Татьяна Золотаренко
Всё изменило Рождество

Тоня достала телефон из сумки и торопливо сняла с блокировки. Шесть двадцать. Она уже опаздывала, и этот невинный факт непременно станет причиной стёба кумовьев, которые и без того прозвали её нерадивой крестной. Сестра обязательно начнет нарекания: «И так в гости захаживаешь два раза в год, еще и опаздываешь». А зять обязательно отпустит несколько колких шуточек.

 Но самое обидное то, что эти шуточки имеют львиную долю правды: в последнее время Тоня забросила всех, начиная от старых друзей и заканчивая роднёй. И ей всегда становилось стыдно за свою невнимательность, за невыполнение обещаний, за отсутствие времени на заботу о близких. Это всё как-то неправильно.

Но ведь если честно, мы так часто уделяем время бесполезным, мимолетным или ничего не значащим в нашей жизни вещам. Вот телефон. Берешь его в руки, чтобы кому-то позвонить, видишь сообщение в соцсети, заходишь туда и всё – канул в бездну. Минус полчаса времени из жизни, как минимум. А потом очнулся и думаешь: а зачем я телефон-то брал? Что я хотел? Не найдя ответа в замусоренной голове, кладёшь его на место и занимаешься чем-то другим.

Да, это не оправдание для того, чтобы не видеться с близкими. А если говорить совсем честно, то жизнь Тони в последние несколько месяцев превратилась в один сплошной бардак, в котором она с трудом могла отличить друга от врага, искренность от корысти, любовь от иллюзии. Пока она наводила порядки в закоулках своей души, многие важные моменты действительно упустила из внимания.

«Та-а-ак, на этом довольно воспоминаний! – скомандовала она себе. – Всё зло должно остаться в прошлом! А сегодня Рождество, – чудеса и красота!»

Окинув взглядом пустующий бульвар, утонувший в сугробах, Тоня с наслаждением вдохнула морозный воздух. И ничего страшного, ибо задержалась она сегодня не по своей вине: под ногами мешался свежевыпавший снег, будто нарочно останавливающий непунктуальную крестную.

 И как странно, совершенно сухая погода весь декабрь словно решила одним махом вывалить на землю накопившийся где-то в небесных кулуарах снег.

И вот теперь, когда дороги еще не расчищены, свободных машин в такси нет, а коммунальные службы вполне предсказуемо оказались неготовыми к зиме, ей приходилось протаптывать дорогу к друзьям собственными ногами.

Снегопад постепенно усиливался, и Тоня ускорилась, чтобы согреться за чашкой теплого чая в дружелюбной компании. Всё. Больше ничего не нужно! Последние приключения напрочь выбили дурь из головы в виде желания всякого «выпить» да повеселиться. И если отмечать праздник, то в уютном семейном кругу, но никак не в ночном клубе или ресторане.

Антонина остановилась и осмотрела окружившие её девятиэтажки, мигающие праздничными разноцветными огонькам. И чем только Лас-Вегас может выглядеть красочней этого удивительного славянского Рождества, когда каждый квадратный метр искрился таинственной радостью?! И не чувствовалось такой радости ни в Новый год, ни в какой-либо другой грандиозный праздник.

Вскинув голову к небу, Тоня на мгновенье насладилась падающими пушистыми хлопьями, тут же растаявшими на ее лице.

А если бы она осталась одна дома? Вот взяла бы сегодня завернулась в плед, включила старые русские фильмы и, пуская слезу в трогательные моменты, спокойно сетовала на жизнь.

«Так, Тонька! – вдруг вновь вскрикнул кто-то в ее мыслях. – Долой хандру и тягу к одиночеству! Вперед навстречу чудесам! Вспомни, каким счастьем было отмечать Рождество в детстве».

А этот праздник всегда проходил в любви и радости. И помнилось, как в один из Сочельников, вкусно пахнущая ванилью и пирогами бабушка, рассказывала необыкновенные истории о Рождестве. Именно с тех самых пор в Тоне зародилась неистребимая вера в то, что это волшебный Праздник, дарящий человеку исполнение самых заветных желаний.

 А бабуля говорила, что в полночь открываются Небеса для того, чтобы услышать эти желания и немедленно их исполнить. «Боженька любит Своих детей и хочет, чтобы они были счастливы в тот день, когда Он и Сам испытал счастье за Человека», – эти слова врезались ей в душу, будто по велению волшебной палочки, в существование которой так верят дети. А ведь как хочется чувствовать себя ребенком!

Тоня вновь подняла глаза в небо прошептала:

– Знаю я! Знаю, что загадывать желание нужно ближе к полуночи. Но может быть, Боже, уже открылись хотя бы створки твоего Алтаря, и мое желание дойдет к Тебе первым! Я попрошу немного… Любви для себя и своих родных. Такой любви, которая будет нести радость, как Твой праздник.

После этих слов почудилось, будто кто-то провернул под ногами землю, и в мгновение ока Тоня оказалась у дверей квартиры Любимовых. Но каково же разочарование – на ее требовательный звонок, капризно прозвучавший по ту сторону, никто не среагировал.

Она прислушалась… Тишина. Незамедлительно схватила телефон и набрала Алену.

– Вы дома вообще? – сразу же спросила Тоня, с недовольством предполагая, что это какой-то розыгрыш.

– О, а ты все-таки пришла? – хохотала Алена, а на заднем фоне звучали детские голоса и гомон взрослых.

– Ну конечно! Я ведь каждый год прихожу. Хотя должны вы, если не забыли.

– Ах да. Раз в год ты действительно нас навещаешь, – продолжала язвить Алена.

– Я прошу тебя, – требовательно перебила Тоня. – Без нравоучений! Не до такой степени у меня все хорошо, чтобы всем хаять мою невнимательность. Сама все знаю!

– Ну с таким настроением, дорогуша, возвращайся домой! – отрезала та. – К тому же мы все равно в лес едем, вряд ли тебе понравится этот вариант. Там не будет ресторанного меню, кутежа и мужчин, которых можно «склеить».

Нервно сбросив двоюродную сестру, Тоня набрала Кирилла. Тот сразу же ответил, будто ждал её звонка.

– С твоей женой невыносимо разговаривать, – недовольно проворчала Антонина. – Вы, правда, в лес собрались?

– Привет, Тонька. «Да», – довольно говорил тот. Вот человек – пожизненный позитив. – Едем в лес. Мой друг детства пригласил. У него домик в лесу. Летом он иногда его сдает. Короче, не суть вообще. Бери такси и поезжай за нами.

– Какое такси, Кир? Ты в курсе, что его сегодня вызвать нереально?! А кто поедет в какие-то дебри?

– Да, Тонь, скорее всего, по тройному тарифу. Но мы уже на трассе и возвращаться нет смысла. Если хочешь, завтра вечером приходи. Мы как раз вернемся.

– Очень сомневаюсь, – пробубнила сама себе Тоня. – Нет уж. Завтра не хочу. Я сегодня собралась. Попробую что-нибудь придумать.

– Вот это отлично, кума! У тебя все получится. Ждем. Там красота сейчас такая! Представляешь? В лесу!

– Представляю. Сейчас буду машину вызывать. Все, давай, Кир.

На удивление такси вызвалось очень даже быстро, а водитель любезно согласился ехать на присланные Кириллом координаты. Поэтому в предвкушении сказочного Рождества, уже прилично засыпанного снегом, Тоня мысленно прощалась со всеми воспоминаниями, которые могли испортить этот чудесный вечер.

Да, недавние события, едва не ставшие для нее фатальными, еще откликались в душе депрессивными вибрациями. Но нет! Тоня твердо решила начать жизнь с нового листа – такого чистого, как это белое снежное полотно, покрывшее перед ней дорогу в данный момент.

За городом снегопад оказался куда резвее и обильнее – трассу активно засыпало. «Господи, куда я волокусь? – всё же отчаянно думала девушка. – Но Любимовы выехали с детьми, значит, бояться нечего…»

 И все бы ничего, если б через метров двести после поворота с трассы в сторону леса, легковушка, на которой Тоня радостно мчалась на праздник, не погрязла в снегу.

– Что такое? – перепугано спросила пассажирка у крайне неприветливого водителя. Молодой мужчина лет двадцати двух, черненький и щупленький, неохотно отвечал на ее расспросы.

