# Утрата

Ирина Зуева

Далия потеряла очень близкого человека. Кажется, что скорбь её безгранична и непреодолима. Однако небольшая подсказка из неожиданного источника помогает ей справиться с горем.

Утрата


Далия чувствовала себя очень одиноко. Конечно, у неё были хорошие друзья и подружки, были замечательные родители, но больше не было бабушки. Бабушка умерла совсем недавно, и Далия чувствовала себя покинутой. Ведь бабушка была не просто бабушкой, а настоящей, можно сказать, лучшей подружкой. Очень доброй и мудрой. И вот Далия отчаянно скучала и не знала, как пережить утрату.

– Ты скучаешь по ней? – спрашивала мама, видя, как всегда такая живая и весёлая дочка, постоянно грустит.

Далия пожимала плечами, ощущая в груди невыразимую тоску. Кто теперь расскажет ей одну из тех удивительных, многажды слышанных историй, кто споёт старую песенку, кто даст мудрый совет, кто понимающе помолчит?

– Я тоже очень скучаю, – говорила мама, чувствуя и свою потерю, и скрытую боль ребёнка.

Далия всегда была очень открытой и доверчиво рассказывала о своих радостях и разочарованиях. Но теперь она всё больше молчала и была очень задумчива.

– Это естественно, – объяснял папа, гладя девочку по голове. – Мы рождаемся, живём свою жизнь и умираем. Так устроен мир.

– Это ведь ужасно, что люди умирают! – протестовала дочка.

– Ну, может, они не умирают, пока мы их помним. Они остаются жить в наших сердцах, пока мы их любим.

– Да, но всё равно…

И Далия снова надолго замолкала.

– Я просто не понимаю, – в какой-то момент вырвалось у неё. – Как это так? Вот она была, жила, говорила, а теперь её нет, пропала, превратилась в… – девочка не смогла закончить фразу.

– А может, она не совсем пропала? – неожиданно для себя сказала мама. – Ведь ты же знаешь, что ничего из ничего не появляется и ничто никуда не исчезает бесследно. Может, она просто переместилась? Возможно, бабушка теперь где-то в другом месте, например, на той звезде, – указала она на первую звёздочку в вечернем небе, – и приглядывает за нами издалека?

Девочка с удивлением взглянула на маму, а потом пристально уставилась в быстро темнеющее небо. Мама больше ничего не сказала и оставила дочку наблюдать появление новых звёзд. Далия почти всю ночь просидела на кроватке у окна, прижав коленки к груди, и вглядывалась в сияющее звёздами небо. В какой-то момент она прислонилась бочком к стене, моргнула и открыла глаза, уже когда в комнату вползли тёплые лучи утреннего солнца.

За завтраком Далия снова была грустная и молчаливая, сосредоточенно жевала, а потом вдруг сказала:

– Но ведь звёзды так далеко, они до невозможности большие и горячие и светят уже миллиарды лет. Как бабушка могла туда попасть, и что ей там делать?

Родители переглянулись, не зная, что ответить.

– Ну, эмм… со скоростью света… – промямлил папа.

– Зайка,… – с трудом произнесла мама.

Не дождавшись вразумительного ответа, Далия тихонько сползла со стула и медленно вышла из дома. Родители проводили её взглядами, снова переглянулись, причём из маминых глаз уже текли слёзы, а папины были на очень мокром месте. Оба подумали, не следует ли показать ребёнка психологу, но вслух ничего не сказали.

Девочка вышла с участка и пошла к речке. Семья только вчера вернулась из Москвы, но Далия не побежала сразу искать подружек, как делала в прежние приезды. Вместо этого она весь день упорно помогала родителям в доме и на участке, чтобы чем-то занять себя и не рассказывать соскучившимся друзьям, как у неё дела. Какие у неё могут быть дела, если она потеряла чуть ли не самого дорогого человека? Ещё неделю назад они были здесь с бабушкой, ходили в лес, варили варенье, а потом ей стало плохо… Родители предлагали на несколько дней оставить дочку на даче с хорошими друзьями, но Далия настояла на том, чтобы лично проститься с бабушкой.

– Привет, Георгинка! – окликнул её дядя Сергей, папа ближайшего соседа Тёмы.

– Здравствуйте, дядя Сергей, – вежливо ответила Далия, понимая, чем ей грозит это приветствие.

