Ирина Зубковская
Дедуля

Дедуля

Бабушка сегодня уехала в село, за помощью. Наш дедушка захворал, а в нашей глубинке врача нет. С утра она пошла к дяде Семену, он за две бутылки самогона согласился довезти ее до города. Приедут они с врачом только к завтрашнему дню. Я осталась совсем одна, с хворым дедушкой. Ох и не повезло-то мне. За окном метет сильная метель, воет вьюга и мне кажется, что это раненый зверь воет. От этого мне так тоскливо. Хоть самой волком вой! Мой дедушка лесник, и мы живем рядом с лесом. А сейчас из окна даже наш лес не видно, все белым-бело. Одна метель беснуется, танцует свои дикие танцы.

Мне восемь годков стукнуло летом. Бабушка с дедушкой всему меня научили, они говорят, я очень самостоятельная. Умею печь топить, щи да кашу варить, скотину кормить. Скотины у нас немного: поросята, коза да куры. Была у нас корова Малышка, да померла от какой-то непонятной хвори. А какое молоко она давала, парное, вкусное, с запахом свежих трав. Все шли к нам за молочком этим!

Дедушка мой лежит на кровати, на той неделе он очень захворал. Раньше он тоже хворал, но бабушкина настойка, сладкий мед и чай из трав быстро ставили дедушку на ноги. Мамка с тятькой уехали в город работать, а меня тут оставили. С бабушкой и дедушкой. Сказали, как только смогут, то и меня заберут в город.

Как же тихо в доме, слышно только вздохи, кашель деда, да завывание ветра. Скоро уже стемнеет, сейчас темнеет рано. Я сижу и слушаю, как воет ветер. Вой ветра переливается в пение, сладкое и заунывное, как будто монашка поет свои молитвы по усопшему. От этого пения у меня мурашки по коже. А ведь я тоже люблю петь, но подпевать ветру как-то не хочется. Летом я стала первой на конкурсе частушек! Эх, как же быстро пролетело лето и прошла осень! Как было хорошо, весело! Мы каждый день ходили с дедушкой в лес, собирали ягоды, грибы, купались в ручейке. Он меня учил, какие грибы съедобные и какие нет. И напугал меня как-то, сорвал сыроежку, в рот бросил и слопал, а мне сказал, что бледную поганку съел. Я так перепугалась, вот такие шуточки у него. Помню, как на лошади соседа Семена ездили в село, там дедушка покупал мне пряники, леденцы. Бабушка сказала, что скоро подарит мне настоящую большую куклу, не те деревянные куколки, что дедушка мне делал. А ту, которую я видела однажды в городе. О, какая это была кукла! Глаза большие, что монеты. Волосы кудрявые, цвета меда, она улыбалась такой славной улыбкой. А еще она умела разговаривать, она говорила слова: «мама» и «хочу кашу».

За окном наступают сумерки, скоро станет темно. Скорей бы бабушка с фельдшером приехали. Интересно, а если снег будет идти всегда, то наш дом окажется под снегом? И мы будем жить как мишки в берлоге, а весной все растает, и мы выйдем на свободу? Бабушка говорит, что я мечтательница. И что если дальше буду витать в облаках и ворон считать, то путного из меня не выйдет. А я верю, что выйдет!

Что-то тихо стало, метель утихла? Да нет, так же воет. Как-то неуютно стало. Дедушка! Точно, дедушка! Он кашлял, сопел, а сейчас тихонько спит. Я медленно подхожу к нему, почему мне так страшно, он же всего лишь спит.

Дедушка лежит, глаза смотрят в потолок. Не мигая. Какие страшные стали глаза, стеклянные как у куклы, а нос стал острый, словно клюв. Я трогаю его, а он холодный. Он замерз? Я тереблю его, бужу. До меня наконец-то доходит, что случилось. И мне не хватает воздуха! Я знала, что такое может случиться, бабушка не раз говорила, что недолго ему осталось. Но я не думала, что сегодня. Что сейчас! И что теперь делать? Что? Они приедут только завтра. Куда идти, к кому? Ой как страшно он смотрит! Не мигая! Дрожащими руками я накрыла его одеялом с головой, но легче не стало. Я вся вспотела от страха, сердце мое бьется, как у кролика. Я накидываю бабушкин тулуп на себя, надеваю свои валенки и бегу в сени. Открываю замок, толкаю дверь, но она не поддается. Никак! Почему? Что такое? Неужели метель так замела, что теперь наша дверь не открывается? Я бьюсь в дверь со всей силы, бесполезно. Как мне страшно и как они посмели меня одну оставить. Совершенно одну! Кто-нибудь, откройте мне ради бога! От страха мне не хватает дыхания, хочется зарыдать в голос, но мою грудь словно сковали цепями!

И тут я услышала, как скотина в хлеву завыла. Да, именно завыла! Хотя коровы у нас нет. Это свиньи заревели не своим голосом. Неужели они тоже что-то чувствуют? Скотина, а понимает, что происходит что-то плохое. Я подбегаю к иконе, начинаю молиться, прошу, чтобы скорее приехала бабушка, чтобы хоть кто-то пришел ко мне и открыл мне дверь. Я не хочу тут оставаться на ночь одна! Окно замерзло так, что через него почти ничего не видно. Что же делать? Нужно чем-то заняться, как-то успокоиться. И ждать, когда приедет бабушка и фельдшер.

На улице потемнело, я зажигаю все лампадки. В комнате замелькали странные тени, заплясали и как будто засмеялись надо мной. Над моим страхом. Я села, закрыла глаза. Как-будто это поможет. А когда-то совсем маленькой я верила, что закроешь глаза, потом откроешь – и все плохое исчезнет. Надо успокоиться, все будет хорошо. Осталась ночь, а завтра уже приедут мои.

Я взяла бабушкину шкатулку с бусами и начала их перебирать. Это занятие всегда мне нравилось. Когда я вырасту, у меня будет много-много бус. Самых разных: коралловых, рубиновых, изумрудных, малахитовых. И тут раздался громкий стук в дверь, я аж подскочила от неожиданности. И мигом побежала к двери.

– Кто там? Кто? -я подумала, что бабушка и фельдшер приехали пораньше.

Голос за дверью прошептал: «Одна? Совсем одна? Одинееешенька?»

Я не могу понять, чей это голос, но он мне не нравится.

Я замолчала и начала медленно отходить от двери. Голос зашипел: «Открывай, открывай, подарю каравай! Скоро станешь хладной ты и замерзнешь, как цветы».

И то, что было за дверью, тихо запело: «А дедушка просыпается, а дедушка хочет ка-а-а-а-а-а-ш-ш-ш-ш-ш-к-и-и-и-и, ка-а-а-а-ш-ш-ш-ш-ки-и-и-и-и».

Я не могла стерпеть этого кошмарного ужаса и начала молиться, сначала тихо, а потом громко.

Голос за дверью заревел: «Ха-ха-ха… Кааашки!»

И потом снова раздалось шипение, и все затихло… Я вся дрожала, пот лил в три ручья. Я побежала от двери и забралась под стол. Как же страшно, как дико все это. Как в страшной сказке, да что там страшная сказка! Боже, помоги! Вдруг все стихло. Это хорошо! Даже не верится, кажется тишина это лишь на время. Сердце колотится как бешеное. Но тишина постепенно расслабляет. Как же хочется спать, но как тут уснешь, когда такие страсти происходят. Все же лучше уснуть и ничего этого не видеть

«Кхе-кхе… кхе». Это еще что такое? Кто-то кашлянул! Я замерла. Не может быть, может, мне послышалось? Нет, снова. А может, дедушка жив, и мне показалось? Надо пойти проверить. Но от страха, я как будто приросла к месту. Надо, надо идти, успокойся, это всего лишь твой дедушка, возьми себя в руки! Я вылезла и медленно подошла к дедушкиной лавке, он так же лежал под одеялом. Но только теперь его руки, которые покоились на груди, лежали в разные стороны и выглядывали из-под одеяла. Я дотронулась до рук, такие же холодные. Я открыла дедушку – нет, он не живой. Точно! Не дышит совсем. Но лучше проверить. Я взяла бабушкино зеркальце и подставила ко рту и к носу. Зеркало осталось сухим. Я положила его руки на место и накрыла его. Кто же кашлял, если не он? Зачем кому-то меня пугать? Дедушка добрый был, он не стал бы этого делать! Я залезла на печь, накрылась с головой одеялом. Тепло от печи успокаивало, и глаза мои смыкались. Я плавно начала входить в царство сна. Мне снилось, как во сне дедушка ожил и сидел за столом у окна с пустой тарелкой и орал на меня: «Где моя каша? Хочу ка-а-а-ашки! Подойди и дай мне наконец ка-а-а-ашки, несносная девчонка!» Глаза его были пустые, а изо рта капала кровь.

Я проснулась. Это прозвучало во сне или наяву? От страха уже и не поймешь. Я услышала неприятный звук, будто кто-то когтями скреб по стеклу. Я слезла с печи и подошла к окну. Как странно, только пару часов назад окно было замерзшим, через него ничего не было видно. А теперь видно все! Луна так ярко светит, что осветила все вокруг. Я смотрю на совсем не гостеприимный лес. Но того, кто скреб стекло, не было видно. Наверное, какое-то животное скреблось. А когда я подошла, оно убежало! И тут кто-то мелькнул из кустов и быстро-быстро перебежал к другим кустам и спрятался. Я не успела разглядеть. Но это точно животное. Я присмотрелась к кустам, пытаясь разглядеть это животное, и увидела две красные точки, это что, глаза, что ли? Но почему тогда они не мигают? И отчего они такие красные? В хлеву снова забеспокоилась скотина. Они тоже чувствуют неведомое животное.

И тут из-за кустов потихоньку что-то стало выползать. Это что-то было похоже на человека, худого, как скелет. С длинными руками и пальцами, с красными глазами, с большим горбом! Оно ползло по земле прямо к моему окну. Так медленно. Я словно под гипнозом смотрю на это! Мне показалось или оно улыбается ужасной улыбкой? И что-то красное вокруг рта, неужели кровь? И тут это существо начинает кашлять: «кхе-кхе», и изо рта выпадает что-то живое, шевелящееся. Оно еще дышало и извивалось! Кошмар! Я не могла больше ждать, пока оно подойдет вплотную к окну. Я отошла от окна. Ну почему бабушка не закрыла ставни перед уходом?

О-о-о, снова этот скрежет по окну, да что тебе надо от меня? Где-то должно быть дедушкино ружье, но я совсем не умею из него стрелять! Как жалко, что он не успел меня подучить. Я взяла в руки нож, конечно, это ненадежно, но это хотя бы что-то, лучше, чем голыми руками защищаться. Существу надоело водить когтем по стеклу, и оно стало стучаться в окно, сильнее и сильнее. А если оно разобьет окно? Что тогда будет? Я посмотрела на окно, ох, лучше бы я не смотрела! Это было ужасное существо! Длинная-предлинная физиономия, красные глаза, набухшие веки! Огромный кровавый рот, который существо почему-то не хотело закрывать. Во рту что-то шевелилось. Носа, не было, интересно, чем оно дышит? Оно шипело: «Ка-ашки, дедушка хочет кашки, дедушка встает и гостинцы раздает».

Сзади послышался шорох, потом шаги, я боялась оборачиваться. Пусть лучше я буду смотреть на эту тварь, чем увижу то, что там ко мне приближается. Послышалось шарканье дедушкиных тапочек, шаги медленно приближались. Нет, только бы не обернуться! У него теперь такие страшные глаза и нос острый как клюв! Смотри в окно, в окно! На тварь! И тут по стеклу пошла трещина. И сердце мое на миг остановилось. Все! Мне конец! Я так и не увижу город, и куклу, и бабушку! Я не знаю, что на меня нашло, но я резко дернулась, подбежала еще ближе к окну. Посмотрела в глаза этой твари и изо всех сил закричала. Я никогда так громко не кричала. И скотина вторила мне! У нас получился особенный хор, наши крики смогли бы поднять даже мертвого. Тварь ошалело посмотрела на меня, зашипела и побежала, хромая, в лес. Ничего себе, какая у нее скорость. Что же до этого она ползла, как пришибленная, к окну? Я медленно обернулась назад – дедушка так же лежал накрытый одеялом. А я уже и бояться перестала. Просто уже нет сил бояться. Я словно сдутый мяч из бычьей кожи. Я полезла на печь и уснула крепким сном. И пусть хоть мир перевернется, что угодно, но я не собираюсь просыпаться. Нож, конечно же, я положила под подушку.

Проснулась я от криков бабушки. Увидев меня слезающей с печи, бабушка обрадовалась, обняла меня крепко. Похвалила за мою смелость, сказала, что она непременно сошла бы с ума. Просила прощения, что оставила меня одну. Мы напоили зря приехавшего фельдшера чаем с сушками. И отправили его обратно. Дедушку схоронили. Бабушка не смогла жить одна в доме у леса. Домик наш занял новый лесник, без семьи. Скотину продали и переехали к родителям в город. И так и живем там. Ничего такого, что было в ту страшную ночь, я больше никогда не видела. И надеюсь, не увижу. Но иногда мне в снах приходит дедушка и просит покормить его кашкой.

Неприкаянный

Виктор лежал на своей кровати и смотрел на постер с любимой футбольной командой.

«Хотел бы я стать такими как они! Они бы точно смогли постоять за себя. А ты трус, не смог даже отбить яйца этому придурку.»

Его мысли прервал телефонный звонок.

–Алё? – Звонил его единственный приятель со школы Лешка.

–Привет, ты что дома зависаешь? Пошли мяч погоняем?

–Сегодня не хочется, устал после школы. Голова болит.

–Ты не звезди, голова болит, скорей поверю, что задница. Это из-за Зубилы? Этот урод неплохо тебя отделал. Ты тоже блин, как лох стоял. Но ты забей, нам два года всего осталось учится, а там с девятого свалим.

–Ничего, я отвечу за себя, посмотришь! Забьем на твой картридж с Черепашками? Ждать до девятого класса? Да я не доживу такими темпами. Завтра погуляем, сегодня отлежусь. Пока мамки нет, видак хочу посмотреть.

–С той самой кассеткой? Ну давай! Ладони главное не сотри. Я тогда один схожу, мяч погоняю. Пока.

–Пока.

Витя переехал в этот город совсем недавно, после смерти отца, маме пришлось вернуться в родной город. А в их старой квартире поселились бабушка и дедушка. Вите здесь не нравилось, маленький, неуютный город. Мрачные темные дворики, ржавые детские площадки. Плюс был только в том, что теперь у них было две комнаты в квартире и намного больше места. А в остальном все было плохо. С друзьями у него сразу не заладилось. Из друзей был только один Лешка. С которым он познакомился в школе. Да и тот болван. Смеялся по делу и без дела, шутки его мало кому нравились. Но выбирать не приходилось. В новой школе его не принимали, ребята каждый день над ним издевались. Особенно он ненавидел Зубилу. Этот красномордый бугай, держал в страхе всю школу, а когда пришла новая подушка для битья, он с радостью на нее переключился. Витька не был слабаком и трусливым, но и храбростью не отличался. С таким баловнем, как Зубила справится было сложно, тем более, когда весь класс его боится и перед ним заискивает.

Витька включил заветную кассету в видак, откинулся на диван, но она, как назло, не работала, шли помехи. "Блин, неужели мама спалила, что он ее смотрит и стерла. Ну ладно, значит поиграю в тетрис". Заигравшись, он не заметил, как пришла мама. Она пришла очень расстроенная и он не стал ее спрашивать, что случилось. Витька знал, что у нее на работе не ладится с коллективом, как и у него в школе. Мама сказала, что со временем, всё наладится. Но время, это такое сложное понятие и узнать бы, как скоро это произойдет? Они поели, поговорили ни о чём. Мама спросила про уроки и пошла к себе в комнату. Витя немного посмотрел телек в зале, а потом его разморило и он уснул. Сны в эту ночь были такие реалистичные, в снах за ним бегали какие-то тени и так и не могли поймать.

Утром он очень не хотел вставать и идти в школу, но только потому, что встретит там друга Лешку, пошёл. Дорога до школы казалась нескончаемо долгой. Каждый раз его тянуло вернуться домой, придумать какую-нибудь отмазку. Но в итоге он все-таки дошел до школы. Придя на первый урок, он не увидел друга, хотя тот всегда приходил раньше всех. Они сидели на последней парте, на Камчатке. Весь урок Витька был сам не свой, без Лешки было скучно. Все ребята на него зло озирались. Уроки прошли в беспокойстве, Витька не мог сосредоточится. Получил трояк по химии.

Но как не странно, Зубила его сегодня не трогал. Когда Витя собирался домой, у раздевалки к нему подошел Зубила и сказал: "Сегодня бить тебя не буду, у тебя горе, дружка твоего убили. Скоро и тебя такая же участь ждет. Потому-что таких как ты зубрил у нас не любят. Такие приезжают, зубрят, а потом сидят в администрации ни хера не делают и получают миллионы. А мы на вас горбатимся потом. Все пошёл. Пока я добрый".

Витька настолько обалдел от информации, что так и стоял с открытым ртом. Он не поверил, что друга убили. Это бред и выдумки идиота. Витя наспех оделся и побежал к другу. Всю дорогу пока он бежал, его мучила мысль " А вдруг правда", которую он пытался отогнать, как назойливую муху. «Вот сейчас прибегу-думал он- И смогу убедится, что все хорошо». Он забежал в подъезд, набрал звонок Лешкиной квартиры. Ожидание было невыносимым и тут он услышал, как поворачивается замок в двери. Вышла Лешкина бабушка вся в слезах. Значит правда! У Витьки сердце упало в пятки. Теперь он понял, что означало это выражение. В голове стоял шум, все вокруг казалось не реальным, словно кадр из старого черно-белого фильма. А в главной роли он. Почему жизнь не щадит даже детей и дает им такие испытания? Единственный друг и какой друг! Почему я вчера не пошел с ним? Бабушка рассказала, что Лешу нашли вчера в 11 вечера, убитым, на футбольной площадке, за кустами, нашёл его случайный прохожий, который выгуливал пса, пять колото-резанных ран. Одна из них оказалась смертельной.