– Да что? Застряли, по ходу! – нервно выпалил он и вышел, хлопнув дверцей.

«А я причём? Работа у тебя такая, солнце! – негодовала в мыслях Антонина. – Будет он мне еще дверями хлопать!»

Но «солнце» попыталось все же раскопать занос, в котором увязли колеса: расчистил снег какой-то маленькой лопаточкой, и машина вроде как тронулась с места, но смогла протянуть всего несколько метров.

– Нет, подруга, всё! Приехали! Выходи! – отрезал водитель, и вскипевшая Тоня взглянула на подлеца с мыслью начать избиение этого нахала.

– Я же вам по тройному тарифу плачу!

– Та хоть в десять раз его подними, машина не вылезет. Здесь аварийная помощь нужна! – заорал отчаянно тот.

– Да куда я выйду? – повысила голос Тоня. – Куда мне идти? В сосны?

– Значит, вызывай друзей своих… или к кому ты едешь. И чеши. Я связываюсь с диспетчером.

М-да, дела – не ахти, Рождество срывалось, как и все остальные радости жизни. Истошно выдохнув, всеми силами сдерживая в себе отчаянный вой, Тоня принялась набирать Кирилла.

– О, Тонька! Хорошо, что ты позвонила! Мы как раз едем назад, домой. Там не проехать, дорогу замело.

– Да я знаю, Кирюх. Я стою, такси застряло. Где вы? Заберите меня.

– Стоп. Что значит застряло? Вы съехали с трассы?

– Ну да. Проехали метров двести-триста.

– Зачем? Неужели не видно было, что дороги нет?

– Лучше скажи, зачем в метель вообще нужно было выезжать за город? – выпалила она.

– И не говори! Кто нас умными назовет? – радостно иронизировал тот. – А вам надо службу вызвать.

– Таксист уже вызвал. А я что? Вы бросите меня здесь?

Неужто еще одна «удача»? Да что же происходит-то?

– Сейчас что-нибудь придумаем, – обнадеживающе тараторил оптимист. – Не бросим, не переживай. Вот если бы ты вовремя пришла к нам домой… и не опоздала, как обычно…

На этом Тоня сбросила связь. Невыносимо! Хотя… сейчас не о том! Необъяснимо и страшно! Она оказалась в лесу с импульсивным и явно нелюдимым таксистом… Что может быть «лучше»?

«Это надо было потащиться в лес в такую погоду! И я еще хороша! Всё гордость не позволяет делать то, что по душе! Хотела же дома остаться. Нет, нужно было доказать, что я хорошая крёстная».

На самом деле, быть хорошей крёстной – дело нужное. А она редко заходила к крестнику в гости. А маленький Юрчик очень к ней привязался. Да и Леська, его старшая сестра, тоже любила проводить время с тетей Тоней и делилась с ней всякими секретами. Последнее сопровождалось шуршанием фантиков от съеденных конфет под пледом. Антонина всегда вспоминала этот момент с любовью.

Отвратительно – не попасть к детям и застрять в дремучем лесу. Но ей казалось, что жизнь нарочно все время подкидывала то, на чем нужно было в первую очередь заострять внимание. А внимание к близким все время у нее отходило на последний план, а должно быть на первом. Всегда!

– Включите обогреватель, – попросила жалобно она, дождавшись, когда пыл таксиста утихнет.

– Не могу, – уже спокойнее отвечал он. – Нужно топливо экономить. Неизвестно, сколько нам здесь стоять. Думаете, помощь приедет вообще?

– Не говорите мне этого, умоляю вас! – взвыла Тоня. – Я же околею!

– Вы замерзли?

– Нет еще, но могу.

– Вот когда замерзнете, скажете. Тогда включу.

Нервно выдохнув, Тоня хотела было смириться со своим положением, но решила обернуться назад и приблизительно смерить расстояние, которое ей придется дойти до трассы.

– Не торопитесь, – будто прочитал ее мысли таксист. – Лучше ждите здесь. Во-первых, идти будет тяжело. Во-вторых… непонятно, кто встретится на трассе. И встретится ли вообще.

– Вас я тоже не знаю, – произнесла она, стараясь не думать глупости – в службе такси в курсе событий, он не посмеет себе вольностей.

– Насчет этого можете быть спокойной. Я так устал, что не до того, чего вы боитесь, – равнодушно ответил таксист и, надвинув на глаза кепку, откинулся на спинку сиденья.

М-да. Самое время на «радостях» вспомнить последние пару месяцев жизни, которые в принципе Тоня уже начинала забывать. А ведь всего неделю назад она могла закончить очень плохо. Хотелось бы лесным приключением забыть черную полосу и ступить на белую – такую же, как этот снег.

– Смотрите, аварийка? – радостно воскликнула Тоня.

Между елями, чуть склонившимися к дороге, забрезжил желтоватый свет фар, на который тут же слетелись стаи огромных снежинок.

– Нет, – ответил угрюмо таксист. – Маленькая для аварийки. Внедорожник, похоже.

Да, это был темный внедорожник внушительных габаритов, водитель которого остановился возле них и вышел из авто, хотя вполне имел возможность объехать седан.

– Что ему надо? – недовольно пробурчал таксист, лениво открывая дверцу.

– Может, спасёт нас, – с надеждой прошептала Тоня и тоже решила выйти из автомобиля.

Пробравшись по снегу к такси со стороны водителя, мужчина в расстегнутом пальто и небрежно наброшенным на шею шарфом, заглянул внутрь и спросил пассажирку:

– Вы Антонина?

– Я, – изумленно пролепетала она, – Антонина. Да.

– Как же вас занесло-то сюда? – почти безэмоционально пробормотал тот, достал из кармана портмоне, отсчитал несколько купюр и протянул таксисту. – Этого хватит?

– Вполне, – шмыгнул носом тот, пересчитав деньги.

– А вы кто? – с подозрением сдвинула брови Тоня, успев ощутить очередную волну раздражительности – еще один странный гость этого Рождества.

– Дед Мороз, – по-прежнему холодно отвечал мужчина. – Садитесь в машину, Тоня!

«Что значит «садитесь»? Да кто вы такой? Сейчас! Разбежалась!..»

Казалось, уже ничего не сможет остановить окатившее Тоню возмущение, и она готовилась все эмоции излить на этого типа, как звонок мобильного телефона прервал её агонию.

– Да! – раздражительно ответила она.

– Тонь, – Кирилл на привычной нотке позитива привел ее в чувство, – там мой друг за тобой подъедет. Максим. Он привезет тебя в город. Ну к нам сразу. Можешь смело ему себя доверить. Ты извини, что так вышло.

– Понятно, – процедила сквозь зубы Тоня. – Он уже здесь. Спасибо.

Мужчина ожидал внутри автомобиля, но в её сторону даже не смотрел. Создавалось впечатление, что просьба Кирилла стала для этого человека обузой. А когда ей делали одолжение, Тоня старательно демонстрировала свою гордость.

Неуклюже взобравшись на высокую ступеньку внедорожника, она  уселась в пассажирское кресло и насуплено уткнулась в окно, обхватив руками сумочку и пакет с подарками. Вот не хотелось о чем-либо говорить с этим мрачным типом! Просто доедут до пункта назначения и всё.

Тяжело провернув колесами, машина тронулась, объехала мигающее габаритами такси и потихоньку направилась вперед.

Заснеженные ветви елей прочесывали иглами по стеклу, рисуя на них тоненькие узоры. Между их вершинами в высоте мелькал молодой месяц и местами виднелись звезды, усыпавшие собой темное небо. Волшебная красота! И такая может выжить только вдали от города. И Тоне стало безмерно жаль, что Рождество в лесу сорвалось!

Через какое-то время Тоня вдруг опомнилась и поняла, что проехали они порядком, а трассы не виднеется.

– Вы меня куда везёте? – оторопев, спросила перепуганная девушка и зачем-то прижала свои сумки ближе к себе.

– За подарками, – хмуро ответил водитель, удерживая руль раскачавшейся машины.

– За какими еще… подарками? – сбивчиво спросила она.

– За обыкновенными. В яркой упаковке и с бантиком.

– Я серьезно! Вы ведь Максим?

– Я Максим, – отвечал тот, продолжая движение вперед, уткнувшись взглядом в лобовое стекло.

– Немедленно остановите! – воскликнула она, схватив ручку дверцы и дернув ее.

