда я буду и богачом, и космонавтом, – соглашается малыш Ви, – сразу! Куплю себе ракету и поставлю её на крышу. И буду летать в космос, когда захочу. И тебя возьму покататься. И папу с мамой.

Дед нарочно хмурит брови:

– А представляешь, что будет, если все-все-все в нашем доме купят себе по ракете и поставят их на крышу?

– Что?

– Крыша провалится! – смеётся дед.

– Тогда пусть они и не покупают, – упрямится малыш Ви, – про ракету я же первый придумал!

Но он живо представляет, как все купили себе по ракете: и кудрявая Даша с четвёртого этажа, и дядя Тарас, у которого целых четыре французских бульдожка; и длинный Димка, который по вечерам шумит с  друзьями на лестнице; и сердитая дворничиха Ира. И Платоновы, у которых во дворе стоят сразу две блестящие машины – они, наверно, купят себе сразу две ракеты. И вот все садятся в ракеты – фррр! – и летят в космос, прямо к самым звёздам. Все-все. Даже бульдожки. А дворничиха Ира достаёт лопату и сгребает звёзды, расчищая себе путь.


– О чём ты опять задумался, Вик? – спрашивает дед.

– Интересно, дед, а в космосе финики растут?

– Конечно, растут, – уверенно отвечает дед, – ведь они растут на Земле, на нашей родной планете. А она тоже в космосе. Земля летает вокруг Солнца – и мы летаем вместе с ней. Мы всё время в полёте, Вик. И не надо нам никакой ракеты. Мы и так – космонавты…


Санкт-Петербург, 2001-2006 гг.

Иллюстрации в тексте автора: Ольги Зверлиной (2008 г.)