На душе кошки не просто скребли, а драли его душу на части. Его распирало изнутри от несправедливости. Если бы у него были раны, то боль бы сочилась из них, как кровь. Почему судьба так не справедлива к нему, в чем он провинился? Папы не стало, теперь друг. Кого он любит, он теряет.

Он прибежал домой, лег на кровать и уткнулся в подушку. Он разразился рыданиями, а подушка приняла его боль. Впитав в себя его слезы. Он плакал и плакал, а потом просто лежал и смотрел в потолок. Пока не пришла мама. Мама пришла веселая, давно он ее такой не видел. Увидев заплаканного сына и узнав, что случилось, она расстроилась. От нее пахло спиртным, это его очень огорчило. Он давно ее не видел такой. Но она принесла вкусные продукты, какие они давно не ели. Витя не хотел есть, ничего в него не лезло. Стоял ком в горле. А ведь еще вчера, он бы набросился на такие вкусности. Мама сказала, что ее направили в командировку на неделю, ей хорошо заплатят и попросила его побыть одному, тем более он уже не маленький. Все-таки 14 лет как никак. Ему было все равно, командировка так командировка. Он настолько был выжат, что его ничего не волновало. В голове была пустота. Он рано лег спать.

Утром он проснулся и понял, мама уехала, нет привычного запаха кофе и яичницы. На кухонном столе лежали бутерброды и записка с наставлениями. Витька бегло прочел ее, съел один бутерброд, посмотрел на время. Пора в школу! Нехотя оделся, вышел на улицу. Дошел до остановки, залез в битком набитый автобус. В автобусе людей было много, так много, что у него закружилась голова. Казалось, что они окружили его со всех сторон, эти серьезные, как манекены лица смотрели на него и их взгляд пробивал насквозь. Они словно его изучали, сверлили взглядами, их лица менялись или ему так казалось. И вдруг с ним случилось что-то невообразимое. По крайней мере для него. Такое с ним никогда не происходило. Ни с того, ни с сего у него началась паника, дикий страх атаковал его тело и мозг, его затрясло изнутри, он понял, что нужно бежать, неважно куда. Куда угодно от этих людей, от этих манекенов!

Он выбежал на следующей остановке. Ему стало немного полегче, но как только к нему подходил близко какой-нибудь человек, его накрывала паника. Про школу он забыл и скорее побежал домой. Дома он пришел в себя, успокоился. Отругал себя за то, что произошло с ним. Он не боится людей! Это глупости, чего их бояться? Раздался телефонный звонок. Звонили со школы, спрашивали, почему он не пришел в школу. Он сказал, что заболел и взял на неделю больничный. Учительница пожелала скорейшего выздоровления и сказала, чтобы не забыл потом принести справку от врача. От врача! Точно, надо сходить в поликлинику, взять справку. Отлежаться недельку, прийти в себя. Тем более у него насморк, и глаза красные заплаканные. Прокатит. До поликлиники он дошел спокойно и понял, что та паника, это была лишь небольшая слабость, все у него в порядке. Просто он потерял лучшего друга и это нормальная реакция на стресс. Он зашел в поликлинику, взял талон к врачу, подошел к кабинету. У кабинета толпились мамы с детьми. Дети кричали, мамы кричали на детей. Повседневная суета, громкие крики детей, споры матерей, подействовала на него, как на быка красная тряпка. И он снова почувствовал, что на него накатывает волна липкого страха и еще дикое раздражение. Витя начал ходить взад-вперед, как загнанный зверь. На месте ему не стоялось, было ощущение прилива адреналина. «Что же люди пьют чтобы успокоиться? -подумал он.-валерьянку?». Он дошёл до аптеки, купил валерьянки, выпил сразу три. Надо чем-то было запить привкус таблеток, пришлось зайти в туалет поликлиники и под краном попить воды. Тут дошла его очередь. Витя зашел к врачу и застыл в дверях, кабинет ему показался необычно длинным, а врач слишком маленьким. Кабинет словно затягивал его к себе, и казалось шептал: "ну заходи, чего ты мнешься!". Паника снова раскрыла свои мерзкие объятья, ему стало так страшно. Витя выбежал из кабинета, словив на себе недоуменные взгляды врача и мамочек. Вслед он услышал слова мамочки: «Какой-то ненормальный, наверное перепутал кабинет, но зачем бежать как угорелый, чуть не сбил детей!».

Он бежал по улице, сворачивая во дворы, чтобы не видеть людей, потому что во дворах людей было меньше, чем на улице. Когда прибежал домой, то долго не мог отдышаться. И не понимал, что с ним происходит, но вскоре до него дошло. Он боится людей! Люди вызывают у него страх, он не хочет и не может их видеть. Интересно, а мама? Нет мама, это мама, с ней не будет страшно. Но в душе были сомнения. Дома ему стало спокойнее, но как только он начинал думать, что выйдет из дома и увидит людей, то на лбу выступал холодный пот, а сердце начинало биться сильнее и сильнее. Витя включил видак и начал смотреть боевики, но на душе у него скребли кошки, в области груди было тревожное непонятное ощущение. Почему раньше он смотрел эти фильмы с таким удовольствием, а сейчас, смотрит, но ему не интересно. Его мысли крутятся только об одном, о людях, о том, что выйти из дома все-таки придется. Но как это сделать? Он снова выпил валерьянки. И кто сказал, что она помогает? Пусть сам и пьет эту траву! За окном потемнело и на него снова накатил страх, хотелось куда-то бежать, выбежать на улицу. Мир стал угрожающим, даже стены казались ему темнее, чем есть на самом деле. Голова разрывалась от боли, тошнота подступала в горло. Нужно выйти, подышать свежим воздухом! Но там люди, туда нельзя! Он как в ловушке. Вместе со страхом, пришла обида и злость. Витя обозлился на весь мир и заорал, что есть мочи: «Да пропади всё пропадом! Пропадите вы люди пропадом! Исчезните, как вы меня достали! Из-за вас одни беды на земле!». После этого он зарыдал. Проплакавшись, он почувствовал облегчение. Ему стало легче. Он лег спать. Витя проспал всю ночь, сны ему не снились.

Проснулся он рано утром напряженный, вспомнил, что в школу ему не идти и расслабился. Посмотрел в окно. И ничего не увидел. Туман стоял такой, что было видно только близстоящие объекты. Витя решил одеться и выйти на улицу. Потому что он не трус и не боится людей. Это просто слабость, это стресс. Сейчас он докажет себе, что он не боится. Он упертый человек! Витя вышел на улицу. И очень удивился, кругом стоял непроницаемый туман. Он был густой и словно живой!

На улице не было ни души, стояла оглушающая тишина. Это наверно потому, что я проснулся очень рано, люди еще спят. Но сегодня не выходной! Не должны спать. Витька пошел дальше. Мимо него с шумом пролетел какой-то лист, потом еще один. Он поднял голову вверх, сверху падал пепел и тетрадные листы. Они кружились, как снежинки, и аккуратно падали вниз. Но ветра не было, он не ощущал ни малейшего дуновения.

Витя поднял лист и начал читать: «В суматохе дней, ты один остался, сквозь туман и мглу, вечер показался. Прячься поскорее, бойся темноты, ходят там другие, и не ходишь ты». "Какая ерунда!" -подумал он.

Витя пошел на остановку, он захотел выйти к людям. Но там не было никого, магазины и киоски смотрели на него пустыми глазницами. Только вдали кто-то выл вперемешку с рычанием. Ему не хотелось смотреть, кто издает такие звуки. Звуки усилились и к ним присоединился ритмичный стук, он становился громче и громче, хотелось зажать уши руками. Словно кто-то стучал в огромный барабан. Он побежал обратно домой, по дороге решил забежать к соседке, тете Паше. Та встает раньше всех, она точно не спит. И откроет ему. У соседки было заперто, на его громкий стук никто не отвечал, даже соседская собака не залаяла.

«Так тихо как в мо…» не говори, не говори это слово, даже про себя. Люди, которых вчера он боялся, сейчас стали так нужны ему! Он все бы отдал, чтобы просто увидеть человека. Витя зашел домой, набрал номер школы. Трубку никто не брал. Это невозможно! Это сон! Он ущипнул себя и вскрикнул от боли. И включил телевизор. По телевизору шли помехи. Потом раздался противный писк и телевизор погас.

«Ты теперь один, как и хотел-подумал он- ну что, ты рад теперь? Все тебе было плохо, никто не нравился. Надо было принять все как есть, прав был учитель по ОБЖ, что жизнь-это школа, что в жизни будут и взлеты и падения. Но нужно упрямо идти вперед и ничего не бояться»

Виктор стал, пнул с силой лежавший у стола мячик и сказал громко : « Я сильный, я все пройду! Моя жизнь в моих руках!»

Он лег на диван, прикрыл глаза и повторял про себя эти слова, как мантру.

И тут неожиданно в дверь постучали. Витя спотыкаясь, побежал открывать. На пороге стоял его друг Лешка. Витя застыл на месте, не зная, что делать дальше.

–Ну что застыл на месте? В приставку переиграл? Глаза красные, как у дракона из Марио! Ты играть-то в мяч идешь?

–Конечно, погнали!

Птичка в клетке

Джек жил на улице Мейл-стрит, один, в добротном доме, с окнами-панорамами. Работал он поваром в ресторане. Многие люди, впервые увидев Джека, могли с лёгкостью представить его в поварском колпаке и фартуке – такой типичной внешностью он обладал. Но образ добродушного толстяка в миг разбивался, стоило лишь встретить его взгляд, всегда суровый и недовольный. Он был тучным, неповоротливым, волосы у него были черного цвета, глаза карими и всегда сдвинутые густые брови. Работником он был прилежным, готовил хорошо. А ещё Джек был умный, в меру строгий, очень пунктуальный и он…Ненавидел весь мир! Его раздражало все, что его окружало. Его раздражали веселые люди, раздражали бездомные животные, а особенно его раздражали дети! Эти беззаботные милые и всегда счастливые создания. А когда они ноют и кричат, это просто бесята какие-то! Поэтому у него нет детей. Да и жены тоже, с женщинами у него с юности не ладилось. Они всегда хотели слишком многого от него. Сразу ставили условия, что хотят свадьбу и детей. И их не волновало его мнение, что он не хотел этого.

Он ездил на работу на автобусе. И всегда осматривал людей, они казались ему не приятными. Слишком правильными, всегда улыбались ему, здоровались с ним. Особенно его бесило, когда с ним здоровались не знакомые ему люди. Часто в мыслях он представлял, как делает людям больно, заставляет их страдать, чтобы смыть с их лиц эту мерзкую улыбку. Но потом он переживал за свои мысли. Понимал, что думать так не правильно и тогда он ненавидел сам себя.

Сегодня у Джека был выходной день, и он решил заняться починкой своей газонокосилки. Он вышел на улицу, вдохнул свежий опьяняющий весенний воздух. И улыбнулся. Когда он последний раз улыбался? Он уже и не помнил. Все-таки хорошее утро! Ни собак, ни детей, ни этих мумий-людей с их услужливыми улыбками. Все складывалось хорошо. И он даже начал напевать свою любимую песню. "А у Микки, славные чики, А у Дарка жена доярка".

И тут он увидел ее: Это прекрасное порхающее создание! Соседскую девочку. Маленькая, белокурая малышка, лет шести, с огромными голубыми глазами. Одета она была в грязное старое платьишко, что не портило ее милый вид. Он никогда не видел ее грустной или плачущей. Неужели такое бывает? Дети часто плачут, разбивают коленки, психуют и обижаются. А эта малышка всегда как птичка веселая, как бабочка порхает! Всегда вежливая. И от этого она особенно его раздражала. Хотелось как-то обидеть ее, чтобы увидеть, как она плачет. Добрая, не пугливая и откуда такие берутся? Они переехали в их район полгода назад. Родители- ее полная противоположность. Отец вечно обкуренный, мать хиппи. Живут в розовом вагончике. Собака настолько злая, что знаменитый Куджо отдыхает. И при всем при этом, эта малышка всегда такая улыбчивая. В чем секрет? Он никогда не видел, чтобы родители обнимали малышку или гуляли с ней. Они как будто не замечали свое дитя. Как странно. Что у таких родителей, такой милый ребенок. Девчушка махнула ему своей пухленькой ручонкой. Он отвернулся, будто бы не увидел.

–Доброе утро мистер !

–Доброе,-буркнул он

–А моя мама сегодня ушла к подруге, они будут записывать диск со своими песнями.

–Хорошо.

–Как вас зовут?

–Джек

–А я Лилиан. Пойду дальше червяков для папы копать, они на рыбалку с другом идут.

Она улыбнулась и попрыгала дальше.

Он закончил починку газонокосилки и пришел домой. Сел в кресло, выпил пивка. И включил бейсбол. Бейсбол единственное, что его радовало. Приносил ему удовольствие. В этот раз игра шла вяло, и он уснул, проснулся когда за окном сгущались сумерки. "Ну ни хрена себе поспал", подумал он. Надо бы кофейку попить. Он налил себе кофе и сел за ноутбук. Чтобы посмотреть свою любимую передачу про битву шеф-поваров. О эта передача! Высшее мастерство! Он включил передачу и уже настроился на очередные жаркие баталии шефов. В такие моменты он любил покричать на них! Как будто они его слышат. На экране показывали совсем очумевшего шеф повара с ножом в руках, безумные глаза, жуткая ухмылка. Сегодня битва шефов будет жаркой!

В спину тихонько подул лёгкий ветерок. Джек оглянулся, окно было закрыто, откуда же тогда сквозняк? Ощутимый такой сквознячок. Он подошёл к окну и отскочил назад. В окне, сквозь темноту, он увидел лицо соседской девочки, прижатое к стеклу. Он не сразу ее узнал. Глаза навыкате, рот перекошен от страха, изо рта текла кровь, волосы из когда-то белокурых, стали черные от грязи. Это была Лилиан. Что с ней случилось? Он впопыхах надел штаны и побежал во двор, осмотрев весь двор, он никого там не нашел. «Ну не могло же такое привидеться!»-подумал он. Джек обыскал весь дом. Никого. «Куда же она делась? И была ли она? Но не могло такое показаться! Я же не сумасшедший! Пойти рассказать соседям? Но к этим дуракам если сунешься, или они убьют, или их пес противный искусает на смерть». Он пошел домой, но никак не мог успокоится. Ходил взад-вперед и обдумывал: «Хоть это и не мое дело. Но надо всё-таки сходить проверить». Он одел теплую куртку, вышел из дома, перешёл дорогу и подошёл к знакомому вагончику. Пес встретил его со всей радостью, он рычал и лаял с такой силой, что охрип. Наконец дверь распахнулась. На пороге стоял недовольный отец девочки, в одних трусах. Худой, длинный и жилистый, он походил на заправского наркомана.

–Что тебе надо?

–Привет сосед. Что у вас происходит? все нормально?

–Мы спим, вообще-то идиота кусок.

– Извини, мне просто показалось....

–Бухать меньше надо, показалось ему. Свинина ходячая!

–Ты язык за зубами-то придержи, а то распахнул свой хлебальник. За собой смотри, таранка сушёная!

–Мне спустить собаку, дружок?

–Все бывай!

Он развернулся и ушел, ему казалось, что сосед долго смотрел ему в спину. Когда он лег спать, он долго не мог уснуть. Перед глазами все стояла Лилиан, вся в крови и грязи. На работу он пришел совсем убитый, все валилось из рук. В четыре часа дня к нему подошел очень недовольный администратор и сказал, что таких вещей в ресторане не должно быть и их управляющий не потерпит такого. На первый раз он ему прощает, но потом все расскажет управляющему.

–Что ты расскажешь, Билл, ты о чем?-спросил Джек у администратора.

–Да бухать меньше надо Джек. Что я не вижу, что последнее время ты приходишь с перегаром и злой как волк. Но когда ко мне подошли клиенты и сказали, что в их супе плавала детская резиночка для волос, это уже перебор! Не знаю и знать не хочу откуда у тебя детские резинки. Но зачем их пихать в еду? Понятно, что ты не специально. Но смотри факен шит, что ты делаешь! Хорошо я уговорил их не оставлять жалобу. С тебя три банки пива!

Не дав сказать ничего в оправдание, администратор ушел. Оставив на столе резиночку. Желтенькую резинку с уточками. Он с ужасом узнал ее. Эта резинка была у Лилиан. Он хорошо запоминал мелкие детали и это он хорошо запомнил. Что же она тут делает? Как такое возможно? Он был крайне удивлен и расстроен. Перед глазами снова всплыла Лилиан. Выпученные глаза, грязь на волосах и кровь, перекошенный рот. Он кое-как доработал и поехал домой. Дома ему стало полегче, он включил новости, периодически комментируя их, не жалея матерных слов! Пока ел наспех приготовленный ужин, он начал рассматривать резинку. «Может все-таки не её? Наверное нужно пойти и отнести ее этим хиппи гашёным. Скажу нашел резинку для волос вашей дочери».

Он пошел к вагончику хиппи. Собаки рядом не было. И стояла не привычная тишина.

Ну это даже к лучшему. Он постучал, внутри послышалось движение, кто-то заворчал, послышался звук чего-то падающего. На этот раз из вагончика вышла девушка, для своих молодых лет, выглядела она очень потрёпанной. Светлые растрёпанные волосы, мешки под глазами, тяжёлый взгляд. Она оглядела его с головы до ног и наконец спросила: "Какого хера ты припёрся жирдяй?". Он конечно ожидал грубости, но не так вот сразу и еще и от женщины, он ответил: "Слушай ты швабра заторможенная, видно ума тебе природа не дала, поэтому прошу тебе твою голимую попытку мне нахамить оставит. Я тут нашел резинку вашей дочери, за которой вы ни хрена не смотрите, и вчера видел вашу девочку в очень плохом состоянии. Не знаю, что вы там с ней делали, но я обращусь в органы опеки".