– Угомонитесь! – отрезал он. – Скоро остановимся. Только подарки для ребенка заберу. Из домика, в который ваши друзья так и не доехали.

– Для ребенка?

– Да. Для дочери. Любимовы должны были ее привезти… Я на работе задержался, их встретить не удалось. А за подарками надо ехать. Она очень просила… Я еще днем сюда заезжал, чтобы оставить их под елкой.

– А-а-а, – выдохнув, Тоня попыталась расслабиться на сиденье, но очередной занос заставил приободриться и схватиться за ручку у окна.

– А вы думали, я намерен вас пытать? – с холодной иронией спросил мужчина. – Здесь где-нибудь в елочках?

– Ну вы меня заставили понервничать, если честно, – нахмурившись, ответила Тоня. – А уверенны, что проедем? Похоже, что мы первыми пытаемся укатать эти сугробы.

– Естественно, проедем. Здесь не так много снега, как кажется. Моё авто, как танк. По крайней мере, лучше той каракатицы, на которой вы застряли.

На этой чудесной ноте машину чуть потянуло влево, и… она заглохла. Завороженно взглянув на мужчину, Тоня застыла в ожидании.

– Это еще что? – сердито процедил Максим.

Теперь можно отметить, что выглядел мужчина вполне себе прилично, хоть и пристально его рассматривать Тоне было неловко. В какой-то момент его прищуренный взгляд показался знакомым, но затем она отогнала эту мысль, считая, что всех друзей Кирилла она прекрасно знает.

Да, машина подчеркивала некий статус незнакомца. Может, не премиум-класс, но вполне солидная. Но, не смотря на это, Антонина мысленно нарисовала на его симпатичной физиономии крестик – парень женат, есть ребенок, а это не для нее всё!

– Не заводится, – нервно проворачивая ключ зажигания, говорил он. – Ну как так? Ну ведь ни разу не подводила!

– Все бывает впервые, – поджав губы, произнесла Тоня. – Хуже всего, что от трассы мы прилично отдалились.

– Нет, я так просто не сдаюсь! Сейчас… звонок другу, – поспешно проводя по дисплею, Максим искал номер телефона.

– Что-то мне подсказывает, что с этим бонусом нам не повезет, – горько иронизировала она.

А он уже слушал автоответчик.

– Да, вы правы! Кажется, абонент за границей. Попробую сам.

– Попробуйте.

Он открыл капот, долго возился, затем вернулся, уселся на свое сиденье и несколько раз провернул ключ зажигания.

– Придется дальше пешком, – с сожалением поджал губы он. – Надо днем смотреть. Фонарик не спасает.

Мужчина открыл дверцу, готовясь спрыгнуть, и обернулся на спутницу.

– А вы чего сидите?

– Можно я не пойду? – вжавшись в сиденье, спросила перепуганная Тоня.

– А вы уверенны, что я вернусь? – хладнокровно спросил Максим.

– В смысле?

– В смысле, я не знаю, что придется делать дальше. И заведется ли машина. Легче пройти к дому. Полкилометра осталось. А там уже разберемся, что делать.

– А может все-таки я вас здесь подожду?

– Да пожалуйста, оставайтесь! Завтра отковыряем и разморозим то, что от вас останется.

– К чему этот сарказм? – недовольно буркнула она, готовясь следовать за ним. – Можно и нормально все объяснить.

Спрыгнув с подножки, Тоня мгновенно погрязла в снег по колено и на мгновенье застыла, наблюдая, как попутчик, немного превосходивший ее по росту, уже преодолевал снежные барьеры. Место, где застряло такси, теперь казалось не таким заметённым, как эта глухомань, утонувшая в снегах точно на севере.

Собравшись с силами, Тоня пошла по противоположной от попутчика стороне. Уровень снега доставал чуть выше колен, но по дальнейшим сугробам, свалившихся впереди округлыми буграми, становилось ясно, что местами идти будет совсем трудно.

– Господи! – взмолилась Тоня, полностью игнорируя присутствие рядом малознакомого человека. – Что же это за чудо такое? Я ведь не о том просила!

Чувствуя, как от мороза зарделись щеки, а едва успевшие отогреться кончики пальцев снова окоченели, Антонина сдерживала в себе рыдания. С усилием поднимая ноги, она принялась каждый шаг с усердием вдавливать в снег, продолжая свои завывания:

– Да, я знаю, что ничего хорошего не заслужила! Но неужели мне судьба замерзнуть в Рождественскую ночь в глухом лесу?

– Перестаньте ныть! – хладнокровно попросил попутчик. – Неужто нельзя обойтись без причитаний?

– Знаете что? – сердито буркнула она, сжав руки в кулаки.

– Что? – Максим остановился и с любопытством уставился на нее.

– А то! А то, что, если бы не вы со своими предложениями… и поломанными машинами, все могло пойти по-другому!

– Я знаю, – умиротворенно отвечал он. – Простите за то, что я такой удачливый. Хотел как лучше, а получилось… лучше не придумаешь. 

Так, Тоня, и правда, угомонись!

– Может, позвоним Кириллу? – тяжело дыша, спросила она, продолжая пробивать дорогу в этом зимнем лабиринте. – Он вызовет кого-нибудь.

– Я и сам могу кого-нибудь вызвать. Давайте сначала дойдем до дома. Вы замерзли?

– Еще нет. Но начинала еще в такси.

– Ясно. Нужно поторопиться. Снега меньше всего в центре дороги. Идите по моим следам, так вам будет легче.

Он говорил холодно и отчужденно. «Отвратительный бука!» – подумала про себя Тоня. Невежливый и мрачный человек. Лучше идти молча, совсем ни о чем не говоря.

Лесную тишину нарушал хруст снега под их ногами и далекое уханье совы, от которого становилось жутковато. Боже мой, а вдруг здесь волки? Или медведи? На эти вопросы никто не отвечал: небо продолжало умиротворенно сыпать на их головы снег. Порой срывался легкий ветер, будто сквозняк между домами, но эти порывы мгновенно стихали.

– Вам не холодно? – осмелилась спросить Антонина, ибо мужчина шел в расстегнутом нараспашку пальто и без головного убора.

– Да, немного, – ответил он и, будто опомнившись, провернул шарф несколько раз вокруг шеи и застегнулся. – Спасибо за то, что заметили.

В это мгновенье Тоне показалось, что Максим чем-то обеспокоен. Настолько сильно, что даже не ощутил пробирающего мороза. Продолжить свои размышления на эту тему ей помешала внезапная боль в стопе и потеря равновесия.

– Ай-ай-ай! – закричала Тоня и рухнула прямо перед собой в снег.

Вырвавшийся вперед Максим, поспешно вернулся к ней по собственным следам.

– Я, кажется, ногу травмировала, – взвыла она.

– Вы шутите? – протягивая ей руку, изумился он.

– Не-е-ет!

– Как вы умудрились?

– Там под снегом что-то было твердое, нога соскочила и… Мамочки, что теперь делать?

– Не ныть! – резко приказал он.

Максим помог обиженно всхлипнувшей Тоне подняться на ноги и уже закинул ее руку к себе на плечо, чтобы вместе одолеть оставшееся расстояние, как заиграл телефон.

Не смотря на неудобство, он достал гаджет и взглянул на дисплей. Затем протяжно вздохнул и, сжав губы, ответил:

– Я слушаю.

– Привет, – послышался женский голос, отчего Тоне стало неловко – слишком громкий динамик вещал ей все подробности разговора. – С праздником! Ты где?

Он снова перевел дух и холодно произнес:

– За городом. Тебя тоже с праздником. Это всё, Лен?

– Рядом с тобой кто-то дышит или мне послышалось? – спросила вдруг с подозрением женщина, и Тоня в ту же секунду закрыла рукой рот.

– Кто-то дышит, – бегло взглянув на попутчицу, ответил Максим.

– Ясно, – обида в голосе и подтверждение догадок Тони о том, что звонит близкая женщина. – Похоже, я не вовремя.

– Если честно, то да, – холодно подтвердил он, но в ответ уже звучали короткие гудки.

Они продолжили путь в обнимку: Максим удерживал Тоню за талию, она опиралась рукой на его плечи. И как бы ей ни хотелось идти порознь, сейчас это было невозможно, поскольку нога в обуви по ее ощущениям начала опухать, сугробы меньше не становились, а стихший снегопад снова порывался перейти в метель.

