Вместо предисловия. Стрелец-молодец

Смерть неслась на меня в образе чудовищной величины доисторического зверя – устрашающего своим обликом саблезубого тигра. Под жёлто-коричневой шерстистой шкурой переливались бугры могучих мускулов. Он издавал хриплые звуки, похожие на львиные рыки. Его холка находилась на уровне моей груди, разъярённый зверюга легко мог бы завалить быка, а не только меня, новичка-стрельца, чуть ли не впервые оказавшегося в Потерянном Мире.

Злобные глаза излучали ненависть, пасть с ужасающими двумя верхними клыками, похожими на изогнутые сабли, уже открывалась. Саблезуб мог перекусить меня надвое. Если до того не прикончит одним ударом своей могучей лапы, превратив в кровавое месиво…

Даже не хотелось всё это представлять!..

Предельно сосредоточился, чуть присел на одно колено, теперь дуло моего штурмового автомата АШ-12. находилось на уровне лба монстра. Мелькнула опаска, что он уловит моё движение, среагирует на него и опустит голову ещё ниже, но этого не случилось…

Умерил, а затем затаил вовсе своё дыхание, прицелился чуть выше левого глаза от переносицы хищника… И плавно вжал курок…

Грозная бронебойная пуля прошла чуть сверху вниз прямо сквозь правое полушарие мозга зверя. Она прервала ужасающую атаку саблезубого тигра, его толстенные ноги подкосились, колосс врезался клыками в землю, перевернулся через голову и замер в нескольких шагах от меня. От начавшейся конвульсии туша повалилась набок, мускулистые лапы в агонии заколотили по воздуху, постепенно затихая…

Я выпрямился, вздохнул облегчённо и почувствовал на теле обильный пот. Доселе я его не ощущал. И хорошо, не отвлекло от главной задачи…

Ощутил удар по плечу. Обернулся – передо мной стоял улыбающийся Андрей и протягивал руку:

– Поздравляю тебя, Алёша! Завалить саблезуба одним выстрелом… Да тебя все наши зауважают, когда это узнают. Моё почтение! Теперь ты настоящий стрелец-молодец и удалец. Считай это успешно сданным экзаменом… Впрочем, остальные комплименты ты от меня услышишь попозже: данный вид кошек с саблями во рту живут стаями-правдами, и они всегда следуют за вожаком, которого ты убил. Готовься к продолжению «банкета», он непременно последует. Увы и ах…

Действительно, из перелеска стали выноситься другие саблезубые хищники, хотя и заметно меньшие по размерам, но очень и очень опасные.

Не успел я приготовиться к стрельбе, как почти дуплетом прозвучали два выстрела Андрея: один зверь рухнул мёртвым, а второй пронзительно завизжал и завертелся на одном месте. Мой партнёр тут же добил его, послав вторую пулю в голову.

Я пристрелил молодого саблезубого тигра.

Андрей за это время расправился ещё с двумя его сородичами. Один скрылся в лесу вместе с несколькими подростками. Их мы преследовать не стали.

– Вот теперь всё, – сказал напарник. – Но следует быть готовым к любой неожиданности. Это – Потерянный Мир!..

Он перезарядил ружьё, я последовал его примеру, и просканировал ручным локатором местность. Сюрпризов не было. Пока не было.

Андрей посмотрел на меня вприщур:

– Нет желания сфотографироваться на фоне туши этого монстра? – он кивнул на саблезуба, вожака стаи. – Перед родными похвастаешься, девушке пошлёшь или оставишь для истории?

Я покачал головой:

– Нет, не хочу. Я вообще бы предпочёл никого не убивать, но… Понимаю, что выбора нет: или они нас, или мы их. Третьего не дано.

– Здраво мыслишь. И тщеславия лишён, это похвально. Но слушок о твоём «подвиге» нужно пустить в народ.

– Для чего?

– В превентивных целях. Ты – новичок, в глазах иных салага, промокашка, совсем зелёный и так далее. Есть такие, что любят покуражиться над новичками, а то и задраться, спровоцировать на конфликт. Узнают, что ты способен такого монстра уложить одним выстрелом, то призадумаются, – Алексей оживился. – Впрочем, этого недостаточно. Нужно, также скромненько, оповестить «общественность», что ты редкий дока и в единоборствах – в боксе, рукопашной и даже тренировался по системе самого Кадочникова. Тогда и драку затеять побоятся. Зачем тебе лишние неприятности? Это лишь деньги не бывают лишними, а конфликты обычно именно таковы. Итак, решено: при случае шепну одному-другому стрельцу-болтуцу, выберу самых говорливых, а от них информация разойдётся предельно широко. Что нам и требуется. Психология – великая сила.

– Конфликты действительно лишние, в этом ты прав, – согласился я. Напарник мой рассуждал здраво, потому я возражать ему не стал…

Оглядел окрестности. Сверху нависали свинцово-серые тучи. День был сумрачный. Почему-то именно такая погода являлась самой обычной в Потерянном Мире. Солнечные дни тут как сюрприз, редкий подарок. Они случались как исключение.

Тёплый воздух, насыщенный влагой, порой создавал ощущение парной бани, а мы находились в комбинезонах с усиленной защитой, в касках с прозрачными забралами и масках-противогазах. За плечами давили спину увесистые армейские тактические рюкзаки повышенной прочности.

Андрей сообщил, что практически такие же носили русские воины времён Самодержавия. Теперь они лишь несколько доработаны с учётом новых научных достижений и технологий.

Наши рюкзаки имели большое количество подсумков, из них быстро доставалось всё, что потребуется, обычно для этого даже не приходилось снимать рюкзак и открывать основную сумку. Удобные лямки не натирали плечи даже при длительных маршах. Система мгновенного сбрасывания позволяла в нужный момент освободиться от рюкзака. Я подивился хитрому устройству тайных карманов, найти их было непросто, как и открыть без ведома владельца. Рюкзаки имели такую же камуфляжную расцветку, как и наша одежда.

Андрей легко тронул меня за локоть и показал вперёд. Мы пошли на запад в том же направлении, в котором двигались до того момента, когда из перелеска магнолий на нас выскочил вожак прайда саблезубых тигров. Он только на время помешал нам на пути к схрону, где мы намеревались переждать надвигающиеся «серебряные дожди» со всей сопутствующей непогодой, которые должны были произойти ближайшей ночью, до темноты оставались считанные часы…

Из-за кустов рододендрона показалось бронированное тело дедикурусы, предка современных броненосцев. Его горб находился на уровне наших плеч. Он всматривался в нас мутноватыми глазками. Понять его намерения было трудно. Лучше обойти дедикуруса стороной, хоть это был и не хищник, но его размеры и бугристая булава на конце хвоста делали встречу с ним мало приятной. Он же раздражённо зафыркал и ринулся на нас.

– Действуй, как я тебя учил, – негромко подбодрил напарник.

Я остановился, одним движением сбросил рюкзак, присел, даже пригнулся, чуть выждал и послал пару пуль своего автомата АШ-12 в голову бронированной твари и чуть ниже с таким умыслом, чтобы они прошли далее в его тело, разрывая по пути внутренности, а рикошет от костяной брони довершил своё смертельное дело. Дедикурус осел и затих, истекая бурой кровью, бессильно подёргивая лапами.

Раздался выстрел сзади. Я резко обернулся и заметил падающего сверху птеродактиля с раскрытой зубастой пастью. Мой напарник «позаботился» о нём. Я вспомнил, что некоторые такие создания имели крайне ядовитую слюну. Потому лучше их к себе не подпускать…

Подзабыл, что нужно не только предельно бдительно следить за окрестностями, но и не забывать про небо, посматривать ещё и вверх.

Из-за поворота показался истукан в форме солдата страны НАТО. Он двигался замедленно, словно робот. Под стальной каской виднелось лицо с бессмысленным выражением полного идиотизма. Чёрные глазки злобно оглядели нас, рот оскалился злобной ухмылкой, а руки начали медленно поднимать автомат «М4».

Истукан представлял собой практически идеальную мишень, потому я спокойно послал пулю в живот на уровне крестца, а когда он свалился, выстрелил вторично под каску. Контрольный выстрел!

Загнал внутрь сожаление, что убил человека… вернее, добил. Всё человеческое в нём уничтожили «серебряные дожди», разряды атмосферы, которые происходили в Потерянном Мире каждые двенадцать дней и восемь часов. Они превращали людей в полных идиотов, маразматиков, действия которых невозможно было предугадать.

– Молодец! – прокомментировал мои действия напарник. – Давай и дальше действуй также. Вон их сколько! Просто край непуганых истуканов. Самое время их пугнуть. А заодно и потренироваться тебе. Давай подойдём ближе, проверим крепость твоих нервов.

Мы прошли мимо группы осинок, и нашим глазам предстала поляна со свежими обломками американского разведывательно-ударного вертолета Sikorsky RAH-66 «Команч». Видимо, он потерпел крушение совсем недавно. Сохранился хорошо. Один из обломков винта отлетел в сторону, срубил почти под корень красно-коричневый королевский делоникс и вонзился в землю почти вертикально. Теперь он напоминал собой столб.

– Какая-то воздушная аномалия приземлила его, не помогла даже технология «стелс», – произнёс Андрей, качнув головой. – Знали же, что над Потерянным Миром летать опасно, но зачем-то сюда сунулись. Неужели надеялись на технологию «невидимки» и какие-то иные новинки? Дураки! Вертолёт нёс группу десантников. Судя по форме, они из международной коалиции. Последние «серебряные дожди» превратили их в истуканов. По какой-то причине мертвяки всё ещё держатся вблизи от обломков вертолёта, словно хранят о нём память… Внимательнее! Они нас заметили. Некоторые с оружием. Помнишь, что истуканы любят палить по людям? Смотри, не зевай, не позволь им сделать это.

Я уже поймал на мушку одного вояку с замедленными движениями, словно он двигался в воде, поднимавшего на нас автомат, и снёс ему правую ключицу вместе с рукой. Он принялся клониться к земле, пытаясь поднять упавшее оружие. Я не упустил случая и послал ему пулю в склонённую голову, она пронеслась дальше, кроша по пути позвонки и раздробив тазовую кость…

– Браво! – услышал одобрение напарника, который сам не стрелял, но внимательно следил за другими истуканами, будучи готовым при необходимости пустить в ход свой автомат. – Не упустил момент. Молодец!

Я продолжал расстреливать истуканов, поощрённый комплиментом. Порой ловил моменты, когда они находились друг за другом, тогда одной пулей простреливал сразу двоих. Однажды удался такой фокус в отношении сразу троих.

В результате на земле навечно распростёрлись восемь истуканов. На них я потратил одиннадцать пуль. Сообщил об этом Андрею.

– Точность – вежливость королей, – улыбнулся напарник. – Потренировался и лишних патронов не потратил. Хвалю. Истинный стрелец! Просто молодец!

Его слова мне польстили, а сегодня я таковых удостоился больше, чем за последние почти два месяца. Доселе он обычно чему-то учил, подсказывал, наставлял, критиковал, а порой и ругал. Похвалами же удостаивал редко.

Сегодня он впервые назвал меня настоящим стрельцом. Стрельцом!..

После этого мы осмотрели останки винтокрылой машины. Нашли в нём боеприпасы и несколько почти новеньких автоматов «М4».

Указывая на них, Андрей прочёл мне краткую лекцию, пользуясь случаем чему-то научить:

– Такие автоматы называются автоматическими карабинами «M4», используют пули калибра 5.56 мм. Создано оружие американцами на основе их винтовки «М16А2», имеет телескопический приклад, и предназначен, помимо прочих, для всех американских сил специальных операций. Поставляется союзникам, странам НАТО. Боевые качества похуже, чем у винтовки, одно достоинство – меньшие размеры. В действиях на ближних дистанциях это несомненный плюс. Эффективная дальность стрельбы по одиночным целям пятьсот метров, а по групповым целям – шестьсот метров. Скорострельность до тысячи выстрелов в минуту. Дополнительное снаряжение автоматического карабина включает подствольный 40 мм гранатомёт М203; устройство лазерной подсветки цели и целеуказания AN/PEQ-2; коллиматорный прицел типа Aimpoint CompM2, глушитель, тактический фонарь и другие устройства и приспособления. До наших автоматов штатовскому далеко, особенно по надёжности. Капризен «американец», как и все янки.

Далее напарник сказал, что нужно их забрать, сбыть скупщику по умеренной цене. И на такое оружие охотники обязательно найдутся…

Глава 1. Пятнистая и Белесая

Глубокая нора находилась глубоко под землёй в корнях высокого баобаба. В ней во мраке ночи главная самка стаи кото-псов родила семерых крепких щенят. Перегрызала пуповину и облизывала каждого отпрыска, после чего тот тянулся к живительным соскам матери.

Утром она не подпустила к ним даже своего супруга, вожака группы из одиннадцати кото-псов.

Тот обнюхал её, обменялся телепатическими импульсами, всё понял и в логово уже без нужды не совался.

Спустя некоторое время он повёл стаю на охоту. Вернувшись назад, вожак отрыгнул из пасти большие куски сайгака, который стал его добычей. Главная самка с благодарностью приняла подношение, ибо была сильно голодна после нелёгких родов, кроме того её молоко уже азартно сосали семеро малышей.

Они быстро росли, находясь под опекой всей стаи. Среди щенят выделялись две юные самочки, остальные пятеро были мужского пола. Все они походили на родителей, напоминая чудовищно огромных доберманов с кошачьими головами, с сильными когтистыми лапами, окрашенных как далматинцы – в разнокалиберные тёмные пятна на сером фоне.

Сестрицы выделялись среди всего помёта своей живостью, сообразительностью и жизнелюбием. Их соперничество началось уже в играх: они часто устраивали различные состязания между собой, носились наперегонки, хватались одновременно за одну палку или кусок мяса и устраивали потягушки, кто кого перетянет. Порой дрались. Немного чаще оказывалась быстрее, проворнее и сильнее сметливая Пятнистая самочка с более тёмным окрасом, беря верх над Белесой.

По мере взросления их соперничество усиливалось. Тем более, что Пятнистая имела более весёлый и жизнерадостный характер, родители благоволили к ней заметно больше. Как и остальные члены стаи. Ей доставались лучшие и большие куски мяса, потому Пятнистая росла быстрее своей сестры.

Скоро они выросли и стали не меньше своей матери. К ним начали проявлять внимание взрослые кото-псы, и вожак принял меры: он стал яро бросаться на них, указывая, что больше не намерен терпеть их в своей стае. Одного, наиболее, строптивого, загрыз насмерть, а остальные поспешили убежать от него как можно дальше. Они образовали холостяцкую стаю, охотились уже самостоятельно.

С вожаком осталась его самка и ещё трое других взрослых кото-псов. К тому времени Пятнистая с Белесой и их пятеро братьев уже сумели заменить убывших членов стаи, теперь она состояла из двенадцати особей.

Постепенно молодёжь освоила все необходимые навыки, получила опыт, и вступила в суровую взрослую жизнь.

Скоро вся стая получила один из жестоких уроков жизни. Кото-псы отдыхали на поляне, дожидаясь сумерек, чтобы отправиться на охоту.

Первым почувствовал тревогу вожак. Сначала он только прислушивался и принюхивался, потом ментально просканировал окрестности и, рыча, поднялся на ноги. Его шерсть на загривке встала дыбом, сделав его зрительно крупнее.

Но вот из-за деревьев вышел кото-пёс ещё больших размеров, с широкой грудной клеткой и крепкими ногами, отличаясь только мастью – она у него была не серая, а бурая.

Пришелец оглядел вожака и счёл себя сильнее. Уверенно направился к нему, обнажив огромные клыки и рыча.

Вожак ощутил во всём облике Бурого превосходящую его мощь, но он не желал уступать власть, свою самку и детей пришельцу.

На поляне началась ужасающая схватка, она длилась недолго: старый вожак сопротивлялся недолго, пришелец ухватил его за шею и принялся душить. Его клыки пронзили чужую плоть насквозь, не позволяя дышать и перекрыв снабжение мозга кислородом…

Бросив бездыханное тело наземь, победитель издал торжествующий рёв, от которого у молодых самцов прошли мурашки по телу. Они предвидели свою незавидную участь.

Бурый по очереди обошёл всю стаю, никого не оставил без внимания. Главная самка пахла старым вожаком, которого он только что убил. Самец рыкнул на неё, заставив отбежать в сторону. Старых самок обнюхал без особого интереса, молодых самцов заставил принять позу подчинения. Один замешкался, так он его свалил наземь ударом своей тяжёлой лапы, едва не покалечив.

А вот Пятнистая и Белесая заставили его принять горделивую позу и раздувать ноздри. Они понравились ему обе. Выбора он тогда не сделал, отложил его на время.

На охоту стаю повёл новый вожак. Все подчинились ему, оставив старого лежать мёртвым на поляне. Его телом после ухода собак занялась гиена, а затем шакалы и гигантские слизни.

С этого дня соперничество между сёстрами стало усиливаться и превратилось во вражду. Они уже были совершенно взрослыми, теперь уже ими руководил инстинкт продолжение рода.

И вот однажды в лунную ночь сошлись в решающем схватке Пятнистая и Белесая. Никто в их поединок не вмешивался, Бурый лежал в стороне, только наблюдая за ними и дожидаясь той, которая покажет себя достойной стать продолжательницей его рода, матерью его детей.

Как Белесая ни старалась, но оказалась побеждённой. Зачастую в таких схватках самки убивали соперницу, но Пятнистая пощадила сестру, позволив ей, сильно израненной, уползти в лес и там зализать раны…

Белесая появилась через несколько дней, но уже униженная, пригибая шею и льстиво махая хвостом перед сестрой. Та приняла знаки покорности и позволила ей вернуться в стаю, в которой она была главной самкой, став супругой Бурого.

Но она недолго наслаждалась своим счастьем. Спустя несколько недель стая загнала двух подсвинков на поляну, где и завалила. Наслаждаясь свежим мясом добычи, Пятнистая заметила некстати приблизившуюся Белесую и рыкнула на неё. Та отбежала в сторону и встала за деревом, который сразу из земли раздваивался на два ствола. Пятнистая решила проучить сестру и бросилась на неё в развилку дерева, но не заметила крупную ветку сразу за ней: та почти прервала прыжок, задняя часть тела самки угодила между стволов дерева и крепко застряла в ней. Она повисла, доставая до земли только передними лапами.

Как она ни билась, освободиться не смогла.

Бурый с остальными членами стаи долго находился рядом. Ничем они ей помочь не могли. Только сочувственно подвывали. А вот Белесая вела себя иначе: поняв, что её сестра не в состоянии освободиться, она потеряла подобострастие, потом даже обрела высокомерный вид…

В конце концов стая ушла, оставив Пятнистую в одиночестве. Особую муку ей причинило то, что Бурый с интересом поглядывал на её сестру, которая откровенно заигрывала с ним. Потом ещё раз бросил взгляд на пленницу, повернулся и потрусил за Белесой…

Затем ещё почти сутки Пятнистая пробыла в ловушке.

За это время только раз на неё наткнулся истукан в изорванном мундире натовского скржанта. Она злобно зарычала на него и он, струхнув, поспешил уйти, не заметив бедственного состояния самки.

На поляне имелось много нор, в которых обитали крысюки, презлые, но глупые и трусливые. Пленённый зверь был втрое-вчетверо больше их, внушал им страх. Они не понимали его положения и того, что он находится в ловушке, а потому ничего им сделать не в состоянии. Грызуны только поглядывали на него с безопасного расстояния, а затем отправлялись по своим крысюковским делам.

Заметил пленницу пробегающий мимо гигантский лемур, но останавливаться не стал.

Позже на неё наткнулся динофелис. Поначалу он отпрянул, принялся обходить Пятнистую, но потом сообразил, что с ней что-то не то. В таких случаях кото-псы грозно рычали, предупреждая, что с ними лучше не связываться, и удалялись. Эта же самка вела себя необычно. Хищник не сразу, но понял, что вполне может справиться с беспомощной Пятнистой. Начал осторожно приближаться к ней.

Преодолевая свою слабость, несчастная пыталась рычать, но с каждым разом делала это всё менее грозно, совсем не пугая противника. Принялась рваться из ловушки, но только плотнее увязала в развилке дерева. Динофелис, предвкушая сытный обед, готовился с привычной сноровкой вцепиться жертве в шею…

Глава 2. Потерянный Мир

Невероятные, совершенно фантастические события произошли в ночь на 17 августа 20.. года.

На севере-западе Казахстана практически в один момент образовался серо-матовый пузырь, который накрыл собой изрядную часть Тургайского плато, захватив при этом небольшую часть территории России. Как позже стало известно, его диаметр составлял 123 123,123… километра. Высота доходила до ионосферы и заканчивалась на уровне примерно 67 километров от поверхности земли.

Проникнуть внутрь оказалось невозможным. Стены Пузыря, как его стали именовать, не поддавались никому механическому воздействию, даже мощнейшим взрывам. Лазер и мазер не оказали никакого воздействия. Что происходило внутри, разглядеть было невозможно.

Попробовали подкопаться, но безрезультатно. Даже на глубине свыше ста метров. Мешал невидимый барьер неизвестной природы.

Никаких звуков из-стен Пузыря не доносилось, не улавливались радиосигналы, как и все известные виды излучений. Абсолютно!

Исчерпав имеющие средства изучения Феномена, человечеству оставалось только инертно ждать, обсуждая причины её возникновения.

Теорий выдвигалось множество, хотя достоверных знаний имелся самый минимум, близкий к нулю.

Одни пытались объяснить сие внешним фактором: мол, из космоса прибыла комета, метеорит или ещё что и в результате возникло то, что возникло. Вспоминали «Тунгусский метеорит», природу которого по сей день не выявили, и территориальную близость от места его появления. Даже нашли «свидетелей», который накануне видели необычное свечение неба, всполохи на нём, похожие на Северное сияние, потом возник светящийся шар, который пролетел по небосводу, меняя направление. Иные говорили, что таких шаров было несколько.

Только никто из астрономов не зафиксировал в космосе ничего похожего на метеорит или комету. Пресловутый Пузырь появился словно бы из ничего – как бы сам собой выдулся откуда-то.

Споря с ними, другие указывали на землю, считая, что Пузырь вышел из земли. Отыскали «свидетелей», которые накануне ощутили сотрясения почвы, сильные толчки и даже видели огненные выбросы в небо.

Некоторые пытались увязать в одно целое и влияние из космоса и какие-то загадочные процессы в земле.

Минуло ровно 123 дня со дня рождения Пузыря, и он вдруг пропал, словно его никогда и не было.

Сие произошло прямо на глазах очень многих людей, которые в то время оказались вблизи Пузыря: это были наблюдатели и исследователи, местные жители.

Поначалу со стороны им показалось, что ничего не изменилось по сравнению с тем, что было прежде. Сначала они отметили наличие низкой облачности. С западной стороны за день до этого выпал снежок, там находилась международная группа учёных, они устанавливали свои приборы для изучения Пузыря, а он неожиданно исчез. Они ахнули, протёрли глаза, а затем отметили резкую границу: на их стороне лежал снег, а далее на восток находилась голая земля. На людей пахнуло теплом. В сотнях метров от себя они увидели стену субтропического леса.

Совершенно растерянные время учёные ахали и охали, обменивались репликами. А тут из-за деревьев вышли совершенно удивительные животные и направились к ним. Звери походили на безгривых львов, имели примерно такие же размеры. Ужас на людей навели полуметровые клыки, торчащие вниз из верхней части пасти, словно сабли. Позже выяснилось, что это были саблезубые тигры, которые вымерли, по научным данным, десятки тысяч лет назад.

Учёные со всех ног бросились наутёк, только американский физик пробежал немного, его подвело сердце – и он упал. Звери настигли несчастного и загрызли.

Описывая эту трагедию, убежавшие выражали надежду, что он к этому времени уже сам умер или находился в глубоком обмороке. Слишком уж страшной была смерть от ужасающих клыков доисторического хищника.

Саблезубым тиграм снег и холод не понравились, потому они вскоре вернулись в свой родной лес.

В других местах люди увидели шерстистых слонов и носорогов, глиптодонтов, мегантереонов, тиранорексов, динофелисов и множество зверей, которые доселе были известны лишь палеонтологам. Имелись и вроде бы живших на Земле в настоящее время, но только в более жарких странах. Например, гиены, шакалы, гигантские удавы, лемуры, свиньи-бородавочники и прочие.

В научном мире царил невообразимый ажиотаж. Одни только США направили сюда больше десятка экспедиций. Много их прибыло из других стран. Налетели орды журналистов, не говоря о немалом количестве просто любопытных или мистиков-сектантов. Их рвение и пыл умерили клыки и когти хищников, все сразу стали значительно осторожнее.

Власти начали принимать меры: в частности, возводить какие-то преграды в виде стен, выкапывали траншеи, протягивали колючую проволоку, где-то пускали электрический ток. Применялись свето-шумовые средства, отпугивающих опасных зверей. В ночное время ещё задействовали и прожекторы. Появились военные пикеты и патрули.

Постепенно появилась внушительная Стена, не однообразная и монолитная, а сделанная в разное время и из разных материалов: кто, когда и из чего смог. На российской стороне она была более внушительной, добротной, контролировалась усерднее и строже. Разве что железный занавес там не повесили! Дозор несло большое количество пограничников и войск специального назначения с уникальной техникой.

Местность за Стеной пытались наблюдать со спутников, но тому мешала облачность. Тогда направили туда самолёты, но едва они пересекли границу бывшего Пузыря, как стали возникать перебои в работе аппаратуры. Их количество нарастало буквально с каждой минутой. Те самолёты, которые не повернули обратно, вскоре рухнули вниз. Участь экипажей и всех находившихся на борту осталась неизвестной. Больше их никто не видел. Обломки нашли, но много позже.

Тогда стали применять бронетехнику, и куда более успешно. Были проведены многие исследования. Они выявили немало интересного, как говорится, на грани фантастики. Установили, что на площади с диаметром 123 километрах температура выше климатических показателей прошлых лет. Там нашли леса и реки, которых никогда доселе тут не было. Изучили флору и фауну, большая часть их состояла из тех животных и растений, которые существовали на планете десятки и сотни тысяч лет назад.

Только сошлись на этом, как из-за Стены прилетело чудо, но в не перьях, а с противными кожаными крыльями, похожее на огромную летучую мышь с зубастой пастью. Зверь попытался унести ягнёнка из отары, но мужественный чабан застрелил его из своего карабина. Останки передали учёным и те определили в них птеродактиля, что стало мировой сенсацией. По научным данным он вымер десятки миллионов лет назад.

Позже во время исследований из пушки бронетранспортёра убили тиранорекса, самого сильного и ужасного хищника за всё существование Земли. Его пятитонную тушу даже не смогли вывезли, забрали лишь голову и передние лапы. В пасть доисторического монстра мог до половины уместиться человек. Одно движение челюстей – и тело будет рассечено на две части.

Потом встретили стайку юрких рапторов. В озере заметили схватку ихтиозавра с титанобоа длиной в пару десятком метров.

Журналисты принялись писать о «Парке Юрского периода», но им веско указали, что тот период слишком уж далеко отстоит от нас в прошлом и его представители встречаются крайне редко. Как исключение.

Действительно, Юрский период (Юра) начался выше двухсот миллионов лет назад, продолжался примерно 56 миллионов лет. Тогда всюду царствовали динозавры. Юра закончилась за 145 миллионов лет до наших дней.

Выражение «Парк доисторического периода» даже не появился, ибо не был таким хлёстким, как первоначальный вариант.

Научные экспедиции продолжали исследования и почти подобрались к центру бывшего Пузыря, как начались перебои в работе их приборов и техники. А когда они мельком разглядели на горизонте серо-матовую пирамиду, те вышли из строя. Бронетранспортёры перестали двигаться. Их окружили хищники. Но ни пушки, ни пулемёты, ни автоматы с пистолетами не стреляли по непонятной причине.

Долгое время люди прятались внутри машин, но закончились припасы и вода. Поневоле пришлось выходить. Улучив момент, они вышли и пустились бежать. Через несколько километров людей догнали хищники, они едва отбились с помощью автоматов, которые неожиданно сделались исправными. Но даже несмотря на имеющееся оружие, выбрались из доисторического мира лишь двое. Они с собой вынесли видеозапись с Пирамидой. Так стало известно о её существовании.

Сразу появилась предположение о причастности к созданию феномена разумного разума, пришельцев.

Примерно в это время была написана и опубликована в Самаре статья местного писателя Александра Сказова «Потерянный Мир». Он напомнил гипотезу о существовании множества двойников Земли. Пояснил с помощью следующего образа…

Наша жизнь напоминает езду в поезде. То, что мы видим из окна купе, – настоящее. А то, что мы проехали (прошлое), не исчезло, те же рельсы и всё вокруг осталось. При этом существует дорога впереди (будущее), только она нам до поры и времени неизвестна.

В силу каким-то неясных природных сил произошёл физический контакт современной Земли с той, что остался в далёком прошлом. В результате её кусок оказался в нашей реальности со всем тем, что находилось на ней тогда. Как бы потерялся. Отсюда и название статьи «Потерянный Мир».

Писатель не исключил действий представителей высокоразвитой цивилизации на данный процесс, ведь Пирамида явно искусственная. О целях и намерениях её можно было только гадать.

Он признал, что его теория не объясняет наличие слишком уж древних видов животных – динозавров. Но, во-первых, они могли существовать и значительно позже, а во-вторых, контакт мог произойти сразу с двумя или тремя периодами прошлого. Или он периодически происходит, дополняя и обогащая данный регион.

Указал и иной вариант, вариативной реальности. По некой теории Земля имеет множество двойников. По следующей схеме: проснулся ты утром и встал с постели – это одна реальность, в другой твой двойник ещё на какое-то время остался в постели…

Потом ты задумался, что выпить – чай или кофе? Выпил чай, на другой Земле твой двойник выбрал кофе…

И так буквально ежесекундно на каждой Земле. Отдаленно это походит на дерево: ствол переходит в сучья, они – в ветви и веточки, на вырастают листья. Только в реальности нет ни начала, ни конца. По этой гипотезе динозавры могли уцелеть или вымереть лишь частично, потом появились другие виды животных, с которыми они стали соседствовать, деля планету. Частичка такой Земли оказалась в нашем мире.

Статью Александра Сказова напечатали самарские газеты, он разместил её на ряде сайтов. Не сразу, но обратили внимание на то, что писатель указал высоту, на которой зарождались «серебряные дожди», – 61,5615 километра, а ещё и высоту загадочной пирамиды – 369,369 метра. Проверили, и оказалось, что сие именно так.

Кроме этого провидец указал, что следует поискать и другие связи с диаметром. Предположил, что помехи в электронных приборах начинаются при углублении на территорию Потерянного мира свыше 12,3 километра. Это также подтвердилось. Выявилось, что далее при удвоении этого числа вся электроника вообще не работает. Это стало сенсацией.

Статью поместили многие другие СМИ – сначала российские, а затем и мировые. В данных им интервью Александр Сказов пояснил: в своих догадках он основывался на диаметре Потерянного Мира – 123,123 километра. Если считать эту цифру метрами, то умножив её на три, получится 369,369 – высота Пирамиды. В отношении «дождей», зарождающихся в глубинах ионосферы, указанную исходную цифру следует умножать на 500. Результат окажется равным половине диаметра. Объяснить взаимосвязь чисел он не смог, сказал, что пусть ломают головы специалисты, учёные. Пошутил – «у них мозговые извилины длиннее».

Неологизм самарского провидца – «Потерянный Мир» прижился, и в самое короткое время стал повсеместным и общепринятым.

И даже после того, как обнаружились в нём некоторые строения, заводы, дороги, которые существовали здесь до появления Пузыря. Сохранилось немало растений, животных и птиц, только их потомство стало приобретать большие размеры.

Всё это видела и фиксировала видеотехника. Странно было видеть саблезубых тигров, шествующих по яблоневому саду или между домами безлюдного посёлка; рапторов у проходной завода; птеродактиля, пожирающего свою кровавую добычу на крыше трактора, и стаю воронов, облетающих его кругами со страшным гвалтом, как бы прося поделиться с ними. Далёкое прошлое соседствовало с нашей современностью…

+ + +

Ещё несколько недель назад я служил научным консультантом в фирме «Стена», она занималась скупкой и перепродажей артефактов, которые добывали в Потерянном Мире.

Был я больше теоретиком этого дела. До того окончил школу, отслужил в армии. Если вас это интересует, то служил в десантных войсках. Поступил в недавно созданный институт, который должен был готовить научные кадры по новой науке, посвящённой Потерянному Миру. Изучил чуть ли не всю имеющуюся литературу, понятно, беллетристика не в счёт. А таковой имелось немало. Одно время сильно ею увлекся. Из всех особенно запомнился роман «Сокровище Потерянного Мира».

Были у нас короткие практические вылазки в Потерянный Мир, во время которых студентов сопровождали индивидуальные инструкторы и отряд охранников. Далеко мы не заходили, даже к относительно опасным местам нас не подпускали, а потому и видели мы не слишком много. Считалось, что и этого вполне достаточно. А вот документальных видеофильмов имелось в изобилии, иные из них доставали из видеокамер, которые находили после смерти их владельцев. Некоторые смотреть было жутковато. Чего только там я ни насмотрелся, порой даже потом кошмары снились.

Про Потерянный Мир я знал немало. Теоретически. Прочитал, а то и изучил множество книг, журналов, газет, исписал огромное количество конспектов на лекциях и после них – дома или в библиотеках. Опубликовал ряд статей на данную тему, даже сотворил монографию. И так далее и тому подобное.

Могу рассказывать о Потерянном Мире долго, очень долго. Знаю о нём действительно много. Правда, почти ничего этого не повидав «вживую». Но ежели попросите, то могу рассказать, почему бы нет.

Пожалуйста. С чего начать свою лекцию?..

Может быть, с того, как и почему появились стрельцы?

Поначалу границу с Потерянным Миром устанавливали с намерением помешать доисторическим хищникам проникать к нам и творить безобразия. Позже нашлись охотники поохотиться на них, простите за невольный каламбур, находились желающие пристрелить махайрода, динозавра или шерстистого мамонта, они платили чудовищные суммы и добивались желаемого, получив разрешение на то казахстанских властей. Россия подобные предложения отвергала. Правда, позволяла представителям известных зоопарков отловить некоторые виды зверей.

Затем в Потерянном Мире стали находить россыпи самородного золота в таком количестве, что иные набирали в неимоверном количестве и при попытках вынести надрывались. Приходилось бросать сокровище. Журналисты стали писать про Эльдорадо – Страну золота.

А затем замелькали заголовки про Голконду, когда стали находить крупнейшие алмазы, рубины, александриты, яшму, нефрит, бирюзу и другие драгоценные камни.

Прежде, почти до конца девятнадцатого века, алмазы находились только в Стране чудес – в Индии. Особенно большие камни найдены вблизи древней индийской крепости Голконды («Пастуший холм»), расположенной в одиннадцати километрах на запад от города Гайдерабад (Телангана). Здесь найден знаменитый «Кохинур», а также – «Дерианур», «Хоуп», «Регент» и многие другие.

В Потерянном Мире находили куда большие и красивые. Легендарный «Куллинан» в своё время был оценён в два миллиарда долларов, в сравнении с найденными в Потерянном Мире он выглядел заурядным камнем. Например, рядом со своими огромными совершенно бесцветными собратьями, искрящимися на свету, или с редкими красными, синими, зелёными и фиолетовыми оттенками. Глядя на них, ювелиры немели от восторга, иных тянуло встать в почтительную позу перед такими уникумами.

Правда, в цене они до самых дорогих алмазов всё же не дотянулись, ввиду того, что обилие драгоценных камней, резко сбило на них цены. Но всё равно нередко даже за один алмаз перекупщики давали сотни тысячи, а то и миллионы долларов, за самые крупные и красивые – десятки миллионов зелёненьких.

За алмазами отправилось огромное количество желающих сказочно разбогатеть чуть ли не в один момент. Все «золотые лихорадки» по сравнению с нынешней казались эмоциями малышей в песочнице. Применялись все возможные средства – законные и незаконные – для достижения цели.

Власти принялись устраивать границу по настоящему: с контрольно-пропускными пунктами, круглосуточной охраной и наблюдением.

Понятно, другие страны не захотели оставаться в стороне и настояли на своём участии.

В какой момент заметили «серебряные дожди», неизвестно. Примерно каждые двенадцать с небольших суток на Потерянный Мир проливался поток того, что назвали «серебряными дождями». Они были похожи на поток метеоритов с тем отличием, что не прилетали из космических глубин, а образовывались в ионосфере планеты на высоте немногим ниже 70 километров. Природу их понять не могли лучшие умы человечества.

Иногда фиксировались отдельные падения капель или частиц этого «дождя». Внешне похожие, стремительно летящие серебряные стрелы, у самой земли они вели себя иначе. Одни пробивали листву, взметали пыль, убивали или наносили увечье какому-либо животному, а другие проходили насквозь, не потревожив ни листка, ни тончайшей паутинки и, коснувшись поверхности почвы, превращались в цветок или растение. Несколько таких случаев оказалось зафиксированными. Наблюдатели подобрали артефакты, они оказались тем, что позже окрестили «визгуном» или «барабашкой», «грибом-однолюбом» и «сморчком».

«Визгун» («Барабашка») при приближении к нему издавал неприятные и нарастающие звуки, которых люди не могли переносить…

«Гриб-однолюб» обладал особенностью испытывать к избранному им человеку нечто вроде симпатии, а потом не подпускал к нему тех, кто питал к его другу негативные чувства. Таких и силой было невозможно подтащить к этому «грибу-однолюбу»…

А «сморчок» усиливал половую потенцию мужчин, причём без всяких побочных неприятных эффектов. Кто ему дал это название – «сморчок» – неясно.

Несомненно, при «серебряном дожде» появлялись и другие подобные артефакты, но три упомянутых были зафиксированы видеотехникой. Что происходило во множестве иных случаев, осталось неизвестным.

Действительно, таковых находилось немало и с такими чудесными свойствами, что иные из них ценились выше самых крупных алмазов.

За ними в Потерянный Мир стали нелегально проникать натренированные люди со всем необходимым снаряжением. Их назвали стрельцами, ведь стрелять приходилось немало, нередко оказываясь в окружении доисторических хищников. Постоянно шла ошалелая стрельба! Настоящая канонада! Стволы ружей, автоматов и пулемётов раскалялись так, что руки обжигали. Потому иначе сказать было нельзя – стрельцы. Ухвачено самое главное и важное. Жить для стрельцов – значит, было стрелять.

Ещё и по той причине, что одновременно с «серебряными дождями» заметили появление в центре Потерянного мира, вероятно, вблизи Пирамиды, немалого количества различных зверей, которые волнами уходили к периферии. Поначалу они мчались изо всех сил, не обращая на других никакого внимания, но постепенно замедляли движение: между ними начинались конфликты и кровавые разборки. Если на их пути оказывались люди, то они оказывались сметены, затоптаны или растерзаны, ибо никакое оружие не было способно остановить этот безумный гон.

Образовалась целая отрасль вокруг вольных стрелков – стрельцов. На них наживались скупщики, кормились пограничники, взимая дань за прохождение в ту или другую сторону. Хорошо зарабатывали все те, кто обслуживал стрельцов: тем требовалось оружие и боеприпасы, снаряжение, продукты питания и прочее.

Отношение к ним было двояким: с одной стороны они занимались незаконным делом, а с другой были очень многим необходимы. Далеко не все имели сноровку и желание пойти в Потерянный Мир за артефактами, добыть и вынести. Тем более, периодически случались «серебряные дожди», одновременно активизировалась Пирамида, облака превращались в пасмурные тучи, насыщались электричеством и неизвестными видами энергии. Молнии просто лупцевали земную поверхность под собой, убивая или калеча всех, в кого попадали.

Оказавшиеся в подобной передряге люди физически оставались прежними, но сознание у них оказывалось изменённым, они лишались разума и действовали замедленно, словно роботы, совершали непредсказуемые поступки. Их назвали истуканами.

Зато именно в это время происходили разного рода феномены, например, миражи реальных или совершенно фантастических миров. Порой наблюдатели видели чудесные картины – необычные миры, горы, моря, ледяные просторы Арктики или Антарктики, саванны, степи; странные города, в том числе такие, что напоминали дивные восточные сказки из «Тысячи и одной ночи». Ходят устойчивые слухи, что некоторые оказываются реальностью, люди заходят в них… Что они там видят, неизвестно. Назад ещё никто не вернулся, а потому ничего достоверного никому сообщить не могли.

Определённое количество стрельцов получали официальное разрешение на их деятельность в Потерянном Мире, примерно столько же изготавливали более-менее достоверные фальшивки или просто подкупали кого-то из охраны Стены. Остальные же изыскивали различные способы, порой самые ухищрённые для попадания в запретные места. Легально допускались в Потерянный Мир научные экспедиции или группы отлова каких-либо животных. Некоторых больше интересовала доисторическая флора.

Наибольший интерес, кроме алмазов и золота, вызывали редкие артефакты, за которые платили порой сумасшедшие деньги. Иные из них делали зрячими слепцов, излечивали от рака, наделяли высокой половой потенцией, приносили эйфорию, схожую с той, что вызывали наркотики, только без всяких негативных последствий. Всяких и разных артефактов находили множество, и чем больше их изучали специалисты, тем больше необыкновенных свойств в них выявляли.

Например, овальный полосатый кристалл, названный «ухухушкой», навевал на человека веселье, он смеялся всё более и более сильно, до колик в животе. В результате происходило улучшение состояние всего организма, словно омоложение, лишний жирок уходил, особенно быстро в районе шеи и живота, а согнать его там обычными тренировками тяжелее всего. Потому артефакт очень ценился. Правда, пользоваться им следовало очень умеренно, не более двух раз в день по семь-десять минут. Свыше ухухушка начинала вызывать негативные последствия.

Один безымянный кристалл попал в поле зрения военных, и они объявили владение им незаконным. Наказывали престрого. Причиной явились его свойства на много порядков усиливать любой лучевой поток. Даже лазерную указку или такой же прицел на оружии он превращал в боевой лазер, который был способен резать даже металл толщиной до пальца. Знаю, что проводились испытания с настоящими военными лазерами, но результаты предельно строго засекречены. Ежели артефакт в той же степени усиливал их, то эти лазеры превращались в ужасающее по силе оружие.

Редким артефактом был «везунчик». Выглядел он словно чьё-то высохшее ухо, вызывал неприятные чувства, но делал своего владельца невероятно везучим. После нескольких грандиозных выигрышей в казино, их владельцы провели проверку и установили, что счастливчик имел упомянутый артефакт. Были принятые самые строгие меры, дабы ничего похожего в будущем не повторилось.

Обладание «амурчиком» привлекало представителей противоположного пола…

«Студень», или «студенец», изумил учёных тем, что в земных условиях внутри него фиксировался холод, близкий к абсолютному нулю…

А вот в «пекуне» наблюдалась температура почти в две тысячи градусов, при ней плавились любые металлы…

Один из самых опасных артефактов, похожий на шар из веток, назывался «пустышкой», в нём без следа исчезало всё то, что оказывалось внутри, – ветка, камень, палец…

Загадочная «мигалка» – не позволяла человеческим глазам сосредоточить на ней взгляд.

«Бисеринки» повышали женское либидо…

«Брызгун», или «гейзер», извергал смесь кислот, которая в разы превосходила «царскую водку» (смесь концентрированных кислот – азотной и соляной – растворяет даже золото)…

«Вертушка» притягивала всё и всех, вовлекала в себя, раскручивала и разрывала на куски…

Липкие, коричнево-багрового цвета свисающие бахромой с деревьев «ведьмины сети» цеплялись к каждому, разъедали одежду и тело.

Были ещё «мёртвая вода», «костолом», «пугач», «путевод», «кислячка», «росянка-молодянка» и прочие, прочие, прочие.

Да, извините, забыл назвать царя всех таких диковинок, артефакт всех артефактов, самое большое сокровище Потерянного Мира – «огненный цветок», сыскать который мечтает каждый стрелец, ибо за него сулят умопомрачительную сумму денег. Впрочем, забыл упомянуть о нём в числе первых по той причине, что существование «огненного цветка» не доказано и опровергается многими авторитетами. Похоже, это лишь стрелецкая байка, сказка-миф, не более того…

Все артефакты перечислить невозможно. Далеко не все их свойства установлены, порой открываются новые у уже известных артефактов. Потому прекращаю эту тему.

Отдельный разговор про фауну и флору. Кроме выше названного, за Стеной люди встречались с мегатерием. Его называют предком таких животных, как ленивец, муравьед, броненосец. Мегатерий имел размеры сопоставимые со слоновьими. Передвигался он при необходимости и на задних ногах, порой опирался на мощный хвост. Зверь не был спринтером, но передвигался довольно быстро, имел невероятную силу: ударом когтистой лапы сносил начисто голову человека или отбрасывал на десяток метров уже мешком переломанных костей. Питался растительной пищей, но не брезговал и мясом. Почему-то мегатерий не переносил людей, они его крайне раздражали и при встрече он всегда нападал на них, преследуя упорно и неутомимо.

Крайне неприятными были встречи стрельцов с хищным велоцираптором (в переводе на русский «быстрыми охотниками»), или просто рапторами, как их обычно называли. Эти даже не быстрые, а стремительные создания нападали группами, хорошо координируя свои действия. Как позже выявилось, они имели высокоразвитый интеллект на уровне шимпанзе, обладали даром читать мысли, предугадывали действия жертвы или противника.

Саблезубые тигры нагнетали страх одним своим видом, изогнутыми словно сабля клыками, свисавшими ниже могучего подбородка, мощными мышцами, бугрившимися под пятнистой кожей огромной кошки.

Гомотерии, входившие в семейство саблезубых кошек, имели короткие клыки, походили на львов по своим размерам и весу. Их передние конечности были несколько длиннее задних. Прыгал он прыгал хуже, чем современные кошки. Был дневным хищником. Бегал быстро и преследовал добычу на длительном расстоянии. Вёл одиночный образ жизни, за исключением брачного периода.

По сравнению с ними динофелисы (в переводе с древнегреческого ужасные кошки) выглядели менее страшно, ибо имели примерно вдвое меньшие размеры. По размерам они уступали современного льва, но были крупнее леопарда или ягуара, на которых они походили. Динофелис неплохо лазил по деревьям, бегал не слишком быстро, но умел скрадывать добычу, нападал внезапно, что делало его даже опаснее саблезубых тигров, которые редко когда прятались, нападали открыто.

Загадкой для учёных стали кото-псы, их потомков в современной фауне обнаружить не удалось. Эти звери имели схожие признаки обеих пород. Лазили по деревьям плохо, но зато быстро и долго бегали. Крупные челюсти разгрызали даже кости. Самые крупные особи в холке доходили человеку по пояс. Жили они стаями, действовали очень слаженно по той причине, что являлись природными телепатами.

В озере за Стеной обитали титанобоа (питоны-титаны). Современные земные питоны, удавы и анаконды были на их фоне просто карликами. Заснятая на видеокамеру учёными титанобоа имела длину свыше двадцати метров. В её распахнутой пасти мог стоять в полный рост человек, а уж проглотить его она могла вообще в один момент.

Дедикурусы, как правило, не слишком досаждали людям, ибо питались жёсткой растительной пищей, но были чрезвычайно раздражительны, легко возбуждались и тогда шли в атаку. Они были крупными животными, достигая веса в пару тонн и выше трёх метров длины. Куполообразное тело дедикуруса было почти полностью покрыто сплошным панцирем из костных щитков, как у черепах, а на конце хвоста находилась костная булава, с её помощью он мог как отражать атаки противника, так и нападать, поворачиваясь боком.

Учёные установили, что дедикурусы входят в составе семейства, представленного ныне плащеносным броненосцем и гигантским броненосцем.

Водились в Потерянном Мире огромные шерстистые кабаны и такие же носороги, вдвое-втрое крупнее привычных нам; похожие на бабуинов обезьяны; злобные крысюки размером со среднюю собаку, гигантские лемуры, вараны. Кто-то встретил существо, похожее на гигантопитека. Видели моа – предка страусов.

Обнаружили в Потерянном Мире баобабы, псилофиты, драконово дерево, археоптерисы, каламиты, куксонии, араукарии, савдонии, эвкалипты, секвойи и невиданные специалистам виды хвощей, плаунов и папоротника. У них голова шла кругом от их видов и количества. Встречалась щёлк-трава, ярко зелёного цвета, словно только что вымытая сильным дождём. Со всеми этими экзотическими представителями флоры соседствовали вполне обычные деревья, кустарник и трава, вплоть до привычных бурьяна и лопухов.

Наверное, сказанного хватит. Ежели кто хочет узнать побольше о чудесах и феноменах Потерянного мира, то рекомендую обратиться к «Русоведии», каждый может зайти на этот сайт интернета и прочитать нужные разделы. Как говорится, вперёд и с песней. «Русоведия» вам в помощь!..

После исчезновения Пузыря и обнаружения Потерянного мира человечество спохватилось, стали приниматься решения в ООН и прочих международных организациях. Потерянный Мир принялись контролировать, наряду с казахскими и российскими пограничниками серьёзно международные контингенты.

Многие артефакты ценились больше золота и алмазов. Вспомните «золотые лихорадки» прошлого, умножьте их в разы, и тогда получите отдалённое представление о том ажиотаже, который возник. Удержать желающих обогатиться чуть ли не в момент оказалось попросту невозможным, не помогал даже хорошо оборудованный Кордон, который охранялся серьёзнее государственных границ, они преодолевали все преграды.

Глава.3 Трагедия матери

В самый ужасающий момент трагедии на поляне появился третий участник действа: человек с палкой, на которую он опирался при ходьбе. Его седые волосы были приглажены и неровно обрезаны на уровне шеи. Низ лица закрывала небольшая почти квадратная борода с проседью. На ремне за спиной висел старый автомат Калашникова. А за его головой находилось что-то вроде чёрного капюшона. Но вот он сделал знак и этот самый «капюшон», который оказался молодым вороном смоляного цвета, взлетел, покружил немного и сел поодаль на толстую ветвь ольхи, с интересом наблюдая за происходящим.

Некоторое время старик смотрел на кото-пса и динофелиса, не понимая происходящего. Потом догадался: она не может сойти с места, застряла между стволов. Её враг уже тянулся к ней своей зубастой пастью.

Человек сделал несколько шагов вперёд, чуть приволакивая свою левую ногу, и тут участники противостояния заметили его почти одновременно. Скосили на пришельца глаза.

Динофелис угрожающе зарычал. Старик обратился к нему:

– Что уставился на меня, бесстыжий? Оставь бедняжку в покое. Иди и поищи себе добычу в другом месте. Зачем тебе эта кото-собачка, она же и укусить тебя может. Пасть у неё здоровенная, вон какие клыки! Лучше не соваться. Иди в лес! Там добычи много, и куда более подходящей и вкусной.

Чуть помедлив, словно поразмыслив, динофелис сначала пошёл, а затем и затрусил в указанном направлении. Через минуту он скрылся за каштанами.

Пятнистая ощутила от человека ментальную волну сочувствия к себе, добрые намерения и застыла на месте, постепенно успокаиваясь. Шерсть на её загривке улеглась.

– Дай-ка посмотреть… – подошёл он к ней. – Экось же тебе не повезло, бедолага. Угораздило же попасть в такое место, словно специально для тебя приготовили, а ты сунулась сюда. Это ж настоящая западня! И как только ты угодила в неё?..

Старик оглядел Пятнистую:

– Давно сидишь? Исхудала сильно. Кровь в задних ножках едва течёт, так недолго и до полной остановки. А тогда тебе конец – начнётся отмирание тканей, гниение… И пить хочешь. Это несомненно… Эге, сама худющая, а живот несоразмерно большой. Это ещё почему? – провёл по животу, как бы сканируя внутренности, и воскликнул: – Думал, ты больная, да ты просто беременная! Ты это знаешь? Или ещё нет?..

Посмотрел на самку:

– Вижу, что ты не в курсе. Ещё этого не осознала. Ещё не поняла. У тебя будут дети! – с этими словами он послал Пятнистой образ маленьких кото-пёсиков, которые у неё формируются внутри, а потом – в будущем – родятся.

Она застыла, внезапно осознав своё положение. К ней шли сигналы организма об изменениях в чреве, но она их не понимала, ведь они происходили очень медленно, не позволяя себя заметить. И вот человек подсказал ей текущие метаморфозы.

Она было рванулась, но с прежним эффектом. Поникла и жалобно то ли заскулила, то ли замурлыкала.

Старик положил ей руку на холку:

– Остановись, дурёха, ты же в положении! Береги себя и своё потомство! Ну, подожди немного, самую малость…

Он зашёл к ней сзади, приподнял круп и пропихнул вперёд, освободив самку. Она не убежала, угадывая его мысли: он ещё не завершил её спасения. Нужно подождать.

С человеком Пятнистая послушно отправилась к овраг, прихрамывая, не совсем хорошо управляя задними ногами. Старик успокаивал и подбадривал её:

– Не торопись, у меня тоже проблемы с ногами. В этом мы с тобой – родственные души. Пока! Скоро оправишься, оклемаешься. А для начала следует испить водички, она здесь, внизу…

На дне оврага, заросшего папоротником, тальником и хвощами, находилась большая лужа.

Пятнистая напилась из неё вдоволь, но не сразу, а в два приёма. Сначала спаситель остановил её, говоря:

– Не спеши, не жадничай. Не слишком на водичку налегай, осади. Может и во вред пойти. Сделай перерыв. А я тебя осмотрю…

Достал аптечку и смазал бактерицидной мазью раны на боках самки, которые уже начали загнаиваться, рискуя вызвать заражение крови. Повернул её голову к себе и сказал, глядя в глаза:

– Конечно, тебе хочется полизать свои раны, но не делай этого. Потерпи, сколько сможешь. Для своего же блага. Иначе может загноиться бок. Пусть заживает. Не мешай. Поняла?.. А теперь выпей ещё немного. Но не жадничай… Давай лакай, лакай!..

Немного выждал и скомандовал:

– А теперь хватит лакать! Выпитого достаточно. Лучше полежи, отдохни, приди в себя. Подожди меня, я скоро вернусь. Не уходи…

После этих слов он направился к поляне, где пребывала в ловушке Пятнистая, доставая с плеча «калашников». Перевёл автомат на одиночную стрельбу.

Двигался тихо, посылая в пространство мысленные образы спокойствия, безопасности: «Вам ничего не грозит! Выходите, играйте, резвитесь!..»

Старик знал, что поляна – истинное царство крысюков, под землей находились многочисленные ходы и норы. Там грызуны плодились и размножались. Потому обращался он к ним с успокоительным ментальным посылом.

Уже через пару минут из нор стали выходить крысюки. Они настороженно оглядывали окрестности, вдыхая запахи наружного воздуха, поводя по сторонам ушами и подслеповатыми глазками.

Старик выбрал наиболее жирную самку, сидящую на кочке. Прицелился и спустил курок… Та повалилась, засучив лапками. Остальные крысюки с визгом метнулись к своим спасительным норам, и скоро ни одной на поверхности не осталось.

– Прости меня, господи! – сказал старик. Перекрестился и направился к добыче.

При виде туши крысючихи в руках спасителя Пятнистая осознала, насколько она голодна. Человек её успокоил:

– Обед от тебя не убежит. Ешь, не спеша. Сразу наедаться вредно. И жуй подольше, так мясцо будет полезнее тебе и твоим деткам. Жуй, не ленись, жуй!

Пятнистая понимала не столько его слова, сколько исходящие от него мысли. И следовала советам, веря в их разумность.

Позволив самке съесть всю крысючиху целиком, старик посмотрел в сторону более светлой части горизонта и сказал:

– Вечер уже. Скоро ночь и такие хищники повылезают, что им палец в рот сунешь – всю руку откусят. Я мог бы успеть в свой домишко вернуться, но тебя оставлять нельзя – съедят. Потому, так и быть, покараулю тебя во избежание худшего.

Старик повёл Пятнистую с собой, по пути приглядываясь к ней и комментируя:

– Да, в принтеры… то есть, в спринтеры тебя сейчас не примут. А вас, кото-псов, как и волков, ноги кормят. Вся надежда на природу: она у тебя хорошая, ты молода и сильна, авось, целиком оправишься.

Скоро привёл самку к баньяну, могучие ветви которого словно поддерживали многочисленные столбы, на самом деле они являлись его отростками, спустившихся к земле, пустивших корни и превратившихся в настоящие деревья, не терявшими самого плотного контакта с родительским телом. Со стороны они походили на лесок, хотя по факту являлись одним деревом.

Внутри этой группы стволов старик провёл всю ночь с Пятнистой.

Утром он повёл самку обратно к воде в овраге, оставил там на время, а сам вернулся на поляну и описанным выше способом подстрелил ещё одного крысюка. Его он отнёс Пятнистой.

Пока она жадно рвала тушку, глотая куски мясо, забывая их хорошо прожевать, он раскрыл свой рюкзак. Там лежали два армейских сухих пайка – российский и американский. Старик специально взял с собой оба, дабы сравнить, который из них лучше. Задумался: какой выбрать? Вспомнил, что на прошлой недели он уже ел российский, потому на сей раз открыл американский. В нём оказались следующие продукты: сыр «Чеддер», фасоль с соусом «Чили», кукурузный хлеб в виде галет, сырные крекеры, пакетик с арахисом и концентрат апельсинового напитка, который он получил, высыпав порошок в кружку с водой и хорошо размешав.

После окончания совместной трапезы старик промыл раны самки, наложил слой свежей мази, строго-настрого наказав, посылая мысленный посыл Пятнистой:

– До следующего утра это место трогать не моги! Пусть даже будет зудеть и чесаться, терпи. Это признаки заживления раны. Тогда всё восстановится. Будет как прежде. Хорошенько это запомни!.. А теперь расходимся в разные стороны, у нас с тобой разные дороги, каждый ходит по своим. Счастья и удачи тебе!..

Пятнистая всё поняла. Благодарно лизнула руку старика и, чуть прихрамывая, потрусила на поиски своей стаи, отца своих будущих детей Бурого…

+ + +

Отыскала их Пятнистая лишь на следующий день. Она ощутила их ментально на расстоянии около километра, и почти одновременно – они её.

По мере приближения она уловила знакомые запахи, а потом и услышала голос матери, которая его ей подала.

Мать поднялась со своего места и шагнула навстречу вернувшейся дочери. Потом к ней подбежали её братья, радостно повизгивая. Старые самки глядели на Пятнистую равнодушно. Белесая медленно встала, не понимая, как ей реагировать на возвращение сестры-соперницы, чьё место она заняла. Краем глаза она наблюдала за Бурым, который должен был сделать выбор.

Вожак пошёл к Пятнистой, внимательно оглядывая её. В нём боролись смешанные чувства: он не забыл свою прежнюю подругу, питал к ней довольно тёплые чувства, но от самца не укрылось её раны. Он остановился, впившись в неё ментальным взором. До него дошёл запах мази, остатки которой остались на раненом боку. Он показался ему чужим и неприятным.

Бурый издал негромкое рычание, в котором не было ненависти, но и не прозвучало любви. Вожак вернулся к Белесой, показав всем, что сделал выбор. Та сразу гордо подняла голову и решительно двинулась к Пятнистой. Теперь она осознала свои права.

Обе сестры встали друг против друга. Внезапно Белесая сделала шаг влево, а затем кинулась вправо, целясь в горло Пятнистой. Но её клыки встретились с другими клыками, не менее острыми. Безрезультатными остались и последующие попытки…

И тут раздался недовольный рык вожака. Сёстры поняли его правильно: он требовал прекращения схватки, позволяя вернувшейся самке остаться в стае. Бурый уловил мысли Пятнистой, которая защищала не только себя, но и своё ещё не родившееся потомство. Его потомство…

Возвращение в родную стаю не порадовало Пятнистую. Она потеряла статус первой самки. Белесая при каждом удобном случае, когда Бурого рядом не оказывалось, норовила исподтишка напасть на сестру. Порой оставляла на её теле немалые рваные раны. Но однажды допустила промах и Пятнистая вцепилась в основание шеи соперницы и уже подбиралась к её тонкой части, когда Белесой удалось вырваться. С того раза она сделалась предельно осторожной и к сестре не подходила.

Живот Пятнистой становился всё больше и больше. Она поняла, что ей следует готовить место для родов. Оставайся она главной самкой, то это стало бы задачей всей стаи, теперь же она должна была заниматься своей проблемой самостоятельно, без чьей бы помощи.

Пятнистая нашла подходящее место. На обвалившемся солнечном сухом склоне оврага она нашла небольшую нору кролика. Он в ней как раз и находился. Истошно заверещал, но сразу смолк, едва угодил в могучую пасть, чьё простое сжатие смяло все кости и лишило его жизни.

Закусив прежним хозяином норы, самка несколько дней копала внутрь склона, устроив там просторное логово, а затем проделала новый ход в сторону и вверх к поверхности земли. Небольшой лаз, сквозь который ей приходилось протискиваться, оказался среди кустарников и высокой травы, а потому был практически незаметен. Противоположный вход она плотно забила выброшенной землёй, хорошо утрамбовала. Несколько раз сбегала к протекавшему по дну пологого оврага ручейку, окуналась в него, возвращалась к этому месту и отряхивалась. Земля оказалась мокрой и на ней скоро должна была вырасти новая трава.

Но и этим она не удовлетворилась, сгребла сухие листья и разбросала их так, чтобы скрыть следы своей работы. Даже принесла толстую сухую валежину и бросила там, где раньше находился вход в кроличью нору. Только после этого почувствовала, что сделала всё что смогла.

Приближались роды. Буквально накануне их к её логову пришла группка кабанов из четырёх особей. Своим тонким обонянием они учуяли под землёй свою потенциальную добычу. Тут же принялись разрывать вход в кустарнике.

С таким врагом беременная самка бороться не могла. Она стала изо всех сил раскапывать старый проход, заполненный ею же землёй. Пятнистая едва успела выбраться наружу, её буквально по пятам преследовал матёрый секач. Она вылезла и пустилась наутёк, а врагу пришлось какое-то время разрывать лаз, иначе он в него не пролазил из-за своих размеров. Другие кабаны не заметили её бегства, кусты скрыли от них бегство несостоявшейся жертвы.

Позже самка вернулась к своему логову, но оно было всё разрушено – осатаневшие кабаны превратили нору в яму. Да ещё обильно поиспражнялись вокруг, оставив после себя зловонные кучки помёта…

Самка заметалась в поисках подходящего места, чувствуя начало схваток.

Пробежала весь лесок, но ничего не нашла. Оказалась возле поляны, но туда не пошла. Её предостерегли не только воспоминания о пленении, она помнила о существовании там крысюков. Пятнистая знала, что о ней не будет заботиться и беречь вся стая, ей придётся надолго уходить ради пропитания, а тогда оставленные ею беспомощные малютки станут жертвами этих грызунов. Так что поляна не годились под пристанище.

А схватки усиливались…

Чуть ли не в самый последний момент самка пролезла под колючие ветви раскидистой сейбы и под ними прямо на земле со скудным слоем опавших листьев, которые она сгребла под себя, родила шестерых малышей. Они показались ей лучшими в мире. Пятнистая обрывала пуповину, облизывала каждого и подталкивала носом к своим соскам, полным живительного молока…

Затем легла удовлетворённая, испытывая страшную усталость и одновременно огромную радость от тёплых шерстяных комочках, лежавших у её живота.