Дядя Сергей не замедлил оправдать опасение.

– Эй, Тёма! – крикнул он в сторону дома, – твоя Георгинка приехала!

– Сейчас прибежит! – пообещал он с улыбкой кусту шиповника, перед которым секунду назад стояла девочка.

Девочки же нигде не было видно.

– Где? – выпалил примчавшийся Тёма. – Папа, где Георгинка?!

– Только что здесь была! – недоумевал папа Сергей. – Вроде, к речке шла. Куда вдруг исчезла?

Тёма не стал вдаваться рассуждения, а выскочил за калитку и побежал по дороге к пляжу. Папа ещё какое-то время стоял, массируя пальцами макушку, и переводил взгляд с дороги на куст и с куста на дорогу. Уж не привиделась ли ему Георгинка от перегрева? Она же ему ответила. Правда какая-то странная была, очень тихая и грустная. На всякий случай дядя Сергей проверил, не хихикает ли Далия на ближайшем дереве. Девочки-то сейчас такие шустрые. А эта и вовсе любого сорванца за пояс заткнёт.

А Далия, поняв, что дядя Сергей собирается позвать сына, шмыгнула в боковой проход между участками и решила добраться до речки окольным путём.

– ЗдорОвушки, дачница! – весело окликнул её Ветер, как только она уселась на берегу под большой ивой.

– Здоровушки, – ответила Далия без радости в голосе.

– Как ты без меня в городе?

Далия вздохнула и ничего не ответила.

– Эй, подруга, ты чего загрустила так? Опять все пропали? – попытался подколоть Ветер.

– Нет, все на месте, только бабушка умерла, – с трудом проговорила девочка.

– О… Сочувствую, – пробормотал смутившийся Ветер.

– Спасибо, – сказала Далия.

– А у меня никогда не было бабушки, – признался Ветер.

– Сочувствую, – сказала Далия.

– Спасибо, – сказал Ветер. – А… это хорошо, когда бабушка?

– Конечно, хорошо, – снова вздохнула Далия.

– А как это?

– Ну, – чуть оживилась Далия. – Бабушка заботливая, добрая, мудрая. Воспитывает меня… и родителей. Бывает строгая, иногда она меня ругала, потому что я мало убираюсь или ещё что-нибудь. Но всё-таки она была такая хорошая. Мне очень её не хватает. Я её так любила… Мне так грустно, что она умерла, – девочка закрыла лицо ладошками.

– Сочувствую, – повторил Ветер.

– Спасибо, – сквозь слёзы ответила Далия.

– Ну… а… что, без бабушки никак? – уточнил Ветер.

– Не знаю, – ответила Далия. – Наверное, можно… кое-как. А всё-таки с бабушкой лучше. Каждому человеку нужна бабушка, – подытожила она решительно.

– Естественно, – согласился Ветер.

Помолчали.

– Я не могу понять, почему её теперь нет, – нарушила молчание Далия. – Ведь она была! Такая живая, тёплая, настоящая, плотная… А потом осталось только тело, и то скоро растает. Куда делась её жизнь?

– Тело, тело, – задумчиво бормотал Ветер.

– Ведь не могла же она просто так исчезнуть. Мама говорит, что она теперь на звезде, – девочка посмотрела в дневное небо с единственной видной звездой. – Но как-то не верится.

– Дааа, – протянул Ветер.

Ещё помолчали. Далия смотрела на медленное и мирное течение реки. Вода утекает в озеро или море, частично испаряется, переносится, оседает росой, поднимается, становится облаками, выпадает дождём, наполняет реку, впитывается в почву, питает растения, вытекает из источника, утоляет жажду, становится рекой …

– Ох, постой-ка! – воскликнул вдруг Ветер. – Так я ж её видел!

– Конечно, видел, – согласилась девочка, – она же со мной часто гуляла.

– Да не с тобой! Одну! И не на земле.

– Как это?! – вскинулась Далия. – Когда?

– Да вот… На днях! Даже можно сказать вчера.

– Не может быть! – воскликнула взволнованная Далия. – Тебе не показалось?

– Да чему там казаться! Натуральная бабушка. То есть звёздочка. Бабушкообразная такая звезда.

– Иии?! – ошарашенная девочка не могла сформулировать хоть какой-то вопрос.