Но, спустя несколько шагов, значительно усложнившихся после ее травмы, Тоню вдруг согрело удивительное спокойствие и чувство защищенности. От этого малознакомого неприветливого мужчины веяло теплом гораздо больше, чем от того, с кем она имела неосторожность прожить несколько недель, слушая его лестные комплименты. 

– Как долго идем! Нам далеко еще? – спросила в нетерпении Тоня.

Оглянувшись, Максим обнял ее покрепче и сделал рывок вперед.

– Мы всего-то прошли метров двести. Еще пару раз по столько же. Потерпите чуть.

Но… внезапная кочка под снегом сбила равновесие, и парочка рухнула в сугроб. Тоня каким-то чудным образом очутилась сверху на своем спасателе, который тут же поднял голову и обеспокоено ее осмотрел.

– Вы в порядке? – спросил он и приподнял за подбородок склонившуюся ему на грудь Тоню. Она постаралась спрятать лицо от налетевших снежинок.

– Да. Только не знаю, как теперь встать.

– Это вопрос! – подтвердил он и на несколько мгновений задержался в своем положении, вглядываясь в небо. – Может, полежим?

– Да пожалуйста! – ответила иронично она. – Я-то на тепленьком лежу. А вот вам…

– А мне холод уже пробирает поясницу, – согласился он, принялся помогать Тоне, затем потихоньку встал и сам.

Кое-как отряхнув с себя и с нее снег, нагло налипший поверх одежды, Максим принял прежнюю позицию и повел Тоню вперед.

Теперь она разволновалась не на шутку, ибо такая невинная и внезапная близость с этим мужчиной вызвала в ней бурю разных чувств от любопытства до симпатии.

Оставалось выяснить, кто ему звонил и почему он так холодно отвечал? На жену все же не похоже. Любовница? О, и в том, и в другом случае это будет однозначно не ее вариант!

 Чем он привлекателен? Да вот с виду этот Максим казался хладнокровным человеком, но от него веяло каким-то волшебным обаянием. А за внешней хмуростью он пытался что-то скрыть.

 А еще существовала какая-то беспредельная мягкость, которая излучалась из его глаз. И Тонино сердце затрепетало в этих чарующих ощущениях.

«А если честно, Тоня, – обращалась мысленно она к себе, – где ты всегда искала любовь? В ночном клубе? Там, где никто никогда жен не ищет? А в последнее время чем ты занималась? Борьбой. Внутренней борьбой между желанием выйти замуж и остаться с призрачным кандидатом на свое руку и сердце. Видать, у Боженьки варианты исчерпались: пришлось отправить тебя, упрямую кобылицу, в лес, чтобы иметь возможность хотя бы раз пообщаться с нормальным мужчиной – не мужчинкой, не мужиком, не тусовщиком или бандитом… а именно мужчиной».

***

– Вот. Пришли уже, – тяжело выдохнул Максим и остановился, принявшись шуршать по карманам.

Перед ними, будто испод земли, вырос двухэтажный коттедж, обрамленный новогодними гирляндами. Его периметр окружали сосны, выстроенные в несколько рядов и облаченные в снежные пуховики. Одна из них оказалась наряженной огоньками прямо у крыльца во дворе.

– А забор где? – почему-то спросила Тоня.

– Какой забор? – машинально Максим.

– Вокруг дома. Вдруг медведи…

На этой ноте он неожиданно для собеседницы расхохотался.

– Медведи? В нашей посадке?

– Что здесь смешного? – насупилась Тоня, хотя его внезапный смех ей показался очень приятным. – Разве не может быть?

– Нет. Медведей здесь нет, что вы, Тонечка?

И вот ее сердце окончательно оттаяло от ледяного официоза, который царствовал между ними несколько минут назад.

– Это очень тихий лес. Для отдыха – самое оно. А старый забор снесли в этом году, в следующем хотим новый поставить.

– А кто включил иллюминацию? – поинтересовалась робко она.

– Я днем заезжал, говорил ведь вам. Оставил, чтобы ребята ехали на огни, – объяснил Максим, аккуратно снимая с себя Тонину руку. –  Осторожно, ступеньки скользкие. Сейчас открою. Вы как?

– Нормально, – замерзшими губами пролепетала она.

Да как? Лицо горело, хоть спички от щек поджигай. Ноги промокли, руки не сгибались, ибо перчатки она забыла дома. Антонина чувствовала себя ничем не лучше сугробов, по которым они только что бездушно топтались – холодной и одинокой.

– Я понял, – кивнул он и торопливо зазвенел связкой ключей. – Сейчас согреетесь.

Из помещения на них нахлынула волна тепла. Внутри приятно пахло соснами и еще чем-то ванильным.

Как только включился свет, Тоня без стеснения рассмотрела своего спутника: круглолицый брюнет крепкого телосложения. Завораживал глубокий взгляд, чуть с грустинкой, но с иронично настроенными морщинками вокруг глаз. Ей казалось, что на самом деле он – добрый и улыбчивый человек. А еще, без снега, небрежно налипшего комками на верхней одежде, мужчина смотрелся бы дико аккуратным – от идеальной стрижки до обуви.

– Не разувайтесь, – скомандовал Максим, глядя в дисплей смартфона, уже гулявшего в его руках.

«Сейчас будет звонить своей драгоценной, отчитываться», – раздраженно подумала Тоня.

– Алло, котеночек! Кариночка! – из холодного тембра его голос превратился в источник любви и заботы, и Тоня уже готовилась завидовать котеночку, как вдруг прозвучало: – Прости меня, доченька! Я не виноват, что все так вышло! Я ехал к тебе. Да, уже ехал. Но очень сильный снег, ты видела? И я застрял в дороге! Да, прямо в снегу. Нет-нет, все нормально. Машину пока не могу вытащить. Да, в лесу, за городом… У нас здесь.

Поймав на себе завороженный взгляд Тони, Максим смутился и перешел в другую комнату, оставив гостью в вестибюле.

Она присела на стул у входа. Появилась минута, чтобы рассмотреть дом. Небольшая прихожая переходила в кухню. Стены, пол, мебель – все отделано под дерево. Полы застланы высокими ворсистыми паласами бурого цвета.

В целом здесь оказалось весьма уютно. И атмосфера волшебства в этом коттедже все же чувствовалась.

Вопреки его приказу, Тоня все же попыталась снять с разболевшейся ноги обувь. Своим вниманием она погрузилась в разговор, обрывками доносящийся из соседней комнаты.

Затем его голос перешел на спокойный тембр, когда Максим, вероятнее всего, объяснялся с Кириллом. В тот момент Тоня настырно продолжала со слезами на глазах срывать с себя сапог. Господи, неужели это перелом? Почему нога так отекла? В жизни ничего подобного не было! И надо было оказаться в лесу, чтобы травмировать себе конечности! Расстроенная и уставшая, она обмякла на стуле, уныло закрыв лицо руками.

– Я испортил своему ребенку Рождество, – послышался печальный тон со стороны. – Что за напасть? День рождения, Новый год, а теперь еще и Рождество. Последний шанс стать нормальным отцом.

– Не хайте себя, – всхлипнула Тоня. Всхлипывала она исключительно из-за своей боли, но это привлекло внимание отчаявшегося Максима. – Вы ведь не виноваты.

– Тоня, простите меня, – спохватился тот. – Я совершенно забыл про вас.

Присев на пол у ее ног, он принялся стягивать с нее обувь. Удивительно, но боль отступала, когда этот мужчина оказывался рядом. Или Тоня просто забывала о ней, когда находилась в такой близости от него.

Невероятная бережливость, с которой он сейчас помогал, целиком и полностью покорила Антонину. И почему только он изначально казался букой, а она вела себя, как грубиянка?

И еще, интересный факт: её предыдущий кавалер был манерен и обходителен до умопомрачения, но в нем отсутствовала подобная чуткость.

– Скорее всего, чуть вывихнули, – обеспокоено произнес Максим, прощупывая припухшую лодыжку. – Я надеялся, что вы отделаетесь кратковременной болью.

– Возможно, сыграла роль нагрузка. Еще и узкий сапог… Не знаю, как вы умудрились его снять, – едва не плача, причитала она.

– Я вообще не стал бы называть это сапогом. Это какой-то кожаный носок на каблуке. И это, кстати, сыграло ключевую роль…

Тоня тихо рассмеялась, но тут же глубоко вздохнула.