Место, в котором она поневоле оказалось, было далеко не самым лучшим. Наоборот, совсем не подходящим для маленьких крох, которых ей приходилось оставлять одних, чтобы сходить на охоту. В это время они могли стать добычей даже небольшого по размерам хищника, а таковых тут водилось немало.

Однажды новое логово самки приметил тот старик, который стал её спасителем, освободив на поляне от плена. На сей раз он был без палки, хотя и продолжал хромать.

Мысленно посланным сигналом он успокоил Пятнистую, напомнил о том случае, когда освободил её, и дал понять, что продолжит оказывать ей посильную помощь.

Отныне человек приходил почти каждый день и приносил какую-нибудь добычу. Обычно таковой становился крысюк на поляне, к которой неизменно сворачивал по пути сюда. Она привлекала его тем, что можно было охотиться, не тратя на это много времени. Крысюки были глупы, имели короткую память, а потому его приём ему неизменно удавался, они вылезали из своих подземных убежищ в ответ на его мысленные призывы и подставляли себя под выстрел…

Пятнистая настолько стала доверять человеку, что позволяла ему трогать и даже брать в руки своих щенков. Среди них самочек и самцов было как раз поровну – по три. Она следила, как он играет с ними, с очень забавными шерстистыми шаловливыми пузанчиками.

Когда Пятнистая готовилась отправиться на охоту, то облизывала на прощание своих отпрысков, сбивая их в кучу и тихим рычанием приказывая тихо лежать вместе с остальными, не расползаться и дожидаться её…

В один из таких случаев она уловила своим ментальным нюхом приближение пяти рапторов. Была надежда, что они пройдут мимо, не заметят её, но этого не случилось – те направились к её логову. Волосы на Пятнистой встали дыбом. Даже один раптор являлся опасным соперником для самки, а уж пять вообще не оставляли ей никаких шансов на благополучный исход. Но выбора у самки не имелось: она должна была защищать не только себя, но и шесть своих беспомощных крох.

Рапторы были чуть меньшими телепатами, чем кото-псы (за исключением отдельных особей), а потому, даже ещё не увидев её, хорошо поняли, в каком уязвимом положении она находится, а потому со своими щенками может стать им лёгкой добычей…

Враги осознавали свою грозную силу, но между тем приближались осторожно, окружив логово Пятнистой со всех сторон. Скоро она увидела рапторов, столь же быстрых, стремительных и сильных, как и она сама. Их пасти были чуть меньше, чем у самки, но длинные ноги с серповидным главным когтём представляли даже большую опасность. Ими они легко распарывали живую плоть, наносили рваные раны, из которых начинала хлестать кровь. А ещё имелись у рапторов сильные передние цепкие лапы, они ими умело пользовались.

Пятнистая уже видела прежде подобное, на её глазах один кото-пёс из их стаи был убит рапторами. Ему распороли живот, из которого вывалились наружу внутренностями, после удара лапы с вот таким когтём. Потому она понимала, что не должна выходить из-под прикрывающих её с детьми веток сейбы со щипами. Те обеспечивали ей хоть какую-то относительную защиту.

Самка глухо рычала на рапторов, которые пытались приблизиться, те отшатывались или отпрыгивали. Пятнистая улавливала их мысли и осознавала, что враги следуют определённой тактики: одни отвлекают её, изображая нападение, а другие пытаются подобраться с других сторон и утащить щенков. Потому она следила за такими действиями предельно бдительно, но… всё же не уследила: одного за другим рапторы выхватили двух малюток из-под самой морды матери. Она только бессильно каждый раз взвывала, её тут же отвлекали новой имитацией нападения. Она повернулась в сторону одного врага, а другой самым большим когтём на лапе зацепил за бедро щенка и дёрнул к себе: того словно ветром сдуло…

На глазах матери враги принялись раздирать живых малышей и тут же пожирать вкусное мясо…

Пятнистая взъярилась, осатанело прорычала. Почти сразу же раптор оказался у входа в логово, изображая попытку проникновения внутрь, что он сделал для облегчения атаки своего сотоварища с противоположной стороны. На свою беду тот не учёл, что противник являлся ещё более сильным телепатом, чем он сам, и предугадал сей манёвр, и только сделал вид, что намерен отразить ложную атаку, но едва лапа другого раптора сунулась к малышу, как самка стремительно метнулась к ней, вцепилась и сжатием своей ужасной пасти превратила в месиво кости, мускулы и кожу…

Раптор пронзительно завизжал, потянул свою лапу к себе, но она по пути задела толстую ветвь как раз в месте укуса, и оторвалась, шмякнувшись на землю. Покалеченный раптор принялся истерически скакать, истошными криками оплакивая свою участь.

Пятнистая заметила, что щенок заверещал, раненый когтём врага при атаке, который она отразила, её сознание пронзила острая боль, которую он испытывал, но самка не могла ему помочь, ибо рапторы неотвратимо приближались к ней со всех сторон, горя желанием отомстить за своего сотоварища…

Самка поняла, что наступает последний бой, самый последний в её короткой жизни. Пощады от врага она не ждала, понимая свою обречённость…

Глава 4. Судьбоносная встреча

Мне только что исполнилось двадцать семь лет. Одни скажут, что немного, а мне самому казалось, что уже чуть ли не большая часть жизни прожита. Порой ощущал себя почти стариком.

Мать растила меня одна, с отцом они даже не были женаты. Это давняя и грустная история, о которой не хочется вспоминать. Матери я лишился в восемнадцать лет: она переходила улицу, а тут промчался на красный свет лихой мажор и сшиб её. Насмерть…

Отделался малым сроком. Условно.

Меня это поразило. Подобная несправедливость осталась незаживающей раной в душе.

Тогда я планировал поступить в институт, но, когда вызвали повесткой в военкомат, то попросил призвать меня в армию. Там я надеялся залечить душевную травму. Муштре и высоким нагрузкам только радовался. Свободное время посвящал спортивным тренировкам.

Дома бабушка дождалась меня, но уже находилась в плохом состоянии и вскоре умерла. Мне осталась в наследство от неё однокомнатная квартира на окраине Воронежа.

С девушками мне не везло, мягко говоря. Наверное, я просто не знал, как с ними обращаться: одна сочла меня слишком грубым, неинтеллектуальным, другая упрекнула в умничанье и манерничанье, третья довольно прямо указала на моё скромное финансовое состояние, а ей нужны были ежели не Бермуды, Сейшелы и Майорка, то Сочи-мочи, Крым-мрым. Словом, с каждой попадал не в такт.

Однажды вспомнил старую притчу или анекдот о том, как некий чудак попал на свадьбу и там принялся плакать. Его побили и сказали, что люди собрались по очень радостному событию, а он слёзы льёт…

Потом чудак увидел сборище людей за столами, поспешил к ним с радостными возгласами и криками. А его побили, ибо он оказался на поминках. Делай чудак всё наоборот – на свадьбе веселился бы, а тут горевал, – то всё было бы нормально. Не угадывал, не понимал, не попадал в такт. Совсем как я с девушками!..

И вот в отдел бухгалтерии нашей фирмы пришла Тамара. Стройная шатенка с шаловливым выражением лица и зелёными глазами. Мне она показалась девушкой моей мечты, мы начали встречаться с ней. Я стал подумывать о предложении ей…

Увы, как-то Тамара попалась на глаза Тимуру, заместителю директора фирмы, который приходился ему родным дядей. Он принялся оказывать ей знаки внимания, к моему огорчению, девушка наотрез ему не отказывала. Мне же говорила, оправдываясь, опасается, что может лишиться работы.

Это могло произойти и со мной. Тимур поглядывал на меня с неудовольствием и постоянно придирался ко мне, а потом ещё начал делать это и его дядя. Несомненно, с подачи племянника. Приходилось нелегко.

Я почувствовал, что дует опасный ветер, который может превратиться в ураган. Родился вопрос: смогу ли устоять?..

Стал искать другое место, но, к моему огорчению, моя профессия не слишком котировалась. Правда, иные принимали меня за знатока-практика по Потерянному Миру, опытного стрельца, и делали весьма лестные предложения. Услышав, что я лишь жалкий теоретик, и только, тут же теряли ко мне интерес. Несомненно, лелеяли недобрые замыслы, а я был законопослушным гражданином и пойти на подобные не мог. Чтил уголовный кодекс.

Между тем, Тимур всё чаще оказывался возле Тамары, приглашал её на свидания в дорогие рестораны. По-моему, она не всегда отказывалась. Один раз о посещении одного из таких, «Арагви», она мне рассказала, но увидев вспышку моей ревности, заверила, что такое было всего лишь один раз. Да и пробыли они там не слишком долго…

Мне не верилось в её слова, сердце мучительно ныло, порой я стискивал зубы.

Теперь расскажу о роковом, судьбоносном дне, когда мы схлестнулись с Тимуром.

Временами я заходил в спортзал, качался на тренажёрах, участвовал в спаррингах боксёров или в поединках борьбы без правил. Там обычно многие часы проводил Тимур, потому я стал появляться в зале всё реже и реже, не желая видеть его слишком часто.

В какой-то день мне захотелось потренироваться, дать нагрузку мускулам, чтобы из головы ушло всё плохое. Неосмотрительно попросил Тамару прийти в зал к окончанию тренировки.

Она это и сделала. Плохо, что в зале находился и Тимур. Мы с ним в это время спарринговали, как делали это нередко прежде. Я видел его сильнейшее самолюбие, а потому не позволял себе работать в полную силу. Обычно позволял ему демонстрировать некоторое доминирование надо мной, но не более, нужно же потрафить начальнику. Потому у него возникла иллюзия превосходства.

Он же увидел девушку, понял, что она пришла ко мне, и принялся осыпать меня ударами в полную силу. Теперь уже я решил не уступать ему, ответил тем же, не сдерживая себя.

Тимур быстро вымотался, так как все его страшенные удары приходились преимущественно по воздуху, а я обрабатывал его печень, челюсть точными акцентированными ударами и в конце концов он повалился на канвас после удара в солнечное сплетение…

Я отправился в душевую комнату, переоделся и, уходя, заметил, что Тимур сидит на скамейке, провожая нас злобным взглядом с большим синяком под левым глазом. Около него стояла группка плохо бритых брюнетов, которым он что-то втолковывал.

На улице Тамара патетически тоном вопросила меня:

– Зачем ты его так жестоко избил? Он же непременно отомстит тебе! И мне тоже!

Мои попытки объясниться оказались тщетными. Бесполезно было ей объяснять, что был честный мужской поединок, не я начал первым драться по-настоящему, я только отвечал…

В ответ слышал одно:

– Он нам отомстит. И тебе, и мне. Ты его так отлупил! Не пожалел. Избил при мне… Он нам не простит, вот увидишь…

Я сознавал её правоту, но и себя считал правым. Так уж получилось, я был вынужден поступить именно таким образом, каким поступил…

Свидания у нас не вышло. Домой я возвращался подавленным, донельзя огорчённым. Было похоже, что Тамары я лишился.

Уже подходил к своему подъезду, когда из темноты деревьев, сквозь кроны которых не мог пробиться свет уличного фонаря, вышла группа мужчин с ножами. Впереди шагал вразвалку с кривой ухмылкой на лице Тимур.

Они были ближе к тротуару, ведущему в дом, опередить их я не мог. Оставалось только повернуться и броситься бежать. Но мешала гордость. Я остановился, застыв на месте…

Тимур сунул руку в карман, достал нож, резким движением заставил его эффектно раскрыться и зафиксироваться в таком положении. Лезвие мне показалось длинным и грозным. По рёбрам прошёл холодок, во рту всё пересохло…

Тут на месте молнии джинсов Тимура появилась красная точка. Он непонимающе вгляделся в неё, попытался было рукой смахнуть, но напрасно. Ошалело посмотрел в сторону…

Повернул вправо голову и я, увидев там спокойно шагающего мужчину среднего роста в необычном для города костюме со множеством карманов, похожим на комбинезон. В руке он держал пистолет с лазерным прицелом.

– Ты кто? – хриплым, осевшим от волнения голосом, спросил Тимур.

Но ему ответил не незнакомец, а один из его собственных спутников:

– Это стрелец! – фальцетом выкрикнул он. Тут же панически попятился назад, а затем пустился наутёк.

Подошедший мужчина, в котором я узнал Андрея Большакова, встал рядом со мной, держа на прицеле Тимура. Тот тут же убрал свой нож, а его спутники сделали тоже самое.

Отступая от нас, Тимур выкрикнул:

– Завтра на работу можешь не приходить, ты будешь уволен! Я сегодня же скажу об этом дяде!

Чем дальше он удалялся со своими дружками, тем двигался быстрее.

Я с чувством пожал руку Андрею:

– Огромное спасибо, ты спас меня. Я тебе жизнью обязан. Ты пришёл очень вовремя.

– Я звонил по домофону, мне никто не ответил. Решил подождать тебя. А потом эти… джигиты подошли. Я издали их увидел, встал в тень деревьев у торца здания. Понял, что это не почётный караул.

– Я тебе зачем-то нужен?

– Да, но сначала пригласи в дом. Мне не помешает душ, я долго пробыл в дороге, потом накорми, чаем напои. Затем мы с тобой поговорим.

Так я и сделал.

Уже после ванной, холостяцких пельменей, колбасы, рыбных консервов мы стали пить чай. От спиртного Андрей отказался. Я не настаивал.

Временами вспоминал, что завтра окажусь безработным, а значит – без зарплаты. И – без Тамары.

Андрей замечал невольные гримасы на моём лице и с едва уловимой улыбкой спросил:

– «Что невесел, генерал? Или хворью захворал? Али брагою опился, али в карты проиграл? Али служба не мила, али армия мала, али в пушке обнаружил повреждение ствола? Докладай без всяких врак, почему на сердце мрак, – я желаю знать подробно, кто, куда, чаво и как?..»

Я узнал строчки известной сказки Леонида Филатова про Федота-стрельца, удалого молодца. Мой приятель помнил наизусть довольно многое из неё и любил цитировать. Как и произведения иных авторов, известные пословицы и поговорки. Он знал их массу.

Пришлось поделиться с ним своими бедами и проблемами.

Андрей задумался и изрёк:

– Как я понимаю, дело закручивается серьёзное. Есть средство: скрыться на время, уйти на дно. Пусть все о тебе забудут. Подумай. В любом случае, пока я здесь, на меня можешь рассчитывать.

– А ты долго пробудешь в Воронеже?

– Дня два-три. Или чуть больше.

– А что делать мне потом? Ехать мне некуда… – Тут я спохватился: – Ты обещал рассказать, что тебе от меня надо. Ты зачем-то пришёл ко мне. Ждал. Зачем?..

Андрей сделал глоток иван-чая, смакуя его, а затем ответил:

– Недавно случайно узнал, что ты являешься одним из ведущих специалистов в нашей стране по Потерянному Миру со всеми его прелестями…

– Мои знания преимущественно теоретические.

– Это я знаю. Но я рассчитываю, что ты поделишься всем, что знаешь об «огненном цветке». Думаю, что тебе о нём известно немало. «Докладай без всяких врак… я желаю знать подробно, кто, куда, чаво и как?..»

Я рассмеялся:

– Докладываю. Увы, всё то, что мне известно об «огненном цветке», я могу пересказать буквально за минуту.

Лицо Андрея сделалось предельно внимательным и серьёзным:

– Рассказывай всё, что знаешь. Слушаю.

– Иные считают «огненный цветок» только байкой стрельцов. Практически никаких научных данных о нём нет. Но многие верят в его существование и в обладание им каких-то чудесных свойств. Мол, он может дать абсолютную неуязвимость, вечное здоровье и даже бессмертие, способен превращать разные металлы в золото, даёт владельцу власть над Потерянным Миром и всеми теми, кто в ней живёт или находится… Одно время гуляли слухи, что какой-то стрелец добыл его и продал за умопомрачительную сумму. Но по сей день точно неизвестно, какой стране – то ли Китаю, то ли США, то ли Израилю, то ли России, то ли ещё кому. Китай в этом списке на первом месте… Теперь, Андрей, ты знаешь всё, что знаю я. И на всей планете крайне мало людей, которые знают больше. Вероятнее всего, их можно пересчитать на пальцах одной или максимум двух рук.

– Лестно, крайне лестно, иметь дело с таким редким специалистом, как ты – изобразил улыбку Андрей, но его глаза оставались предельно серьёзными. – Но сообщил ты мне, не шибко много. Может, ещё что вспомнишь?

Я напряг память, через минуту развёл руками:

– Это всё. Больше я ничего не знаю… Да, его именуют «огненным цветком», а почему – неизвестно. Как он выглядит – тоже. Кто-то и где-то когда-то видел сей феномен и бросил фразу: «Увидите его и сразу поймёте, что это именно «огненный цветок», и ничто другое». Эта фраза часто цитируется, но кому она принадлежит, ежели была действительно сказана, опять же неизвестно.

– Видишь, что-то ты всё-таки вспомнил. Ежели ещё что-то всплывёт в памяти, то непременно сообщи.

– А зачем тебе это?

– Скажу, только прежде дай слово, что никто от тебя это не услышит. Даёшь?

– Даю, будь спокоен. Если для тебя так важно, то от меня никто твои слова не услышит.

– Дело в том, что у меня появился очень солидный заказчик, он готов расстаться с любыми деньгами ради «огненного цветка». Я собирался отправиться за ним, но теперь вряд ли соглашусь после твоего рассказа. Но я ещё обдумаю информацию. Потом решу. На худший случай у меня есть вариант «Б». Менее денежный, но более реальный… Но об этом хватит. Чем язык скупее на слова, тем твоя целее голова. Расскажи, как живёшь-можешь тут. Я не один месяц бродил по Потерянному Миру, среди доисторических монстров и чудищ, забыл, как выглядят обыкновенные нормальные люди и как они живут…

Я принялся ему рассказывать…

Потом мы вспомнили год нашей службы в армии, где сильно подружились, входя в один взвод, а после разошлись на долгих семь лет. Правда, лет пять назад Андрей проезжал через Воронеж и ненадолго зашёл ко мне. Тогда он умолчал, что сделался стрельцом…

Утром он отправился по своим делам, а вечером снова пришёл ко мне. Застал меня в совершенно удручённом виде. Я ему сообщил, что действительно уволен, а Тамара едва удостоила меня краткой беседы. Настроение стало совсем скверным.

Доброхоты мне сообщили, что она имела разговор с Тимуром и заверила его, что у нас с ней никаких отношений нет, кроме небольшой дружбы. Назвала меня нищебродом…

Это был самый плохой день в моей жизни…

Услышав это, Андрей покачал головой:

– Верно сказано ещё века назад: «О женщины, имя вам – коварство…»

Спустя какое-то время спросил:

– Будешь искать работу?

– Уже искал, – сообщил я. – Теоретики по Потерянному Миру никому не нужны.

Андрей посмотрел на меня и сказал:

– Так почему бы тебе не стать практиком? Тебе б цены не было.

– Но это же совсем иное дело, – покачал я головой. – Совсем иное. Даже заучив наизусть учебник по боксу, боксёром не станешь…

– Да, теория и практика – это совершенно разные вещи. Ты прав, – согласился Андрей. – Но вместе они – прекрасный сплав, великая сила. Теорию ты усвоил, как мало кто. Вполне можешь – при желании – достичь таких же высот и в практике. Дорогу осилит идущий. Захочешь, я тебя обучу… всему практическому. Станешь стрельцом. Можно временно. При везении можешь пробиться даже не в миллионеры, а в мультимиллионеры.

– Ежели прежде не помру.

– Да, дело это опасное, но я уже седьмой год Потерянный Мир топчу. Сразу после армии туда подался. Сначала на побегушках был, как и всякий салага. Только позже меня за стрельца признали. Но тебя я не намерен держать, так сказать, в «чёрном теле», мы будем партнёрами. Но при одном условии: ты прежде пройдёшь курс подготовки. В основном – под моим руководством.

– Почему именно под твоим руководством?

– В этом важный резон. Я сам и с трудом осваивал азы стрельцовских дел, совершил немало ошибок. Сейчас бы я их не совершил. Хорошо знаю тебя, твои возможности. Потому буду обучать, так сказать, правильно, всему действительно необходимому. Уберегу от своих ошибок. Уверен, ты быстро всё усвоишь.

– Смогу ли я? Под силу ли мне это?

– Не прибедняйся. Вспомни, в армии мы были с тобой практически на равных. Разве ты мне в чём-то уступал»?

– Да, ты сильнее меня…

– А ты быстрее, ловчее… Но эти частности, Алёша, не важны. В общем и целом, мы были примерно равны. Я стал стрельцом, почему тебе это не по силам? И у тебя имеется основательная теоретическая подготовка, а это тебе не фунт изюма. Немного попрактикуешься и многим фору дашь. В армии ты стрелял более метко…

– Ты нередко меня превосходил!

– Я старался от тебя не отстать, порой удавалось. Восстановишь навыки, набьёшь руку и станешь снайпером. А для стрельцов это очень важное качество. В Потерянном Мире без этого никуда, порой шагу ступить невозможно без стрельбы-пальбы. Как на фронте.

Меня грызли сомнения. Андрей добавил:

– Пойми: мне нужен надёжный напарник. Именно надёжный. А в тебе я уверен. Потому готов потерять какое-то время на твою подготовку. Другие варианты хуже: поиски подходящего спутника – дело долгое и сложное, я уже искал, но тщетно. Идти одному можно, но по ряду обстоятельств чувствую, что лучше действовать вдвоём. Но не с кем попало. Выручай, дружище… И денег заработаешь. Уверен, мы с пустыми руками не вернёмся.

– А как у тебя с этим? Ну, с материальным положением? Тебе везло эти годы, много заработал?

– Всякое бывало, но ныне я человек не бедный. И даже не миллионер.

– В том смысле, что имеешь меньше миллиона?

– Нет, больше миллиона, намного больше.

– Неплохо, – уважительно заметил я. – У меня нет уверенности, что я в этом качестве с тобой сравняюсь, но у меня по сути не остаётся выбора: работы у меня нет, как и… девушки. – Я хотел сказать «невесты», но назвал Тамару иначе. – Получается, что никому не нужен…

– Кроме меня, – подхватил Андрей. – Мудрые советуют: «Иди к тем, кто зовёт тебя»…

Ну, я и пошёл к нему.

Около месяца мы провели в мало известном обычным людям спортивном зале, где вместе с нами готовились ещё около десятка будущих стрельцов. Хозяином тут был Иван Поддубный. Он являлся одновременно тёзкой и однофамильцем знаменитого русского богатыря. Имел такую же стать и рост, несмотря на преклонные года, ему шёл семьдесят первый год. Говорили, что он весьма состоятелен, а занимался делом ради интереса и привычки: ему нравился такой образ жизни. Несколько лет он провёл в Потерянном Мире, нашёл немало всяких тамошних диковинок. Хорошо на них заработал. Потом понял, что рано или поздно его везение может закончиться, и он вышел «на гражданку». Открыл специальный спортзал.

Мою учёбу оплатил Андрей. Он же преимущественно и тренировал меня. Меньше мы уделяли времени физической подготовке и единоборствам, так как он счёл их у меня достаточно высокими. Заставлял осваивать различные виды оружия, холодного и огнестрельного. Опробовал многие, предстояло выбрать какое-то оружие в качестве основного. Какое-то время я колебался между тремя.

Крупнокалиберный пулемет «Корд» прельстил меня своими грозными боевыми параметрами, от его пуль не спасала даже лёгкая броня машин, он мог приземлить воздушные цели, например, вертолёт, а уж чудовищ Потерянного Мира он должен был валить наповал практически любых. Хотя показанный мне «Корд был предельно облегчён, но вместе с боеприпасом весил около семнадцати килограммов. Попробуй таскать такой в руках или даже на плече такой весь день в Потерянном Мире, где каждый шаг мог оказаться последним. Со вздохом отказался от него.

Оставался выбор между проверенным и безотказным автоматом «калашников» и автоматом АЕК-971. Последний был хорош тем, что имел подствольный гранатомёт ГП-25, который мой приятель назвал «последним доводом королей»: в крайнем случае шарахнешь по врагу гранатой, и делу конец. Против неё, как против лома, нет приёма…

Опробовал его в тире. Понравилось, что при выстрелах я ощущал только импульс от отдачи, автомат при стрельбе очередями не дёргался, а как бы прилипал к плечу. Кучность автоматической стрельбы оказалась лучшей, чем у «калашникова». Решил остановиться на нём.

Но тут Поддубный зазвал нас к себе и, взяв слово молчать об этом, показал переделанный каким-то умельцем специально для стрельцов облегчённый крупнокалиберный штурмовой автомат АШ-12. Такие выпускались в Туле в ограниченном количестве и только для спецназовцев ФСБ.

Как сообщил тёзка легендарного борца, он являлся составной частью уникального штурмового автоматного комплекса (ШАК-12), выпускался в Туле с 2011 года. Был долгое время засекречен, ибо поступал только в группы антитеррора. Тамошние бойцы обычно имели дело с противниками в бронежилетах, нередко одурманенных наркотой. Потому был разработан винтовочный патрон СЦ-130 (12,7х55 миллиметров) весом около 50 граммов в нескольких вариантах: с термоупрочнённым стальным сердечником (бронебойный); с легкой алюминиевой пулей с антирикошетным эффектом (экспансивный); с тяжелой свинцовой пулей с дозвуковой скоростью (бесшумный). Скорострельность автомата до 650 выстрелов в минуту. Коробчатые магазины вмещают 10 или 20 патронов – этого достаточно для ближнего боя. Они хорошо пробивают бронежилеты, стальной лист, за которым спрятались террористы, и не рикошетят, что важно в ближнем бою. Цели поражались на расстоянии 200-400 метров, как очередями, так и одиночными выстрелами. В ближнем бою оружие обладало огромной останавливающей силой, хотя отдача была небольшая. При необходимости можно было использовать глушитель и сделать выстрелы почти бесшумными. А так выстрелы просто грохотали.

Андрей уважительно заметил:

– Почти пушка. Многие зверюги будут напуганы одним шумом выстрелов и побегут прочь, задрав штаны, хотя они и бештанные.

– Совершенно точно, – согласился Иван Поддубный. – Например, многие саблезубы вообще не переносят слишком громких звуков. Можно спокойно подпустить их поближе, а потом застрелить одного-второго-третьего, а остальные умчатся, задрав хвосты от грохота.

Далее он рассказал, что знакомый ему умелец переделал АШ-12, являвшийся «сердцем» комплекса ШАК-12, максимально его облегчив, учтя специфику действий в Потерянном Мире. В ней обычно враг выскакивал из-за дерева или какого-то прикрытия и приходилось стрелять в упор. Тут наибольшее значение имело останавливающее действие боеприпаса, а у АШ-12 она была огромной: не просто останавливала, а отбрасывала противника. Могла поразить за стеной или деревом, пробив их насквозь…

У меня загорелись глаза, но я увял, как и мои уши, от той цены, которую назвал Иван Поддубный. Андрей посмотрел на меня, рассмеялся и решил:

– Вижу, автомат тебе нравится. Так что берём!

В результате у меня оказался штурмовой автомат АШ-12. С таким оружием можно выходить практически против любого противника, сколь бы могуч он не был.

Вот такой грозный автомат стал моим.

Поначалу стал больше времени проводить в тире, осваивая автомат, стреляя по мишеням с изображениями различных обитателей Потерянного Мира, наставник требовал отрабатывать движения вначале медленно и до автоматизма. Объяснял, что в особом состоянии, похожем на стресс, организм способен на уровне рефлексов использовать заученное предельно быстро. А до того всё следует исполнять правильно, точно, до полного автоматизма, лишь затем повышать скорость действий.

Перед стрельбой ложился в позу смерти «Савасану», расслаблялся, проводил сеанс самовнушения, по-научному – аутотренингу: постоянная настороженность во время прохождения Потерянного Мира, всё видеть и замечать, адекватно реагировать, стрелять с учётом противника – саблезубого тигра в голову или в левую часть груди, у истуканов те же места, что и у человека. Броню дедикуруса большинством видом винтовок и автоматов пробить проблематично, потому следует стрелять в глаз или в рот, ежели он окажется открытым. Кабана – если мчится прямо на тебя, следует стрелять чуть выше левого глаза, чтобы пуля пошла чуточку вниз и вбок, а ежели увидишь сбоку, то можно, присев, послать пулю в колено, чтобы она пошла далее вверх в область сердца… Кото-псы читают мысли, нужно стрелять как бы в трансе, бездумно, на автоматизме, не позволяя им предугадывать твои действия. Примерно так и со рапторами, которые тоже телепаты, пусть и значительно меньшие…

Только потом отправлялся в тир. Андрей давал мне уроки меткой стрельбы. Он являлся истинным снайпером, умел всаживать пулю за пулей в десятку на мишени, на которой оставалось только одно отверстие.

Практически столь же метко стрелял и Иван Поддубный. От них я получил немало полезных советов. В том числе, про самые уязвимые места врагов.

Особенно сложными в этом плане были мегатерии, саблезубы (их было несколько пород), кото-псы, павианы и рапторы. Последние не только читали мысли противника, но и обладали невероятной подвижностью и силой. Нападали быстро и решительно. Попасть в них было крайне нелегко.

Андрей учил меня:

– Я много раз сталкивался со рапторами. Удовольствия от них мало. Врагу не пожелаешь. Появляются словно из ниоткуда, тут же набрасываются на тебя, а начинаешь стрелять – они отпрыгивают в сторону, затем в другую-третью, постоянно меняя направление. И пропадают с глаз, словно их и не было тут. Затем выскакивают совсем из другого места. Как они оказались там, понять невозможно. Порой всаживаешь в одного не просто пулю за пулей, а целые очереди, ему же словно бы хны. Я стал приглядываться, запоминать, анализировать, других стрельцов поспрашивал. Лучшая тактика против них следующая: ни в коем случае нельзя действовать обдуманно, по плану, ибо рапторы обладают зачатками телепатии и предугадывают намерения врага. Следует перейти в позитивное стрессовое состояние, отключить своё создание и действовать на уровне рефлексов, мгновенно, стрелять лучше всего в печень, близко к этому по эффекту посланная пуля в солнечное сплетение, но точно поразить эти места сложно, потому нужно стрелять примерно между ними. Тогда в то или другое попадёшь. Если повезёт. Слишком уж эти создания резки в движениях и непредсказуемы…

На специальных тренажёрах я подолгу отрабатывал стрельбу по каждому виду хищников отдельно, а когда достиг какого-то уровня, то задания мне стали усложнять – выпускать против меня разных монстров, нужно было сообразить, кто оказался на мушке и куда по нему стрелять…

Тренировался буквально с раннего утра и до позднего вечера, обычно в конце меня едва носили ноги. Но я не жаловался, ибо видел что мой друг столь же безжалостно истязает себя. И если уж ему, бывалому ходоку по Потерянному Миру, нужна столь высокая подготовка, то мне было грех жаловаться: я понимал, что это для моего же блага…

А потом произошло то, что напрочь отрезало всю мою прежнюю жизнь.

После очередного дня тренировок мы на время расстались с Андреем: я дал ему ключи от своей квартиры, чтобы он шёл туда, а сам забежал в сбербанк, заплатил по восьми квитанциям – коммунальные и прочие услуги.

Пришёл к себе. Едва переступил порог и закрыл за собой дверь, как мой друг показал в сторону от себя, где у стены я увидел пару гранат и около них тонкую и потому едва заметную леску.

Андрей пояснил:

– Твои недруги установили растяжку. Хорошо, что я успел заметить и обезвредить. Помог въевшийся в кровь тренинг во время пребывания в Потерянном Мире – бдить, быть настороже, во всём видеть угрозу.

Я обругал мерзавцев, и с чувством поблагодарил Андрея. Не уверен, что я бы обнаружил «сюрприз», если бы первым пришёл домой.

Но этим дело не закончилось.

Произошло такое, что ни вспоминать, ни рассказывать не хочется. Потому предельно кратко об этом…

Спустя пару дней я подходил к дому, когда уже было темно. Из тёмной аллеи вышли мрачные фигуры, в одной я узнал Тимура, второй был его сообщником. Ничего не говоря, они достали из карманов пистолеты и подняли их, нацеливая на меня…

Нужно сказать, что после обнаруженной растяжки в моей квартире Андрей вручил мне пистолет ТТ, назвав его «легендарным». Поведал, что прежний был знаменит огромной убойной силой при скромных габаритах. Но имел недостатки: отсутствие предохранителя и не очень чёткую фиксацию магазина. Этот же, как я убедился, был усовершенствован и от указанных недостатков избавлен.

Он мне понравился с первого взгляда: предельная простота, функциональность, никаких выступающих деталей. Скромный и относительно небольшой пистолет удобно лёг в руку, хотелось стрелять и стрелять из него. Магазин вмещал восемь патронов.

Я опробовал ТТ на мишенях, используя как оболочные пули, так и экспансивными. Иван Поддубный подсказал, что в Потерянном Мире придётся использовать вторые пули – они обладают лучшим останавливающим действием. Добавил, что ТТ очень хорош на предельно коротких дистанциях, а именно на таких и приходится обычно пользоваться им. Другое немалый плюс – пистолет мало чувствителен к загрязнениям и будет продолжать стрелять даже в таком состоянии, когда большинство заклинивает.

Результатами стрельбы я остался доволен. И вдвойне, когда привык к пистолету. Мысленно поблагодарил создателя уникального оружия – Фёдора Васильевича Токарева.

Сам же Андрей имел «Гюрзу» – одну из последних моделей самозарядного пистолета Сердюкова (Петра Сердюкова), ещё известного как СПС и СР-1М. Его обойма вмещала восемнадцать патронов повышенной эффективности, самые мощные из всех пистолетных. Они поражают живую силу в «брониках» и небронированную технику. Прицельная стрельба из «Гюрзы» до ста метров. Оружие устойчиво к перепадам температур, рабочий диапазон – от минус 50 до плюс 50.

Особо меня впечатлила лёгкая перезарядка пистолета. Андрей специально показал, делая это буквально за доли секунды, даже не глядя. Напомнил, что в бою любая заминка может оказаться трагической.

Я попробовал «Гюрзу» в деле. В общем и целом пистолет мне понравился. Размеры имел немного больше моего ТТ. Отдача была повыше. Некоторое неудобство вызывало незнакомство с затворной задержкой, пальцы привычно искали предохранитель. Андрей заверил, что и у него было такое, но он быстро привык.

Я был бы не против тоже иметь такой пистолет, как «Гюрза», но стоил он очень дорого, потому я не стал настаивать на его покупке, дабы не вводить приятеля в большие траты. Оставил себе ТТ.

И вот сейчас, находясь под прицелами врагов, я действовал почти автоматически, в соответствии с наработанными навыками, выхватил свой пистолет, отпрыгивая в сторону…

Противно пропели у моего виска пролетевшие пули, а вот мои нашли свои цели…

Когда я подошёл к ним, то на земле лежали уже остывающие трупы. Только сейчас я глубоко осознал, что ТТ – не игрушка, а очень грозное оружие. Смертельно грозное…

Забежал домой буквально на несколько минут, похватал некоторые вещи, а потом поспешил к Андрею. В эту же ночь мы отправились в Потерянный Мир. В поезде «Воронеж – Москва» лежал на полке, не силах заснуть. Размышлял над своей неудачной жизнью. Казался себе полным неудачником: в любви, работе, вообще по жизни. Мне казалось, что я уже потерял всё, что мог. Родилась мысль: «Раз всё потеряно, то дорога одна – в Потерянный Мир…»

В Москве сразу взяли билеты до конечного пункта на фирменный поезд «Москва – Орск». Пару часов погуляли по площади Трёх вокзалов и прилегающим улицам, посидели в кафе, а затем пошли к поезду…

Из Орска на маршрутке перебрались в городок Ясный. В нём не задержались, почти сразу отправились далее на восток в посёлок Светлый. Въехали мы в него с одной стороны, а другая почти доходила до Стены, за которой находился Потерянный Мир.

В посёлке коренных жителей почти не осталось. Большинство сразу же уехали, когда к ним стали забредать мастодонты, туры, динофелисы, гиены, вараны, бородавочники, рапторы и прочие.

Правда, формально население посёлка даже увеличилось из-за гарнизонов пограничных войск, иностранных контингентов, также тут находилось немало сомнительных личностей, барыг, скупщики артефактов, стрельцов и каких-то бродяг: одни готовились здесь к ходке в Потерянный Мир, запасались всем необходимым. Другие только что вырвались из Потерянного Мира – «на Континент» – и позволяли себе подышать воздухом «свободы». Сбывали бычу – так именовались найденные артефакты. Несомненно, от слова «добыча». Отсюда производные – бычок, бычка, бычушка, бычка и прочие. К их услугам были многочисленные магазинчики, кафе, бары, рестораны, гостиницы, ночлежки. Работали цеха – хлебо-булочный, кондитерский, колбасный, вино-водочный, молочный.

Было заметно повышенное количество правоохранительных органов. Нас неоднократно останавливали, мы показывали липовые документы журналистов, которые уже давно заготовил Андрей. Нас оставляли в покое.

Напарник сообщил, что можно было перебраться в Казахстан и перейти Стену там. Но он не хотел терять время на поиски того, кто возьмёт взятку и позволит пройти в Потерянный Мир. Да и там имелось больше мародёров и бандитов, можно на кого-то нарваться. Российские пограничники лучше несут службу, мзду берут редко, но лазейки имеются. Одной из них он решил воспользоваться…

По понятным соображениям не стану пересказывать способ, с помощью которого мы проникли за Периметр, в Потерянный Мир.

Андрей поведал, что эти самые приёмы самые разные. О каких-то стрельцы вообще не говорят, держат в тайне от других. Признался, что в предыдущий раз использовал скрытый подземный ход – с ржавыми остатками труб. Мы подошли к его началу в паре сотне метров от ограждения с колючей проволокой, на которой висели таблички «Стой! Запретная зона!» В канаве среди кустов в земле находилось тесное отверстие.

Андрей осмотрел его и прошептал:

– Куда-то делись мои метки.

Поднял гусиное перо.

– Оно должно быть не здесь. Совсем не здесь. И сухая ветка лежит совершенно иначе.

– Может быть, зверь какой-то сюда сунулся? – тоже шёпотом спросил я.

– Может быть, но, наверное, тогда мои метки лежали иначе…

Напарник надолго задумался, а потом сообщил:

– Действуем иначе. Внутри меня что-то против этого варианта. Интуиция против него. Реализуем вариант «Б».

Периметр имел несколько рядов колючей проволоки из спиралей Бруно и «Егозы», полосу пропаханной земли между ними и изощрённую автоматическую систему наблюдения. Периодически каждые пятнадцать-двадцать минут дефилировали вооружённые патрули, а вскоре по периметру проносилась волна ослепительного света мощных прожекторов.

Андрей объяснил, что время между ними всегда разное, то больше, то меньше, дабы сложнее было вычислить. Ещё сказал про минные поля и про то, что достал план их расположение в данном секторе. Заплатил большие деньги. Процитировал поговорку: «доверяй, но проверяй». Показал детектор, который имел для страховки, тот показывал нахождение мины.

Известным ему приёмом (каким именно, раскрывать не стану), напарник вызвал помехи в системе автоматического наблюдения минут через семь после того, как прошагал патруль и пронёсся луч прожектора. После него мы быстро поползли, прижимаясь к земле. Я держался за Андреем. Он проделывал проход, перекусывая железную проволоку специальными кусачками и отгибая края в сторону.

Чувства я испытывал необычные, каждая деталь, звук, запах врезались в памяти. Никогда их не забуду. Едва мы оказались в Потерянном Мире, проползли за кусты, как услышал команду Андрея:

– А теперь руки в ноги и вперёд! Не отставай!

Он заранее объяснил, что уже через несколько минут пограничники раскусят его «фокус» с помехами. Какое-то время потратят на поиски места нарушения границы, и будет организовано преследование. Обычно далее полутора километров оно не длится. Сумеем мы уйти дальше – тогда спасены!

Это был долгий забег в ночи – сквозь заросли, по каким-то канавам, частично по лесу. Пришлось вброд переходить речушку.

Пот заливал лицо, рюкзак чувствительно бил по хребту чуть ли не при каждом шаге или прыжке. Отбил мне одно место, натёр его и оно стало болеть. Пришлось поправлять рюкзак, чуть полегчало.

Когда позади раздались выстрелы, то мы сначала ускорили бег, а потом Андрей чуть притормозил, вернулся к обычному, пояснил вполголоса:

– Стреляют не по нам и в стороне. Они наш след потеряли. Но пока останавливаться нельзя, мы ещё в пределах их досягаемости.

Мне казалось, что не будет конца этому марафонскому забегу. Но напарник умерил темп, потом даже перешёл на шаг. Я едва не наткнулся на него, не ожидая этого. В конце концов он остановился у бетонной глыбы. Огляделся по сторонам. Включил свой мобильник, вгляделся в экранчик.

– Всё нормально. Скидывай рюкзак. Можем отдохнуть, но оружие держи наготове. Так, чтобы в любой момент можно было пустить его в ход. Здесь ещё не Потерянный Мир, а вроде предбанника, но уже всякие сюрпризы возможны. Будь готов.

– Всегда готов! – ответил я, довольный остановкой и возможностью передохнуть.

Мы присели у глыбы, к ней спиной, по сторонам положили рюкзаки, они в какой-то степени служили нам защитой. Автоматы держали перед собой.

Так начался первый мой отдых в Потерянном Мире, первые спокойные минуты в ней. Я понимал, что их нужно ценить, не часто такое можно позволить себе стрелец. Как говорит Андрей, се ля ви наша…

Глава 5. Ведун

Сон его был беспокойным: ему угрожали чудовища, похожие на огромные ожившие деревья, вдруг обретших ноги. Они обступили его, махая ветками с голыми суками, грозными как копья и рогатины, и целясь в человека…

Раздалось карканье, они замерли и какой-то голос внушительно произнёс: «Просыпайся, Ведун! Уже пора. Тебя ждут великие дела…»

Он открыл глаза, посмотрел на окно, оно уже было светло-серым. Понял, что утро уже давно наступило. Действительно пора вставать. Вспомнил разбудившие его слова и исторический факт – какой-то авторитет приказывал будить его по утрам словами: «Вставай, Александр, тебя ждут великие дела!»

Попытался припомнить, кто же это был? Ясно, что его звали Александром. Но Александров в истории – тьма тьмущая. Уж не Александр ли Македонский это был? А не Цезарь ли?..

Тут же покачал головой: «Цезаря звали Цезарем, а не Александром. Значит, не он…»

Вышел наружу, сполоснул лицо и руки из прибитого к ряду торцов сруба рукомойника. Вытерся взятым махровым полотенцем с народным орнаментом из сплетённых коловратов.

Достал из печи горшок с ещё тёплой пшённой каши, положил половину в миску, а оставшуюся вернул на месте. И заслонкой закрыл.

С аппетитом позавтракал. Чай ещё с вечера находился в термосе, заваренный собранными травами. Он оказался достаточно тёплым, потому подогревать его не стал. Не спеша выпил, собрался. За плечо повесил автомат Калашникова и вышел из дома.

На боковых перилах крыльца сидел ворон, и едва начала открываться дверь, как он изобразил видимое безразличие и демонстративно занялся своими перьями.

– Здравствуй, Уголёк, мой дружок! – сказал Ведун. – Как ночь провёл, где летал, чего видал?..

Птица игнорировала его слова, прихорашиваясь.

– Красив, красив! – польстил ему Ведун. – Куда уж больше. Станешь красивше красивого. Почванился передо мной, и хватит! Ну, что, со мной пойдёшь или мне без тебя идти?

Ворон словно только тут заметил человека, поглядел на него, негромко каркнул и перелетел ему на плечо, с которого перешагнул на плечи, сразу за спиной.

Ведун чуть пригнулся:

– А ты становишься всё весомее и весомее, скоро шею мне переломишь, наступив на неё невзначай. Давай отвыкай. Не всю жизнь же мне тебя таскать, почти взрослый уже.

Птица словно поняла его и издала несколько протестующих звуков.

Ведун вздохнул:

– Ради милого дружка и серёжку из ушка. Ладно, сегодня я тебя ещё немного потаскаю на своём горбу, да и то недолго. А потом придётся отвыкать. Договорились?..

Над головой прозвучало требовательное:

– Кар-кар! Ка-ар!..

– Иду, иду, Уголёк, не злись! А ты гляди по сторонам зорче, недругов выглядывай. Не хотелось бы угодить в какую-то пасть. Избави меня, господи, от всего такого…

Несколько месяцев назад Ведун обнаружил в лесу под деревом распотрошённые остатки гнезда и маленького неоперившегося птенца с нераскрытыми глазками. Похожи, все остальные, а, возможно, и его родители стали добычей каких-то хищников. Вероятнее всего, рапторов: они легко карабкаются по деревьям, быстры и сильны. При случае охотятся на птиц.

Тогда Ведун подобрал воронёнка и выкормил его. Хотя было нелегко. Приходилось кормить каждые два часа. Даже ночью. Так длилось больше двух недель. Потом птенец окреп, подрос, хлопот доставлять стал меньше.

Уходя из дома, обычно брал его с собой. Поначалу носил на руках или за пазухой, а позже усаживал на плечо, голову или шею.

По мере взросления Уголёк приобретал всё больший вес, а потому скоро нашёл самое удобное место – чуть ниже человеческой головы. Даже когда научился летать, частенько путешествовал там, привыкнув к ритмичному покачиванию, ему нравилось обозревать окрестности с плеч, чувствуя контакт с человеком, который заменил ему родителей.

С недавних времён на ночь ворон стал улетать к стае сородичей, с ней проводил самую тёмную часть суток, а затем возвращался к дому Ведуна и дожидался его выхода. Обижался, когда тот показывался позже привычного, какое-то время демонстрировал своё безразличие, игнорирование и холодность. Затем всё прощал и через некоторое время забирался на плечи.

Ведун недолго его терпел, скоро шея у него чувствительно заболела. Он стал выпрямляться, говоря:

– Хватит бездельничать, Уголёк, давай полетай!

Ворон недовольно каркнул, но замахал крыльями и с ускорением помчался вверх. Описал над человеком обширный круг.

– Лети в эту сторону, – показал ведун. – Покажи мне, что там!

Он только что прошёл перелесок и лощину. Далее двигался по редколесью. Вперед Ведун ощущал что-то тревожное. Потому и послал туда птицу.

У него с ней была не просто дружба и хорошие отношения, они даже немного понимали друг друга и могли разговаривать, часть слов-понятий заменяя мысленными образами. По своему интеллекту Уголёк находился на уровне шестилетнего ребёнка. При сильном сосредоточении Ведуну даже удавалось смотреть на окружающий мир через глаза ворона.

Это он сделал сейчас…

Увидел местность с высоты птичьего полёта, себя и лес. Со стороны перелеска, пошатываясь, брёл кабан, оставляя кровавые следы за собой. Порой он падал на землю, отдыхал, а затем поднимался. Ведун уловил его уже путавшиеся мысли: зверь потерпел поражение в схватке за самку и был жестоко исполосован клыками более сильного соперника… Он узрел поваленную ель, из последних сил забрался под неё умирать…

Ворон описал над ним круг, ведун послал его в ином направлении:

– Туда в другую сторону. Мне нет дела до кабана… Да, в этом направлении, не сворачивай… Медленно лети и смотри вниз, чтобы и я всё хорошо видел…

Далее у дерева с колючими ветвями наблюдалось какое-то движение…

Ведун пригляделся и ахнул:

– Страх-то какой! Там же живёт та бедолага со своим семейством! Не иначе, как кто-то по её душу наведался! И что же это за незваные гости?.. – Пригляделся и ахнул: – Лихие гости – рапторы! Эти лиходеи много беды ей принесут. Погубят бедолагу… Если уже не погубили…

Дерево стало приближаться, ворон спикировал прямо на него, истошно каркая, а в последний момент снова взмыл вверх и принялся кружить над деревом.

Ведун увидел, что рапторы заметили птицу, подняли головы к ней. Увидел в их окружении за массивной ветвью знакомую самку кото-пса. Щенков её он не разглядел. Возможно, они уже были растерзаны рапторами.

Вспомнил, как обнаружил её на этом месте в первый раз. Посочувствовал неудачному выбору места, но после ментального общения с ней понял, что иного выбора у несчастной просто не оставалось. Он предвидел, что в связи с этим беды избежать было нельзя. Временами приходил к ней, приносил подстреленных крысюков, чтобы она реже уходила в поисках добычи, не оставляла щенков одних. Но всё оказалось напрасным, рапторы обнаружили её убежище, теперь всем, кто находился там, придёт конец.

Но возможно, удастся спасти хоть самку, она ещё живая, он видел её…

Поспешил к ней, поручив Угольку атаковать хищников сверху, каркать и отвлекать, пока он идёт…

Ведун уже был совсем близко, когда несколько когтистых лап одновременно потянулись к собаке, она знала о намерении врагов и в последний момент бросилась вперёд, добралась до отвислого брюха одного раптора, вцепилась в него и предельно сильным усилием свела пасть, затем рванула – наружности врага вывалились из чрева…

Обезумев от боли, раптор взревел, но сразу же в Пятнистую вцепилось множество лап его сородичей, безжалостно раздирая её на части…

Это увидел Ведун, как раз подошедший к дереву. Понял, что самку уже не спасти, её уже разорвали на куски. Пригнувшись, он заметил в логове несколько щенков, сбившихся в кучу у ствола дерева и дрожавших от страха. После жуткой боли, испытанной их матерью, ментальная связь с нею у них разорвалась. Вместо неё возникла мертвящая и пугающая малюток пустота.

Уже пожиравшие добычу рапторы заметили человека и повернули свои ужасные морды к нему.

Он принялся транслировать им мысленные образы своей уверенности, силы и спокойствия, заговорив:

– У нас с вами договор, соглашение. Мы живём мирно: вы сами по себе, я сам по себе. Друг другу мы не мешаем… Почему вы тут? А вот там под вывороченной елью прячется умирающий кабан. Большой-пребольшой, огромный-преогромный! Жирный и необыкновенно вкусный. Вы же ели таких, сами хорошо знаете, какое вкусное у него мясо. Спешите туда, как бы кто не отнял его у вас… – Ведун послал образ раненого шерстистого кабана. Рапторы зашевелились и уже намеревались отправиться к кабану, но не все, один из их сородичам меньше прочих оказался подверженным внушению да и он помнил о щенках, которые были для него лакомством…

Ведун уловил его мысли и тут же выкрикнул слова, но в иной ментальности, чтобы тот и другие приняли за мысли своего сородича:

– Я бегу к кабану! Я буду первым там! Опережу всех! Ух-х, какое вкусное мясо! Я буду первым! Я буду есть его один! Никому не дам!..

Приём сработал: рапторы забыли про щенят и наперегонки помчались в указанном направлении.

Ведун тут же пробрался под кустами к дереву и забрал крошечных собачат, заметив, что один из них сильно ранен когтём раптора. По дороге домой он умер.

Ведун его выбрасывать не стал. Донёс. Живых щенков уложил на дно корзины, предварительно постелив в неё тряпки. При этом осмотрел их и понял, что они мужского пола, в отличие от мёртвой сестрёнки.

Выкопал ямку в углу огорода и похоронил умершую.

Ворон прилетел и сел на ограду, внимательно наблюдая за действиями человека, словно всё понимая. Когда тот закопал «могилку», слетел вниз с сухим листом и положил на неё, словно какое-то подношение.

– Молодец, Уголёк, – похвалил его ведун, – всё ты понимаешь правильно. Молодец! А теперь можешь отправляться в свободный поиск, тебе ведь и о себе подумать нужно, подкормиться. А я о них должен позаботиться, буду занят малышами. Должен понимать, они совсем крохи и без хорошего ухода пропадут.

Птица искоса поглядела на него гагатовым глазом, наклонила голову, а затем резко выпрямилась и взлетела. Описав привычный круг над человеком, стремительной чёрной молнией понеслась на восток…

Ведун задумался над проблемой: что ему делать с собачатами? Мать их мертва. Стая их не примет, это он знал наверняка. Придётся выкармливать самому. Но чем и как?..

Вспомнил про десяток банок сгущённого молока. На первое время обойдётся. Конечно, если они буду его пить. Оно слишком сладкое, следует разбавить сгущёнку…

Ведуну пришла идея:

– А что, если разбавить бульоном? Сейчас у меня такого нет, но я отварю что-либо из овощей специально для этого… Но сначала нужно выяснить, будут ли они есть сгущённое молоко?..

Достал банку, вскрыл, капнул на пальцы и сунул их под морду одному из щенков. Тот принюхался, лизнул раз-другой, а затем с удовольствием вылизал всё.

– Нужно дать и твоему братишке дать попробовать эту сладость, – с удовлетворением произнёс Ведун.

Он проделал аналогичную операцию и со вторым щенком, с тем же эффектом.

Убеждённый в успехе, развёл костерок под таганом, по трём сторонам от ветра его укрывали листы шифера, а сверху имелась такая же крыша, она оберегала от дождя. Когда дрова прогорели и оставались одни угли, ведун принёс горшок с пшёнкой из печи и поставил на таган. Чуть присолил содержимое и добавил в него треть стакана воды, прокомментировал в силу привычки говорить самому с собой:

– Я бы и так кашу съел, но мне нужна жидкость, что-то вроде бульона. Разведу сгущёночку…

Пока каша грелась, он отыскал резиновую перчатку. Перевязал на ней шпагатом три резиновых пальца из пяти – большой, мизинец и указательный. Остальные два аккуратно проколол, прокомментировав:

– Будут им вместо сосок матери, смогут оба одновременно сосать.

Дал покипеть вареву. Затем жидкость каши слил в чашку, отысканную в сарае, где много чего хранилось. Всё, что он находил и приносил из своих путешествий по окрестностям, складывал там. Разными вещами была завалена половина сарая.

Сам пообедал, выжидая, когда бульон остынет. Добавил в него половину банки сгущённого молока и хорошенько размешал.

Жидкость перелил в перчатку и понёс к малышам, которые тоскливо поскуливали в корзине, не ощущая ни ментальной связи с матерью, ни тепла её тела. К тому же они сильно проголодались. Поднёс к их мордочкам свою импровизированную «соску». Первым почувствовал еду более крупный, едва резиновый палец оказался в его рту, как сразу же сработал сосательный инстинкт голодного щенка кото-пса.

Ведун тут же его окрестил Крепыш. Его брат осознал, что тот уже ест и тут же подался всем телом к нему и почти сразу правильно ухватил подставленный сосок…

– А ты будешь Резвым, – решил Ведун. – Ешьте, ребятки, поправляйтесь…

Он продолжал поглаживать тёплые тельца щенков, посылая их мысленно импульсы спокойствия, добра, любви. К его удивлению, они откликнулись, и весьма поспешно, как утопающие к спасительному берегу – между ними троими установился ментальный контакт. Потеря такового с матерью могла негативно сказаться на развитии малышей, потому ведун как бы заменил её и подсказал им усилить связь между собой, чтобы они не чувствовать себя брошенными. Теперь семья – они трое: один за всех, а все – за одного…

Глава 6. «Теремки»

Комплекс, в который входили гостиница «Терем» и чайная «Теремок» с некоторыми прилегающими строениями, именовался стрельцами «Теремками». Все, услышав это слово, сразу понимали, о чём идёт речь, пояснений не требовалось.

Формально «Теремки» находились в Потерянном Мире, но никто из стрельцов, особенно, бывалых, таковым это место не считал. Именовали его предбанником. Сюда редко забредали доисторические зверюги, особенно самые опасные. Даже не каждую неделю. Это считалось пустячком, не заслуживающим внимания.

До «Теремков» можно было спокойно дошагать за час от внешнего ограждения Потерянного Мира, от КПП «Светлый», который получил имя от находившегося почти рядом российского городского посёлка Светлый. Охраняли его пограничники России совместно с определённым контингентом европейских стран. Обычно дорога к «Теремкам» начиналась именно отсюда. Для большинства стрельцов, сумевших получить действительный или липовый «официальный допуск». Прочие проникали в Потерянный Мир другими путями, о которых они умалчивали по понятным причинам.

Когда-то от Светлого на юг от Стены шло шоссе. Теперь оно находилось не в самом лучшем состоянии, но какое-то внимание ему уделялось. По мере сил относительный порядок поддерживался. Во всяком случае на тех примерно пяти километрах, которые вели к «Теремкам».

В прежние времена здесь находилась чайная «Теремок», а по сторонам от него стояли два здания: одно в два этажа, а второе – в четыре.

Их захватил Бык, по паспорту – Семён Никитович Быковчук. Иные его именовали Быком или Бычарой, но он не любил этого прозвища, а потому так его называли только за глаза. Умный, напористый он сумел установить хорошие отношения со служащими КПП, находящегося на границе Потерянного Мира. Там порой закрывали глаза даже на гурт автомашин, которые проходили то в одну сторону, завозя нужные товары и продукты, то в другую, увозя редкие артефакты, добытые стрельцами. Не безвозмездно временно «теряли зоркость глаз» и служебное рвение. Это называлось Быком: «Умей жить сам и давай жить другим».

Меньшее здание им было почти разобрано до пола первого этажа, материал пошёл на увеличение толщины стен на длину кирпича большого дома и чайной до середины второго этажа, а до третьего – в полкирпича. Все окна закрыли стальными решётками, особенно прочными на первом и втором этажах. Там также имелись ставни: внизу бронированные, а выше просто железные. Хозяин назвал большое здание гостиницей и дал ей имя «Терем», то ли по скупости своей фантазии, то ли ещё по какой-то причине.

Защитные сооружения были не лишними, всё-таки дома находились в Потерянном Мире, а в нём всякое может случиться. Сюрпризов следует ждать постоянно и быть начеку.

Подвал снесённого здания Бык сохранил, его работники уложили на него сверху остатки кирпича, усилили слоем арматуры, которые залили внушительным слоем бетона. Затем насыпали землю и засеяли её травой и цветами. Глядя о них, нельзя было догадаться о том, что находилось внизу.

Чайная имела подземные ходы в соседнее здание и в подвал. В последний, кроме хозяина, допускались только его самые доверенные люди, а таковых было трое: его законная супруга Людмила, помощник Завхоз и главный охранник Детектор, настоящего имени которого никто не знал. В подчинении последнего находилось девять человек, они делали всё, что требовал от них хозяин.

Завхоз являлся если не правой рукой Быка, наверное, таковой следовало считать его жену, то – левой рукой. Исполнял он разные обязанности, принимал артефакты у стрельцов и рассчитывался с ними. Внешность Завхоз имел примечательную: ниже среднего роста, одутловатый, с брюшком, с круглой лысоватой головой и цепким взглядом чёрно-карих глаз. Он понимал толк в артефактах, мог их правильно оценить, умел торговаться, учитывая психологию продавца. Обмануть себя не давал, ведь ему шёл процент от каждой сделки, но какой именно, сколько, никто не знал. А спросить у него не решались. Впрочем, это было дело Быка и Завхоза, что тут шарить по чужим карманам…

День не предвещал никаких особых событий. Бык в очередной раз спустился в главный зал своего «Теремка». Всё было как обычно: в дверях стоял Детектор, в задачу которого входило не впускать посетителей с оружием и опасными предметами или вещами, а в случае конфликтов вмешиваться и гасить их.

Обратил внимание, что в углу по-прежнему за кофе сидит неизвестный визитёр с сумрачным лицом, лениво ковыряя вилкой содержимое тарелки с жареным мясом и гарниром. Он был пропущен в помещении не сразу, прежде ему пришлось выложить в одну из специальных камер немало своего оружия. Даже к ноге визитёра был привязан чехол с ножом. Отдал он его крайне неохотно. На вопрос об имени, с заминкой назвался Гамлетом. Ну, Гамлет – так Гамлет, пусть будет так.

Бык подумал, что с этим типом нужно быть настороже. Незаметно подал знак Детектору, показав взглядом на Гамлета. Тот кивнул: мол, понял, глаз не спущу.

Чуть дальше за столом сидела шумная компания: бывалый стрелец Зозуля со своими отмычками – Венедом, Карданом, Чабаном и Ясенем. Последний получил кличку из-за слишком частого употребления словом «ясно», «всё ясно», «это и ежу ясно», «чего уж тут неясного, всё ясно», «всё ясно, что ничего не ясно» и так далее.

Эта четвёрка недавно вернулась из похода в Потерянный Мир, набрав немало бычи и не потеряв при этом ни одного человека. А это было нечастым явлением. Теперь же они отмечали удачную вылазку, тараторили, перебивая друг друга, вспоминали отдельные эпизоды.

Через проход от них за отдельным столом находился унылый стрелец Цыган, он тоже только что вернулся из Потерянного Мира, но мало что сумел принести оттуда, и теперь привычно заливал своё горе водкой. Цыган имел резкие черты вытянутого лица, загорелого до черноты. Но нём был латанный-перелатанный плащ. Про него стрельцы шутили, что он его никогда не снимает и даже душ принимает в нём.

Цыгану не понравились весёлые разговоры компании Зозули, не выдержав, он зло бросил:

– Разгалделось вороньё.

Зозуля добродушно бросил:

– Брось, Цыган. Молодёжь радуется. Удачно сходили в Потерянный Мир, все живы-здоровы. Чего ещё!

– Дуракам везёт…

– Дурень ты, Цыган, – покачал головой Зозуля, – не умеешь радоваться жизни и другим не даёшь.

Цыган выкрикнул ругательство. Все замолчали. Зозуля внушительно произнёс:

– Я готов встать, и тогда ты ляжешь. Советую заткнуться и сидеть молча. Понимаю, что ты вернулся без бычи, а потому зол. Но не вымещай своё дурное настроение на других. Мы все тут – стрельцы. Нужно стараться жить в мире. Всё! Я сказал.

Поняв, что он перегнул палку, Цыган замолчал, глуша в себе злобу. Судорожными движениями налил полстакана водки и тут же опрокинул в себя. Крякнул и сразу чем-то закусил.

Открылась дверь и в чайную вошёл стрелец Федот с неизвестным молодым спутником крепкого сложения примерно его лет.

Зозуля радостно поприветствовал знакомца:

– Федот! Здравствуй! Рад видеть тебя!

Они обнялись.

– А кто это с тобой?

– Алексей. Мой напарник.

– Так и звать – Алексей?

– Пока так.

– Ну, пусть побудет Алексеем… До крещения.

Андрей оставил Алексея за столом, а сам поспешил к хозяину. Они дружески поздоровались, о чём-то пошептались.

Андрей крикнул Алексею:

– Я заказал тут нам двоим, можешь добавить, что тебе самому по вкусу. И, пожалуйста, помоги хозяюшке донести её яства к нашему столу.

После этого Андрей с хозяином удалились во внутреннее помещение, в кабинет Быка для приватного разговора.

Людмила наставила тарелки на поднос, но одна тарелка и бутылка сока осталась. Она показала на них Алексею:

– Заберите их, пожалуйста!

Он пошёл, взял и направился обратно.

Когда он проходил мимо стола Цыгана, тот вдруг выставил на его пути ногу, Алексей споткнулся об неё, и с немалым трудом устоял на ногах, сумев удержать тарелку с винегретом и бутылку, не уронил.