Глаза девушки округлились так, что казалось сейчас они лопнут и из глаз потечёт кровь. Эта воображаемая картина ему понравилась. Она проскулила: "Что, что вы несёте? Как видели дочь? Когда и где? Она пропала у нас неделю назад! Что за шуточки сраные? И откуда у вас её резинка? Что вы от нас вообще хотите, долбаный псих?". Теперь пришло время удивится ему: "Пропала? Неделю назад? Я ее на днях видел вообще-то! Вы там что совсем уже от передоза мозги свои потеряли? Я охреневаю от вас родители. Я в полицию позвоню, хоть мне, честно говоря, похер и на вас, и на вашу дочку. Просто она ко мне приходила в таком виде, словно что-то хотела сказать. А теперь я узнаю, что она пропала и вам родителям по барабану я смотрю. Я вызываю полицию!".

Девушка тронула его за плечо, задрожала всем телом, попыталась заплакать, но что-то никак не смогла выдавить из себя слезу. "Мы вызывали полицию, полиция в курсе пропажи, но пока никаких вестей и я прошу вас не вмешиваться в это дело. Пусть полиция сама ищет. Да нам сейчас очень плохо, простите, что нагрубила. Сами понимаете, как на пороховой бочке ждём вестей. Дайте пожалуйста резиночку, я отдам полиции, это зацепка. Если что мы вам сообщим, спасибо что зашли". Его смутила резкая перемена девушки, он сплюнул под ноги, отдал ей резинку и сказал:" Быстро ты переобулась. Да пошли вы к черту!".

Он пришел домой, посмотрел немного телевизор и лег спать. Во сне ему снилась их собака. Она стояла возле трейлера и что-то отчаянно копала. Он подошёл к собаке и увидел в ее зубах маленькую детскую ножку. Он проснулся весь в поту, сердце колотилось как бешеное. Он пошел выпить воды, в ванной на кафеле он увидел следы от крохотной детской ножки. Он пошел по этим следам, следы вели на улицу. Он открыл дверь на улицу, но ничего не увидел. Было темно и тихо. Но тут лёгкий ветерок донес до него что-то нечленораздельное, какую-то фразу. Он отчаянно прислушался и услышал еле слышно: "мистер Джек, помогите!". Он огляделся, никого рядом не было, он закричал: "Кто это? Лилиан это ты? Лилиан?".

Звуки стихли. Он пошел спать, уснул он быстро. Проснулся совсем разбитым, голова ужасно болела. Он позвонил на работу, и взял отгул. Выпив аспирин, он решил посидеть на улице. На свежем воздухе голове должно стать легче. Он взял свой кофе и сэндвич и сел на скамейку. Он думал о том, как завтра начальник начнет отчитывать его, что за него пришлось вывести совсем другого сотрудника. Потому что тот терпеть не мог когда кто-то берет отгул. От мыслей его отвлекло чье-то детское пение, он оглянулся и обомлел. Это была Лилиан, она была в ярко-голубом платье, бегала за бабочками и пела. Снова та же счастливая улыбка. Но в этот раз, она не раздражала его. Он обрадовался ей, этой милой беззаботной птичке. Он позвал ее:" Лили, Лилиан". Она остановилась и посмотрела на него и впервые он увидел в ее глазах грусть, она опустила голову и куда-то пошла, сзади за ней тянулся какой-то след. Он побежал за ней, приглядевшись он понял, что след имеет красный цвет. Кровь? Она ранена? Он бежал быстро, но почему-то не мог догнать ее. Как будто во сне, когда бежишь и будто бы топчешься на месте. Ноги будто бы вязли в земле. Вдруг Лили остановилась, остановился и он. Она показала пальцем на землю, на небольшой холмик. И тут громко залаял пёс соседей. Он обернулся на лай. Повернувшись, девочки он уже не увидел. Он сел на колени и начал раскапывать землю, на которую указала Лили. Пальцы уже болели, но он ничего не находил. И тут пальцы обнаружили ткань, свёрнутую в свёрток. Он вытащил ее наружу. Открыл и увидел обгоревшие косточки, они были такие маленькие и невесомые. Будто и не принадлежали когда-то ребенку. Он сидел и дрожал, слезы текли из его глаз. Как же так, как так вышло. Он вернулся домой и вызвал полицию. Полиция увезла все это с собой.

Позже он увидел из окна, как полиция забирает с собой отца и мать Лилиан. Потом он узнал, что умерла Лилиан, якобы случайно. Она ушла гулять, а отец запер дверь вагончика и уснул. Погода в ту ночь стояла не по-весеннему холодная. Она ломилась в свой вагончик, но ее отец был в полной отключке и так и не открыл, а мать в тот день ночевала у подруг. Она стучалась и к Джеку домой, но он крепко спал и не слышал. Возможно, стучалась она тихо. Она уснула на скамейке у вагончика и не проснулась. А другие соседи живут в самом конце улицы. Туда родители ей запрещали гулять, поэтому она даже не пыталась стучаться к другим. После того, как отец понял, что произошло, он испугался последствий сжег и закопал останки малышки.

Ночью она ему приснилась, снова улыбчивая и веселая девчушка, в голубом платье и сказала ему спасибо, что он ее нашел. Он не удержался и расспросил, что же с ней случилось и она рассказала: "Я жила там как в плену. Как птичка в клетке. Гулять они меня не пускали, я убирала за ними, готовила им, развлекала их и если делала что-то не так, отец бил меня, как можно жестоко. Гулять он меня не пускал, боялся люди увидят побои. Когда их не было дома, я все равно была счастлива, я находила себе игры, играла с мышками, которые жили у нас, пела песни, сочиняла стихи. Но иногда бывали счастливые дни, когда меня выпускали гулять. Это было здорово! Я радовалась солнышку, разговаривала с насекомыми, играла с бабочками в догонялки, пела песни. Какие же это было дни! Но потом у меня заболел зуб. Он болел целый день, и сил терпеть уже не было. Я просила папу дать мне таблетку, но он не слышал меня, он пригласил гостей, включили музыку. От музыки моя боль пульсировала сильнее и сильнее. Я начала кричать и плакать. Хотя я никогда так себя не вела, я всегда вела себя тихо, чтобы папа меня не обижал. Маме вообще было все равно на меня. В этот день она ночевала у подруг. Я начала кричать, плакать. Отец разозлился, залепил мне пощечину и босиком выгнал на улицу. Сказал, как успокоишься, придёшь. На улице было холодно. А я была без обуви, в одном платье. Я сначала посидела на скамейке, а мой зуб перестал болеть. И я пошла обратно домой, я стучалась и стучалась. И никто мне не открывал, музыка так громко играла, что меня было не слышно. Я побежала к вам и стучалась к вам, но вас, наверное, не было дома. Я побежала обратно, села на лавку, сидела и все ждала, что мне откроют. Но от усталости, я быстро начала засыпать. Я засыпала и верила, что папа скоро откроет дверь и заберёт меня назад. Но не забрал. Надеюсь, он жалеет обо мне. Хотя какая мне теперь разница. До свидания мистер Джек. И почаще улыбайтесь! Мне теперь хорошо!" После ее слов он наконец-то начал улыбаться и радоваться жизни. Потому, что понял, насколько она быстротечна и как ее любила эта маленькая девочка.

Летние каникулы

Летние каникулы – самая долгожданная пора для любого школьника. Вот и Толя Климов, обычный третьеклашка самой простой школы, был этому весьма рад: не надо было вставать рано утром, идти учиться несколько часов подряд, а затем, придя домой, долго разбираться с домашним заданием. Всех забот: поесть и поиграть с друзьями на улице – полная Акуна-матата, как в мультике про короля льва! Сегодня Толя проснулся рано. Мама на работе, дома только он один. Ну не считая своего попугая Гешку.

Мальчик прошел на кухню, чтобы налить себе чаю и выглянул в окно: на площадке ещё никто не гулял, а люди спешили каждый по своим делам. Ну и ладно, проснулся рано, значит день будет длится дольше, чем обычно. Толя взял булочку и приступил к чаепитию, одновременно включая свой старый добрый Тетрис и запуская на нем простенькие гонки. Спустя всего три заезда, когда булочки подошли к концу, а чаю было выпито целый литр, на улице внезапно потемнело. Сразу же вспомнились слова родителей: не играй много в Тетрис – ослепнешь! Неужели лимит его зрения исчерпался и теперь придётся носить очки? Или ещё хуже: ходить всю жизнь под ручку с мамой, даже в туалет? Толя подумал, что может проверить остроту зрения, если прямо сейчас увидит что-нибудь четко вдалеке и побежал к окну. Фух! Кажись, пронесло! Всего лишь громадная иссиня-черная туча, сверкая далёкими молниями, наползала на город.

Мрачными цветами окрашивая всё вокруг, налетевший шквал ветра вдруг согнул молодые деревья чуть ли не в дугу, а старые сломал пополам, словно спички. Толя такого еще никогда не видел, он слышал про смерчи и бури, но вживую не видел. Поэтому он стоял, выпучив глаза и не мог отвести взгляда от окна! Где-то зазвенели стёкла, это сорванные вывески и рекламные щиты, запущенные словно катапультой, врезавшись, разбивали стекла вдребезги. Толя увидел, как один из таких снарядов прошиб окно в доме напротив и острые, словно бритва, осколки воткнулись в несчастного человека, словно иголки – в подушечку для булавок. "Надеюсь этот человек не умрет!"-подумал Толик. Он зажмурился, ведь такое он только в фильме ужасов видел, а чтобы в жизни могло такое произойти, даже подумать не мог. Пожалуй, стоило отойти от окна, но ещё одно жуткое зрелище приковало его внимание к себе, не давая сдвинуться с места.

Грозовая туча, заполнив собой всё небо, ещё больше потемнела. Если бы часы не показывали девять утра, он никогда бы не поверил, что в середине лета может быть так темно. Громыхающий непрерывно гром заставлял дом содрогаться, словно в конвульсиях, а яркие сине-красные молнии, чуть ли не с метр толщиной, то и дело били в землю. Но даже не это было самое страшное! Огромные нити, похожие на туман сочились прямо с черного неба и как призрачные руки или щупальца, тянулись во все стороны, словно разыскивая добычу. Хлестал сильный дождь, переходящий в ливень, напоминая историю о Всемирном Потопе, рассказанную бабушкой. Толя не мог в это поверить – ведь в Библии говорилось, что такого больше никогда не случится, а теперь на улице происходило вообще что-то из ряда вон выходящее! Он вспомнил, что в Библии, Ной построил ковчег, но то Ной, а он простой школьник и не смог бы построить даже обычный плот. Рукастый был этот Ной, что в этом ковчеге смог поместить всю свою семью и всех тварей по паре. Прозрачные дождевые капли сменись на буро-красные, напоминая человеческую кровь. Струйки тягучей жидкости сползали по оконному стеклу, постепенно все больше закрывая обзор. Ну это уже совсем не правильно. Дождь не может быть такого цвета!

Раздался звонок и мальчик от неожиданности подпрыгнул на месте. Всего лишь мобильный телефон! Толя не хотел брать трубку, но надпись на экране «МАМА» заставили его это сделать.

–Сынок, солнышко как ты? Что с тобой? – мамин голос был переполнен заботой, страхом и любовью и она, судя по голосу, едва сдерживала слезы.

–Мама со мной все нормально! – закричал мальчик в телефон, пытаясь перекричать рев слепой стихии, напоминающей апокалипсис. – Тут творится какой-то кошмар! Но я дома! На улице ужасная буря, ты с работы не уходи, подожди пока все пройдет! – ребенок ждал ответ, но слова мамы лишили его всякой надежды о том, что он был услышан:

–Сынок, ну скажи хоть слово! Я знаю все будет хорошо! Не бойся, милый, я с тобой, медвежонок. Ты сможешь… и связь оборвалась. Мальчик пытался позвонить сам, но экран смартфона показывал отсутствие сети, а затем плавно потух и больше не включился. На улице раздалась сирена, люди кричали в панике. Толя боялся выглянуть в окно. Он подбежал к окну и задернул шторы. Толя подумал, что всемирный потоп наступить не может и любая буря рано или поздно пройдет. Но эти щупальца с неба, которые тянулись сверху и будто кого-то искали. Они его ужасно напугали! А вдруг они ищут именно его?

В небе раздался такой гром, что затрясся дом, с письменного стола все попадало на пол, клетка с попугаем сорвалась с крючка и упала. Толе показалось, что его оглушили, ударили чем-то мощным по голове. От испуга он закрыл одним рывком шторы, побежал в ванну и залез в нее. Он затаился… Странное шуршание раздавалось по всей квартире, оранжевые всполохи отсвечивали под дверью. Ребенок закрыл глаза и постарался дышать как можно тише и спокойнее, как научился еще в раннем детстве, когда играл с родителями в прятки. Он не понял сколько прошло времени, но только все вокруг затихло. Мальчик решил было встать и поглядеть, что к чему, но вспомнил, как в каком-то ужастике одного из героев убивают только из-за того, что он раньше времени высунул нос из укрытия. Толя снова затаился и превратился в слух. Так и есть: странный звук, словно шуршание жука в коробке, но усиленный в несколько раз, раздавался тут и там, а потом совсем исчез. Секунды вяло текли одна за другой, делая ожидание, самой изощрённой пыткой в мире и ребенок наконец не выдержал этого испытания.

Он осторожно вышел из ванной комнаты, зашел в зал, открыл шторы и удивился: на улице дождь закончился, небо стало нежно-голубого цвета. Он посмотрел вниз и увидел, что машины наполовину стояли в воде, люди шли по улице по пояс в воде. «Вот сейчас бы пригодилась дедушкина резиновая лодка»-подумал Толя. Он был безумно рад, что этот кошмар закончился, но его до сих пор лихорадило на нервной почве. То, что он видел, весь этот ужас теперь долго будет его преследовать. Надо успокоится и расслабится, но как? Погонять в мяч у него не получится. «Ну ничего, поиграю в тетрис»-подумал он.

Заигравшись, он не заметил, как вошла бабушка. Она открыла дверь своим ключом, зашла в зал и села рядом. Толик удивился, что несмотря на погоду, бабушка была сухая. Толя спросил: «Бабушка, ты видела эту мощную бурю? Гром и молнии меня так напугали! А ты даже не намокла. Как ты умудрилась?». Бабуля ответила: «Меня на машине знакомые довезли, да буря была ужасной, говорят были жертвы, я такого за свою жизнь не видела!». Она грустно улыбнулась, разделась и пошла на кухню.

Но что-то было не так и он никак не мог понять что. Мир как будто стал осязаем, это не объяснить. Но ощущение было, что вокруг все стало каким-то тягучим и тусклым, как во сне. Бабушка стряпала на кухне, было слышно было как звенит посуда. У него слюнки потекли от предвкушения вкусного обеда. За это время он успел проголодаться. Толя решил вновь посмотреть в окно, вода постепенно уходила, небо становилось светлее. И наконец выглянуло солнце! Но оно было очень странным, он сам не мог понять каким, безжизненным что ли. На кухне бабушка включила радио, по радио шла передача про юмористов. Как же хочется погулять, развеяться, но в такую сырость там делать нечего. С кухни донесся вкусный запах. Толя сразу же примчался на кухню. Бабушка уже накладывала ему в тарелку ароматную пшенную кашу, потом поставила стакан молока. И достала из сумки вкусный пирог с шоколадом, такой как он любил и сказала: "Пирог получишь, как поешь кашу!" Сама есть не стала и дальше занялась готовкой. Толя как с голодного края набросился на еду. Глотал почти не жуя, каша была ну очень вкусной! Бабушка молодец, всегда очень вкусно готовила.

Готовила? Что-то тут не то, что-то не так. Бабушка! Он вспомнил, что бабушка, год назад умерла. Воспаление легких скосило ее тогда за неделю. Как он мог забыть такое? Но этого не может быть, возможно это галлюцинация? Он ущипнул себя за щеку и почувствовал острую боль. Бабушка все так же стряпала на кухне, не обращая на него внимание. Стоило бы ей обернуться, то она увидела бы его искаженное лицо с куском бутерброда во рту, и с выпученными от страха глазами! Ему захотелось убежать, спрятаться, закрыть глаза на худой конец. Но при этом, это была его любимая бабушка такая же, как и раньше. Совершенно обычная, добрая и заботливая. И два чувства боролись в нем: страх, от того, что бабушки тут быть не может. И еще: радость, что он наконец увидел бабушку. А ведь он очень скучал по ней. «Ладно пусть галлюцинация, но зато я наконец-то увидел бабушку». Бабушка обернулась и спросила: «Что с тобой Толь? Эдак тебя перекосило? Опять зуб болит?». Это привело его в чувство. Он сказал: «Все хорошо Ба, немного побаливает зуб, но пройдет». Она ласково сказала: «Ты анальгин выпей, под зубик положи. И ляг поспи, дневной сон очень полезен. Дай твоим глазкам, ножкам и головке садовой отдохнуть.».

После этих слов, он сам почуял как его разморило, да так сильно, что он еле дошел до кровати. Толя лег спать, и сразу крепко уснул. Перед этим успев подумать: «Вот я проснусь и этот ужас закончатся». Ему приснился кошмар.