– Давайте договоримся не распускать нюни, – строго попросил Максим, продолжая сидеть у ее ног. – Иначе я тоже сейчас завою.

– Простите… – тихо всхлипнула она. – День какой-то не мой.

И здесь он одарил ее взглядом, полным негодования: «А у меня что, лучше?»

Да-да, она все понимала. Нечего дуться на человека, когда находишься с ним на одной волне. 

Поднявшись, Максим на мгновенье застыл, рассматривая свою гостью. И пусть кашемировая шаль съехала с головы и выбившиеся каштановые волосы немного взмокли, ее этническая внешность просто требовала присутствия художника. То ли дело обстояло в выразительных зеленых глазах, то ли в разрумяненных на морозе щеках, но Максим не мог оставить этот факт без внимания.

– Вы похожи на русскую красавицу, – улыбнулся он, собственноручно снимая с неё платок, расшитый в этностиле. – Очень импонируете моей домашней обстановке.

Милый жест. Казалось, он просто не удержался от желания продолжить за ней ухаживания. Но вместо того, чтобы этому умилиться, Тоня невольно съязвила:

– О, как радует вписываться в ваш интерьер!

– Зачем паясничаете? – изумился он. – Я ведь искренне! Без попыток вас обидеть.

– Простите, – вздохнула она. – Это самооборона, которую я принимаю из-за привычки ждать подвоха. Я, наверное, стала невежей. Опыт общения с мужчинами напрочь лишил меня умения быть добродушной.

– Вместо этого вы готовитесь к бою, – будто с пониманием кивнул он.

– Вас это не удивляет?

– Нисколько. Мужчины и женщины совершенно разучились нормально общаться. 

– Отчего, как думаете?

– Наверное, от нежелания понимать друг друга. 

– Скорее, прощать. Прощать, без обязательств впускать кого-то в свою жизнь. Вот знаете, как бывает: развелись, разошлись по разным дорогам. Возьми и скажи: добра тебе, человек, с которым я провёл часть жизни. Да? А мы что? Ненавидим друг друга, делим имущество в судах. Кто-то вообще мстит. Кто-то запрещает с детьми общаться. Какая глупость, правда?

– М-да. Это уж точно. Вы извините, – вдруг сказал он. – Как понимаю, я разрушил ваши планы. Вы наверняка хотели Сочельник отметить в веселой компании. А здесь ни одной живой души, кроме меня. Боюсь, что вам придётся с этим смириться.

– Да ладно вам, – махнула рукой она. Жизнь налаживалась – мужчина оказался очень даже милым. – Как будто вы этого хотели. В любом случае, спасибо за то, что дотащили меня в это тепло.

Ее глаза сияли искренностью, и Максим невольно улыбнулся.

– Давайте немного отдохнём. И попробуем подумать, что мы можем сделать. И получится ли вообще выбраться из этого снежного царства. Честно говоря, в голове шумит, плохо соображаю.

– А потому что вы в мороз вышли на улицу без шапки, – укоризненно произнесла она. – Мама видела?

Он рассмеялся и ответил:

– Нет. Но непременно сделала бы замечание точно таким же тоном, как и вы.

Максим помог ей снять верхнюю одежду и дойти до дивана в соседней комнате – небольшой каминной. Не включая света, он развел огонь, и помещение сразу наполнилось приятным запахом горящих поленьев. Рядом с камином стояла еще одна наряженная елка, у подножия которой были сложены горы упакованных подарков.

– Как в сказке, – восторженно выдохнула Тоня, поправляя скомканные под шалью волосы и мысленно сетуя на небрежный вид. Сейчас ей захотелось выглядеть попривлекательней. К тому же, судя по всему, этот галантный мужчина с семьей не живет, а это многое меняет.

– Чай, кофе? – предложил Максим.

– Горячий шоколад, – кокетничала она.

– Есть! Сейчас организую.

Умостившись на диване под теплым шерстяным пледом, любезно принесенным Максимом, Тоня всем своим существом погрузилась в танец пламени. Краем уха слышала, как он звонит по телефону в попытках кого-то вызвать. Но, вероятнее всего, безрезультатно. Праздник и метель – два аргумента, которые наверняка станут оправданием для всех служб. Да еще и ехать в лес! Тем более у них ситуация не критичная. Спецтехника сейчас пригодится на трассе, где могут застрять машины с детьми.

Спустя несколько минут он вернулся и присел в ее ногах. Какое-то время они сидели рядом и безмолвно смотрели на объятые огненными языками поленья. Удивительная штука – огонь! Он способен втягивать в себя и растворять какие-то темные и уставшие от жизни уголки души. Где-то вдалеке задорно завыл ветер и застучал в окно ветвями склонившегося к теплу дерева. Наверное, так и должно звучать Рождество – треском поленьев и легкой серенадой зимней стужи. 

– Мои друзья, – внезапно прервал молчание Максим, – тридцать первого декабря подводили итоги прошлого года. Вспоминали яркие моменты и достижения. Оказалось, что мне вспоминать нечего. Кроме постоянного стресса. Тяжелый был год. Надеялся, что после первого января что-то изменится. Но, кажется, своей надеждой проявил высшую степень наивности.

– Надежда для того и нужна, чтобы надеяться, – проговорила размеренно Тоня. – Я тоже надеялась… Правда, неделю назад чуть в окно не сиганула с пятого этажа…

– В смысле? – оторопев, он обернулся на нее. В ее глазах играли языки пламени, будто подтверждая искренность ее слов.

– В смысле на предновогодней вечеринке чуть не решила все проблемы одним махом, – беспристрастно говорила Тоня, будто не о себе.

– Хорошо, вы победили, – иронично произнес он.

– В рейтинге неудачного старого года?

– Да.

Тихонько рассмеявшись, они смолкли. Какое-то время продолжали сидеть поодаль друг от друга и заворожено смотреть в камин, где уже торопливо догорали остатки дров. И почему-то сейчас Тоню не волновало то, что ее откровенность может оттолкнуть Максима: да, мужчины не любят начинать знакомство с подобных фактов. Но ей жутко надоело себя контролировать и вести себя так, как требуют стереотипы или психологи модных блогов. Надоело подстраиваться под мужские желания с первых дней отношений. Она такая, какая есть. Не нравится? Простите, ищите лицемерку.

– Я тоже один раз хотел свести счеты с жизнью, – вдруг с горечью в голосе признался он.

– Правда? – повернувшись в его сторону, удивлено спросила она.

– Да. Несколько лет назад. После смерти жены.

– Господи. Ужас какой! – выдохнула Тоня. Она даже не могла предположить, что вопрос о его семейном положении будет раскрыт в таком трагичном свете.

– Не думал тогда ни о двухлетней дочери, ни о родителях, – продолжал задумчиво Максим, – да вообще не думал. Мне знакомо это состояние, когда кажется, что выход только один. Слава Богу, в самый ответственный момент меня будто кто-то обухом огрел, и перед глазами появилось заплаканное лицо ребенка. Тогда-то я себя и остановил. Пьяный был. Глупый. А у вас есть дети?

– Нет. Ни мужа, ни детей.

– У вас никого не было, кто помог бы справиться с депрессией – в этом проблема, – с пониманием подчеркнул он.

– Скажем так, был, но не умел. Или не хотел уметь, – уточнила она.

– То есть был, и за эту неделю вы расстались? – изумился он.

– Да. Сразу после произошедшего. Честно говоря, гора с плеч.

– О, мне это знакомо! Я пару дней назад тоже порвал с очередной попыткой жениться.

– Это она звонила?

– Да.

– Не сложилось?

– Нет. Мне ведь не только жена нужна, но и мама для дочери. А женщины попадаются, как назло, какие-то отчужденные, зацикленные на деньгах, карьере, внешности… Все делают из этого культ, смысл жизни… Я хочу элементарного душевного уюта.

И тут Тоня вновь себя мысленно отругала: «Эх, дорогуша, ты на интригу настроена, а человек ищет себе серьезных отношений. Ты готова к этому? Взять ответственность за воспитание чужого ребенка? Вот представь, если случится волшебство и все сложится! Что ты будешь делать?»