Цыган хмуро бросил:

– Смотри, куда копыта ставишь. Ногу отдавил.

Алексей секунду помедлил, а затем сдержанно ответил, ставя тарелку и бутылку на свой стол рядом с тем, что уже доставила Людмила:

– Я тебе ногу отдавил? А мне показалось, что я наступил на твой длинный язык.

Зозуля загоготал:

– Вот отбрил, так отбрил! Береги, Цыган, свои ноги и язык!

Цыган побагровел, вскочил, повёл глазами по сторонам и заметил на столе стальную вилку. Схватил её и ринулся на Алексея. Тот в последний момент чуть уклонился, ухватился одной рукой за кулак с вилкой, а другой под локоть и ускорил движение нападающего вперёд, одновременно ловко подсекая его опорную ногу. Цыган полетел вперёд, ударившись лицом в стул, сломав его ножки, а затем угодив макушкой головы в стену. Некоторое время он лежал без движений, то ли потеряв сознание, то ли слишком ошеломлённый происшедшим…

Между тем компания за столом Зозули развеселилась. Послышались звонкие реплики:

– А Цыган-то, оказывается, умеет летать!..

– Летать умеет, но только сверху вниз!..

– Цыган мог бы давать уроки полёта птицам! Он в этом ас, как папуас!

– Бери выше – академик аэродинамики!..

– Цыган – птица гордая, не пнёшь его – не полетит!..

– О, как он летел! О, сколько грации было в его стремительном полёте!..

– Истинный Икар!..

– Нет, Гагарин!..

Алексей тем временем отнёс вилку Людмиле, отдал в руки со словами:

– Ему не следует давать в руки такие опасные предметы.

Вернулся к своему столу.

Цыган только стал подниматься.

В комнату вошли Бык и Андрей. Бык сразу сообразил, что тут что-то произошло. Спросил свою супругу, та ему кратко ответила. Он воззрился на Цыгана. Андрей сделал ему знак удержаться от дальнейших действий и направился к Цыгану, глазки которого забегали по сторонам.

Андрей обратился к нему, внушительно говоря:

– Цыган, имей в виду, что мой напарник и компаньон Алексей безопасен, как бочка динамита без запала. Если его не трогать, не подносить спичку, то и он вежливо протопает мимо… Кстати, он не только мастер владеть своими ручками и ножками, но и стреляет так, что многие позавидуют. Пулю в пулю укладывает. Не советую проверять это.

Цыган ничего не ответил, отведя глаза в сторону и вытирая текущую из носа кровь.

Зозуля со стороны бросил реплику:

– Твой напарник и компаньон действительно динамит. Он даже и не бил Цыгана, только чуть вежливо придержал его, пропуская мимо, когда тот пролетал мимо…

Слова «напарник и компаньон» были повторены не случайно, а как знак того, что стал понятен статус нового стрельца, он – напарник и компаньон Федота, который уже пользовался определённой репутацией.

Зозуля наполнил свой стакан медовухой из графина и поднял его со словами:

– Пью за здоровье Динамита! И пусть все от него летают подальше!..

Сидевшие за его столом новички радостно поддержали тост:

– За Динамита!..

Сев за стол, Андрей сказал напарнику:

– Вот ты и окрещён – Динамитом. Уже никуда тебе не деться от нового имени. Между прочим, не самое плохое.

Потом принялся за вкуснейшую окрошку, сообщая попутно напарнику новости:

– Я договорился с Быком. Он завтра предоставит тебе всё необходимое для первой нашей совместной вылазки на дело. Берём у Быка снаряжение, ты его примеряешь, подгоняешь, привыкаешь к обновке и всё прочее. Обговариваем оставшиеся детали и послезавтра отправляемся в Потерянный Мир. Считай, что это твоя практика или экзамен перед настоящим делом. Хоть я и уверен в твоей подготовке, но доверяй и проверяй… На месте окажемся через пару дней, там у меня имеется схрон. Ночь проведём в нём, наружу выходить нельзя, ибо начнутся «серебряные дожди» с грозами и прочим удовольствием, всё преобразится, появится много всяческих артефактов. Мы их не упустим, но наша главная цель – «мёртвая вода». Специальный заказ! Я знаю лесок, где она должна появиться. Думаю, мы её отыщем, и в достаточном количестве. Собирать её следует сразу после «серебряных дождей», спустя десяток часов она исчезает. Отсюда и её цена. Высочайшая…

– Знаю про «мёртвую воду» только то, что она некоторыми государственными структурами исследуется, но её свойства держатся в строгом секрете.

– В строжайшем секрете, Алёша! Обычно стрельцы ею пренебрегают, ибо потом сбыть сложно и много не выручишь. Но я уже имею договор о поставке именно «мёртвой воды», и за очень хорошую сумму. Сразу станем богачами. Это – раз. А во-вторых, маршрут, скажу так, средней сложности: не слишком опасный, но и расслабляться нам не позволит. Так что попутно пройдёшь полноценную проверку. Если чего-нибудь непредвиденного не случится, то сразу убьём двух зайцев…

Бык не видел необходимости своего дальнейшего нахождения в главном зале чайной, Федот с новичком только что ушли в свой номер, здесь оставались только шестеро человек, достаточно Людмилы и Детектора, они справятся, можно было уйти в свой кабинет и заняться более нужными делами. Он уже собирался это сделать, но остался, даже принялся протирать стаканы взятым с вешалки небольшим полотенцем, вызвав недоумение у супруги. Бык сделал знак, что так нужно, и она понимающе отошла.

Он же в процессе наведения порядка с посудой краем глаза наблюдал за сидящим в углу комнаты Гамлетом. Тот вёл себя более оживлённо.

Вот он встал, вальяжно направился в туалет. Пробыл там самое короткое время, а когда возвращался, то сделал остановку у стола Цыгана и перебросился с ним несколькими фразами. Затем перебрался со своей посудой и пустой кофейной чашкой к нему. Заказал бутылку водки и сразу наполнил два стакана. Чокнулся с Цыганом, и они выпили. Между ними пошёл неспешный разговор, перемежаемый новыми возлияниями.

Позже они вместе удалились из зала.

Бык, не сразу, чуть помедлив, направился к двери. Медленно отворил её, шагнул за порог, но едва закрыл за собой створку, как сразу же ускорился и поспешил в свой кабинет. Там у него имелась тайная система наблюдения за большинством помещений как в чайной, так и в гостинице, а также за территорией возле «Теремков».

Он успел увидеть, как парочка подошла к номеру Цыгана и зашла в неё. Бык тут же переключил монитор на скрытую камеру уже в помещении. Бык не только прослушал весь их разговор, но и сделал видеозапись. Пометил кассету своим – изобретённым для таких дел – языком и уложил в ряд с другими в одно из отделений огромного стального сейфа с мудрёными замками.

Затем надолго задумался, обдумывая полученную информацию. Позже дал указание жене, Детектору и его пронырливому помощнику Оглобли, не привлекая к себе внимания, следить за Гамлетом и Цыганом, а потом сообщать ему…

Далее случилось непредвиденное для Быка. К нему явился крепкий мужчина, с военной выправкой. Плечистый, с довольно приятным лицом, но его жёсткий взгляд стальных глаз внушал опасение. Седые волосы были подстрижены бобриком. Назвался майором и сообщил хозяину пароль, по которому Быку стало ясно, что он явился из тех органов, с которыми он был вынужден сотрудничать.

Не обрадовался визиту незнакомцу, но придал лицу уважительное выражение. Тот достал несколько фотографий и протянул их Быку со словами:

– Срочно требуются все известные вам сведения о нём. Зовут Димой… – Тут же поправился. – Зовут Дмитрием. Но он мог назваться иначе. Недавно ушёл в Потерянный Мир.

Бык внимательно проглядел снимки. Все четыре по очереди. На одном был запечатлён парень или молодой мужчина лет двадцати двух-двадцати семи. На другом был тоже он, но уже в форме военного стрельца и с автоматом, который он держал стволом влево и чуть вверх. На двух следующих фотографиях парень был заснят в анфас и почти в профиль. Чуть светловатые волосы вились. «Породистое лицо, – подумал Бык. – Красивый, такие женщинам нравятся».

Он понял, снимки подобраны специально так, чтобы дать лучшее впечатление о неизвестном Дмитрии. Кто-то мог видеть его издали или сбоку.

Вернулся к той фотографии, где тот был виден в полный рост. Пригляделся к оружию и не удержался от реплики:

– Никогда не видел такой формы. А уж в Потерянном Мире чуть ли не всё видишь. И автомат, вроде бы, не самый обычный. В том смысле, что не похож на те, что я видел.

Незнакомец кратко сообщил:

– Последняя модель штурмового автомата, только для спецназа. Имеет лазерный прицел, совмещённый с компьютером, который в автоматическом режиме следит за целью и отдаёт приказ выстрелить. Просчитывает все параметры – дальность, силу ветра и всё остальное.

– Автомат с подствольным гранатомётом?

– Почти. На самом деле внизу второй ствол. Первый стреляет бронебойным или фасеточными пулями, а второй – более крупными по калибру взрывными, которые по эффективности почти равны обычным гранатам.

– Мощное оружие, – уважительно произнёс Бык.

– Жду информации о его владельце, – последовали суровые слова с нотками арктического холода.

Был понял, что он оказался на краю пропасти. Внутренне подтянулся. Ответил коротко:

– Ни разу его не видел.

– Это правда?

Слова были произнесены с такой интонацией, что Бык поневоле перекрестился и с жаром добавил:

– Вот вам крест! Если бы я его увидел хотя бы мельком, то непременно запомнил. Память у меня хорошая.

Незнакомец обвёл его взором, после которого у Быка появилось ощущение барана, которого оглядывает мясник с ножом в руках, решая вопрос о забое. В горле у него пересохло.

– Если узнаете хоть что-то, сообщите немедленно по известному вам каналу.

Бык усиленно закивал, спрашивая:

– Вы сказали, что он ушёл в Потерянный Мир. Это была его первая ходка? – получив подтверждение на вопрос, продолжил: – Тогда он и сгинул там. Извините за прямоту. Мы же мужчины, потому и говорю прямо.

– Нет, – тихо произнёс Майор, скрипя зубами, его кулаки поневоле сжались так, что побелили ногти на пальцах. – Он не должен погибнуть.

– Вы должны понимать, Потерянный Мир – есть Потерянный Мир. В нем гибнут даже самые опытные. Мне жаль вам это говорить, но я говорю правду.

– Он имел отличное снаряжение, оружие!

– Этого мало, увы, очень мало. И ежели он был новичком, то шансов вернуться у него самые минимальные… С ним кто-то был ещё?

– Нет! Дима… Дмитрий пошёл один.

Бык посмотрел на посеревшее лицо собеседника и постарался сказать как можно мягче:

– Простите, но если хотите знать правду, то она такова: я видел даже не десятки, а сотни новичков, которые уходили в Потерянный Мир с опытными стрельцами, многие из них не возвращались. Примерно для трети первая ходка оказывалась последней. Ещё столько же погибали во второй или в третьей. При этом с ними находились опытные стрельцы. Для ходока же первая вылазка в одиночку оказывается последней. Так было всегда на моей памяти…

Поглядев на глаза Майора, которые предательски повлажнели, он добавил:

– Впрочем, в Потерянном Мире всякое случалось. В прошлом месяце Штырь с Жигулём взяли с собой новичка Дылду. Назад вернулся только Дылда, а Штырь с Жигулём навек остались в Потерянном Мире, хотя были очень опытными стрельцами. Так что всякое бывает.

Майор протянул ему руку и, сжимая чужую ладонь, веско произнёс:

– Узнаете хоть что-то о… Дмитрии, то сразу же нас известите. Мы это оценим очень высоко. Очень.

Попрощался и ушёл.

Потом Быку донесли, что Майор поговорил со всеми работниками гостиницы и чайной, со всеми гостями. Особенно настойчиво – со стрельцами.

Оглобля с удовольствием рассказал о Гамлете. Когда к нему подошёл незнакомец, тот попытался было говорить спесиво, с пренебрежением и грубо. Майор что-то ему шепнул – что именно, осталось неизвестным, – Гамлет тут же оцепенел, лицо его позеленело и он стал подобострастным, словно болонка перед хозяином.

Майор не стал задерживаться, и тут же отправился к конкурентам Быка – в бар, который находился в десятке километров на восток.

Уже после этого Бык неожиданно вспомнил, что забыл сообщить нужную информацию Федоту. Принялся выспрашивать о нём и узнал, что тот расплатился и ушёл. Вместе со своим напарником. Принялся мысленно себя ругать, и вдвойне, когда узнал, что почти сразу после этого спешно сдал свой номер Цыган и убыл в Потерянный Мир. Хотел было послать кого-то из стрельцов вдогонку за Федотом с запиской ему, но передумал. Теперь ему оставалось только ждать развития событий. На сердце Быка легла грусть. Он предвидел самое худшее для стрельцов…

Глава 7. Тайный схрон

Андрей вдруг остановился, развернулся на месте и принялся вглядываться в ту сторону, откуда мы шли.

Я последовал его примеру и увидел на месте устроенной нами бойни прайда саблезубых кошек, во время которой я свалил одним выстрелом их вожака, больше десятка гиен. Донеслось их хриплое рычание. Невольно поёжился. Напарник заметил моё состояние и заметил:

– Возможно, они нас чуют, хотя и слабо, но вряд ли ринутся в погоню. Они же заполучили немало мяса, пусть и не лучшего качества, так зачем им рисковать своими жизнями, атакуя нас? Лучше не нарываться. Радуйся тому, что получил. Гиены достаточно умны. Но бережёного бог бережёт, хочешь мира – готовься к войне. И чем ты более готов к войне, тем меньше желающих ввязаться с тобой в драку.

– Согласен, – кивнул я, беря на изготовку автомат и передвинув чуть удобнее под руку гранаты на поясе.

Мы пошли вперёд быстрым шагом, но без спешки и торопливости, время от времени оглядываясь назад. На всякий случай.

Гиены за ними не пошли, устроив у туш саблезубов обжираловку. Это более умное занятие, одобрил я, свежее мясцо лучше свинцовых пуль…

Двигались более часа. По едва заметному светлому пятну за тучами на западном горизонте я понял, что уже вечер, а за ним грядёт ночь. Схрона, к которому меня вёл Андрей, всё не было. Я гадал про себя, какой он из себя, но из какой-то ложной скромности не спрашивал: не говорит сам, ну и я не буду спрашивать.

Мы проходили мимо останков рухнувшей мачты ЛЭП. Её металл покрылся слоем ржавчины и «ведьминых сетей», последние до того я встречал только на деревьях.

Андрей показал рукой чуть в сторону:

– Вглядись внимательнее туда. Что видишь?

Я присмотрелся и заметил над маленькой полянкой, свободной от деревьев и кустарника, какую-то фиолетовую дымку. Она была настолько слабой, что без подсказки напарника я бы её не заметил. Сказал ему об этом и спросил:

– А что это?

– Ты должен знать, – хмыкнул он. – Потерпи немного. Я покажу тебе нечто вроде фокуса.

Он достал блокнот с авторучкой и протянул мне:

– Напиши какое-нибудь несложное математическое уравнение, которое можно решить примерно за минуту.

– А зачем?

– Узнаешь. Пиши быстрее, не трать даром времени. Что-то простенькое.

Я почесал голову и написал: «(125 х 60) + (72 х 50) = …»

Андрей забрал у меня авторучку с блокнотом, не заглядывая в него, и протянул мне снятые с руки часы:

– Подержи, пожалуйста, минутку.

– Зачем они мне?

– Ни для чего. Хотя можешь засечь время, которое мне понадобится на решение твоей задачки. И ещё. Стой на этом месте, не сходи с него.

Я взял часы, а Андрей пошёл на полянку, вокруг него появились какие-то радужные переливы, каковые я когда-то наблюдал на выдуваемых мною мыльных пузырях. С каждым очередным шагом он словно бы мелко-мелко дёргался и ускорялся. Особенно часто в самом центре участка, откуда он почти сразу пошёл обратно в мою сторону, постепенно замедляя шаг.

И вот он уже стоит рядом со мной.

– Что показывают часы? Сколько я отсутствовал?

– Какое отсутствие? Ты сделал пяток шагов и вернулся назад. Я даже и засечь время не успел. Вряд ли прошло более пяти-шести секунд.

– Да, интересно, а что ты видел со стороны? Каким тебе виделся я?

– Каким виделся ты? Как обычно… нет, не совсем! Ты словно дрожал и дёргался. И какие-то блики вокруг проявлялись, только очень слабые.

– Никогда не видел себя со стороны, – качнул головой напарник и протянул блокнот: – Посмотри свою задачку.

– Ты что, решил уравнение?! – я посмотрел и увидел ответ: «11 100».

– Проверь, дружище. Я не спешил, но мог и ошибиться.

– Когда ты всё подсчитал? Ты же ничего не делал!

Андрей рассмеялся, довольный произведённым эффектом, а, возможно, такое впечатление произвело на него глупое выражение моего лица.

Затем объяснил:

– Ты же дока по Потерянному Миру и должен знать хоть что-то про «медлячок». Это он. «Медлячок».

Пелена спала с моих глаз.

– Вон оно что. А я забыл. Знаю об этой аномалии самую малость. Она редкая, считается безопасной для людей. В ней замедляется течение времени.

– Верно. Я дошёл до центра, там наибольшее замедление. Я несколько раз бывал в ней. Однажды специально одни часы взял с собой, а другие оставил снаружи. Выяснил, что время там замедляется примерно в тридцать раз. На сей раз я пробыл там минуту полторы, ну, две. В это время решил твоё уравнение. У тебя прошло пять-шесть секунд. Вот почему я оставил у тебя свои часы, не хотел, чтобы они отстали. Пусть на них останется точное время.

Проверять правильность решения задачки я не стал, это не было так важно. Я понял главное. Вернее, пристальнее посмотрел на «медлячок», вот он какой…

Далее мы пошли, обсуждая эту аномалию. Прикидывали, как можно её использовать?

Напарник рассказал, что один раз сделал это. Тогда он проходил мимо «медлячка» сильно усталым, просто вымотанным, очень хотел отдохнуть. Решил воспользоваться свойством аномалии. Огляделся по сторонам, никого из опасных зверей не заметил. Прикинул, что если даже кто и явится сюда сразу же после его осмотра, то не раньше, чем через минут пять-десять. Значит, он мог внутри пробыть в безопасности 150-300 минут, 2,5-5 часов.

Вошёл, в центре «медлячка» расслабился, отдохнул, поел. Вышел примерно через три часа. Конечно же, вокруг никто не появился.

Слева показалась разбитая асфальтовая дорога, сквозь разломы в которой росли высокие травы, а кое-где даже и кусты. Но всё же по ней двигаться было удобнее, чем по бездорожью. Шли около часа.

В одном месте мой напарник круто свернул вправо, мимо кустов лещины спустились в довольно глубокий овраг, в котором оказался родник, пробившийся из глиняного склона.

Вода в нём оказалась вкусной и очень холодной. От неё аж заныли зубы.

Мы по очереди обмыли руки и лицо. Затем Андрей достал из рюкзака два сложенных в квадраты пакетики. Когда развернул их, то я увидел, что это были пластиковые вёдра.

– Ёмкость каждого до десяти литров. Я всегда беру здесь воду и несу в схрон. Увы, там воды нет.

Одно из вёдер понёс я, а другое досталось моему напарнику.

Мы вернулись на дорогу и продолжили путь.

Я постоянно вертел головой, осматривая местность по сторонам, нигде не видя ничего похожего на какое-то убежище. Где же этот пресловутый схрон?!.

Стало заметно сумрачнее, когда Андрей остановился и внимательно огляделся по сторонам. Даже присел и внимательно оглядел всё вокруг нас по низу.

Потом выпрямился и потянулся, разминая спину.

– Схрон? – догадался я.

Напарник согласно кивнул.

– И где он?

– Я мог бы сказать, но попробуй догадаться. Просто для развития наблюдательности. Быстро обнаружишь? Ну, действуй, детектив.

Теперь уже начал рассматривать все стороны окрестностей я. Видел с одной стороны ложбину, группку тополей за ней, бутылочное дерево и полянку рядом, а с другой стороны находилась похожий овражек с грудой всякого хлама. Здесь находились куски бетона с торчащими из них ржавыми арматуринами, различный металлолом, спутанная проволока, доски, куски фанеры и картона, треснутый лист шифера, разнокалиберные пластиковые бутылки, консервные банки, канистры, булыжники, тряпки, бумага, сухие ветки с пожухлыми листьями и прочий мусор, которого в Потерянном Мире имелось повсюду предостаточно.

Указал на них:

– Думаю, где-то здесь.

– Ты почти прав, Алёша, мой схрон внизу, под дорогой. А под этим мусором скрывается вход в него.

– Если ты не сказал, а я просто проходил мимо, то ни за что бы не догадался.

– Это верно, – согласился Андрей. – Уж я приложил немало сил, дабы замаскировать его. Много чего натаскал отовсюду. Что-то даже очень издалека. Честно говоря, замучился. Особенно тяжело пришлось, когда волок шестерни, они огромные, ржавые, грязные. Перемазался весь. Теперь внизу лежат, сверху незаметны.

– И где же вход в схрон?

– Сейчас увидишь. Идём за мной.

Мы спустились в овражек, подошли к груде наваленного мусора.

Андрей переложил в сторону переломанные гнилые доски ящика, несколько арматурин, куски железной сетки и толи, смятое ведро, всякий мусор. Откатил камень и перед нами открылся узкий лаз внутрь.

– Лезь за мной следом, – велел напарник и отправился внутрь завала первым.

Я двинулся следом. Ход поначалу шёл вниз, потом передо мной оказался земляной пятачок, где я смог почти выпрямиться, увидев рядом Андрея. Он показал налево и я разглядел огромный бетонный круг.

– Тут прежде текла речка. Когда стали строить дорогу, то уложили эту дренажную железобетонную трубу, а уже сверху уложили асфальтовое покрытие. По-видимому, в половодье река переполнялась, это учли, и потому эта труба столь большая, два с гаком метра в диаметре. В самой высокой части я не достаю руками до верха.

– С этой стороны лежит куча мусора, а что с той?

– Когда я нашёл этот водовод, тут никакой кучи мусора не имелось, а в нём обитали динофелисы. Вернее, это они «нашли» меня, тогда я едва отбился. Последний бросился в своё убежище, рассчитывал в нём спрятаться. Я его там добил. Вход сюда был почти свободный с противоположной стороны. Позже я его перекрыл арматурой, камнями, а сверху покрыл слоем земли и дерном. Уже спустя несколько месяцев стало практически невозможно догадаться о том, что там было, – Андрей тут довольно хмыкнул. – А к этому концу со всей округи долго стаскивал всякий хлам, дабы лучше замаскировать лаз в схрон. Правда, до этого я обустроил его. Сам увидишь, как именно. Только подожди минутку…

Андрей зажёг фонарь, подвешенный на крюк из торчащий сверху арматуры. Протянул руку к горшку, в котором горбилось что-то вроде гриба, серого с тёмными крапинами, высотой сантиметров пятнадцать, и ласково заговорил:

– Здравствуй, друг мой верный! Я вернулся домой. Спасибо, что хорошо охранял его от непрошенных гостей. Со мной мой друг, прошу любить его и жаловать.

Повернулся ко мне:

– Догадался, кто или что это?

До его вопроса я этого не знал, а теперь вдруг словно наяву увидел заметку про «гриб-однолюб» из Потерянного Мира, который имеет скромные размеры, но к нему не смеет приблизиться ни один из хищников и злодеев. Ответил вопросом:

– Это не выдумка, это действительно «гриб-однолюб»?

– Ты и это знаешь? Удивил, Алёша, удивил. Да, это он самый – «гриб-однолюб». Он у меня здесь вместо сторожа. Все твари его обходят шагов за двадцать стороной. Силой не подтащишь… Правда, я не пробовал, это образный оборот речи. Кстати, на тебя он отреагировал хорошо. То есть, не отреагировал негативно, иначе ты бы не смог и близко подойти к схрону.

Я припомнил ещё кое-что и спросил:

– Он у тебя ещё молодой, потому ты его сумел взять. К большим вообще никому подойти невозможно.

– Это так. Он ещё растёт. Ко мне относится хорошо. Пусть и тебя примет.

Напарник повернулся к «грибу-однолюбу» и поблагодарил его:

– Спасибо, что приветил моего друга. Низкий поклон тебе за это.

Я спросил, сдерживая улыбку:

– И он тебя понимает?

– Наверное, да. Понимает. Уверен в этом. Когда я заполучил его, привёз в боксе в «Терем». Какое-то время он пробыл в моём номере. Так ты знаешь, Бакшиш в дом зайти не мог, ему становилось плохо. Не ко мне, не в мой номер, а просто в дом…

– Бакшиш, а кто это?

– Ты его не знаешь. И вряд ли увидишь. Он с год назад пропал в Потерянном Мире. Бакшиш – пронырливый и вороватый стрелец. Он задумал при моём возвращении из Потерянного Мира подстеречь меня, пристрелить и забрать бычу. И тут такое. Однажды я уносил бокс с «грибом», вышел с ним на улицу, а тут он шагает навстречу. Вдруг его всего перекосило, и он поспешно попятился от меня в сторону. Метров на десять почти отбежал, только после моего ухода смог вернуться на тротуар. Это произвело на него такое впечатление, что он ударился в мистику, молился кому-то. А потом пришёл ко мне с повинной и признался, что ко мне питал всякие и разные нехорошие намерения.

– А «гриб» его подпустил к тебе?

– Я его уже сюда отнёс. И что интересно, тогда много людей вокруг было, но только его одного «гриб» ко мне не подпускал, несомненно, охранял. Именно от Бакшиша, другие приближались свободно. Как его не уважать за это. Без него меня тот же Бакшиш мог убить… Но ты осматривайся тут, я через пару минут вернусь. Закрою ход снаружи, завалю его тем, что было и поставлю сигнализацию. Ежели кто сюда сунется, то мы будем предупреждены.

Напарник отправился в лаз, а я принялся оглядывать схрон. К моему удивлению, он имел деревянный пол из досок, которые раньше, как я догадался, были бортами военных грузовых машин. Так что с него я дотягивался до бетонного верха трубы. Сбоку у входа на стальном листе с загнутыми краями лежала вязанка сухих дров, мешочек с углём, связка растопки из сухой бересты. Тут же имелся керогаз и ёмкость с керосином, как я догадался.

Далее два уложенных друг на друга крепких ящиков были накрыты клеенкой. Несомненно, они служили столиком. На нём стояла укрытая куском светлой ткани посуда.

Рядом на полу друг на друга были уложены три маленьких ящика. «Каждый из них можно использовать как стулья», – догадался я.

Пара больших ящиков были заперты на увесистые замки.

В конце бетонной трубы, примыкая к её торцу, находилась кровать из досок, уложенных поперёк трубы на высоте выше моих колен. На ней лежала скатанная постель.

Пространство под кроватью заполняли закрытые на замок ящики.

С обеих сторон бетонных стенок перед кроватью на крючках висела какая-то одежда.

Тут вернулся мой напарник:

– Ну, как мои апартаменты? Оцени удобства. Ух, сколько я времени потратил, а также и сил, дабы тут всё обустроить. Зато теперь могу отдыхать спокойно, и пусть только кто сюда попробует сунуться.

Искренне похвалил:

– Я увидеть подобное не ожидал. Просто великолепно.

– Для нас, стрельцов, находящихся в походе, это можно считать чуть ли не верхом комфорта. У выхода сейчас поставим печку, сварим кашу и будем пить чай. Только нужно это сделать побыстрей. Скоро начнётся катавасия с «дождями» и прочим, до них с час всего остался. Мешкать не следует.

– Нам они не повредят?

– В Потерянном Мире ничего нельзя сказать определённого, на то он и Потерянный Мир, – чуть хмуро ответил напарник. – Но я уже пару раз пережидал «серебряные дожди» именно тут. Всё обошлось. Надеюсь, так будет и на сей раз.

– Дай то бог.

Мы поужинали гречневой кашей с тушеным мясом. Затем устроили чаепитие.

Андрей показал мне устроенный у входа в схрон туалет. Рассказал, что поначалу пытался сделать здесь колодец, имелась надежда добраться до водоносных грунтов. Но они залегают тут слишком глубоко, да и обнаружилась необходимость туалета, стока грязной воды после мытья тела, одежды и посуды.

– А ты бы какой выбор сделал? – спросил меня Андрей.

Я задумался. Тот и другое мне казалось одинаково нужными. Ответил осторожно:

– Наверное, всё устроил бы, как и ты.

– Я долго думал тогда, мне показалось, что легче носить в схрон воду, чем выносить отсюда все отходы. В том числе – жидкие помои.

Я согласил:

– Ты прав. Это действительно так. Выбор сделал правильный.

Андрей показал мне на пару больших ящиков в стороне, сдвинутых боками.

– Они будут твоей кроватью. Сверху постелишь пару одеял, третьим накроешься. Жестковато, но терпи, казак, станешь атаманом. Подушки у меня две, одну получишь в своё пользование. Можешь располагаться. Расслабляйся и отдыхай. Вот-вот начнутся «серебряные дожди». Мы тут в безопасности. Над нами слой железобетона, гравия и бетона дороги. Вполне надёжная защита. Во всяком случае прежде была таковой. Хотя полную гарантию в Потерянном Мире не может дать даже полис.

Я устроил с помощью напарника себе постель и улёгся.

Каюсь, было у меня намерение хотя бы отсюда, из трубы, послушать, как снаружи бушуют «серебристые дожди», но не получилось – уснул, несмотря на усилившиеся завывания над нами, ибо слишком устал за день. Они не только не помешали моему крепкому сну, а наоборот расслабили, ибо казались похожими на обычную непогоду с дождём и градом, под которые я всегда любил спать в тёплой постели.

Андрей на правах хозяина спал в конце схрона на своей кровати…

Глава 8. «Мёртвая вода»

Я проснулся от тихого верещания в наручных часах Андрея. Понял, это сигнал будильника, который он установил на… На сколько же он его установил? Сколько сейчас?..

Посмотрел на свои часы: ровно шесть часов утра местного времени.

Напарник повернул голову в мою сторону и спросил:

– Ты уже проснулся? Как спал?

– Нормально. Расслабился, дрыхнул без задних ног. Проснулся от твоего будильника, а мог бы так спать и дальше.

– Пора вставать. Быстро одеваемся, уминаем сухой паёк и в путь. В нашем распоряжении часа два, максимум – три. Потом «мёртвая вода» испарится.

– Мы можем взять сухой паёк с собой и употребить его в пути.

– Алёша, так можно было поступить в обычный день, а минувшей ночью буйствовала стихия. Всё преобразилось, появились разные сюрпризы, новые представители доисторической флоры и фауны. Зверюги от них или ещё от чего другого кинулись в бега. Идёт гон! Мы на кого-то или на нас много кто может наткнуться. Нужно сохранять максимальную бдительность, боеготовность и прочее. Максимальную! Не до еды в таких условиях!

– Понятно…

Мы обтёрлись мокрым полотенцем, воды в схроне было мало, приходилось экономить. Наскоро съели по солдатскому сухому пайку. Проверили снаряжение, оружие, боеприпасы.

Хорошо, что объёмные рюкзаки смогли оставить в убежище, взяли с собой только наборы боксов и футляров для артефактов. Но они были лёгкими и вообще не казались грузом, привязанные за плечами.

Андрей отправился в лаз, обезвредил свою сигнализацию и вылез наружу. За ним выбрался и я.

Он склонился над входом в схрон, установил растяжку на случай нежеланного визита, потом сверху набросал всякий мусор для маскировки.

Выпрямился со словами:

– Теперь вперёд, дружище, на пастбище!

– А далеко оно?

– Пара километров отсюда. В городе это немного, а тут в Потерянном Мире, да ещё после «серебряных дождей», – может оказаться очень долгим путешествием.

Утро было как обычно пасмурным. Никаких последствий «серебряного дождя» я не замечал. Впрочем, для этого нужно было хорошо знать окружающую нас местность, дабы понимать, как она изменилась. Я же видел её впервые.

Видимо, что-то в моём поведении не понравилось напарнику, он крикнул:

– Будь внимательнее! Гляди, перед нами «пустышка»!

– Никогда не слышал о такой, – покачал я головой. Только приглядевшись, заметил впереди словно бы тёмный кочан над землёй, слегка покачивающийся в воздухе.

– «Пустышка» появилась недавно, как раз перед моим отъездом на Большую Землю, пару месяцев назад.

– Она опасна? Чем?

– Гляди!

Андрей отломал ветку от растущего рядом с тропкой ясеня. Осторожно приблизился к «пустышки» и сунул в неё конец ветки. Тут же отдёрнул руку и показал мне: всё, что побывало в пустышке, исчезло, словно срезанное острейшей бритвой.

– Попробуй сунуть в неё руку, ногу или голову – будет тоже самое. Пустое место. Потому и зовут «пустышкой»…

Мы уважительно обошли «пустышку» стороной, но тут же вернулись на тропу.

Тропинка пошла вниз и скоро перед нами оказался участок земли, затопленный буро-зелёной водой или какой-то жидкостью. Препротивной на вид и отвратно пахнущей.

– Наверное, лучше в неё не соваться, – сказал я.

Напарник согласился:

– Обойдём.

– Слева или справа?

Он посмотрел в обе стороны и скомандовал:

– Идём направо. По другую сторону гиены пожирают чью-то тушу. Нам лучше держаться от них подальше.

Посмотрев, я убедился, что Андрей прав, налево вдали действительно находилась стая гиен, слышался их хохот, очень похожий на человеческий.

На тропу вернулись нескоро, дали круг, чтобы не попадать в поле зрения стаи падальщиков.

В стороне у зарослей чёрного бамбука мелькнул розово-красный блик, совсем маленький. Он был на головке коричневого ростка. Подобное я видел в видеоролике и на фотоснимках, узнал и невольно вскрикнул:

– «Клубничка»!

– Где, где? – оживился напарник. – Действительно, она! Ну, Алёша, ты везучий, в первую ходку и сразу заполучить такое!

– Андрей, а чуть дальше их сразу две! Гляди вон туда! – показал ему рукой.

– Первый раз вижу сразу три «клубнички»! Рассказать бывалым стрельцам, так ведь не поверят! И одну «клубничку» сыскать – за превеликое счастье, а тут сразу три!..

Посмотрел на меня и сказал:

– Ну, а ты пошто стоишь и бадейками звенишь? Надевай перчатки, бери футлярчики и укладывай в них «клубнички».

– Все три мне?

– Ну, ты же их нашёл – они твои.

– Мы с тобой напарники, ты и так больше моего делаешь, да и вложился больше. Да и вообще вся быча – наша общая.

– Ладно, спорить не будем, одну «клубничку» я заберу, а остальные ты оприходуй. Заодно получишь практический опыт действий с артефактами. Теория теорией, а без практики она мертва. Так что действуй! Смелее!

Оказалось всё просто: специальными щипцами я ухватил «клубничку» за её ствол, дернул – и она легко отделилась. Затем уложил в футляр и крепко завинтил крышку. Потом проделал те же операции и со второй.

Андрей раньше оприходовал свою «клубничку» и ждал меня.

Дальше по пути он нашёл «пузанчика» – растущий из земли широкий лист, на котором имелся полупрозрачный волдырь. Я вспомнил, что «пузанчик» ценился как идеальное средство от туберкулёза, по-простонародному – чахотки. Излечивал враз и навсегда, чего не всегда удаётся сделать даже лучшим эскулапам. Андрей сноровисто отправил его в свой бокс.

Выпрямился и показал вперёд:

– А вот и наши плантации. Ну, пастбище!.. Я случайно на него наткнулся в одну из своих ходок. Тогда «мёртвая вода» меня не интересовала, не знал, куда и кому её сбыть? После «серебряных дождей» прошарил окрестности в поисках других артефактов, но память зафиксировала, что именно тут её было больше всего, и капли её были более заметными. Когда же несколько месяцев назад поступил заказ на «мёртвую воду», цену назвали о-очень хорошую, и я сразу вспомнил этот клондайк, эльдорадо… Мне показалось, что её отправят за границу, ну, если не всю, то часть. Так сказать, поделятся. А мне что, я взял под козырёк. Понимаю: «Слово царя твёрже сухаря. Пошлёт на медведя – пойдёшь на медведя, а куда деваться – надо, Федя!..» Вот он, мой клондайк-плантация, прошу любить и жаловать! То есть, готовиться к напряжённому труду, но и оглядываться по сторонам не забывай.

Плантацией «мёртвой воды» оказался старый заброшенный яблочный сад, заросший высокими травами, в которых прятались зубастые лемуры. Одного мы пристрелили, остальные поспешили ретироваться. Только потом мы смогли приступить к сбору артефакта.

Прежде надели перчатки, опустили на лицо прозрачные щитки, натянули противогазы. Собирали «мёртвую воду» с листьев, где она находилась в виде крупных ртутных капель, маленькими керамическими ложечками, деревянные ею тут же съедались, как и металлические. Это я знал по обширной литературе.

Часа полтора мы работали, словно заведённые, лишь вполглаза наблюдая за окрестностями. Раз нам помешала четвёрка истуканов в чуть ли не новеньких костюмах-комбинезонах. На пару минут мы были вынуждены отвлечься, пустив в ход оружие.

Андрей удивился:

– А это кто? Похоже, они превратились в истуканов этой ночью. Уж не попали ли они под «дожди» и разряды?

Он осмотрел их карманы, нашёл в них удостоверения сотрудников научно-исследовательского института. Ключи, расчёски, ручки брать не стал. Деньги переложил в свой карман. Ножи, пистолеты неизвестной системы и новенький десантный автомат с несколькими запасными обоймами уложил в крепкий полиэтиленовый пакет, который достал из своего кармана.

Посмотрел на меня и добавил:

– Наверное, тебе это не очень нравится, вначале я тоже брезговал подобным. Только поначалу. Потом осознал истину: тут магазинов нет, а порой лишняя обойма с патронами может спасти жизнь. Однажды я не полез в глубокий овраг, в который свалился «калашников» с двойным рожком. Он был в руке безголового трупа, лежавшего на краю. Нужно было сразу забрать оружие, но я принялся оттаскивать в сторону остатки бедолаги и автомат полетел вниз, в самую гущу зарослей. Конечно же, мелькнула мысль спуститься за ним, но чем-то мне овраг не понравился, а может, просто лень было. Да и показалось, что у меня патронов достаточно. Затем угодил под гон ошалелых зверюг, потратил практически все. Под конец больше ножом отмахивался, лишь в самые опасные моменты стрелял… Не раз вспоминал те рожки, что упали вниз вместе с «калашниковым»… С тех пор уже не пренебрегаю трофеями.

– Несомненно, ты прав, – согласился я. – Мне нужно в этом плане перестраиваться, привыкать к реалиям.

– Вот именно! – подхватил Андрей. – По одёжке протягиваем ножки! С монстрами в Потерянном Мире жить, по-ихнему выть… Правда, тогда мне очень не хотелось лезть в овраг. Может быть, там таилась какая-нибудь мерзость, которая только и ждала меня. Теперь уже ничего нельзя утверждать определённо. Вероятно, правильно сделал, что не сунулся туда.

Мы вернулись к работе, но тут помешала воронья стая, которая атаковала нас. Пришлось встать под деревья и оттуда открыть стрельбу по ним. Потеряв десятка два напарниц, яростно галдя, стая отправилась дальше…

Начав снова собирать капли «мёртвой воды», я заметил, что они уже заметно уменьшились в своих размерах, а через полчаса стали совсем маленькими.

Напарник дал знак кончать работу.

– Достаточно и того, что удалось собрать. Сколько у тебя?

Сравнили, у меня оказалось «мёртвой воды» около полулитра, а у Андрея чуть больше. Он выглядел довольным и даже хлопнул меня по плечу:

– Живём, Алёша! Теперь нужно доставить эту водичку по адресу и нам выдадут солидный куш. Миллиона по полтора рубликов в наших карманах прибавится. Только за «мёртвую воду», а у нас имеется и другая быча. Мы с тобой богачи!..

– Это в основном твоя заслуга…

– Брось это нытьё. Мы с тобой напарники и компаньоны. Да, в чём-то мой вклад более весом, но без тебя я бы набрал этой водицы вдвое меньше…

– Ты собрал больше.

– Повторяю, в последний раз: не будем высчитывать миллиметры и миллиграммы, кто больше, кто лучше и прочее. Мы – команда. Успех наш общий. А всё остальное – мелочи, тратить на них время не стоит. Никакого бла-бла-бла на эту тему. Враг и навсегда! Закрываем тему.

– Ну, раз ты так решил, пусть так и будет…

При возвращении нас ожидали сюрпризы. Вроде бы шли тем же самым путём, но наткнулись на «гнилушки»: бурые комки, похожие на куски полусгнившей древесины, они вызывали не только болезненные, но и смертельные изменения кожи и органов не только при прикосновении к ним, а даже с расстояния – при одном приближении к ним. Я вспомнил, опытные знатоки Потерянного мира говорили, что их воздействие начинается уже в паре шагов от этих артефактов. Но что удивительно, «гнилушки» обычно имели слабую радиоактивность, дело было не в радиации. В чём именно, специалисты только гадали.

Андрей пожал плечами:

– Это Потерянный Мир после «серебряных дождей», теперь тут столько нового и неизвестного появилось, что нужно быть начеку.

Нам пришлось обходить полосу с «гнилушками» длиной почти в километр. А уж затем идти к схрону, в котором провели ночь.

В леску на полянке наткнулись на удивительное зрелище. Там стояла удивительная серебристая машина на восьми монолитных колёсах, напоминающая что-то инопланетное. Корпус походил на огромную каплю, чуть придавленную сверху, к которой приделали по четыре колеса с каждой стороны.

– Вот о чём мне рассказал Бык в «Теремке»! – воскликнул мой напарник. – Это транспорт, изготовленный по специальному заказу, для научных экспериментов. На нём пятеро головастиков… ну, пятеро учёных отправились в Потерянный Мир. Как раз перед нами. Они были уверены, что никакие «серебряные дожди», молнии и всё прочее им нипочём, ведь у них толстая броня и усиленная защита от разных видов излучений. Бык сказал, что пытался убедить их в обратном, но так и не сумел. Он оказался прав. Стихия выжгла им мозги и превратил в истуканов… Но мы встретили четверых, а куда же делся пятый?

Мне бросилось что-то странное, имевшее форму подошвы ботинка, среди высокой травы у куста поодаль.

Мы отправились туда и увидели труп в уже знакомой нам новой форме с разорванным горлом. Это его ногу в новеньких берцах я заприметил. Позавидовал этим полусапогам. Предложи мне кто такие, то с радостью бы забрал. Но снимать их с мертвеца не хотелось. Категорически. Поёжился от такой мысли.

– Похоже, им попользовались волки, – сказал я, показывая на почти объеденную шею и голову мертвеца, в стороне от которой валялся шлем.

Мой напарник согласился:

– Наверное, они.

Сразу после его слов из-за деревьев вышли два громадных волка, словно услышали наш разговор о них.

Далее я действовал практически бессознательно: вскинул «калашников» к плечу и всадил пулю в грудь недалеко от начала левой лапы. Наверное, попал в и сердце, ибо волк тут же осел наземь…

Следующий выстрел, и второй серый хищник свалился рядом со своим товарищем.

Андрей одобрительно сказал:

– Великолепно! Алёша, ты становишься… уже стал настоящим снайпером. Вот что значит правильная учёба, тренировка! Я же говорил, что нужно учиться стрелять правильно, метко, с учётом того, кто оказался перед тобой, а не осыпать очередями по площадям куда попало. Меня этому не учили, я многое делал неправильно. Позже понял свою ошибку, принялся переучиваться, но по-настоящему мало что исправил. Привычка – вторая натура. Тебя же стал муштровать уже иначе. Результат налицо! Приятно.

– Спасибо, Андрей! – пожал я руку напарника. – Мне это казалось муштрой, порой был недоволен, честно говоря.

– Главное, что ты всё-таки делал то, что я тебе советовал… Но нам следует заняться найденным вездеходом. Как бы проникнуть в него внутрь? Дверей не видно!..

Дверь мы всё же в конце концов разглядели, но она оказалась плотно закрытой. Снаружи виднелись мало заметные сенсорные датчики, которые, похоже, срабатывали от прикосновения пальцев участников экспедиции. Мы среди них не числились, потому дверь нам не открылась.

– Сезам, откройся! – полушутливо крикнул Андрей. – Не открывается… Кунжут, откройся!.. И на кунжут не отзывается. – Мне он пояснил: – Несомненно, ты знаешь, сезам и кунжут – это разные названия одного растения.

– Знаю, – кивнул я.

Поразмышлял и направился к другой стороне машины, там наткнулся на широко распахнутую дверь. Меня осенило идея, и я громко прокричал:

– Такая-сякая, откройся!.. – чуть выждав, изобразил удивление: – Андрей, открылась! Дверь открылась!

Тот тут же прибежал ко мне.

– Действительно, дверь открыта!.. – глянул на меня, всё понял и улыбнулся. – Не от твоего крика она открылась. Такой её оставили… Несомненно, хозяева стали истуканами и вышли из машины наружу. Или вышли из неё по какой-то причине и превратились в истуканов… На наше счастье дверь не захлопнули, иначе бы мы в этот броневик не попали. Давай поглядим, что там в нём?..

Направился было к двери, но тут же остановился:

– Прежде, чем войти, подумай, а как выйдешь?.. Это я о том, что двери могут открываться только на прикосновение пальцев головастиков. Зайдём, они захлопнутся – и мы окажемся в ловушке. Представляешь?..

Я закивал, доставая свой нож. Шагнул к кустарнику и срезал наиболее толстую ветвь.

Вернулся к бронеходу и положил на порог входа, предельно близко к той стороны дверцы, которая петлями крепилась к корпусу. Пояснил:

– Так она не захлопнется.

– Хорошая идея, Алёша, – одобрил Андрей. – Теперь я принимаюсь за осмотр, а ты будь у выхода и следи за окрестностями. Потерянный Мир может всякое внезапно учудить, нельзя бдительность терять…

Я остался снаружи, поглядывая по сторонам, лишь иногда бросая взгляды на напарника внутри салона.

Он же сообщал мне изнутри:

– Удивительно, извне внутреннее помещение машины совершенно не просматривается, а отсюда всё великолепно видно, куда ни глянь – и вперёд, и в стороны, и вверх… Стенки словно стеклянные, едва заметны. Очень необычное ощущение, скажу я тебе. Никогда такого не испытывал.

Удивлённый его словами, я заглянул внутрь и убедился, что всё именно так, как говорит мой напарник. Вспомнил похожие зеркала: если на них глядеть с одной стороны, то они кажутся обычными зеркалами, а с другой через них всё видно насквозь. Неужели тут такие?

Посмотрел на дверной проём сбоку, дивясь толщине стенок.

Голова Андрея тут же оказалась рядом. Он воскликнул:

– Неужели это такое стекло? Толщина стенок этого бронехода чуть ли не тридцать сантиметров! Для стекла слишком много.

Я тоже был в недоумении.

Напарник жизнерадостно продолжил:

– Продолжай нести охрану, а я продолжу осмотр сокровищ этой «пещеры» на колёсах.

После этих слов скрылся внутри. Я слышал его реплики:

– А тут тесновато! Немало всякого снаряжения… Как в магазине! Я в полном восторге!.. – Придя в хорошее настроение от находок, Андрей принялся цитировать стихи из сказки про Федота-удальца, удалого молодца: – «Вдруг – как с неба: каравай хлеба, икры бадейка, тушеная индейка, стерляжья уха, телячьи потроха – и такой вот пищи названий до тыщи!..» Запасы провизии у них очень внушительные и разнообразные, так что мы теперь будем не только сыты, но даже полакомимся деликатесами.

Я заметил, оглядывая облачное небо, которое готовилось заплакать дождём:

– Более конкретно говори, эту сказку я знаю. Погода, вроде бы, портится.

– Пожалуйста. Докладываю! В салоне вижу четыре кресла, ещё одно впереди для водителя… Нашёл оружие! Один, два, три, четыре!.. Четыре новеньких автомата в чехлах и в смазке, по-видимому, даже не бывавших в деле! С найденным нами ранее – их у нас пять. Это какая-то новинка. Похоже, ещё секретная. Или только что рассекреченная. Думаю, о таких говорили недавно стрельцы: пульки маленькие, но особой формы и со смещённым центром тяжести, попадая в кого-то, меняют направление при соприкосновении, скажем, о кость, рвут всё по пути. Обычная нанесла бы небольшое ранение, а эта может сделать калекой или вовсе убить… Недавно я читал о таких пулях в одном специальном журнале. Они названы самыми смертоносными – экспансивными – пулями в мире… Погоди, дружище, сейчас вспомню. Слушай: они разработаны компанией G2 «Research», калибр – 9-мм. Имеют маленькие зубцы-трокары, пули прорезают любое препятствие словно кольцевая пила. Такая форма создаёт в полёте турбулентный поток, который помогает стабилизировать пулю и точнее направить в цель… Там фотография имелась: пули похожи на маленькие короны, словно пропиленные сверху к донышку. Убойная сила – ужасающая… Думаю, тебе такое оружие не очень нужно, ты стреляешь уже снайперски, а вот мне не помешает… Ох, как я жажду пустить их в ход против рапторов, ужасных ящеров – динозавров, саблезубых тигров, кабанов, кото-псов, пещерных львов и прочих чудищ! Держитесь теперь у меня, гады! Ужо покажу вам кузькину мать и всех прочих его родственников! Мало вам не покажется!..

Я улыбался, слыша подобные шуточки, но тут он вспомнил обо мне:

– Алло, гараж! Как обстановка снаружи, бдишь? Какой-либо злючий враг не крадётся?

– Всё нормально. Пролетела стая ворон, но далеко от нас. Больше никого вокруг не вижу.

– Это хорошо. Но бдительности не теряй!.. Тут рядом с каждым сиденьем огромные рюкзаки, раза в полтора больше наших. Набиты всяким добром… Я лишь сверху и в карманах поглядел. Готовились выходить наружу… Далее идёт грузовой отсек. Здесь множество каких-то научных приборов. Они нам вряд ли пригодятся. Жаль. Возможно, какие очень даже неплохие… Или – дорогие… И ещё тут пара гранатомётов, боеприпасов – как в магазине! Они вообще ничего не израсходовали… Слушай, да этот бронеходик – просто сокровище! Магазин на колёсах! Хочется пуститься в пляс от восторга, но сейчас не могу, как-нибудь в следующий раз спляшу трепака… А ещё много провианта, канистр с бензином… С ума сойти, сколько всего!.. Но выхожу, нужно немного прийти в себя, успокоиться и спокойно подумать, что нам делать с этой чудо-машиной.

– А если нам поехать на ней к твоему схрону?

– Схрон теперь наш. Как и это сокровище на колёсах. Это ремарка. А твоя мысль правильная, так и сделаем… Только дай подышать свежим воздухом. Внутри он не плох, но мне нужно вернуться к здравому мышлению. Я обойду машинку кругом, а затем сменю тебя на посту, чтобы ты мог усладить свой взор лицезрением наших сокровищ…

Я дождался Андрея и сам полез внутрь. Всё было так, как он говорил. Двигаться можно было лишь пригнувшись, а далее шёл грузовой отсек метра полтора в длину, забитый практически снизу до верха.

С любопытством осмотрел незнакомые мне автоматы: лёгкие, удобные, на вид простые. Рожки для патронов чуть длиннее, чем у «калашникова», а если пули меньше, то их тут вдвое больше. Я тоже не откажусь от такого…

Я услышал сзади тихое звучание от работы какого-то моторчика. Оглянулся, Андрей находился на месте водителя и дверца около него пошла наружу, открываясь.

– Я открыл её! – торжествующе закричал напарник. – Никакой кодировки внутри нет! Видишь?! И внешние мы сейчас перепрограммируем!

– Как ты это сделаешь? – поспешил к нему я.

Андрей помахал перед моим лицом раскрытой брошюрой:

– Это памятка для эксплуатирующих «Специальный экспедиционный бронеход «Леденец». Так называется наша находка. Я нашёл её в бардачке водителя… Эх ма, назвали это чудо без перьев «Леденцом». А почему?

– По цвету машину издали похожа на градину, на нечто, сделанное изо льда, – предположил я.

– Наверное, это так, – согласился напарник. – Продолжим о нашем баране, сиречь о «Леденце». Я сразу про двери в инструкции прочитал. Как видишь, всё получилось. Дай мне минутку, я дам новую команду, и они будут открываться от наших пальцев… Всё просто: приложи по очереди каждую из своих ладоней…

Андрей протянул мне планшет с тёмным экраном. Я накрыл его своей ладонью. Он что-то нажал, поверхность осветилась мягким зелёным светом и погасла.

– Теперь вторую руку…

Операция повторилась.

– С этой минуты ты сможешь открыть дверь любым своим пальцем. Их у каждого из нас по десять, даже если кто-то из нас лишится девяти, то сможет попасть сюда. Даже ладонь годится! Потому и сканируются обе руки. На всякий случай… Теперь я…

Потом завершения тех же операций Андрей закрыл дверцу около себя и велел мне выйти из машины через противоположную и открыть его дверцу снаружи.

Это я и сделал. Едва приложил указательный палец к сенсору, как дверь автоматически распахнулась, и я увидел своего предовольного напарника за рулём. Затем уже я вошёл внутрь, занял место Андрея, он же отправился наружу, захлопнув за собой дверцу. Потом открыл её прикосновением пальца, как и я. Тоже успешно.

Вернувшись, он отшвырнул ветку, которую я положил, чтобы помешать двери закрыться.

– Теперь она нам не нужна. Алёша, пожалуйста, пересядь на другое место, а я закрою двери. Здесь мы будем почти в безопасности. Достаточно изнутри посматривать по сторонам, и достаточно. Нам прекрасно видно всё, что происходит снаружи. А вот мы сами невидимы всяким проходящим мимо. Просто великолепно!..

Андрей углубился в изучение инструкции. Временами он оглядывал панель управления, трогал какие-то кнопки, тумблеры… Потом издал удивлённый возглас:

– Алёша, а ты знаешь, на что ты сейчас смотришь, изучая окрестности? Да и я тоже!.. На экран телевизора! Оказывается, «Леденец» не имеет окон, стены у него не стеклянные. Просто это какие-то суперновые телекамеры по всем сторонам, они транслируют изображение на экраны… Иначе и невозможно, ибо у машины многослойная броня: она должна оберегать экипаж от радиации, от гранат и даже от пушечных снарядов. Про пули и речи нет, они вроде семечек для неё… Снизу усиленная броня. Особенно толстые слои графена, как тут написано: «выращенного методом химического осаждения из газовой фазы». Сталь на фоне графена как глина рядом с камнем. Но даже он не спас головастиков от внешнего воздействия. Колёса тоже из него, из графена, с особой системой подвески. Круто!..

Напарник показал на монитор, находившийся на панели управления:

– Любой участок окрестности можно вывести на него и увеличить многократно. Рассмотреть во всех деталях…

Спустя минуту он воскликнул:

– Боже мой! Это можно проделать со стенкой – увеличить то, что на ней транслируется снаружи. Вот, смотри!

Он продолжил манипуляции на сенсорной панельке, после чего изображение впереди принялось стремительно расти. И вот уже перед нами уже не деревья впереди, а листья одной из веток берёзы, словно мы смотрели на них через бинокль.

Мне казалась бревном обычная ветка, окрашенная в красновато-белый цвет и покрытая «бородавками». Огромные зубчатые листья в виде равностороннего треугольника с ясно видными прожилками. Они были покрыты чем-то, похожим на липкую смесь.

Андрей вернул изображению прежний вид. Теперь я едва отыскал взором ту берёзу, ветку которой я видел самым крупным планом. Теперь её почти закрывали другие деревья.

Напарник продолжал разбираться с управлением машины, время от время заглядывая в инструкцию и сверяя свои действия с ней. Довольно фыркал:

– Да это проще пареной репы! Очень похоже на управление танком «Армата»! Потом я тебе покажу, и ты сумеешь! Ты же тоже «Армату» водил и эту тачанку освоишь! А теперь поехали!..

На панели оказались датчики особо чувствительных локаторов или сонаров, они помогали нам обозревать окрестности даже сквозь заросли и деревья. Мы были готовы ко всем неожиданностям.

Уже на подходе к схрону на «Леденец» накинулся наглый гигантский варан. Андрей рывком увеличил скорость и смял его колёсами:

– Получай, ящерица-переросток!..

Нас слегка тряхнуло, когда мы переезжали его.

Добрались до места без всяких приключений.

Затем мы большую часть содержимого перетаскали в схрон. Оставили только всё топливо, часть оружия, боеприпасов, продовольствия и научное оборудование. Последнее по той причине, что мы не знали их предназначение и не понимали, что с ним делать.

– Пусть лежат, – решил напарник. – Выбросить их мы всегда успеем…

С каждой минутой он вёл броневик всё уверенней. Потом предложил мне занять его место:

– Садись и учись, студент! Тебе тоже нужно освоить эту премудрость. Ничего сложного нет, просто как мычание. Я буду тебе подсказывать…

Действительно, только поначалу я путался, что и когда нажимать. Постепенно действовал всё увереннее.

Андрей тем временем разобрался с вооружением: наружу выдвигались стволы и они могли выпускать, как обычные пули, так и разрывные, похожие на небольшие гранаты. Управлялось всё джойстиком. Часть функций была автоматической. Например, стрельбу мог вести бортовой компьютер, нужно было только ему указывать нужные цели…

Пару километров мы проехали по разбитому асфальтовому шоссе, заросшего травой и бурьяном, до руин какого-то городка. Среди них имелся ряд металлических гаражей, покрытых слоем плотной гнилой паутины с мелкими капельками-росинками на ней, крайне опасными для любой живой плоти.

Большая часть гаражей были сломаны или помяты, самый большой выглядел снаружи совсем никудышным, но все его толстые стены оказались целыми, как и распахнутые створки. Андрей бывал тут прежде и давно его приметил.

Он заранее объяснил мне задачу и высадил перед ним. Сам же сел за руль и протаранил завесу паутины у входа, загнал внутрь «Леденец». Осторожно притворил створки, одну из них не полностью – оставив узкую щель. Вышел одетый в старый ватник, подобранный с пола гаража, надев на голову шлём с прозрачным забралом. Я тем временем подобранной неподалёку палкой с сучком на конце отодвинул в сторону свисающие сверху лоскуты гнилой паутины, самый большой приподнял вверх. Андрей протиснулся наружу и, низко присев, свёл створки, навесил большой замок, который подобрал на земле. Жаль, не было ключа. Но и так неплохо. Затем отскочил ко мне.

Я опустил гнилую паутину, поправив её лоскуты так, чтобы они лучше закрывали дверь гаража с нашей машиной.

Для верности принесли к ней бетонный столб, который едва волокли вдвоём. А также доски, камни, арматуру, ящик. Напоследок даже бросил раздавленное цинковое ведро. Конечно, оно было небольшой помехой. Увидев удивленный взгляд напарника, добавил:

– Кашу маслом не испортишь.

Он усмехнулся, поднял булыжник, валявшийся около ноги, и бросил туда же.

– Это самый последний штрих. По правде сказать, только столб из бетона является относительно серьёзным препятствием, одинокий стрелец вряд ли с ним справится, всё прочее так, как бы довесок… А теперь пошли. Мало кто сумеет пробраться внутрь, у меня основные надежды на мало приятную гнилую паутину и неприступные ни для кого двери бронемашины. Только нам они откроются…

Глава 9. Мама Мира

Стыдно признаваться, но мегатерия навлёк на нас я своей оплошностью.

В несколько огромных шагов он вышел из-за деревьев, вровень с которыми был ростом, и ошеломил меня своими невообразимыми размерами – просто истинная живая гора: тонна плоти ужасающей мощи. Чудовищные волосатые ноги несли брюхатое тело с маленькой дегенеративной головой на покатых плечах, от которых отходили когтистые лапы.

Я остолбенел, глядя на него, не вспомнив, что следовало бы вовремя спрятаться. Мегатерий углядел меня, зло взревел и направился ко мне, ускоряя шаги.

Андрей заблаговременно укрылся за стволом большого бука, но увидев мою промашку, поспешил ко мне и потащил меня прочь от монстра, который тут же пустился в погоню, сокращая расстояние между нами при каждом своём громадном шаге. Казалось, от его поступи сотрясается земля.

Напарник на бегу инструктировал меня:

– Тебе следовало спрятаться. Я же говорил это! Теперь действуем иначе. Помнишь, что следует делать с таким? Если мы пустим в ход оружие, то всех боеприпасов может оказаться недостаточным, дабы убить эту живую гору. Потом мы окажемся безоружными. Нужно его ошеломить. Реализуем план Б: по моему сигналу одновременно разбегаемся в разные стороны – ты налево, я направо… Итак, раз! два! три!..

И мы с предельной скоростью одновременно помчались каждый в свою сторону.

Гигант остановился, словно возмущённо заревел, удивлённо вращая головой…

Я вспомнил рассказа напарника, что часто в таких случаях гиганты теряются, не умея выбрать одну из жертв. В результате порой вообще не пускались в преследование. Иногда долго раздумывали, делали шаг то в одну сторону, то в другую. Потом какую-то выбирали, но теряли много времени, давая возможность спастись от них.

На сей раз этого не случилось. Мегатерий издал утробный звук, потом громко рыкнул – и отправился вслед за моим напарником.

Я замедлил бег, а потом и вовсе остановился за толстым грабом, наблюдая за тем, как чудище мчится за Андреем. Стало тревожно за напарника. Но я надеялся, что он как-нибудь выпутается из передряги, опыта у него куда больше моего. Что-нибудь придумает.

Решил на отдалении осторожно следовать в том же направлении, но услышал непонятные звуки и зловещий шорох в кустах справа от себя. По телу пробежали мурашки: сквозь зелёную поросль то тут, то там внезапно появлялись непонятно чьи клыкастые головы. Они быстро приближались ко мне, используя для прикрытия кусты и радужные эвкалипты со стволами, словно бы окрашенными мазками разной краски. Это были рапторы, одни из самых ужасных порождений Потерянного Мира. К людям они питали предельную ненависть и нападали при каждом удобном случае, а то и вообще ни с того, ни с чего.

Попятился от них: десяток-другой шагов и я оказался на опушке леса. Почти сразу же услышал за спиной восклицания с нотками то ли ужаса, то ли жалобы: «О мама, сколько же вас!..»

Оглянулся и увидел в паре сотен шагов от себя девушку, стоящую боком ко мне, но лицом к скопищу рапторов. Бросились в глаза её стройность, миловидность, очень светлые волосы, стянутые сзади головы лентой. На ней был плотный комбинезон защитного цвета со штанинами, заправленными в высокие сапожки.

Рапторы медленно надвигались на незнакомку, не решаясь сразу напасть, ибо она держала в руках «калашников» и явно умела с ним обращаться.

Рапторы не настоящие телепаты, но неплохо угадывают намерения людей. Они понимали, что им грозит в случае прямой атаки. Потому и действовали с опаской.

Вот они оказались совсем уже близко от девушки, и она принялась стрелять. Рапторы заметались в разные стороны, резко приседая и внезапно отпрыгивая. В цель попадали лишь некоторые случайные пули.