– Ну иии… пролетела мимо… вверх летела, да… помахала рукой, привет просила передать… чтоб ты не волновалась. И – туда.

– Куда?!

Вместо ответа ветви большой плакучей ивы резко метнулись вверх, и дерево стало похоже на огромный зелёный костёр.

– В космос, – на всякий случай всё же разъяснил Ветер, завершая порыв.

Ива уронила раскачавшиеся ветви и что-то недовольно проворчала по поводу беспардонного хулиганства. Далия смотрела на небо сквозь колышущуюся листву и долго молчала.

– Это ведь неправда? – наконец спросила она шёпотом. – Ничего такого не было?

– Конечно было!

– Не бывает такого.

– Откуда ты знаешь? Всё бывает. Ну, не хочешь – не верь.

– Ветер, ты же это выдумал? – мягко спросила девочка, в душе надеясь, что друг сказал-таки правду.

– Да нет! Ну да… – всё-таки сдался Ветер.

– Решил надо мной посмеяться? Какой ты, право, бессердечный.

– Здрасьте! Посмеяться?! Ну знаешь! – обиделся Ветер. – Что я, злыдень какой? Не могу я смотреть, как ты переживаешь, хотел тебя обнадёжить, что всё хорошо, утешить… а оказался бессердечным. Вот замечательно! Я возмущён!

– Прости, Ветер. Спасибо тебе за поддержку.

– Всегда рад! – тут же забыл обиду Ветер.

Опять помолчали.

– А Жара помнишь? – вскинулся он, всколыхнув успокоившуюся было иву.

– Жара? – переспросила Далия. – Это который…

– Твой болотный друг, – перебил Ветер. – Он же тоже умер, а совсем не исчез, стал таким шариком. А потом улетел куда-то дальше. Может, и бабушка наша так?

– Его я видела, а бабушку, почему-то нет…

– Ну… ведь он долго тут мыкался, может заземлился как-то. А бабушка, небось, сразу отправилась.

– Может быть, – произнесла Далия с надеждой в голосе. Ветер аж вздохнул от облегчения. – Но КУДА они отправились? И зачем это всё вообще? Зачем мы родились, если все умрём?

– Ну ты, мать, вопросы задаёшь! – воскликнул Ветер. – Уж на что я привык к твоей любознательности, но сейчас прямо запределье какое-то.

– Но я же хочу понять! – тоже воскликнула девочка. – Иначе я не успокоюсь.

– И нет нам покоя, гори, но живи! – пропел Ветер. – Погоня, погоня… Погоди-ка, может, в этом и смысл?

– В чём?

– Гореть. То есть жить. То есть жить и гореть. То есть так жить, чтоб аж гореть. То есть по полной. Много узнать, много почувствовать, много сделать. Ты, по-моему, так и живёшь, – уверенно закончил он.

– Стараюсь, – ответила Далия. – А всё-таки…

Она не стала договаривать, что «всё-таки», а Ветер не настаивал на продолжении. Девочка долго молчала, и он решил оставить подругу в покое на какое-то время. Не сдержавшись, он снова вздыбил ивовые ветки и умчался к лесу. Ива снова принялась ворчать насчёт неприличного поведения и неуважительного отношения, но Далия не слышала. Она задумчиво смотрела на движение реки и не двигалась с места. Благо, земля была тёплая.

Незаметно для соседей вернувшись домой, Далия отказалась от обеда и уселась смотреть телевизор. Обычно просмотр телевизора на даче не поощрялся, как и отказ от обеда, но сегодня родители не стали возражать ни тому, ни другому и даже старались обедать потише, отчасти, чтобы не тревожить ребёнка, отчасти, чтобы сразу услышать, если она что-то скажет.

Далия и сама редко смотрела телевизор, предпочитая книги и другие занятия. Но сегодня она не могла читать или что-либо делать, не думая о бабушке и о всех вопросах, вызванных её смертью. Но она больше не в силах была об этом думать. Надо было на что-то переключиться. Телевизор казался как раз подходящим средством. Но и он не спасал. Мультики – новости – телевикторина – о животных – старый фильм – новый фильм – музыкальные клипы. Девочка переключала каналы и не могла на чём-то остановиться. На передаче про здоровье она немного затормозила, но через полминуты двинулась дальше. Про космос.