Он сидел в светлой и круглой комнате, которая вся состояла из зеркал, зеркала были сверху и снизу, и вокруг, они были повсюду. А он сидел на стуле посреди этой комнаты. Вокруг стояли два подсвечника, с горящими свечами. В этой могильной тишине было жутко, тишина давила на него со всех сторон. Толя обратил внимания на отражения в зеркале. Они корчили рожи, душили себя, кривили рот и смеялись в беззвучном смехе. Он закрыл глаза, но продолжал видеть сквозь веки. Сверху на него что-то капало, липкое и пахнущее железом. Это была кровь. В зеркале появились какие-то твари, похожие на козлов, длинные, тощие, на двух ногах, с кровавой бородой. Их желтые глаза уставились на него, с бород капала кровь. Толя закричал: «Помогите, я в ловушке, мне нужно выбраться отсюда!». Его же слова эхом возвращались к нему, ударяя по перепонкам. И тут он услышал крик мамы, он звучали со всех сторон: «Толя, я прошу не сдавайся, ты сможешь, очнись Толя!». Он стал разбивать зеркала, одно, второе, третье. Но за ними были лишь стены. Никакого намека на дверь и на то, что он отсюда выберется. Толя изранил руки в кровь и услышал тихое пение: «Оставайся в этом сне, в этой сладкой тишине. Тут никто тебя не тронет, безопасность здесь, в тебе». Что означают эти слова? Замкнутое пространство давило на него, голова была готова лопнуть от боли. Он должен проснуться!

Толя проснулся, яркий солнечный свет слепил глаза. На кухне кто-то что-то готовил, он почувствовал запах яичницы с беконом. Неужели бабушка еще тут? Он с осторожностью зашел на кухню и увидел маму. Толя очень обрадовался, ему показалось, что он так давно ее не видел и успел соскучиться. Он подошёл к ней и обнял ее сзади, она засмеялась. Наложила ему поесть. Толя рассказал ей, про то, что с ним произошло пока ее не было. Она погладила по голове и сказала, что это ему просто приснилось. Стресс после бури. Он поверил ей, да это все объясняло. Она заварила чай, но оказалось, что у них закончился сахар. Толик сказал, что сейчас сбегает. Но мама ответила, что сходит сама, что после стресса ему лучше отдохнуть. Он согласился, слишком много выпало на его нервную систему.

Мама ушла за сахаром в ближайший магазин. Толик включил тетрис и начал играть в любимые гонки, пройдя очередную миссию, он понял, что мамы долго нет. Толя подошёл к окну, за окном стояла солнечная погода, но во дворе не было никого, очень странно. В это время его товарищи во всю должны играть в футбол. Издали он увидел маму. Облегчённо вздохнул, что с мамой все в порядке. Когда мама приблизилась к подъезду, она тоже заметила его в окне и помахала ему рукой, он помахал в ответ. Подошел к входной двери, и стал прислушиваться, идет мама или не идет. И вот наконец послышались ее шаги, мама приближалась, вот она уже поднимается на этаж, он услышал знакомый ему цокот ее каблуков. Он открыл защелку замка, но мама не торопилась открывать дверь. «Ну что она там застряла?»-подумал он. Открыл дверь и обомлел. На площадке было пусто. Мама как будто исчезла.

«Этого не может быть! Я слышал ее шаги, я видел ее. Может она что-то забыла в магазине и пошла обратно?» Тут он вспомнил, как читал дедушкин журнал НЛО, и там описывались случаи внезапного исчезновения людей. Разве в реальной жизни такое возможно? Он подбежал к окну, мамы там не было. Толя наспех оделся и погнал на улицу. Сердце его колотилось как бешеное, в душе разгоралась паника. Он никак не мог восстановить дыхание. Дыхание было сбивчивое, с хрипами. «Ну не дай бог еще астму подхватить. Да какая к черту астма, что ты городишь. Успокойся, возьми себя в руки. Все хорошо, сейчас ты добежишь до магазина, а мама там, делает покупки». Толя побежал сломя голову по улице, солнце жарило как ненормальное. Ему казалось, что его тело пульсирует, в такт биения сердца. Но он все равно продолжал бежать.

Наконец он забежал в магазин. Там стояла кромешная темнота. Понятно, опять отключили свет, у них это часто бывает. Наверняка поэтому мама решила вернуться, какой-то из продуктов забыла в потемках. Он постоял немного, чтобы глаза привыкли к темноте, а потом пошел дальше, ведь где-то рядом должен быть кассир. Он шел аккуратно и на что-то наткнулся, по ощущениям это была деревянная доска. Он постоял, чтобы глаза привыкли к темноте. И увидел вдали два огонька, он пошел на тусклый свет. Подошел ближе, пригляделся и ужаснулся. Это была страшная гипсовая статуя, вся в трещинах, опутанная ветками деревьев, рядом горели тускло свечи. А справа от статуи стояла крышка гроба. И вдруг резко включился свет, и он увидел весь магазин, это был тот же магазин, который он знал с малых лет. Но теперь он стал магазином ритуальных услуг, кругом стояли гробы, венки, статуи. И запах, этот неприятный запах ладана. От которого его затошнило. Посередине магазина стоял гроб и в нем кто-то лежал. Играла тихая, грустная музыка, издавал ее похоже граммофон, но источника звука он нигде не видел, от музыки бросало в дрожь. Он не хотел смотреть, кто лежит в гробу, но природное любопытство, заставляло его посмотреть. Он должен посмотреть, просто должен, чтобы доказать себе, что он не трус. Он посмотрел и понял, что лучше бы он бежал отсюда! В гробу лежал он сам! Голова его стремительно закружилась. Он упал в обморок.

Очнулся он от яркого света, и какого-то шума. Шум шел отовсюду. У него ужасно болела голова. Он услышал: «Мальчик, ты в порядке?». Толя ответил: «Да в каком еще порядке? Я ничего не понимаю, вы кто?». Глаза начали привыкать к яркому свету, и он разглядел щекастого парня, лет двадцати, в черных брюках и белой рубахе, на рубахе красовался бейджик. Он прочел: Юрий Михайлович Ваганов.

Парень рассмеялся: «Как это кто я? Я администратор игрового центра. Вы у нас заказали игру. Вас ждет игра, но перед тем, как играть вы упали в обморок. Вас что-то напугало?». Толя ответил: «Я ничего не помню, какая игра?» Парень показал рукой в сторону большого игрового автомата, на игровом автомате лежал шлем с очками. «Игру виртуальной реальности. Игра сейчас начнется! Наши игры лучшие на планете Земля!» Он подтолкнул его к автомату. Толя с недоверием взял шлем в руки и надел его на себя.

Он резко оказался в кипельно-белой комнате, у единственного окна стояла кровать, на ней лежал мальчик лет десяти и возле него, наклонившись, сидела рыжеволосая женщина. Она что-то говорила лежавшему без движения мальчику. Помещение было похоже на больничную палату. Он подошёл ближе и услышал слова женщины: «Родной ты сможешь, ты у меня молодец сынок, медвежонок, ты очнешься». Он узнал этот голос, это был голос его мамы! Он пригляделся к мальчику, который лежал на кровати. На ней лежал он. Он спал? Или был в коме? Он слышал писк аппаратов, поддерживающих его жизнеобеспечение. Он все понял! Вот почему он все это время жил будто во сне, вот почему слышал странные слова мамы. Где бы ни находился. Он был в коме! Давно ли он так? Или совсем недавно? Что произошло с ним? Он не помнил ничего.

Он закричал: «Мама я тут, вот я, обернись прошу! Ну услышь меня!». Но мама его не слышала, он очень хотел ее обнять, прикоснуться к ней, но не мог понять, как это сделать. «Я должен что-то сделать, как приходят в себя люди после комы? Они шевелят пальцами, или открывают глаза?». Он начал припоминать, перед глазами вспыхивали картинки. Как они едут на машине, как папа говорит, что он снова забыл свои плавки. Потом увидел другую машину, мчащуюся навстречу им. «Авария! Вот оно что! Папы не стало в той аварии, а мама выжила, и я видимо тоже. Но как теперь мне вернуться?». Мама что-то шептала ему на ухо. Точнее его телу. Он подошел к ней и положил ее руку на свою, он почувствовал ее тепло, и ему стало так хорошо. Он очень захотел вернуться к ней, он понял, что отдал бы все, чтобы быть сейчас там, рядом с ней, чтобы очнуться. Его тело казалось ему чужим. Он огляделся и увидел в стене большую трещину, на его глазах эта трещина росла, она превращалась в большую дыру, похожую на темный тоннель. Он подумал: «Ну все, вот и тоннель. Это значит тот свет, наверное больше я не увижу маму, не увижу дом, попугая, друзей». Ему стало горько. Но заплакать он не мог, а ведь раньше, стоило ему заплакать и слезы приносили облегчение. Он посмотрел на маму и захотел только одного, чтобы она больше не плакала и не страдала по нему. Что он всегда с ней и любит ее. Он подошел к дыре и его словно мощным магнитом затянуло внутрь. Он почувствовал себя невесомым, он перестал чувствовать тело, ему стало очень хорошо. Но мысль о маме его не покидала, он подумал: «Я же умираю, я должен оставить все страдания там, но я не могу, я хочу жить! Я хочу быть с мамой! Я хочу жить! хочу!». Он увидел свет и полетел к нему.

Мама сидела возле сына, сегодня она хотя бы смогла поспать пару часов благодаря таблеткам, которые посоветовал доктор Юрий Михайлович Ваганов. Завтра выходить на работу, месяц отпуска прошел, помимо отпуска ей дали еще неделю ухаживать за сыном, но завтра придется выходить, чтобы не потерять место. Она целый день говорила с сыном, который лежал в коме, она должна верить, она верит в своего сына. И чтобы ей не говорили, она будет верить. Ей нужно было уходить, она заплакала, и взяла сына за руку. Она гладила его руку и говорила ему, что завтра, как только закончит работу, сразу же приедет к нему. Она уже хотела выпустить его руку и встать, как рука сына сжала ее руку в ответ. «Толик, господи, ты смог! ты смог, сожми еще!». Но Толя больше не сжимал, мама заплакала, неужели ей это показалось? Она сидела и ждала, когда он снова сожмет руку, но он не сжимал. "Может показалась-подумала она-Но все равно, нужно будет рассказать врачу". Она хотела встать, пойти позвать врача, но ноги как будто приросли к полу. Она вспомнила, что принесла с собой сегодня мяч для Толи. Врач сказал, что можно принести его любимую вещь и может это поможет ему скорее прийти в себя. Хотя врач сам в этот исход не верил. Это скорее говорилось для ее успокоения. Она сказала тихо: «Сынок, совсем забыла, а мяч твой я накачала и принесла сюда. Лучше конечно купить новый, но пока и этот вроде бы ничего». И вдруг услышала: «Мама не надо нового»-тихим голосом ответил Толя. А потом очень медленно открыл глаза. Взгляд был рассеянный и растерянный, но это было не важно. Мама закричала, она стала звать врачей. Сама она не рискнула бежать за врачами, боясь, что он снова впадет в кому. Врачи были очень удивлены, но и очень обрадовались, не так часто у них подобное чудо происходит. А Толик лежал и не верил своим глазам, он просто был рад тому, что жив, что видит маму, что наконец просто может видеть и чувствовать и это все по-настоящему! Это же все по-настоящему?

Бабуля

Вот вы говорите: подвал, мать его, подвал! Чердак-вот по-настоящему, жуткое место. Владельцы частных домов могут скрывать, что именно туда они постоянно откладывают визит, даже если в этом есть необходимость. Потолки почти везде зашиваются гипсокартоном, чтобы не слышать шумов сверху, хотя все до одного хозяина будут клясться, что это сделано исключительно для утепления комнат. Так оно и есть, кто же спорит: тёплый воздух задерживается в помещении и становится комфортнее. Даже имея второй этаж вместо чердака, не каждый остаётся там на ночлег. Взрослые люди уже ставят барьеры в сознании и не замечают характерного скрипа балок как при ходьбе, или странных звуков прямо над головой. Это просто проседает дом или дует ветер – так обычно отговариваются разумные, вроде бы, люди. И лишь маленькие дети и старики, впадающие в детство, до дрожи в коленках боятся чудовищ, живущих в вечном сумраке.

Страшно? Да что вы, я не собираюсь никого пугать.

Итак, тёмной-темной ночью в деревне отключился свет. Это бывает частенько в нашей стране – платишь ты за электричество или нет – абсолютно нет никакой разницы: оно отключается внезапно, в любое время дня и ночи, и так же неожиданно включается.

Так или иначе, но в этой деревне люди быстро поняли, что жалобы и просьбы, не отключать свет им не помогают и поэтому попытались обезопасить себя как могли. И приобрели бесперебойники. Вот и в этом доме, в небольшой семье из трёх человек, присутствовали необходимые инструменты для более или менее комфортной жизни: холодильник, телевизор, стиральная машина и старенький компьютер, нужный для учёбы ребенка, тихонько спящего сейчас под одеялом. Впрочем, сон был быстро прерван, переливчатым перезвоном источников бесперебойного питания, этот сигнал поднял всю семью из постелей: каждый раз одно и то же: надо чуть ли не вслепую продираться на ощупь к проклятой пищащей коробке, чтобы нажать на паршивую кнопку выключения этого устройства, ничем не выделенную, идентичного цвета и размером с горошину. Вы проделываете это с закрытыми глазами? Поздравляем, вы достигли уровня гуру!

Кажется, мы опять-таки отвлеклись. Итак, двое взрослых и один ребёнок, шаря руками спросонья как слепые кроты, начали продираться сквозь беспорядочно поставленные стулья, тумбочки, шкафы (и почему днём они никогда никому не мешают?), спотыкаясь о ковры, тапочки (какого хрена? Они же были под кроватью!) к чертовым бесперебойникам, чтобы выключить их. Обычно люди пытаются ещё включить свет, зная, что его как раз-то и нет. Если кто-то узнал сейчас себя, то жмите большой палец вверх. Ну вот, наконец, наши герои, произнося ругательства, разобрались с проблемой и направляются опять к кровати, чтобы досмотреть сны, прерванные с такой наглостью, в будний день, за пару часов до будильника. Глаза начинают слипаться, полудрема охватывает все сильнее, вот-вот должен начаться долгожданный сон.

Бумм! Бумм! Бумм! По потолку словно стадо беременных слонами бегемотов проносится что-то. "Спи, сыночек, это соседи сверху" – пытается успокоить мама ребенка, неожиданно оказавшегося у нее под одеялом. Ага, соседи! Какие соседи на чердаке, ты понимаешь, что никаких соседей там и быть не может. У нас же не квартира, а частный дом и из соседей могут быть только мыши. Тут звуки затихают и мама засыпает. А ты не спишь, ты ждёшь, изучаешь. И тут снова звук, как будто кто-то, что-то тащит по полу. Затихло..Уф, слава богу! Потом скрип, такой неприятный, противный скрип. Что может так скрипеть? Стул? Открываемый ящик? Или же… кресло-качалка.

Ты вспомнил, что наверху раньше стояло сломанное кресло-качалка. Неужели папа починил? А почему не сказал? Любопытство льется через край, тебе очень хочется посмотреть, правда ли папа починил кресло-качалку? Оно ли это качается? И что это в конце концов? Страшно? До дрожи в коленях. Но любопытство конечно же сильнее. И ты тихонько, на ощупь, идёшь к лестнице. И ставишь на нее свою ногу. Дальше идти тебе совсем не хочется, но нога уже стоит на лесенке, назад дороги нет. И ты тихонечко забираешься на чердак, отодвигаешь деревянную заслонку. И пытаешься что-то рассмотреть. В одинокое круглое окошко, льется лунный свет. Твои глаза привыкают к темноте. И ты видишь качающуюся кресло-качалку, кач-кач, скрип-скрип. А в кресле чья-то тень? Там кто-то сидит? Сердце твое замирает! Ты как загнанный кролик, застыл, ни туда и ни сюда. "Да нет, трус!-говоришь ты себе,-это же плюшевый медведь, большой, папа мне дарил когда я был совсем маленький. Мама назвала его пылесборником и мы его отнесли наверх. А я как трусишка чуть не описался ..или…" Ты подходишь ближе к креслу, чтобы убедить себя, что ты смелый и большой и что никаких монстров не существует.

И тут ты слышишь тихий шепот, похожий на скрип сгнившего дерева: "Внуучек, внуучек, покачай меня!". Вот тут ты уже реально наделал в штаны. Этого не может быть, это был голос бабули. Бабуля умерла месяц назад. Полезла на чердак за одеялом, неудачно оступилась и сломала шею. И теперь сидела с согнутой набок шеей и его мишкой в руках. "Внучь, ты что испужался?. Иди покачай, а я котлет напеку. Только вот голову никак поднять не могу, рассмотреть тебя мой касатик". Ты должен закричать, кричи, кричи! Но у тебя, только что-то заклокотало в горле. Это похоже на сон, наверное, ему снится сон. За окнами прогромыхал гром и молния осветила бабушку. Нет это не сон! Это его бабуля, только какая-то жуткая, страшная. Язык на боку, глаза мутные, голова свешена на бок. Ты попятился назад. Нужно уходить, нужно бежать. И тут бабушка начала вставать с кресла, как неумелая кукла. Ее шатало, голова болталась, челюсть свесилась. Она шла как пьяная вытянув вперёд руки и кряхтела: "Ох внучя, ох как тяжко, ну ничего мы с тобой сейчас вместе пойдем напечем котлеток, мяско твое свеженькое, мягкое". И тут ты орёшь как резанный, оступается и падаешь в открытый проем. Летишь по ступенькам. Вроде жив. Главное, чтобы ничего не поломалось, ты лежишь внизу и смотришь наверх, в черный квадрат. Вход на чердак. Который ты так и не закрыл.

И оттуда появляется отекшее лицо, бабушка решила спустится вниз, но не как обычно спускаются люди. А лицом и руками вперёд и поползла как паук. И ты закрыл глаза и стал готовится к страшному. Но тут включился свет. Ты посмотрел вверх, ничего, просто темнота. Ты не рискнул закрывать чердак. Ты разбудил папу, он выругавшись, закрыл чердак. Выключил свет и лег спать. Ты успокоился, накрылся с одеялом. И услышал скрип-скрип..скрип-скрип. Ну нет, фигушки. Больше я проверять не стану!