Девушка попятилась, затем снова выпустила веером очередь по врагам. На этот раз ей удалось одного раптора убить, нескольких ранить. Прочие сделались осторожнее, но попыток приблизиться к ней не оставляли. Она лишь напугала врагов.

Незнакомка отступила ещё на несколько шагов, оглянулась, и на её лице появилась гримаса страха. Только сейчас я заметил, что в той стороне находилась лощина, заполненная массой «летучих пузырей». Ветер как раз нёс их прямо на неё. Да и на меня тоже. Мы оказались словно аргонавты между Сциллой и Харибдой: с одной стороны на нас надвигались толпы юрких рапторов, а с другой летели тучи едких «летучих пузырей», которые при соприкосновении сразу же прилипали и разъедали любой материал, ткань, а тем более легко человеческую кожу.

Я увидел нарастающую панику на её лице. Услышал вопли торжествующих рапторов и заскрипел зубами: «Ну, уж нет!..»

Побежал к ней, стреляя одиночными выстрелами по тем рапторам, что тянулись к незнакомке. В результате отчаянной стрессовой ситуации, в которой я оказался, ко мне пришло именно то состояние, которое и было необходимо: мои мысли и действия слились воедино, рапторы не успевали угадать мои мысли, а уж тем более принять контрмеры. Действовал на рефлексах, отработанных навыках.

Я превзошёл самого себя, похоже, ни одна моя пуля не пропала даром, все нашли свою цели. Пусть всего лишь пять-шесть рапторов валялись, корчась в предсмертных судорогах, но ещё не менее десяти получили ранения и отбежали на безопасное расстояние, попрятались за деревьями и кустами, в ямах. Но не ушли. И их всё прибывало. Похоже, был именно тот гон, который возникает после каждого буйства «серебряных дождей».

Тут я позволил себе осмыслить действия незнакомки, которые зафиксировал краем глаза: она ловко и умело поддержала мои действия, стреляя поочередно то короткими очередями веером по зарослях пассифлоры, где прятались наши противники, то одиночными выстрелами по раненым рапторам. Это внесло смятение в ряды врагов, ведь их внимание раздваивалось и они не успевали реагировать правильно.

Бросил взгляд в сторону лощины, откуда на нас с девушкой надвигалась лавина «летучих пузырей», верхний край их находился на уровне моих плеч. Мы могли отойти только в одну сторону – на беспощадных рапторов, которые охватили нас полукругом, не позволяя убежать.

Незнакомка уже было сделала шаг в их сторону, но я крикнул:

– Стой на месте! Ничего не бойся! Иду к тебе!

Она непонимающе переводила глаза с меня на «летучих пузырей», а затем на рапторов, словно пытаясь понять, какое зло хуже.

Я вспомнил рассказ Андрея про то, как однажды он оказался в похожей ситуации, мне ничего не оставалось, как последовать его примеру. Выбора у меня просто не имелось.

На бегу прокричал, успокаивая девушку:

– Стой, не паникуй! Мы прорвёмся! – постарался изобразить улыбку, но она у меня получилась кривой.

Оказавшись рядом с ней, кивнул: мол, вот и я с тобой, всё будет хорошо. Выпустил несколько коротких очередей по рапторам, сопроводив их мысленной угрозой: «Убью! Убью всех! Вот вам! Получайте гады! Всех убью!..» Пусть почувствуют мою ярость и решимость постоять за себя.

Рапторы это всё хорошо поняли: одни остановились в нерешительности, а другие спрятались, а иные даже попятились.

– Всё хорошо, – улыбнулся я незнакомке, со страхом поглядывающей на лощину.

А оттуда ветром несло огромные скопления жгучих «летучих пузырей». Прицелился и выстрелил по ним с уровня своих плеч, опустил автомат до пояса и снова нажал курок, затем послал третью пулю после того, как низко присел.

Моментально сделал шаг в сторону и зеркально повторил предыдущие действия – произвёл по выстрелу с уровня груди, пояса и колен…

Девушка изумлённо ахнула: промчавшиеся пули сквозь массу нежнейших «летучих пузырей» словно пробили в них проход-расщелину шириной около метра. Сделали это не столько сами пули, сколько сотрясение воздуха при их пролёте.

Не теряя времени, я срезал ножом четыре ветки с тополька рядом и пару вручил незнакомке:

– Это тебе! Автомат за плечо, а ветки держи крепче в каждой руке и бей ими по тем пузырям, которые будут приближаться к тебе. Держись за мной. И беги быстро! Медлить нельзя. Проход через минуту сомкнётся.

Она просияла лицом, тут же ухватила ветки и стремительно побежала вперёд меня, не обращая внимания на мои крики:

– Стой! Остановись! Следуй за мной! Вернись, следуй за мной!

Она не слушала меня, а уже мчалась с предельной прытью по узкому проходу, ловко ударяя по отдельным оставшимся в целости в нём пузырям. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней, любуясь быстроногой спутницей. Я предполагал вести её за собой, но пришлось бежать за непослушной девчонкой. Но в такой ситуации не до споров, себе дороже. Мы находились в цейтноте, да ещё в каком – в смертельном цейтноте.

Через минуту мы миновали смертоносную лавину. Я оглянулся, посмотрел назад: проход в ней уже смыкался. Пусть теперь рапторы попробуют сунуться в него, получат по полной программе. Но их даже и не было видно. Умные твари, они к «летучим пузырям» и близко не подойдут. Несомненно, сразу же ретировались, едва убедились, что упустили нас…

– Ловко ты это придумал! – услышал я восторженные слова незнакомки, глядевшей на меня лучистыми зелёными глазами, в которых хотелось утонуть. – Я уже думала, что мне конец. Не хочется даже думать о том, что было бы, если бы не ты. Это ж надо такое придумать!

Я не желал принимать незаслуженную похвалу:

– Это вовсе не я придумал, однажды мой напарник так прошёл сквозь массу «летучих пузырей». Он оказался в ловушке между стаей саблезубых львов и ими. А тут ещё ветер нёс их прямо на него. Тогда он выстрелами пробил себе проход.

– Всё равно неверноятно трудно это исполнить так легко и хладнокровно, как ты. Просто блеск! Как хорошо чувствовать, что ты жива и здорова! Страшно подумать, что могло бы быть без тебя…

– Почему вы не послушались меня и побежали впереди?

– А я быстрее и ловчее тебя… Ну, ладно, не сердись. Я же права.

– Но по нескольку пузырей мы всё же схватили.

– Не боись, они прилипли только к одежде, а не к лицу или рукам. Но всё равно лучше помыться и сменить одежду…

Со стороны донесся звук далёкого выстрела.

Мы повернулись. Незнакомка вгляделась в даль:

– Там мужчина. Он машет нам. Подождём его или сами пойдём к нему навстречу? Кстати, нам всё равно нужно почти в ту сторону.

– Почему именно в ту?

– Я там живу. Приглашаю и тебя к нам.

– А с кем вы живёте?

– С Мамой Мира.

– С кем, с кем?

– Так мою маму зовут, – прыснула девушка, – Мама Мира. Разве не слышал про неё?

В этот момент я вспомнил чьи-то слова в чайной «Теремок» о поселившейся в Потерянном Мире женщине, которую прозвали Мама Мира. Мол, живёт давно с дочерью, и перебираться на Большую Землю не собирается.

– Так вы её дочь?

– Да.

– И как вас зовут?

– Олеся.

– Красивое имя. Вы родилась в Потерянном Мире?

– Нет, в Белоруссии. Моё имя ты узнал, а сам не назвался. Как тебя зовут?

– Алексей.

– Просто Алексей?

– Могу фамилию сообщить. Я из Воронежа.

– Тут редко у кого имена, обычно клички. А у тебя клички нет?

– Может, и есть.

– Как так – может и есть?

– Недавно некоторые стали меня именовать Динамитом. Андрей сказал – это мой напарник – что теперь это будет моей кличкой.

– А где твой напарник?..

– Мы с ним в разные стороны от мегатерия убегали… – я вгляделся в шагающего к нам навстречу мужчину и радостно воскликнул: – Вон он идёт! Лёгок на помине! Это Андрей! Я вас с ним сейчас познакомлю.

Олеся поглядела и ответила:

– А чего нас знакомить, я его знаю – это Федот. Известный стрелец. Я не знала, что его настоящее имя Андрей.

Я почувствовал укол ревности от уважительной интонации, с которой она произнесла «Федот».

Они действительно были знакомы. Ещё издали Андрей поприветствовал девушку:

– Рад видеть тебя, Олеся! Здравствуй!

Она ему ответила.

Я спросил:

– Как ты отделался от того… зверюги?

Андрей хохотнул:

– А мне повезло. На ловца и зверь бежит! На пути подвернулась весьма крупная «вертушка». Я издалека увидел, как мелкий сор кружится над землёй, медленно продвигаясь к центру. Сразу сообразил, как мне её использовать. Обежал по самому краю на противоположную сторону и встал за ней так, чтобы этот дурачина увидел меня и попёрся напрямую ко мне… Ну и угодил в «вертушку». Это нужно было видеть, как его крутило, затягивало внутрь, а потом стало рвать на части и разбрасывать по сторонам. Кровь и ошмётки мяса полетели по сторонам. Я же пошёл своей дорогой. Услышал выстрелы и повернул в эту сторону. Издали увидел вас, ну и знак вам подал. Хотя не понял, почему вижу двоих, а не одного. Как ты встретился с Олесей?

Я рассказал о своих приключениях – о рапторах и «летучих пузырях».

Андрей уважительно покачал головой:

– Смотри-ка, а тебе пришлось даже сложнее, чем мне с мегатерием. Вот такой он, Потерянный Мир… Да, а как твоя Мама Мира? Не думаете перебраться отсюда куда-нибудь в лучшие места?

– Нет, мама о таком не говорит. У нас там никого нет, ехать не к кому.

– Ну в более безопасные условия, в более человеческие…

– А тут что, нечеловеческие?! – вскинулась на дыбы девушка, но тут же продолжила более спокойным тоном: – Впрочем, ты прав, человеческими их назвать сложно. На Большой Земле не приходится оказываться между рапторами и «летучими пузырями», убегать от мегатерия…

– А вы смелая, – заметил я. – Ходить одной по Потерянному Миру…

– Что ты всё васькаешь – «вас», «вы»? – засмеялась Олеся, её лицо с веснушками стало необыкновенно милым. – Не боись, говори мне просто «ты», как я. А то создаётся впечатление, что я тут присутствую сразу в нескольких лицах, постоянно слыша эти «вы», «вас». Одна я. Говори «ты».

– «Бездушное «вы» дружеским «ты» она однажды заменила», – прокомментировал Андрей. – Это сказал не я, а А эС Пушкин.

– Вот именно, «вы» – бездушное, дружеское «ты» куда лучше, – подхватила Олеся. – А то разводишь всякие церемонии.

– Ладно, как вы хотите… то есть, как ты хочешь, будем на «ты»…

– Осторожнее, глядите вперёд! За рододендронами прячется саблезуб. Правда, небольшой, вряд ли на нас решится напасть, – предупредил Андрей, сочтя, что мы слишком увлеклись разговором между собой.

– А вот и моя мама идёт, встречать меня! – воскликнула Олеся. – Она всегда за меня беспокоится. редко когда отпускает одну. Хотя я давно уже не маленькая. Сегодня едва её уговорила.

По тропинке навстречу нам шла высокая дородная женщина в комбинезоне. Всё в ней было крупным: ноги, бёдра, груди, плечи, на которых находилась кудрявая голова с очень молодым лицом. В руках она держала необычного вида оружие – скорее всего, разновидность ручного пулемёта внушительного калибра, а талию опоясывали две ленты патронташа. Слева на поясе висел нож, похожий на тесак, а справа кобура с увесистым пистолетом.

Она ещё издалека крикнула дочери:

– Ну, что, нагулялась после «серебряных дождей»? Ну и как, много интересного увидела?!. Привет, Федот! Спасибо, что дочь проводил. А ещё кто это с вами?

Олеся быстро доложила:

– Это Алексей. Или – Динамит. Он меня спас!

– И как же тебя спас этот Алексей или Динамит? И от чего?

Олеся принялась описывать, как она нарвалась на гон рапторов, пыталась отбиться, с другой стороны на неё полетели тучи «летучих пузырей», и тут появился я, её спаситель:

– Видела бы ты, мама, как здорово он стрелял! Всаживал в этих вражин пуля за пулей, и ни разу не промахнулся! Они испугались, пятились от него, но не уходили. А «летучие пузыри» уже оказались совсем рядом, я была готова бежать в сторону рапторов, но он удержал меня, сказал «не боись!»…

Женщина прервала её:

– Не ври, Леська! Он этого тебе не сказал!

– Мама, он сказал именно так! – упрямо повторила девушка.

– «Не боись»?

– Да.

– Врёшь, Леська, это твоё любимое словцо, которое ты переняла у своего отца. Другие редко так говорят. Так что не ври. Он сказал тебе что-то иное. Так ведь, Алексей-Динамит?

Я замялся, ибо Олеся выразительно посмотрела на меня, правда, тут же отвела свой взгляд в сторону. Выдавил из себя:

– Ну, я сказал почти так. По смыслу именно так.

– И какими словами сказал «не боись»? – со сдерживаемой улыбкой спросила Мама Мира.

– Не очень хорошо помню. Что-то выкрикнул, вроде «стой спокойно, не бойся».

– Это уже похоже на правду. Продолжай, Леська…

Девушке не очень пришлось по вкусу вмешательство матери, и она дальше рассказывала уже более спокойно:

– Да, он так сказал. И принялся стрелять по «летучим пузырям»… Вот так! – девушка изобразила мою стрельбу. – Всего шесть выстрелов сделал, и будто образовалась просека. По ней мы и пробежали. А огромная масса пузырей на рапторов полетела… Да, ещё он дал мне по ветке в каждую руку, чтобы оставшиеся пузыри на бегу уничтожать. Но несколько их на нас всё же угодили. Нужно быстрее избавляться от этой одежды.

Мама Мира протянула мне руку:

– Спасибо, Алексей-Динамит. Считай, что я у тебя в огромном долгу.

– Да ладно… – смутился я. – Я и себя спасал. Мы с ней находились в одинаковой ситуации: с одной стороны эти рапторы, а с другой – «пузыри». Так что я и себя тоже спасал.

– Пусть так, но мою Леську спас. И никаких – ладно! – отрезала женщина. – Дочь у меня одна-единственная. Потом будет видно, как вернуть должок. А сейчас давайте быстрее в дом. Леське я другую одёжку сыщу легко, постараюсь и для спасителя тоже что-нибудь отыскать.

…К дому Мамы Мира пришли минут через пятнадцать. Выйдя из леса, остановились на опушке. Мне показали двускатную крышу за стоявшими стеной деревьями. Как я потом узнал, они окружали дом по всему периметру, заключив в кольцо не только его, но и двор с огородом.

А снаружи находилось практически ровное пространство, на нём даже кусты были редкостью, только росла удивительно ровная трава, похожая на ту, которой засевают газон. Женщина объяснила, что это сделано намеренно: так не сможет приблизиться незамеченным никакой враг, двуногий или четвероногий.

Мы направились к дому и тут начал подавать голос «визгун»: сначала едва слышно, но по мере нашего приближения всё громче и громче.

– Это наш сторож, – заметила женщина. – С минуту нужно потерпеть, мы близко к нему не подойдём, так что этот соловей-разбойник в полную мощь реветь не станет. Но будет неприятно.

– А если взять чуть влево и обойти его? – спросил Андрей.

– Там второй «визгун», а он гораздо мощнее.

– Два «визгуна» тут одновременно? Случайно или?..

– Второй вариант, никакой случайности нет, – ответила Мама Мира. – Мы намеренно их установили. Первый принёс мой супруг года четыре назад, он умел такое делать и меня научил, так что спустя пару лет я ему «напарника» поместила. Ежели кто-то сюда подходит, то мы слышим.

Я вспомнил прочитанное в учебнике: перемещать подобные штучки-дрючки редко кому удавалось. А тут сразу двое оказались на такое способны. Вот это да!..

Интересно, что за муж у Мамы Мира – уж не Папа Мира ли?! Но спрошу это позже. Не до этого.

«Визгун» заливался всё сильнее, уши стало закладывать, звук приближался к предельно высоким. Я знал, что самые большие из таких феноменов могли довести до обморока человека своим свистом, а маленьких животных даже убить. Действительно, настоящие соловьи-разбойники, в былине такой голосистый свистоплюй убивал людей. За это его покарал богатырь Илья Муромец.

Женщина остановилась и внушительно сказала:

– Теперь будьте предельно внимательны, ступайте за мной след в след. Шаг влево или вправо будет пресекаться как побег. Это шутка. А что не шутка, так это то, что здесь по обеим сторонам немало ловушек. Можете угодить в них. Леська идёт последней и следит, в случае чего подскажет. Слушайте её…

Я понимал необходимость предельной концентрации, ибо помнил, что нахожусь в Потерянном Мире.

Далее мы оказались во дворе или на поляне с ровной, будто бы подстриженной травой, как на спортивном стадионе. Посередине стоял добротный дом-пятистенка, в очень хорошем состоянии, Такие в Потерянном Мире встречались крайне редко, обычно они оказывались в разрушенном или в неприглядном состоянии. В этом даже стекла были целыми и чистыми.

– «Гриб-однолюб»! Да какой огромный! – услышал я голос Андрея.

Посмотрел в его сторону и увидел справа, куда он показывал, бугристую шляпку «гриба-однолюба», который был втрое-вчетверо больше того, что я видел в схроне.

– Коля посадил, – сказала женщина с нежными интонациями в голосе. – И на другой стороне такой же. По всему периметру у нас эти «однолюбки». Некоторые принесла я.

– Вы умеете переносить «визгунов» и «грибов-однолюбов» во взрослом состоянии? – удивлённо спросил мой напарник.

– И не только их, – ответила Мама Мира. – А Коля и со многими другими диковинами легко управлялся. Он и нас научил.

– Кто этот Коля? – не удержался и спросил я.

Андрей ткнул меня локтем: мол, что несёшь?!

Женщина заметила этот жест и примирительно ответила:

– Не нужно его толкать, Федот, он же не знает про Колю. Потому и спросил…

– Это мой отец, – сказала Олеся, свернув глазами. Как мне показалось, обидчиво.

– Да, Коля – её отец, – продолжила Мама Мира. – Года три назад он сгинул где-то там… – Она махнула рукой в сторону центра Потерянного мира, где находилась Пирамида. – Леське тогда пятнадцать было. Больше мы его не видели.

– Простите, я не знал, – извинился я, мысленно сложив цифры, получил возраст девушки – сейчас ей восемнадцать лет.

– Знаю, что ты не знал, потому и вины твоей нет. Кого тут винить? – женщина чуть заметно вздохнула. – С той поры живём одни. Нет его…

– Папа живой, – упрямо заявила, насупившись, Олеся. – Я знаю. Я чувствую.

– Порой и мне так кажется, – согласилась мать. – Сердцем я не чувствую его мёртвым. Часто кажется, что он думает о нас… – Мама Мира чуть помедлила, а затем заявила уже другим голосом. – Но хватит об этом. Болтаем попусту, время теряем напрасно, а вам нужно поскорее переодеться. Пошли в дом…

Повела внутрь, открыв ключом дверь. За ней оказались просторные сени. В них находились вешалки, а под ними крашеная синей краской скамья.

В стене напротив входа находилась дверь, за которой оказался коридор. Тут была кладовка, туалет и баня. Первой отправилась в баню Олеся, захватив необходимую одежду для замены той, что была на ней, с пятнами следов коснувшихся едких, словно кислота, «летучих пузырей».

Тем временем Мама Мира принесла мне ношеный, но в очень хорошем состоянии защитный комбинезон, похожий на тот, что был на мне. Только чуть иной окраски, близкой к хаки.

– Коля его носил, – сказала женщина. – Знаю, он был бы не против. Дарю его вам.

– Спасибо.

– Не за что. Носите на здоровье. Идите, искупайтесь, только не задерживайтесь. Олеся уже вышла. А затем проходите в дом, к столу…

Глава 10. Возвращение

– Ну что, всё уложил? Готов?

Я согласно кивнул:

– Готов. Только что-то на душе невесело. Скажу так: неуютно внутри. Сам не знаю, почему.

Рот Андрея растянула улыбка:

– «Съешь осиновой коры – и взбодришься до поры: чай, не химия какая, чай природные дары!..»

– Опять ты своего Федота-стрельца затянул, а я говорю серьёзно. Дурное предчувствие внутри.

– Извини, по привычке вырвалось. Но вообще-то я воспринял твои слова серьёзно. Очень серьёзно.

– Не видно этого по тебе.

– А ты приглядись и зри в корень.

– Это как? – не понял я слов своего напарника. Сам я знал, что это моё чувство во многом определяется осознанием неприятного факта, что мы уходим от Олеси, которую я теперь неизвестно когда увижу. Да и увижу ли вообще? Но было и ещё что-то, крайне неприятное, чего я понять не мог. Спросил: – Поясни.

– Ты понял, почему уже на следующий день пребывания в Потерянном Мире я отключил свой мобильник и потребовал от тебя сделать тоже самое?

– Понял. Ты же объяснил это тем, чтобы никто не мог проследить нашего маршрута. При пользовании мобилой мы других видим, но и нас также все видят. Но теперь же мы уже возвращаемся. Наверное, можно хоть иногда включать мобилу.

– «Ты у нас такой дурак по субботам али как? Нешто я должон министру объяснять такой пустяк?..» Извини, дружище, за дурака, ты – не дурак. Я цитировал Леонида Филатова, он так написал… Но включи свою соображалку, она же у тебя имеется, и весьма хорошая. Грабёж – обычно с убийством – стрельцов, возвращающихся с бычей, это частое и обычное тут дело. Самая опасная часть пути – именно возвращение. Понял?..

Я закивал. Действительно, мне всё стало предельно ясно.

– Представь себя на месте таких подонков, – продолжал Андрей. – Им же нужно выследить стрельца, дождаться его «улова», а затем в удобном для них месте напасть на него… Но он им не докладывает, сколько и чего набрал, каких именно находок: то ли ничего особенного не собрал, то ли напал на золотую жилу или россыпь алмазов. Они вполне могут совершить нападение даже до того, как тот вознамерится поворачивать оглобли назад. Потому я начинаю бдеть заранее, ещё до возвращения. А уж при обратном пути – предельно бдителен. Потому, наверное, меня бог с Потерянным Миром миловали. Раз лишь наткнулся на башибузука, долго мы с ним перестреливались, пока он неосторожно выглянул из-за коряги, за которой прятался…

– Ну и ты?

– Не промахнулся, – последовал короткий ответ напарника.

Его глаза слегка затуманились, наверное, он вспомнил ту перестрелку. Потом он повернулся ко мне:

– А это неприятное чувство в тебе сильное?

– Довольно сильное, но не слишком.

– В Потерянному Мире развивается интуиция и разные способности. Возможно, это из того же ряда. Твоя чуйка чего-то тебе подсказывает. Потому зорко поглядывай по сторонам…

Я показал свёрток с комбинезоном, подаренный Мамой Мира:

– Я хотел бы его вернуть.

– Только вернуть хотел? А не встретиться ещё раз с егозой?.. – Андрей понял меня. – Впрочем, одно другому не мешает. Тем более, что девушка очень приятная, милая. И – правильная. Не испорченная. Правда, у меня была задумка отправиться в прямо противоположную сторону, но и это направление годится.

– Для чего?

– Для отвлекающего манёвра. Посетим Маму Мира, а потом продолжим путь в ту же сторону. Там включим мобильники и совершим звонок или звонки. В ходе разговора как бы случайно сообщим, что двигаемся с той стороны, где мы и не были. Возможно, даже упомянем и о предполагаемом маршруте. Ежели кто выслеживает именно нас, то окажется в заблуждении того, где мы были и куда направляемся. Мы же потопаем совсем иначе, отключив свои мобильники.

– Как сложно тут жить, – вздохнул я. – Всегда и всего нехорошего бойся, меры принимай. Никакого покоя!

– Это – Потерянный Мир, – заключил напарник. – И вечно бой! Покой нам только снится! Собираемся, и в путь!..

+ + +

По уже известному пути мы подошли к владениям Мамы Мира. Остановились вблизи правого «визгуна». Он залился так, что уши закладывало. Чуть отступили от него и стали ждать. Приходилось терпеть противный визг, от которого нехорошо стало внутри.

Минуты через четыре показалась Олеся. Увидев нас, она закинула за плечо автомат Калашникова, который до того держала в руках. Была настороже, это похвально, ведь неизвестно, кто пришёл.

Прошла разделяющее нас пространство, внимательно глядя под ноги. Только потом подняла голову, улыбнулась и поздоровалась.

– А вы молодцы, запомнили, что следует становиться именно ближе к этому «визгуну», а не к тому. Тогда мы знаем, что это свои.

– Вы же сказали тогда, что отличаете их, хотя не знаю как: по мне, они визжат одинаково. А автомат ты всё-таки взяла, хоть и знала, что свои?

– Бережёного бог бережёт. А вдруг кто-то случайно подошёл к этому «визгуну», это легко могло быть.

– Получается, что «визгуны» у вас, вроде звонков…

– Да, именно так, – согласно кивнула Олеся. – А мама знала, что это вы. Она уже стол накрывает…

– Да мы уже ели! – протестующе вырвалось у Андрея. – И времени у нас нет!..

– Попробуй сказать это маме, – рассмеялась Олеся. – Она сразу возьмётся за свой мамонтобой…

– Мамонтобой? – удивился я. – А это что?

– Папа так называл её оружие. Говорил, что из него мамонтов можно убивать. Попробуете отказываться, она за него возьмётся. Наведёт на вас – на всё согласитесь. Вы же не мамонты.

Андрей только развёл руками:

– Сдаюсь.

– А откуда твоя мама узнала, что это пришли мы? – спросил я.

– Такой дар у неё, – серьёзно ответила девушка. – У меня его нет, а у неё имеется. Почти совсем, как у отца.

– Как у отца? – удивленно я посмотрел на Олесю.

– Да. Он её чему-то научил, а что-то у неё имелось всегда. От природы, как она говорит…

– А он откуда родом?

– Из Белоруссии, как и мама…

Маме Мира не пришлось грозить своим огромным мамонтобоем, чтобы принудить нас есть – мы и так уплетали за обе щёки холодную окрошку, рассыпчатую картошку, вкуснейшие пирожки, запивая морсом и чаем. Женщина извинилась, что не ждала нас, потому на стол подала то, что имелось под рукой. И выбор сладостей невелик, посетовала она, лишь жёсткие мятные пряники, сухое печенье, немного конфет и сгущённое молоко. Но нам и они показалось настоящими яствами после тех сухпайков, которыми мы преимущественно питались уже свыше недели.

Ещё до того, как нас пригласили к столу, я вернул комбинезон. Мама Мира всплеснула руками:

– Мог бы себе оставить! Я же его тебе подарила…

Тут осмотрела меня всё понимающим взглядом, окинула им свою дочь и с улыбкой заметила:

– Понимаю. Это скорее предлог. Ладно, оставлю себе как память о Коле. – В её голосе прозвучала грусть. Мама Мира показала на висящий на стене небольшой портрет мужчины с русоволосыми волосами, сухощавым лицом и светлыми глазами. Точно такими, как у Олеси. – На карточке он именно в ней, в этой форме. В Потерянный Мир пошёл в другой, с более усиленной защитой.

Я внимательно оглядел портрет, замечая явное сходство с девушкой.

К сожалению, мне с ней поговорить не удалось, только за столом перебросились несколькими словами, и то самыми общими, о еде-питье. Ещё я похвалил удачное расположение дома со стеной из деревьев, открытое пространство, которое не позволяло подойти незамеченным.

Женщина согласилась:

– Да, с домом нам повезло. Но мы и сами немало сил приложили, дабы он был таким, какой сейчас. Снаружи срубили лишние большие деревья, а маленькие и кустарник пересадили в то, что ты назвал стеной. Особенно Коля много сил приложил. Вообще, это его идея. Тоже самое сделали внутри, оставили лишь яблоню и вишню, а остальные деревья убрали. Освободившееся пространство отвели под огороды и газон.

– Немало трудом затратили, но дом того стоил, – заметил Андрей.

Когда мы встали из-за стола, то я подошёл к фотографии отца Олеси и принялся его рассматривать. Пытался понять, что это был за человек?..

Незаметно рядом оказалась Олеся. Постояла, глубоко вздохнула и сказала:

– Тут папа не очень хорошо вышел. Слишком серьёзный. На других фотографиях он намного лучше. Хочешь покажу?

Конечно же, я закивал головой. Как я мог быть против – да с ней, хоть в пропасть!

Девушка принесла небольшой альбом с обложкой, украшенной алыми розами. Принялась показывать, сопровождая снимки отдельными комментариями.

– Тут папа до знакомства с мамой. Правда, совсем мальчишка?

Да выглядел он мальчиком. Ну, очень молодым юношей. Худощавый, стройный. Светловолосый и светлоглазый.

Через страницу увидел его на снимке с женщиной. Не сразу узнал Маму Мира. А это была она. Почти на голову выше мужа… Нет, ещё не мужа. Олеся сказала, что они только начали встречаться, и это была первая фотография после их знакомства. Мама Мира сильно отличалась по своим габаритам от себя нынешней. У ней тогда имелась талия, а плечи, груди и руки были вдвое меньше. Это позже они развились в такие внушительные, как сейчас, сделав её похожей на борца… Борчиху.

Увидел свадебные снимки со многими мне совершенно незнакомыми людьми. Не стал спрашивать, кто это…

Больше меня заинтересовала маленькая Олеся в пеленках..

Затем она уже стоящая на ногах трёх и четырёх лет. Более поздние. Отметил, что уже тогда на её личике имелись веснушки-конопушки.

На одном из снимков вся семья сфотографировалась у дома с мансардой, который казался недостроенным. Земля вокруг напоминала пустырь…

– Это наш дом под Самарой, – пояснила Олеся.

Далее я увидел этот же дом, но заметно преображённый, территория была уже благоустроена, озеленена молодыми деревцами и кустарниками. Имелся палисадник, окрашенный светло голубой краски.

Осмелился поинтересоваться:

– А почему вы уехали? Дом очень хороший. А подросли бы деревья, то стал бы просто великолепным.

Я услышал шумный вздох. Повернулся. Оказывается, рядом стояла Мама Мира и тоже рассматривала снимки. Удивился: как она умеет двигаться совершенно бесшумно при таком сложении?..

Стал расспрашивать про дом и узнал очень грустную историю.

Отец девушки заработал однокомнатную квартиру в Самаре. Потом взял ипотеку, заложил её, и купил в посёлке Царевщина недостроенный дом с участком земли. Исправно выплачивал ссуду, но потом после родов заболела Мама Мира, ему пришлось потратиться на её лечение. На работе возникли неурядицы, какое-то время пробыл без работы. Пытался договориться со Сбербанком о реструктуризации долга, но не удалось, как ни старался.

На суде представители банка заявили, что он вообще не обращался к ним с такими предложениями, иначе бы они обязательно пошли навстречу. Изобразили его обманщиком. Судья не учёл вложенные семьёй средства на благоустройство территории, прокладку коммуникаций, озеленение и прочие немалые расходы. В результате квартиру и дом забрали, выселив семью. Хотя они к тому времени выплатили куда больше, чем взяли. Но в банке всё хитро посчитали в свою пользу: начислили проценты на проценты и всяческие пени. В результате пришлось продавать дом для погашения долга…

– Нам выплатили сущие копейки, – голосом, в котором чувствовалась глубокая затаённая обида, произнесла женщина. – Не знали что делать? Как нам быть? Как жить вообще? А Леська тогда должна была пойти в школу…

– В первый раз в первый класс! – подхватила девушка. – Но не пошла. Не судьба!..

– Да, учили мы её сами уже здесь.

Тема была деликатная, потому я промолчал, сделал вид, будто увлечён рассматриванием альбома. Пролистал несколько листов. Увидел фотографию мужа Мамы Мира. Он стоял у какого-то травянистого склона, за ним вдали была видна маленькая церквушка.

– Эта фотография мне нравится больше всего, – услышал слова Олеси.

Вгляделся внимательнее: чем она ей нравится.

Её отец был одет в короткую бело-голубую рубашку, тёмные брюки. Лицо имел серьёзное, но симпатичное, с тенью как бы затаённой мягкой улыбки. Я заметил, что он не только строен, худощав, но и довольно крепок, хотя широкие плечи не слишком бросались в лицо. Вроде бы, он не слишком заметно отличался от прочих снимков, но чем-то запал девушке в душу.

Рядом располагались его снимки уже с женой и дочерью: около церкви, на вершине холма, за которым находились водные пространства с островами.

– Это где же такая красота? – спросил я.

Мне ответила женщина:

– Это мы на вершине Царь-Кургана. Он находится напротив Царевщины за рекой Сок. Мы тогда жили в Царевщине.

– Царь-курган?

– Да. Царь-курган или Царев курган, как ещё его называют. Историческое место. Коля нас туда повёл. Сказал, что туда цари пешком ходили…

– Цари?!

– И не только цари. По преданиям на него восходили Батый, Тамерлан, наши цари Иван Грозный и Александр I. Был на нём и Ленин. Курган зарисовал Тарас Шевченко. Да много кто на нём был.

– Я помню, как глядела с его вершины, – продолжила Олеся. – Удивлялась, как много воды.

– Это такая большая река Сок? Просто огромная!

– Нет, она относительно скромная. Сок тут разлился. Он справа, а слева уже великая река Волга. В неё впадает Сок. Как раз в этом месте. Так что здесь две реки, а не одна. А на той стороне Волги – Самарская Лука и Жигули.

– Красивое место, – похвалил я. – Даже очень.

Олеся сказала:

– Жаль, курган наполовину срыт. Вместо вершины у него яма.

– Да, срыт он основательно. При советской власти там добывали известняк. Говорили ещё, что искали сокровища. Про них легенды ходили. Считалось, что Стенька Разин там клад зарыл. Ну и другие прятали что-то. Многие их искали, но ничего не нашли.

– Или нашли, но никому об этом не сказали, – предположила девушка.

Мы с ней согласились.

– Да, может быть и такое. Хотя такое сложно сохранить в полной тайне.

Олеся прыснула и добавила:

– Я вспомнила шутку папы о том, что где-то здесь на Волге Степан Разин утопил персидскую княжну, бросив её «в набежавшую волну». Нехорошо поступил, экологию нарушил – загрязнил окружающую среду.

Мы тоже заулыбались.

– Теперь это установить невозможно. Мог и здесь её бросить, ежели вообще когда-либо её бросал, – заметил Андрей. – Хотя в здешних местах атаман точно бывал. Мог и бросить что-то в воду или клад схоронить где-либо.

Принялись листать альбом дальше. Тут я заметил, что отец Олеси выглядит совершенно иначе: лицо его заметно похудело, появились морщины, около глаз были заметны круги. Он словно перенёс болезнь.

Я не удержался, спросил:

– Тут он какой-то пасмурный. Ну, хмурый, словно недовольный чем-то.

– Это нас банк начал преследовать и прессовать. Он очень слишком сильно переживал. Не до веселья было, – коротко пояснила женщина.

Мне стало ясно, почему Олесе нравится именно та фотография – она была сделана до всех передряг с банком, до суда и выселения. Потому отец выглядел совершенно иным.

– Всем нам тоже было невесело тогда, не только Коли, – добавила Мама Мира. – А потом вообще оказались без дома. Оказались на улице.

– А как вы оказались здесь, в Потерянному Мире?

– Это Север, друг Коли, подбил нас на это дело Он стрельцом был, неплохо заработал. Приехал к нам в гости, а мы к тому времени на улице оказались. Ну и уговорил. Не в бомжи же идти… Помог, конечно, на первых порах. С тех пор мы здесь.

Андрей принялся многозначительно покашливать, показывая мне глазами на дверь: мол, пора отправляться в путь.

Через пару минут я осмелился прервать рассматривание альбома, сказал:

– Простите, нам нужно идти.

Андрей тут же поддакнул:

– Да, нам уже давно нужно быть в пути. Дела. Спасибо за угощение. Было всё очень вкусно. Давно так хорошо не наедался. Сам себе показался обжорой, хотя помнил умные слова: «Уймись, обжорство – худший из изъянов! Живот твой – не могила для баранов!»

Олеся прыснула, даже её мать улыбнулась.

Андрей пошутил:

– В гостях хорошо, но дома лучше об этом не говорить.

Затем добавил.

– Это шутка. У вас очень хорошо. Большое спасибо!

Женщина вручила нам в дорогу увесистый пакет с пирожками.

Мы попрощались и ушли.

Настроение у меня было плохим. С тоской подумал: «Теперь могу уже никогда не увидеть Олесю…»

Удаляясь от дома Мамы Мира, Андрей словно угадал мои мысли и сказал:

– Не расстраивайся. Время от времени они приходят к Быку. Там свидимся. Это только столбы друг с другом не сходятся, а люди время от времени сходятся. Се ля ви наша…

Его слова меня несколько ободрили, словно напомнили, что жизнь на данном расставании не заканчивается. Она продолжается несмотря ни на что. Появилась надежда на новую встречу с Олесей.

Напарник выкрикнул:

– Всё ещё впереди, Алексей! Конечно, кроме того, что уже позади!..

Я вспомнил, что эту шутку я где-то читал. Кажется, она принадлежала известному самарскому юмористу. Я даже вспомнил его фамилию, но говорить Андрею не стал. Не важно, кто сказал, важна суть – всё ещё впереди! Хотя и многое уже оказалось позади…

+ + +

Из дома Мамы Мира мы отправились в противоположную сторону от нашего схрона, двигаясь осторожно по лесу и перелескам, избегая открытых пространств. Там нас могла бы поджидать пуля снайпера, укрывшегося в засаде.

Встретившийся нам пустырь пересекли частично по оврагу, местами перебегая от одного укрытия к другому – к яме, кусту, дереву и ещё чему. Однажды пришлось пустить очередь по морде и груди приготовившегося к броску на нас мегантереона, он уже разевал свою пасть с саблевидными зубами, но рухнул бездыханным при первом прыжке…

Наткнулись на груду обломков железобетонных конструкций – плит, панелей, лотков, частей изломанных колонн. Среди них нашёлся «пятачок», на котором мы смогли довольно свободно разместиться, положив рядом свои рюкзаки, но держа оружие на коленях. Сидели друг напротив друга, смотря по сторонам и за спину товарища, чтобы никто незаметно не подошёл

– Минут двадцать можно отдохнуть, перекусим пирожками, чтобы облегчить ношу. Далее пойдём налегке. Шутка! – пояснил Андрей и добавил. – Одновременно проведём сеанс дезинформации возможного врага… или возможных врагов.

Мне стало интересно, как это сделает напарник. Нужно будет учиться, мотать на ус. Мне это в будущем пригодится.

Андрей продолжил:

– Тебе не нужно включать свой мобильник. Если кто-то нас пасёт, то он тоже не дурак. Может задуматься, почему так долго молчали оба мобильника, а тут вдруг разом объявились. Попользуюсь только я своим…

Он принялся объяснять, одновременно наставляя меня, делясь своим опытом:

– Включаю свой мобильник. Обозреваю с его помощью окрестности: рядом с нами опасных зверей нет, насчёт их можем быть спокойны… Теперь смотрим на расположение стрельцов, ежели такие имеются вблизи… Самая ближайшая метка километрах в трёх от нас к северо-востоку. Ближе никого нет. Понятно, ежели только кто-то не затаился, выключив свой мобильник. Так что нам расслабляться не следует… Накопились поступившие сообщения… большая часть о погоде… Так-так, Фартовый вчера срочно запросил помощь… Бык пытался выйти на связь, но сообщения не оставил… Ряд таких же попыток от двух неизвестных… Кто бы это мог быть?.. Ну, и далее в том же роде. Ничего серьёзного. Теперь следует подумать о дезе?

– Как ты это сделаешь? – вырвалось у меня.

– Как раз думаю над этим, Алёша. Нужна идея… Да, придумал! – оживился мой напарник. – Звоню Фартовому…

Тот ответил почти сразу.

Поздоровавшись, Андрей быстро затараторил:

– Фартовый, извини-прости! Ты как?.. А я был в глуши, где вообще не действовала связь… – напарник указал место, совсем не то, где мы с ним ходили. – Потому не смог ответить на твой сигнал! Мобильник не работал, мать его так-перетак! Ты как, выбрался из передряги?.. В овраг свалился? С ногой нелады?.. Помощь пришла своевременно? Тик-Так помог? Молодец! Настоящий мужик!.. А как твоё здоровье?.. Ногу вывихнул? Уже вправили?.. Хорошо отделался!.. Повезло… Ну, вывихи быстро проходят!.. А мой напарник, Динамит, со мной. Его мобильник совсем не работает, он от кабана отбивался и своим гаджетом этого клыкастого гада по морде саданул! Прямо между глаз! Представляешь? С виду мобильник целый, но не функционирует. Не фурычит! Увы и ах!.. Нет, с тобой не скоро увидимся, мы решили ещё денёк прогуляться! Прямо на юг, хотим продвинуться ещё немного в сторону Пирамиды. Сам знаешь, чем глубже в лес, тем больше дров! Там артефактов больше и они куда круче… А потом посмотрим, наверное, назад двинем, хотя собрали не очень много. Не везёт… Давай, всего! До встречи! А то у меня – эх, ма! – уже зарядка садится. Ещё одно невезение! Хорошо, что с тобой успел поговорить. Бывай!..

– Учись, студент, – уже обычным голосом произнёс Андрей, – как вешать лапшу на уши – проводить дезинформацию. Рекомендую обязательно такую применять. Только с умом, чтобы не раскусили. Если кто спросит про твой удар мобильником по морде кабана, то подтверди. Затем удивлённо добавь, что при возвращении он вдруг сам собой чудесным образом заработал. Мол, просто чудеса. Это Потерянный Мир, на неё всё можно списать, она стерпит. Я же свой мобильник выключу чуть попозже, словно питание его прекратилось.

– Неужели кто-то способен послушать твой разговор с Фартовым?

– Во-первых, такие аппараты имеются, а во-вторых, Фартовый может с кем-то поделиться информацией о нас… Да про твой сказочный удар по кабану вполне может поведать кому-то, а попутно и прочее сообщить. С ним сейчас Тик-так, тот не болтливый, но тоже способен что-то где-то кому-то брякнуть, не подозревая о намерениях собеседника…

Напарник водворил мобильник на место. Приподнялся, поверх края бетонной плиты, возле которой мы сидели, осмотрелся по сторонам.

– Чисто! Можно идти.

Ухватился за свой рюкзак. Я последовал его примеру.

Мы прошли, лавируя среди обломков строительных конструкций, к обочине того, что являлось когда-то автомобильным шоссе. От асфальта мало что уже тут осталось, его разрушили различные осадки, буйная растительность. Мы пошли по обочине, обходя чертополох и всякие колючки.

Андрей спохватился:

– Теперь можно отключить мобильник и станем невидимыми.

Он это сделал со словами:

– Теперь пойдём как в шляпе-невидимке. Жаль, что только в этом плане, а не буквально. Но бдительности терять не будем…

Глава 11. Меченосец и меченосцы

Не успели мы прошагать пару сотен метров, как Андрей воскликнул:

– Возможно, я слишком поздно отключил аппарат! Вообще не стоило пользоваться мобильником. Не здесь и не в это время! Неудачное деяние. Увы и ах.

Я удивлённо посмотрел на него:

– Что ты имеешь в виду?

– Иди спокойно, ничему не удивляйся. Веди себя так, как обычно. Ну, как стрелец на поисках артефактов. Немного подчёркивай это всем своим поведением…

– Предлагаешь устроить представление? Для кого?

– Для зрителей, Алексей, для зрителей! За нами следят…

– Кто?

– Незаметно скоси глаз и посмотри мимо меня вправо. В нашу сторону идут шакалы. В экзоброне. Нас заметили, двигаются наперерез.

Действительно, к нам шли трое, похожие на роботов. Большие и в стальной броне.

Вспомнил, что шакалами назывались сомнительные личности, промышлявшие в числе прочего и разбоем, грабежом стрельцов.

Большая часть стрельцов в Потерянном Мире были вольными бродягами, если не считать, что иные выполняли чьи-то задания, кого-то сопровождали, например, при экскурсии. Некоторые кучковались, сбивались в группы по каким-либо мотивам. Время от времени возникали общины сектантов, мистиков, криминальные сообщества, настоящие банды. Иные беспредельничали. Порой доводили стрельцов до того, что они сговаривались между собой, объединялись, шли, отыскивали и уничтожали негодяев.

Порой с ними скрытно сотрудничали власти сопредельных и прочих стран.

Недавно прошла молва среди стрельцов, что каким-то шакалам передали боевые бронекостюмы с экзоскелетами. То ли для выполнения какого-то задания, то ли для испытания. Подобная экипировка делала их похожими на металлических роботов, внутри которых находились люди. Экзоскелет принимал на себя все внешние нагрузки, сервомоторы в разы увеличивали человеческую силу. Это не просто делало их очень сильными, быстрыми, но и позволяло иметь мощное вооружение, специальные аппараты, технику, различные приборы. По сути, это были двуногие бронемашины. Бойцам помогал в их действиях компьютер, многое делалось автоматически. В результате они ночью видели как днём, чувствительные датчики сканировали местность. Броня защищала от большинства хищников, а оружие позволяло расправляться с ними. Даже с тиранорексами, мегатериями, джозефоартигасиями, пещерными медведями, саблезубыми тиграми и прочими чудищами.

Андрей остановился. Мне пришлось сделать тоже самое. Напарник тихо сказал:

– Самое плохое, что бежать бесполезно. Мы уже давным-давно у них на мушке. Не просто видны на их визорах, но и помечены. Едва дадут команду, как компьютер примется стрелять. Предельно точно, ибо будет учтено буквально всё: наша скорость движения, направление, ракурс и сила ветра и так далее. Пуля или граната прилетит точно в указанную цель. Потому лучше нам не рыпаться. Тем более, что в своих костюмчиках они движутся, как автомобиль на средней скорости, но в любой момент могут спуртануть. Зайца догонят!

Далее началось нечто невообразимо жуткое.

Нас окружили фактически стальные машины, ибо шакалы в экзоскелетах не выглядели людьми. Они были выше нас примерно на метр. Соответственно шире и тяжелее.

Разговаривали они с нами через динамики. Металлический голос обвинил нас в том, что мы находимся на их территории. Андрей мягко возразил:

– Извините, мы этого не знали.

– Теперь знайте. Эта дорога – наша граница.

– Мы шли по обочине, а не по самой дороге…

– Это одно и тоже, – прервал жёсткий голос. – Мы так считаем.

Андрей развёл руками:

– Мы этого не знали. А вот сейчас узнали от вас и отойдём от вашей границы подальше.

– Незнание не освобождает от ответственности.

– От какой? – вырвалось у меня. – В чём вы нас обвиняете?

– Почему вы двигаетесь, выключив свои мобильные телефоны? Скрываете своё место нахождения? Лишь раз недавно один из вас задействовал его для переговоров, а потом отключил. Почему?

Я замялся, глядя на Андрея. Он тоже не находил нужных слов. Потому ответил:

– Это всё так. Но мы скрывались не от вас. Даже и в мыслях не было, что мы находимся на вашей территории. Мы идём на север. А здесь встречаются разные люди. С ними мы не желали столкнуться, а не с вами.

– От кого именно вы прятались?

– Ни от кого конкретно. Соблюдали обычную меру предосторожности.

– Обычную? Это обычная мера предосторожности?

– Для меня обычная. Так я поступаю всегда. Обычно так делаю. Бережёного бог бережёт.

– Странно и подозрительно.

– Мы о вас и не думали, ибо были уверены, что находимся вне вашей территории.

– И шли вы совсем не в том направлении, о котором упомянули в своём последнем разговоре по мобильнику. Это тоже «обычная» ложь?

Значит, Андрей был прав: они засекли его разговор, и после этого вышли на нас.

Напарнику пришлось отвечать на вопрос:

– Да, это была дезинформация. Не ложь – дезинформация. Нас могли подслушать кто-то другие, не вы, и выйти на нас. А у нас быча. Мы возвращаемся с хорошей бычей.

Я понял, что положение совершенно отчаянное, потому напарник сказал правду – о том, что возвращаемся с хорошей добычей, а потому стараемся избежать нападений. Наше признание могло соблазнить на грабёж шакалов. Искушение может оказаться слишком велико. Хорошая быча для кого-то целое состояние.

– Вы идёте вдвоём, а где ваш третий спутник?

Андрей ответил немедленно, выпалив:

– Третьего у нас не было. И быть не могло.

– Это ещё почему – быть не могло?

– Я всегда хожу один. На этот раз мы пошли в Потерянный Мир с напарником.

– И даже никого не видели? Ни с кем не встречались?

– Видели Маму Мира и её дочь.

– И только?

– Да. Могу поклясться в этом чем угодно.

С минуту, очень долгую минуту, нас ни о чём не спрашивали. Видимо, переговаривались по своим рациям, услышать их мы не могли. Стволы оружия шакалов были направлены на нас.

Я лихорадочно соображал: а смогу ли я выстрелить раньше их? Это вряд ли, автоматика шакалов, которая действует куда быстрее. Бесполезно и бежать. По той же причине. Увы, увы, увы.

Проскрежетал суровый голос:

– Рюкзаки на землю.

Андрей чуть помедлил, но опустил рюкзак перед собой. Пришлось и мне последовать его примеру. Холодный пот заструился по спине.

– Оружие на землю.

Помедлил, но со скрежетом зубовным расстался с автоматом, пистолетом и ножом. Чувства испытывал при этом самые мерзкие. Напарник сделал тоже самое. В голове моей зашумело.

Но на этом унижение не закончилось. Прозвучала новая команда:

– Снять комбинезоны!

– Да вы что, мужики! – невольно вырвалось у Андрея. – Совсем нас хотите без ничего оставить? Это же верная смерть!

– Без разговоров! Считаю до трёх, а потом стреляю. Это – самая верная смерть. Вернее не бывает. Снять комбинезоны! Счёт пошёл: раз!..

Напарник принялся отдирать липучки костюма. Я – тоже. Было стыдно глядеть на него, на этих невидимых глазу негодяев в экзоброне, на себя самого. Никогда не испытывал подобного унижения. Знай я о нём раньше, то после команды про оружие начал бы стрелять. Лучше уж было умереть так, в бою, чем испытывать подобный позор.

Когда мы остались в нижнем белье, то услышали команду:

– Три шага назад.

– Для чего? – вырвалось у Андрея. – Для расстрела нас?

Послышался смешок:

– Это верно. Чтобы вещички не испачкать вашей кровью. Их мы ещё осмотрим. Может, что-то нам пригодится.

– Это грабёж!

– Экспроприация.

– За что мужики? Вина какая на нас? Просто в том, что под руку вам попались? – воскликнул я.

К моему удивлению ответ прозвучал:

– Позавчера трое вот таких убили нашего. Гранатами закидали. Теперь их ищем.

– Но нас двое! И мы никого не убивали.

– Дело не в количестве, а в том, что вы не совсем под известные нам приметы попадаете. Иначе бы разговор пошёл иной с самого начала…

– Вообще бы тогда не было разговора, – продолжил его напарник в точно такой же экзоброне, внешне ничем не отличимый от него, – сразу же бы начали стрелять. Потому с вами сейчас цацкаемся.

– Но всё же решили пристрелить? – горько заметил Андрей.

– А что нам делать: вчера тут всё обыскали, но никого не нашли. Кто-то должен ответить за смерть нашего товарища.

– Вот и отчитаетесь нами, выдадите за месть. Якобы, отомстили.

– «Око за око, зуб за зуб». Древняя мудрость. За одного нашего вы двое и ответите. Сомнения, конечно же, есть, но некоторое сходство имеется. Так и доложим Меченосцу.

– Меченосцу?! – воскликнул Андрей с непонятными мне нотками в голосе.

– Слыхал о таком? Это наш атаман.

– Передайте ему привет от Федота.

– От какого Федота?

– Это я. Так зовут меня – Федот. Передайте привет. Можете сказать, что привет последний. Самый последний. От Федота, он вспомнит.

После этого шакалы опять принялись переговариваться между собой.

Мы покорно ждали своей участи, понимая, что от нас ничего не зависит.

Потом вся троица в экзоброне сдвинулась, скрипя стальными суставами, встала в ряд перед нами.

Прозвучавшие слова меня изумили до глубины души:

– Одевайтесь.

Мы переглянулись с напарником. Обуревавшие меня чувства невозможно было передать.

Словно видеофильм пустили в обратную сторону. Мы натянули на себя свои одежды.

– Берите оружие…

Даже не взяли, а похватали. Я решил, что теперь его ни за что не отдам. Никому и никогда! Вторично на подобный стыд не пойду.

Даже не взяли, а похватали. Я решил, что теперь ни за что его не отдам. Никому!

– Берите рюкзаки…

Взвалили их на свои плечи. Поправили поудобнее лямки.

И вот уже мы стоим напротив шакалов, как в самом начале допросов. Что делать дальше, не знали. Переглянулись.

Услышал неожиданное:

– Вы свободны. Но подождите чуток… Мы приносим вам свои извинения. Ошиблись. Простите, мужики. Наш атаман… Ну, Меченосец, передаёт свой привет Федоту. Он всё помнит, признателен и ещё раз благодарит. Всё! Расходимся. Удачи вам!

Шакалы развернулись и, топоча так, что казалось, будто трясётся земля, направились на юго-запад. Мы проводили своими взглядами тех, кто едва не стал нашими палачами, и пошли почти в противоположных направлениях на северо-восток.

– Всё хорошо, что хорошо кончается, – изрёк, бросив очередной взгляд назад, Андрей. Потом покачал головой и хмыкнул: – Они «ошиблись»! Совсем чуть-чуть: «Мал-мал ошибка давал – вместо «ура» «караул» кричал».

Чуть помедлив добавил, качая головой:

– Расскажи кому, что эти шакалы-меченосцы извинились перед нами в такой ситуации, никто не поверит. Потому лучше об этом умолчать. Ведь мы не выглядели героями.

Некоторое время мы шагали молча, обмениваясь смущёнными взглядами. Наконец напарник произнёс:

– «Ты чаво опять смурной?

Что причиной, кто виной?

Аль гишпанец гоношится,

Аль хранцуз пошел войной?

Вот из плесени кисель!

Чай, не пробовал досель?

Дак испей – и враз забудешь

Про мирскую карусель!

Он на вкус не так хорош,

Но зато сымает дрожь,

Будешь к завтрему здоровый,

Если только не помрешь!..»

– Ты шутишь, снова вспомнил своего любимого Леонида Филатова, а у меня внутри такое ощущения, что в душе кот наделал. Паскудное, тошнотворное ощущение от стыда и позора.

– И у меня точно такое же. Это я только вид такой делаю. Изо всех сил бодрюсь.

– Ничего другого нам не остаётся. И я бодрюсь, – признался я, – мне и сейчас стыдно, что они нас только в трусах оставили. А мы послушно исполняли их приказы.

– Мне тоже стыдно, – признался напарник. – Но против лома нет приёма. Окромя другого лома. У нас с собой лома не было. Ничего поделать не могли. Мудро сказано о подобном: «Пусть будут малыми желанья, когда возможности малы. Соломинка при всём старании не может удержать скалы».

– Увы, мы походили именно на соломинки. Кстати, а кто такой Меченосец? – спросил я.

– Пару лет назад мы с ним вдвоём от стаи саблезубых едва отбились.

– Ты спас его?

– Нет, ежели быть честным, мы друг друга спасли. Будь каждый из нас поодиночке, то они бы с нами расправились. Случайно мы оказались рядом. Не зная друг о друге, отступали от стаи саблезубых тигров. Оказались вблизи дырявого баобаба. Его ствол кто-то пробил насквозь или он сам прогнил. Не самая лучшая защита, но всё же лучше, чем совсем никакая. Переглянулись мы с ним, сделали по кивку и заняли свои позиции по разные стороны: я с одной, а он с другой. Перебили половину стаи, расстреляли чуть ли не весь боезапас. Только потом познакомились. Узнал его имя – Меченосец. Не думал, что пригодится.

– А почему его так назвали?

– Это интересная история, – оживился Андрей. – Я тоже его спросил. Он усмехнулся тогда: мол, каждый непременно задаёт такой вопрос. Приходится отвечать. Назубок разучил ответ, может рассказывать в любое время дня и ночи, даже не приходя в сознание. Это была его шутка.

– Ну и как же он стал Меченосцем?

– Он из казаков. Настоящего имени его не знаю. Он пришёл в Потерянный Мир, захватив с собой фамильное оружие – шашку из булатной стали. От отца к сыну передавалась в семье. С раннего детства умел управляться. На лету разрубал яблоко на две одинаковые половинки, разница между ними составляла граммы. Меченосец уверял, шашка была настолько острой, что он ею порой брился. При этом прочность имела фантастическую, гнулась практически в кольцо.

– И что же он ею в Потерянном Мире делал, ежели тут и с современным оружием не со всяким зверюгой управишься?

– А ты представь крепкого казака, ловкого и быстрого с такой шашкой. Он уверял, что одним ударом перерубал волка, гиену или бабуина пополам. А что, его прадеды так разваливали врага на две половины от плеча до паха даже обычной шашкой. А уж перед булатом практически ничто устоять не может. Говорил, что другие монстры ему были опасны количеством, когда одновременно нападают. А если по очереди, то он справлялся легко. Пошутил тогда: «Мясник не боится множества скота». Рапторы, например, нередко нападают группой. А так он их тоже перерубал пополам или в один момент лапы отсекал, которые они тянули к нему. Гиену, кото-пса, ленивца или павиана убивал одним ударом.

– А на медведя или кабана он ходил?

– Да. Меченосец рассказывал, что с кабанами сложнее из-за их солидной массы. Он придумал, отпрыгивать в сторону и наносить удар по лапе, зачастую отсекая её напрочь. На трёх ногах зверю было уже не до нападения. Добивал без проблем. Например, улучив момент, сунув шашку в бок до самого сердца.

– Впечатляющая картина! – покачал я головой. – Шашка, оказывается, – грозное оружие.

– В умелых руках! – подхватил Андрей. – Ты послушай, какую историю рассказал мне Меченосец. Однажды он наткнулся на тиранорекса очень приличных размеров… вернее, тот выскочил из-за деревьев, где, видимо, сидел в засаде. Автомат находился у него за плечами, достать не успел, а выхватить шашку – в один момент. Это казаку легче лёгкого, привычно с детства. Одновременно повернулся, взмахнул шашкой, но нога обо что-то запнулась, Меченосец успел нанести удар по морде ящера, уже падая на спину. Ударился рёбрами чувствительно, но изо всех сил продолжал держать шашку над собой, а тиранорекс пронёсся над ним, вообще его не задев. Но булат своё дело сделал: кожа на брюхе поддалась острейшему лезвию, видимо, была тоньше, и оно оказалось распоротой – наружу вывалились все внутренности с потоками крови…

– Брр-! – передёрнуло меня от представления подобной картины. – Его не залило? Не захлебнулся кишками, потрохами и кровью?

Напарник покачал головой:

– Он сказал, что шашка находилась почти за головой, а ящер мчался с такой скоростью, что всё из него валилось куда дальше. Правда, казака всё же немного забрызгало кровью. Тиранорекс же свалился, оставив за собой кровавых след из потрохов и всякого ливера. Меченосец поднялся и долго приходил в себя после этого.

– Ещё бы! После такого случая!.. Да, ты рассказываешь про шашку, а Меченосцем почему его назвали?

– По шашке и назвали. Шашконосец звучит не слишком уважительно, как и сабленосец. Вот и стали звать Меченосцем, превратив шашку в меч.

– Ты видел эту шашку? Интересно, какая она из себя?

Напарник покачал головой:

– Нет, не видел. Самому стало интересно поглядеть на неё после таких рассказов, но…

– Он что, без шашки был? Не захватил тогда её с собой?

– У него её уже не было. Незадолго до нашей встречи он то ли рубанул, то ли ткнул шашкой в несущегося на него преогромного кабана. Она в его теле и застряла. Кабан с ней убежал, словно очумелый. Даже не стал нападать вторично, как кабаны обычно делают. Так и унёс шашку. Меченосец долго её искал, ведь семейная реликвия, но так и не нашёл. Сильно огорчался.

– Получается, меча лишился, но имя осталось. Хорошо, что нам его имя шакалы назвали, а ты услышал и воспользовался этим. Иначе бы меченосцы нас расстреляли. – Меня всего передёрнуло от представления того, кем бы мы в то время были. Даже вспоминать о подобном не хотелось.

– Да, вовремя они упомянули про Меченосца. Всё могло сложиться совершенно иначе. Вот тебе, Алексей, наглядный пример того, как всё зыбко в Потерянном Мире. Постоянно ходим рядом со смертью, словно по краю пропасти.

Я согласился.

– Именно там. Но она прошла мимо, лишь холодком обдала. Даже – могильным холодом.

Напарник оживился:

– Вспомнилось давно прочитанное. В горах Памира на стенах отвесной кручи устраивали дорожки для прохода – овринги. Местами вбивали колья, на них укладывали хворост. Представляешь, как ходили по ним, видя под собой внизу глубочайшую пропасть. Где-то там на скале написали такие строчки: «Помни, путник! Ты тут, как слеза на реснице!»

– Понял твой образ. Мы в Потерянном Мире точно в таком же положении: как слеза на реснице!

– Правильно мыслишь, именно так…

– А как он оказался среди шакалов, да ещё их главарём? Атаманом!

– Тогда я не знал, кто он. Может быть, Меченосец тогда ещё не был шакалом. Тогда он мне показался нормальным стрельцом. Возможно, таковым и был.

– Был да сплыл из стрельцов.

– Увы, это так. Но нам не известно, как сие случилось, ежели такое было. В жизни всякое случается, мы видим лишь что-то внешнее, мимоходом, не зная и не понимая сути. Увы и ах.

Я не мог не согласиться с высказанной сентенцией.

Глава 12. Тайные «глаза» Быка

Хозяин гостиницы «Терем» и чайной «Теремок» Семён Никитович Быковчук, которого стрельцы уважительно именовали Быком, находился в своей потаённой комнате, о которой мало кто ведал. Её он называл Обзорной. Она была совсем маленькой – метра три на два. В ней находилось удобное мягкое кресло, в котором он сейчас восседал своим могучим туловом, водрузив могучие мохнатые руки на стол. Правая пятерня управляла мышкой, а он внимательно вглядывался в изображение на мониторе, который находился перед ним.

Другой экран, чуть большего размера, находился в стороне и на нём были девять прямоугольных картинок по числу видеокамер, которые сюда транслировали изображение. Три из них были помещены на виду, о них знали все постояльцы и посетители, а о прочих – скрытых – не догадывались. Разве что самые умные и проницательные.

В данную минуту Бык не отрывал своего внимательного взора от основного монитора, где он видел помещение свой чайной и вслушивался в разговор людей, находящихся в ней.

Большую часть столиков была занята посетителями. Их обслуживала Людмила, супруга Быка. Ей помогал Завхоз, что прямо в его обязанности сие не входило, так как он ведал приёмкой бычи – добычи стрельцов. Но сейчас оказался свободным и решил пособить хозяйке, едва успевавшей справляться с заказами.