«В каждом из нас есть атомы, которые были частью звёзд, взорвавшихся миллиарды лет назад», – сказал диктор, пока на экране разлетались в разные стороны звёздные частицы. Далия замерла с пультом в руке, потом прибавила громкости. Родители тоже замерли и прислушались. «Почти все атомы водорода в нашем теле были образованы в результате Большого взрыва – примерно 13,7 миллиардов лет назад. Более тяжёлые атомы, такие как углерод и кислород, были созданы в звёздах 7-12 миллиардов лет назад и выброшены в космос, когда звёзды взрывались. Некоторые из взрывов были настолько сильны, что они произвели элементы тяжелее железа, которые не могут производить звёзды. Это значит, что состав вашего тела по-настоящему древний. Вы – звёздная пыль.» … «Свет от некоторых звезд так долго долетает до наших глаз, что, когда мы смотрим на усыпанное звездами небо, мы на самом деле смотрим в далекое прошлое. Телескоп Хаббла может смотреть на 13 миллиардов лет назад» – продолжал диктор.

Далия слушала, затаив дыхание. Родители, заметившие, как навострилась дочка, даже перестали жевать. «Атомы, из которых состоят наши тела, по большей части – пустое место. Несмотря на огромное количество атомов в нашем теле, без этого пустого места нас можно было бы сжать в маленький объём. Ядро, которое составляет большую часть вещества атома, настолько меньше всей структуры, что его можно сравнить с мухой в соборе. Если бы мы потеряли всё пустое место атомов, тело можно было бы вместить в куб со стороной в 1/500 сантиметра. Нейтронные звёзды состоят из материи, сжатой именно таким способом. В одном кубическом сантиметре вещества нейтронной звезды содержится около 100 миллионов тонн материи.»… «Во Вселенной примерно три сикстиллиона звезд. Это три с 23 нулями – 300 000 000 000 000 000 000 000. Это больше, чем песчинок на Земле.» … «Обычная, видимая материя (такая как звезды и планеты) составляет менее 5% от Вселенной. Остальные 95% Вселенной – это невидимая темная энергия (68%) и темная материя (27%). Это значит, что мы ничего не знаем о 95% Вселенной.»

Когда передача кончилась, Далия выключила телевизор и долго сидела, глядя в тёмный экран. Вышедшие из оцепенения родители, по-тихому дообедали, убрали посуду и сели на диван с двух сторон от неё. Они хотели заговорить, но не были уверены, стоит ли, к тому же никак не могли придумать что сказать. Наконец девочка сама заговорила, но как-то очень неразборчиво.

– Атомы, звёзды, пыль, – бормотала она. – Миллиарды лет, динозавры… всё относительно…

Потом повернулась к папе:

– Мне надо подумать.

Папа кивнул. Повернулась к маме:

– Я вернусь к ужину.

Мама кивнула.

Далия осторожно выбралась с участка и, никем не замеченная, вернулась на речку и уселась под ивой. При её появлении ива разволновалась, что, мол, «примчится сейчас этот хулиган, будет ветки мотать», но Ветер не примчался.

– Куда ты течёшь, Речка? – спросила Далия после долгих раздумий.

– В водохранилище, моя дорогая, – отзывчиво прожурчала Река.

– Это я знаю, – нетерпеливо сказала Далия, – а вообще, в масштабе Вселенной?

– В масштабе? – переспросила Река. – Это так сразу и не скажу… И туда, и сюда, вверх и вниз, и во всех направлениях. То вширь, то вглубь. Раньше в другую реку впадала, а с нею – в третью, а потом уж все вместе – в море, а оттуда – в океан.

– А звёзды? – спросила Далия.

– Нет, в звёзды не припомню, – ответила Река. – Впрочем, я довольно молода и в этом течении звёзд не помню. Может, в прошлом они были?

– В далёком прошлом? – уточнила Далия.

– В прошлом течении, – объяснила Река. – А прошлое течение, конечно, было в далёком прошлом.

– Прошлое течение? – не поняла Далия.

– Да, знаешь, разные течения бывают. Сейчас здесь теку, потом разольюсь и растворюсь или наоборот высохну, отсюда уйду, будет у меня новое течение.

– Человек часами может наблюдать три вещи: как горит огонь, как течёт вода и как работает другой человек, – раздался у неё за спиной бодрый старческий голос.