Вечная темнота

Осень вступала в свою силу. Последние листья отчаянно сражались за свое место. Пройдет совсем немного времени, и обнаженные деревья будут склоняться под порывами ветра, а дождь будет смывать с них последние краски осени. Лиза шла со школы, домой.

Она совсем не думала о том, что последние осенние деньки утекают, как песок сквозь пальцы. Она думала, о чем угодно, только не об этом. О том, что в этом году нужно думать, в какой институт поступать, о Толике из 11-Б, о том, что все-таки стоить купить сегодня шаурму, и ничего, что она влияет на фигуру, иногда можно. Фигурка у Лизы была хорошая, и на внешность она не жаловалась. Высокая, стройная, длинные светло-каштановые волосы, серо-зеленые глаза и милые веснушки. Как и большинство подростков, внешность свою она не ценила. Не видела в себе расцветающую красавицу. Одевала мешковатые вещи, делала конский хвост.

Лиза купила шаурму, жадно вцепилась в нее, шутка ли, целых шесть уроков ничего не ела. Капли жира упали ей на ветровку, Лиза выругалась про себя и снова начала жадно поглощать сочную шаурму. Вдали виднелась с детства знакомая Лизе пятиэтажка. Сейчас она выглядела как-то тускло и уныло на фоне этой дождливой осени. Лиза увидела окна своего балкона. И улыбнулась. На балконе висела ее майка с Губкой Бобом, которую та повесила сушится еще в августе и так и забыла оттуда снять. Лиза жила на пятом этаже.

Она шла и представляла, как сейчас придет, примет ванну, потом посидит и посмотрит интересные ролики.

Лиза насытилась, и настроение ее немного повысилось. Жизнь снова заиграла своими красками. Лиза надеялась, что это не временное явление. Потому, что с ней часто такое бывало, сначала настроение хорошее, веселое, чувства льются через край, но любая мелочь могла привести ее настроение в никуда. В такие моменты она саму себя не узнавала. Вот совсем же недавно, она веселилась, радовалась жизни и не прошло и получаса как сидит задумчивая и грустная. Папа говорил это гормоны, у подростков такое бывает.

У подъезда было непривычно тихо, что показалось очень странным, потому что соседские бабушки редко упустят шанс посидеть и пообсуждать кого-то. Но сегодня было тихо, и это тоже был большой плюс!

Зайдя домой, Лиза обнаружила настежь открытое окно, она не помнила, чтобы, уходя, открывала его. «Но все возможно, ведь в том году я смогла как-то оставить включенный утюг, хорошо отец пришел рано с работы и выключил». Она закрыла окно и пошла на кухню, кастрюля с уже протухшим супом. И когда успел? Пришлось вылить в унитаз. Из еды только пельмени. Хорошо, что она уже поела. Папе останутся пельмени. Ох еще мыть посуду, делать уроки, и снова долгое ожидание папы с работы. Иногда она была рада своему одиночество, а порой оно просто сводило ее с ума. Она набрала воду в ванну, наспех разделась и легла в теплую воду. «Интересно, во сколько сегодня придет папа и, может, хотя бы сегодня он придет трезвый?». Она погрузилась в размышления и воспоминания. И на нее напала такая тоска. После смерти мамы, отец часто напивался, и Лиза редко видела его трезвым. А ведь когда-то все было хорошо, как в доброй сказке. Лиза расслабилась, закрыла глаза и представила себя в невесомости. Ей стало так хорошо. Она приоткрыла один глаз, ей показалось, что вода имеет красноватый оттенок. «Как красиво, но почему красноватая? Неужели месячные?» – подумала она. Потом открыла второй глаз, вода была обычного цвета. Показалось.

Выйдя из ванной, Лиза попила чай, посмотрела видеоролики и решила подремать. Проснулась она, когда за окном уже смеркалось. Посмотрела на часы, было 20.00 по местному времени. Удивилась, что так долго спала, и посуда снова останется не мытой, а уроки недоученными. Отца все еще не было, она начала немного волноваться. Она встала, посмотрела в окно, но за окном стояла такая темень, что ничего не было видно. Хоть глаз выколи, как в народе говорят. Лизу охватила непонятная тревога. Сквозь эту темноту не было ничего видно. Это было так необычно! Ведь напротив ее дома стояла многоэтажка, и в ней должны гореть окна. «Возможно, у них свет отключили», – подумала она.

Но чувство тревоги не покидало. «Где же папа, почему его снова нет, когда надо?». За ней пришла новая мысль, которая ее напугала: «Лиза, вообще-то, такого не может быть, чтобы за окном стояла непроглядная тьма. А как же луна? Лунный свет в конце концов. Так, давай проверь, выключи свет и потом уже смотри в окно, тогда тебе будет лучше видно, что там за окном». Лиза, немного волнуясь, выключила свет и будто ослепла. Было темно, как в подвале. Такое ощущение, что в ее доме заколотили все окна. Вот оно как, ослепнуть. Ей стало очень страшно, она долго не могла нащупать выключатель. Наконец, она включила свет, и все страхи сразу уменьшились. Лиза решила выйти на улицу, там подождать отца.

Спустившись на первый этаж, она открыла дверь подъезда и оторопела… Кругом была тьма… Темнота была как живая, бурлила, двигалась, пульсировала, шипела, как клубок змей. Она не решилась войти в эту темноту, темнота показалась ей страшным существом, которое поглотит ее. Лиза выставила немного вперед ногу и не нащупала опоры. А ведь она должна была встать на порог входа в подъезд, на что-то твердое наконец! Она почувствовала, как волосы на голове зашевелились. «Этого не может быть, – подумала она, – я, наверное, сплю. Но как же я сплю, если я вот стою тут и не сплю». И ущипнула себя так сильно, что аж вскрикнула от боли. И тут паника охватила ее, как цунами. Она хлестала, как огромные волны. Лиза решила стучаться к соседям, узнать у них, видят ли они то же самое или она сошла с ума. Она сначала стучала и звонила в двери первого этажа, но никто не открывал. Она начала задыхаться от страха и не разбирая дверей, стучала во все подряд.

В одной из квартир она услышала какое-то движение. Не поверив своим ушам, прислушалась. Да, точно, кто-то тихонько шаркает по полу. Судя по звуку, в тапочках. Дверь со скрипом открылась, заставив вздрогнуть. На пороге показалась женщина лет 70. В халате, тапочках, волосы были красиво уложены. Лизе сразу полегчало, она была рада увидеть хоть какого-то человека.

Женщина с порога спросила: «И чего тебе девонька?»

Лиза затараторила:

– Здравствуйте, подскажите пожалуйста, что тут происходит, почему кругом такая темнота? Где все люди?

– Полегче, девочка, куда столько вопросов на бедную женщину? Проходи, я чай заварю. Тебе липовый или обычный? Проходи. И хотя бы представься.

– Лиза из 21-й квартиры. Соседка ваша, а вас я в первый раз вижу.

– Акулина Дмитриевна. Живу тут долго, но тебя не помню. Штаны у тебя порвались глянь.

– Это джинсы, такой стиль. Ладно, давайте чай. Иначе я сейчас с ума сойду.

Она прошла на кухню. Кухня была уютной, столик покрывала скатерть в ромашках, красивый красный абажур, старый, даже древний холодильник. Про такой мама рассказывала, если в такой залезть, обратно не вылезешь. Конечно, Лиза тогда пропустила слова мамы мимо ушей.

Но однажды произошло то, после чего она навсегда запомнила слова мамы. Они с ребятами играли в прятки, и одну девочку никак не могли найти. Кажется, ее звали Настя. Она как сквозь землю провалилась. Искали ее всем двором. И только к вечеру обнаружили на свалке этот древний холодильник. А внутри Настю. Тогда это была трагедия всего двора. Родители перестали отпускать детей одних гулять, мама Насти через год уехала жить в другой город. Не смогла жить рядом с тем местом, где нашли ее дочь.

Лиза заметила на стене маленький календарик, такой же был у ее бабушки в коробках, когда они разбирали ее вещи. Дата стояла странная – 12 мая 1961 года. Очень необычная женщина, подумала Лиза. Любитель старины и раритета. Возможно, ей нравится так жить, в прошлом. Есть такой тип людей, так и не могут уйти от прошлого. Мебель старая, календарь, чайник на плите. Хотя, что говорить, электрический чайник гораздо удобнее, но, видимо, не всем. Чай был вкусный, она заметила пачку, на ней был нарисован слон, где-то она уже видела такую пачку. Чай немного успокаивал. Лиза расслабилась, ей показалось, что ее паника – это такая глупость. Ей просто показалось все это, она конечно же накрутила себя. Ну темнота, ну и что. Может сегодня лунное затмение? Бывает же такое явление.

– Ну рассказывайте, – не выдержала Лиза.

– А что рассказывать, милочка, Гагарин в космосе был, но другие жизни там не нашел. А я-то верила, что там есть жизнь. Муж в командировке, жду вот, когда вернется.

– Ответьте, пожалуйста, где остальные соседи? И почему у вас до сих пор висит календарь 61-го года?

– Милочка, а ты ко всем стучалась-то? А календарь новый, не так давно повесила.

– Ну, если верить вам, то сейчас 61-й год на дворе. Кто из нас сумасшедший, непонятно. Спасибо за чай! – Лиза вскочила и пошла к выходу, но входная дверь никак не открывалась.

– Девочка моя, – крикнула с кухни Акулина Дмитриевна, – сначала руки помой, потом и иди. Какие все некультурные! Молодежь!

Лиза прошла в ванную, внутри комната была большая, просторная и уютная. Напротив нее стояла большая ванна на красивых ножках. «Давно таких не делают», – подумала Лиза. Ванна была задернута зеленоватой шторкой, она подошла к раковине и посмотрела в зеркало. «Ну вроде ничего выгляжу и не похожа на сумасшедшую». Помыла руки и услышала мягкий всплеск. Лиза напряглась. Неужели тут кто-то еще есть, подумала она. Лиза решила уйти, но любопытство ее не отпускало.

«Ну что за трусость, пойди и глянь, что там. Как-будто монстра там увидишь. Наверное, бабуля карасей туда запустила, как делала когда-то моя бабушка, перед тем как приготовить их, или с трубой что-то».

Она медленно подошла и аккуратно отодвинула шторку. И тут же отпрянула. В ванной лежал разбухший труп женщины. Лизу резко приковало к полу. Она не могла оторвать взгляд, женщина показалась ей очень знакомой. Тот же халат, что на Акулине Дмитриевне, те же уложенные волосы на голове. Но еще на лице была жуткая ухмылка и открытые холодные глаза, которые как будто видели насквозь Лизу. Лицо ухмылялось и словно звало: «Ложись, девонька, ложись, милая, тут так хорошо». В приоткрытой ухмылке трупа показалось что-то черное. Это черное двигалось, копошились и наконец выползло наружу. Жирная, напитанная кровью пиявка, она медленно выползала из губ. Ей, показалось, что тело в ванной пошевелилось.

Она быстро вышла из оцепенения и с криком выбежала оттуда. Убегая, ей послышалось, что кто-то медленно вылезает из ванны. Пока она бежала к двери, она слышала мокрые шаги по кафельному полу ванны: шлеп, шлеп. Из кухни она услышала голос Акулины Дмитриевны:

– Девонька, ну куда же ты так быстро, может, чайку допьешь?

Она услышала, как ручка ванны повернулась и раздался противный скрип двери. Наконец замок входной двери поддался, и дверь открылась. Она побежала к себе домой, забежав в квартиру, закрыла дверь на все замки. Легла на диван и накрылась с головой одеялом. В дверь тихо постучали. Лиза не хотела вставать, не хотела открывать. Она боялась, того кто там может быть. Это было похоже на сон, но это не было сном. Это было ужасом, который уже переполнил всю чашу и теперь, бурлил и кипел, требовал выхода. Стук прекратился, Лиза выдохнула. Под одеялом было гораздо спокойнее и даже как-то безопасно. (По крайней мере, ей так казалось.) Она услышала, как кто-то открывает замок в двери. Ключами! Это папа пришел! Только у него есть ключи. Забыв про все страхи, Лиза вскочила, побежала открывать дверь. И застыла на месте в коридоре, на пороге стояла… мама.

В Лизе боролись два чувства: чувство радости при виде мамы и чувство ужаса, ведь мама умерла, и она лично присутствовала на похоронах. Тогда еще шел ужасный ливень, мама лежала как живая. И Лизу отпаивали успокаивающими настойками. Она медленно подошла к матери:

– Мам, неужели это ты?

– Ну, а кто еще, малыш, – мама улыбнулась. Только мама ее звала так. И улыбка мамина была такой родной. Сразу повеяло теплом и заботой. Мама была грустной, но все равно рада была видеть дочь.

– Что ты тут делаешь, малыш?

– Где тут? Мы же у нас дома? Или нет-с сомнением спросила Лиза, но в душе она не хотела слышать ответа. Она чувствовала, что ответ ей не понравится. Даже захотелось закрыть уши руками. Но это не поможет уйти от правды.

– А ты вспомни, Малыш. Вспомни все, что было сегодня. И ты поймешь, как сюда попала. Спокойно сядь и вспомни. А я пока чайку поставлю. Хорошо, что продукты мои не кончаются, сколько ни сыплю чай, утром он полный. Сколько ни варю яиц, утром они на том же месте. Так же, как в тот день, когда я… когда меня не стало. Вспомни!

Лиза попыталась вспомнить, но воспоминания не шли. Как она ни напрягалась, ничего такого не могла вспомнить. Ей отчаянно захотелось стать маленькой, свернуться в клубочек, и чтобы мама качала ее в колыбельке, как в детстве. Вдруг свет погас, и осталась только кромешная тьма, но она больше не боялась. Ей было комфортно и тепло. Рядом она ощущала тепло матери, ей показалось, что она уменьшилась в размерах, что теперь она маленький беззащитный комочек. В темноте она услышала нежное пение матери, мама пела колыбельную. И Лиза сладко засыпала. И в этот момент в ее голове стали рождаться мыслеобразы: папа, который приходил пьяным, который орал на нее по поводу и без повода, мама в слезах, ругающая отца за измену. Мама, заболевшая неизлечимой болезнью. Мама, лежащая под окнами в палисаднике. Мама не смогла вытерпеть испытаний, выпавших на ее долю, и однажды выпрыгнула из окна. Лиза ее не винила. Хотя ей очень ее не хватало. В памяти стал всплывать тот день, когда Лиза пришла домой из школы, когда Лиза ждала отца и поняла, что он сегодня снова придет пьяным или вообще не придет ночевать. Она поняла, что очень хочет к маме, что жить так больше не может. Она вспомнила, как в ванной перерезала вены, как было совсем не страшно, как розовато-красная вода завораживала ее. Как вдали слышался голос мамы, зовущей ее, и она пошла на зов. Она все вспомнила, и ей стало легче. Внезапно мысли в голове перестали существовать, воспоминаний больше не было, тревог и волнений тоже. Стало тепло и хорошо, она почувствовала, как уменьшилась в размерах, теплая вода окутала ее со всех сторон, и Лиза уснула. Засыпая, она увидела вдали искрящийся свет.

Зеленоглазый чертенок

Белый пушистый котёнок гнался за ярким солнечным лучиком, бегая за ним по всему двору. Погода стояла хорошая, солнышко грело и радовало! Шерстка взъерошена, глазки следят за быстрым солнечным зайчиком. Он попытался поговорить лучом, но лучик не понимал кошачий язык. И быстро ускользал с поля зрения. Сверкая то тут, то там. Интересно почему он такой шустрый? Это он спросит у своей мамы, когда поймает этот непослушный лучик, всё время ускользающий у него из-под носа. Лучик остановился прямо в лужице. Котёнок остановился и замер. Осталось только приготовиться и удачно прыгнуть: просто, как пошевелить ухом или хвостом. Он прижался к траве, стараясь не шуметь.

–Ага! Попался! – какой-то великан схватил его поперёк маленького тельца и поднял высоко-высоко над землёй. Котёнок испугался, заплакал по-кошачьи и начал звать маму, его сердечко забилось быстро-быстро. Великан поднял котёнка ещё выше, на уровень своих глаз и разглядывал, поворачивая его во всё стороны так же легко, как мама поворачивает мышку лапкой. Котёнок заплакал ещё сильнее и его зов был услышан. Мама бежала через дорогу на помощь своему малышу. Но то, что случилось потом, очень испугало котенка. Не добежав пару метров, она попала под круглые крутящиеся штуки железной коробки. Вокруг брызнула кровь. Железная коробка даже ничего не заметила и скрылась дальше. На дороге осталась лежать его мама. По ней проезжали ещё раз, и еще, как будто не замечавшие ничего, бездушные железные коробки. Мама стала такой маленькой и плоской. От нее осталась одна шерстка, размазанная по дороге.

–Ха-ха-ха! – загрохотал великан, – ступай к своей маме!

И пнул котенка, а потом снова схватил за шкирку обмазал всего в грязи и закинул далеко-далеко. Котенок больно ударился о камень. Отряхнулся и побежал куда глаза глядят, чтобы не видеть больше этого великана. И того, что творят жуткие железные коробки! Котенок долго слонялся по двору и не знал куда прибиться, все от него отворачивались, потому что он был очень грязный, благодаря тому живодеру. Многие думали, что он больной или лишайный. Лишь одна добрая бабушка налила котеночку миску молока, он с удовольствием полакал молоко. Молоко было совсем не таким как мамино, но все равно очень вкусное.