Между тем стрельцы за разными столиками обсуждали последний случай с Фартовый: тот при возвращении из Потерянного мира угодил в овраг и при падении вывихнул правую ногу. После чего по мобильнику запросил помощь и ему пришёл на выручку оказавшийся неподалёку Тик-Так. Вправил ногу и привёл стрельца в гостиницу, срубив подходящую палку для костыля. Только что Фартовый получил номер в гостинице и отправился в него отдыхать, дав обильную пищу для комментариев.

Слышались реплики:

– Действительно Фартовый! Свалиться в глубокий овраг и отделаться только вывихом!

– Какой же он Фартовый, если улетел в овраг?!

– Да, полетел туда, но остался живой! Повезло!

– Повезло, да не очень – ногу-то он повредил!

– А другой бы на его месте шею сломал! Он же только хромотой отделался.

Кто-то попытался примирить всех, внушительно пробасив:

– Фартовому не повезло, и он угодил в овраг, но и определённый фарт налицо – отделался лишь вывихом, и только.

Бык узнал голос и вгляделся: конечно же, это говорил Командор. Авторитетный стрелец, ветеран Потерянного Мира, с ним никто спорить не стал, и обсуждение случая с Фартовым как бы само по себе увяло. За каждым столиком принялись говорить о своих делах.

Бык посмотрел на изображения с других телекамер на соседнем мониторе: нет ли на них чего интересного. Вдруг одно из них – со двора перед «Теремком» – привлекло его внимание, и он тут же перевёл его на основной экран, но успел лишь заметить прошагавшего к входу чайной нового гостя. Тут же вспомнил имя, которым тот назвался в первый визит сюда, – Гамлет.

Чем-то он ему не понравился тогда. Бык подумал, что не следовало вообще его сюда впускать. Но теперь уже было сложно давать ему от ворот поворот. В тот же раз пустили…

Тронул мышку и на мониторе перед ним вновь появилась трансляция из зала «Теремка».

Через минуту-две в него вошёл Гамлет с сумрачным лицом, оглядел зал и поморщился, но тут же стёр недовольную гримасу с лица. Разговоры чуть стихли, все оглядели гостя. Тот сделал жест общего приветствия всем и направился в угол к столику, за которым в прежний визит сюда и пребывал. Он оказался свободным.

Через некоторое время к нему подошла Людмила и приняла заказ. А потом к Гамлету с подносом отправился Завхоз.

Бык тем временем размышлял над вопросом: куда поместить этого мрачнюгу, он же обязательно попросит номер в гостинице. Принялся прикидывать варианты.

Имеется один незанятый со скрытой телекамерой, но вероятно ему понадобится и другой. Или даже пара таких. Бык предвидел это. Хмыкнул: это как пить дать! Впрочем, Командор сказал, что на днях отправится в Потерянный Мир: обычно он делал это быстрее, ведь тут нельзя давать слишком много информации посторонним, ею могли воспользоваться и не с благовидными намерениями. Ежели Командор сказал «на днях», значит – задерживаться здесь не намерен. Бык это уже вычислил, помня его прежние подобные высказывания. Да и он сегодня уже выдал подручному этого стрельца всё необходимое снаряжение: боеприпасы, провиант. Что ему тут теперь делать, не в чайной же просиживать? Так что может даже сегодня сорваться с места. А там и третья нужная комната освободится…

Бык видел, что Гамлет начал свою трапезу с кофе, при этом было заметно, что он держит ушки на макушке и прислушивается к чужим разговорам. Несомненно, просидит долго. Именно с этой целью явился сюда: послушать, получить нужную информацию. Будет заводить с некоторыми разговоры, кого-то пригласит или сам подойдёт к нужному человеку, угостит спиртным, чтобы развязать язык…

«Зачем он прибыл сюда, этот мрачный Гамлет?» – размышлял над вопросом Бык. У него имелись различные догадки, но он их таил в себе.

Остальные телекамеры ничего интересного ему не показывали, и Бык решил заняться другими делами.

Первым делом он разыскал Оглоблю и дал ему задание: взять под опеку Гамлета, но ничем этого не показывать, а как бы между делом.

Аналогичное шепнул Детектору, охранявшего вход в чайную. Тот радостно блеснул глазами, что не укрылось от Быка, он спросил и охранник рассказал, что Гамлет с ним по обыкновению препирался перед тем, как выложить своё многочисленное вооружение.

– Даже кастет с собой носит! С щипами! – воскликнул Детектор. – Да его за такой, если он пустит его в ход, стрельцы изрешетят пулями!

Бык не стал спорить:

– Да, изрешетят. Но этот тип не дурак, наверное, понимает, где и чем пользоваться. Несомненно, у него и другое оружие имеется, так?

– Да, автомат, пистолет, гранаты и два ножа. Один носит в специальной привязи на ноге. Похож на метательный нож…

– Ты так считаешь?

– Ещё бы! Глаз у меня намётанный! Я и сам когда-то схожими пользовался..

– Знаю, раз ты сказал, то это так, – согласился Бык, зная, что Детектору в таких вещах можно полностью верить. Он прежде служил в десантных войсках, побывал во многих передрягах и в горячих точках. Получил ранение, был комиссован, долго лечился. Оказался на мели, решил стать стрельцом и отправился в Потерянный Мир. Оказался мало удачливым, в схватке с раптором едва выжил, с тех пор едва заметно прихрамывал. Бык оценивал его исполнительность, честность, предложил работу, на что тот согласился. – Значит, и кастет у него имеется и даже нож он способен метко бросить?

– Нож именно такой. Конечно, им можно пользоваться и для других дел.

– Бди за этим шибко вооружённым Гамлетом. Опасный тип, – заключил Бык и отправился дальше.

В зале чайной Бык принялся помогать супруге, заменив на время Завхоза, которому дал указания насчёт сумрачного гостя в углу.

Завхоз сказал, что он ещё не обедал. Уложил на поднос тарелку с окрошкой, которую очень любил, добавил вторую с гречневой кашей, чашку с винегретом и бокал с компотом из сухофруктов. Отнёс на свободный столик и сел так, чтобы краем глаза видеть Гамлета.

Супруге Бык сказал о том же: не спускать глаз с последнего гостя, но не явно…

На следующий день к вечеру из Потерянного Мира вернулся Цыган. Увидев его, Бык удовлетворённо хмыкнул, весьма довольный собой: он предвидел это событие. Поместил стрельца в номер со своим «тайным глазом». Уже в тот вечер Цыгана пригласил к себе Гамлет, он потребовал от него отчёта о действиях. Тот всё хмуро изложил, не подозревая, что каждое его слово не только буквально ловит Бык, но и записывает на видеокассету. Суть его «отчёта» была в следующем: не повезло не встретил нужного объекта…

– Или проворонил! – зло бросил Гамлет.

Цыган ощерился, вспыхнул, но себя сдержал, выдавив только:

– Потерянный Мир огромен. Я ожидал их за Рыжим лесом со стороны Распадка, но они прошли иной дорогой. Не там, где ходят обычно.

– Словом, оставили тебя в дураках! – по реакции собеседника Гамлет, что тот уже на грани сдерживаемого возмущения и готов взорваться. Сразу изменил лексику: – Извини, беру свои слова обратно. Я не совсем прав… Даже совсем не прав. Потерянный Мир действительно слишком большой, найти нужного человека действительно трудно. Извини! Я вспылил. Просто зол от того, что тебе не повезло. Ладно, проехали. Перевернём эти страницы. Поговорим лучше о другом…

Бык внимательно всё выслушал, видеокассету с разговором поместил в свой тайник.

Через день в гостинице появились стрельцы Федот и Динамит. Первый отправился к Завхозу и сдал бычу. После чего Завхоз поспешил к хозяину и представил ему отчёт о том, что только что приобрёл.

– Четыре «клубнички», три «пуганчика», «синеглазка», «бисеринки», маленький «гриб-однолюб» и менее ценные артефакты. Вот список.

Бык проглядел, поднял голову и, глядя в глаза своего помощника, спросил:

– Неплохая быча. Но вся ли она тут? Что ты думаешь по этому поводу?

Завхоз уверенно покачал головой:

– Готов поспорить, что-то они оставили себе. У Динамита были контейнеры, и, похоже, не пустые. Или – не все пустые. Они остались при нём. Явно отдали не всё.

– И я того же мнения. Что они оставили себе и для кого? Этот вопрос я задаю себе, а не тебе. Если что узнаешь на сей счёт, то извести меня. Мне интересно знать.

– Обязательно, – закивал Завхоз.

– Это всё. Свободен. Иди и занимайся делами. Но и за стрельцами приглядывай вполглаза. На всякий случай.

Бык отправился в свою Обзорную, включил тайную видеокамеру в комнате стрелецов.

Федот в это время заканчивал рассказ напарнику о сбыте добычи Завхозу:

– Обжулил нас, как обычно, не дал и трети от того, что стоят артефакты. Но это божеская цена в подобных условиях. Ему с хозяином тоже навар нужно иметь. У них траты немалые. Другие барыги не лучше. Так что всё нормально. Будем радоваться тому, что получили.

– А ты знаешь, Андрей, в соседнем номере страдает Фартовый со своей ногой. Они вместе с Тик-Таком…

– Так ты и с Тик-Таком познакомился?

– Да, он как раз выходил оттуда и мы чуть не столкнулись. Ну, и познакомились. Нужно же знать соседей.

– Это верно. Тик-Так звёзд с неба не хватает, но на него можно положиться, в спину не ударит. Во всяком случае, мне так кажется. Хотя в Потерянном Мире от всякого и всё можно ожидать.

– Грустно это.

– Что – грустно? – спросил Федот.

– Да то, что следует постоянно ждать от каждого чего-то нехорошего, какой-либо каверзы, бяки…

– Если бы – только нехорошего, и только каверзы-бяки, – подхватил Федот, – могут и куда худшее учинить. Увы и ах. Но не буду продолжать эту тему. Говорить о зле – притягивать его. Помню о принципе: «Надейся на лучшее, но готовься к худшему».

– Даже сегодня и здесь?

– Да, даже сегодня и здесь. Постоянно, где бы ни находился. Тут тоже – Потерянный Мир. Этого никогда не забывай.

– Я шёл и надеялся, что хоть здесь расслаблюсь, при возвращении… – Динамит вдруг замолк, Бык заметил, что его напарник поднёс палец ко рту, призывая к молчанию. – При возвращении думал, что хоть здесь расслаблюсь, ан, нет.

– Се ля ви наша, – пожал плечами Федот. – Терпи казак – атаманом станешь.

Бык понаблюдал за стрельцами, но они мало что добавили к тому, что он уже ведал или о чём догадывался. Почувствовал досаду от мысли, что они знают о возможном наблюдении за ними. Федот ясно показал это прижатым ко рту пальцем. Несомненно, он напарника заранее проинформировал, а тут, когда речь зашла о возвращении, приложил палец ко рту, призывая к осторожности…

«Интересно, о чём мог проговориться Динамит? – задумался Бык. – Они же с Цыганом не встретились. Вернее, тот их упустил. За что и получил разнос от Гамлета. Или как-то они о нём узнали? Цыган караулил их как раз между Рыжим лесом и Распадком, но не укараулил. Прошляпил или не угадал с выбранным местом?..»

Дальнейшие наблюдения за Федотом и его напарником, как и за Гамлетом с Цыганом, не помогли ответить на вопрос.

Бык намеревался покинуть Обзорную, но впился глазами в монитор, где была комната со стрельцами. Прибавил звук.

Федот в это время повернулся от окна, в которое до того глядел, к своему напарнику со словами:

– «К нам на утренний рассол прибыл аглицкий посол, а у нас в дому закуски – полгорбушки да мосол. Снаряжайся, братец, в путь, да съестного нам добудь – глухаря аль куропатку, аль ишо кого-нибудь. Не смогёшь – кого винить? – я должон тебя казнить. Усударственное дело – ты улавливаешь нить?..»

Динамит в это время возился со своими вещами. Услышав напарника, удивлённо поднял голову:

– Как тебя понимать? Говори яснее, что ты там увидел? Какие могут быть тут гости?

– Гости налицо, не к нам, конечно же, но сюда пожаловала сама Мама Мира со своей дочкой.

– С Олесей?! – буквально вскричал Динамит и его лицо радостно озарилось. Он сразу же кинулся к окну.

– Насколько мне известно, у неё одна дочь, и зовут её именно так. Они сейчас во дворе, разговаривают с кем-то. Этого мужика я вижу тут впервые… Не беги, выйдем вдвоём, успеем их перехватить, мне нужно кое-что сказать Маме Мира. Так что она тут оказалась весьма кстати.

Бык переключился на внешнюю камеру. Во дворе у «Теремка» действительно находились трое – внушительного вида и размеров Мама Мира в походном снаряжении, сбоку находилась казавшаяся маленьким ребёнком девушка, с ними вёл разговор стрелец Север. Худощавый, жилистый с резкими чертами удлинённого лица.

Увидев контейнеры на поясе женщины, Бык понял, что она прибыла сдать свои артефакты и сделать кой-какие закупки. Вспомнил, что в свой прошлый визит сюда месяца четыре назад Мама Мира сделала заказ: требовались особые пули для её огромного оружия. Недавно они прибыли. Ещё она возьмёт обычный боезапас для автомата Калашникова дочери, который висит у той на плече, и для пистолетов. Женщина имела немалых размеров автоматический пистолет Стечкина «Пернач». К нему требовались патроны двух типов – стандартный и модернизированный с увеличенной мощностью. Магазин вмещал 18 патронов.

Бык знал такие пистолеты, они нередко имели складывающийся металлический приклад замысловатой формы, глушитель и лазерный целеуказатель. У Мамы Мира названных дополнений не имелось. Обходилась без них.

Её дочь использовала оружие заметно меньших размеров и веса – пистолет ГШ-18 (Грязева-Шипунова) со специальным патроном, который имел сердечник из термоупрочнённой стали. Он пробивал практически все бронежилеты. Ёмкость обоймы составляла 18 патронов.

Все боеприпасы женщине уже были приготовлены по её предварительной заявке. Несомненно, такую же она оставит и на будущее, указав примерное время своего следующего визита в «Теремки».

Бык знал, что ещё она купит некоторые консервы, сладости и, возможно, что-то из одежды. Женщины любят обновки.

Тут же позвонил Завхозу и распорядился, чтобы тот занялся гостьей. Сам же остался у монитора, продолжая наблюдение…

Мама Мира закончила разговор с Севером, тут же к ней подошли Федот и Динамит. Их женщина обняла, особенно крепко Динамита, чем сильно удивила Быка. Обычно она ни с кем так любезно себя не вела. Это что-то новое! Оказывается, она не только знакома с Динамитом, который только-только – чуть ли не вчера! – появился в Зоне, но даже и подружилась с ним. Быка заинтриговало: когда и как?..

Пообщавшись со стрельцами, женщина, против обыкновения, оставила свою дочь с ними, хотя та прежде всегда сопровождала мать, одну та её не отпускала, и направилась в «Теремок». На маленьком изображении зала появилась её внушительная фигура…

Бык тут же вывел изображении на основной монитор.

Мама Мира походила на воспитательницу, вошедшую в комнату детского сада, настолько она превосходила всех остальных своими размерами.

Один из присутствующих стрельцов, увидевший её впервые, ахнул. У него вырвалось:

– Вот это баба!

Женщина остановилась, повернулась к нему. В помещении наступила полная тишина.

Она сделала пару огромных шагов, оказалась рядом с говорившим, могучей рукой за шиворот подняла его со стула, на котором тот сидел. Подержала и разжала пальцы, после чего стрелец мешком свалился на своё место, ошалев от такого обращения с ним.

Мама Мира молвила:

– Кто из нас двоих – баба? Не каждый, кто в штанах, – мужчина.

Послышались одобрительные реплики и смешки:

– Вот именно, не каждый!..

– Иные наденут штаны, и мнят себя мужчинами.

– Ай да Мама Мира!..

Обиженный стрелец почувствовал себя уязвлённым, принялся было вставать, но его придавила пятерня Командора:

– Сникни! Ещё что скажешь или сделаешь, то будешь иметь дело со мной. Сиди тихо, сопи в две дырки.

Гонор стрельца сразу улетучился.

Мама Мира благодарно кивнула Командору и направилась к Завхозу, который её уже поджидал в своём закутке…

Бык переключился на прежнюю камеру: во дворе теперь находились лишь двое – Динамит и Олеся. Федот как раз в это время понятливо удалялся в сторону к гостинице. Несомненно, возвращался в номер, который там занимал.

Его явно влюблённый напарник остался с девушкой, смотрел на неё словно на небывалое сокровище, обо всём позабыв. «Не по той ли причине к нему столь явно благоволит Мама Мира, что видит в нём будущего зятя? – подумал Бык и сам себе ответил: – Вполне возможно».

Максимально увеличил звук, чтобы лучше слышать разговор.

Девушка спросила:

– Что это ты так на меня смотришь?

– Как?

– А вот так!

– Ты очень красивая.

– Я красивая?

– Да, очень и очень красивая.

– А вот и врёшь! – жёстко заявила Олеся.

– Я говорю правду, – вдруг сорвавшимся голосом сказал Динамит, его лицо посерело.

– Конечно же, врёшь! – убеждённо продолжала девушка. – Только зачем? Пытаешься задурить меня?..

В это время заверещал зуммер мобильного телефона. Завхоз не мог найти заказ Мамы Мира. Пришлось Быку идти и отыскивать его, дослушать интересный разговор он не смог. Отчего испытывал досаду и потом весьма сурово поговорил с Завхозом, который его отвлёк.

Женщина нагрузила покупками свой объёмистый рюкзак невероятных размеров, сшитый ею самой по себе, и ещё один заметно меньший. «Для дочери», – догадался Бык. Большой рюкзак она забросила на плечи, отвергнув попытку помочь ей, а второй легко подняла одной левой рукой. Кивнула на прощание и направилась к выходу.

Бык с Завхозом переглянулись и одновременно улыбнулись.

Когда дверь за ней зарылась, Завхоз вполголоса, опасаясь быть услышанным, сказал:

– Невероятная женщина! Она сильнее нас вместе взятых.

Бык спросил:

– Я видел, как она на улице с Севером разговаривала. Она что, с ним хорошо знакома?

– Я слышал, что он то ли друг, то ли просто знакомый её покойного мужа.

– Ах, вот оно что, – произнёс Бык. – А что она принесла сегодня?

Завхоз передал хозяину листок с перечнем покупок. Тот быстро проглядел:

– Понятно. Примерно тоже, что и обычно. Заказ оставила?

– Да. Вот он.

Бык мельком глянул в листок, вернул его и ушёл.

Что-то потянуло его в Обзорную. Ни в зале чайной, ни на улице Мамы Мира с дочерью уже не было. «Значит, ушла, – понял Бык. – И верно, что ей тут делать, а до дома им ещё ой как далеко идти…»

Проглядел прочие экранчики, везде всё было как обычно. Ничего его не заинтересовало. Разочарованно вздохнул.

Вывел на основной экран комнату Федота и Динамита.

Последний стоял у окна, время от времени поглядывая куда-то за стекло. Бык заметил, стрелец смотрел в ту сторону, куда ушла Мама Мира. Усмехнулся: «Вернее, в ту сторону, куда ушла девушка. Он явно к ней неравнодушен. Наверное, даже влюблён…»

Федот говорил, но Динамит слушал его невнимательно, как, впрочем, и Бык. Но вдруг он навострил уши. Федот сказал:

– Я должен покинуть тебя. Сам знаешь, зачем.

– Когда и надолго?..

Бык до предела увеличил громкость звука, ожидая ответа, но Федот бросил пару взглядов по сторонам, нагнулся и ответил на ухо напарнику. Что именно, услышать наблюдатель не смог.

– А что ты будешь делать без меня?

Динамит словно решился и ответил, как рубанул:

– Схожу в Потерянный Мир. Один.

Федот остановился, глядя на него:

– Один?

– Да. Один и в Потерянный Мир. Ты же ходил один.

– Да, но… Впрочем, когда я сделал первую ходку в одиночку я был готов не лучше тебя сегодня. Если решил, то иди. Только ещё раз хорошенько подумай и всё взвесь. Я бы посоветовал на время отложить эту задумку, а потом я сам тебя благословлю.

– Я уже решил. Хочется проверить себя.

– Для меня твоё решение неожиданно, – признался Федот, – а потому мне нужно его обдумать, свыкнуться. После дам советы, если ты не против.

– Конечно, я не против никаких советов. Ты на голову выше меня в таких делах, все восприму с благодарностью…

«Федот хочет уйти. Несомненно, для сбыта своей добычи. Когда и на какое время, вслух не сказал. Думаю, он уйдёт ближайшей ночью, днём посты не пройдёшь, если напрямую не договорился с пограничниками… – размышлял Бык. – Его напарник остался один и решил сходить в Потерянный Мир. О Цыгане и Гамлете я им ничего ещё не сказал. А надо бы сказать. Обязательно, и так совесть заедает…»

Бык представил себе каждодневную борьбу светлых сил с тёмными, как нередко это делал, и сказал себе, что он должен встать на правильную сторону.

«Пусть они не всей бычей поделились, что-то придержали. Но, по большому счёту, они в своём праве… Немного щекочет моё самолюбие то, что Федот умный человек и знает или подозревает подслушивание – а я на самом деле подглядываю и подслушиваю – и потому не всё говорит вслух. Но следует встать выше этого… Федот немало мне всяких артефактов доставил за все прошедшие годы, солидно пополнил мои карманы сегодня, нужно быть благодарным…»

Решив не откладывать дела, Бык отправился к стрельцам.

Поднялся на второй этаж к одиннадцатой комнате, где их поселил. Постучал, а когда ему ответили, уверенно вошёл.

Оба стрельца не смогли скрыть своего удивления.

Бык на их глазах достал прибор, нажал кнопку и пояснил:

– Глушит все электронные устройства поблизости. А мне нужно сказать вам очень важное.

– Об этом вы пытались дозвониться, когда мы находились в Потерянном Мире?

– Да, – кивком подтвердил Бык. – Первый вопрос: в каких отношений вы с Цыганом?

– Алексей… то есть, Динамит ни в каких. Разве что немного поцапался в чайной с Цыганом, когда впервые сюда пришёл. А я в самом начале своего пребывания в шкуре стрельца сходил разок с ним в Потерянный Мир. Оказалось, что он – ненадёжный партнёр: не держит данное слово, не в силах справиться с тягой к алкоголю. Потом ещё он обманул меня: сбыл бычу дороже, чем потом сказал мне.

– А как ты узнал об этом?

– Он по пьяни ребятам рассказал, как меня облапошил. Похвалился этим. Те мне передали. Всё, с тех пор я с ним никаких дел не веду. Разве что здороваюсь при встрече. Не больше.

– Недавно здесь появился некий Гамлет. Сумрачный тип, обычно сидит за столиком в углу слева. Видели?

Стрельцы закивали.

– Теперь слушайте предельно внимательно: когда вы отправились на дело, сразу же следом за вами пошёл Цыган. И не просто так, я знаю совершенно точно, Гамлет пообещал ему очень хорошо заплатить за ликвидацию Динамита. Про тебя, Федот, было сказано буквально так: «гляди сам, это на твоё усмотрение. Но свидетелей не оставляй».

– Даже так? – переглянулись стрельцы. – Это вы и пытались нам сообщить, когда звонили?

– Да, хотел намекнуть быть осторожнее. Вы – хорошие стрельцы. Мне было бы жаль лишиться вас.

Федот пристально посмотрел на него, словно догадываясь о чём-то:

– Я видел Цыгана за столом Гамлета. Вы ещё что-то знаете о них? Об их намерениях?..

– И да, и нет. Они не оставили прежних планов. Против Динамита. Только в чём именно они заключаются, не ведаю. Это всё. Если что узнаю, то сообщу дополнительно. Удачи вам!

Бык достал прибор, нажал ту же кнопку, кивнул и ушёл, не дожидаясь выражений благодарности. Он не совсем был удовлетворён собой, но успокоил себя словами, что самое главное стрельцам сказал, предупредил о кознях мерзавцев…

Уже был глубокий вечер, Бык с Завхозом обсуждал прошедший день. В дверь постучали, а затем вошёл Оглобля и доложил, что одиннадцатый номер сдан ему тамошними жильцами. Оба ушли и, похоже, спешили.

– Они что, опять в Потерянный Мир рванули? – удивился Завхоз.

Оглобля покачал головой:

– Они направились к периметру. Наверное, этой же ночью перейдут кордон.

У Быка имелись сомнения, но он их не высказал, оставил при себе. Похвалил мысленно себя, что предупредил обоих. Дважды к ним заглядывал в номер ради этого, предостерёг.

Вслух сказал совсем другое:

– Да, если хочешь попасть на Большую Землю, то самое время выходить в путь. Потому и ушли. А никто ещё из других наших постояльцев туда не отправляется?

С некоторой заминкой Оглобля сообщил:

– Только что Цыган сказал мне, что он номер сдать намерен. И ещё этот, как его там?.. А-а, Гамлет тоже собрался уходить.

– Оба? Уже собираются?

– Да, я сейчас отправляюсь к ним. Прежде решил сообщить вам о Федоте с Динамитом. Потом займусь этими двумя.

Бык в своей памяти отметил заминку Оглобли и какой-то не совсем обычный тон голоса, которым тот говорил. С чего бы это?..

Он хорошо понимал, что означает чуть ли не одновременный уход из гостиницы сразу четырёх человек: началась смертельная игра. Похоже, кого-то он видел сегодня в последний раз…

Глава 13. Наперегонки со смертью

Конечно же, я не просто так решился отправиться в Потерянный Мир. Я подумывал о самостоятельной вылазке, но планировал совершить её попозже: устроить себе нечто вроде экзамена на зрелость. Андрей же это делал, чем я хуже его? Тянуло испытать себя в настоящем деле.

Но имелась другая причина подобного очень и очень опасного решения, а именно – разговор во дворе с Олесей.

Я был несказанно рад её увидеть, во мне всё затрепетало от одного вида девушки. Было счастьем просто разговаривать с ней, видеть её милое лицо с конопушками и прекрасные светлые глаза. Потом я ощутил слабый аромат каких-то духов и у меня в голове всё поплыло. Я даже пошатнулся, нечаянно коснулся кончиками пальцев по её необыкновенно приятной, поистине шелковистой кожи руки чуть ниже запястья.

Далее я уже говорить не мог, просто смотрел, как бы вбирая её всю глазами.

Она это заметила и спросила: «Что это ты так на меня смотришь?»

Помню свой глупый вопрос вместо ответа: «Как?»

Олеся ответила: «А вот так!»

Я не мог выразить своего состояния и ответил: «Ты очень красивая.»

Лицо девушки стало меняться, она спросила: «Я красивая?»

Я сказал правду искренне и честно: «Да, очень и очень красивая.»

Тут её лицо сделалось суровым, и она хлестнула меня резкими словами: «А вот и врёшь!»

Я понял, что вызвал её недовольство, но не мог понять, чем именно. В горле стало сухо, и я с усилием сказал: «Я говорю правду.»

Услышал в ответ: «Конечно же, врёшь! Только зачем? Пытаешься задурить меня?..»

Словно мешком ударили. У меня не было слов. Она продолжила: «Я думала, что ты честный человек. Но ты, оказывается, не такой. А вот мой отец всегда говорил правду… – Лицо Олеси исказило гримаса, я подумал, что она вот-вот заплачет, но нет, удержалась. – Впрочем, мой папа один такой на свете. Мама говорит, что других таких нет. И не будет…»

Олеся замолчала и отвернула от меня голову.

Я делал попытки продолжить разговор, но лучше бы я этого не предпринимал: с каждым разом получал всё более резкие ответы.

Потом всё было словно бы в тумане: вернулась Мама Мира со своим громадным рюкзаком и огромным ружьём. С ней был и второй рюкзак, который она помогла приладить дочери за спину.

Я сказал, что провожу их, но женщина рассмеялась: «А затем нам придётся провожать тебя. Ну уж нет! Мы сами дойдём…»

Так мы и расстались.

Я шёл в гостиницу совершенно подавленный, в голове бились жестокие мысли: «Как был ты неудачником в любви, так им и остался! Но неужели тебе такое внове? Привыкай, терпи. Возможно, ты больше уже никогда её не увидишь. А если даже спустя месяцы и годы случайно встретишь, то что? А ничего! Останется только кусать локти с досады. Можешь начинать делать это прямо сейчас, неудачник…»

Не хотелось видеть никого из людей, более того – жить мне не хотелось. Тогда и родилось решение – «в Потерянный Мир! Только в Потерянный Мир!»

Андрей уходил, чтобы передать «мёртвую воду» тем, с кем сговорился, получить с них условленную плату, а я оставался один. Не в гостинице же мне сидеть в таком настроении и его дожидаться? С ума можно сойти!..

Кое-как взял себя в руки, но напарник сразу заметил перемену во мне и спросил в своём обычном стиле цитатой:

– «Ты чаво глядишь сычом? Аль кручинишься о чём? Аль в солонке мало соли, аль бифштекс недоперчён?..» – Тут же поправился. – Прости, вижу, тебе не до шуток. А у меня привычка – как вторая натура, вот и потянуло на цитаты. Увы и ах!.. Спрошу просто: что случилось?.. Наверное, с Олесей вышла размолвка, так?

Я кивнул, а после не смог удержать горестного вздоха.

Андрей внимательно посмотрел на меня и почесал подбородок со словами:

– Вижу, дело серьёзное. В таких делах посторонним не место. Бывал и я в подобном состоянии, никто мне помочь не мог. При всём желании. Тут реально применим лишь один принцип: «Спасение утопающего в море любви – дело рук и ног самого утопающего». Но ежели что тебе нужно от меня, то говори. Постараюсь сделать.

– Спасибо, но я сам должен решать эту задачу. Никто мне помочь не может. Несомненно, дядя или другие родственники Тимура пытаются отомстить за него. В отличие от меня, эти буратины богаты и влиятельны…

Укрепился во мнении: отправлюсь в Потерянный Мир, и точка! Если сгину там, то сразу все мои проблемы решатся. А ежели нет, то дальше будет видно, как жить и чем мне заняться.

Позже, правда, другими словами сказал об этом напарнику. Он как раз готовился к уходу на Большую Землю, собирал всё необходимое. Конечно же, первым делом упаковал пару маленьких боксов с «мёртвой водой».

В это время к нам зашёл Бык и сообщил, что нас намеревался убить Цыган по заказу Гамлета. Но не сумел подкараулить при нашем возвращении. И эта смертельная охота продолжается. Главная мишень – я, Андрея же он бы убил, чтобы не было свидетеля. А сейчас я остаюсь один. В гостинице Цыган не решится напасть на меня, ему самому потом головы не снести: тогда стрелецы поднимутся, Бык задействует всю свою команду. Нет, здесь я в относительной безопасности, но стоит мне отойти куда-то в сторону, как со мной тут же постараются расправиться.

Особое впечатление Бык произвёл на нас тем, что прежде на наших глазах включил прибор, не позволяющий работать никакой электронике вблизи себя. Опасался прослушки! Значит, шла опасная игра.

Затем мы обо всём важном стали говорить шёпотом, склонив вплотную друг к другу свои головы и даже руки подносили ко рту, как бы не позволяя словам уходить далее их.

Спустя час Бык снова удостоил нас визитом, вторично удивив нас. Поинтересовался: нет ли жалоб на номер, на условия проживания в нём? А как вам меню в «Теремке»? Имеются какие-либо иные жалобы, требования, какие-либо рекомендации?

Мы заверили, что всем довольны, всё нас устраивает.

Бык с непонятной гримасой на лице спросил:

– Позвольте поинтересоваться. Можете ответить на щепетильный вопрос: вы никакой бычи не утаили? Если ценой недовольны, то можно обсудить и сей вопрос.

– Значит, торг уместен? – улыбнулся Андрей. – Учту. Спасибо за пояснение. В следующий раз поторгуюсь. Сейчас же ничего нет. Всё отдали Завхозу.

– Это верно? Впрочем, это ваше право, – спохватился Бык, – вы же вольные стрелки. Кому хотите, тому бычу и отдаёте.

В это время он находился практически рядом с моим напарником и незаметно сунул в его правую ладонь клочок бумажки.

Потом сказал ещё несколько фраз и удалился.

Когда мы остались вдвоём, то Андрей показал мне знаком, что ничего говорить вслух не следует. Отозвал меня в туалет и там показал записку Быка. В ней мы прочли: «За вами решили пойти оба».

Прочитал её вторично очень внимательно, порвал на клочки и бросил в унитаз, сразу же нажав слив воды. Она унесла их.

Мы вернулись в комнату, обдумывая новую информацию. Ради неё и явился к нам Бык, а разговоры вёл для отвода глаз, напускал словесный туман для возможного постороннего уха.

В моей стороне крутились слова: «За вами решили пойти оба».

Оба – это Гамлет и Цыган. Бык написал «за вами», не зная, что мы расходимся в разные стороны. Они не последуют нашему примеру, не разделятся, а пойдут за одним из нас – за мной. Это такая же истина, как дважды два – четыре, как лошади кушают овёс.

Понятно, мы тут же шёпотом обсудили изменившуюся ситуацию, обмениваясь репликами, упираясь лоб в лоб. Наметили план дальнейших действий. В первую очередь это касалось меня. Андрей настаивал, чтобы я пошёл вместе с ним на Континент, но я ответил, что буду делать то, что уже решил – отправлюсь в Потерянный Мир. Напарник попытался меня разубедить, но я остался при своём мнении. Он хорошо знал меня, и давно убедился, что если я упрямо упёрся копытами, то пытаться сдвинуть меня с места совершенно напрасный труд.

Потому вздохнул и смирился. Дал ряд ценных советов. Слушал я его предельно внимательно.

Предупредил, что лично он опасался бы даже одного Цыгана. При наличие ряда дурных качеств, тот давно топтал Потерянный Мир, имел немалый опыт, сноровку. Цыган неплохо разбирался в артефактах и хищниках. Да уже одно то, что количество его выходов в Потерянный Мир равнялось количеству возвращений, говорило о многом. Свидетельствовало, помимо прочего, и о его везении. А фарта нередко не хватало куда более сильным, ловким и знающим.

Андрей не преминул подкрепить слова образным примером.

– На корабле «Титаник» собралось много здоровых, богатых, умных, образованных и прочих людей. Но большинству не хватило удачи. Они все утонули, несмотря на многие свои достоинства…

Из гостиницы мы вышли вдвоём, прежде вызвав Оглоблю и сдав ему номер. Отправились вместе в сторону границы, но едва скрылись от возможных глаз наблюдателей, как в перелеске обнялись на прощание и разошлись в почти противоположные стороны с разными планами и намерениями.

Мой план состоял в том, чтобы зайти как можно глубже в Потерянный Мир и там устроить преследователям ловушку. Я неожиданно и раньше их отправился в путь, потому у меня определённая фора. Да и Цыган был неважный ходок, как сообщил Андрей, который с ним участвовал в совместной вылазке. Вертолёты в Потерянном Мире практически не летали, разве что не очень глубоко и со специальным оборудованием. Столь же исключительно редко использовался и наземный транспорт. Оставались только ноги. В пешей ходьбе я, как минимум, не уступал им. Если стану быстро передвигаться, то буду находиться в безопасном от них удалении.

Мой напарник выразился об этом кратко и точно:

– Ты устраиваешь перегонки со смертью. Верю в тебя! Не забывай мои советы. Успеха тебе!

Так мы и разошлись. Оба напоследок обернулись, словно по команде, и помахали друг другу руками.

Сердце защемило: свидимся ли?..

Но чем дальше я продвигался по Потерянному Миру, тем легче становилось на душе. От горестных дум отвлекли движение, постоянная концентрация на происходящем вокруг, ведь в любую минуту могу наткнуться на какого-либо хищника или иную опасность. И тогда мне кирдык.

Неожиданно ощутил, что мне даже дышать стало легче. Вспомнились слова Андрея, показавшиеся парадоксальными: «Потерянный Мир калечит, но он же и лечит». Теперь ощутил их полную справедливость. Я уже не думал о смерти, хотелось жить, действовать. Сказал себе: «Что изменилось? Как был я неудачником в отношении женщин, так и остался таким. Жил же я прежде один, буду жить так и дальше». Горько усмехнулся, повторив шутку напарника: «Сдохну, но жизнь до конца проживу!» Пусть и неудачником…»

Проникся злобой к Цыгану и Гамлету: не поддамся вам! Накось, выкуси!.. Как говорила моя мать: «Мелко плаваете, задница наружу…»

Ночью двигаться по Потерянному Миру не рекомендуется. Но если очень хочется, то можно. А мне было нужно. Спасать свою шкуру. Я не хотел её лишаться. Да и пока находился ещё не в настоящем Потерянном Мире, а только лишь в предбаннике. Впрочем, и здесь опасностей хватало.

Выглянувший из-за облаков месяц осветил некий артефакт, блеснувший серебром. Пройти мимо я никак не мог, во мне взыграл старательский интерес стрельца. Направился к нему.

Дошёл, пригляделся: передо мной слабо мерцал, как бы пульсируя, кристалл в форме правильного креста. Я надел перчатки, ухватил его, потянул и он беззвучно снизу отломился от своего корня или основания. Артефакт выглядел отполированным, но что-то мешало мне приглядываться, сосредоточить глаза на нём мне никак не удавались, как я ни старался. В упор плохо видел, сильно удивляясь этому, а потому размеры я определил лишь очень примерно – восемь сантиметров в высоту и шесть в ширину.

Напряг свою память и вдруг ахнул, вспомнив: это же «мигалка»! Она имеет странное свойство, не позволяет никому на себя свободно глядеть, как-то этому мешая. Особо ценной она не считается. Ладно, уложу в бокс, вдруг сыщется покупатель. Зря надевал перчатки, они совершенно не нужны, это подтверждено многими исследованиями. Я их читал…

Сразу же продолжил путь дальше. Преследовали идут по моему следу, отвлекаться они вряд ли станут и мне не следует зря терять время.

Со стороны кустов магнолий на меня кинулся варан. Мгновение ушло на обработку информации: движется на меня и явно с недобрыми намерениями. Остановил его пулей в правую ключицу под таким углом, чтобы она прошла поближе к сердцу. Расчёт оказался верным, одного выстрела оказалось достаточно.

Из-за стволов сандала бесшумно вышли динофелисы. Я насчитал четырёх. С опаской оглядел гибкие и ловкие тела зверей, похожих на ягуаров, только в коричнево-жёлтых шкурах. Взял наизготовку оружие, сняв с дула глушитель, продолжая двигаться прежним курсом. Если кинутся, то их встречу не только пулей, но и грохотом выстрела, а они этого ох как не любят. На них он действует почти как шумовая граната.

Один динофелис двинулся было в мою сторону, но его более крупный собрат, по-видимому, вожак, фыркнул и направился к туше варана. Динофелис тоже последовал за ним.

«Правильно, – одобрил я их действия, – жрите готовую добычу, варана, а человек – опасный соперник, лучше его не трогать…»

Пошёл далее, с радостью оставив стаю позади. Водворил глушитель на прежнее место.

Сзади до меня донёсся рыки динофелисов, дерущихся за лучшие куски добычи. Подумал, что мои преследователи могут наткнуться на них, и встреча с этими представителями одного из видов саблезубых тигров доставит им мало радости. Придётся обходить стаю, а это позволит мне оторваться от преследователей ещё больше.

Восток стал заметно светлее. Я порадовался и этому. Ещё немного и ночь пройдёт.

До полудня прошагал без отдыха, потом затаился в овраге, пропустив мимо себя отряд казахских пограничников. Их было восемь человек. Они выискивали таких, как я, – стрельцов, а ещё мародёров, бандитов и вообще всех, кто без разрешения официальных властей шастал по Потерянному Миру.

Пограничники были неплохо экипированы и вооружены. Хорошо, что они не особенно таились на марше, потому я их заметил своевременно и укрылся. Роилась надежда, что отряд пройдёт в сторону моих преследователей, но нет, они взяли чуть в сторону, двинулись на северо-восток. Немного не повезло.

Теперь мне нужно было наверстать потерю времени. Я заспешил и едва не наступил на смертельно опасный «студень»: в самый последний момент его разглядел, отшатнулся и обошёл стороной. Ноги вдруг стали ватными от осознания огромной опасности. Только тут я понял, насколько устал, шагал на автомате, отсюда и невнимательность. Срочно требовался отдых.

Но абы где остановиться я не мог, следовало отыскать подходящее место.

Огляделся. Оказывается, я вышел на Вонючую топь, что сразу понял по запаху. Мы проходили мимо неё с Андреем в совместной ходке, и он тогда сказал про неё: «Не суйся в неё ни за что. Бывали иные легкомысленные простаки и шли туда, что-то искали…»

«И что?»

«После того их самих искали, но без толку. Никто больше их не видел. Вот что…»

В тот раз мы круто повернули влево, уходя от вони и топей, её испускающих. Теперь же я пошёл параллельно, настолько близко, насколько мог вытерпеть смрад. Рассудив, ежели мне нелегко, то и преследователям придётся несладко. Пусть помучаются!

Слева простиралось ровное пространство с некоторыми буграми и возвышенностями, отдельными деревцами и кустами, а впереди виднелся лес. К нему я и направлялся.

Остановился в паре десятков метров от опушки, за группой ивняка, от которого к лесу вела заросшая высокой травой пологая канава или траншея. Очень удобное место: с одной стороны меня прикрывала Вонючая топь, с другой лес, до которого в случае чего я быстро доберусь и укроюсь в нём. Всё остальное пространство хорошо просматривалось на протяжении километра, а то и двух, с той стороны и шли мои враги. Незаметно они подойти ко мне не смогут.

Осмотр показал, что опасных соседей вокруг меня не имеется. Я расслабился, лёг удобнее, пристроив рядом автомат, и позволил себе с полчаса поспать, дав установку: моментально пробудиться даже от малейшего шороха.

Проснулся словно от толчка. Огляделся, никого и ничего опасного. Осмотрел окрестности в бинокль. Результат тот же.

Теперь мне предстояло отыскать «маячок». Андрей заверил меня, что мне его обязательно сунут. Иначе искать меня в Потерянном Мире бесполезно.

Расстелил полосу крепкой синтетической плёнки, которую использовал при ночлегах на мокрой земле или траве. Принялся вываливать на неё всё содержимое из отделений рюкзака. Заброшенный мне «маячок» отыскал сразу же в боковом кармане. Он выглядел точь-в-точь как аккумулятор мобильника: того же размера и вида. Я вернул его на прежнее место: пусть преследователи думают, что я о нём не знаю, и идут за мной. Вернее, слепо идут туда, куда я их веду…

На всякий случай я просмотрел и остальное содержимое рюкзака, мне могли сунуть не одно такое устройство, но ничего не нашёл. Малость успокоился.

Пару раз на полчаса я ещё вздремнул, просыпаясь, дабы оглядеть окрестности. Радовался, что под руководством напарника научился этому – засыпать и просыпаться по заказу. Удивительно, но каждый раз подсознание исполняло установку и будило меня ровно через то время, которое я себе внушал – секунда в секунду. Как вот сейчас – через полчаса.

В общем счёте, я поспал часа полтора, но знал, в том числе, и по опыту, что такой сон заменяет вдвое-втрое обычный. Чувствуешь себя точно также.

Мои преследователи не двужильные, тоже должны отдыхать. Но этого они себе если и позволили, то самую малость. Посмотрев в ту сторону, откуда я пришёл, заметил на горизонте две точки…

Бинокль словно приблизил их, я увидел шагающего впереди Цыгана, а чуть сзади и в стороне Гамлета. Оба держали оружие в руках.

Ну, конечно же, «маячок» показывает им, где я нахожусь, потому они готовы приступить к своему гнусному делу. Они даже не скрываются, идут открыто…

По мнению этих подонков, я не ведаю о их намерениях: ну идут стрельцы, ну встретились, якобы, случайно. Бывает такое, случается, что тут особенного. Это даже усыпляет бдительность…

Только я предупреждён, а значит, вооружён!..

Рюкзак у меня был уже упакован, я ухватил его и потащил за собой в канаву-траншею, кусты надёжно скрывали меня от чужих взоров. Добрался до леса, там за деревьями закинул рюкзак за спину и поспешил дальше. Мне требовалось подходящее место, чтобы устроить «охоту на живца», как мы с напарников назвали, разработанный совместно план.

Глава 14. «Охота на живца»

Лес я проходил долго. Внутри копилось недовольство. В нём видимость была ограничена, потому следовало контролировать буквально каждый шаг. Да ещё приходилось постоянно оглядываться по сторонам в ожидании какого-нибудь хищника или какой-то иной опасности. Это не могло мне нравиться по определению…

Подобные мысли отвлекли меня, я немного зазевался, и сбоку на меня обрушился раптор…

Я почти инстинктивно бросился в сторону, одновременно поворачиваясь к нападающему лицом и стреляя практически в упор: угодил в самые ноздри врага, пуля прошла его мозг навылет и вышла наружу, разворотив череп и образовав дыру чуть ли не в кулак величиной. Раптор упал наземь уже мёртвым.

Это произвело тяжкое впечатление на его сородичей, они спрятались за стволами деревьев, лишь кое-где я замечал их мерзкие рожи. Преимущественно мельком за густой растительностью, прятаться эти зверюги умели.

Похоже, это была лесная разновидность рапторов, более мелкие и не такая смелые, как те, что раньше встречались нам с Андреем.

Быстро прогнал догадку, что напади они скопом, то могли бы и одолеть меня. Упрятал её в подвалы подсознания, ведь рапторы – неплохие телепаты, могут уловить эту мысль, и она послужит им подсказкой действий против меня. Нет, следует излучать уверенность в себе и опасность им: вот что я вам сделал одной пулей, а их у меня очень много и стреляю я метко, лучше не суйтесь! Мой АШ-12 вам покажет кузькину мать, а затем и кузькиного папашу!..

Любопытных морд стало меньше, или мне это только показалось?..

Долго я пробирался сквозь деревья и кусты, излучая агрессивность и угрозу, пока лес не начал редеть. Вздохнул с облегчением, ибо чувствовал себя в нём не очень уютно. И сразу же чуть не угодил в «ведьмины сети», очень едкие образования, бахромой свисающих с ветвей. В отличие от последних они имели коричнево-багровый цвет, что в тени не сразу позволяло их разглядеть.

Вовремя отпрянул, остановился. Повертел головой по сторонам. Дальше прохода не было, по сторонам видел всё те же «ведьмины сети». Назад я повернуть не мог, там меня ожидали преследователи, я вышел бы на их выстрелы…

Вспомнил совет на этот случай своего компаньона. Достал синтетическую плёнку из рюкзака, ею накрылся с головы до ног, на руки надел перчатки и пополз по земле под коричнево-багровой бахромой. «Ведьмина сеть» оставляла незаживающие раны на живой плоти, а к неживой материи была инертна.

Когда я преодолел её, то очень захотел, чтобы о таком приёме не ведал Цыган или чтобы у них не имелось ничего для прикрытия голых частей тела. Это надолго бы их задержало.

Хотелось надеяться на такое, но готовиться следовало к худшему. Андрей говорил, что Цыган при всех его недостатках – неплохой стрелец с немалым опытом. Нельзя его недооценивать. Наверняка, не спасует и перед «ведьминой сетью», по Потерянному Миру он ходит многие годы…

Поднялся, отряхнулся, скатал и сунул плёнку на место, туда же отправил и перчатки. Потёр ушибленное о корень колено. Внутри родилось чувство унижения от того, что приходится идти на такое. Меня гонят словно зверя!..

Через минуту-другую вышел из леса. Впереди оказалась пустынная местность с уклоном к далёкой реке. Примерно в километре чуть слева проходила лесополоса. Я поспешил к ней, следя за всем происходящим вокруг и часто оглядываясь, хотя был уверен, что «ведьмина сеть» задержит Цыгана с Гамлетом. Пусть даже совсем немного…

Достиг лесополосы. Спрятался за первым же деревом и в бинокль осмотрел не только то место, где я вышел из леса, но и обе стороны от него. Преследователей я не увидел.

Лесополоса оказалась шириной метров двадцать, далее находилось открытое пространство, уже ближе проходила речка с мутно-зелёными водами, около неё стояла стальная опора ЛЭП, с оборванными проводами. Далее налево метрах в ста от неё находилась странная группа деревьев. Не понял, чем именно странная, но такое осталось впечатление. Были они безжизненными, словно бы изъеденными ржавчиной.

Вдруг ко мне пришла решимость: хватит мне тянуть волынку, надоело быть «дичью», пора переходить в категорию охотников и устраивать «ловушку на живца». Сразу нашёл подходящее место для «метки» – опору ЛЭП, а для себя поодаль в той странной группе деревьев.

По мере приближения разглядел на среднем пролёте ЛЭП кем-то устроенный помост. Он меня заинтересовал. Похоже, кто-то устроил его для ночлега, не пожалел немалых трудов.

Оказавшись рядом, заметил среди травы грубо сколоченную лестницу, а также остатки комбинезона, рубашки и каску. Опасных зверей поблизости не обнаружил.

У меня родилась идея.

Я приставил лестницу к опоре, она как раз достигала помоста. Срезал ножом несколько веток с куста, собрал остатки одежды. Вынул из рюкзака «маячок», аккуратно положил в карман, чтобы не потерять. Затем повесил на шею бинокль.

Довольно легко взобрался на помост, лишь одна из перекладин затрещала под моей ногой, но выдержала. Я сразу переместил ногу на другую и без проблем добрался до помоста. Он оказался пустым.

Оглядел окрестности в бинокль, преследователей не заметил. Затем натянул на ветки одежду и каску, расположил их так, дабы издали они казались лежащим тут человеком. Хотел положить «маячок» на комбинезон, но меня осенило: тут же оторвал от рубашки полоску ткани, в один конец завернул и завязал узлом «маячок», а другой привязал к поперечной балке. Ветер сразу принялся его раскачивать, что мне и было нужно.

Я же встал, прислонился к вертикальной стойке и вновь через бинокль обозрел местность уже с большей высоты. Опять никого не обнаружил.

Быстро, но не торопясь, спустился вниз и поспешил к группе деревьев, которые при приближении перестали казаться мне странными. Это был одичавший сад какого-то хуторянина. Я видел совершенно одичавшие яблони, сливы, вишню, грушу, кусты малины. По какой-то причине их листья засохли, приобретя жёлто-коричневый цвет.

Уже достигнув их, заметил остатки дома, от которого мало что осталось. Принялся выбирать себе место.

Нашёл его быстро: за старой вишней, около которой росло много более молодых её отпрысков. Они скроют от вражеских глаз, а передо мной открывалось всё пространство перед ЛЭП. «Маячок» там наверху, преследователи пойдут на него и окажутся у меня под прицелом. Неплохо и то, что «маячок» болтается на ветру, это создаёт иллюзию движения того, у кого он находится.

Приходилось ждать. Я осматривал через бинокль дальнюю опушку леса, а обнаружил Цыгана с Гамлетом без него, своими глазами, когда утирал выступивший пот на лице. Они оказались чуть в стороне от того места, где я их ожидал увидеть, и довольно близко от меня. Не сразу понял, как же это так оказалось.

Наверное, враги обходили «ведьмину сеть» и вышли не там, где я. Они оказались в лощине, где росли довольно высокие кусты жимолости.

Бинокль приблизил их сосредоточенные лица. Гамлет смотрел на какой-то прибор в руке и указывал направление. Мне показалось, что последнее движение он сделал совсем не в сторону опоры ЛЭП, где висел их «маячок» в качестве наживки…

Моё сознание окатила волна опасности, я услышал сзади шорох, обернулся и узрел перед собой по-кошачьи крадущегося ко мне динофелиса. Уже не думая, что я выдаю своё местонахождение, стеганул его короткой автоматной очередью, а затем добил одиночными. Из отверстия в земле, похоже, это был погреб, уже наполовину вылез второй такой же зверь, лишь окраской отличавшийся от современных леопардов или ягуаров. Выстрелом перебил ему переднюю лапу, которой он опирался, выбираясь наружу, далее пуля угодила ему в отвислое более светлое брюхо.

«Неплохо», – похвалил я себя и уложил вторую пулю рядом с первой… Динофелис рыкнул и провалился обратно под землю. Ежели даже теперь и выживет, то надолго окажется практически обездвиженным.

Других охотников на меня, кроме упомянутых саблезубов, не было. Мой гениальный план «А» накрылся медным тазом, приходилось давать драпака. Вспомнил шутку Андрея: «Заяц – не трус, просто его смелость в ногах. В бегстве».

Одичавший сад прикрывал меня от преследователей, я миновал его и почти побежал среди зарослей молодого бамбука, а затем спустился к речке и дальше уже двигался, пригнувшись за её берегом.

В это время я обратил внимание на отвратительную грязно-зелёную воду, она сразу же внушила мне опаску. Когда я случайно приближался к ней, поверхность начиналась бугриться, словно кто-то готовился оттуда показаться…

Добравшись до очередной лесополосы, я ушёл от реки. Даже Цыган с Гамлетом казались мне менее опасными.

Здесь я позволил себе расслабиться и перевести дух. Следовало обдумать ситуацию и вспомнить мои следующие планы – Б, В и прочие.

Андрей убедительно советовал мне при срыве главного «не корчить из себя героя», «маячка» уже не будет, они лишатся возможности меня искать и тогда можно уйти в любую сторону. Разве что при возвращении где-то ближе к гостинице смогут устроить засаду. Так что самое лучшее: сразу же направиться обратно, в гостиницу. Они не предвидят подобного манёвра, поначалу примутся искать в других местах, теряя время…

Но можно было «скорчить из себя героя» и самому устроить охоту на них. Этот вариант мне претил тем, что придётся убивать людей. Если бы они стали стрелять по мне или даже по устроенному мною «манекену», то я бы ответил не задумываясь. А так, стрелять первому ну никак не хотелось…

Мои размышления прервались, едва я заметил вдали направляющихся в мою сторону Цыгана и Гамлета. В бинокль я увидел в его руках всё тот же прибор. Как они тут оказались, что показывает его прибор – уж не моё ли местонахождение? Но ведь «маячок» остался над помостом опоры ЛЭП! Они не могли никак тут оказаться, разве что случайно или – я похолодел от этой мысли – где-то в моих вещах находился другой «маячок», который они сейчас пеленгуют…

Мне пришлось опять уходить от преследователей, прячась за деревьями. В одном месте открытое место преодолел по берегу реки, косясь на её опасные воды и ожидая какой-либо каверзы.

Потом снова залёг за кустами, готовый в любую минуту спуститься к реке, а далее через неё проходил высокий мост. Я видел, что могу пройти под ним: сбоку оставалось достаточно сухого пространства.

Принялся ждать. Мне хотелось убедиться, что моё предположение о втором «маячке» – реальность.

Увы, оно скоро подтвердилось. Преследователи шли в мою сторону, явно зная, где я нахожусь. Моё сердце сжала холодная рука. Я заскрипел зубами и на какое-то мгновение запаниковал: как же так, я осмотрел рюкзак, нашёл лишь один «маячок», второго не было, не было! Сейчас я не смогу его обнаружить, просто нет времени, враги совсем близко!..

Потом пришла решимость: ну уж нет, я вам не сдамся! Начнём игру сначала! Все мои планы провалились, придумаю новый!..

Скрытно добрался до моста. Бетонную опору и зелёную реку разделяли два-три метра сухой земли с различным мусором. Я двигался предельно далеко от воды, внушавшей мне страх, порой задевая плечом шероховатую стенку.

Вдруг наперерез из реки полезла зубастая тварь, похожая на огромного варана, но с перепонками на лапах. Широкая мокрая спина зверя была покрыта костяными щитками.

Пришлось дать по зверюге очередь, которая показалась мне оглушительной, ибо её звуки оглушительно отразили бетонные стены и стальной пролёт. Стрелял в область глаз и черепа. Чудище забилось в конвульсиях, но всё же, когда я проходил, сделало рывок в мою сторону, я едва отпрыгнул и бросился бежать…

Буквально у виска противно просвистела пуля, чиркнула рядом по бетону и срикошетила в воду. Оглянулся, вдали увидел Гамлета с автоматом у плеча. Он старательно выцеливал меня…

А на раненую мною тварь накинулись ей подобные собратья, выскочившие из воды, пожирая ещё живой. Порадовался: они преградят путь преследователям, тем придётся разбираться с ними.

Пригнулся, последние метры преодолел в несколько прыжков и прыгнул в сторону, за угол опоры, а по ней следом ударили пули, кроша бетона, его осколки полетели во все стороны, некоторые чувствительно угодили в мою спину.

За мостом можно было уже подняться по берегу к леску. Подумал: «Военные действия начались, первые выстрелы за ними. Теперь я имею полное право им ответить! Ну, держитесь!..»

Услышал за спиной беспорядочную стрельбу. Несомненно, Цыган с Гамлетом разбираются с тварями, похожими на крокодилов.

Увы, это задержит их ненадолго. Так и оказалось. Выстрелы прекратились. Я ускорил шаг, не забывая глядеть по сторонам.

Далее двигался без всяких хитростей, не сбивая преследователей со своего следа, это было бесполезно, пока они пеленговали второй «маячок», который находился неизвестно где в моих вещах. Утешал себя: «У меня лучшая физическая подготовка, я оторвусь от вас. У меня сто путей, а у вас только один – за мной. Вам следить за прибором нужно, хоть немного, но отвлекаться, а я свободен от этого…»

Увы, Цыган с Гамлетом не отставали. Всё более я проникался уверенностью, что они использовали сильные стимулирующие средства. Возможно, допинг. Я же обходился без всего этого. Стала овладевать тревога, что меня они догонят. И что далее – «летай иль ползай, конец известен?..»

«Нет! Не дождётесь!» – заскрипел я зубами.

Принялся перебирать варианты, какие у меня резервы, возможности? Что я могу противопоставить мерзавцам?..

Поднял голову и увидел, что ещё немного и я уткнусь головой в ржавые балки упавшей мачты ЛЭП с покрывавшими их «ведьмиными сетями».

Мгновенно узнал её. Увидел полянку с фиолетовой дымкой. «Ба, это же «медлячок»! Вспомнил демонстрацию Андрея с решением составленной мной математической задачкой. Меня осенило: «Это мне сейчас и надо!»

Быстро просчитал в голове: я могу позволить себе остановку с передышкой в две-три минуты, не больше. Если проведу их в центре аномалии, где время течёт медленнее в тридцать раз, то они реально окажутся часом или даже больше. Это именно то, что мне в моей ситуации необходимо. Жизненно необходимо!

На ходу посмотрел за спину. Преследователи находились примерно в километре от меня. В бинокль заметил высунувшуюся из-за торчащего огрызка столба голову Цыгана. Пригнулся и поспешил в центр «медлячка». Никаких изменений в ощущениях не заметил.

Посматривая в ту сторону, откуда должны были появиться мои враги, разостлал полосу плёнки и поспешно высыпал на неё все свои припасы из рюкзака. Сначала оглядел его, проверил карманы, прощупал все швы. Затем принялся укладывать в него один предмет за другим, предварительно осматривая со всех сторон. Груда лежащих вещей, провианта, боеприпасов и прочего постепенно уменьшалась. Последней я уложил пачку чая. Никакого второго «маячка» не обнаружил.

Даже растерялся: его действительно нет или я плохо искал?

Пришёл к твёрдому мнению: «маячок» существует! Не может не существовать! Они же идут за мной, как привязанные, нигде не теряя след.

Где же он, этот чёртов «мачок»?!

Потом чуть не закричал, прозрев истину: «Я же скрупулёзно осмотрел всё то, что находилось в рюкзаке, но забыл о том, что находилось на мне!..»

Расшнуровал ботинки с берцами, осмотрел их, снял носки. Не только оглядел их, но и прощупал. Ничего нет.

Проверил рубашку, прощупал каждый её шов.

Ощупал штанины до карманов, которые тоже не пропустил. Расстегнул пояс и вдруг в нём сбоку узрел маленькую гибкую булавочку с крошечной тёмной бусинкой на одном конце, а второй был заострён и похож на кончик рыболовного крючка. Потому я извлёк его не сразу, с некоторым трудом, но своего добился.

Теперь мне всё было ясно. Тот «маячок», что побольше, был как бы основным, его сигналы ловились с большого расстояния, а этот позволял меня обнаружить с близкого расстояния.

Кто же, как и когда их мне подсунул?..

Принялся вспоминать: в нашу комнату в гостинице заходил только Бык. Дважды. Но тогда мой рюкзак ещё не был собран. Перед последним визитом Быка мы с Андреем побывали в «Теремке», где поужинали перед дорогой. Окна нашего номера были закрыты, на дверь напарник слюной наклеил контрольный волосок. При возвращении он находился на своём месте.

Конечно, ежели кто заметил эту нашу хитрость, то мог побывать у нас, оставить «маячки», приладив волосок на прежнее место…

Но так могли сделать лишь с одним «маячком», с тем, что побольше, рюкзак оставался в комнате, но пояс-то всё время находился на мне. Эту «булавку» мне в него где-то прицепили. Кто и где?..

В коридоре при возвращении в номер после ужина мне встретился Фартовый, но с ним мы только обменялись рукопожатием и парой слов. Он ничего подобного сделать не мог. Фартовый исключается. Как и Бык. Так кто же?!.

Вдруг мне стало ясно: мы же сдавали номер Оглобле, он прошёлся по нему, оглядел занавески со словами: «не вытирали ли ими ботинки?..»

Оглобля посетовал, что выписался накануне один постоялец, так такой бардак после себя оставил. Мой рюкзак тогда находился на стуле. Оглобля тогда со смешком сказал: «Тот дурында клок обшивки стула вырвал! Вот скажите, зачем он сделал?.. А как ваш стул, обшивка на нём цела?..» Пригнулся, посмотрел, тронул рюкзак. Попросил его поднять. Оглядел стул, а потом похвалил: «У вас полный порядок. Извините, Бычара приказал бдеть, впредь такого не допускать». Видимо, в этот момент был пристроен в рюкзак первый «маячок».

В конце осмотра номера Оглобля оказался рядом со мной. Похлопал меня по плечу. Помню, он тогда стоял именно с этого бока, где вот только что я обнаружил второй «маячок». Андрей в это время находился в стороне и не видел, что делает прохиндей…

«Ловко «пометил» меня, гад!.. – Заскрипел я зубами от бессильной злобы. – Ни дна тебе, ни покрышки! Несомненно, не устоял перед солидной суммой денежных знаков негодяев».

Вспомнил чьи-то слова о том, что на Большой Земле Оглобля был вором-карманником. Вот откуда столь необыкновенная ловкость рук! Несомненно, ему хорошо заплатили, раз он на такое пошёл. Останусь живым, вернусь и просвещу Быка насчёт его помощника. Ну, держись, Оглобля!..

Повертел в руках булавку-«маячок»: я знал, что мне с ней делать. Вырвал листок из блокнота, сложил его вдвое, сколол булавкой, сложил ещё раз, и поместил в нагрудной карман комбинезона. Пусть полежит до поры, до времени.

Взвалил на себя рюкзак и выбрался из аномалии. За кустами остановился и взялся за бинокль, сразу же нашёл за коротким – переломленным или сломленным – столбом голову Цыгана. Надо же, он пребывает на том же самом месте и почти в той же позе, в которой я его увидел до своего входа в аномалию. Провёл в ней около получаса, а в реальном мире прошла всего минута. Это меня воодушевило.