Она уже не слышала излияния его души, хотя нужно было бы. Тоня искала ответы на свои вопросы. И почему-то каждая ее клеточка откликалась на его голос. Да! Она попыталась бы, без сомнений. Тем более, уже давно хотелось детей. Семьи, спокойствия, уюта, – как и ему. Да! Она ищет такой любви. Долой авантюры и интриги! Она безумно устала от сложных отношений. Она хочет замуж. Точка.

– Вы так и не смогли найти женщину похожую на супругу? – с пониманием спросила Тоня, и Максим с удивлением приподнял брови – завидная проницательность.

– Да, – кивнул он. – Она умела любить. Больше мне такие женщины не попадались.

– Вам хоть раз встретился такой человек. А у меня в этом вообще жесть. Не любовь, а сплошные аттракционы. Честно сказать, не хочется на эту тему. Сегодня праздник. Должны быть чудеса! Правда?

Максим невольно улыбнулся. В теплом длинном свитере шоколадно-кремовой расцветки, с чуть растрепанными волосами и наивным взглядом она смотрелась тепло и как-то по-домашнему. В этой женщине что-то таилось… сейчас это «что-то» дремало и не выпячивало себя, будто ожидало подходящего момента. И Максиму очень хотелось его разбудить, ибо ясно чувствовалось, что оно способно жить и вдохновлять этой жизнью.

– Сижу увальнем на диване, когда должен обработать вашу ногу, – спохватился он.

– Чем вы можете ее обработать? – равнодушно проговорила Тоня, будто речь шла о чужой ноге.

– Сейчас посмотрю, что есть в аптечке, – оптимистично пообещал Максим.

– Я прошу вас, не нужно, – взмолилась почему-то она. – Нога уже не болит. Ей нужен был покой и всего-то.

– Вы просто стесняетесь снимать колготки, – говорил с иронией он.

– И это тоже, – ответила смущенно она.

– Напрасно. У меня нет настроения сейчас к вам приставать, – сказал он и направился к выходу из комнаты.

– Напрасно, – прошептала она так тихо, чтобы он этого не услышал.

На кухне Максим какое-то время возился, стучал дверцей холодильника, посудой. Неужто готовит ужин?

– Хочу на улицу к елке! – вдруг громко скомандовала Тоня.

– Зачем на улицу? – крикнул из кухни Макс. – Тут тоже есть.

– Там живая! Надоело все искусственное! Всегда мечтала встретить зимний праздник в лесу у настоящей елки.

Рассмеявшись, Максим вошел в каминную, принеся с собой запах чего-то вкусного из кухни.

– Вы что-то готовите? – поинтересовалась Тоня.

–  В моем холодильнике не оказалось ничего стоящего для праздничного стола. Шашлыки и закуска вернулись в город… Придется есть ерунду.

– Давно не ела ерунды! И с радостью составлю вам компанию! – заверила она. – Если честно, дико проголодалась за время нашей так называемой прогулки по лесу.

– Ну я думаю! Столько сил ушло.

– А поедать вашу стряпню будем у елки? На улице? – ее глаза сверкали детской надеждой.

– Хотите погрызть сосульки? – снисходительно поджал губы он.

– Вообще не смущает, если честно.

– Я смотрю, вы – романтичная натура. Хорошо. Найду сейчас для вас свою обувь. Были у меня там валенки сорок четвертого размера. Для вашей ноги сейчас – то, что нужно.

– Настоящие? – обрадованно выпучила глаза она.

– Современные, – улыбнулся он, на что она отреагировала наигранным разочарованием. – А еще возьмем шампанского и выйдем к елке. Вы правы. Надо отметить праздник.

– Только можно без шампанского? – состроила умоляющий взгляд Тоня. – Я не так давно завязала с этим делом.

– Хорошо. Может глинтвейн?

– Вот если совсем немножко. Чтобы не замерзнуть.

Максим ее не дослушал, а уже торопливо шуршал, грючал, наливал. Через какое-то время он крикнул:

– Так, всё готово!

– Тогда я выхожу.

Она хотела подняться сама и пройти к выходу.

– Не торопитесь, – вдруг проговорил у самого уха он и взял ее за руку, чтобы помочь подняться.

От внезапности этой близости, Тоня растерялась, ощутила легкое головокружение и… оказалась в крепких объятиях человека, поглощающего ее удивительно добрым и ироничным взглядом.

– Вы опять падаете, – вполголоса произнес он. – Завязывайте с этим!

– Я постараюсь, – улыбнулась она, сосчитывая морщинки с его лица и не шевелясь. – Идёмте на улицу.

– Только, будьте добры, потихоньку, – не отрываясь от нее, проговорил он. – И дайте мне возможность вам помочь. Во избежание еще одной травмы.

– Хорошо, – завороженно отвечала она, не сводя с него глаз. – Кирилл сказал мне… сказал, что я смело могу вам себя доверить…

– И вы?

– Я еще не уверена.

– Честно говоря, я тоже.

– Не уверены в том, что рядом с вами я в безопасности?

– Не уверен, что вы можете мне доверять. По правде говоря, я сам себе не доверяю.

– Интересно как! То есть вы за себя не ручаетесь?

– Как-то так.

О, разве можно так обаятельно улыбаться?! Всё, остатки ее сомнений растаяли и осушились солнечными надеждами: он ведь не просто обходительный. Она ему понравилась, если он так хлопочет! А им ведь придется теперь провести в этом доме ночь… На этом ею овладела нелепое волнение, и Тоня понимала, что еще немного, и она сама повиснет на этом красавце.

Но… ясность разума отрезвила ее. «Недавно, Тоня, тебя тоже так обхаживали. Вспомни, чем это закончилось».

– Мы идем? – поторопила его она.

– А если там метель? – предположил он, бросив взгляд в окно. – Не хотелось бы стать снеговиком.

– Вы боитесь? – лукаво приподняла бровки она. – Не бойтесь. Будет весело.

Его глаза на секунду вспыхнули недовольством, затем засияли улыбкой, и Максим почему-то кивнул, будто мысленно с чем-то соглашался.

– Хорошо. В любом случае это все означает, что вы уже пришли в себя. Возьмите, пожалуйста, вот это.

Максим протянул ей маленькую сковородку, на которой… красовалась яичница, причудливо украшенная помидорами чили и кусочками колбасы.

– Глазунья? – осаживая в себе хохот, округлила глаза Тоня. – В Рождество? Под глинтвейн!

Максим расплылся в улыбке.

– Что вас не устраивает? Ерунда? Ерунда! Очень люблю глазунью с помидорами!

Ей удалось не обидеть его старания. А хохотать хотелось не столько от не сочетаемых между собой праздничных блюд, сколько от совпадения: глазунья уже давным-давно стала для нее неким символом отношений. И сейчас эти отношения выглядели вполне аппетитно.

– Одно из моих любимых блюд, – расплываясь в улыбке, Тоня надела предложенную им кухонную рукавицу и приняла сковороду.

Она не стала дожидаться, пока Максим соберет все остальное, обула оставленные у порога валенки и, прихрамывая, аккуратно сошла с крыльца. Казалось, ноге значительно полегчало.

На улице снежок мирно засыпал землю. Хотелось, чтоб вот эта тишь и благодать ничем не нарушалась. Легкий морозец теперь казался не таким ярым, как час назад. Как все-таки настроение влияет на восприятие окружающего мира! И новый знакомый далеко не такой отвратительный, каким казался в самом начале.

У живой ели с включенными серебристо-синими гирляндами, стоял стол из огромного пня и пять такой же формы табуретов. Первое, что появилось – подсвечник с тремя большими свечами.

– Снег наверняка их сейчас потушит, но я не могу не попытаться, – поджигая фитильки, говорил он. Затем смел снег со стола и ушел.

Вернулся с полными руками. Поспешно расставив на стол кастрюлю с глинтвейном и выхваченную из ее рук сковороду, Максим половником разлил дымящийся напиток в кружки, одну из которых тут же вручил ей.

– Простите меня, – вдруг сказал он, пристально всматриваясь в ее глаза. – За мою неприветливость в начале нашей встречи.

– Ну… будем честными, – иронизировала она, – я тоже не блистала дружелюбием. У нас обоих существовали на то причины.

– Да, – с грустью поджал губы он. – Давайте договоримся с этого дня не предаваться унынию и не позволять проблемам портить настроение.