Разговор о течениях прервал Ерофей Ефимович, учёный на пенсии. Всю жизнь он занимался физикой, но ужасно любил философствовать, или, как говорила бабушка (эх…), мудрствовать. Лет ему было уже очень много, но энергии было ещё больше.

«А ведь он тоже умрёт», – невольно подумала Далия, глядя на его осанистую фигуру и живые смеющиеся глаза.

– Здравствуй, Далюша, – поздоровался учёный пенсионер.

– Здравствуйте, Ерофей Ефимович.

– Соболезную о твоей бабушке, – вздохнул он, опускаясь на землю рядом с Далией.

– Спасибо, – сдержанно ответила девочка. – Ей не нравилось, что все уже всё знают и наверняка обсуждают между собой. Они этим как будто вторгались в её личное горе, а она не хотела туда никого пускать, даже с трудом делилась им с родителями.

– Хорошая была женщина, – продолжал Ерофей Ефимович. – И красивая. Особенно по молодости. Мы с ней на этих дачах ещё малышей вместе выгуливали. Я своего Сашку, а она с твоей мамулей ходила. Я даже за ней приударять пытался, но она меня так отшила – еле ноги унёс, – он рассмеялся от воспоминания.

Далия тоже улыбнулась. Ей было приятно слушать, какой была бабушка в молодости.

– Дааа, и добрая такая была, отзывчивая. Я, бывало, заработаюсь – на выходные с собой работу брал, – моя жена – в городе на дежурстве, а Сашка мой некормленый, беспризорником по дачам бегает. Она его отловит, накормит, ко мне приведёт, умоет, спать уложит. А потом – давай меня ругать, что я на своей физике повернулся, ребёнка запустил. Я ей объясняю, что у меня научное дело мировой важности, за этим будущее, а ей хоть бы что. Дети – наше будущее, вот, мол, мировая важность, а остальное – потом. Хе-хе.

Далия слушала и чувствовала, что камень в её груди становится легче.

– Дааа, и на работе её уважали. Она-то ведь, ты же знаешь, тоже по физике… – Далия кивнула. – В нашем институте работала. Всё у неё чётко, продуманно, проверено, просчитано, без авосей и примерностей… Отработает неделю по полной, а на выходные – на дачу. Любила она это дело земляное. И так у неё всё росло хорошо. И дом они с твоим дедушкой быстро построили – старый, который уж снесли, – и нам с супругой помогали.

Далия даже закрыла глаза, чтобы лучше представлять то, о чём рассказывал старый бабушкин друг.

– Дааа, хорошо жили, дружно. Не богато, конечно, и всякое кругом бывало, разного хлебнули, а всё-таки… Прикипели друг к другу все. А потом умирать начали…

Далия резко открыла глаза.

– Сначала Анна моя Матвеевна. Потом дедушка твой Илья Владимирович. Мы его меж собой «обратным Лениным» звали. Хе-хе. А теперь вот и бабушка Елена Андроновна. Все они у меня вот тут, – Ерофей Ефимович ткнул себя большим пальцем в левую часть груди, всхлипнул и вытер глаза.

Далия обняла его и тоже заплакала.

– Ничего, – погладил её по голове философ. – Плакать в меру можно, но, как говорится, все там будем. Если есть какое-то там. Жизнь есть способ существования белковых тел, существенным моментом которого является постоянный обмен веществ с окружающей их внешней природой, причем с прекращением этого обмена веществ прекращается и жизнь, что приводит к разложению белка, – скороговоркой произнёс он давно заученное определение. – Нас так учили. А вас как учат?

– Никак, – ответила девочка, вытирая слёзы.

– Кхе, ммм, никак не учат… Хотя чему там учить? Вам молодым – жить, нам, старым – на покой. Скоро уж и моя очередь подоспеет. Я давно записался, – он сказал это весело и подмигнул собеседнице, желая её ободрить, но эффект получился совсем противоположным:

– Что же, все умрут?! – в отчаянии воскликнула Далия, вскакивая. Она не сказала «мы умрём», то ли не решаясь подумать об этом, то ли не заботясь о своем конце. – И ничего нельзя сделать?!

– Можно! – решительно заявил физик-философ. – Можно прожить полную и счастливую жизнь. И мне кажется, твоя бабушка прожила именно такую. Такую, по-моему, живешь и ты.