Глянул влево и разглядел подошедшего к напарнику Гамлета. Хорошая оптика позволила разглядеть даже озадаченное, уставшее и потное лицо.

Я позлорадствовал: «Тебе тоже нелегко даётся преследование. Это тебе не прогулка по городскому парку. Как ни трудно вам с Цыганом, но выразить сочувствие не могу. Извините…»

Гамлет по-прежнему ориентировался по своему прибору-пеленгатору, держа курс прямо на меня.

Я дал короткую очередь в его сторону, особенно не целясь.

Он тут же рухнул на землю, а за ним следом, словно привязанный Цыган.

«Неужели я убил их или ранил?..»

Понаблюдал за ними в бинокль. Нет, оказались оба живы, отползли в разные стороны за кусты.

Пусть полежат!

В голову легла отметина: они как бы раздвоились, теперь я должен глядеть в разные стороны. Жаль, что мне нельзя раздвоиться…

Тут же повалился ничком, ибо вокруг меня стали жутко свистеть пули, срезая ветви кустарника.

Отполз в безопасное место к краю оврага. Спустился в него и поспешил по его дну отойти как можно дальше. Лихорадочно гадал: что мне делать? Преследование продолжается, отвечать по-настоящему очень не хотелось. Внутренне не был готов стрелять по людям, даже по таким, как эти. Моя автоматная очередь по ним, вроде слов-предупреждения: «Отстаньте! Моё терпение уже на пределе».

Как там сказано у Александра Блока: «А если нет – нам нечего терять, и нам доступно вероломство! Века, века вас будет проклинать больное позднее потомство!..»

Терять мне было действительно нечего.

Поспешил увеличить разделявшее меня с преследователями пространство.

Глава 15. «Азъ воздам…»

Двигался как на автомате, стремясь оторваться от погони, выбирая по возможности безопасные места, используя естественные прикрытия.

Оказался на ровной дороге, где среди остатков асфальта разрослись буйные травы, а где-то даже и кустарники.

Пошёл по ней, но оказалось зря: с чмокающим звуком рядом вошла в глину рядом с моими ногами пуля. Я прыгнул за обочину. Достал бинокль, хоронясь в развесистых лопухах, разглядел Гамлета. Мощная оптика позволила разглядеть, что он целился в мою сторону, хотя находился очень далеко. Видимо, надеялся на удачу или стрелял для психологического эффекта, дабы заставить меня запаниковать…

С какой-то непонятной стати вспомнил свою недавнюю длинную очередь по врагам и как они тут же оказались в разных сторонах, как бы раздвоились…

Почему это мне вспомнилось? Меня осенило: так и я же могу как бы раздвоиться! О боже мой, как я забыл про «мигалку»?!.

Сразу же достал её из бокса, а затем и шнурок из кармана рюкзака. «Мигалка» походила на правильный крест, который образовали сросшиеся между собой белесо-матовые кристаллы неведомой природы. Спеша, обвязал её шнурком и повесил себе на шею, мысленно ругая себя: «Дурак! Давно нужно было это сделать! Забыл про то, что она свои качества передаёт и тому, у кого находится: человек тоже начинает как бы мерцать в глазах смотрящего, взгляд сосредоточить невозможно, а потому и прицелиться. Пусть теперь попробуют попасть в меня! Разве что совершенно случайно, не иначе!..»

После этого двинулся далее по обочине шоссе. В один из моментов опять пролетела пуля. Мимо!..

Я пригнулся, рядом шло понижение почвы и почти сплошняком рос молодой бамбук, почти в человеческий рост. Он надёжно прикрывал меня, но и мешал двигаться.

Попалось старое дерево. Я встал за его стволом и в бинокль нашёл Гамлета: он глядел на свой прибор-пеленгатор. Может быть, за стволом я не виден, дерево экранирует сигналы, потому он и вперился в экранчик, пытается определить, где же цель?..

Но я не могу вечно прятаться здесь, они тоже стоять не будут, пойдут вперёд и скоро выйдут на меня.

Я огляделся. Дорога показалась мне знакомой, и тут же узнал её: да мы же проходили по ней с Андреем! Вернее, проезжали на броневике вот туда, где находятся руины городка и гаражи…

Теперь я знал, что мне делать! Вспомнились «Скифы» Александра Блока, вслух процитировал их:

«Идите все, идите на Урал!

Мы очищаем место бою

Стальных машин, где дышит интеграл,

С монгольской дикою ордою!..»

Вынул из кармана бумажный листок, в котором находилась булавка-«маячок», достал её и воткнул в верхнюю ветку ивняка, росшего рядом. Очень хорошо, что его раскачивает ветер, имитируя движения как со мной.

Потом поспешил дальше, чуть пригнувшись.

Едва отошёл, как прилетело несколько пуль в то место, где я только что находился. Я уходил всё дальше и дальше, а выстрелы время от времени звучали, правда, слышались с каждым шагом тише и тише. Это чрезвычайно меня порадовало: Гамлет стрелял по тому месту, где я оставил «маячок». Значит, третьего со мной не было. Это меня ободрило, вселило новые надежды и дополнительные силы. А они пусть резвится без меня! Пока…

Я уже видел развалины городка, от которого мало что осталось. В стороне стояли ряды металлических гаражей, плотно покрытые слоями гнилой паутины, противно смердящей. На ней соблазнительно блестели капельки-росинки, касаться которых человеку крайне опасно. Я видел результаты научных исследований, они на порядок хуже любой кислоты, разъедают человеческую плоть до костей.

Похоже, сюда никто не забредал. Всё было так, как мы оставили. Даже палка с сучком на конце валяется, которой я управлялся с гнилой паутиной, чтобы не касаться её руками.

На всякий случай я надел перчатки, подобрал эту палку и убрал паутину в сторону от замка ворот.

Внизу лежал бетонный столб, который мы принесли сюда вдвоём с Андреем. Поднять его я не мог, пришлось катить, используя вместо рычага толстый сук, предварительно откинув с пути в сторону валяющиеся доски, арматуру, камни, палки, раздавленное в лепёшку цинковое ведро.

Снял незакрытый замок, повешенный нами просто так, для видимости, ибо ключа мы тогда не нашли, и потянул створку ворот на себя, одновременно палкой отводя свисающую сверху гнилую паутину. Затем и вторую створку. В гараже серебристо светились округлые броневые бока «Леденца». Я пробрался к нему, накрывшись плёнкой и предельно низко пригнувшись, чтобы уберечься от всё разъедающей паутины, ковром свисающей с крыши. Оказавшись рядом с броневиком, приложил в нужное место свою ладонь и дверца открылась.

Вздохнул с облегчением: наконец-то, я спасён!

И в этот момент мои мысли стали путаться: их словно бы кто-то перебивал, внушая покорность и повиновение. Я даже зашатался и стал падать вперёд, в проём входа в «Леденец»… Тут же стала дробно озвучиваться команда «назад!», не сразу, но я понял, что подвергся ментальной атаке, и мне нужно оказаться внутри машины, в ней моё спасение… В голове попеременно звучало: чужой ментальный посыл «назад» тут же сменял мой встречный приказ плохо повинующемуся телу «вперёд, в броневик»…

После очередной команды «назад» вспомнил совет Андрея на сей случай, и сразу за очередным велением отойти, словно мантру, принялся про себя забивать своё сознание стихами: «Мильоны – вас. Нас – тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами! Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы, с раскосыми и жадными очами!..»

Отвлёкся, подумав: «В этом уважаемый Александр Блок не прав, сказав про «раскосые» глаза, у скифов таких не было, они были вполне европейского вида…

Сразу по мозгам ударило: «назад!» Но я тут же продолжил усердно цитировать поэта, не позволяя собой управлять: «Для вас – века, для нас – единый час. Мы, как послушные холопы, держали щит меж двух враждебных рас монголов и Европы! – тем временем пробираясь в салон броневика. – Века, века ваш старый горн ковал и заглушал грома, лавины, и дикой сказкой был для вас провал и Лиссабона, и Мессины!..»

При последнем слове захлопнул за собой дверцу, и сразу же наваждение пропало, словно его и не было. Вздохнул с небывало приятным облегчением. Броня машины экранировала все излучения.

В салоне автоматически включился свет и экраны внешнего обзора. Одновременно с этим я услышал злобный рык. Понял, что одновременно заработали и динамики. Посмотрел на бегущее ко мне скопище зверюг: там были кото-псы, истуканы, крысюки, а также – рапторы, гиены, саблезубые тигры, волки, шакалы…

Вожак кото-псов и ещё пара его спутников с разбегу бросились на броневик и попытались его укусить, но их острые клыки только скользили по обшивке, оставляя на ней слюну. Истукан был прикладом карабина, рапторы наносили хлёсткие удары когтистыми лапами, но потом сами же морщились от боли. Крысюки ломали зубы о графеновые колёса, не поддающиеся им…

Мне было забавно наблюдать всё это, находясь в безопасности внутри броневика. Потом пришло удивление: откуда они взялись, как сбились в одну стаю, ведь обычно все эти твари между собой враждуют? Хорошо, что не напали раньше, например, в процессе оттаскивания мною столба от гаража, я бы тогда от них отбиться не смог. Неужели это они подвергли меня ментальной атаки?..

Я знал, что кото-псы – телепаты, да и рапторы тоже, пусть и менее способные. Неужели звери сумели как-то объединить усилия против меня? Никогда не думал, что они способны на такое?..

Впрочем, я нахожусь в Потерянном Мире, а тут всё возможно…

В машине я находился в полной безопасности от любых врагов – четвероногих и двуногих. Со зверьём я потом разберусь, сейчас у меня была иная проблема…

Достал брошюру-инструкцию по управлению «Леденцом», пробежал ряд абзацев, освежая знания. В прошлый раз я немного управлял им, но это было давно, словно в другой жизни…

Минут через десять-пятнадцать счёл их достаточными и взялся за руль. Тронул сенсорный датчик, мотор завёлся, и я послал стальную машину, в моторе которой «дышал интеграл», вперёд.

Звери бросились врассыпную от неё, только я их и видел.

Вывел «Леденец» на шоссе. Он двигался на удивление плавно и ровно, его подвеска с электронным управлением реагировала на все неровности и гасила колебания корпуса.

Нашёл в системе поиска ряд символов: среди них ткнул в человеческую фигуру. Появились новые строчки с изображением разных человеческих фигур – высоких и низких, полных и худых, одетых и обнажённых, светлых и тёмных… Я убрал их, повторив команду: искать человека. Всех, какие имеются поблизости от машины.

На экране слева ближе к верху замерцал квадрат из пунктирной линии. Вспомнил, что я могу дать его увеличение до десяти раз… Прижал палец к сенсору – и квадрат через секунду заполнили фигуры Гамлета и Цыгана. Первый как раз злобно обрывал ветви с ивняка…

«Несомненно, нашёл свой «маячок», который я там оставил, – догадался я.– Потому так злится, его оставили в дураках!»

Гамлет принялся махать руками, безмолвно раскрывая рот. Его ругань я слышать не мог. Где-то тут имелась аппаратура для этого, но я ещё не умел управлять ею, а учиться было некогда. Оставлю освоение этой премудрости на потом.

Ткнул в изображение снайпера – на экране появился красный крестик. Я навёл его на лоб Гамлета и оставил там. Теперь при каждом его движении отметка неизменно двигалась вместе с ним, не покидая указанного места. Электронный снайпер ждал моего сигнала…

Отдать его я медлил, мне было не по себе убивать человека, пусть даже такого, который долгое время преследовал меня и стрелял по мне. Сам себя спрашивал: «Ты его пощадишь, он же тебя – нет. Пристрелит, как только представится такой случай: или ты, или он. Выбирай!..»

За спиной Гамлета появился Цыган с искажённым лицом, указывающий прямо на меня. Я видел бисеринки пота на его лбу и отчаянный страх в глазах.

Несомненно, он увидел броневик и догадался, кто в нём. Я мчался прямо к ним.

Цыган бросился бежать, Гамлет – за ним.

По мере приближения они становились всё более крупными, ведь на экране изображение оставалось десятикратным. Я сбросил его до нормального, и теперь видел лишь две фигурки, пытающиеся убежать от меня. На одной из них в любом положении оставался красный крестик. Электронный снайпер ждал сигнала, чтобы поразить цель.

Я всё медлил, злорадничая: «Попробуйте, каково быть в роли дичи. Таковой же вы сделали меня, и преследовали до последнего момента. А теперь уже я охочусь на вас! Око за око, зуб за зуб! Это моя охота! И убегать вам бесполезно…»

Вспомнилась известная шутка: «Не убегай от снайпера – умрёшь вспотевшим». Это тем более касалось электронного снайпера, он промаха дать в принципе не способен.

Гамлет догнал напарника, ухватил его за шиворот и хорошенько встряхнул. Затем развернул и, ругаясь, заставил встать рядом, плечом к плечу. Почти одновременно они подняли автоматы, и пули градом обрушились на броневик…

Я знал, что никакие пули не способны причинить мне вреда, но мне это очень не понравилось, пальцем ткнул в сенсор с выкриком:

– Получай, гад!

«Леденец» чуть заметно вздрогнул вместе со звуком выстрела – в следующее мгновение я увидел безголовую фигуру, продолжающую жать на курок автомата, ствол которого стал клониться вниз, выпуская пули…

Оказалось, что вместо пули орудие выпустило гранату, отсюда и такой результат.

Осколки не убили, но посекли Цыгана. Он вскрикнул, зашатался и пустился бежать в направлении того места, где на моём экрана оказался красный крестик с надписью «махайрод!».

Появилось желание предупредить бедолагу, но он уже оказался в пределах броска саблезубой кошки и та уже бросилась на него: сбила с ног, ударом лапы сшибла каску и сомкнула клинки своих клыков на его шее…

Я подъехал, отогнал махайрода.

Вышел, постоял около безжизненного трупа. «Всё, отмаялся. Царствие ему небесное!».

Пришла мысль: «Наверное, это и к лучшему». Стрелять по Цыгану я вряд ли решился, но и оставлять его в живых было никак нельзя. Хорошо, что он сам решил свою судьбу. О таком говорят, что бог покарал, но это неправильно. Бог никогда и никого не карает, ибо Он – есть любовь. Только самых грешных Господь лишает своей защиты, и те оказываются во власти злых сил… Так произошло и в данном случае.

Но люди о таком говорят именно так: Бог покарал. В какой-то церковной книге прочитал о божьем мщении, вспомнил слова, приписываемые ему: «Азъ воздам!..»

Проще считать так, чем долго объяснять о лишении божьей защиты и расправе бесов с грешником…

Увидел в траве под своими ногами оружие Цыгана – автомат СР-3 «Вихрь». Присвистнул от удивления. Откуда он достал столь редкое и дорогое оружие. Оно создано для проведения специальных операций: при предельно скромных габаритах «Вихрь» обладал чудовищной пробивной силой. За счёт специального патрона. На расстоянии до двухсот метров мог поразить противника в бронежилете.

В «Теремках» Цыган ходил с обычным «калашниковым», а тут такое оружие. «Откуда дровишки?» Наверное, Гамлет им его обеспечил для лучшего выполнения задуманного плана по моей ликвидации. М-да, не пожалел средств…

Забрал боеприпасы Цыгана, некоторые его вещи. Заметил, что махайрод засел в кустах жимолости. Дунул ветерок и принёс тонкий приятный аромат. Мне показалось наличие в нём ладана. Несомненно, только показалось.

А может, и нет. Хоронить того, кто устроил на меня охоту, не хотелось. Уйду, саблезуб устроит ему «поминки». Поёжился. Покачал головой и отправился на «Леденце» к Гамлету.

Оглядел окрестности, убедился в полной безопасности и выбрался наружу.

Просмотрел карманы безголового трупа, забрал всё, что в них находилось. Взял его автомат – тоже СР-3 «Вихрь», как и у Цыгана, пояс с ножом и пистолетом, подхватил рюкзак и отнёс в броневик.

Уже там спокойно осмотрел все вещи. Ничего особенного не нашёл. Наивно было надеяться сыскать какие-либо улики. Обычное снаряжение стрельца в Потерянном Мире, только очень добротное. Лишь выбивался из этого ряда прибор-пеленгатор. Но я и его не выбросил, помня наставление Андрея: «В Потерянном Мире магазинов нет». Всё может пригодиться, в первую очередь – боеприпасы и съестное.

Далее погнал машину к схрону Андрея… вернее, это уже был наш общий схрон.

По пути задал электронному мозгу поиск людей. Всех, кто бы ни был поблизости. Они не должны были видеть меня. На моё счастье никого вокруг не оказалось.

С дороги съехал в сухое русло реки по другую сторону от убежища, там «Леденец» практически не был виден даже с близкого расстояния. Перенёс все вещи Цыгана и Гамлета в схрон, обезвредив на входе ловушки и сюрпризы.

Оказавшись внизу, при входе поздоровался с «грибом-однолюбом». Мне показалось, что он дружески замерцал, как бы приветствуя меня. Никаких негативных эманаций от него не ощутил. Значит, разрешает войти.

Оставил всё то, что принёс, простился с «грибом-однолюбом» и поспешил к броневику.

Теперь оставалось вернуть машину на прежнее место, после чего можно было вернуться к схрону и отоспаться, ибо я едва держался на ногах. А в следующую ночь предстояли «серебряные дожди». Проведу её в надёжном, уже проверенном убежище. К тому же с немалым набором удобств…

Подъезжая к гаражам, я дал команду электронному «мозгу» бронехода на поиск опасностей. По пути моего маршрута их имелось немного, а вот чуть сбоку от гаражей обнаружились десятки зелёных точек – кото-псов, гиен, истуканов, рапторов, крысюков, шакалов, гомотериев, волков и прочих. Сверху кружила пара птеродактилей. Они все словно поджидали меня…

«А может, действительно ждут именно меня? Ну, и зачем?..»

В «Леденце» я в безопасности, но едва покину его, как они обрушатся на меня все вместе и разорвут на части. Странно, что зверьё не дерётся между собой, как это происходит обычно при их встречах между собой. А почему? Что их сдерживает?..

Одна из точек, более крупная, находящаяся чуть в стороне от остальных, всё прояснила: там находился раптор с уникальными телепатическими способностями. Вот кто руководил ими и атаковал меня!

Вспомнил, что таких недавно открыли, назвали суперрапторами. Андрей считал их самыми опасными и гнусными тварями из всех тех, что обитали в Потерянном Мире. Они были способны подчинять своему ментальному контролю практически любого зверя и даже людей, превращая их в зомби, послушное орудие своей воли.

Наверное, суперраптор пытался заполучить броневик, потому дал время открыть гараж и «Леденец», после чего попытался установить надо мной мысленный контроль, но не смог. Почему?..

Сразу осенила догадка: на мне же «мигалка»! Значит, она не только зрительным атакам помеха, но и ментальным. Потому мои мысли словно дробились – то я командовал собой, то это пытался сделать внешний телепат. Потом я помог себе стихами, забил ими сознание и ослабил воздействие суперраптора, потому и сумел справиться, оборвать внушение.

Теперь враг готовил новую попытку. Потому оставлять его в живых было ни в коем случае нельзя…

Я направил броневик в сторону красной точки с надписью «суперраптор». Навёл на него курсор и пометил таким же красным крестиком.

Суперраптор попытался напустить на меня хищников, превратив их в сгустки слепой ярости. Но одних я сразу же подавил широкими массивными колёсами, а затем немалую часть разбежавшегося зверья в результате преследования.

Мой противник понял крах своих замыслов и кинулся бежать к развалинам, возможно, там находилось его убежище, но я коснулся курсора со словами: «Азъ воздам!» – суперраптора догнала граната и взрывом лишила головы. Затем я следующими выстрелами превратил его тело в куски мяса.

После уже принялся истреблять всех зверей, которые ещё уцелели… вернее, это делал электронный снайпер, которого я переключил на автоматическую стрельбу уже пулями.

Это было настоящей избиением младенцев. Кото-псов и рапторов подводило то, что являлось их преимуществом – их свойства телепатов. Они обычно предугадывали действия противника, привыкли делать это, а тут ничьих мыслей не ощущали, ничего понять не могли, ибо имели дело с бездушным механизмом, в котором «дышал интеграл», бортовой компьютер следовал моих указанным целям и исключительно точно поражал их. А тех, что оставались только ранеными, я отмечал курсором, и они получали следующую пулю в самые важные для их жизнедеятельности органы. Пощады врагам я не давал.

Если какие-то из них и сумели избежать этой участи, то только те, которые укрылись в отысканных ими глубоких норах. На поверхности же я отыскивал их всюду и безжалостно уничтожал, помня, что скоро я пойду пешком, и тогда любая тварь может представлять мне огромную угрозу. Разумнее принять превентивные меры во избежание встреч с ними…

Поставив броневик на прежнее место, закрыл створки ворот, повесил замок и даже вернул гнилую паутину на прежнее место. Подкатил к гаражу бетонный столб, побросал разный мусор к нему. После этого с чувством исполненного долга отправился к схрону.

Путь показался очень длинным, каждый шаг давался с трудом. Уже совсем стемнело, когда я дошёл до своего тайного убежища. Пробрался внутрь, заставив себя снова поздороваться с «грибом-однолюбом», завалил за собой ход и, даже не захотев поужинать, свалился на кровать. Проспал практически до следующего вечера.

Поблагодарил «гриб-однолюб» за охрану, разогрел банку гречневой каши с тушёнкой и принялся с аппетитом уплетать. Никогда ещё она мне так не нравилась, как на этот раз…

Глава 16. Найденная библиотека

Мне так понравилось убежище, что я из него даже не вышел на прогулку, ограничился получасом проделанных упражнений для поддержания физической формы внутри схрнона. Мне страшно понравилось ничегонеделание в безопасном месте, где можно расслабиться телом и душой. Подобное в Потерянном мире было редкостью.

Отговорка у меня была, ведь предстояли ночные «серебряные дожди» с прочими «удовольствиями», во время которых наверху находиться опасно. Точно это не проверялось, но все известные данные показывали, что люди, которые попадали под него, потом превращались в истуканов, в ходячие трупы с выжженными мозгами, действовавшими на остатках подсознания и рефлексах. Потому твёрдо сказал себе, что эту ночь пережидаю в схроне, затем в полдень высуну нос наружу и пройдусь неподалёку в поисках чего-нибудь интересного и полезного. После «серебряных вещей» такого появляется особенно много, в том числе и совершенно новые, к которым следует относиться с удвоенной осторожностью.

Решил, что далеко от своего убежища удаляться не буду, дабы не рисковать. После «серебряных дождей» проходит гон – орды разнообразных животных несутся всей массой в сторону Периметра. Многие добираются до него, доставляя массу неприятностей пограничникам, к которым в таких случаях на помощь спешат специальные отряды, иначе с нашествием монстров не справиться.

Нелегко приходится и стрельцам, находящимся в Потерянном Мире, часто они не могут справиться с огромным количеством нападающих на них хищников и гибнут, растерзанные ими.

Потому мне разумнее провести остаток дня и последующую ночь в безопасном схроне, а в путь отправиться лишь после «серебряных дождей» и гона. Береженого бог бережёт.

Навёл порядок в помещении, хотя тут вроде бы и так всё находилось на своём месте, даже пыли не было видно. Но я всё же протёр тряпкой стол, полку с «грибом-однолюбом». Аккуратнее поставил рядком к округлой бетонной стенке оба рюкзака – свой и трофейный, в который сложил вещи Гамлета и Цыгана. На каждый сверху уложил по автомату. На всякий случай.

Хотел чуть двинуть один из ящиков, который служил вместо табуретки, но он оказался слишком тяжёлым. Развернул его, повернув к себе крышкой, которая дотоле была мне не видна, отогнул створки и увидел внутри книги. Вот почему ящик был таким тяжёлым!..

Что-то заставило меня быстро вытащить их наружу, укладывая рядом на пол стопками. Затем принялся снова заполнять ящик книгами в том порядке, в каком они прежде лежали. Попутно читал названия и авторов: «Тихий Дон» Михаил Шолохов, «Братья Карамазовы» Фёдор Достоевский, «Угрюм-река» Вячеслав Шишков, «Повести древних лет» Валентин Иванов, «Жизнь Алексея Рокотова» Ефим Пермитин, «Повесть о Ходже Насреддине» Леонид Соловьёв – лучшая версия о остряке, балагуре и весёлом мудреце Ходже Насреддине из множества созданных в разных странах. Она написана великим мастером слова удивительно русским языком, который создаёт неповторимый восточный аромат. Просто поразительно, как ему такое удалось. Восточными кажутся даже истинно русские архаизмы?! Книга невероятно интересная, весёлая и… полная глубокой мудрости.

…«Собачье сердце» Михаил Булгаков, «Фаворит» Валентин Пикуль, «Путешествие на Запад» У Чэн-энь. Последняя является самым популярным произведением в Китае со средних веков и по сей день. Опубликовано в 1590-е годы без указания автора. Много позже, в двадцатом веке, утвердилось мнение, что написал его книжник У Чэнъ-энь. Феерический роман повествует о путешествии монаха Сюань-цзана в Индию за буддийскими сутрами. Однако главным действующим лицом является не сам монах, а его спутник – «прекрасный царь обезьян» Сунь У-кун. Среди других персонажей – комический получеловек-полусвинья Чжу Бацзе, монах Ша Сэн и белый конь-дракон, который раньше был принцем.

В романе излагается впечатляющая картина сотворения мира: читатель познакомится с самобытной китайской мифологией. Рассказывается, как каменное яйцо преобразилось в такую же каменную обезьяну. Она в результате множества приключений стала царём обезьян, получила имя Сунь У-кун, изучила волшебные науки и осмелилась пойти на конфликт с правителем вселенной Нефритовым императором. Даже стотысячное войско не смогло укротить Сунь У-куна. Вмешался Будда, он хитростью одолел царя обезьян и заключил его под огромную гору, где он протомился века до встречи с монахом, идущим на Запад….

…«Стихи» Александр Пушкин, «Стихи» Михаил Лермонтов, «Тарас Бульба» Николай Гоголь, «Выбранные места из переписки с друзьями» Николай Гоголь, «Путешествие Гулливера» Джонатан Свифт, «Граф Монте-Кристо» Александр Дюма, «Три мушкетёра» Александр Дюма, «История» Геродот, «Слово о полку Игореве», «Слово о Законе и Благодати» митрополит Иларион Киевский, «Повести минувших лет». В последний сборник вошли наиболее яркие и известные произведения литературы Руси XII-XVII веков. Он один из важнейших источников сведений о начале Русской земли, о первых новгородских и киевских князьях, их походах. Владимир Мономах, обращаясь на склоне лет к сыновьям с «Поучением», хотел видеть их не только отважными воинами, но и благочестивыми людьми, помогающими бедным, любящими знания.

…«Борьба за огонь». – Жозеф Анри Рони-старший. Признана специалистами как лучшая книга о далёких доисторических временах, когда наш мир был первобытно девственен. Захватывает с первых строчек, не позволяет оторваться до последней страницы, после которой вздыхаешь с сожалением, что это волшебное повествование не может длиться вечно.

…«Пещерный лев» Жозеф Анри Рони-старший, «Вамирэх» Жозеф Анри Рони-старший. История из времён каменного века. Суперменистый молодой воин полон жажды исследовать окружающий его первобытный мир. Длительное путешествие в низовья реки полно яростными сражениями, неожиданными знакомствами, совершается много неожиданных открытий.

…«Все люди – враги» Ричард Олдингтон, «В списках не значился» Борис Васильев, «Момент истины» Владимир Богомолов, «Россия, кровью умытая» Артём Весёлый, «Торжество православия» митрополит Иоанн (Снычев), «Сказание о Русской земле» Александр Нечволодов, «Россия распятая» Илья Глазунов. Известный русский художник написал о трагической судьбе России, русского народа после 1017 года.

…«Махабхарата», «Шах-наме» Абуль-Касим Фирдоуси, «Карьера Никодима Дызмы» Тадеуш Доленга-Мостович, «Младшая Эдда», «Конёк-горбунок» Пётр Ершов, «Уральские сказы» Павел Бажов, «Про Федота-стрельца молодого удальца» Леонид Филатов, «Боги, демоны и другие» Разипурам Кришнасвами Нарайан.

…«Волшебник Земноморья» – Урсула Ле Гуин, «Чайка по имени Джонатан Ливингстон» Ричард Бах. Данное произведение – лучшая художественная квинтэссенция йоги, самосовершенствования, пределов которому нет.

…«Хоббит, или Туда и обратно» Джон Р. Р.Толкиен, «Русские народные сказки», «Тысяча и одна ночь», «Индийские народные сказки», «Истребитель колючек». Сказки, легенды и притчи современных ассирийцев.

…«Туманность Андромеды» Иван Ефремов, «Сын Зевса» Любовь Воронкова, «Двадцать тысяч лье под водой» Жюль Верн, «Таинственный остров» Жюль Верн, «Человек-амфибия» Александр Беляев, «Разоблачённая Изида» Елена Блаватская, «Принц и нищий» Марк Твен», «Таинственный незнакомец» Марк Твен, «Похождение Хаджи-бабы из Исфагана» Джеймс Мориер – в великолепном переводе О. Сенковского. Читать не всегда возможно – заливаешься хохотом. Не только развесёлая книга, но и полная мудрой символики. Знание автора восточного быта настолько основательно, что немало тамошних специалистов уверены, что такое мог не мог написать европеец.

…«Капитан Фракасс» Теофил Готье, «Мир пауков» Колин Уилсон, «Тарзан» Эдгар Райс Берроуз, «Маугли» Редьярд Киплинг, «Семь принцев Амбера» Роджер Желязны, «Конан-варвар» Роберт Говард, «Окаянные дни» Иван Бунин, «Мартин Иден» Джек Лондон, «Зов предков» Джек Лондон, «Морской волк» Джек Лондон, «Домострой»: старинный свод – настоящая энциклопедия! – русского быта, традиций, хозяйствования, полезных сведений и нравоучений.

…«Гриада» Александр Колпаков, «Затерянный мир» Артур Конан Дойль, «Живой» Борис Можаев, «История села Брёхова» Борис Можаев, «Группа ликвидации» Дональд Гамильтон. Последний является автором настоящих триллеров – «свирепых детективов». Более жёстких, крутых, динамичных не знаю.

…«Приключения Шерлока Холмса» Артур Конан Дойль, «Звёздные дневники Ийоны Тихого» Станислав Лем, «Скотный двор» Джордж Оруэлл, «Цветы для Элджернона» – Дэниел Киз, «Пасынки Вселенной» Роберт Хайнлайн, «Крестный отец» Марио Пьюзо, «Рассказы о животных» Эрнест Сетон-Томпсон, «О всех созданиях – больших и малых» Джеймс Хэрриот: кто не читал эту, и последующие книги, тому я завидую: ему предстоит огромное удовольствие. Рядовой сельский ветеринар потряс планету, уже своей первой книгой, написав о том, чем он занимался: лечил животных. Но – как?! Так до него не писал никто. Не знаю другой книги, в которой бы имелся настоящий английский юмор. Смеёшься по-настоящему. Нудноватый Диккенс отдыхает!..

…«Гарри Поттер» Джоанна К. Роулинг, «Перси Джексон» Рик Риордан, «Стихи» Сергей Есенин, «Стихи» Василий Фёдоров», «Стихи» Фёдор Тютчёв, «Стихи» Александр Блок. «Посланник» Василий Головачёв, «Чудовище» – Альфред Ван Вогт.

…«Русские былины», «Последняя ступень» Владимир Солоухин, «Полые холмы» Мэри Стюарт, «Золотая роза» Константин Паустовский, «Алхимия слова» Ян Парандовский, «Соло» Джейн Ван Лавик-Гудолл, «Неукротимая планета» Гарри Гаррисон, «Билл – герой Галактики» Гарри Гаррисон, «Истории о Хогбенах» Генри Каттнер, «Каркаджу» Резерфорд Монтгомери – увлекательная история об росомахе. Мало кто подозревает, что она способна на такое.

Последней оказалась «Россия на Голгофе». Её автор – русский офицер Александр Иванович Верховский (1886–1938 гг.), впоследствии красный комбриг, профессор Академии Генштаба РККА, расстрелянный в 1938 г. и реабилитированный посмертно в 1956 г., вёл свои походные дневники в течение всей Первой мировой войны. Они были изданы в 1918 году.

Я оставил себе лишь стихи Блока и Есенина, «Затерянный мир» Артур Конан Дойля, сказку «Про Федота-стрельца молодого удальца» Леонида Филатова, захотелось узнать, чем же она так полюбилась моему напарнику, что он целые строфы выучил наизусть и постоянно цитирует. Обычно к месту. Также добавил к ним «Борьбу за огонь» Жозефа Анри Рони-старшего. Как-то я её пропустил, хотя читал его другие книги, в частности, «Вамирэх» и «Пещерный лев». В юности они мне очень понравились.

Ещё до этого отложил книжку Александра Пушкина «Путешествие из Москвы в Петербург», доселе я знал только о «Путешествии из Петербурга в Москву Александра Радищева. Оказывается, есть и такая. Странно, почему я о ней даже не слышал?..

Потом поужинал, помыл и убрал посуду. Оглядел отобранные книги: с какой начать? После недолгого колебания взял в руку «Борьбу за огонь», привлекла картинка на обложке здоровяка в мохнатой набедренной повязке, держащего громадный валун над головой. Открыл, начал читать:

«Смерть огня

В непроглядную ночь бежали уламры, обезумев от страданий и усталости; все их усилия были тщетны перед постигшим их несчастьем: огонь был мёртв! Они поддерживали его в трёх клетках. По обычаю племени четыре женщины и два воина питали его день и ночь.

Даже в самые тяжелые времена поддерживали они в нем жизнь, охраняли его от непогоды и наводнений, переносили его через реки и болота; синеватый при свете дня и багровый ночью, он никогда не расставался с ними. Его могучее лицо обращало в бегство львов, пещерного и серого медведей, мамонта, тигра и леопарда. Его красные зубы защищали человека от обширного страшного мира; все радости жили только около него! Он извлекал из мяса вкусные запахи, делал твердыми концы рогатин, заставлял трескаться камни, он подбадривал людей в дремучих лесах, в бесконечной саванне, в глубине пещер. Это был отец, страж, спаситель; когда же он вырывался из клетки и пожирал деревья, он становился более жестоким и диким, чем мамонты.

И вот теперь он мертв! Враг разрушил две клетки; в третьей же, уцелевшей во время бегства, огонь ослабевал, бледнел и постепенно уменьшался. Он был так слаб, что не мог поедать даже болотные травы; он дрожал, как больное животное, обратившись в небольшое насекомое красноватого цвета, и каждое дуновение ветра грозило его погасить… потом он вовсе исчез… Уламры бежали, осиротевшие, в осеннюю ночь. Звёзд не было. Тяжелое небо опускалось над тяжелыми водами; растения протягивали над беглецами свои похолодевшие стебли, слышно было только, как шуршат пресмыкающиеся. Мужчины, женщины, дети поглощались тьмою…»

Оказавшись далеко от врагов, уламры собрались, осознали свою ужасную жизнь, которая наступает у них без огня и тогда…

«Фаум воздел руки к небу с протяжным стенанием:

– Что же станется с уламрами без огня? – воскликнул он. – Как будут они жить в саванне и в лесу, кто защитит их от мрака и ветров зимы? Им придется есть сырое мясо и горькие овощи. Кто согреет их озябшие тела? Острие рогатины останется мягким. Лев, зверь с раздирающими зубами, медведь, тигр, большая гиена пожрут их ночью! Кто завладеет снова огнём, тот станет братом Фаума, тот получит третью часть охоты, четвертую часть всей добычи; он получит Гаммлу – мою дочь, и после моей смерти станет вождем племени…»

Мужественный Нао, сын Леопарда, заявил, что пойдёт на поиски огня.

Глядя на красавицу Гаммлу, вдруг проникся к ней сильнейшим вожделением самый волосатый из уламров ужасный Аго, сын Зубра, и два его таких же брата. Они тоже отправились на поиски огня…

Далее повествование шло только о Нао и двух его спутниках.

Я так увлёкся чтением, что провёл над книгой всю ночь, не обращая внимание на происходящее бесование стихии наверху, жуткие звуки, порой переходящие в рёв урагана, громы и молнии, которые я не видел…

Отважный Нао испытал много приключений: сражался с гигантским серым медведем и львицей, подружился с мамонтами, столкнулся с племенем людоедов, карликами и людьми без плеч, едва спасся от пещерного медведя. А на последних страницах уже находясь вблизи родных земель столкнулся с волосатым Аго и двумя его братьями. Нао отослал своих спутников вперёд, а сам вступил в схватку с ними.

Сумел убить двух братьев Аго. Затем вступил в схватку с ним…

«Уламр прицелился дротиком в сына Зубра, но тот пригнулся; оружие просвистело над его головой.

– Нао умрет! – прорычал Аго.

Он не спешил: он знал, что противник волен принять или отказаться от боя. Он шёл крадучись. Каждое его движение выдавало в нем зверя, его копье и палица несли смерть. Несмотря на поражение братьев, он не боялся своего ловкого и сильного противника. Он был сильнее своих братьев и до сих пор не знал поражений. Ни человек, ни животное не уходили от него живыми. Подкравшись к Нао, он метнул в него копье.

Он сделал это потому, что надо было так сделать; его не удивило, что Нао избежал удара. И он сам тоже с легкостью увильнул от копья уламра. Теперь у обоих остались только палицы; они поднялись разом; обе были из дуба. На палице Аго было три сучка, от долгого употребления она хорошо отшлифовалась, блестела при свете луны; палица Нао была более круглой.

Аго первый нанес удар. Но не со всей силой: он рассчитывал превзойти сына Леопарда иным путем. Нао без труда отразил удар и в свою очередь ударил наотмашь. Палицы стукнулись друг о друга и затрещали. Тогда Аго сделал прыжок вправо и нанес удар необычайной силы, но промахнулся; Нао успел увильнуть. Его ответный удар был таков, что сам Фаум покачнулся бы на месте, но ноги Аго точно вросли в землю; он только слегка откинулся назад.

Противники снова стояли лицом к лицу, оба невредимые, будто они вовсе и не сражались. Но внутри у них всё клокотало! Теперь каждый из них знал силу своего противника, знал, что каждое пропущенное мгновение или неосторожный жест может его погубить.

Аго снова вступил в борьбу. Вся сила его сосредоточивалась в руках: он без всяких уловок рубанул палицей сверху.

Нао отвратил удар, но сучковатая дубина противника успела провести на его плече широкую царапину. Хлынула кровь и обагрила его руку; Аго, уверенный в том, что его победа теперь обеспечена, размахнулся с удвоенной силой.

Издав зловещий крик, Нао дал отпор. Череп Аго зазвенел, как будто он был из дуба, волосатое тело покачнулось; второй удар поверг Аго на землю.

– Гаммла не достанется Аго! – закричал победитель. – Аго не увидит больше своего племени, не увидит Большого болота и никогда не согреет своего тела у огня!

Аго встал на ноги. Его крепкая голова была окровавлена, правая рука висела, как сломанная ветвь, ноги ослабли. Но упорная жажда жизни светилась в его глазах. Подняв палицу здоровой левой рукой, он в последний раз взмахнул ею над головой, но прежде чем она опустилась, Нао выбил её из рук врага, и она упала в десяти шагах от него.

Аго ждал смерти. Он уже считал себя мёртвым, ибо знал, что поражение это смерть. Он с гордостью вспомнил всех, кого он убил, прежде чем погибнуть самому.

– Аго не щадил своих врагов! – сказал он. – Он никогда не оставлял в живых тех, кто оспаривал у него добычу. Все уламры содрогались перед Аго!

Он не просил пощады и даже не застонал, когда первый смертельный удар обрушился на его голову. Его сознание погасло, оставалось живым только его теплое тело, последние вздрагивания которого второй удар Нао погасил навсегда.

Покончив с Аго, Нао добил двух его братьев, казалось, будто сила сыновей Зубра вселилась в него. Обернувшись к реке, он слушал, как бурно колотится его сердце…»

Нао с огнём добрался до племени. Фаум в то время уже был искалечен на охоте, и не все ему подчинялись. Тут вернулся герой Нао и фактически возглавил племя, объявив, что будет править вместе с Фаумом. Понятно, что красавицу досталась в награду сыну Леопарда…

Я вспомнил Олесю, и сердце защемило болью: какой подвиг мне совершить, чтобы добиться её благоволения?..

Хорошо, что уже слипались мои глаза и тянуло в сон, я лёг на постель. Быстро уснул.

Мне снилось, что это я – Нао, сын Леопарда, отправился за огнём, совершил немало героических подвигов и в результате вождь племени отдал мне в жёны… нет, не Гаммлу, а Олесю. Я повернулся к нему поблагодарить за это, но вместо вождя увидел Маму Мира, одетую в меха…

«А где Фаум?» – ошарашенно пролепетал я. Ответа услышать не смог, ибо проснулся.

Вокруг было тихо.

Осознал, что нахожусь в схроне.

Сколько же я проспал после практически бессонной ночи?..

Часы подсказали время: 16:09.

Вот это да, уже пятый час вечера! «Серебряные дожди» давно прошли и закончились!..

Наскоро поел, собрался и выбрался наружу.

С интересом огляделся по сторонам: что же изменилось за ночь?..

На первый взгляд перемен не заметил. Вроде бы, всё было по-прежнему, никаких отличий от вчерашнего дня не было видно.

Двинулся по старой дороге, стараясь выбирать остатки асфальта.

Дальше почти под ногами приметил нити с шариками перламутрового цвета на них. Узнал «бисеринки». Стоили они не слишком дорого, но и не дёшево. Как утверждали знатоки, они способствовали повышению женского либидо и ещё чему-то.

Мужчинам их лучше руками не трогать, потому в бокс отправил «бисеринки» перчатками. Уже неплохо!

Дальше наткнулся на «синеглазку», похожую на камешек-голыш с правильным голубым пятном сверху. Он был похож на глаз, сей артефакт излечивал большинство глазных болезней.

«Синеглазку» можно было смело брать голой рукой, но снимать перчатки я не стал, укладывая её в футляр. Далее могут опять подвернуться артефакты, уже не совсем безвредные.

Так и оказалось, я заполнил большую часть своих боксов. Затем повернул обратно. И правильно сделал: минут через десять услышал нарастающий шум. Обернулся и увидел, что в той стороне вдали через шоссе и дальше неслось множество разных животных. Это был гон. Если бы я продолжал двигаться в ту сторону, то обязательно оказался бы на их пути. И вряд ли тогда мне помогло моё оружие и «мигалка», которая оставалась висеть на моей шее. Я почувствовал исходящее от неё тепло. Странно, прежде я этого не замечал.

Повернул обратно, постоянно оглядываясь назад.

У кучи всякого мусора, которая прикрывала вход в схрон, прохаживалась гиена, принюхиваясь и трогая лапой то доску, то железку, то картонку или ещё чего-нибудь. Временами застывала, словно прислушиваясь к чему-то.

Услышав или почуяв моё приближение, она повернулась ко мне ничего не выражающей туповатой на вид мордой. Помедлила, пригнулась и бросилась на меня почти скоком из-за большой разницы передних и задних ног.

Я попятился к обочине противоположной стороны дороги, подняв автомат, ворча про себя: «На кого ты лезешь? Ты же падалью должна питаться, а не на живых людей кидаться!..»

Отходил и отходил, а в последний момент выстрелил в упор в морду хищницы так, чтобы потом пуля угодила ещё и в позвоночник, в сердце и прочие органы. Отпрыгнул в сторону…

Гиена по инерции скатилась вниз в чащу кустарника. Вслед выпустил короткую очередь… После неё она немного подёргалась и затихла.

Похвалил себя, что не стал стрелять в гиену у входа в убежище, а выманил подальше от него. Лучше там не оставлять никаких следов, пусть здесь тушу отыщут какие-либо хищники и сожрут.

Услышал сбоку хруст ветки, повернулся и едва успел выстрелить по кинувшемуся на меня раптору, который незаметно подкрался ко мне, прячась за кустами обочины дороги. Полученная в грудь пуля остановила его, этого мне хватило для переключения автомату на стрельбу сериями и я принялся делать из динозавра решето, дырявя его жилистое тело очередями. На последнем издыхании раптор выбросил ко мне длинную худую лапу с искривлёнными когтями, похожими на орлиные: моё лицо словно полоснули бритвой, а затем удар пришёлся по локтю правой руки, едва не заставив выпустить автомат. Армированная ткань комбинезона выдержала.

Раптор ещё некоторое время лежал, с натугой дыша, извергая из многочисленных ран фонтанчики крови, а потом замер. Навсегда.

Я огляделся по сторонам: не подкрадывается ли ещё кто-то? Убедившись, что мне ничего не грозит, приложил руку к щеке и на ладони осталась кровь.

Поспешил в схрон. Несмотря на полученную рану, постарался получше заделать за собой вход. Особенно много положил арматуры, железных частей и проволоки. Прикрепил растяжку с гранатой. Ежели кто сунется, то всё это загремит и никто меня врасплох не застанет.

Поздоровался с «грибом-однолюбом», поблагодарил за охрану.

Пригляделся: а он светится, пусть и самую малость.

Прошёл дальше, зажёг лампу и достал аптечку. Первым делом промыл рану на лице антисептическим раствором. Осмотрел её в зеркало. Она оказалась меньше, чем я думал: коготь раптора почти разорвал мне правый край верхней губы. Теперь останется рана, пожалел я. Постарался себя утешить: мог пострадать и больше, попади он в глаз или вообще разорвав всю щёку.

Дал себе установку: будь оптимистом, у победителей раны заживают быстрее. Это давно проверенный факт. Можно сказать, научный факт. Пусть и на мне заживает рана быстрее, ведь я победитель. Раптор почти читал мои мысли, понимал, что я занят гиеной, и потому сумел воспользоваться этим, незаметно подобрался почти на расстояние смертельного броска, но тут его подвела хрустнувшая веточка под его ногой, иначе моя и его судьбы оказались бы совершенно иными, диаметрально противоположными, чем они сложились в действительности…

Но если бы и кабы, во рту росли грибы! Думать о вероятных последствиях не стоило, только зря теряешь время. Лучше сосредоточить внимание на реальности.

Так и сделал. Обвязал рану, мотая бинт под подбородком и кверху на затылок. Повязка сразу же начала сползать назад. Я поправил её, но она на этот раз стала спадать вперёд. Придумал как зафиксировать её на одном месте, обмотав несколько кругов вокруг её по лбу и затылку. Теперь повязка не сползала, хорошо держалась на положенном месте.

Испытанные перипетии, разборки с гиеной и раптором возбудили аппетит.

Приготовил себе ужин: гороховую кашу с мясом, консервированный горошек. Вместо чая сварил фруктово-ягодный кисель.

Ел осторожно, рана и повязка на ней постоянно напоминали о себе, мешая широко раскрывать рот.

После ужина вспомнил «Борьбу за огонь», очень интересная книга. Эх, ещё бы почитать такую же! Дабы увлекла столь же сильно и заставила забыть о боли…

Взял «Федота-стрельца, удалого молодца». Прочитал всю, временами вспоминая Андрея, натыкаясь на строчки, которые слышал от него. Нередко смеялся.

Особенно сильно хохотал над тем эпизодом книги, в котором описывалось, как царь услал Федота-стрельца на поиски То-Чаво-На-Белом-Свете-Вообче-Не-Может-Быть, а сам принялся готовиться к свиданию с его красавицей женой. Нянька же стала указывать на преклонные года царя:

«НЯНЬКА:

Ты, дружок, из тех мужей,

Что безвреднее ужей:

Егозят, а не кусают,

Не сказать ишо хужей!

Чтоб чужую бабу скрасть,

Надо пыл иметь и страсть!

А твоя сейчас задача -

На кладбище не попасть!..

ЦАРЬ (Генералу):

Ну а ты чаво молчишь

Да медальками бренчишь?

Аль не видишь, как поганют

Государственный престиж?

Нянька гнёт меня в дугу,

А министер – ни гу-гу!

Ты у нас по обороне,

Вот и дай отпор врагу!..

ГЕНЕРАЛ:

Дак ведь бабьи-то суды

Про мужчин всегда худы!

Ты в себе не сумлевайся,

Ты любовник хоть куды!

Гордый профиль, твёрдый шаг,

Со спины – дак чистый шах!

Только сдвинь корону набок,

Чтоб не висла на ушах!..

ЦАРЬ (Няньке):

Вот министер мне не враг,

Всё как есть сказал без врак,

А ведь он мужик неглупый,

Не гляди, что он дурак.

От тебя ж – один бедлам,

Стыд царю, конфуз послам!

Я давно антиресуюсь,

Ты не засланная к нам?..

Не шпионь и не вреди,

А осмелишься – гляди:

Разговор у нас с тобою

Будет крупный впереди!..»

Были и другие моменты, не менее смешные.

Жаль, книжка оказалась тонкой, быстро закончилась.

Моё внимание привлёк «Затерянный мир» Артура Конан-Дойля. Я нахожусь в очень похожем Потерянном Мире. Хотел было прочитать, но интереса не возникло, принялся листать страницы, порой сразу несколько. Увы, выдуманные приключения не увлекли, хотя в юношеские годы я её прочёл с определённым интересом.

Уложил книгу в ящик к другим книгам и взял «Путешествие из Москвы в Петербург» Александра Пушкина. Пришлось сделать усилия, дабы вчитаться…

Оказывается, поэт отправился из Москвы в Петербург, взяв с собой в дорогу «Путешествие из Петербурга в Москву» Александр Радищева. Затем написал свою книгу, оппонируя своему тёзке. Я заметил то, что поэт не спорил с изложенными фактами «ужасов действительности», он категорически не согласился с выводами, написав прямо:

«В Радищеве отразилась вся французская философия его века: скептицизм Вольтера, филантропия Руссо, политический цинизм Дидрота и Реналя; но всё в нескладном, искаженном виде, как все предметы криво отражаются в кривом зеркале. Он есть истинный представитель полупросвещения. Невежественное презрение ко всему прошедшему, слабоумное изумление перед своим веком, слепое пристрастие к новизне, частные поверхностные сведения, наобум приноровленные ко всему, – вот что мы видим в Радищеве. Он как будто старается раздражить верховную власть своим горьким злоречием; не лучше ли было бы указать на благо, которое она в состоянии сотворить? Он поносит власть господ как явное беззаконие; не лучше ли было представить правительству и умным помещикам способы к постепенному улучшению состояния крестьян; он злится на цензуру; не лучше ли было потолковать о правилах, коими должен руководствоваться законодатель, дабы с одной стороны сословие писателей не было притеснено и мысль, священный дар божий, не была рабой и жертвою бессмысленной и своенравной управы, а с другой – чтоб писатель не употреблял сего божественного орудия к достижению цели низкой или преступной?..

Какую цель имел Радищев? чего именно желал он?..

…нет убедительности в поношениях, и нет истины, где нет любви…»

Книга великого поэта показалась мне предельно аргументированной и убедительной.

Он не только критиковал, но и указывал самое существенное:

«Лучшие и прочнейшие изменения суть те, которые происходят от одного улучшения нравов, без насильственных потрясений политических, страшных для человечества»

Как лаконично и точно! Им напрочь отвергнуты революционность, большие скачки, великие переломы, а указана необходимость реформ – мудрого постепенного улучшения жизни. Ежели жизнь ухудшается, то это – не реформы, а их противоположность! Принцип простой: нет улучшения – нет реформ. Или они – антиреформы, лжереформы…

Закончив, отложил книгу. Завтра рано вставать и следует хорошо выспаться. Напоследок вспомнил наставление напарника: конец – делу венец. Теперь бдительность снижать нельзя, я же возвращаюсь из Потерянного Мира и всякие сюрпризы возможны…

Глава 17. «Вертушка» и «сонное дерево»

Утром встал в хорошем настроении, отлично выспавшийся и полный сил. Энергия буквально кипела во мне, хотелось действовать. Лишь саднила раненая губа, но даже она не смогла омрачить мою радость.

Вспомнил частичку последнего сна, в котором мелькнул образ милой Олеси. Резануло сердце, что ныне я обезображен… ну, наверное, не слишком, но всё же губа разорвана. Это не украшает. Стало неимоверно тоскливо. Но упрямо поднял голову: пусть я неудачник в отношении женщин, но я могу доказать – в первую очередь себе – что как стрелец я на высоте. Проявлю себя хоть в этом. Ничего другого мне не остаётся.

Возвращаюсь не пустой, добыл артефактов на приличную сумму. Впервые – сам лично – продам их Завхозу. Поучусь и этому искусству – торговаться. Всё нужно знать и уметь, в том числе бизнес, гешефт. Теоретические знания без практики мертвы.

Хотел было побриться, но вспомнил о полученной ране от раптора и повязке. Махнул рукой: пусть заживает, пока обойдусь без бритья. Если даже обрасту волосами, так даже лучше – буду собой пугать всех: от меня станут шарахаться враги.

Вспомнил анекдот про солдата-новобранца, который пожаловался командиру на выданную форму: мол, на меня в ней глядеть страшно. На это командир заметил: «Солдат должен устрашать собой врагов…»

Улыбнулся своей шутке, хотя почти разорванная губа совсем не радовала.

После завтрака убрал всё за собой, навёл порядок в схроне.

В последний момент заметил на столике стопку книг: э-э, не дело, оставлять их тут, нужно положить на место.

Отодвинул ящик от стены, откинул крышку и положил в него книжки. Водворил ящик на прежнее место.

Собрал мусор в полиэтиленовый пакет, чтобы оставить его подальше отсюда. Бросишь рядом, кто-то увидит и заинтересуется: а откуда он здесь? Поищет поблизости и случайно наткнётся на убежище…

Поблагодарил «гриб-однолюб» за гостеприимство и попрощался с ним. Выключил свет, оглянулся: он едва заметно мерцал и от него тянуло теплом. Нежным и приятным.

Осторожно снял растяжку, выбрался наружу, а затем установил её снова. Для непрошенных гостей. Пусть не суются сюда.

Обозрев окрестности, завалил вход, чтобы он ничем не отличался на фоне груды сваленного мусора. В траве заметил толстую и прямую арматурину не менее полутора метров длиной. Поднял, примерился и вогнал сквозь всё то, что навалил прежде, как раз посередине входа в схрон, в землю. Затем вдавил всем телом, а после подобрал рваный армейский башмак и его каблуком вколотил ещё сантиметров на двадцать. Он немного торчал сверху надо всем, но не слишком выделялся. Тут многое что торчало: другая арматура, доски, палки, ржавая металлическая ось какого-то механизма и прочее. Никто на него внимания не обратит, но доступ к входу затруднит. Что мне и требовалось.

Отправился в сторону от разрушенного посёлка, где в гараже остался стоять до лучших времён «Леденец».

Какое-то время шёл по обочине дороги, а не по ней самой, чтобы меньше быть видимым со стороны. Я возвращался, а потому, помимо прочего, представлял собой потенциальную добычу для грабителей. Следует им предельно затруднить охоту на себя.

Конечно, на моей шее висела «мигалка», я надеялся на её помощь, на то, что она затруднит стрельбу в меня, но следовало и самому прилагать усилия, чтобы не быть мишенью.

Пошёл не прямо к Периметру, а по небольшой дуге. Так меня могли принять не за возвращенца, а за стрельца, ещё находящегося в поиске артефактов, и помедлить с нападением: разумнее дать максимально наполнить боксы находками, а уж затем отобрать всю добычу.

Отошёл на пару километров и только тут забросил пакет с мусором в кусты. Оттуда вдруг из ветвей поднялся мегантереон, угрожающи оскалив клыки. Он постоял, словно раздумывая – нападать ему или нет? Причина его сомнений мне стала ясна, когда я увидел его свисающий живот. Он только что плотно пообедал, а потому устроился на отдых, но я потревожил зверя, не подозревая о его нахождении тут…

Посомневавшись, в конце концов мегантереон воинственно устремился ко мне.

Ему преградил путь колючий куст шиповника, он стал обходить его и повернулся боком ко мне…

В этот момент трижды выстрелил ему в живот чуть уводя дуло оружия в сторону. Пули легли почти горизонтально, проделав шесть кровавых ран, особенно больших на противоположной стороне от меня. От жуткой боли хищник завыл, упал, согнувшись и пытаясь зализать раны. Тут я послал пулю в голову, теперь это было сделать нетрудно. Мегантереон дрыгнулся несколько раз и окончательно затих.

Заросшее асфальтированное шоссе повернуло на запад, а я отправился чуть севернее по дну лощину, стараясь быстрее пройти открытые места, и замедлил ход лишь в перелеске.

Временами приседал за куст или устраивался в какой-либо яме и осматривал всё вокруг через бинокль. Потом продолжал прежнее движение.

Ближе к полудню вышел к большому пустырю, заросшего преимущественно полынью сизоватого цвета. Мне не понравился ни сам пустырь, ни эта полынь. Прямо по моему курсу искрил в воздухе над собой «пекун». От его вида по коже прошли мурашки. Вспомнил слова напарника, что после «дождей» подобной жути больше появляется на открытых местах, а вот в лесах её меньше. Правда, бывает, это правило не срабатывает. Тогда стрельцы говорят: «Это Потерянный Мир…»

Но ещё мне пустырь не нравился тем, что он слишком большой и открытый, хорошо просматривается. Меня можно заметить издалека и легко подстрелить, если снайперская винтовка с оптическим прицелом под рукой. Потому с немалым сожалением повернул направо, решив пробираться по лесополосе.

Она незаметно перешла в лиственный лес. Поблизости справа от меня оказался пруд, сплошь покрытый ряской. К нему вела довольно утоптанная тропа, по которой звери ходили сюда на водопой.

При этой мысли ощутил жажду. Из пруда пить не стал, достал флягу и напился из неё.

Двинулся по тропе, но не к пруду, а от него. Не сразу понял, что это довольно легкомысленное решение, в чём я скоро убедился.

Услышал нарастающий шум с топотом и треском, резво свернул налево в лес. Пробежал десяток метров и в последний момент спрятался за стволом граба. В просветах между деревьями разглядел, что мимо пробежало стадо кабанов. Хорошо, что они не заметили меня, не почуяли, иначе бы пришлось отбиваться от них.

Побрёл на северо-восток, всё дальше отдаляясь от тропы.

Вокруг меня стало светлеть, а лес редеть. Я подумал, что выхожу из леса, но нет, оказалось, что я набрёл на полянку и сразу же увидел перед собой во всей красе «вертушку»: над ней кружились былинки и всякий мелкий сор, постепенно приближаясь к центру и исчезая в нём. Ежели что попадало крупнее, то аномалия тут же со взрывами раздирала на куски и расшвыривала по сторонам.

«Вертушка» была совсем молодая. Несомненно, только что появилась после «серебряных дождей». Но кто-то уже стал её добычей, это было видно по мелкому крошеву. В одном таком кусочке что-то блеснуло. Я пригнулся и разглядел кусочек подмётки с торчащим гвоздиком. Это ножом резануло сердце. Значит, в «вертушку» угодил какой-то несчастливец.

В следующий момент увидел в стороне лежащий за кустами рюкзак, а за ним чью-то голову.

Поспешил туда и узрел жуткую картину: у того бедолаги, который угодил в аномалию, не было ног ниже колен, там натекла лужа запёкшейся крови, над которой вились мухи.

Я пригляделся к нему. Это был молодой мужчина или парень, наверное, на год-два младше меня. Примерно моего роста. Шатен со слегка вьющими волосами. Он лежал с закрытыми глазами, совершенно белое лицо, которое можно было назвать аристократическим, исказила гримаса боли. Это и не удивительно при том, что с ним случилось.

Я счёл его мёртвым, но вдруг глаза несчастного открылись, просто изумив меня, а губы задвигались – он что-то говорил.

Мне пришлось наклониться, дабы расслышать его слова:

– Я знал, что не умру… Я ждал тебя…

– Зачем ты ждал меня? Чем я могу помочь тебе?

– Сообщи обо мне отцу… Или матери… Нет, лучше отцу… У матери больное сердце… Пусть отец её подготовит… Позвони отцу… Павлу Петровичу…

Он продиктовал номер телефона, а затем повторил его. Я постарался запомнить.

– Запиши или запомни… Лучше запиши… Так вернее… Возьми у меня всё, что осталось после неё… – он глазами указал на «вертушку». – Часы очень дорогие… и кольцо с бриллиантом… Стоит дороже иномарки… Всё возьми!.. Всё, что в моих боксах, дарю тебе… Там целое сокровище… Ей богу, не вру…

Я принялся заверять его, что и так позвоню, но он упрямо повторил:

– Забирай всё… Всё дарю тебе… Достань мой мобильный телефон, он в кармане на груди… Нет, в другом, справа…

Я вынул из кармана дорогой смартфон в титановом корпусе.

– Проверь… работает ли он?.. Я знаю, что его не повредило… «Вертушка» попалась какая-то хилая… не убила меня, а только сделала это… – Глазами повёл в сторону своих отсутствующих ног. – Потом отшвырнула в сторону… Теперь шевельнуться не могу, всё внутри переломано… Только один язык шевелится… – Он попытался было улыбнуться своей шутке, но не сумел.

Меня поразило столь редкое мужество: даже находясь в подобном состоянии, бедняга пытался шутить, прекрасно зная, что вот-вот умрёт.

– Я могу что-то сделать для тебя? Может, дать воды?..

– Мне помочь невозможно. Очень хочется пить, но лучше подождать… Может быть, у тебя есть обезболивающее?.. Да, как тебя зовут?.. Меня – Дмитрий…

Я назвал своё имя, доставая аптечку. Вколол ему обезболивающее. Через минуту лицо Дмитрия разгладилось, он заговорил уже заметно громче:

– Алексей, настрой мобильник на запись видео… Я скажу родителям последние слова… Отнеси им, пусть послушают… Там все телефоны… папа… Мама… сестра Оксана… Позвони отцу… А если донесёшь им видео, то с того света буду слать тебе своё благословение… Они же не знают, где я и что со мной случилось… Только ниже пояса им меня ни за что не показывай… Мама сойдёт с ума, увидев меня таким…

Я настроил мобильник на видеозапись. Дмитрий собрался и дал знак начинать. Заговорил даже ещё более сильным голосом, чем после сделанного ему мной укола:

– Здравствуйте, мама и папа… Простите, что так нелепо получилось… Вы были правы, это была совершенно безумная идея… Это наш последний разговор… Извините, я попросил Алексея не показывать меня ниже пояса, там почти ничего нет… Алексей нашёл меня здесь… Я угодил в «вертушку»… Сам виноват, не спал две ночи, плохо соображал, и наткнулся на неё, выйдя на поляну… Теперь могу винить только себя… Как хотелось бы оказаться рядом с вами… в целости и сохранности… Но… Плакать не буду, хоть и хочется… Элеоноре скажите, я достал аленький цветочек… Она непременно желала получить его, как доказательство моей любви к ней… Совсем чуть-чуть не донёс его… Впрочем, в любом случае она бы его не получила… даже бы не увидела… Ещё не найдя его, я понял, что она недостойна такого подарка… но искал его, из чистого упрямства… Я многое понял… понял в отношении её… Скажите Элеоноре, как она себя именует, что я желаю ей счастья и обиды не держу… Кого винить, если дураком оказался я сам… Аленький цветочек – это «огненный цветок» – дарю Алексею… Он тут… Наведи объектив на себя, пусть увидят тебя, и знают, что это именно ты… «Огненный цветок» твой. Что ты с ним сделаешь – это твоё дело… И всё моё – твоё… Всё моё, что сейчас находится у меня… Прошу взять. Бери!.. Только пообещай, что ты хотя бы известишь моих родителей о том, что со мной случилось… Только за один твой звонок им я готов отдать тебе все сокровища Потерянного Мира! Да что там он – все сокровища мира!.. Хорошо бы донести до них это моё послание вместе со смартфоном, но если не получится, то хотя бы позвони им… Прошу тебя!.. Алексей, расскажи им всё…

Меня пронизала холодная волна близкой опасности. Последние слова Дмитрия я уже не слышал, а, скосив глаза, смотрел налево и заметил шевеление лопухов. Секунду-две подождал и увидел выглянувшего махайрода. Он понял, что обнаружен, взревел и бросился в атаку, разевая пасть с огромными клыками…

Далее уже сработали рефлексы – руки сами подняли автомат, а палец дважды нажал гашетку…

Пули угодили в самое уязвимое место зверя – в горло и шею, свалив саблезубую кошку.