Наступил вечер, котенок захотел спать, но куда идти он не знал, раньше его всегда уводила спать мама. Но сейчас ее нет, а то, что осталось от мамы уже точно ничего не сможет сделать. Даже он не знавший еще, что такое смерть, это понимал. Он увидел, как какой-то жирный кот залезает в окошко подвала. Раз такой толстый кот туда поместился, в это маленькое окошечко, то он то подавно пролезет. И он тоже залез туда. Там был очень неприятный запах, но зато там было теплее, чем на улице. Он увидел лежащие на полу тряпки и уснул на них. Спал он очень крепко, но во сне вздрагивал. Ему снились ужасы, произошедшие с ним, за один короткий, но для него очень длинный день. Утром он снова выбежал на улицу и побежал к подъезду той бабушки, в надежде попить молочка. Но бабушка не вышла, зато появился вчерашний великан, который обидел его. Котенок даже не успел спрятаться, как великан схватил его за шкирку, назвал Чёртиком и очень больно пнул ногой, потом еще раз, пока котенок не вырвался и не убежал в подвал. Там котенок лег на тряпки, и почувствовал странное чувство, которое раньше не испытывал, он хотел покусать, расцарапать этого великана-мальчика. Он представил себя тигром нападающим на этого великана. Его трясло всего от злобы! Что с ним происходит? Может он становится большим и сильным как мама? Вот так, наверное, котята превращаются в больших кошек!

И тут из-за темного угла, вылезла собака, она была очень необычная: грязно-белого цвета, свалявшаяся шерсть, глаза горели красным. Но взгляд был добрым. Она подошла к котенку, обняла его лапами, уткнулась ему в морду. И легла возле него. Было так тихо, что котенок слышал биение своего сердца, он прильнул к груди собаки, но не услышал стука ее сердца. Стало смеркаться. На улице все еще были слышны голоса заигравшихся допоздна детей, крики родителей, зовущих домой детей. Собака вдруг выпрямилась, встала, взглянула на котенка своим тяжелым взглядом, из-под нависших век. И котенок понял-нужно идти за ней! И они пошли. Котенок сначала шел позади собаки, но потом почувствовал, что он не один и побежал смело вперед. И тут он вновь увидел великана. Котенок остановился, как вкопанный. А великан, завидев его крикнул: «О Чертёнок! Это ты, грязное, кошачье недоразумение. Папа говорит давно пора отстреливать таких бездомных как ты, от вас лишаи, аллергия и бешенство! В луже что ли тебя утопить, да мама заругает, но папа поймет, так чтоб с тобой сделать?». Он схватил его за шкирку и высоко поднял, котенок задрожал от страха. И уже приготовился к ужасному…Но вдруг неожиданно он услышал дикий крик мальчика: «ААА отцепись, тварь, откуда ты взялась? Больно, пошла вон, пошла!». Собака гнала мальчика до самого его дома и он плача, убежал домой. А Котенок побежал к собаке, поблагодарить ее, но собака на глазах котенка начала таять как мираж и полностью исчезла. Он очень удивился, но так как еще был мал, то толком ничего не понял, что произошло. Потом вышла старенькая подслеповатая бабушка и налила котенку молока. И забурчала себе под нос: «Ладно, пошли касатик домой, отмою тебя, будешь у меня жить. У меня когда-то дома жил пес, долго жил, верный и добрый пес был, да отравили его ни за что, ни про что. После этого не завожу себе животных. Подкармливаю местных вот. Но сегодня приснился мне мой Ангел, мой деточка. Он белого цвета был как ангел, вот и назвали так, а характер какой был, ангельский, добрый. Всем доверял, с местной детворой играл. Кому он помешал, не понятно.  А когда нашла его, после пропажи, отравленного, ахнула. Мой белый, чистый пес лежал весь грязный, со свалявшейся шерстью, пеной у рта и открытыми красными глазами. Никогда не забуду его глаз.» Стало слышно, как бабушка начала всхлипывать. Котенок начал тереться о ее руки и мурчать. «А ты похож на него, хоть грязный, но вижу, что красивый, беленький, добрый. А у меня внучка есть, хорошая девочка, приезжает часто, будете играть с ней, пойдем?». Котенок не понимал человеческого языка, но понял ее без слов и пошел за ней.

Чертовщина

– А я говорю, что отбивать из низшей точки опасно для коленей! – чуть ли не кричал Рома своему товарищу, – Ты, чудила, ни хрена не заботишься о своём здоровье

– Иди-ка ты на фиг, знаток! – обиженно, прерывающимся от недавних приседаний со штангой голосом, сказал Антон. – Вес небольшой, всего полтинник!

Спор между двумя друзьями всегда разгорался в процессе тренировки, благо свидетелей было как всегда немного. Сельский спорткомплекс не отличался большими размерами, количеством помещений и оборудованием для тренировок. Единственным плюсом шагать сюда через мрак неосвещенных улиц по два километра только в одну сторону было то, что занятия были бесплатными. Приноси только справку от врача, что ты здоров и занимайся хоть с утра до вечера. Никакой тренер и слова не скажет – их просто не было за такую зарплату, но каждый посетитель находил себе занятие по душе.

– На сегодня достаточно, – прошамкал пожилой мужчина, вошедший в тренажерный зал. Никто не знал откуда он, мужчина постоянно появлялся в самый неожиданный момент, иной раз возникая то сзади, то сбоку. Вот и сейчас Антон попрощался с Егорычем, вышел в коридор и снова увидел его, идущего навстречу. Парень встал столбом, закрыл глаза, потряс головой, ущипнул себя, перекрестился и снова открыл глаза: проклятый старикан уже стоял рядом и участливо смотрел на него:

– Ну что, устал, касатик? Говорил тебе: не бери на себя слишком много. Не только в тренировках, но и вообще. Совет тебе на оставшуюся жизнь.

– Брось, Егорыч! Я не собираюсь помирать сегодня!

– Как знать, как знать.

Антон махнул рукой и вышел на улицу. Рома его уже поджидал и уже, судя по виду, начал подмерзать: жар от недавней тренировки уже проходил, одежда была лёгкой, а наступающий вечер облачным и холодным. Иногда октябрь выдает подобные фокусы, когда днём солнечно и относительно тепло, а вечером лужи замерзают на поверхности, воздух морозен и свеж, а звёзды сверкают алмазами на бескрайнем чёрном бархате неба.

– Ну и кто теперь чудила? – спросил Антон у своего друга. – Ты зачем так легко оделся, дурень?

– Не думал, что так холодно будет…

– Ты, наверное, вообще никогда не думаешь. Ладно, пошли быстрее по домам.

С этими словами Антон с Ромкой быстрым шагом направились в сторону центральной дороги. Широкая проезжая часть этой улицы пересекала село от начала до конца. С освещением тут проблем не было, поэтому можно было не опасаться, что споткнувшись, ты упадёшь в яму, попутно ломая себе разные части тела. Однако стоило свернуть в любой прилегающий переулок, как ночь мгновенно набирала обороты, с каждым твоим шагом становясь всё темнее. Как раз в один из этих ответвлений и лежал путь Ромы

– Покедова, Тоха, – бросил он через плечо своему приятелю и поспешил домой.

– Ну давай! – ответил ему Антон.

– Давать тебе жена будет! – донеслось из переулка.

– Чёрт бы тебя побрал! – в сердцах ругнулся парень и прибавил шаг. В ответ донёсся отдалённый вскрик. Антон в мыслях послал своего приятеля куда подальше и чуть не растянулся на ровном месте: дорога покрылась тончайшим слоем льда. По такому покрытию топать в туфлях – весёлое занятие: просто разбегаешься и скользишь как на лыжах, любой ребёнок справится.

– Но осторожность никогда не помешает- подумал про себя парень и потихоньку свернул на тротуар. Да, была в селении и такая достопримечательность, как асфальтированная дорожка для пешеходов. Правда она имелась, с одной стороны, но тем не менее факт её существования немного утешал тем, что не всё так плохо в этом населённом пункте: есть вода, газ и электричество для освещения. Кстати говоря, с последним, видимо, небольшие проблемы: Антон, благополучно пробежав и проскользив, добрых две трети пути, обнаружил, что фонари уже не горят так ярко, тротуар освещается лишь окнами домов и автомобилями, куда-то спешащими, словно на пожар. Пожав плечами, парень заскользил дальше. Через пару минут такого передвижения он недоуменно покрутил головой: что-то странное было в неподвижном воздухе, полностью тёмных улицах, старых домах, угадывающиеся силуэты которых стояли по обоим сторонам дороги. Антон остановился и замер. В наступившей тишине слышались удары его сердца и звук шагов, пытающихся попасть в этот незатейливый ритм. Парень медленно обернулся. Никого. Что за чертовщина? Развернувшись на каблуках вокруг себя и так никого не обнаружив, Антон осторожно пошёл дальше. Скоро дом, а дома, как говорится, и стены помогают. Хотя… Где именно дом? Где дом, мать его? Хм… Не туда свернул? Как можно свернуть не туда, если идёшь всё время прямо по асфальту?

– Много, слишком много, не бери… – многоголосый шёпот лёгкой поземкой разлетелся по округе. – Помирать, сегодня…

Парень плюнул на осторожность и побежал со всех ног, но не смог продвинуться далеко. Проклятый лёд на асфальте всё-таки добился своего: Антон рухнул вперёд, ударившись коленями о булыжники и порезав при этом ладони в кровь.

– Какие, нафиг булыжники? Какие камни? – вопрошал себя недавний бегун. – До чего же больно! Чёрт, вонючий лёд!

Он поднял голову и слова застряли у него на языке: колоссальным покрывалом светящихся неестественно голубых звёзд были окружены две луны, вокруг же не было ничего, кроме осязаемо-холодной тьмы. Падающие огненные снежинки исчезали в полете. Куда он попал? Его словно перебросило в другое измерение. Было ощущение нереальности происходящего.

– Неееее беееерииии мноооогооо! Наааа себяяяяяяя… – змеиным шипением разнеслись слова на чуждом наречии, которое одновременно являлось и не являлось языком человека.

Антон суматошно озирался по сторонам: чувство приближающегося зла приковало его к месту, лишив способности мыслить и действовать. Закрыв глаза, он перебирал обрывки молитв, которые в детстве читала ему умершая давно бабушка. Выходило не очень. Будь он Богом, то рассердился бы на такого верующего, мешающего священные тексты пополам с отборным матом. В ответ на его потуги раздался смех. Так смеялась бы сама смерть над жалкими уловками людишек продлить своё существование. Неожиданно рядом с ним раздался оглушающий рёв и ему вторил второй: из ниоткуда, сотворенные из пламени ярости преисподней, появились два кошмарных создания: огромные черные тени говорили о неизмеримой мощи, от них шел ужасный запах, запах пепла и горелого протухшего мяса.

– Ты уже наш раб, раз стоишь на коленях!-послышался бурлящий рокот существа.

– Ты жалок, смертный червь! Зачем так часто поминаете наше имя всуе! Теперь ты станешь одним из нас- пророкотало второе создание

Оба существа медленно приближались, словно львиный прайд, берущий жертву в смертельные клещи. Перестукивающие их костяные копыта оставляли после себя сочащиеся жёлтым ихором следы, а сияющие костром адских пожарищ глаза как будто выпивали саму душу обессилевшего парня.

– Прочь от моего внучка, черти колхозные! – произнесла сияющая ослепительным светом душа невыразимо прекрасной девушки, появившаяся неизвестно откуда.

– Ты не можешь его всегда оберегать, Елизавета. Здесь мы сильнее! Он сам к этому шёл давно!

–Нет, сильнее мы! – Антон поднимался с колен подобно оглушенному бойцу. Его душа встала рядом с душой своей защитницы:

–Отче наш, еже еси на небеси,

Да святится имя твое,

Да приидет царствие твое,

Да будет воля твоя,

Яко на небеси и на земли.

Слова сами всплывали из подсознания, оттуда, куда их загнали годы, прошедшие после смерти бабушки. С каждым новым звуком древней молитвы разлитая в пространстве мгла испарялась, а окружающий пейзаж снова становился более привычным.

– Но избави нас от лукавого..

С последним словом настоящее время обрушилось на Антона со всей своей суетностью: лаяли собаки, говорили люди, играла музыка, шумели машины, лился электрический свет. Парень был один. Пожав плечами, он без проблем спокойно вернулся домой.

На следующий день он снова пошёл в качалку.

– Ну наконец ты не рвешь колени как раньше, – Рома ехидно улыбался

– Знаешь, тут на днях со мной какая-то чертовщина произошла, и я их разбил о камни- переводя дыхание проговорил Антон.

– Молодые люди, пора бы уже давно вам по домам идти- прошамкал опять невесть откуда взявшийся Егорыч. Он проковылял к Роме и встал рядом с ним. – Не бери на себя слишком много!

Антон вздрогнул и посмотрел на друга с противным дедом. Их глаза в сумраке качалки отливали красным цветом

– Ладно, не буду, черти вы колхозные!

Темнота с клыками

Папа, я боюсь! – пятилетний ребёнок жаловался своему отцу, который сейчас подыскивал книгу с какими-нибудь весёлыми сказками. В домашней библиотеке была сотня печатных книг для детей дошкольного возраста, попробуй выбрать что-нибудь нейтральное, без рыцарей, драконов, чудовищ и волшебства одновременно. Вся прелесть сказок в том, что они опираются именно на чудеса, несуществующие страны, где животные разговаривают, где по радуге можно пройти как по дороге, а в каждом кольце или лампе поджидает хозяина джинн, чтобы бесплатно исполнить три желания.

– Чего ты боишься, здоровяк? – папа обернулся к сыну и посмотрел ему в глаза. Очень важно было сейчас не показывать своё беспокойство: он знал, что именно страшит ребёнка по вечерам. Чёрт возьми, Сергей сам боялся того же самого с того дня, как купил эту квартиру.

– Боюсь, что дядька меня утащит через окно

– Ну ты даёшь! Как он утащит, если мы его застрелим из пистолета?

– Папа, ты что, не соображаешь? Пистолет же игрушечный, как из него можно кого-то убить? – совсем по-взрослому спросил Алёша. Сергей решил не злиться на реплику сына и изобразил на своём лице крайнее удивление

– Да ладно! Игрушечный, значит? Так я тебе раскрою страшный секрет, – мужчина изменил голос так, как будто действительно хотел рассказать величайшую тайну Вселенной. В сочетании с интонацией, движением рук и новым выражением лица это дало желаемый эффект: ребёнок заинтересовался по-настоящему, его глаза прямо-таки загорелись от удовольствия.

– Только ты это никому не говори, -молодой папа уже перешёл на шёпот – подойди я тебе на ушко скажу. Алёша буквально подлетел к своему отцу и подставил требуемую часть тела

– Знаешь, что?

– Что?

– Тот дядька, которого мы с тобой видели за окном ночью…

– Да…

– Так вот, он тоже ненастоящий! – всё так же громким шепотом провозгласил Сергей и, немного отстраняясь от сына, уже обычным голосом, добавив немного самодовольства и гордости, произнес:

– Я сам видел, как его накачивали насосом, привязывали верёвку и запускали в небо как воздушный шарик.

– Ух-ты! Знаешь, а я видел, как слона надували и динозавра, и ещё целый дом… – Алёша уже дал волю своему детскому воображению и сочинял на ходу. – А потом они надули весь мир и весь космос и вообще всё! Вот!

– Ну раз так, то, и тебя тоже надули? – Сергей тыкнул пальцем в живот сыну. – А ну-ка, сейчас проверим.

Страх кончился, началась игра: папа гонялся за ребенком по всей квартире, пытаясь догнать, потом убегал, изображал людоеда и всяких животных, ребенок заливисто смеялся вместе со своим отцом.

Пришла жена с работы и была чуть ли не сбита с ног, её пожалели, помогли раздеться и втащили в веселье.

После ужина, уже в десять часов вечера молодая пара уложила спать своего сына: папа рассказал безобидную сказку, мама спела песенку, и Алёша заснул беззаботным детским сном. Слегка отодвинув занавеску, Сергей что-то прилаживал на подоконнике в детской.

– Ты что делаешь, дорогой? – тихим голосом, чтобы не разбудить ребёнка спросила Алёна

– Настраиваю свой смартфон на серийную съёмку фотографий через каждые пять минут

– Так ничего же не будет видно через стекло из-за вспышки

– Я всё уже подготовил: поставил гиперфокус, залепил вспышку и даже отключил её в настройках. Не зря же это последний телефон они разрабатывали целых пять лет перед вылетом в трубу?

– Хорошо, как настроишь, я тебя жду, фотограф ты мой.

– Скоро буду, звёздочка, – всё так же шепотом ответил Сергей. Он всё настроил, нажал на кнопку запуска съёмки фотографий, удостоверился, что всё работает отлично, как и положено последнему финскому флагману, и, нырнув под одеяло, обнял свою жену.

Утро следующего дня начиналось как все остальные: Сергей был на работе, а Алёна отвела сына в детский сад. В обеденный перерыв мужчина подсоединил телефон к компьютеру и начал рассматривать ночные фотографии. Как он и предполагал, на нескольких десятках снимков ничего интересного не было: дорога, дерево, улица, фонарь, площадка. Но вот в конце второй сотни снимков появилось искомое: темнота в темноте. Место, поглощающее свет, мрак чёрной дыры, засасывающий в себя реальность. Ещё через несколько десятков кадров было видно, как зарождались алые звёзды глаз, как существо, сотканное из первозданной тьмы, вылепливало само себя, чтобы затем исчезнуть и снова появиться уже у самого окна, чтобы постучаться в него. Тварь ухмылялась прямо в объектив камеры и, явно позируя, рекламировала бритвенно-острые когти и несколько рядов тонких, словно иглы зубов. Это было ужасно и в то же время завораживающе: существо что-то ждало и время от времени стучало в некоторые окна явно избранных ею квартир, причём номер этажа ей был полностью безразличен.

Сергей нехотя вернулся к работе, предварительно скопировав несколько самых удачных снимков на флешку и с головой погрузился в составляемый квартальный отчёт.

День прошёл как подобает: они с женой встретились после работы, забрали ребёнка из садика и снова приготовились развлекать сына любыми способами. Однако, как только семья переступила порог квартиры, Алёша вдруг набросился на отца с кулаками:

– Папа, зачем ты это сделал? Зачем пригласил его к нам? Он же всех нас съест!