Ерофей Ефимович легко поднялся с земли, кончиками пальцев хлопнул Далию по плечу и быстро пошёл к участкам, время от времени поднимая руку к лицу. Далия ещё долго сидела, уже ни о чём не спрашивая Речку, а потом так же незаметно для соседей вернулась на свой участок. Дома она поужинала, помогла маме с посудой, не забыла почистить зубы и отправилась спать.

Лёжа в постели, она долго смотрела то в потолок, то в звёздное небо в окошке, потом погрузилась в темноту. Темнота была нестрашная, но какая-то пустая. Девочка долго шла в этом тёмном «нигде», не зная, куда именно идёт, но была уверена, что движется в правильном направлении. Потом случился взрыв и во все стороны полетели атомы, плазма, галактики, пыль, звёзды, чёрные дыры, планеты, динозавры, дачи, реки и физические лаборатории. Потом всё исчезло, снова стало темно, и Далия увидела бабушку. Бабушка стояла и улыбалась внучке, махая рукой.

– Бабушка! – завопила Далия, кидаясь к ней. – Ты жива! А то мне такой кошмар приснился, что ты умерла. Ты хорошо себя чувствуешь?

– Не волнуйся, Да́линька, – ласково сказала бабушка. – Я действительно умерла. У меня всё хорошо, я дома. Я здесь с друзьями.

– Зачем ты оставила нас? – заплакала Далия.

– Пришло моё время вернуться домой. Мне нужно отдохнуть.

– Долго?

– Долго, ты успеешь вырасти.

– Я скучаю, бабушка, – сказала девочка. – Мы все скучаем.

– Я тоже немного скучаю, – ответила бабушка. – Но я всегда с вами, даже если очень далеко.

– На звёздах?

– На звёздах.

– Ты в моём сердце, бабушка.

– И ты в моём, Далинька. Если захочешь мне что-то сказать, скажи – и я услышу.

– А ты ответишь?

– Конечно, отвечу. Если прислушаешься – услышишь.

– Я прислушаюсь, – пообещала Далия.

– Между прочим, Жар тебе просил кланяться, – с улыбкой сообщила бабушка.

Далия не успела ответить, потому что темнота вокруг сменилась светом. Девочка оглянулась посмотреть, что здесь есть, но не увидела ничего кроме света. Когда она повернулась к бабушке, той уже не было видно. Но Далия знала, что бабушка рядом. Она вздохнула и проснулась. В окно ярко светило утреннее солнце. Девочка оделась и вышла на кухню.

– Доброе утро! – сказала она родителям. – Бабушка всегда с нами. На звёздах.

– Чудесно, доброе утро! – ответила мама.

– Доброе утро. Я так и знал! – ответил папа.

За завтраком Далия рассказала свой сон. Родителям он очень понравился.

– Если захотите с ней поговорить, просто скажите – и она услышит. И даже ответит, – закончила она, умолчав про поклон от Жара.

Родители радостно закивали и спросили, что дочка собирается сегодня делать.

– Пойду узнаю, как там ребята, – ответила девочка. – Сильно по ним соскучилась.

Она вышла с участка и отправилась прямиком к Тёме, который весь вчерашний день и сегодняшнее утро патрулировал улицу в надежде перехватить подругу. Он уже немного перегрелся на жарком солнце и присел в тени у забора так чтобы не терять из виду проходящих. Далия подошла и села рядом.

– Привет, – сказала она. – Давно не виделись.

– Соболезную, – смущённо-торжественно произнёс Тёма вместо приветствия. – Мне жаль, что твоя бабушка умерла. Она была очень хорошая.

– Спасибо, – ответила Далия. – Она не умерла. Просто переместилась туда, где звёзды. На одну из них.

– На солнце? – уточнил друг, задрав голову к небу.

– Нет, на другую, гораздо более далёкую. Но это неважно. Оттуда всё хорошо видно, и она за нами присматривает.

– Здорово, – сказал Тёма.

– Она всегда со мной, – Далия приложила руку к груди, где уже не было камня, а только тепло с левой стороны.

– И со мной, – сказал Тёма, повторив её жест.

В оформлении обложки использована фотография автора Alexas_Fotos с сайта https://pixabay.com.