– Это саблезуб! – крикнул я Дмитрию.

Направился к нему и добил выстрелом в голову.

Только возвращаясь, я заметил, что держу смартфон в руке, и съёмка продолжается.

– Извини, добил саблезуба, – сказал я Дмитрию, который держался из последних сил. – Продолжай говорить.

– Как не вовремя он явился… На чём я остановился?.. Вроде бы сказал всё главное… Остальное расскажешь ты… Многое хочется сказать, многое… Очень многое, но… Я уже ухожу… Мама и папа, если бы вы знали, как я вас люблю!.. Не передать словами, как мне жалко, что я вас потерял навсегда… Простите своего неразумного сына и прощайте! Прощайте все!.. Всё, Алексей, прекращай запись! Нет сил, я сейчас заплачу…

Я тотчас же прекратил же съёмку.

– Спасибо, Алексей! Донеси эту запись… Выучи мои слова, всё то, что я только что сказал… вдруг потеряешь мобильник… И не забудь номер телефона… – Дмитрий снова повторил его. – Бери всё, что у меня имеется… Всё-всё! Всё твое! Только позвони… Не забудь…

– Не забуду, у меня отличная память, – заверил его. – Даже запишу.

На глазах умирающего достал блокнот с авторучкой и записал номера телефонов отца, матери и сестры Дмитрия.

– Позвонишь им, и всё, что у меня осталось твоё…. Даже если просто передашь мои слова… Но лучше бы дать им послушать меня самого… Молиться за тебя буду с небес… – Он говорил всё тише и тише.

– Ну, хоть что-то ещё я могу для тебя сделать? Ещё вколоть болеутоляющее?!.

– Я сутки тут… долго терпел, а теперь легче стало…

– Целые сутки в таком состоянии?! – изумился я.

– Даже чуть больше… Сразу после «серебряных дождей» пошёл… До того, в заброшенном бункере отсиделся… Уже немного осталось… Две просьбы…

– Говори, обязательно сделаю! – вырвалось у меня.

– Умру, похорони по-человечески… то, что от меня осталось… не хочу, чтобы местные уроды доели меня…

– Похороню!

– А сейчас дай пить… горло сухое… страшно пить хочется… ещё со вчерашнего дня…

Я тут же достал флягу с водой и поднёс к его рту: он сам пить не мог и я принялся осторожно маленькими порциями лить воду между его губ …

Прекратил только тогда, когда он сделал знак глазами – хватит. Потом сказал тихим голосом:

– Как хорошо…

Жужжащая муха подлетела к лицу Дмитрия. Я сразу отогнал её, но она тут же вернулась. Я озлился на неё и поймал муху на лету, раздавил пальцами, а затем брезгливо вытер пальцы о листья деревца, похожего на осинку.

Повернулся к Дмитрию и поймал взгляд его серых глаз. Затем зашевелились губы. Я нагнулся и услышал совсем тихое:

– Позвони… всё твоё… Только позвони… Скажи, я их всех любил и люблю… Благословляю всех… и тебя…

Это были его последние слова.

Прошло ещё несколько минут, я сидел рядом, а потом вдруг заметил, что Дмитрий уже не дышит. Пощупал пульс на его белой шее, практически обескровленной, он не бился.

Встал, перекрестился. Подумав, перекрестил и его. Прочёл молитву «Отче наш». Наверное, следовало бы какую иную, но их я знал всего несколько. Так что выбирать не приходилось.

Далее осмотрел места поблизости в поисках подходящего места для захоронения трупа. Ничего подходящего сыскать не мог.

Чем дальше я отходил, тем гуще становилась растительность. Затем натолкнулся на каменную гряду, выступающую из земли на высоту человеческого роста. Сделал несколько шагов вдоль неё и обнаружил свободное от кустов и деревьев место, покрытое только низкой травой. Удивился, почему тут ничего не росло, что тому причиной?..

Почва тут была довольно мягкой, без корней деревьев. Можно было выкопать тут могилу. Прикинул, сколько придётся копать ножом, покачал головой: нет слишком много земли придётся вынимать, глубокую яму выкопать не смогу. Нужно поискать какую-то яму. Тогда мне останется только углубить её, на большее я не способен.

Отправился в сторону от каменной гряды, ибо вблизи её вряд ли найдётся яма, уже через десяток метров остановился – деревья встали передо мной стеной. Пройти было невозможно. Только решил повернуть обратно, как заметил странную толстую палку с закруглённым концом. Потянул её на себя и обнаружил, что это черенок ржавой лопаты. «И тут вам нате – из-под кровати!..» – вспомнил я шутку Андрея. Эта лопата для меня – словно рояль в кустах. Нужно выкопать могилу, и тут я нахожу лопату. Весьма кстати. Похоже на мистику.

Я осмотрел железную часть лопаты, она была покрыта ржавчиной. Очистил и передо мной обнаружилась довольно острая сталь.

С лопатой вернулся к местечку у каменной гряды, свободному от растительности. Принялся копать и обнаружил, что делать это легко, я выворачивал большие куски. Земля была мягкой, как раз для копания.

Верхний слой дерна с травой отложил подальше в сторону.

Трудился не меньше часа с небольшими перерывами. Заработал мозоли на руках, которые вскоре стали кровавыми. Выкопал удлинённую яму шириной около полуметра и длиной полтора метра. Вниз углубился до пояса. Стал подумывать, что, наверное, этого вполне достаточно, слишком уж ныли ладони. Нашлось и оправдание прекращению копки: пока я здесь, на труп может покуситься какой-либо хищник…

Отправился за телом Дмитрия. Он оказался целым. Перенёс его к яме. Потом сходил за своими и его вещами.

Передохнул немного и решил ещё на штык лопаты углубить могилу. Поднял большой кусок земли, бросил его наверх, он развалился и я увидел… окурок.

Чуть лопату не выронил из рук от изумления. Откуда окурок на такой глубине, как он мог там оказаться?!

Я взял его в руки, внимательно осмотрел: это был именно окурок, пусть уже грязный и влажный.

Покачал головой, ничего не понимая.

Пожал плечами и принялся копать дальше, разрыхляя выброшенную наверх глину. Скоро обнаружил ещё один окурок, а затем смятый пластмассовый стаканчик.

Как они сюда попали?

Предельно ясный ответ я получил спустя минуту, когда лопата стала натыкаться на камни. Я не поленился, нагнулся и вывернул один примерно с кулак величиной. Поднял, грань его, где оставила след лопата, засверкал желтизной на солнце. Я сразу осознал заметную тяжесть в руке, камни такого размера намного легче. Понял: это золото! Поворошил камни под ногами, там самородки лежали чуть ли не сплошным слоем. Настоящий золотой ковёр!

Сразу мне стали понятны прочие загадки: кто-то неизвестный – или: неизвестные – добывал тут золото, а потом засыпал яму, чтобы никто не нашёл. Потому тут росла только трава, и ничего больше. Деревья и кустарник были удалены. Видимо, отнесены в ту сторону, где я не проходил, а потому их не увидел. Лопату он спрятал подальше, чтобы никто не догадался, кто и для чего ею пользовался. Оставил, возможно, до своего возвращения.

Я задумался, а насколько велика была раскопанная прежде яма? Прикинул на глаз размеры площадки с газоном: свыше трёх метров в длину и почти два в ширину.

Пришла одна догадка. Дабы проверить её, принялся копать в сторону, и скоро уткнулся в стенку с самородками. Они шли к самому верху.

Зачем же копали столь глубоко, если и можно было собирать золото с самой поверхности?..

Пригляделся к стене из почти сплошных золотых камушков и камней: чем глубже, тем они были крупнее. Вот в чём зарыта собака! Мелочь его – или их – не устраивала. Добывали размерами побольше.

Это мне стало ясно, но я задумался о не совсем приятном: а ежели старатель вернётся, начнёт копать и обнаружит труп? Он может его выбросить как помеху.

Очень не хотелось такого. Но искать новое место и копать другую могилу я просто не мог, уже не оставалось сил и невыносимо болели кровавые мозоли на ладонях.

Пусть будет то, что будет. Решил похоронить Дмитрия в этом месте, фактически на самородках.

Конечно, роились мысли о том, что следует забрать с собой побольше золота. Это же почти что деньги! Оно стоит очень дорого! Правда, меньше, чем многие артефакты. Их выбросить просто не мог.

Прикинул уже имеющийся у меня груз и решил взять лишь один из самородков весом около килограмма. Путь долгий, даже он станет обузой. Ещё он прельстил меня тем, что отдалённо походил на сердце. Помнил поверье, что камни такой формы сулят удачу в любовных делах. Потому оставить его не смог, уложил на дно рюкзака.

Вынул из карманов Дмитрия всё, что в них находилось: бумажник с немалой суммой денег, расчёску, носовой платок. Снял с его рук перстень и часы. Переложил в рюкзак. Там же нашлось место его боксам и оружию. Он уже возвращался, а потому припасов у него оставалось немного.

Обернул тело в полиэтиленовую плёнку, уложил в могилу и засыпал выброшенной землёй. Сверху положил тонкие пласты дёрна с травой, прольют дожди – и она начнёт расти, скроет раскопки.

В изголовье воткнул толстый кол из срезанной берёзки с привязанной поперёк палкой. Лучшего креста я сделать не мог.

Напоследок сфотографировал могилу смартфоном Дмитрия. Постоял, мысленно прощаясь с ним.

Обошёл злополучную поляну с «вертушкой» и двинулся почти в восточном направлении, неся за плечами два рюкзака.

Наткнулся на логово медведя. Хорошо, что услышал его издалека и обошёл стороной. На некоторое время потерял ориентировку, слишком уж опасался нападения косолапого. Когда удалился от его лежбища, то озадачился: а где я, куда идти?

Не сразу определился. Направился на северо-запад, ориентируясь по компасу.

Далее на пути оказалась новая поляна. Я подозрительно осмотрел её и глянул ручной локатор. Она оказалась чистой от хищников и людей.

Тогда я вышел на неё и заметил странность. Поляна имела почти идеально круглую форму, а в самом центре росло развесистое дерево с шелестящей листвой кирпичного цвета. От него исходил приятный запах, будивший какие-то приятные ощущения…

Интересно, где я такие ароматы вдыхал?.. Кажется, в кондитерском отделе магазина…

Приблизился к дереву. На концах его веточек обнаружил плоские спиральки. Едва тронул одну, как она медленно развернулась и легла нитью на ладонь, походя на червяка.

Будь это настоящий червяк, я бы отпрянул, а то бы и откинул этот стебелёк. Но он был шелковистым, прохладным и приятным на ощупь, его прикосновение мне понравилось.

Заметил, что сбоку развернулась такая же спиралька и коснулась моей щеки, третья добралась до второй моей руки…

Из них показались тоненькие белые ворсинки, которые окрасились красным.

Не сразу до меня дошла правда, и я осознал, что они высасывают из меня кровь. Понял, что следует бежать, но не мог сделать ни шагу, даже пошевелиться не было сил…

Вспомнил, что сосущие кровь вампиры, выделяют какие-то вещества, которые делают этот процесс нечувствительным для жертвы. В данную минуту ею оказался я.

К моей обнажённой коже тянулись всё новые спиральки с других веточек. Я же просто стоял в странном оцепенении, даже сбросить рюкзаки не мог, не было ни сил, ни желания…

На поляну выскочили пара огромных кото-псов ростом с телёнка и остановились в нескольких шагах от меня, словно наблюдая процесс откачивания из меня крови. Видеть происходящее они не могли, но зато читали мои мысли и всё понимали.

Я понял свою судьбу: дерево высосет из меня всю кровь до последней капли, а потом то, что останется, съедят эти зверюги…

Глава 18. Ведун, Крепыш и Резвый

День выдался редкостным для Потерянного Мира: почти солнечным и мало облачным. Царил безмятежный полдень. Ведун наслаждался теплом и светом. Даже нога, которую он приволакивал, болела не столь сильно, как обычно. Левую изуродованную щеку меньше обычного неприятно стягивала кожа, покрытая чудовищными ранами.

Расслабился, и тут услышал глухое рычание обоих своих кото-псов. Сразу же поймал их крайне тревожные мысли и понял: впереди находится двуногий враг – человек. По вытянутым чуть налево мордам угадал верное направление – за поляной стоял старый дуплистый кривой бук. За ним прятался неизвестный, устроив засаду.

Нельзя было позволять ему догадаться, что его присутствие обнаружено. Ведун спокойно шагнул в правую сторону, наклонился, словно что-то поднимая с земли, затем следующий его широкий шаг позволил ему оказаться за осиной, в которую тут же впилась прилетевшая пуля. Встал за стволом дерева, прижавшись к нему левым боком, осмысливая ситуацию. Кто-то стрелял по нему, ясно обнаружив свои намерения. Сделал это осознанно, хорошо видя, что имеет дело с человеком, а не со зверем. Стрелял довольно метко.

Ведун послал ментальный приказ кото-псам, подсказывая действовать так, как он обучил их. Резвый рванулся ещё дальше вправо, и бесшумно заскользил между деревьями, по кривой дуге заходя за спину врага в засаде. Крепыш оставался с хозяином, охраняя его…

Ведун посмотрел на Крепыша, у того ментальная связь с братом была сильнее и потому он хорошо знал, что делает Резвый. Его мысли затем читал человек.

Крепыш пополз налево, добрался до кустов. В нужный момент заставил их сильно колыхаться, ударив лапой, затем подпрыгнув в воздух, обнаружив себя, тут же откатился в сторону и не получил посланную пулю…

Уже в следующий момент кото-пёс с предельной быстротой помчался вперёд, его бугристое от мускулов тело легко несли крепкие ноги.

Ведун принял его ментальное сообщение, что он привлёк к себе внимание неизвестного врага за деревом, а Резвый мгновением позже стремительно атаковал его…

Когда на месте у кривого бука оказался Крепыш, то помощи брату уже не требовалось, синхронность действий принесла успех: на земле с разорванной шеей валялся лицом вниз человек в старом защитном комбинезоне.

Кото-псы подняли головы и издали продолжительный победный вой.

Едва он затих, как к ним подошёл Ведун, получивший телепатическую мысль о случившемся.

Нагнулся и перевернул человека на спину. Оглядел его морщинистое рябое лицо, оно было ему незнакомо. Обратил внимание на растопыренные уши, словно ручки кастрюли.

– Зачем ты стрелял в меня? – сказал Ведун, не ожидая получить ответ.

К его удивлению, тот, которого он счёл уже остывающим трупом, открыл глаза и с усилием выдавил из себя:

– Прости, едва не взял грех на свою душу…

– Зачем ты стрелял в меня?

– Говорят, ты скопил настоящее богатство… множество артефактов… вот я и польстился… Прости…

– Это ложь, – сказал Ведун, не совсем твёрдым голосом, ибо он кривил душой: действительно, артефактов им собрано немало. Правда, признаваться в этом кому-либо не следует. – Но даже ежели это так, то как бы ты добрался до них, убив меня? Ты думаешь, что к моему дому так легко подойти? Даже здесь у тебя ничего не получилось, а уж там и подавно бы ты не прошёл…

– Об этом я не подумал… Я – дурак… Прости…

– Я прощаю тебя, пусть и бог тебя простит, – с чувством произнёс Ведун.

– Спасибо… Теперь хорошо… Ухожу… – лицо мужчина просветлело, взгляд застыл, а голова резко склонилась набок, выставив прямо в небо оттопыренное левое ухо..

Теперь на земле лежал действительно труп.

Ведун закрыл ему глаза. Постоял, коротко помолился, прочитав «Отче наш» и несколько коротких молитв. Заключил их словами: «Господи, прими душу раба твоего…»

Спустя некоторое время, которое ему показалось достаточным для соблюдения приличия, снял с умершего уже ненужный ему пояс с пистолетом, ножом и боксами. Содержимое карманов переложил в одно из более свободных отделений рюкзака, который затем закинул себе за плечи. На левое плечо повесил автомат незнакомца, а на другое – свой. С ноткой сожаления сказал кото-псам:

– Увы, дружки, прогулка испорчена. Никуда не денешься, надо вернуться в избу, отнести «трофеи». С ними гулять неудобно. Не забывайте, в отличии от вас, у меня одна нога не совсем здоровая. Я не способен бегать столь же резко, как и вы, пострелы. Вы же можете пока побегать без меня, разомнитесь!.. Я сам схожу, тут недалеко.

Посмотрел вдаль тут же умчавшимся братьям: побегать они очень любили. Конечно же, первым унесся Резвый, оправдывая своё имя. Так обычно и бывало.

В силу привычки говорить вслух, которую он приобрёл, Ведун продолжил:

– Что прогулку поломали, это плохо. Но есть и хорошее: уберёг меня господь от душегубца. Резвый и Крепыш послужили тому орудием. Хотя, может быть, и зря. Стоила ли моя жизнь его?.. Но богу виднее… Хорошо ещё, что пополнил свои запасы, консервы уже последние доедаю… Овощи-фрукты – это хорошо, витаминки и прочее, но уже приелись, честно говоря… А вот таким делом пополню свои харчи.

Подходя к своему дому, он чуть свернул в сторону, чтобы не дать себя почувствовать «визгуну», не желая слышать его. Далее сосредоточился и по одним ему ведомым приметам, хранившимся в его памяти, прошёл с десяток метров мимо расставленных им самим в сложном порядке ловушек – разного рода самодельных капканов с отравленными щипами.

В своём доме разложил трофеи по местам – на склад, в погреб или холодильник. Затем задумался, что ему делать – заняться чем-то здесь, дел тут всегда хватало, или снова отправиться на прогулку?..

Выбор определила мысль, что очень уж хорошая сегодня погода, грех такой не попользоваться как можно дольше. Заодно нагуляет аппетит, а уж потом он побалует себя каким-нибудь деликатесом из того, что оказалось в доставшемся ему рюкзаке.

Ведун отправился по прежнему маршруту, мысленно отыскивая своих питомцев. Нужно их подозвать к себе, всем будет лучше, ведь позапрошлой ночью были последние «серебряные дожди». Теперь появилось много новых хищников и артефактов. Последние принялись отыскивать стрельцы. Опасность ему или им может исходить от кого или чего угодно.

Кото-псы находились слишком далеко, ментально он только чувствовал направление и продвигался туда, зорко поглядывая по сторонам.

Уголька тоже не было поблизости. Сегодня ворон особенно не в духе: в стае вышла ссора с другими птицами из-за его контактов с человеком. Ему пришлось даже почти подраться с самым агрессивным вороном. Потому он с ведуном пробыл недолго и унесся опять к стае, завоёвывать авторитет…

Впрочем, Уголёк уже возвращался! Ведун понял это, установив ментальный контакт со своим пернатый питомцем.

Поднял к нему глаза и вот уже меж верхушек деревьев заскользил к нему знакомый чёрный силуэт. Ворон по привычке сел на плечи человека, заметно пригнув его к земле.

Тот добродушно заворчал:

– Рад, что ты прилетел, но, пожалуйста, выбери другое место для посадки. Ты уже слишком тяжёл для меня. Вон каким здоровяком вырос! Да ты, пожалуй, самый большой и сильный в своей стае. Так же?

Ворон горделиво приосанился: мол, я действительно такой. Покрасовался, каркнул, взмахнул огромными крыльями почти по метру длиной каждое, и взмыл в облачное небо.

– Лети на поиски Крепыша и Резвого, – дал ему задание Ведун, сопроводив слова мысленным внушением, – они тут где-то недалеко…

Уголёк согласно прокаркал сверху и понёсся над верхушками ольхи, ясеня, тополей, осин, берёз и прочих деревьев, исчезнув из глаз человека. Издали послышалось его карканье.

– Нашёл! – понял Ведун, вошёл в сознание птицы и его глазами увидел картину земли сверху. Не сразу понял, что там. По его просьбы Уголёк сел на крепкую ветвь вечнозеленой араукарии и вгляделся вниз.

Разглядев то, что видела птица, Ведун ахнул и покачал головой:

– Эх ма, какая беда, попался какой-то стрелец в дурман сонного дерева. Ещё стоит оцепенелый – значит, живой. Крепыш с Резвым около него… – Прибавил шагу, недовольно бурча: – Скольких уже загубила, эта злыдня! Не успею, и этот молодец ни за что сгинет! Под корень нужно было давно срубить!..

Кото-псам протелепатировал: ждите, не вмешивайтесь!..

Уже через минуту Ведун вышел на полянку, узрев сонное дерево и стоящего рядом с ним человека, которого оно оплело своими ветвями со спиральками-присосками.

Ведун направился к нему со словами:

– Ну, что ты делаешь, снова человека губишь? Прекрати, иначе тебе будет плохо. Ты знаешь, мы с тобой уже жёстко разговаривали, и тебе тот наш «разговор» сильно не понравился. Так что отступай, убирай свои соски-присоски…

Не сразу, но ветви стали отступать от человека, на спине которого Ведун увидел два рюкзака. Но решил расспросы отложить на потом, продолжая разговаривать с деревом:

– Правильно, оставь его! Быстрей забирай свои лапки, перестань сосать кровь, ты же не вампир! Соси соки из земли, их там много и они как раз для тебя…

Ведун знал, что самое лучшее, если сонное дерево само отпустит жертву. Было однажды так, что он силой вырвал бедолагу из объятий дерева-вампира, но остались спиральки с ворсинками, а затем они загнили, образовав раны. Их потом пришлось долго лечить, но следы всё равно остались, обезобразив лицо и руки человека. А так практически ничего не будет. Разве что слабость останется после лишения части крови…

С сочувствием посмотрел на молодого мужчину, чуть выше среднего роста, широкоплечего с приятным, добродушным лицом, на голове которого была двойная повязка: одна проходила горизонтально по лбу, а вторая почти вертикально под подбородком. Значит, имелась какая-то рана.

Ведун обратило внимание, что никак не может сосредоточить взгляд на мужчине, он постоянно словно бы соскальзывал с него, позволяя заметить детали мельком. Разбираться, почему происходило это, у него не было времени.

Мужчина всё ещё стоял с немалым грузом за плечами – значит, крови потерял не очень много. Нужно его спасти.

Ведун вспомнил, что время от времени находил тут жертв сонного дерева – от одних уже ничего не оставалось: кровь выпивало дерево, а тела утаскивали хищники. Правда, звери порой сами попадали в объятия древесного вампира. Порой он видел трупы, которые оттаскивал и хоронил в стороне. Неподалёку в дупле тополя им спрятана сапёрная лопатка, как раз на этот случай, чтобы можно было выкопать могилу. Иногда кого-то удавалось спасти, оказать необходимую помощь…

Если же нет, то Ведун забирал оставшиеся вещи погибших, порой довольно ценные. Бывало, что в боксах оказывались редкие артефакты. Но более всего Ведун ценил продукты, они вносили разнообразие в его меню. Купить их он не мог, так как из дома выходил только на прогулки, ибо ему сильно надоедал «домашний арест», как он порой выражался. А так хоть какое-то разнообразие, и находки попадались. Порой подбирал какой-то из артефактов, хотя не собирался их продавать: просто так, в силу привычки, ибо прежде был стрельцом.

Дерево оторвало свою последнюю ветку от мужчины, и Ведун тут же шагнул к нему, вовремя подставив плечо, ибо тот зашатался, испытывая слабость. Его взгляд ушёл в сторону, он что-то там увидел и с усилием выдавил из себя:

– Там кото-псы, они нападают на нас…

Ведун благодушно произнёс:

– Это мои спутники. Они нас защищают.

– Ваши спутники? Защищают вас? Кто вы?

– Ведун, – последовал короткий ответ. – И по имени и по сути я – Ведун. А как вас звать-величать? С кем имею дело?

– Динамит… Так зовут меня здесь, в Потерянном Мире. А так звать Алексеем. Стрелец я.

– Понятно. Будем знакомы… Не напрягайтесь, вы потеряли много крови. Она восстановится со временем. Давайте я помогу снять вам рюкзаки, тяжело держать на себе такую тяжесть. Присядьте! Лучше посидеть на рюкзаке, ежели там нет ничего такого, что можно раздавить.

– Да, можно сесть. – Алексей опустился на рюкзак.

Ведун посмотрел со стороны на него и мысленно одобрил: «Молодец! Сидит в позе кучера, локти на коленях, голова свешана вниз. Так тело наиболее хорошо расслаблено и отдыхает. Только на моих кото-пёсиков поглядывает с некоторой опаской. Нужно успокоить его, так быстрее придёт в себя…»

Ведун подозвал к себе Крепыша с его братом, погладил, прижал к себе их головы, потрепал по холкам. Кото-псы лизали человека в ответ, радуясь этим ласкам. Он в ответ ворчал:

– Перестаньте, слюной меня замазали. Совсем избаловались! Никак остановиться не можете! Побегайте вокруг нас, только далеко не отходите. Скоро мы домой пойдём, тогда службу будете нести – охранять нас от ворогов.

По глазам и лицу Алексея Ведун понял, что тот полностью успокоился, осознав, что кото-псы никакой угрозы не представляют. А те, хоть и не сразу, но отошли и принялись носиться друг за другом между стволами деревьев. Резвый изображал атаку на брата, легко его кусал, а потом пускался наутёк, тот же принимался его преследовать. Это была их обычная игра.

– Ну что, друг мой ситный Алексей, отдохнули? Можно пускаться в путь? Тут недалеко, километр примерно. Прошагаете? – увидев согласный кивок Алексея, продолжил: – Если вы не против, то я заберу один из ваших рюкзаков, понесу его. Два рюкзака для вас сейчас многовато.

Алексей не стал возражать, поднялся и забросил рюкзак за плечи. Пошатнулся, его лицо исказилось, но устоял. Ведун ободрил его:

– Соберите силы. В пути разойдётесь, легче станет, а у меня дома отдохнёте. Я вас там полечу…

Действительно, постепенно шаг стрельца становился всё более уверенным. Но без остановки дело не обошлось. Алексей замер у ствола упавшего платана и попросил позволить ему отдохнуть.

Ведун заметил, что спутнику не очень приятно показывать свою слабость и подыграл ему, сказав:

– Мне тоже нужна передышка, устал. Давайте посидим на этом дереве. Приличный был платан, пока его не свалило. То ли молния ударила, хотя её следов не заметно, то ли во время буйства «серебряных дождей» его сокрушил стихия.

Они присели, положив перед собою рюкзаки. Алексей на всякий случай держал автомат в руках, а Ведун свой пристроил на рюкзаке. Посмотрел на небо:

– Хорошая погодка нынче. Эх, почаще бы так. А то постоянно какая-то хмарь и дождище льёт, покоя не даёт. Приходится в избе сидеть. Правда, какое-то дело всегда находится, как же без него, без дела, без занятия…

Кото-псы, лежавшие у ног хозяина, подняли головы, насторожились. Потом вскочили, залаяли и бросились в лес.

Алексей начал было вставать, но Ведун остановил его:

– Не боись. Это они учуяли Топтыгу. Сейчас его приведут.

– Откуда вы это знаете?

– Кото-псы – телепаты, ежели выражаться по-научному. И я тоже немножко. Вот и узнал у них. Мысли прочёл.

– А что это за Топтыга, о котором вы сказали?

– Сейчас увидите, они его ведут сюда. Слева вон из-за той араукарии выйдут…

Алексей увидел косолапо шагающего медведя. Невольно взял на изготовку оружие, косясь на спутника, который ничуть не тревожился. Смутился, опустил автомат и вопросительно посмотрел на него.

Ведун объяснил:

– Его мать погибла при нападении на мастодонта. Вышла у неё промашка, напала на слишком крупного зверя, не справилась. Он её в лепёшку превратил. Я подобрал малыша…

– Это малыш?!

– С тех пор он заметно подрос, но всё ещё остаётся малышом. Он по размерам не уступает никакому обычному медведю – даже гризли, кадьяку или полярному, но до своих собратьев – гигантских короткомордых медведей – ему ещё расти и расти. Те на зубров, туров, кабанов, носорогов и мастодонтов охотятся. Встав на задние лапы достают верхушки деревьев. Весят до полутора тонн. Соперников у них почти нет. Разве что тиранорекс ему опасен или стая больших саблезубов. С нами он жить не хочет, ему воля нужна. Натура у него такая, ничего тут не попишешь. Но временами встречаемся с ним. Топтыга нас не забывает. Любит играть с Крепышом и Резвым. Понятно, не в догонялки. Двигается он не слишком шустро, хотя очень вынослив, но лапой может легко перешибить хребет или отхватить зубами лапу. Он же хищник. Но не кусает, меру твёрдо знает. И помнит, что свои.

– А меня не тронет? – спросил Алексей.

– Нет, Топтыга понятлив. Раз вы со мной, то вы тоже свой. Можете даже приласкать его, почешите за головой и заслужите полное одобрение и дружбу. Он такое обращение очень любит. – Уловив не слишком доверчивый взгляд Алексея добавил: – Сейчас я вдобавок пошлю ему мысленное внушение, что вы – наш друг. Даже если вы встретите его один где в лесу, то Топтыга вас не тронет. Наоборот, может подойти и выразить добрые чувства. Будьте готовы к этому.

– А если другой медведь ко мне станет приближаться, не этот, как мне различить их?

– Хороший вопрос, – одобрил Ведун. – Я его с одного взгляда узнаю, а вот вам действительно это сделать нелегко. Постарайтесь запомнить его внешний вид, характерные более светлые пятна на его тёмно-коричневой шерсти. Они у всех медведей разные и неповторимы как отпечатки пальцев, по ним легко различать их. На лбу Топтыги одно отдалённо походит на сердце. Другая характерная примета: чуть разорванное сверху правое ухо. Однажды он на сук нарвался.

Алексей сумел превозмочь себя, подошёл к Топтыге и погладил его по голове. Даже потом потрепал по загривку. Тот признательно поглядел на него тёмными глазами. Было заметно, что по коже стрельца прошёл мороз, он опасался чего-то страшного, но медведь признательно лизнул в ответ его руку…

Глава 19. Забытый артефакт

Как ни странно, но за время короткого отдыха у бревна, во время которого я познакомился с медведем по имени Топтыга и, кажется, даже подружился с ним, на что я надеюсь, сил у меня прибавилось, и я дошёл до дома Ведуна довольно легко. Лишь слегка шумело в голове. Несомненно, от потери изрядного количества крови.

По пути Ведун распрощался со своим воспитанником Топтыгой, тот ушёл в сопровождении Крепыша и Резвого в лес. Я обратил внимание, что медведь двигался почти с кошачьей грацией, был весьма ловок и быстр, хотя кото-псы в этом заметно превосходили его. Они игриво покусывали своего неуклюжего друга за бока, а тот отмахивался лапами, больше для вида, очень расчётливо, чтобы не нанести им серьёзную травму. Свою силу медведь благоразумно не демонстрировал.

Ведун пояснил:

– Мы уже почти дома. Потому отпустил их малость погулять. Пусть поиграют с Топтыгой, дружбу укрепят, и поохотятся. Я им не добытчик. Стараюсь лишний раз не стрелять.

– Совсем ни в кого не стреляете?

– Крайне редко доходит до этого. Но оружие, как видите, ношу. С кото-псами, саблезубыми, кабанами, варанами, лемурами и павианами у меня вполне мирные отношения и даже обычно с рапторами. Истуканы же – это даже не роботы, а автоматы с примитивной программой. На слова не реагируют, но я подобрал к ним ключик – подпускаю в их подсознание свою простую установку – уходите от меня. Они ей следуют. Тиранорексы сами по себе, но если с ними нормально поговорить, то обычно расходимся своими путями. Но иногда встречаются уникумы – кабаны, рапторы, гиены, бородавочники, волки, саблезубые тигры и реже кото-псы – с помутнённым сознанием, я их называю «тёмными», с ними не удаётся найти контакт. Приходится стрелять. Получается, что ношу автомат только для них. Да ещё против двуногих хищников. Последние могут быть опаснее прочих.

Ведун рассказал о неудавшемся покушении на него, которое произошло незадолго до нашей с ним встречи.

Я согласился со сказанным им ранее, убеждённо произнёс:

– Действительно, порой самый страшный зверь – это человек.

Меня потянуло рассказать о той охоте, которую устроили на меня Цыган с Гамлетом, но промолчал. Вспомнил часто повторяемые Андреем мудрые слова: «Чем язык скупее на слова, тем твоя целее голова».

Мой спутник, что-то припомнив, оживился и принялся рассказывать:

– Я о «тёмных» упомянул. С ними всякие сложности бывают. Давно уже как-то один такой раптор привязался ко мне. Ну, совсем дурной с мозгами набекрень. Его собратьев я «уговорил» отправиться по своим делам подальше, а этот не поддавался ни в какую. Даже получив пулю! Стал осторожнее, но проникся ещё большей злобой. Ловко прятался, пытался неожиданно выскочить и застать врасплох. Едва отбивался от дурня. Потом мне пришла идея. Я сразу её замаскировал другими мыслишками, дабы раптор не уловил. После принялся отступать в сторону сонного дерева. Там встал по другую сторону полянки. Раптор сунулся влево, я его пулей угостил, он вправо – вторую вогнал. Одновременно послал ему ментально подсказку – встань за дерево, там будешь в безопасности, пули тебя не достанут. Затем улучишь момент – и набросишься, ведь будешь совсем близком. Он клюнул на приманку, так и сделал. Подошёл, дерево опутало его присосками. Раптор немного постоял, хотел было сдвинуться, но не смог, а скоро уже и не захотел. Заснул. Навсегда…

– Ловкий приём, – похвалил я.

Ведун продолжил:

– Потом я стал время от времени повторять этот приём. Отработал его до тонкостей. Многих отвёл на съедение дереву-людоеду. Делал это ещё и с той надеждой, что оно по сытости меньше будет зариться на людей.

– И как, помогло кому-то?

– Не знаю, – мотнул головой Ведун. – Но всё равно продолжаю так делать. Возможно, кого-то всё же уберёг.

– Идея правильная. Сытое брюхо к учению глухо. В данном случае, глухо к охоте. Охотиться уже ни к чему…

Мы вышли на опушку леса, а впереди метрах в двухстах виднелась группа деревьев. Возможно, это был старый сад, но вид он имел не совсем дикий.

Чуть продвинувшись вперёд, мы вышли на «пекун». Ведун остановился рядом с аномалией, внимательно уставившись на неё, на грозное марево тёплого воздуха, колышущееся над ним. Задумчиво произнёс:

– Выглядит хорошо. И заметно подросла.

Я удивился его словам:

– Что же хорошего в «пекуне»?!

– Я с месяц назад нашёл её чуть в стороне отсюда после «дождей», но очень маленькой, как бы дефектной. Удалось подтащить сюда…

– Подтащить сюда? Для чего?!

– Много кого сюда приносит, а увидев её, сразу шарахаются в сторону. Там же у меня находятся другие «сюрпризы», потому меня редко кто беспокоит. Сплю спокойно… Идите за мной, обойдём стороной «визгуна». Меня он знает, а на вас может отреагировать, по ушам нам врежет, истинный соловей-разбойник…

– «Визгун»? – удивился я. – Наверное, он не один здесь.

– Да, по всему периметру они имеются. Ведь подойти могут с любой стороны. Потому установил сюрпризы повсюду.

Показал на старый трухлявый пень неподалёку:

– От него идёт вход ко мне. К нему нужно встать спиной и идти вперёд. Но сами, без меня, не пробуйте, можете здоровья или даже жизни лишиться. Идите за мной строго по моим следам.

У меня словно в мозгу на мгновение помутилось, возник эффект дежавю, в переводе с французского – «уже виденное». Но когда и где это видел я?..

Впрочем, сейчас мне было не до этого, нужно было следить за Ведуном, за тем, куда он ставит ноги, чтобы по тем местам следовать за ним.

В такой манере прошёл около ста шагов и оказался у первых деревьев сада. Между ними оказалась тропинка, по которой Ведун свободно направился по ней, показав, что теперь уже можно расслабиться.

Неожиданно для себя оказался на лужайке с очень ровной травой, в центре его стояла деревянная изба. Окна украшали наличники с витиевато вырезанными узорами на них. Рядом находился сарай, а между ним и домом имелся огороженный очаг. Около него под навесом лежала поленница дров и кучка хвороста.

Опять родилась мысль: я где-то это уже видел?..

Ведун провёл меня в дом и сразу завёл в маленькую комнатку с кроватью и столиком. Сказал:

– Это у меня гостевая комнату. Правда, гости бывают крайне редко. Даже не каждый месяц. Располагайтесь. Вот ваши рюкзаки. Отдохните с полчасика, я приготовлю обед. Только, извините, свежего мяса у меня не бывает, я не охочусь. Правда, мясо ем, но только то, что в консервах или в виде колбас, сосисок. Их у меня немного. Сам я никуда не хожу, купить не могу. Иногда мои запасы пополняются. Как сегодня после описанного случая. Бывает, что нахожу останки бедолаг где-либо, хищников здесь немало. Да у того же сонного дерева время от времени вижу. Кстати, к нему я заглядываю несколько раз в неделю. Обычно вижу ставшее его добычей какое-нибудь зверьё, но и люди иногда попадаются ему на обед. Как Вы. Порой кого-то вытаскиваю.

– Многих спасли от дерева-людоеда?

– Вы – четвёртый. Ещё с десяток людей не успел вызволить, поздно пришёл, – Ведун развёл руками, с виноватым лицом сказав: – Не могу же я дежурить там постоянно, у меня много иных дел. А ходить мне не очень легко. Несомненно, заметили, что я прихрамываю. Сейчас уже лучше двигаюсь, а раньше ходил куда хуже. Сонное дерево же – не близкий свет…

Ведун уставился на меня, словно присматриваясь, а затем поинтересовался:

– Извини, мил-человек. Что-то у меня с глазами случилось али дело совершенно иное. Сколько ни смотрю на вас, а приглядеться не могу. Вы постоянно ускользаете, словно бы и вижу вас, но как бы вскользь. Отчего это так? Не вразумите меня?

Я рассказал ему про «мигалку», умолчав, что она помогла мне не стать жертвой моих преследователей. По просьбе Ведуна снял с шеи артефакт, положил на столик. Он внимательно уставился на меня, заметив:

– А вот теперь я вижу вас нормально. Прежде же никак не мог задержать на вас глаз, словно вы маслом намазаны. Можете тут у меня его не носить, ни к чему. Впрочем, как хотите, это дело ваше. Привыкну и к вашему мерцанию, если что, это не сложно. Человек ко всему привыкает… Отдыхайте, пойду заниматься обедом. Как только будет готов, приглашу.

Решив не стесняться, я улёгся на постель, лишь сняв предварительно ботинки. Расслабился, набираясь сил и обдумывая всё то, что со мной случилось.

Сразу решил, что позже просмотрю рюкзаки и все мясные припасы оставлю своему спасителю. Он и не этого заслужил. Да и многое другое оставлю, возьму себе лишь на обратный путь с небольшим запасом, ведь что-то в пути может меня задержать. По моим прикидкам, я мог за пару суток добраться до гостиницы. Значит, оставлю припасов дня на три, этого вполне достаточно. Всякое может случиться.

Ведун пришёл ко мне и пригласил к столу. Он успел приготовить свекольный рассольник, пшённую кашу и вишнёвый компот.

– Извините, сварил суп очень густой и моркови в него положил более обычного. Морковь и свекла сейчас хороши для вас, помогут восстановить потерянную кровь. И вишня тоже. Весьма кстати у меня оказалась баночка вишнёвого варенья. Её на компот употребил. Возможно, не слишком вкусно, но зато полезно.

Суп, каша и компот мне понравились. Хотя съел их я понемногу, испытывая внутри слабость. Досадовал на повязку на голове, которая мешала мне. Чесалась рваная рана на губе. Утешил себя: чешется – значит, заживает.

За обедом я рассказал Ведуну о встрече с умирающим Дмитрием у «вертушки». Объяснил, что несу его рюкзак. Тот, что поменьше.

Ведун покачал головой:

– Вы говорите, что он сутки пролежал в таком состоянии, не в состоянии даже сдвинуться с места, с оторванными ногами?

– Удивительно, он должен был умереть ежели не практически сразу, то спустя час-другой. Ничего не понимаю.

Услышав, что я произвёл видеозапись умирающего, попросил показать её ему. Мы как раз выпили компот и отправились в гостевую комнату, которая стала на время моей, там я достал из рюкзака смартфон и включил воспроизведение записи…

Ведун внимательно слушал слова Дмитрия. Тот говорил: «…Я многое понял… понял в отношении её… Скажите Элеоноре, как она себя именует, что я желаю ей счастья и обиды не держу… Кого винить, если дураком оказался я сам… Аленький цветочек – это «огненный цветок», дарю его Алексею…»

Ведун повернулся к мне с изменившимся лицом и округлёнными глазами:

– Он подарил вам «огненный цветок»?

– «Огненный цветок»? Какой «огненный цветок»? – не поняв, озадачился я. – Ах да, Дмитрий действительно сказал про «огненный цветок». Его он именовал аленьким цветочком. Какой я дурак! Я даже не вслушался в его слова, пропустил мимо ушей. Жалость к нему меня обуревала, потому попросту не обратил внимания на слова. Хотелось что-то сделать ему, чем-то помочь, но не знал, чем именно.

– Но он же сказал, что дарит вам «огненный цветок». Он его вам вручил? Или указал на него?

– Нет, только сказал об этом. Сказал мимоходом, и слова про «огненный цветок» прошли мимо моего сознания. Не до него было. Повторяю, он в безнадёжном состоянии был, а я находился рядом и ничего не мог сделать. Только обезболивающее вколол. Как мне было жалко видеть его в таком состоянии, словами не описать! Потому и не понял, просто не вник в смысл сказанного.

– Ему тоже было не до торжественной передачи вам «огненного цветка», по понятной причине. Значит…

– Дмитрий говорил, что я могу забрать всё его снаряжение, говорил про кольцо, часы, артефакты…

– Артефакты? У него же должны были быть боксы с артефактами?..

– Были, – кивнул я. – Рядом с ним лежали. «Вертушка» сорвала их с него, а также и рюкзак, отбросила в сторону. Недалеко от него они валялись.

– Вы забрали их?

– Да. Боксы уложил в рюкзак.

– Но в них не заглядывали?

– Нет, даже не открывал. Это же всё случилось незадолго до того, как я вышел к сонному дереву…

– Значит, «огненный цветок» находится в боксе?

– Наверное, если он был там. Если его туда положили, то он должен быть в боксе.

– А в каком именно? – задумался Ведун. – Подождите, не отрывайте их. Я сам попробую определить…

Ведун полузакрыл глаза, как бы вслушался во что-то, одно ему ведомое, а затем уверенно протянул руку к среднему боксу, который ничем не отличался от прочих:

– Он тут!

Я снял крышку бокса, и из него распространилось свечение: не сразу, постепенно заполнив всё пространство комнаты.

Со странной уверенностью я достал наружу небольшой кристалл, над которым мерцало всеми красками нечто, похожее на симметричный с восемью лепестками цветок. Все они колебались, переливались различными цветами. Большая часть из них имела оттенки красного, оранжевого, жёлто-золотого, коричневого цветов, в которых порой появлялся пурпурный, фиолетовый и прочие.

Цветок стал чуть больше, свечение вокруг усилилось. Странным образом его больше оказалось около Ведуна, но не равномерно по всему телу, а с левой стороны и особенно у ноги. Мне показалось, что у моего лица справа тоже стало светлее. И теплее. Рана на губе начала чесаться сильнее прежнего.

Случайно обратил внимание на лицо Ведуна: оно разгладилось, стало умиротворённым. Наверное, у меня было такое же.

Заметил, что ни он, ни я, ни что другое в комнате не давало тени. А ведь так в природе не бывает, свет обязательно образует тени. Тут же, похоже, от «огненного цветка» исходила какая-то эманация, которая и светилась, даже сам воздух стал ею. Потому и не образовывались тени.

Уже в следующую минуту мне уже стало ни до чего дело – я словно бы нежился под тёплым солнышком на песочке приморского пляжа в «бархатный сезон». Мне даже показалось, что неподалёку плещется море, реют чайки, шуршат листвой зонтичные пальмы.

Не знаю, сколько времени мы простояли так.

Первым опомнился Ведун, с усилием выдавив из себя:

– Наверное, хватит. Хорошего понемножку. Алексей, пожалуйста, верните цветок в бокс.

Мне очень не хотелось делать этого, но я послушался. Превозмогая себя, наложил сверху крышку, надавил на неё и постепенно наваждение спало. Странно, что свечение воздуха в комнате какое-то время сохранялось. Оно прекратились лишь через несколько минут.

Не сговариваясь, мы с Ведуном вышли на улицу. Присели на лавочку.

Некоторое время сидели молча.

Ведун покачал головой:

– Удивительная штучка. Никогда не видел ничего такого. Ощущения были несказанно хорошими, я словно бы вернулся в безоблачное детство, когда весь мир был новым, неизведанным, всё было интересно, а мама с папой обеспечивали безопасность и комфорт. Чувствовал, что у вас были схожие ощущения. – Задумался на несколько секунд, а затем задумчиво произнёс. – Знать бы, на что он годен? Наверное, способен на очень многое. Но на что именно?

– Никто этого не знает, – заявил я. – Я не успел вам рассказать, но я по профессии – специалист по Потерянному Миру. Работал в фирме консультантом. Правда, знания имел преимущественно теоретические. В Потерянном Мире провёл в общей сложности всего месяца полтора. Пару вылазок сделал с напарником, а потом решил сделать самостоятельную ходку в одиночку. Понимаете, хотелось проверить себя. Мой напарник до этого обычно один ходил в Потерянный Мир.

– А как его зовут?

– В Потерянном Мире он известен как Федот.

– Слышал о нём пару лет назад от одного стрельца. Я его тогда у сонного дерева отбил, как вас, и долго лечил. Он оказался в худшем состоянии, чем вы. Едва оклемался. Отозвался о Федоте неплохо. Немного завидовал его удаче. Но был уверен, что его одинокие хождения по Потерянному Миру кончатся плохо. Оказался неправ. Это радует.

– Последние две вылазки он был не один, а со мной…

– Так я рассказываю про более давнее время… Мы с вами говорили про «огненный цветок»? – напомнил Ведун. – Что вы о нём знаете? Вы же специалист, как сами сказали.

– Практически ничего. И не только один я ничего не знаю, вообще никто. Я изучил чуть ли не всё, что о нём известно. Многие авторитеты сомневаются в существовании «огненного цветка». О его свойствах и качествах ничего достоверно не говорится. Ходит слух – только слух, не более – что один «огненный цветок» был найден и продан неизвестным стрельцом куда-то за рубеж.

– Куда именно?

– Назывались предполагаемые страны – Китай, США, Израиль, ЮАР, Англия…

– Значит, Дмитрий добыл второй «огненный цветок». А где именно и как?

– Он ничего не сказал. Не успел. Я же вам сказал, что тогда не понял, что речь идёт именно об «огненной цветке». Он же его сначала именовал аленьким цветочком.

– Нужно серьёзно обдумать, с чем мы имели дело, – заключил Ведун. – Цветочек удивительный.

Я сделал согласный кивок головой.

– Заметили, что от света этого чуда не было теней?

– Да, – снова кивнул я. – А ещё обратил внимание, что этого свечения больше было около вас. Преимущественно с левой стороны.

– Это так? – посмотрел на меня ясными серыми глазами Ведун. – А я подумал, что мне это лишь кажется. А потом перестал обо всём постороннем думать. Застыл в блаженной истоме. Давно не испытывал такого умиротворения.

– У меня было точно такое же состояние, – признался я. – Просто утонул в сплошном удовольствии.

Дело шло к вечеру. С юго-востока дул приятный тёплый воздух.

Глава 20. Коварный «брызгун»

На следующий день я встал в отличном настроении. Во мне всё словно пело от ощущения своего здоровья, силы и энергии. Вспомнил шутку Андрея про схожее ощущение у него, он тогда сказал, что готов с голыми руками кинуться на бульдозер. Я сейчас был готов совершить и такое. Жаль, бульдозеров нет под рукой, а то бы я им показал!..

Губа под повязкой не болела. Я провёл по ране пальцами и к своему немалому изумлению не обнаружил её. Поверить себе не мог.

Тут же бросился к зеркалу, сорвав повязку с головы: от удара когтём раптора не осталось ни малейшего следа. Губа имела совершенно обычный вид, как до ранения, зажила полностью. Вот это да!

Ликуя внутри и с трудом останавливая желание кричать «Ура!», вышел из комнаты, поискал Ведуна. Нашёл его на улице, где он усердно колол дрова.

Остановил свой порыв энтузиазма, сначала поздоровался, а потом рассказал ему о своём открытии.

Ведун остановился, глядя на моё лицо. Удивлённо покачал головой:

– Глазам не верю, зажило так, словно ничего и не было. Просто чудо из чудес! Нужно сказать за это «спасибо» вашему «огненному цветку». Кстати, и моё самочувствие заметно улучшилось. Раньше колка дров была для меня тяжёлым занятием, а сейчас управляюсь вполне нормально. Вчера у меня имелись кой-какие догадки на сей счёт, но я боялся верить своим ощущениям. Теперь вижу, что они оказались верны. Возможно, у «огненного цветка» имеются и другие свойства, но оздоровлять он способен, это несомненно. Ему цены нет, истинное сокровище! Да все богатства мира можно отдать за него! За своё здоровье! Здоровый нищий счастливее больного короля. Это древняя мудрость.

Я потёр щёку:

– Зарос щетиной, свыше двух суток не брился из-за раны.

– А я почему с бородой хожу? У меня же почти вся левая сторона тела, вместе со щекой, была изуродована после того, как угодил в «брызгун», – признался Ведун. – Только на самый край ступил левой ногой, снизу он и окатил меня струями жуткой смеси кислот, в сравнении с которой любая другая из нам известных выглядит безобидной водичкой. В некоторых местах до костей проело тело. Особенно пострадала левая нога. Как оклемался, сам не знаю. Чудом выжил, не одни сутки провалялся неподалёку от брызгуна, пока не дополз до канавы с водой, которая там собралась после последнего дождя. Местами полз, а местами перекатывался. Потом не один день провёл около воды. Пока вместо неё не осталась лужица грязной тухлятины. Даже я в таком состоянии пить не смог. Пролежал сутки, а потом поднялся и пополз на четвереньках… Не знаю, как долго это было…

Помню, срезал ножом палку с сучком в верхней части, чтобы можно было опираться на неё при ходьбе… Добрёл до речушки с пенным потоком жутких вонючих вод. Глядеть было страшно, и мне пить расхотелось, несмотря на то, что я буквально умирал от жажды… Повалился наземь в беспамятстве… Проснулся от холода и страшного ливня… Обвёл пространство вокруг глазами и увидел, что моя голова лежит в лопухах. Я срезал огромный лист одного из них, расправил и держал над лицом вроде зонтика и так, чтобы дождинки собирались на нём и текли мне в рот… Не поверите, этот лист лопуха мне казался несусветной тяжестью, я ощущал себя мифическим атлантом, держащим Землю. Мне сие удавалось последними усилиями… Зато я напился, жажда прошла. Начало трясти от холода. Тогда я перебрался под молодой самшит, сел, прислонившись к нему спиной, обхватил себя руками, стараясь согреться. Лист лопуха не бросил, ноги им укрыл. Сидел и трясся от холода, твердя про себя: «Не сдамся! Не замёрзну! Буду жить!» Это стало моей постоянной мантрой, внушением, молитвой…

– Представляю, что вы пережили. Такое и врагу не пожалеешь, – посочувствовал я. – А что было дальше?

– Представляете, окончился дождь, выглянуло солнце, стало теплее, и я почувствовал себя немного легче. Огляделся, раны на мне уже подсохли, почти не кровоточили. Я сумел встать и пойти дальше, опираясь на палку. Удивительно, что я, наверное, с неделю пробыл практически в беспомощном состоянии, но ни один хищник меня не тронул, я вообще таковых не видел.

– Да, удивительное дело, – согласился я. – Но это – Потерянный Мир, в нём всякое может быть, даже самое невероятное.

– А позже наткнулся на останки какого-то стрельца, только что убитого пещерным медведем. Он лежал, словно живой, с белым-белым лицом, глядя в небо ничего не видящими серыми глазами. Каюсь, я взял у него большую часть того, что нашёл. Вплоть до комбинезона и обуви, от моей одежды к тому времени остались клочья и ошмётки, и я страшно мёрз. Забрал оружие и часть припасов, остальное упрятал в колючем кустарнике. Взвалил рюкзак и побрёл дальше, шатаясь под его тяжестью. Несколько раз падал. Один раз после такого случая улёгся совсем без сил, но слышу шаги. Едва повернул голову, словно ставшую по весу свинцовой, и увидел истукана. Автомат находился под рукой, но у меня не было сил даже просто поднять его… Подумал, что настал мой последний час…

– Но вы же спаслись тогда! Как?!

– Ни ногой, ни рукой не мог двинуть. Только мыслишки шевелились. Я проник в его мысли. Истукан хотел задушить меня, отобрать автомат, а затем палить из него во всё, что шевелится… Я спросил его, мысленно: а зачем тебе этот автомат? Не очень он тебе и нужен. Иди себе дальше, там много других автоматов, куда лучших…

– И?..

– И истукан ушёл. Послушно прошагал мимо меня, начисто потеряв интерес ко мне и моему автомату.

– И после этого вы так с ними разговариваете? Ну, со зверьми, с хищниками?

– Да. И не только с истуканами, обычно подобным образом или несколько иначе удаётся «побеседовать» и с другими.

– А куда вы пошли после этой встречи с истукан?

– Отдохнул, встал, приободрился, ведь я чудом избежал смерти. Сил будто бы прибавилось. Рюкзак уже казался менее тяжёлым. И я прибрёл сюда. Избу эту увидел, – Ведун кивнул на дом, около которого мы сидели на скамейке. – Подошёл я к ней с другой сторону, там в лощине родник пробивается с удивительно чистой водой. Она даже кажется сладкой. Напился всласть! Двинулся к дому, и ещё на полдороге почувствовал мысли тех, кто в нём тогда обитал. Они заметили меня через окна и готовились принять по-свойски. Стая гиен здесь тогда жила. Аж одиннадцать особей…

– И как вы от них избавились?

– Одна ринулась на меня, глупая была и сильно голодная. У меня хватило сил нажать на курок автомата – очередь прошла от сердца к центру живота. Она сразу померла. Остальные поняли, что я весьма опасный соперник. Я вступил с ними в мысленный разговор: мол, это мой дом… Соврал, конечно, не был он тогда ещё моим. Но я так сказал, имея в виду, что дом человеческий, пусть они уходят… Убедил, что со мной связываться опасно, а мир огромен, в нём немало и других неплохих местечек. Пусть поищут, найдут не хуже…

– И они ушли?

– Да. Если бы все разом кинулись на меня, то могли бы и одолеть. Но ушли мирно, даже не ворчали. А я стал жить здесь, поживать, как говорится в сказках, и добра наживать. Конечно, я многое тут со временем изменил: избу починил, лужок расширил, избавился от неприятных трав, какие-то добавил. Некоторые деревья вокруг посадил, чтобы были мне вместо стены, а между ними кусты ежевики, они заполняют все промежутки между ними, только с одной стороны можно сюда пройти. Да и там я заготовил для непрошенных гостей сюрпризы.

– Теперь ваш дом – стал вашей крепостью.

– Это точно, – добродушно хмыкнул Ведун. – Да и в других местах вокруг моей усадьбы за деревьями меня не только одна ежевика охраняет, там появляются аномалии, и обычно я их не удаляю и не гашу…

– Вы их гасить умеете? Как?!

– По-разному. К каждой аномалии нужен свой подход. «Пекун» исчезает, как бы перегорает, ежели в неё бросить «пустышку». «Вертушка» много энергии тратит на свои включения, потому её можно обессилить до полного исчезновениями бросанием мелких предметов – камушков, палочек и тому подобного, если их бросать в неё два-три часа, не давая ей восстанавливаться, набираться сил. Понимаете, «вертушка» как бы усваивает массу своих жертв, словно питается ими, но если её заставляет активизироваться совсем малое, не компенсирующее затраченных усилий, то она как бы умирает словно от голода… Против «брызгуна» нет лучшего средства, чем «мёртвая вода». Для этого и собираю её. Ежели где-то примечу «брызгуна», то сразу же уничтожаю его.

– Получается, вроде вашей мести за свои раны.

– Пожалуй, это так, – согласился Ведун. – Как увижу «брызгун», так вспомню, что со мной их собрат учинил. Простить не могу.

– Правильно, – поддержал я Ведуна, – и другой человек потом не угодит в «брызгун».

– Да, это так.

Ведун посмотрел на свои наручные часы и воскликнул:

– А мы с вами засиделись, уже впору не завтрак, а обед готовить!

– Давайте я дрова поколю?

– Колите, мил-человек, ежели охота. Вообще-то, я уже достаточно их наколол, на готовку завтрака хватит, но они позже нам пригодятся. Да и потренируетесь, примените силу богатырскую. Вижу, она в вас просто кипит после вчерашнего сеанса с «огненным цветком».

– Наверное, следует его повторить. Что вы думаете на сей счёт?

– В любом случае не помешает. После завтрака этим и займёмся… А сейчас я предлагаю вам вместо рубки дров баньку принять.

– Баню?

– Ну, таковой её можно назвать лишь с небольшой натяжкой. Называю банькой для краткости и по сути – моюсь в ней.

Я с радостью согласился, ведь баня – поэзия русского быта. Давно в ней не был.

Ведун пошёл за мылом и полотенцем, а я тем временем взял бритву. Затем он повёл меня к низенькому сарайчику, сделанного из чего попало. Я догадался, что материал собран в округе на свалках. В землю были вкопаны столбы чуть выше меня, к ним по бокам в три ряда – сверху, посередине и внизу – приколочены доски, к которым в свою очередь прибиты большими гвоздями листы фанеры разнообразного размера. Некоторые крепились встык, а другие внахлёст. Видимо, хозяин не имел возможности отпилить ненужную часть и подогнать к уже имеющимся листам. Сбоку оказалась небольшая дверь со стеклом в верхней части.

Внутри строения я увидел две бочки. Одна поменьше располагалась справа в углу, а другая стояла на огромных валунах на противоположной стороне. Она находилась наполовину внутри помещения и примерно на столько же наружу.

Ведун объяснил:

– С внешней стороны эта бочка нагревается, а вместе с ней и вода. Во второй бочке холодная вода. От родника провёл сюда трубу. Наклон почвы способствует самотёку воды в ней, потому даже насос не требуется.

– И чем же она греется?

– «Пекуном».

Видя недоумение на моём лице, Ведун пояснил:

– Он маленьким был. Дал себя уговорить, и я перенёс его сюда.

– И приспособили для бани?

– Да. Но не сразу. Он прожигал металлы, асбест и даже камни.

– А как с этой бочкой? Он же её явно не прожигает?

– Не прожигает. Я долгое время экспериментировал. Ничего не получалось. Вышел из себя – что у меня крайне редко случается – и в сердцах воскликнул: «Да сколько же ты будешь издеваться надо мной? Хватит, остановись!»

– И он вас послушался?

– Я сам несказанно удивился, когда убедился в этом. Бочку он уже не тронул. Греет исправно. Даже когда она пустой остаётся, без воды, тогда «пекун» умеряет свой пыл, как бы затихает, а мог бы расплавить в момент. Когда же попросишь, так он снова начинает жарить. Пока мы с вами шли сюда, я попросил «пекуна» оказать нам любезность, побаловать банькой. – Ведун коснулся бочки. – Вода чуть тёплая, но пока разденетесь, то будет в самый раз. У «пекуна» с этим быстро. Не сомневайтесь, проверено мною многократно. Купайтесь, а я готовкой перекуса займусь.

Ведун повесил полотенце на один из крючков в левом углу, частично отгороженном от прочего пространства вертикальным листом окрашенной фанеры шириной почти метр. Передал мне мыло и ушёл.

Я разделся. С мылом подошёл к уже горячей бочке. Рядом находился полок с приступком. Тут же был таз и ковш, березовый веник.

Сначала я вымыл голову и побрился, радуясь безукоризненной гладкости лица и отсутствию раны. Пришёл в восторг. Вспомнил Олесю, теперь можно встречаться с ней без опаски, даже шрама нет.

Тем временем вода в бочке начала прямо кипеть. Принялся плескать кипяток на камни и оказался в плотных клубах пара. Пустил в ход веник.

Скоро почувствовал, что слишком уж жарко. Приоткрыл дверь, выпуская пар.

Посидел, отдышался, а затем принялся не спеша вытираться полотенцем и одеваться.

Давно не испытывал столь хорошего чувства. Вспомнил пословицу: «Который день паришься, тот день не старишься».

Поблагодарил «пекуна»: «Спасибо, милый, за баньку! Поумерь свой пыл. Отдыхай!»

Надеюсь, он понял мои слова.

Направляясь к дому, размышлял, как же мне отблагодарить Ведуна за спасения от пут дерева-кровососа? А ещё и за столь любезный приём и великолепную баньку? Все слова и способы казались мне недостаточными, а ничего иного придумать не мог, как ни старался.

Стол был уже накрыт и хозяин ожидал меня. Он спросил:

– О боже! Я не подумал, что вы же баньку принимаете и приготовил окрошку на холодном квасе. Только сейчас спохватился, когда уже поздно было что-либо менять. Не простудитесь?

Я заверил его:

– Нет, не простужусь. Не бойтесь. А что, у вас есть погреб?

– Имеется. Но этот квас из холодильника.

– Как, у вас холодильник работает? Неужели есть электричество?! – я вспомнил, что на кухне действительно видел большой холодильник, но думал, что он просто так стоит, используется как шкаф для продуктов.

– Электричества нет, но голь на выдумку хитра, – улыбнулся Ведун. – Наткнулся однажды я на «студень». Вы должны знать, что температура внутри него близка к абсолютному нулю. Даже в метре от него холод арктический. Поговорил со «студнем», отобрал частичку – с десяток ложек. Предварительно надел на руки варежки, черпал керамической ложкой и складывал в обычную столовую тарелку. Страшно замёрз. Долго согревался, пока не понёс к своему дому. Десятка два раз в пути останавливался: окоченевшими руками махал, дул на них, разминал, чтобы отошли. А день тогда солнечный был.