– О, это будет непросто! – продолжала шутить она. – В последнее время слёзы входят в мой режим дня. Но мне нравится ваше предложение! Может, получится стать счастливым человеком. Кстати, вы не в курсе, сколько времени?

– Около восьми вечера, – ответил он. – А какое это имеет отношение к теме о счастье?

– Не знаю, надо ли ждать полуночи, – вскинув голову к небу, говорила она, – но мне кажется, такие безупречно-звездные небеса должны уже принимать желания.

– Я тоже ждал этого момента. 

– Правда?

– Почему это вы удивляетесь?

– Вы – мужчина. А мужчины, как правило, считают подобные вещи наивностями. 

– Я – мужчина, который хочет стать счастливым. А люди, у кого стоят такие цели, верят в чудеса вне зависимости от пола. Правда?

Она ответила смущенной улыбкой – как приятно вновь признавать, что они на одной волне.

– Давайте загадаем желания вслух! – внезапно предложил Максим.

– Вслух? – отчего-то ужаснулась Тоня.

– Да.

– Поздно, – вдруг протараторила она. – Я уже это сделала.

– Когда?

– Только что!

– Немедленно поделитесь!

– Еще чего! Не хочу!

– Ну… будьте человеком.

– Как странно! Зачем?

– Так интересней. Вы мне скажите ваше желание, а я вам – свое.

– Ладно, уговорили, – смущенно произнесла Тоня – Я загадала, чтобы у вашего ребенка поскорей появилась хорошая мама.

Зависла тишина. Взгляд Максима вдумчиво сощурился.

– Вы использовали единственное желание для чужого ребенка? – изумленно уточнил он.

– Чужих не бывает! – смеялась она. – Это же дети! Они – наше будущее. Хочется, чтобы будущее было счастливым. Для этого уже сегодня нужны счастливые дети.

– Сколько в вас доброты! – выдохнул с восхищением он. – Неожиданно.

– А что загадали вы?

– Мое желание не было настолько благородным… скорее, корыстным. Я загадал то же самое.

– Хм… – усмехнулась она.  – Видите, каким разным может оказаться одинаковое желание.

– Вы будете хорошей мамой, – сказал он.

– Я? Не могу об этом судить. Сами подумайте, месяц-два назад я была тусовщицей…

– Что вы искали там? – Максим смотрел на нее так, будто знал ответ.

– Где? В клубах?

– Да. Что вы искали?

Не раздумывая, Тоня ответила:

– Личное счастье.

– Вот видите. Вы ведь проводили там время не во имя удовольствия. Была цель.

– Да смотрите! – саркастично протянула она. – И для удовольствия тоже! А порой для того, чтобы отвлечься… успокоиться и наладить настроение. Но получалось наоборот.

– Соглашусь, не очень удачный метод. Но вы пользовались подручными средствами. Это лучше, чем бездействие. Значит, вы хотели жить. И нечего было выдумывать всякие там прыжки из окон.

– Это было глубокое и безмозглое отчаяние.

– Я понимаю, – кивнул он. – Ты всегда была отчаянной – это уж точно.

Секунда молчаливого шока. Что за дерзкий переход на «ты» и замечание… Они знакомы?

Зависшее безмолвие нарушилось изумленным голосом Тони:

– Не поняла!

– Тонька, неужели ты и правда меня не узнала? – осветив себе лицо разблокированным дисплеем телефона, Максим во все зубы улыбался.

– Ну это да… Был момент, заподозрила неладное, – пристально вглядываясь в его черты, она пыталась вспомнить. –  Но где мы могли?..

Мозг истошно перебирал варианты. Общие знакомые – Любимовы. Значит, у них и встречались. Если она его не узнала, то последняя встреча была очень давно. Максим… Максим… И тут ее осенило.

– Подожди-ка! Максим Вольнов?! Точно! Да как же тебя узнать-то? Ты ведь пухликом был. Почему-то лысым и круглым.

Кивнув головой, он тихо расхохотался и подтвердил:

– И виделись мы в последний раз восемь лет назад на свадьбе Любимовых.

– О мама миа! Ты ведь ко мне приставал! – ужаснулась она.

– А ты меня отвергла!

– Да ведь ты был… ну… жирненький! Прости, – она смущенно закрыла рукой рот. – Не нравились мне такие… крупногабаритные!

– Ничего страшного. А я тебя вообще боялся как огня.

– Боялся? – расхохоталась она. – Ты ведь старше меня на четыре года!

– Все равно боялся.

– Ах да. На свадьбе ты хорошенько напился! Помню! Из-за этого осмелел и в бой?

– И из-за этого тоже. Но главное… на кону кое-что стояло!

– Не поняла!

– Решил доказать ребятам, что смогу тебя раскрутить. А-а-а, – Максим стыдливо закрыл лицо руками. – Прости, пожалуйста! Ты ведь недотрогой была, хоть и оторвой.

– В плане оторвы ничего не изменилось, – смеялась она, скрепя душой, что недотрогой ее давно не назовешь.

– Врешь! – запротестовал Максим. – Многое изменилось. Та Тонька, которую я помню, сигала бы сегодня по этим сугробам с бутылкой коньяка в руках и еще меня тащила бы за шкирку.

В ответ на его слова она безудержно хохотала.

– А эта Антонина чуть не разревелась при первом же падении в снег. Нет. Изменилась. Стала женственной и более степенной. Приструнить тебя некому было в твои восемнадцать.

– Жизнь приструнила. Спасибо ей.

Мечтательно улыбаясь, Тоня одарила его восторженным взглядом.

– Я поначалу думаю: да что за бука, друг у Любимовых? Где они его взяли, такого сердитого?

Максим вновь засмеялся и азартно произнес:

– А я когда тебя увидел, то сначала не поверил. Думаю, наверное, это какая-то другая Тоня. Потом присмотрелся – нет, та же, просто преобразившаяся.

Радостно переведя дух, Антонина спросила:

– Так почему ты вернулся из столицы? У тебя там вроде дела в гору пошли?

– Дела в гору, – вздохнув, ответил он. – А после смерти Риты не смог там находиться. Хотелось что-то кардинально изменить. Решил вернуться, здесь бизнес раскрутить. Открыл небольшую мебельную фабрику. Пошло дело. И Каринка с бабушкой и дедушкой под присмотром. Решил остаться.

– Это два года назад?

– Да. Уже два года.

– А мы так и не виделись!

– Ты ведь занята все время. К Любимовым редко заходишь. Вот и не виделись.

– Ты в курсе моих последних событий, правильно я понимаю? – спросила Тоня, хотя очень надеялась на отрицательный ответ.

– Почти всех, – кивнул Максим, подливая ей в бокал остывший глинтвейн. – Кроме окна, в которое ты почему-то хотела сигануть. Это правда? Меня шокировало, если честно. Не в твоем стиле. Ты всегда жизнерадостной была. Да, отчаянной – быстро расстраивалась, порой психовала, но также быстро приходила в себя.

– М-да, – она с сожалением вздохнула. – Я никому об этом не говорила. И ты не говори. Пусть все спят спокойно. Это прошлое, на котором крест.

Помолчав, добавила с грустью:

– Ритку жалко так. Когда узнала, я час ревела, не могла успокоиться.

– Странно. Ты ведь ее почти не знала. А меня, как казалось, терпеть не могла.

– Тебе не казалось. Из-за неприязни к тебе, еще сильнее хотелось сочувствовать. Ты ведь хороший был. А вот я – по жизни стерва.

– Неправда. Я помню твои сентиментальные слезы на свадьбе Алены и Кирилла. 

– О. И что? – скривилась она. – Совершенно нетрудно пореветь от счастья.

– Стервы на это не способны, – вот что. Ты слишком требовательной к себе стала.

– Была бы достаточно требовательной, не натворила бы непоправимых ошибок…

Её резкий комментарий вызвал в Максиме негодование, которое он тут же проявил ироничным приказом:

– Так! Хватит! Не ныть, говорю, Тонька! Мы ведь договорились…

– Да-да. Прости, Макс. Прости, – пряча лицо в ладони, хохотала она.

– А я похорошел, правда? – с сияющими глазами спросил Макс.

– Ну… есть такое, – Тоня смущенно отвела взгляд.

– В спортзал хожу, собой занимаюсь, – горделиво расправил плечи он.

– Ну правильно. Жену ведь искать нужно! Достойную.