– Сынок, папа никого не приглашал. Ведь так, дорогой? – последнее слово Алёна выделила эмоциональной окраской и тоном так, что Сергей невольно попятился от ещё недавно ласковой жены. По крайней мере, холодность, излучаемая ею, смогла бы превратить в лёд что угодно. Мужчина осторожно стал подбирать слова:

– Алёша, если я тебя фотографирую, то этим самым разве приглашаю в гости?

– Ты сделал фотографии и тем самым пригласил, – не унимался ребёнок. – Ты же сам говорил, что всё, что даже умершие люди на фото живут у нас в сердце.

– Что. Ты. Сфотографировал. – в голосе жены арктическая стужа приблизилась к абсолютному нулю и начала сползать в отрицательные значения. При этом она была внешне совершенно спокойной. Затишье перед бурей.

– Ладно, чёрт возьми! Вот что я сфотографировал! Наслаждайтесь просмотром! – Сергей открыл кейс, вытащил пачку снимков и дал их в руки жены.

– Милый, – Алёна обратилась к сыну – видишь, тут ничего страшного нет: просто пустая улица. Глаза ребёнка остекленели от страха. – А вот ещё одна, – ворковала женщина – горит фонарь на площадке. Разве это страшно? Папа у нас молодец и сделал хороший ночной пейзаж.

Алёша зашёлся в плаче и убежал на кухню. Жена поспешила за ним, говоря ободряющие слова, протянув снимки мужу. Мужчина посмотрел на первый из них, тот самый, который Алёна только что показывала сыну. На фотографии, улыбаясь во все тысячу или больше зубов, заходила в открытое окно тварь с горящими глазами.

В детской комнате раздался посторонний шум. Сергей метнулся туда.

Через несколько часов оперативная группа полиции составляла отчёт на месте преступления. Люди в погонах ждали заключение эксперта, хотя подобные происшествия в последнее время стали происходить с незавидной регулярностью: лужи крови, колото-резаные раны и полное отсутствие свидетелей. К тому же, многочисленные соседи позвонили явно слишком поздно, дожидаясь окончания бесплатного шоу.

– Тут, скорее всего, семейная разборка- сказала пожилая женщина, осмотревшая трупы, – муж нанёс колотые ранения жене и сыну вилкой, а затем мастерски перерезал себе горло ножом в другой комнате. И как таких зверей земля носит?

С этими словами тела мужчины, женщины и ребёнка были отправлены в морг.

Уходя, молодой лейтенант вскользь посмотрел на одну из фотографий, разбросанных по полу. Ему показалось, что на одной из них ему улыбался клыкастый монстр. Человек вздрогнул и наваждение исчезло. Пожав плечами, сотрудник полиции закрыл дверь.

Везунчик

Гараж Михаил получил в качестве приданого на свадьбу от тети своей возлюбленной. Было еще много других подарков: дача, машина, квартира, ну и еще кое-что по мелочи. Миша не мог поверить: вот это джекпот! Обычно такие случаи только в сказках бывают и в слезливых мыльных операх, транслируемых на ТВ в изобилии: дескать, простушка из глухой деревни мастерски обходит все препятствия жизни и, несмотря на интриги фальшивых друзей, влюбляет в себя принца – главу корпорации, просто сидящего на мешках денег. Ну что, теперь он сам как Золушка: подарки судьбы один за другим. Сейчас Михаил с новыми родственниками осматривал капитальное строение в гаражном кооперативе: выполненное из бетонных блоков, с широченными воротами, ямой для осмотра автомобиля и подвалом для хранения продуктов. Был даже свет и полки на стенах. Одним словом, красота. Парень внимательно в сотый раз выслушал длинную речь о том, как ему повезло, и со смиренным видом приготовился слушать то же самое еще раз двести. Всей полезной информации из двух часов рассуждений было то, что гараж не его, не невесты, а их собственность, и что они его или перепишут, или продадут, или вообще подарят кому-то из своих детей. Но ты, Михаил, пользуйся как своим и ремонтируй его ежегодно: крой крышу, бели, крась и так далее. Свежеиспеченный муж заверил, что все будет в ажуре, и он рад до беспамятства познакомиться с такими хорошими людьми, как они.

Шло время, и осень, как любое другое время года, подошла незаметно: некогда ласковое и теплое солнышко все чаще стало заходить за тучи, из которых ежедневно лил холодный дождь. Временами он шел по нескольку дней подряд, затихал, набирался сил и вновь орошал асфальт и землю, превращая город в огромную лужу с грязью.

В один вечер, когда он после работы наслаждался обществом своей в конец запилившей его супруги, на ее телефоне раздался сигнал вызова – шестой по счету за последние десять минут. Высказав сложное ругательство в адрес звонящего, Марина подняла трубку:

– Добрый вечер, тетя Паша. Нет, мы дома. Смотрели телевизор. Конечно же, передам. Ага. До свидания.

– Кто звонил, грымзочка моя? – ласково спросил Михаил.

– Тетя Паша. Она сказала, что крыша в гараже сильно потекла, и просит твоей помощи, чтобы обновить рубероид на ней.

– Обязательно помогу, как только погода установится. В ближайшие выходные займусь этим вопросом.

– Она просила сегодня вообще-то. Типа там мужики с горелками и со всеми инструментами придут, быстро все сделаете и домой. И возражений не приму!

Михаил посмотрел в окно – так и есть, ничего не видать, хлещет ледяной дождь, и столбик термометра показывает около двух градусов тепла. Все, как и должно быть в конце осени в начале девятого вечера. Вспомнив про себя о всеобщей русской матери, он оделся и вышел в непогоду.

Парень шел по размокшей каше, состоящей из мокрого снега и грязи, уже с полчаса. Гаражный кооператив находился от его нового места жительства в нескольких километрах, а рисковать автомобилем ради соблазна сидеть в теплом салоне не хотелось: мало ли какой козел без поворотников с выключенными фарами и огнями выскочит перед самым носом. Через каждые десять минут тетя Паша названивала и спрашивала, где он есть и почему идет так долго, на что Михаил объяснял, что уже там-то и там-то, она успокаивалась, но поторапливала: рабочие скоро придут.

Однако все плохое когда-нибудь заканчивается и начинается худшее: когда парень подошел к треклятому гаражу, то обнаружил, что никаких мужиков нет, гараж открыт, и вокруг ни души. Оно и ясно: какой еще придурок попрется в ненастную ночь крыть крышу? Он позвонил жене и ее тете. Обе долго не отвечали, а потом заявили, что те бездельники не соизволили прийти. Все стало ясно: над ним либо посмеялись, либо выпроводили, либо специально отправили сюда. Ну ладно, сейчас он сам зайдет в гараж и все лично проверит.

Михаил включил фонарик, переступил через порог и начал изучать стены в поисках автоматов для включения света. За минуту осмотра он предположил, что, скорее всего, никакая крыша не течет ни у какого гаража. Сыро? Да! Но никаких капель воды на потолке, потеков на стенах и луж на полу нет. Скорее всего, крыша потекла у его новых родственников. Парень пощелкал выключателем: никакого эффекта. Все равно пора бы отсюда двигать. Он уже почти вышел, как новый звук за спиной привлек его внимание: так текла бы вода на пол. Так и есть – через небольшое отверстие дождь просачивается, капает вниз и стекает в подвал. Хотя, какого дьявола? Только что ведь не было ничего подобного. Тогда получается, что некто абсолютно бесшумно прокрался сзади и, создав вокруг звуконепроницаемый барьер, за секунду просверлил бетон и убрался восвояси, прихватив с собой пыль и инструменты? Бред! Или же…

В подтверждение еще не оформившейся мысли на крыше раздались шаги, и как бы в ответ им откликнулись скребущие звуки, доносящиеся из подвала. Парень похолодел: неужели он стал жертвоприношением для каких-то проклятых отродий? Молодой человек захлопнул лаз и запер его на задвижку, сделанную из нескольких полос металла.

БАМмм! – раздался удар снизу по только что заблокированной крышке с силой копра, забивающего сваи.

БАМмм!

Что бы так ни колотило, оно не было человеком, это теперь стало ясно как день, который для него, видимо, никогда не наступит.

ХЛЮП! – проклятая тварь на улице спрыгнула с крыши гаража. Раздался человеческий вскрик, и существо зачавкало. Участившиеся удары из подвала заставили Михаила подскочить к двери и замереть: в грязи в свете фонаря химера пожирала случайного прохожего. Существо, стоя на коротких тумбообразных лапах, беспрерывно терзало щупальцами тело несчастного человека, откусывая клешнями куски мяса вместе с костями и отправляя их в зубастую пасть. Глаза отродья были закрыты, и она иногда терялась в пространстве, словно слепой котенок.

Парень решил не дожидаться, пока тварь насытится и примется за него, и потому забрался на чертову крышу чертового гаража, используя наваренные ручки и саму дверь в качестве опоры для рук и ног.

БАМММ! – ворота раскрылись от таранного удара освободившегося из подвала чудовища.

Отлично, подумал молодой человек, теперь их две. Парочка слепых, ориентирующихся на вкус, запах и звук тварей, но от этого не менее опасных. Михаил понимал, что ему надо бежать без оглядки, но лишний шум ему не нужен. Или, наоборот, нужен? Он рассуждал в мыслях, одновременно рассматривая созданий, пытаясь узнать уязвимые места, могущие принести не столько победу, сколько почетную смерть: его старый учитель намертво вбил понятия о пути воина. Узнай своего врага. Как узнать? Взять интервью?

Впрочем, неважно. Достаточно было и того, что существа, видимо, были очень молоды. Замерзшими руками Михаил достал смартфон из кармана куртки, запустил приложение музыки, нажал кнопку воспроизведения и, завернув устройство в какую-то тряпку, лежащую на крыше, бросил его в зазор между гаражами. Дожирающие последние кусочки все еще теплой человечины, измазанные полупереваренным содержимым внутренностей несчастной жертвы, твари ринулись на источник звука, и парень, чуть ли не на цыпочках, поспешил по крышам подальше от них. Он благополучно добрался до последнего в ряду гаража, спустился вниз, помчался к спасительному проему в бетонном заборе, как вдруг увидел какое-то движение.

Из глубокой темноты пятачка земли, соединяющего кооператив с жилыми домами, вышла еще одна отвратительная тварь. Покрытые слизью многочисленные паразиты и личинки пировали в гноящихся язвах тела. В отличие от чудовищ, рвущихся до сих пор к играющему музыку телефону, это создание смотрело прямо на Михаила через две пары глаз. Парень рванулся в сторону, но монстр был быстрее: со скоростью, никак не подходящей для такой комплекции, существо внезапно оказалось перед человеком. Оно схватило мужчину как ребенка, опутав с ног до головы своими омерзительными щупальцами, и поволокло в знакомый гараж. Там, в полутьме, это отродье начало резать плоть своей кричащей жертвы, удовлетворять голод и похоть, одновременно пересаживая в открытые раны паразитов со своего хитина. Михаил потерял сознание.

Он пришел в себя, лежа на кровати в квартире своей жены. Несчастный человек очень плохо себя чувствовал, болели все суставы, и добавлялось ощущение, будто под кожей что-то ползало. А ведь что-то и правда ползало.

– Как дела, дорогой? Было очень больно? – самым что ни на есть заботливым голосом спросила появившаяся в поле зрения Марина.

– Иди ты… – непослушными губами прошептал парень.

– Знаешь, – не обращая внимания на ругательство, продолжила она, – у нас никогда не получалось приобщить к своему роду потомка Архангела. Но с тобой все прошло отлично: ни отторжения семени, ни неприятия симбионтов. Недаром оно называется последним: самец, опыливший тебя, был единственным, и он умер через час после насилия над тобой.

– Туда вам всем и дорога, твари, – корчась от боли, простонал Михаил.

– Да ладно, через несколько часов ты будешь таким же, как и мы. Захочешь поесть – еда на кухне.

Марина отошла от постели и, не попрощавшись, вышла из квартиры.

Пока чудовище в девичьем обличии не упомянуло о еде, парень думал лишь о мести. Но теперь голод спазмами скручивал желудок, и превращающийся в подобную тварь молодой человек пополз на поиски пищи. На кухне, заковыристо привязанная к стулу, сидела его младшая сестра. Ему было без разницы, кого есть: сейчас он пережевал бы всю свою семью, лишь бы наесться живого мяса. В глазах сестры плескался ужас, она извивалась и пыталась высвободиться: она не видела узнавания в глазах пока еще своего брата.

– Мхл, Мхл, МИХАИЛ! – повязка, плотно закрывавшая ей рот, сползла.

– Ева… – чужим даже для себя голосом произнес парень. – Прости меня…

Он взял нож, разрезал веревки, удерживающие сестру, открыл дверь и сказал:

– Убегай отсюда!

Парень встал на колени. Удар ножом, нанесенный двумя руками с нечеловеческой силой, оборвал его жизнь и мучения навсегда.

Где-то в надмирье, среди пространства, не поддающегося никакому описанию, встретились два сияющих праведностью духа.

– Учитель, прости! Я сделал все, что мог, – смиренно произнес один из них.

– Я горжусь тобой, ученик. Оставшихся отродий тьмы уничтожит твой последователь. Теперь ты будешь учить вместо меня. Ступай!

Вставший с колена дух подошел к открывшемуся порталу и исчез в нем.

Ворон

За окном бушевала метель. Она кружилась, извивалась как змея, выла по волчьи. Но ее усилия всех напугать, были напрасны. Тем, кто находился в доме, было не страшно. Дедушка сидел у печи и шил тапки, вокруг него лежали деревянные колодки разных размеров, обрезки ткани, шило. Вещи лежали так, как будто ожидали, что их вот-вот возьмут и примутся за дело. На печи лежал рыжий мальчонка, лет семи. Веснушки занимали половину его лица. Прищуренный хитрый взгляд, делал его похожим на лиса. Но когда мальчик улыбался, казалось, что улыбается само солнышко! Солнышко, с ямочками на щеках.

–Дедушка, а метель-то глянь-ка, успокоилась! Посмотри, снег поше. Глянь снежинки-то с ладонь мою!

–Ох и выдумщик ты Семен, где же ты видал снежинки с ладонь?

–Дедушка, это ты ничего не видишь. Ой, Смотри! Ну смотри же, ворон сел на окошко. И не улетает! Замерз, наверное.

–Ну полно тебе сочинять. Не мешай Деду делом заниматься.

–Да ты глянь деда!

Дедушка нехотя встал, подошел поближе к окошку и увидел черного как смоль ворона, сидевшего за окном. Ворон смотрел прямо на деда и не отводил взгляд.

–Ишь ты какой! Смышленый наверное! Откуда ж ты в такую метель тут взялся? Голодный? Надо бы тебя покормить, сейчас насыплю тебе зерен. -сказал дед.

Он осторожно открыл окошко, ворон даже не попытался улететь. "Ничего себе, какой смелый, сам к людям тянется."-подумал дед. И насыпал ему зерна. Ворон поклевал и улетел.

На следующий день, ворон прилетел снова. Насытившись, он улетал, в неизвестном направлении.

–Какой шустрый, поел пострел и улетел.

–Деда, а давай его себе возьмем? Он смышленый, красивый, будет мне другом. Зиму поживает у нас, а потом отпустим. Мерзнет же бедняжка.

–Что ты, что ты! Думать не смей. У нас Шарик есть, и кот Васька. А Тебе еще зверья подавай! А Ваську помнишь, как принес? Как просил оставить? Говорил заботится будешь. Ну и что, оставили на зиму, а ты наигрался и забыл. Деду опять подкинул забот. Да и сейчас Васька если прибегает, я бегом его кормить, поить. И где же вся твоя любовь? Животные они не игрушки! А птиц в доме держать не дело! Затоскует по воле. Птица она вольная.

–Деда, я обещаю. Я буду за ним смотреть, кормить. Он такой хороший, а Васька царапался. Ну честно-честно. Ну родименький, дедушка!

– И не уговаривай-Дед нахмурился и продолжил шить.

Дед услышал всхлипывания. Поднял голову и увидел, что Семён плачет. Лицо раскраснелось, нижняя губа дрожит и слезы градом льются по щекам.

–Ну брось, брось плакать, авось не маленький мальчонка. Семён! Ну что ты раскис. Ну будет тебе! Ладно, возьмем. Но только на зиму! И то если даст себя поймать.

Семён сразу же перестал плакать и одарил деда своей лучезарной улыбкой. Дед удивился, как быстро дети могут из плачущих превращаться в веселых. Жаль, что взрослым такого не дано. Тут уж если заплачешь, то все пропало. И еще дети способны своими улыбками растопить сердца людей. Это тоже еще одна загадка!

Поймать ворона оказалось нелегко. Но дед бывалый охотник и нашел способ поймать, не повредив птицу. Дело сделано. И теперь он жил с ними. Летал по дому, пытался подражать дедушкиному кашлю, да так хорошо у него получалось. Что дед и Семён надрывали животы над ним. А порой сядет напротив деда и смотрит на него внимательным взглядом, как будто понимает все, и кажется будто не птица он вовсе, словно душа в нем человеческая. Семён какое-то время играл с ним, уделял время ему, заботился о нем, кормил, разговаривал с ним. Но потом он ему наскучил. Погода установилась хорошая и Семён все чаще стал убегать гулять с ребятами. Прибегал домой уже затемно, ужинал и забирался на печь греться. Тут уж не до птицы. Дедушка видя такое отношение, предложил выпустить ворона. Да и ворон последнее время стал сам не свой, часто стал усаживаться у окна и смотреть вдаль. Но Семён не разрешил деду выпускать птицу на волю, тут же начинал плакать и отговаривать.

"Ну ладно, -подумал дед, -Зима кончится, а там и отпущу. А пока холодно, пусть переждет".

Погода стояла сказочная, деревья стояли белые, как невесты, снег блестел и переливался на солнце. Дед понял, что такие дни нельзя упускать. И по утрам, уезжал в город, продавать свои тапки. Продажа шла хорошо. Дед был этому очень рад. И сам не заметил, как забыл про третьего члена семьи. Он приезжал под вечер, смертельно усталый. Успевал только поесть, и ложился спать. А утром снова ехал в город.

Семён шел с приятелем к себе за санками. Они все утро играли в войнушку, а теперь решили покататься с горки.

–Сём, а покажешь ворона? Помнишь ты говорил, что он живёт у тебя? Лёшка сказал в прошлый раз видел его в окно. Смешной такой.

–Да он там постоянно сидит. В окно смотрит. Сейчас сам увидишь!

Они подошли к дому. За окном ворона не было.

–Странно, он всегда там сидит. Разувайся, проходи, сейчас увидишь.

Они зашли в дом. Ворона нигде не было видно.

–Неужели дед отпустил? Просил же его не отпускать, ну что со старого взять. Приедет, я с ним поговорю!

Но тут что-то черное, лежащее под окном, приковало его взгляд. Он подошёл ближе. Поднял остывающее тельце птицы. Повертел в руках.

–Помер! И чего ему не жилось-то? Кормили, поили. Больной скорее всего был! Надо было сразу догадаться, здоровые людей боятся.

–Жалко, Сём. Может, похороним его?

–Да что жалеть, больной был. Так и так бы помер. Куда его хоронить? земля ледяная, в снег? он растает. Пойдем в овраг выбросим.

–Пошли.

Чума

Бескрайняя степь сжимала озеро в своих мощных объятиях, стремясь уничтожить его, подчинить себе. Но водоем был непреклонен – питающие его реки вели вековую борьбу с грозным соперником и не уступали ему в стойкости.

Многочисленные торговые караваны приходили к этому озеру, чтобы пополнить запасы пресной воды, тысячи ног прошагали через всю степь и дальше, опоясывая весь мир. Миллионы жителей использовали землю и воду для своих нужд в селениях и городах, заставляя природу служить себе по своим правилам. Люди загрязняли водоемы, вырубали леса, истребляли животных. Но все когда-нибудь идет не так, и природа не всегда согласная служить, наносит ответный удар, часто сокрушая целые цивилизации.

–Папа, смотри, еще один суслик – защебетала девчушка лет пяти, показывая ручкой на обычного степного грызуна, лежащего без движения на голой земле.

–Айгюль, отойди! – суровый отеческий голос возымел свое действие, и девочка быстро отбежала от зверька. – не к добру брать нечистых животных в руки – Аллах болезнью накажет! А этот суслик еще и мертв – двойная беда может случиться.

–Папа, а как это может быть – двойная беда? – спросил ребенок

О, это бывает часто. Беда не приходит одна, она зовет с собой своих друзей, чтобы им веселее было над человеком издеваться. Это как твоя мама умерла вместе с твоим братиком, упокой Аллах их душу…

–Иааааа – крик осла прервал поучительную беседу отца и дочери, уже преодолевших порядочную часть пути, отделяющего озеро от города.

–Ах-ты, шайтаново отродье! – выругался бедный мужчина. – Пошли Айгюль, тут уже и до ворот недалеко осталось. А этот проклятый ишак пусть тут дальше лежит и вопит.

–Добрые люди, вы остались без животного? – высокий мужчина в хороших одеждах и опрятной бородой, сидящий верхом на великолепном скакуне в окружении группы всадников в воинских одеждах, обратился к отцу. – Я могу довезти твою дочь прямо до дома, если ты не против. Приятно видеть, как ты воспитываешь ребенка, согласно всем заповедям Аллаха. Я хотел бы заплатить тебе за то, чтобы так продолжалось и впредь. – говоря это незнакомец достал и протянул небольшой, туго набитый мешочек. Внутри приятно звякнули золотые монеты.

–Господин – ответил отец Айгюль, – я воспитываю дочь не за золото или серебро, а как велит мне сердце. Если таким образом ты предлагаешь мне калым, то подожди, когда она вырастет. Кто знает, как судьба сложится? Быть может, тебе не понравится она и ты отрубишь мне голову. У бедняжки не осталось ни брата, ни матери, кто бы за нее мог побеспокоиться, когда я завершу свой путь на земле и предстану перед лицом Аллаха

–Твои речи наполнены мудростью, друг – сказал всадник. – Эти деньги лишь для того, чтобы ты использовал их во благо дочери и мог заплатить лекарю, если она или ты заболеешь, чтобы дать ей учителя, наконец, чтобы вы могли покупать еду и одежду на базаре. Я не отрублю тебе ни голову, ни твою сильную правую руку, не будь я визирем.

На это Мустафа, уже ничего не мог возразить. Он лишь сказал, протянув руки к небу, словно призывая всю вселенную в свидетели:

Аллах свидетель, да будет так как ты говоришь, господин.

После этих слов мужчина подсадил ребенка перед всадником, принимая из его рук мешочек с монетами. Визирь натянул поводья, и его конь ровной рысью поспешил к воротам и там, минуя стражников, направился во дворец, но ничего этого бедный Мустафа не увидел: сначала на дорогу упала его отсеченная правая рука, а спустя мгновение, голова. Визирь не нарушил своего обещания – убийство простолюдина совершил один из его спутников.

Вечером во дворце султана была аудиенция: паша представлял перед очами Владыки торговцев, явившихся для уплаты налогов, разговоров и напутствий. Очаровательные невольницы разносили кушанья и вино, музыканты играли на всевозможных инструментах, услаждая слух.

–Эту девочку мы не видели в тот раз, когда вас посещали, о Великий – наконец-то подал голос Махмуд, один из свиты торговца, бывший на аудиенции лишь для количества. Он не отличался большим умом и сообразительностью, но у него была природная хитрость и тонкий нюх на выгодные сделки. Вот и сейчас он чувствовал, что дело пахнет большим барышом и это связано с девочкой или информацией о ней.

–Эта бедняжка попала во дворец исключительно заботой моего визиря – ответил султан. – Мамед проезжал мимо и подобрал её как раз перед тем, как её отец скончался. Видимо сердце несчастного не выдержало горя разлуки с женой и сыном, о которых он рассказал Мамеду, перед тем как Аллах забрал его душу. С тех самых пор я забочусь о девочке и надеюсь, что когда она вырастет, то сможет скрасить одиночество одного из моих сыновей. Они конечно, старше неё на несколько лет, но если Аллах захочет, то он соединит сердца людей и с большей разницей в возрасте: и доказательством тому – моя жена.

Торговцы вознесли славу Аллаху и, тщательно вымыв руки, приступили к предложенной трапезе, с каждым глотком вина всё больше прославляя Повелителя.

Но вот, по незаметному знаку султана, прислужники хлопнул в ладоши, тем самым показывая, что приём на сегодня окончен. Владыка встал, подавая пример всем гостям, что пора бы им отправляться восвояси, и, пожелав всем присутствующим от имени Аллаха удачи во всех начинаниях, удалился в свои покои в сопровождении пышной свитой. К тому моменту, как двери захлопнулись за султаном, в помещении уже не оставалось никого, кроме вездесущих слуг, наводивших в спешке порядок, чтобы не беспокоить своего Повелителя во время его отдыха.

Тем временем Махмуд всячески уговаривал своего хозяина:

–Вы подумайте, господин: полчища мёртвых сусликов! Если снять с них шкуры, то можно их хорошо продать!

–Русичам что ли, Махмуд? У них самих этого добра на каждом шагу.

–Послушай господин, мы пошлем своих слуг этой ночью, чтобы они сняли шкурки с этих сусликов: Аллах ночью не усмотрит, а если и усмотрит, так не нашими руками грех сделан! Наберём несколько тюков и пойдём: путь неблизкий, но денег своих стоит.

–Если это того стоит, то делайте.

Шкуры сусликов оказались зараженными. Так постепенно, мелкими шагами до Руси добралась Чума.

Казалось, что дождь никогда не закончится. Насколько же надо было прогневить природу, чтобы она так горько плакала. Дарье казалось, что с этим ливнем плачет не только природа, но и все люди, обиженные судьбой. Последние капли дождя стекали по стеклу. Дарья любила дождь, но не такой сильный, как этот ливень. Простой такой, тихий дождь. Он приносил нежную грусть, приятные раздумья и успокаивал. Она присмотрелась, и заметила, что дождь смыл всю грязь со стекла. Теперь вид из окна был намного приятнее. Она услышала детские крики. Счастливые голоса детей. Слышно было как они резвятся и прыгают по лужам. Она смогла это живо представить. Когда-то и она могла так же весело и задорно прыгать. Это прекрасное ощущение, когда твои, разгоряченные от жары ноги, касаются прохладной воды, когда от тебя летит стая брызг. Казалось, что это было совсем недавно, словно вчера. Но нет, она уже год прикована к постели и что с ней неизвестно. На хороших докторов у ее бабушки нет денег, а те врачи, на которые хватило средств, разводят руками. Из их слов она поняла только одно, ходить она больше не сможет. Осознать в 12 лет такое очень страшно. Дарья, как и все люди, все равно надеялась и верила, что придет день, тот самый день, ее день. Когда она сможет не только ходить, но и бегать. А пока ей остаётся бегать и ходить только в своих снах, а иногда и летать. Порой просто не хочется просыпаться и возвращаться в эту мрачную реальность.

Бабушка уходит работать с утра и до вечера, в обед приходит пообедать, покормить ее и снова работать. Сегодня утром бабушка ей дала на завтрак яйцо и ушла. Бабушка постарела за этот год, она тоже тяжело переживает это время. Они живут в ветхом, прогнившем доме. Ее комната маленькая и душная. Стены грязно-желтого цвета, полуобвалившийся деревянный потолок и одно-единственное окно. Дом со временем осел и окно расположилось на уровне пола. Ее единственная связь с внешним миром, это окно, в которое видны только ноги проходящих мимо людей. Дарья любила смотреть на них. Босые, в тапочках, сапогах или лаптях. Она всегда их внимательно разглядывала, словно пытаясь запомнить все мельчайшие детали. После дождя у нее всегда болела голова. Скоро бабушка придет на обед. Дарья стала считать трещинки на потолке, сколько она сосчитает трещинок до прихода бабушки?

Дарья закрыла глаза в предвкушении вкусного обеда. Она начала представлять разные блюда и даже почувствовала аромат блюд…Замечтавшись, девочка постепенно задремала. Ей снилось как она бегает босиком по лужам со своими друзьями. Они перепрыгивали лужи и смеялись, вокруг них красовалась разноцветная радуга! Она любовалась ею, но вдруг темные тучи закрыли солнце и радугу, раздался гром, засверкали яркие молнии. Дарья присела на корточки, и вся сжалась. Было очень тихо, эта тишина давила на нее страшным грузом. Только гром нарушал эту мертвую тишину. И тут она услышала мерный стук копыт, мимо проезжала карета, которую везли черные как смоль лошади. Карета медленно остановилась, из нее вышла красивая женщина с огненно-рыжими волосами. Лицо ее было закрыто темной вуалью, она глядела по сторонам, словно искала кого-то взглядом. Наконец она остановила взгляд на Дарье. Этот стеклянный, впивающийся как осколки взгляд словно пригвоздил ее к месту. Вдруг женщина резко отвернулась от нее, оскалилась и пустилась в пляс. И задрожала земля, с неба полился кровавый дождь, все вокруг кружилось в такт этой огненной женщины! Земля стала покрываться трещинами и пульсировать. Женщина все сильнее пускалась в пляс и земля стала горячей, почти раскаленной. Дарья закричала и побежала, она бежала, но ноги словно приросли к земле, она бежала на месте. Тут Дарья проснулась.

Бабушки пришла, покормила ее и снова ушла. До вечера Дарья не могла выбросить из головы этот сон. Давно ничего подобного ей не снилось. Вечером они с бабушкой попили чай с хлебом и медом. И легли спать. Но Даше не спалось. И даже не из-за того, что бабушка заливисто храпела. Просто что-то странное было в этой темноте. Она поняла в чем было дело. В тишине. Тишина стояла особенная, было ощущение, что она находится в космосе, кругом темнота, тишина и невесомость. И тут она услышала тихий скрип, как будто кто-то открывает их деревянную дверь. "Интересно, мы заперли ее или нет?".

Она услышала шаги. Как будто кто-то шел босыми ногами по полу. В темноте было плохо видно, Даша не могла разглядеть кто это. Она замерла и лежала, стараясь не шевелится. От испуга она даже не могла закричать. "Так вот что такое парализованный кролик в пасти змеи". Она была тем самым кроликом, но змеи к тому же не было видно, от этого было еще страшнее. Вдруг она почувствовала прикосновение к своему плечу. Руки были холодные, но при этом такие горячие. Она сама не понимала, как такое возможно? Рука стала тянуть ее на себя. Дарья запаниковала. Она же не может встать, не может ходить. Даша стала беззвучно упираться, но рука так же упорно тянула ее. "Почему же бабушка не просыпается?"-подумала она. И тут мощным рывком руки она оказалась на полу. Ноги подкосились, задрожали. Но она стояла! Сама! Как такое возможно. Она попыталась сделать шаг, ноги дрожали, она покрылась потом. Рука крепко держала ее и вдруг потянула на себя. И она пошла, медленно, дрожа. Она шла туда, куда тянула ее рука. Вот они прошли мимо спящей бабушки. Даша заметила, что бабушка перестала храпеть и дыхание у нее стало ровным. Они подошли к двери, открыли дверь и стали выходить на улицу. У Даши ужасно кружилась голова, ее тошнило, но она продолжала идти. Уже даже больше с любопытством, чем со страхом. Ведь она столько лет не вставала с постели. А теперь она могла сама идти. Это было словно волшебство. В которое она в силу возраста все еще верила. Они вышли на улицу, было темно, но луна ярко светила и освещала их путь. Она смогла разглядеть, того кто вел ее за руку. Это была женщина из недавнего сна, вся в черном, с огненно-рыжими волосами, ее лицо было закрыто черной вуалью.

Они медленно пошли по улице, оставив позади ее дом. Свернули направо, прошли немного дальше по улице и уперлись в большой деревянный дом. Женщина открыла дверь и зашла в дом. Они прошли прихожую и зашли в большую комнату, рядом были еще комнаты с закрытыми дверями. Женщина молча стояла, а потом стала подходить к каждой комнате и нюхать ее. У последней двери она задержалась больше обычного. Она толкнула дверь, та со скрипом открылась. Девочка разглядела комнату: просторная, хорошо обставленная, два окна, в которые лился лунный свет. У левого окна стояла кровать, на которой спал мужчина. Когда они подошли ближе к его кровати, Даша заметила, что мужчина не в себе, как будто болен, он тяжело дышал и ворочался. Женщина подошла к нему и положила свою руку ему на лоб. Мужчина тяжело вздохнул и задышал ровно. Даша почувствовала в этот момент, что воздух стал невыносимо пахнуть гнилью, смертью, чем-то очень неприятным. Женщина убрала руку со лба мужчины, но тот даже не проснулся. Выйдя из этого дома, они направились в соседний дом. Там женщина то же самое проделала с девочкой лет девяти, та спала, а она просто клала ей руку на голову и уходила. Это походило на непонятный ритуал, смысла которого Дарья не могла понять. Так они обошли восемь домов, а потом женщина привела ее обратно домой и положила в кровать. И тихо ушла. После этого Дарью быстро сморил глубокий сон.

Прошло время, и Даша уверовала в то, что это был сон. В следующие дни Даша узнала от бабушки, что на их улицу пришла страшная болезнь. Она поразила половину жителей улицы. Даша с удивлением узнала, что это были те люди, к которым она приходила с женщиной в черном. Люди стали умирать, мор поражал все больше и больше домов. Вокруг раздавался вой и плач. Люди сходили с ума от страха и боли. Чума давила и убивала, боли были такие сильные, что мучительный крик можно было слышать отовсюду, кровь у заболевших текла горлом, у них появлялся проливной пот и дикая дрожь. Итог у всех был один: ужасная смерть. Даже тела не успевали хоронить, многие сваливали в кучу в овраг и сжигали. В одну могилу зарывали семь, восемь и более трупов. Почти совсем не осталось тех, кто не заболел этой заразой. Бабушка осунулась, она понимала, что им тоже не избежать этой болезни. Но к ним болезнь не подступала.

Однажды Даша проснулась от сильного толчка в бок. Она огляделась, но не увидела, того кто толкнул ее. Она повернулась на другой бок, но вдруг услышала шепот: "Пора, вставай, я посеяла урожай, а ты пожинай"

Даша свесила ноги с кровати и аккуратно встала. В этот раз получилось намного лучше, она смогла встать. Она накинула на себя черный бабушкин балахон. И вышла из дома. Она не знала куда идет, ноги словно сами несли ее. Они принесли ее в ветхий старый дом. Зайдя в него, она почувствовала удушающий запах, но пошла дальше. На полу сидел мужчина, со свечой в руке.

–Ты за мной? -спросил он

Она кивнула

Погоди еще минуту. У меня просто столько мыслей не сказанных. Кружатся, вьются как коршун. Мне кажется это нам всем за деяния наши досталось, грешны мы. Повсюду грязь, я знал, что так оно кончится. но вот думаю я. В человеке столько темного и порочного. А если из человека убрать все его порочное, все гнилое, что в нем останется? Сможет ли он жить дальше.

Она молчала и смотрела, как медленно догорает свеча

–Нет, я должен сказать все что хотел. Мы живем в подвешенном состоянии. Всегда куда-то торопимся и бежим. Не видим или не хотим видеть, ту красоту что нас окружает. Природу. Мы разучились с ней жить в единении. Мы словно отделились от чего-то важного и значимого в жизни. И лишь к концу жизни некоторые понимают, что эта беготня, всего лишь бег мыши в бесконечном колесе. Мы идем назад к природе, возвращаясь туда, откуда пришли. Простая и между тем сложная истина, ты согласна со мной?

Она не ответила. Она положила руку ему на лоб и все закончилось.