– Ну я хотел обычную, – пожав плечами, сказал он. И с такой теплотой это прозвучало! – Обычную любящую жену. Но если попадется достойная, не откажусь…

На этой ноте Тоня поняла, что буквально месяц назад добавила бы самовлюбленную шутку, но сейчас она только мило улыбнулась и произнесла:

– Я надеюсь, у тебя всё получится. Я верю в это!

В его глазах отразилось мимолетное разочарование. Она не думала о его причинах. А все, потому что Тоне не хотелось портить этому человеку жизнь своей драмой. Ему и так пришлось несладко, а она… вряд ли она в состоянии сделать кого-то счастливым. Поэтому продолжение «банкета» не стоит планировать. Нужно трезво смотреть на вещи. После истории с Сергеем Тоня твердо решила избавляться от иллюзий и реально оценивать ситуацию.

– Каринка сейчас у Алены с Кириллом? – вдруг поинтересовалась с беспокойством Тоня.

– Да. Любимовы часто ее к себе забирают. Она там своя. Сегодня тоже останется. Одно радует – знаю точно, что ей сейчас весело. Любимые друзья и душевная обстановка. Мы с ними очень сдружились. Такие люди безупречные! Обожаю Любимовых.

– Помню, меня как-то родители тоже оставили на Новый год со своими друзьями, – вздохнув, сказала Тоня. – Они оба работали в праздник. Так себе ощущение.

– Не рви мне душу, – с мольбой попросил он.

– Хорошо. Прости.

– Прощу только в одном случае! – нетерпеливо обхватив Тоню рукой, Максим вдруг прижал ее к себе за талию и склонился, оказавшись в вопиющей близости от нее. – Если ты меня поцелуешь. Ты прилично накосячила за этот вечер.

Изумленно захлопав ресницами, она готовила целую петицию с возражениями, но… все они растаяли на его губах, нежно коснувшихся ее и одаривших пряным вкусом корицы и солоноватых снежинок, мгновенно и беспощадно растопленных жарким дыханием.

Поцелуй, оторвавший ее от земли, взбудоражил спящее в разочарованиях сердце, и оно тут же словно сбросило с себя тяжелые пылинки, расправило смятые крылышки и тихонько выпорхнуло из груди.

 Вот оно – настоящее волшебство… когда реальности вокруг не существует. Ни мороза, тихонько закрадывающегося за ворот, ни унылых мыслей, навязчиво убежденных в невозможности счастья, ни заледеневшей на холоде и притрушенной снежком глазуньи… 

– Решил довести до конца дело, начатое восемь лет назад? – прошептала она, когда он чуть отпустил ее из объятий.

– Нет, я решил зайти куда дальше, – ответил тем же шепотом он. – Но предпочту не говорить вслух о желаниях, чтобы не сорвались.

– О желаниях? Мгм, на одном не получилось остановиться?

– Скажем так, из одного огромного желания каким-то чудом образовалось много маленьких. И если они осуществятся, то сбудется одна большая мечта…

Уткнувшись носом в его грудь, она вдруг осознала, что за несколько часов общения никто ей ближе не становился, чем этот мужчина, оказавшийся чужим и родным одновременно.

Да, Тоне хотелось сказать Максиму, что не стоит с ней связываться – она плохому научит. И вообще, хотелось заявить, чтобы он хорошо подумал. Но потом она поняла: ему ничего говорить не стоило, он и так все знает.

И можно сказать, что на этой прекрасной ноте, переходящей в чудесную романтику, волшебство закончилось. Но… в звенящей лесной тишине отдаленно послышался звук мотора.

– Ты слышишь? Кто-то едет? – прислушался напряженно Максим.

– Кажется, да. Думаешь, машину угоняют? – заволновалась Тоня.

– Да ну! – усмехнулся он. – Не придумывай. Это что-то слишком громкое для машины.

– И, кажется, оно приближается.

– Да, гудит сильнее.

Да, нога еще ныла, но оставлять Максима Тоня почему-то боялась, поэтому поковыляла за ним ближе к периметру. И здесь из-за угла свернула снегоуборочная машина и ринулась по направлению к ним. За ней ехал автомобиль Любимовых.

Первая машина издала задорный сигнал, остановилась около них, дверь кабины распахнулась и оттуда выпрыгнул сначала Кирилл, потом Каринка с радостным возгласом:

– Папочка! Я приехала! И я не застряла! Потому что Бога просила о желании, как ты меня учил. И Он исполнил!

Девчушка в розовом пуховике и забавной шапке с двумя искусственными косичками прыгнула из рук дяди Кирилла в папины объятия.

Максим принялся зацеловывать ее головку и порозовевшие щечки. Со слезами на глазах Тоня наблюдала эту сцену, едва сдерживаясь, чтобы не броситься к ним с объятиями – ничего волшебнее и счастливее на ее глазах ранее не происходило.

– Она настолько затосковала, что я принял меры, – смеялся Кирилл. – Позвонил дяде Паше, думал, может, на тракторе каком-нибудь… ну хоть как-то доедем… А, он, как наудачу, оказался на снегоуборочных работах. Только пришлось ему немного изменить маршрут. И вот мы здесь!

– И мы тоже! – воскликнула подоспевшая к ним Алина и бросилась к сестре. – С Рождеством, дорогая моя Тонька! И прости меня… пожалуйста, прости. Я – заноза, знаю! Но мне так тебя не хватает.

Похлопав по плечу друга, Максим радостно произнес:

– Спасибо тебе, Кирюха. И дяде Паше твоему спасибо!

А Кирилл принялся разгружать машину, доставая из багажника сумки.

– С Рождеством, дядь Паш! – крикнул Максим, махая рукой в окно проезжающей мимо него снегоуборочной машины. – Пусть у вас сбудется все самое заветное! Как у нас сегодня!

В ответ дядя Паша посигналил интонацией фар-фар, развернул машину и повел в сторону трассы.

– Слышь, Тонька, – вдруг позвал Кирилл обнимающуюся с детьми крестную. – А может, дядя Паша тебя в город подкинул бы? Ну или до такси… Ты же, наверное, не рассчитывала на ночевку…

Сердце остановилось, и Тоня замерла: казалось, что вот-вот и чудеса все разом накроются. Отпустив Олесю и Юрчика из объятий, она посмотрела на радостного Максима, все еще прижимающего к себе свою дочурку.

– Ну уж нет, друг, – запротестовал тот. – Оставьте эту Снегурочку. Тем более хромоногая, куда она поедет? Правда, Карин? Пусть остается?

Девчушка улыбнулась и смущенно спрятала раскрасневшееся личико у папы на груди.

– Я что-то не понял! – с подозрением сдвинул брови Кирилл, пытаясь всмотреться в их лица, но Тоня со смущением взглянула на сестру, а Максим рассмеялся и с ребенком на руках направился к дому.

– Идем накрывать нормальный стол! – кричал он, и гости тут же  гуськом ринулись за ним к дому.

– Э-э-э! – воскликнул Кирилл, подхватил своего сынишку и, утопая по колено в снегу, попытался опередить супругу с дочерью, чтобы первым догнать лидирующего в этом караване друга. – Мы что-то пропустили? Когда вы успели? Вы ведь пару часов, как встретились!

– Да ничего мы не успели! – смеялся Максим. – Даже счастливыми себя почувствовать.

– Мы помешали, да? – Забеспокоился Кирилл, заглядывая в лицо другу. – Так дорога расчищена, мы с детьми можем вернуться в город.

– Да хватит уже круги туда-сюда наматывать! – хохотал Максим, хлопнув друга по плечу. – Все нормально. Самое главное, мы уже сделали.

– Ты же сказал, что вы ничего не успели, – удивился тот.

– Успели заметить друг друга и сблизиться, – улыбнулся Макс и, не отпуская с левой руки дочь, правой прижал к себе Тоню, проницательно заглядывающую ему в глаза. – Остальные чудеса за Небесами…

– Не соглашусь с тобой, – улыбнулась Тоня, не отрывая от него взгляд. – Чудо Небеса уже сотворили – соединили два одиночества. А остальное – уже за нами.

– Ага, конечно! – Рассмеялся Кирилл. – Чудо в том, что вы вообще нашли общий язык. Помнится мне, мало у вас было общего в юности. И еще помню, что огрызались часто, поддёргивали друг друга. А тут ты смотри… будущее наклевывается. Какая все-таки непредсказуемая штука – жизнь.