– Принесли «студень» и залили в холодильник вместо фреона или холодильной жидкости?

– Даже и не пробовал. Бесполезно, не удалось бы в любом случае. Я пошёл другим путём. Внизу холодильника находился мотор, я его убрал и на подставке из кирпичей установил тарелку со «студнем». Он охлаждает дно, там слой изморози, а дальше на полках чем выше, тем менее холодно. Наиболее высокая температура в морозильнике, который на самом верху. Вот такая штука! Только это вовсе не шутка, а истинная правда.

– Но я проходил мимо холодильника и не чувствовал, что от него холодом веет. Наверное, какая-то изоляция внутри имеется?

– Конечно же, как без неё! Поначалу на кухне из-за «студня» холодрыга была даже в погожий летний день. Терпеть долго не мог. Тем более, раны ныли от неё. Пришлось подумать о термоизоляции. Поискал в округе, попробовал, но ничего подходящего не сыскал. Даже стекловата не спасала, сколько бы я её внутрь ни набивал.

– И что же вы сделали?

– Обратил внимание, что возле того «студня», от которого я брал исходный материал, росла трава. Необыкновенно прочная, мягкая, приятная на ощупь. Холод словно бы игнорировала. Я назвал её шёлк-травой. Нарвать не удалось, едва срезал под корень ножом, там она была заметно мягче. Испробовал, оказалась лучше любой изоляции. Потому со стороны «студень» не заметен, а холодильник кажется обычным, если не замечать, что у него всё наоборот – самое холодное место внизу. Там у меня грибы, ягоды заморожены и некоторые продукты.

После завтрака мы отправились с хозяином в мою комнату. Я снова достал из бокса «огненный цветок», и вокруг всё волшебно преобразилось: на этот раз я сохранял больше хладнокровия и зрелище воспринимал более адекватно. Заметил, что действительно светится не сам артефакт, а воздух вокруг, потому не образовывались тени. Опять большая яркость свечения наблюдалась вокруг Ведуна с явным креном в левую сторону его тела. А вот вокруг меня на этот раз особенного сгущения светоносного вещества не было, как в прошлый раз. Это я отметил в памяти, но задумываться над загадкой не хотелось. Впал в прежнюю душевную прострацию, испытывая очень приятное чувство внутреннего расслабления и комфорта…

Опомнился, когда ко мне шагнул Ведун с тихими словами:

– Убирайте чудо-цветок. Достаточно он нас побаловал.

Словно очнувшись, я аккуратно уложил «огненный цветок» обратно в бокс.

– Как ваше самочувствие?

– Отличное, хочется горы ворочать, – признался я. – а как вы?

– В этом я похож на вас. Горы ворочать не тянет, пусть себе стоят там, где находятся, но чем-то заняться хочется. Очень много энергии. Сейчас вот вспомнил Дмитрия, который подарил вам сей аленький цветочек. Вернее, у меня появилась догадка насчёт того, почему он, лишившись обеих ног и потеряв много крови, прожил ещё свыше суток.

– Догадка? И почему же он смог столько протянуть до нашей с ним встречи?

– Конечно же, это лишь моё предположение. Дмитрий нашёл артефакт и, наверное, уже тогда подвергся его воздействию. Оздоровился по полной программе. Возможно, по пути доставал и у него тоже проходили сеансы оздоровления. Потому аномалия не смогла его сразу погубить. А затем, даже находясь в боксе, «огненный цветок» оказывал на него воздействие какой-то своей эманацией, поддерживал его жизнь.

– Это похоже на правду. Несмотря на чудовищные травмы, он выглядел очень хорошо. Понятно, в лице не было ни кровинки, но более ничего такого. Словно он просто прилёг и лежал…

– Без ног, – напомнил Ведун.

– Да. Без ног. Меня поражал этот контраст, когда я видел его ноги… вернее, их отсутствие. Снова переводил взгляд на лицо Дмитрия. Ну, и слушал его, когда он говорил. Порой он говорил совсем тихо…

– Несомненно, было и что-то другое. Возможно, главным было то, что он хотел жить… вернее, дождаться того, с кем мог отправить своё последнее послание родителям. Давно подмечено: человек живёт настолько долго, насколько он этого хочет. Действительно хочет, всем своим естеством. А Дмитрий этого очень хотел.

– Действительно, он умер вскоре после того, как было записано видеопослание.

– Царствие небесное рабу божьему Дмитрию! – перекрестился Ведун.

Я последовал его примеру.

– Я многое думал-передумал над этим, – продолжил Ведун, – и у меня появились догадки. Например, такая: я хорошо знаю, что такое «вертушка», встречался с ними часто, приглядывался к ним, пытался понять. В них – необузданная сила, слепая и мощная. Никогда я не видел, чтобы от того, кто в неё попал, хоть что-то оставалось… Помню, встретил одного бедолагу без рюкзака… Оказалось, что он не заметил «вертушку», проходил мимо неё, в какой-то момент оглянулся в сторону – и тут с него словно сорвало рюкзак, который находился за плечами. Этот рюкзак лишь самым краем своим угодил в поле действия аномалии, потом ничего от него не осталось. Едва самого туда же не утянуло, чудом удержался… Пришлось выручать стрельца, наделить его всем необходимым. У меня сарай почти полон тем, что остаётся от несчастливцев, угодивших в зубы зверей или в аномалии. Дмитрий же лишь лишился ног…

Я оживился:

– Только сейчас вспомнил! Он даже нашёл силы пошутить, что аномалия попалась какая-то «хилая»…

– Так и сказал – хилая?

– Да, именно так.

– А не сделал ли её таковой «огненный цветок» в боксе?

– По теории боксы сделаны такими, что экранируют любое действие артефактов…

– Только «по теории», как вы заметили. В жизни не всё происходит в соответствии с ней. Интересно проанализировать: а как этот аленький цветочек взаимодействует с другими артефактами? А как с аномалиями? Не он ли лишил немалой части мощи «вертушка»? А если бы он не находился в боксе, тогда что, вообще бы нейтрализовал её?..

– Это что-то на грамме фантастики… простите, за шутку, на грани фантастики.

– Весь Потерянный Мир – за гранью фантастики, – весомо произнёс Ведун.

Я согласно закивал. Он был прав на все сто процентов.

Некоторое время мы сидели молча, каждый думал о своём.

Ведун задумчиво произнёс:

– Чем же нам заняться? Хозяйственные дела подождут, не буду вас ими утруждать, вы же у меня гость. Думаю, можно сделать вылазку по окрестностям. Посмотрите местные «достопримечательности»… О, Уголёк летит! Что-то он давно ко мне не являлся. Интересно: а почему? Наверное, имеется веская причина.

Я принялся оглядываться по сторонам, кого же он называет Угольком, но тут сверху на нас стал падать огромный ворон. Дёрнул Ведуна за рукав и закричал:

– Сверху!..

Он устоял после моего рывка, хотя основательно пошатнулся, перехватил мою руку и с улыбкой произнёс:

– Не боись! Это Уголёк и есть собственной персоной. Тоже мой воспитанник, птенцом принёс его сюда и выкормил. Вон какой вымахал, стал вожаком стаи. Он крупнее и сильнее всех своих сородичей. По привычке норовит сесть на мои плечи, на которых я его таскал, а теперь уже сил нет… Впрочем, силы у меня появились, но лучше пусть отвыкает, – затем крикнул уже в сторону птицы, которая в последний момент взмыла вверх и села на большой брус, прибитый к козырьку над входом в дом. Несомненно, он был устроен именно для этого. – Больше так не делай, ты же уже взрослый, отвыкай от моих плеч. Ну, что каркаешь? Чем недоволен?

Послушал Уголька и сказал мне:

– Всех гостей он ревнует ко мне. Я ему всё объяснил и он смирился. Уже не сердится… Алексей, вы очень странно смотрите на меня. Почему?..

В моей голове все отдельные факты и фактики сложились в ясную картину: теперь я знал, почему мне что-то кажется тут знакомым, даже что-то в лице Ведуна. Его «не боись!» дало подсказку. Мы молча смотрели друг на друга. Даже ворон молчал, разглядывая нас.

Пауза слишком долго затянулась, я прервал её, сказав:

– Николай, Олеся верит, что вы живы и ждёт вас.

Лицо Ведуна исказилось, глаза затуманились и помимо его воли из них потекли слёзы.

Я повторил:

– Олеся верит, что вы живы и ждёт вашего возвращения домой. И её мать тоже.

Голова Ведуна понурилась, он глухо сказал:

– Я виноват перед ними. Очень виноват. Я вам рассказал, что со мной было… Тогда я рвался дойти до Пирамиды, а Люба меня ну никак не хотела отпускать, словно что-то предчувствовала…

Так вот как зовут на самом деле Маму Мира, подумал я, – Люба, Любовь!

– Люба словно предчувствовала что-то и никак не желала отпускать. Но мне это втемяшилось в башку, и я всё же пошёл, вопреки её воли. Наверное, всё произошло именно по этой причине: я ушёл без благословления Любы. С плохим настроением, всё у меня валилось из рук, шло наперекосяк. До Пирамиды не дошёл, потерял к ней всякий интерес. А до того тянуло со страшной силой, было любопытно посмотреть, а что там? Много диковинного наслышался о ней, было интересно поглядеть на неё и центр Потерянного Мира. Но в пути этот интерес пропал, словно его и не было. Мне захотелось быстрее вернуться домой и попросить прощение у Любы и Олеськи за то, что их оставил… Повернул, пошёл обратно. Спешил, а потому угодил в «брызгун»…

Встала проблема выживания. Физического выживания. Я был изуродован и в таком виде показаться им не хотел. Я не был человеком, не был мужчиной, а был изуродованным существом… Эх, если бы вы меня тогда видели, то всё поняли. Потом частично здоровье восстановилось, я стал ходить, пусть и не слишком резво. Обезображенное лицо скрыла борода, а левую руку и ногу – одежда. Я даже вам без неё не решусь показаться, а уж перед ними. Это ныне отчасти я похож на человека, а раньше вообще была только одна видимость. Потому и от имени отказался, стал называть себя Ведуном, если с кем сталкивался… Вернее, первый спасённый мной из лап сонного дерева стрелец назвал меня Ведуном. Я подумал, и принял это имя. Он меня словно бы окрестил. Стал именовать себя именно так. Думалось, что опозорю своё настоящее имя столь отвратным нынешним состоянием.

– Вас дома ждут. Очень ждут! – я постарался вложить в слова как можно больше убедительности. – Я видел, как Олеся плакала, вспомнив вас.

Ведун глубоко вздохнул, помолчал, потом вдруг от какой-то пришедшей ему в голову мысли вздрогнул всем телом и замотал головой:

– Нет, в таком виде я им не покажусь. Ни за что! Они же видели меня совсем другим. Не таким уродом, каким я сейчас являюсь. Пусть помнят таким, каким я ушёл от них…

Глава 21. Сюрприз Олеси

Прогулка в тот день не состоялась. Ведун… вернее, Николай ушёл в свою комнату и до обеда не показывался. Несомненно, переживал, вспомнив о своей любимой жене и не менее любимой дочери. Я понимал его и сочувствовал, но помочь ничем не мог.

Я маялся от скуки, а потом мне пришла мысль: «Дурак, а что тебя тут держит? Я жив-здоров, чувствую себя отменно. Огромное спасибо Ведуну! Сил и энергии хоть отбавляй. Можно отправляться в путь…»

Вспомнил про свой мобильник, и вовремя: пока просматривал посланные мне сообщения, получил сообщение от Андрея. Он только что прибыл с Большой Земли в гостиницу, поселился в «нашем» номере, где мы жили с ним до расставания. В сообщении содержалась условленная фраза: «Ночью во сне видел чистое-пречистое небо». «Чистое небо» означало, что все дела прошли хорошо, а «чистое-пречистое» – просто великолепно. Значит, съездил удачно, «мёртвую воду» продал. Половина полученной суммы моя. Теперь я не просто богат, а очень богат. Про Андрея речь не веду, он-то давно богат. Захотелось увидеть друга. Потянуло к нему с огромной силой…

Принялся укладывать свои вещи. У меня имелось два рюкзака, набитые почти под завязку. Нужно было собрать один. И под этим предлогом я постарался как можно больше вещей оставить Ведуну… то есть, Николаю. Хоть этой малостью ещё раз поблагодарить его за спасение. Правда, в любом случае я останусь в неоплатном долгу перед ним. Ежели что из оставленного не будет ему нужно, то недолго выбросить, и все дела.

Услышал шаги Николая на улице и вышел. Он собирался готовить суп на обед, набрал для него овощей на своём огороде. В его руках была капуста, свекла, морковь, картошка, травы.

Я спросил, стараясь не глядеть прямо на Николая, дабы не смущать его, видя следы слёз на лице:

– А они не радиоактивные?

– Нет, бог милует. Да и если с молитвой, то всё идёт впрок. Не боись.

Я улыбнулся, вспомнив, как эти слова произносила Олеся. Неудержимо потянуло к ней, она наваждением встала перед глазами – стройная, милая, с лучезарными глазами.

Говорить расхотелось, принялся помогать Николаю.

За обеденным столом мы съели по тарелке борща, очень вкусного. Давно такого не пробовал! Потом мы полакомились маринованными грибами, которые из погреба достал хозяин. При этом он сказал:

– Там припасов много. Кстати, в нём пережидаю «серебряные дожди». Постель переношу туда и провожу всю ночь.

За чаем Николай позволил себе задать, несомненно, давно мучивший его вопрос:

– Как они там?

Я понял, о ком он спрашивает и принялся рассказывать, как встретился с Олесей, угодившей под гон зверей, как прострелил коридор в «летучих пузырях», как познакомился с её матерью. О последующем визите к ним и совсем коротко о встрече у «Терема», когда она с матерью пришла за покупками.

– Так вы спасли мою Олеську, – с чувством сказал Николай. – Век у вас буду в долгу.

– А вы спасли меня, – напомнил я. – Получается, что мы с вами квиты.

– Нет, мой долг перед вами останется до гроба.

Тут я впервые возразил Николаю довольно жёстко:

– Простите, тогда и я буду нести свой такой же долг до конца жизни. Не очень легко жить с этим на душе. Хочется долг вернуть.

– Ноша тяжела, – согласился он. – Давайте считать, что долги мы искупили-вернули, но взаимная благодарность пусть остаётся в душе каждого из нас. Согласны?

– Конечно! – с чувством ответил я, горячо пожимая ему руку. – Хорошо сказано! Благодарность во мне никуда не денется. С ней жить куда легче.

Сообщил, что фактически уже собрался в дорогу. Николай возражать не стал:

– Раз решили, то идите. Только имейте в виду, что вы мне не обуза, могли бы и ещё погостить. Но вам виднее.

Я напомнил про два своих рюкзака и сказал, что беру один, а другой оставляю со всем тем, что мне не нужно. Мол, ежели что пригодится, то оставьте. С остальным делайте, что хотите.

– Ладно, спасибо, позже посмотрю, – кивнул Николай.

Помялся и продолжил:

– У меня к вам большая просьба. Дайте слово, что исполните её.

– Конечно же, исполню! Клянусь!

– Ежели где моих встретите, то не говорите обо мне. Да вообще никому не говорите. Ничего никому не говорите! Даже как про Ведуна обо мне не говорите. Ни слова.

– Вы что, не хотите их видеть?! – почти вскричал я.

– Хочу, очень хочу. Больше жизни хочу, но не в таком виде, – лицо Ведуна затуманилось, он закусил губу, стараясь подавить свои чувства.

– Вы стали заметно здоровее после сеансов с «огненным цветком», выглядите намного лучше, – заверил его я.

– Я и сам чувствую, что изменился к лучшему. Левая рука стала даже мясом обрастать, но до выздоровления очень далеко…

– Я оставлю вам «огненный цветок», пусть он вас лечит, вы станете здоровым. Дарю вам «огненный цветок»!

– Нет, Алексей, – твёрдо покачал головой Николай, – дарёное не дарят. Он подарен вам умирающим, это святое.

– Ладно, пусть он побудет у вас временно, лечитесь. А позже я приду и заберу его. Имею же я право на время оставить его тому, кто меня спас?

– Имеете. Вот и договорились, – заключил Ведун с заметным облегчением, – жду вас в гости. А до того никому ни слова обо мне. И особенно – Любе и Олеське. Им ни слова не говорите, дайте срок. Позвольте мне малость оклематься…

На том мы и расстались.

Николай вышел меня провожать. Видимо, на его мысленный зов откликнулись Крепыш и Резвый, они прибежали и принялись всячески ласкаться ко мне. Теперь уже я глядел на них без опаски, мысленно повторял себе с улыбкой, вспоминая Олесю: «Не боись!»

Сверху в небе закаркал Уголёк, как бы приветствуя нас. Я помахал ему рукой. Ворон принялся почти пикировать на нас, взмывая вверх лишь тогда, когда до наших голов оставалась самая малость. Нас обвевало потоком воздуха от взмахов огромных крыльев, когда он энергично тормозил.

Далее в лесу наперерез вышел из-за деревьев Топтыга. Почти сразу я признал его по сердечку на лбу и рваному уху. Доставил ему приятное, пощекотав загривок. Он ластился ко мне, словно кошка, только что не мурлыкал.

Оглядел всех собравшихся вокруг меня и не удержал улыбки.

Николай, угадав мои мысли, сказал:

– Не правда ли, мы все – занятная компания? Где ещё такую увидишь! Вот удивился бы тот, кто наткнулся бы сейчас на нас.

– Да, компания удивительная и великолепная, – согласился я. – Знаете, не хочется вас покидать. Очень уж хорошо с вами.

– Так приезжайте, как сможете. Буду рад… вернее, все мы будем рады. Все они – Уголёк, Крепыш, Резвый и Топтыга просят сказать, что они вам рады.

– Так прямо и говорят?

– Именно так. Я же слышу их мысли. А они врать не умеют. В отличие от людей.

– Скажите им, что и я рад знакомству с ними и мне жаль, что приходится расставаться.

– Скажу, уже говорю. Видите, они поняли и реагируют.

Собаки принялись лизать мои руки, Топтыга прижался к моей ноге, а Ворон спикировал на сей раз именно на меня и обдал потоком воздуха, едва не задев моих волос. Наверное, так выразил свои чувства.

В конце концов, мы расстались, крепко обнявшись на прощание с Николаем. Затем я потрепал каждого зверя в отдельности и помахал реющей над головой птице.

Пожал руку Николаю и далее пошёл один.

Некоторое время возле меня бежал Резвый, как бы оберегая. Сверху кругами летал Уголёк, время от времени каркая. Потом вдруг голос его сменился на тревожный, он закаркал иначе, как бы предупреждая о чём-то и ринулся в пике куда-то вперёд. Потом снова я увидел его в небе, кружащем вокруг чего-то, находящегося в стороне на земле. Наверное, там находился какой-то хищник или что похуже его.

Одновременно зарычал Резвый и стал теснить меня боков в сторону. Совсем немного, но настойчиво.

Пришлось ему подчиниться, пришлось изменить направление движения. Что кото-пёс всем своим видом одобрил..

Вот я вышел на опушку и увидел реющего над ней ворона.

Помахал ему рукой.

Потрепал голову Резвого. Кото-пёс осклабился, лизнул меня, развернулся и скрылся в лесу.

Уголёк хлопнул крыльями над моей головой крыльями, прощаясь, и тоже улетел в ту же сторону.

Я остался один. Теперь совсем один.

Ноги сами несли меня вперёд. Не сразу, но заметил, что по какой-то причине всё более невольно уклоняюсь в левую сторону. Сначала оправдал это тем, что следую наставлениям Андрея: ни в коем случае не возвращаться прямым путём, там наиболее высокая опасность наткнуться на засаду мерзавца, ожидающего стрельца с бычей. Следует двигаться по дуге и подходить к гостинце почти сбоку.

Через час ходьбы осознал, что лукавлю перед собой: мои мысли были заняты Олесей, желание увидеть её становилось всё сильнее по той мере, по какой я приближался к её дому. Он был уже недалеко, если ускориться, то ещё до ночи окажусь около него. Прямо сказал себе: хочу увидеть Олесю и объясниться с ней! Скажу, что проходил мимо и зашёл, это же естественно. Меня не выгонят, я же в их глазах – её и матери – спаситель. Они не знают, что мне этот долг уплачен – её отцом. Я остаюсь в статусе спасителя. Меня должны принять радушно. А там не может не представиться возможность поговорить с девушкой, а я таковой не упущу…

В предвкушении встречи ускорял и ускорял шаг.

Слева из-за кустарника выскочил медведь. Я вздрогнул всем телом – уж не Топтыга ли? Но нет, этот имел чуть большие размеры, а пятно на лбу имело совсем иные очертания. Левое ухо было целым. Он направлялся ко мне, переваливаясь с бока на бок и разевая огромную пасть.

Первой пулей я размозжил плечевой сустав правой лапы, он опрокинулся набок и открыл своё брюхо, я дал короткую очередь по ней в направлении груди. Медведь замахал конечностями в предсмертных судорогах.

Я не стал ждать его конца, а прошёл мимо. Мне было не до него. Каждый шаг приближал меня к Олесе…

Солнце уже скрылось за далёким горизонтом, когда я оказался возле её дома. Сразу приблизился к правому «визгуну» и услышал его визг почти с радостью, предвкушая свидание с Олесей.

Ждал минуты три или даже четыре, которые показались мне вечностью. Появлялись различные тревожные мысли. И вот за деревьями замелькала чья-то фигура, сердце моё ёкнуло. Секунда-другая и я с разочарованием увидел высокую фигуру Мамы Мира с автоматом наперевес. Мне показалось, что она поглядела на меня очень сумрачно, голос прозвучал не очень дружелюбно:

– А, это ты. Сейчас подойду.

Она зашагала, внимательно глядя себе под ноги.

– Ну, здравствуй! Зачем пожаловал?

– Добрый вечер… или ночь уже! Шёл из Потерянного Мира мимо вас, решил зайти. Можно?

– Конечно же, можно. И нужно! Ночь уже на дворе, куда ещё идти, не здесь же оставаться!.. Иди за мной следом и не ошибись, следи за моими ногами и свои ставь туда же. Я буду шагать медленно, дабы не ошибся, темно уже.

Я шёл, стараясь не обращаться внимания на близкие ловушки с обеих сторон.

Дорогу к дому одолел благополучно.

Мама Мира ввела меня внутрь и указала на стул. Я положил рядом свой рюкзак. Олеси не было. Уже сдерживать себя не смог и выпалил:

– А где Олеся?

– Нет её, – резко ответила Мама Мира, поворачиваясь ко мне лицом, выглядевшим жёстким.

На сердце моё упала тяжесть.

– А где она? Когда вернётся? – спросил внезапно пересохшим ртом.

– Не знаю я, где она! – я раздражением почти выкрикнула женщина. – Возможно, уже не вернётся. Ничего сказать не могу.

– Как это так – она не вернётся? – пролепетал я.

– Другому я бы не сказала, не стала бы вообще разговор вести и цацкаться, но тебе скажу, ибо обязана: теперь я о ней ничего не знаю и ничего сказать не могу.

– Почему?

Мама Мира помедлила, затем достала мятую записку в треть листа ученической тетради и сунула мне в руки со словами:

– Сегодня рано утром ушла. Ещё до рассвета. Тайно. Ничего не сказав. Только это она мне и оставила на прощанье. На, читай!

Я взял и увидел следующие слова: «Мама, я уезжаю туда, где меня никто не найдёт. Не ищи. Если захочу, то сама сообщу о себе…»

Глупо вопросил:

– Это Олеся написала?

– А кто ж ещё? Вот так – я растила её, растила, глядела за ней во все глаза, а она вдруг так со мной поступила. Упорхнула неизвестно куда. Тайно! Ни слова не сказала мне! Будто я и не мать ей!

– А куда? К кому? Вы не знаете?

– Сказала же, что не знаю!.. Дай сюда записку, только она одна мне и осталась!

– Куда-то и к кому-то она же уехала! Не в чистое же поле!

– Куда, к кому – да разве я знаю! Знала бы к кому, кто её обольстил, то в «мясорубку» бы затолкала или в «плесени» утопила!..

– Кто мог обольстить Олесю? – не смог я удержать вопроса, сердце кольнула едкая ревность.

– Сама сижу и гадаю. Ты на неё глядел сияющими глазами да ещё один моложавый красавчик с седым бобриком на голове сюда дважды являлся, всё подольститься норовил, выспрашивал и фотографии показывал какого-то пропавшего в Потерянном Мире стрельца, ей комплименты расточал… Эх, Олеся! – похоже, из глаза женщины поползла предательская слеза, и Мама Мира отвернулась. – Олеси теперь здесь нет, зря шёл сюда, напрасно подошвы протирал.

Меня пригнул к земле невероятно тяжкий груз. Что поделаешь, как был я неудачником в любви, так и остался…

Мне оставалось повернуться и уйти, но тут я вспомнил про Николая и мысленно обругал себя мысленно: эгоист, жуткий эгоист, думаешь только о себе! Не одному тебе жизнь не кажется мёдом, совсем не думаешь о других. Не одному тебе плохо на белом свете, немало и других бедолаг…

Каюсь, но я презрел данную мне клятву, начисто забыл про неё, выпалив:

– Я пришёл к вам от Николая.

Мама Мира посмотрела на меня недоумевающими глазами:

– Какого Николая?

– Меня спас ваш муж, я ушёл от него сегодня сразу после обеда.

Женщину затрясло, она пошатнулась, едва устояла на ногах. Сделала шаг к столу и оперлась на него, шепча:

– Так он живой?

– Да, живой. Но…

Она бросилась ко мне, схватила за плечи и затрясла так, что замоталась голова. Только сейчас я ощутил, насколько сильно устал, ноги меня едва держали:

– Говори же! Что – но?!

– Он не мог прийти к вам, так как тогда угодил в «брызгун». Его обдало снизу кислотой, разъело тело… Не всё, а больше левую сторону.

– Потому и не мог прийти ко мне?

– Теперь он ходит, правда, прихрамывает.

– Так почему не пришёл?

– Боится в таком виде показаться вам.

– Вот дурак! Вот простофиля! Он боится, а каково мне! А каково Леськи, она же всегда твердила, что отец жив. Я же сомневалась. Думала, если был бы жив, то обязательно бы пришёл… Всё, идём к нему!

– Ночь уже…

– Плевать, я и по ночам ходила, ничего страшного! Никого не боюсь, пусть меня боятся!

– Я не могу.

– Это ещё почему?

– Клятву ему дал, не говорить вам о нём и…

– Что ещё за – и?

– Устал неимоверно. Я же, как вышел от него, вообще не останавливался, едва стою на ногах. Устал, как никогда в жизни.

– Вот я дура! – в сердцах заявила Мама Мира, возвращая оружие на место. – Готова идти в ночь в Потерянный Мир. Тоже могу угодить в тот же «брызгун» или ещё в какую иную гадость. Два инвалида в семье – это слишком много. Ты прав. Выходим завтра утром. Прости, совсем голову потеряла… Эх, Коля-Коленька!.. Надо же гостя накормить, а я стала тянуть тебя в новую дорогу. Сейчас на стол всё соберу!..

Плохо помню, что я ел тогда, больше пробовал. О таком говорится, клевал понемногу. Потом мы пили чай с пирогом. Это запомнилось по той причине, что очень хотелось пить, и понравился пирог с клубникой. За чаепитием рассказал о том, как угодил в сонное дерево и как Николай спас меня. Поведал о его доме, так похожем на этот, в котором она живёт. О Крепыше, Резвом, Угольке и Топтыге. Женщина прослезилась:

– Он и тут добряком был, жалел каждую тварь. Я запрещала ему в дом их нести, боялась за Леську. Наверное, была не права.

О Цыгане и Гамлете я не стал упоминать, как и о Дмитрии, который подарил мне «огненный цветок». Прямо к основной теме это никак не относилось.

В доме нашлась гостевая комната, куда Мама Мира меня и отвела.

Едва я улёгся в постель, как сразу же уснул, словно провалившись в сон…

Глава 22. Мама Мира и Николай

Проснулся от того, что меня трясла за плечо Мама Мира:

– Вставай, уже утро! Завтрак на столе. Ванная и прочее тебе известны. Иди, пользуйся! И быстрее!

По её лицу я понял, что сама она вряд ли спала в эту ночь.

Минут через пять-семь я уже оказался за столом.

Женщина ела мало, всё поглядывала в окно. Сказала:

– День сегодня солнечный. Это хороший знак. Мы с Колей познакомились в такой же…

Я промолчал, не зная, чем ответить на её слова.

Мне есть не хотелось. Правда, остатки пирога доел и запил чаем с какими-то душистыми травами.

После этого мы взяли рюкзаки, оружие и отправились в путь.

Уже через час на пустыре наткнулись на россыпь «брызгунов».

– Странно, – сказал я, – вчера проходил, их тут не было. Не мог же я прямо по ним прошагать и не заметить.

– В Потерянном Мире такое сплошь и рядом случается. Досадно, что обходить придётся, время потеряем.

Делать было нечего, двинулись в обход аномалий. Женщина нервничала и досадовала. Я понимал, что она желала быстрее оказаться около мужа, а тут препятствие…

В перелеске мы наткнулись на стадо кабанов. Поднялся огромный вожак, не уступающий размерами быку. Заревел, ярея с каждой секундой, отбросил копытом большой ком земли и ринулся в атаку на нас.

Мама Мира яростно закричала:

– Куда прёшь, скотина!

Подняла своё огромное оружие, раздался хлопок выстрела – пуля угодила внутрь туши кабана, взорвалась там, и он повалился наземь. «Настоящий мамонтобой! – поразился я. – Перед ним и мамонт не устоит, враз уложит!..»

Прозвучало ещё несколько выстрелов, слившихся в очередь и свиньи падали бездыханными одна за другой.

За это время я едва успел подбить двух подсвинков. Поросята разбежались в разные стороны.

– Вот так лучше, – удовлетворённо молвила женщина, опуская своё грозное оружие.

Я с уважением поглядел на неё: «Действительно, настоящая Мама Мира! А её мамонтобой – сродни маленькой пушки. Не случайно она заказывает боеприпасы, а не покупает стандартные. Её пули – настоящие миниатюрные гранаты…»

– Идём дальше!..

Я следовал за женщиной, едва успевая. А ведь считал себя неплохим ходоком. Она же постоянно оглядывалась на меня, морщилась и замедляла ход, чтобы я не отстал безнадёжно.

За плечами Мамы Мира висело её грозное оружие, оно было перед моими глазами, и я вдруг вспомнил рассказ о нём Дмитрия.

Услышал его в тот день, когда женщина с Олесей приходила в гостиницу. Тогда у нас с Олесей произошёл неприятный разговор, и потом я находился в таком состоянии, что на остальное не обращал внимания. Сейчас же вспомнил сказанное мне моим товарищем. Оказывается, всё осталось в памяти, и я припомнил…

Зозуля тогда хорошо рассмотрел оружие Мамы Мира и разглядел в нём довольно известный среди стрельцов «Печенег», штурмовой пулемёт Калашникова. Так что она носила не автомат, а пулемёт! Сделан он был на ковровском заводе имени В. Дегтярёва. Его с трудом узнали по той причине, что был слишком заметно изменён неизвестным умельцем. Приклад стал короче и легче, сошка и коллиматорный прицел отсутствовали, как и некоторые другие элементы. В числе их – рукоять для переноса оружия. Вместо него дуло было обёрнуто какой-то шершавой кожей. Несомненно, она служила изоляцией для руки от разогретого выстрелами ствола. Иным был магазин, заметно компактнее обычного.

Огневая мощь «Печенега» устрашала, другого такого больше в мире не было. Никакая экипировка не служит от него защитой, он пробивает даже лёгкую броню боевых машин. Но, несмотря на это, в руках могучей женщины пулемёт выглядел игрушкой.

Далее у нас уже особых помех не было. Разве что наткнулись на лужицу «студня», но совсем небольшую. Вовремя заметили и взяли чуть левее, чувствуя веяние жуткого холода, от которого даже застучали зубы.

Прошли незнакомой мне лесополосой, вышли к речке со зловещей зелёной водой. Я понял, что заблудился. Куда теперь идти, понять не мог.

Не сразу, но признался в этом женщине. По её лицу прошла гримаса, но она от упреков удержалась, только сказала:

– Подумай, Алексей, вспомни хорошенько. Ну, пожалуйста!..

Это «пожалуйста», резануло мне сердце, даже ругань я бы воспринял более легко. Понял бы её.

Пытался сориентироваться на месте, но всё выглядело совершенно незнакомым. Где, в какой стороне находилась обитель Николая, понять не мог. Хоть плачь. Ком подступил к горлу от осознания своего полного бессилия.

Объяснил женщине, что в этих местах не бывал. От сонного дерева, где Николай освободил меня, шёл в полуобморочном состоянии, мало что видя по сторонам. Потому ничего не запомнил. А из его дома, где я жил, ничего не было видно, всё закрывали деревья, которые стояли сплошной стеной вокруг…

– Понятно, как и у нас, – тихо молвила женщина.

– Да, мне показалось это знакомым. А его самого я не сразу узнал. На того, что на карточке у вас, он совсем не похож: у него длинные волосы и борода. Он себя Ведуном именует. Только когда услышал его: «не боись», я понял, с кем меня свела судьба.

– Это словечко Коли. Леська тоже его использует, – грустно заметила Мама Мира. – Ну как, узнаёте места?

Внимательно оглядевшись, я отрицательно покачал головой.

– Даже не знаю, куда идти. Совершенно запутался.

Женщина вздохнула, ничего не сказав, сама пошла в сторону запада.

Я пожал плечами и последовал за ней через редкий лес.

Неожиданно навстречу нам вышел медведь приличных размеров. Преодолевая страх, я оглядел его лоб и левое ухо и с облегчением узрел на них знакомые мне приметы. Бросился к Маме Мира, уже поднявшей своё страшное оружие и ухватился за ствол «Печенега»:

– Не стреляйте! Это Топтыга!

Женщина с недоверием поглядела на меня:

– Это точно он? Не ошибаешься?

– Это он! Точно он! Я узнал его! Видите сердечко на лбу и разорванное ухо? Это Топтыга!

Сразу поспешил вперёд, не позволяя стрелять в зверя и одновременно прикрывая женщину собой. Ощущал при этом холодок в груди, опасался, а вдруг медведь меня не узнает? Но Топтыга остановился передо мной и привычно наклонил голову, глядя на меня искоса просящими глазами. Я принялся гладить и чесать его загривок, говоря:

– Ты помнишь меня? Мы же только вчера расстались с тобой. Ты не мог забыть. Ведь не забыл же? Вижу, что так! А со мной мой друг и лучший друг твоего друга! – я смешался, немного растерявшись, как именовать Ведуна-Николая – его хозяином, спасителем, а может быть, отцом? Назвал другом. – Мы друзья твоего друга. Самые большие друзья!

Мне пришла спасительная мысль, я повернулся к женщина, которая стояла в стороне, опустив автомат, видя, что медведь совсем не выказывает агрессии. Спросил:

– Вы говорили, что у вас схожие способности с мужем. Это ведь так?

– Ну, у меня они поменьше…

– А у меня их вовсе нет! Поговорите с Топтыгой, только больше ни словами, а мысленно, шлите образы. Попросите его.

– А что у него попросить?

– Повторяйте, что мы и вы – друзья его друга. Пошлите образ своего мужа. Попросите привести нас к нему, он же дорогу знает, воспитывался в его доме. Пусть Топтыга отведёт нас к нему. Ваш муж ему спасибо скажет. Погладит по шее. Это он очень любит.

Мама Мира поняла меня. Бесстрашно подошла, положила руку на голову медведя и, глядя ему в глаза, принялась повторять вполголоса:

– Мы – друзья твои и Коленьки! Друзья! Веди нас к нему! Веди к Коленьке, Христом богом тебя молю! Веди! Ну, пожалуйста, милый Топтыга!..

Медведь повернулся и уверенно затрусил прямо на запад. Мы переглянулись и последовали за ним.

Неожиданно вышли на поляну, на которой я увидел сонное дерево, сразу же узнал людоеда, который чуть не погубил меня. Показал на него женщине:

– Это оно поймало меня и высосало немало крови, пока не пришёл сюда ваш муж. Без него мне были бы кранты. Помните, я рассказывал вам про это?

Топтыга встал так, чтобы преградить нам путь к дереву.

Женщина восхитилась:

– Какой он умница! Понимает, что нам не следует приближаться к нему. Мы поняли тебя, веди нас дальше. Веди, милый!

– Теперь уже недалеко, – заверил я Маму Мира. – Тогда мы шли минут тридцать, да и то потому, что остановились отдыхать.

Немногим позже я указал на знакомый мне ствол поваленного платана.

– Вот здесь мы тогда сидели с Николаем. У меня сил почти не было после большой потери крови. Отдохнул и мы пошли дальше.

– А как вы сейчас чувствуете? Силы есть? Ведь вы же угодили к кровососу позавчера, восстановились?

– Да, вполне, – я смутился от мысли, что если начать рассказывать про «огненный цветок» и чудесное исцеление, то это займёт много времени. Тогда нужно будет поведать про встречу с несчастным Дмитрием, про его безнадёжное состояние, подарок. А мы уже почти пришли. Ладно, отложу объяснения на потом. Показал рукой вперёд: – А вот уже и дом Николая! Вон за теми деревьями!

Мы вышли из леса, и перед нами оказался сад, очень похожий на тот, в котором находился дом Мамы Мира.

– Вход чуть в стороне. Вон от того пня. Но я не запомнил дорогу. Как и у вас, хотя у вас я проходил в разы больше, а тут только туда и обратно. По следам Николая.

– И «визгуны» у него, небось, стоят?

Я улыбнулся:

– Точно как у вас. По краям. Это вместо звонка. Звоните, пусть хозяин выходит.

Женщина поспешила к «визгуну», который тут же принялся противно визжать. Аж в ушах заложило и я отошёл на несколько шагов назад.

Топтыга повернул обратно к лесу. Видимо, его чуткий слух не переносил подобных звуков.

Я догнал и его проводил немного, по пути помассировав холку медведя в благодарность за помощь.

Вернулся. Женщина не отходила от «визгуна», заставляя его непрерывно визжать. Когда он устал и несколько снизил тональность, перешла к другому, заставив сигнализировать хозяину о гостях. Но тот всё не показывался.

Несмотря на всё желание увидеть мужа, Мама Мира не решилась идти к дому, ибо знала насколько это опасно, ведь у неё дома имелась схожая полоса с «препятствиями». Нужно было совершенно точно знать местонахождение каждой ловушки.

Непрерывный визг утомил меня и я потянул женщину от «визгуна», чтобы он умолк.

– Пусть отдохнёт. Наверное, Николая нет дома. Нужно подождать. Он вернётся.

– Где он может быть?

– Он говорил, что постоянно выходит из дома. Например, для моциона и просто прогулок. Наверное, и сейчас ушёл куда-то. По каким-то своим делам.

– Ты говорил, что он… ну, ходит плохо.

– Раньше ходил плохо, а теперь уже почти нормально. Чуть медленнее меня…

Сверху раздался крик ворона. Я поднял голову, а затем и руку, приветственно махая птице, пояснив Маме Мира:

– Это ворон Уголёк! Воспитанник Николая. Я рассказывал вам о нём.

– Это действительно он, а не другой ворон?

– Он самый. Уголёк самый большой и сильный в стае, недавно стал вожаком. Николай мне об этом рассказал. Наверное, он с той же стороны идёт.

Увидел вдали человеческий силуэт со стволом дерева на одном плече. Рядом с ним держались два кото-пса.

– Это он, – сказал я Маме Мира. – С ним Крепыш и Резвый, которых он спас от раптора и воспитал!

Но по мере приближения я стал сомневаться: этот человек совсем не походил на того, с которым мы расстались вчера. Он словно стал выше ростом, стройнее, лицо гладко выбрито. Тщетно я приглядывался к его левой щеке, прежде обезображенной, но даже шрама от былой раны не заметил. Возможно, мешало расстояние между нами. Но факт остался фактом: он побрился, а до того скрывал струпья бородой.

Теперь я ясно видел его сходство с той фотографией в доме Мамы Мира, которая особенно нравилась Олеси. Это был Николай.

Я заметил, что он не только нёс дерево на правом плече, но и «огненный цветок» в левой руке. Николая окружал пусть и слабо заметный на солнце, но всё же ореол света. Оружия с ним не было. Как, почему?!.

Вспомнил его слова о том, что ему хотелось проверить взаимодействие «огненного цветка» с разными феноменами Потерянного Мира. Вероятно, он этим и занимался. Возможно, что-то уже узнал. В моей голове родился вопрос: «Ну и каковы результаты? Что именно он выяснил?..» Наверное, весьма положительные свойства, если он оставил свой автомат дома.

Увидев его, Мама Мира вскрикнула и побежала к Николаю. Он легко сбросил ствол дерева наземь и поспешил ей навстречу.

Только они сблизились, как женщина смачно с размаха влепила оплеуху мужу пятернёй по щеке, выкрикнув:

– Негодяй, как ты посмел так сделать?!

А затем кинулась обнимать его, прижав к своей могучей груди:

– Коленька, миленький! Как ты мог оставить меня? Я же мучилась без тебя столько лет!..

Он только шептал со слезами на глазах:

– Прости меня, Любонька, прости…

Николай при этом не выпускал «огненный цветок» из руки. Вокруг супругов образовалась сфера его свечения, но они ничего не замечали, слившись в объятиях.

Мне стало ясно, что я тут лишний. Пусть разбираются без меня. Повернулся и поспешно ушёл. Да и мне не хотелось отвечать за нарушенную клятву, боялся посмотреть в глаза Николая. Позже приду сюда… или к Маме Мира, ведь он, наверное, вернётся домой, и тогда объяснюсь с ним… Предвидя нечто подобное, в дороге я говорил женщине, что хотел сдержать клятву, данную Николаю, и ничего о нём не говорить, но весть об исчезновении Олеси заставила меня забыть о ней и я проговорился. Надеялся, что Мама Мира оправдает меня в глазах своего супруга, а я при случае повинюсь перед ним, но… это потом, потом, не сейчас…

Меня догнали Крепыш с Резвым, я приласкал их и попытался мысленно растолковать мохнатым братьям, что происходит. Уголёк приветливо спикировал на меня, но на плечо садиться не стал, сразу же устремился вверх. Пришлось и ему помахать рукой.

Наверное, они меня поняли. Во всяком случае, надеюсь на это.

Потом каждый из нас отправился своим путём.

+ + +

Я не был уверен, что ещё когда-нибудь сюда вернусь, но всё же старался лучше запомнить местность, особенно приметные места. Как говорится, на всякий случай.

До того увлёкся, что едва не влетел в «студень», удержался на самом краю, почувствовав внешнее воздействие и вовремя отпрянул. Дальше уже внимательнее глядел вперёд и себе под ноги, не забывая бросать взгляды в небо, ведь с него тоже могла прийти угроза.

Особенно тревожные чувства испытывал, преодолевая небольшую возвышенность, на которой я хорошо просматривался издалека, окажись тут какой-нибудь охотник на стрельца с бычей, то я буду лёгкой добычей. Впрочем, умный мерзавец подождёт, пока я окажусь на сравнительно безопасном месте, там можно стрелять в меня, а затем спокойно забрать добычу.

Уже почти спустившись, я обратил внимание на канаву, проходящую вдоль холма. Оказавшись рядом с ней, остановился. Повернул голову налево, посмотрел из-под ладони в ту сторону, затем шагнул вперёд, изобразил неловкость и, словно бы спотыкнувшись, упал вниз. Тут же откатился направо в канаву.

Если кто со стороны наблюдал за мной, то сочтёт это случайным падением. Далее возможны варианты: а) я сильно ударился и лежу без сознания там, где упал; б) скатился по откосу вниз и тоже лежу в обмороке; в) пошёл налево, ведь я что-то высматривал в той стороне. Прочие предположения покажутся менее вероятными и, на моё счастье, далёкими от правды.

В это же время я полз по канаве, стараясь не тревожить растущие кусты, дабы не обнаружить себя, периодически проверяя перед собой местность с помощью ручного локатора.

Долго пробирался так, уговаривая себя терпеть и подбадривая за находчивость: если кто готовился меня встретить, то остался в дураках. Старался не думать о том, что, возможно, совершенно зря устроил весь этот «спектакль», оценить его некому, «зрителей» нет. Повторял себе слова Андрея, лучше десять раз перестраховаться, чем один раз допустить оплошку. Стрелец, как и сапёр, ошибается один раз.

Миновал какие-то руины с бетонным основанием и разрушенным кирпичным верхом. Что это было, так и не понял. Совершенно ни на что известное мне не похоже.

Далее начинался лиственный лес. Я прокрался за первые деревья, огляделся вокруг и присел на корточки. Так отдышался, пришёл в себя.

Посмотрел на компас, сориентировался и двинулся на северо-запад. Шёл до самого вечера.

Уже подумывал о ночлеге, когда с опушки леса в сторонке заметил необычайных размеров одинокий кактус сагуаро, похожий на чудовищных размеров подсвечник с десятками высоких зелёных свечей, покрытых колючками. Их удерживал ствол в два обхвата, под которым находилась практически чистая окружность, на нём почти ничего не росло, кроме шёлк-травы. Вокруг дерева находилось открытое пространство, заросшее диким травами и плаунами необычайных размеров.

Под прикрытием буйной растительности пробрался к могучему стволу дерева, здесь осмотрелся. Наверху и поблизости никого не обнаружил. Колючки кактуса меня смутили, но уже в следующую минуту я рассмеялся: чего мне бояться, когда я одет в броник, его не всякие пули пробивают. Они меня даже не поцарапают. Эти колючки даже мне на руку, станут дополнительной защитой, хищники им не обрадуются, это точно.

Толстые «свечки» кактуса росли столь плотно, что я смутился: смогу ли пролезть между ними и устроиться на ночь. Решил, что могу внутри одну срезать. Они хоть и толстые, не обхватить, но сравнительно мягкие.

Продолжил осмотр места. Приметил чуть ли не на всём южном пространстве от кактуса таившийся среди травы «жгучий мох». А там, где прошёл я, его не было. Видимо, он хорошо себя чувствует на солнечной стороне, вернее, более светлой, ибо солнце редко когда показывалось из-за туч. Порадовался, что с этой стороны ко мне ночью никто не проберётся: пусть только попробует, сведёт знакомство со «жгучим мхом» и навек потеряет желание когда-либо с ним связываться. Конечно, если жив останется.

Внизу установил растяжки с таким расчётом, чтобы они меня не посекли при взрыве гранат. Не мешкая, забрался на нижние толстенные ветви кактуса, там расположил охранную сигнализацию. Теперь ко мне никто незамеченным не подберётся.

Между вертикальными «свечками» протиснулся внутрь и обнаружил там свободное местечко. Правда, я мог только сидеть на рюкзаке, от которого тут же освободился. Повёл плечами, расслабляя их.

Проверил просветы между «свечками», через большинство пробраться ко мне могли только очень маленькие существа, которым я представлял гораздо большую угрозу, чем они мне. Порадовался надёжному убежищу. Сел лицом к самому большому просвету, направив туда ствол своего автомата. Спиной опёрся на «свечку».

Огонь не разжигал, хорошо помня совет Андрея: редко и предельно осторожно сие можно делать, но лишь по пути внутрь Потерянного Мира, а при возвращении – «не моги! Потерпи. Больше шансов на выживание».

Поужинал солдатским сухпаем. Полное официальное название – сухой индивидуальный паёк питания (ИРП). Насколько я знаю, он разработан лучшими российскими институтами, сбалансирован по компонентам и рассчитан на суточную трату калорий одного человека, когда нет возможности приготовить горячую пищу.

Первым делом я открыл «консервы мясорастительные» – гречневую кашу с говядиной. Ел пластмассовыми одноразовыми ложкой и вилкой, а когда требовалось, то и ножом. Очень вкусная каша, могу заверить. Далее продолжил трапезу мясом с фасолью и овощами, едва осилил рагу из овощей. Налил воды в складной стакан и высыпал порошок из пакетика «Тонизирующий напиток. Чёрная смородина». Помешал ложечкой и дал ему раствориться. Ел горький шоколад, запивая получившимся соком с запахом и вкусом означенной ягоды.

Обтёр губы и пальцы влажной салфеткой из пакетика. Почувствовал полное удовлетворение. Тем более, что я был жив и здоров. Уже хорошо. Сытый. Нахожусь в относительно безопасном месте. Сразу предостерёг себя, что расслабляться ни в коем случае нельзя. Бережёного бог бережёт.

Ночь прошла спокойно. Утром легко позавтракал. Убрал сигнализацию, уложил на прежнее место в рюкзак.

Осмотрел через бинокль все окрестности и вдвойне внимательнее те, через которые пойду далее.

По стволу баобаба соскользнул вниз, не сводя глаз с растяжки, дабы не угодить на неё. Порой такое случается. Затем осторожно обезвредил и снял гранату. Под прикрытием высоких лопухов по прежнему пути добрался до шумящего листвой перелеска. Включил на время мобильник и послал Андрею условленный зашифрованный знак, что возвращаюсь. Подождал немного, чтобы он засёк моё местонахождение. Затем выключил аппарат и поспешил отойти в сторону как можно дальше. Мой сигнал могли засечь и другие, догадаться о его значении (это крайне маловероятно, но такое всё же могло случиться) и понять, что я возвращаюсь с бычей. Далее могли прочертить виртуальную линию между мной и «Теремками», и где-то на этом пути устроить мне засаду. Андрей говорил, что такое нередко случалось.

Потому я постарался уйти с «линии огня» и двинулся к «Теремкам» не прямо, а с таким расчётом, чтобы подойти к ним чуть сбоку, как бы от периметра, а не из глубин Потерянного Мира.

Оказался там ближе к вечеру, когда уже потухли все закатные огни на западной стороне небосклона.

Андрея нашёл в «нашем» номере. Он ждал меня. Радость была взаимной. Мы крепко обнялись.

Соблюдая конспирацию, я поведал ему о своих приключениях, немало его подивив ими. Показал собранную бычу, но так чтобы нельзя было её разглядеть с помощью тайной видеокамеры, лишь приоткрывая крышку боксов и футляров, закрывая содержимое своим телом и свободной рукой. Напарник говорил мне, что он почти уверен в тайном наблюдении. Уж слишком большую осведомлённость временами обнаруживал Бык. Это он показал и предупреждением нас о замыслах Цыгана с Гамлетом.

Поговорили вкратце о планах. Вернее, о том, что пока их не имелось, лишь некоторые намётки, не более того. Можно было отдохнуть, побывать на Большой Земле или вообще заняться всем тем, чем пожелаем. Заслужили.

Я сказал, что хочу побывать дома в Воронеже. Уж очень сильно соскучился.

Бычу я реализовал сам, без помощи Андрея, что он полностью одобрил, дал ряд советов, сказав: «Нужно испытать и такое самому. Не только знать теоретически, не только видеть со стороны. Самому продать свою бычу – это совсем иное. Разница огромная: есть шоколад самому – это одно, а видеть кого-то жующим шоколад – совсем иное».

Так и оказалось. Я наблюдал, скрывая свои чувства, как Завхоз скрывал неподдельный интерес к некоторым артефактам, говорил вроде бы равнодушно, сбивал цену. Какие-то не хотел брать или изображал нежелание, но взял всё.

Вернулся я в номер с изрядной пачкой банкнот. Андрей признался, что предполагал меньшую сумму. Конечно же, Завхоз обжулил меня, но не слишком бессовестно.

– Обращаю на это твоё внимание: Завхоз отнёсся к тебе уважительно, как к настоящего стрельцу. Новичка бы он обмишурил без зазрения совести. Значит, ты уже заслужил серьёзную репутацию. С чем тебя можно поздравить. Да и себя тоже…

В ответ на мой непонимающий взгляд Андрей продолжил:

– Уважив тебя, Завхоз проявил уважение и ко мне. Он же знает, чей ты напарник. Это во-первых. А во-вторых, высокая оценка тебя подтверждает, что я не ошибся в выборе напарника. Я это знаю, но тут последовало косвенное подтверждение со стороны при реализации бычи. Попутно ты прошёл ещё и другую науку – умение торга. Совсем не лишнее никому.

Я согласился с напарником. Приятно было получить неплохое вознаграждение за свою работу. Почувствовал, что сам несколько вырос в своих глазах.

Позже побывал у Быка и очень сдержанно высказал свои подозрения в отношении Оглобли, который, по-видимому, поставил мне «маячки». Таким образом, превратив в мишень для Цыгана и Гамлета.

Бык воскликнул:

– Так вот почему Оглобля вскоре после вашего ухода попросил расчёт! Значит, ушёл не пустым, а с карманами, полными сребрениками. Вот иуда!

Далее он попытался выяснить участь моих преследователей, но я сделал непонимающее лицо: мол, знать ничего не знаю, ничего не ведаю. Даже не знал, что они пошли за мной. Выразил надежду, что они ещё вернутся с бычей.

Конечно же, проницательного Быка обмануть мне не удалось. Об исходе дела он догадался и скептически усмехнулся:

– Вернутся с бычей-мычей? Это вряд ли. Они не поняли, что имели дело с Динамитом.

С чувством пожал мне руку:

– Рад, что вернулся ты, Динамит, а не они. Собакам – собачья смерть!

– Это вы о ком? – сделал я непонимающее лицо

– Это образное выражение, – подмигнул Бык, – обо всех двуногих созданиях с душой и сердцем собаки. Ежели кто из таких сдохнет, то туда ему и дорога.

– Присоединяюсь к вашему пожеланию! – искренне добавил я.

Мы ещё раз обменялись крепким мужским рукопожатием.

Глава 23. Неприступный особняк

Трудно было мне справиться с желанием из Потерянного мира сразу отправиться домой, в Воронеж. Но я его подавил, ибо чувствовал, что сначала должен исполнить данное мне слово умирающему Дмитрию. Фактически он заплатил мне аванс, ведь я взял его бычу, некоторые вещи, а главное – аленький цветочек, как он его именовал. Артефакт заживил мою разорванную губу. За одно это я был обязан во что бы то ни стало выполнить его просьбу. Предсмертную просьбу! Это святое дело для каждого человека.

Сказал об этом Андрею, получил его полное одобрение, а ещё советы и пожелания счастливого пути. Собрался и в тот же день направился на северо-запад, где успешно прошёл кордон. Не буду конкретизировать, как именно. Извините великодушно, такое лучше не оглашать по вполне понятной причине. «Чем язык скупее на слова, тем твоя целее голова».

На попутках от посёлка Светлый добрался до скромного городка Ясный. В тот же день купил билет на поезд «Орск – Москва». Более суток провёл в пути. Ел-пил, скупо отвечал на вопросы попутчиков. Разговаривать мне совсем не хотелось. Большую часть времени провёл в горизонтальном положении, пытался отоспаться, но никак не получалось. Дремал или впадал в короткий сон, который совсем не возвращал мне бодрость и силы. Мешала непривычная обстановка, переживания и тревожные мысли.

В Москве оказался ранним утром.

Был в ней не в первый раз, но на сей она меня ошеломила: обилием народа, лиц и глаз, златоглавыми церквями, современными громадами зданий и сознанием отсутствия всяких угроз, ставших привычными в Потерянном Мире. Не нужно было во все глаза зыркать по сторонам, подозревая каждого во враждебных намерениях, и не было нужды выхватывать оружие.

Правда, раз я шагнул на «зебру» перехода, когда горел красный свет светофора и какой-то лихой джигит на «бентли» едва не задел меня крылом своей машины. Я отскочил. Про дорожное движение я давно забыл, и вот мне о нём напомнили таким образом. Мелькнула мысль, выхватить пистолет и прострелить колёса лихачу, но остановил себя, успокоил, прошагал дальше с безучастным видом..

Спустился вниз по эскалатору метро, чтобы доехать до Красной площади. Стоял в вагоне, сдавленный телами. Ощутил какое-то движение около своего кармана, хлопнул ладонью по нему и зажал в нём руку низенького худого мужичка с нездешним южным загаром. Смял его пальцы намеренно сильно, до боли. Он тихо вскрикнул, его лицо болезненно исказилось. Я выразительно посмотрел на него и отпихнул его руку в сторону. Если не дурак, то всё поймёшь правильно.

Он от меня отодвинулся в сторону, и едва открылись створки вагона, поспешил выбраться на перрон и скрыться с моих глаз, проталкиваясь между встречными и поперечными.

Это тоже урок. В Потерянном Мире в карман не лезут. Во всяком случае, в карманы живых…

Я прошёлся по Охотному ряду, Красной площади и, мимо впечатляющего храма Василия Блаженного, перекрестившись, глядя на него. Добрался до парка «Зарядье».

Можно было уже звонить, но я оттягивал момент неприятных разговоров. То оправдывался, что ещё очень рано, то делал вид, что меня сильно интересует та или иная местные достопримечательность.

В конце концов, сказал себе: ты же прибыл в Москву именно ради этого, и чем быстрее сделаешь всё, что обязан, тем скорее освободишься от долго перед умершим человеком. Тогда можно будет отправляться хоть в тот же час в Воронеж…

Во время поездки в поезде я провёл зарядку аккумуляторов смартфона, он был готов к использованию. Отговорок не звонить не имелось.

Я отыскал в списке адресов указанный как «папа». Нажал кнопку. И почти тут же услышал сильный мужской голос:

– Дима, это ты? Ну, наконец-то!.. Ну, говори, же говори, сынок! Я слушаю тебя!..

Я ответил не сразу:

– Извините, с вами говорю я. Здравствуйте!..

– Кто вы? Откуда у вас телефон моего сына? – голос сделался жёстким, начальственные нотки мне сильно не понравился.

– Дмитрий дал мне смартфон и попросил вам позвонить…

– Почему он сам не позвонил мне? Где он?

– Извините, это нужно объяснять… Не долго, но и не так быстро. Не в двух словах, не за две минуты…

– Дима около вас?

– Нет, – ответил я, сглотнув комок в горле, вспомнив, в каком состоянии я тогда нашёл его сына. – Он не здесь.

– Но его аппарат у вас?

– Да. Я же сказал, что он дал мне его, чтобы я позвонил вам. При встрече я вам всё объясню.

– При встрече?

– Извините, я не буду всё рассказывать по телефону. Это – не телефонный разговор. Когда вы всё узнаете, то поймёте это…

Мужчина чуть помедлил и спросил:

– И где же вы предлагаете мне с вами встретиться?

– Я не предлагаю! Я в Москве проездом, знаю её не очень хорошо. Сейчас нахожусь в Зарядье. Был на летучем мосту, отошёл от него в сторону Красной площади. Здесь людей меньше, отсюда и звоню. Скажете, подойду в то место, какое вам удобно. Только учтите моё незнание города.

– Подождите немного, я обдумаю ситуацию, – услышал я от моего незнакомого и невидимого собеседника, – она неожиданная и я должен её осмыслить. Не отключайтесь, оставайтесь на связи, я назову место встречи…

Услышанное мне пришлось не по нутру, но пришлось ждать более двух минут, это я засёк по времени на экранчике смартфона. Потом раздался тот же голос:

– Алло, вы меня слышите?

Я подтвердил это.

– Пожалуйста, минут через десять подойдите к пешеходному переходу, который от парка ведёт к Храму Василия Блаженного, но не переходите его. Слева к переходу подъедет синяя «Лада», в её номере будут все пятёрки. Идите к ней. Запомнили?

– Синяя «Лада» с пятёрками в номере у перехода на выходе из парка «Зарядье» в сторону Красной площади. Так?, – повторил я.

– Да, как вас узнать?

– Как узнать?.. – озадачился я. Принялся объяснять. – Ну, у меня сумка через плечо. На мне ветровка серого цвета… Да, в метро я взял газету «Метро». Буду держать её в руке…

– Этого вполне достаточно. Через десять минут автомобиль подъедет слева к «зебре» со стороны моста…

– Буду на месте через десять минут, – ответил я, скрывая своё недовольство, хотя чем именно, не вполне осознавал. Слишком уж приказным тоном разговаривал со мной отец Дмитрия. А может быть, я просто отвык от обыкновенного человеческого общения за время пребывания в Потерянном Мире. Там с доисторическими животными «беседы» совершенно иные…

Ровно через десять минут, это я засёк по часам, я расположился слева у пешеходной «зебры».

Зажёгся зелёный свет и довольно плотные толпы ринулись через улицу, я засмотрелся на пешеходов и тут практически в метре от меня остановилась синяя автомашина. Дверь со стороны водителя приоткрылась, и оттуда плечистый здоровяк помахал мне рукой, указав на дверь с противоположной стороны, близкой ко мне.

Меня смутило то, что я ожидал прибытие отца Дмитрия, даже приглядел неподалёку в парке скамейки, где можно было с ним повести разговор. Меня же пригласили в «Ладу». Мельком глянул, да, одни пятёрки на номере. Вспомнил, что такие номера именуются «блатными», просто так их получить невозможно. Водитель был примерно моих лет, на роль отца Дмитрия он никак не подходил.

Об этом я недовольно пробурчал, когда открыл дверь.

Водитель осклабился:

– Он вас ждёт дома. Поручил привезти вас к нему.

– Поручил привезти? Мне он об этом не сказал, – я вспомнил повелительный тон собеседника и добавил: – Мне ехать к нему не хочется. Этого Дмитрию я не обещал.

Лицо водителя сделалось сумрачным. Он посмотрел на меня, спросив:

– А что вы обещали… Дмитрию?

– Рассказать о нём отцу.

– Вот и расскажите. Он… болеет, врач запретил ему выходить из дома. Потому он послал меня.

– По голосу этого о нём не скажешь… Но, ладно… – с этими словами я уселся на переднее сиденье, пристраивая на колени свою сумку. Потом протянул водителю руку: – Алексей. А как вас звать?

– Данила, – ответил тот крепким пожатием.

– А со мной вы будете знакомиться? – неожиданно услышал я сзади задорный девичий голос. – Меня зовут Оксана.

Я ошалело повернулся и узрел платиновую красавицу с карими глазами необыкновенно ухоженную и затянутую в короткое синем платье. Смущённо назвал своё имя.

Она прыснула:

– У вас такое лицо, словно вы увидели бабу-ягу.

– Нет, – покачал я головой. – Вы совсем не баба-яга.

– Все говорят, что я очень красивая. А что вы думаете?

– Не буду спорить со всеми, большинство всегда право, – нашёл я тактичный ответ. Не объяснять же ей, что у меня таким лицо стало таковыми от осознания, что я влез в автомобиль, не заметив её. В Потерянном Мире подобная оплошность могла бы мне стоить жизни.

– А вы умеете льстить девушке, – заметила довольная Оксана. – Ответили тонко, не в лоб.

– Правду говорить легко.

– А вы надолго в Москве? Откуда вы?..

Я ответил, что возможно, уеду сегодня. Куда именно, не сказал. Оксана меня не переспросила. Я понял, что ей всё это не так важно, как сам разговор, трёп. Говорила девушка немного манерно, и по словам чувствовалось, что она очень высокого мнения о своей внешности. Скоро она утратила ко мне интерес, надула губки и замолчала. Причину неожиданной перемены я понять не мог. Наверное, ляпнул что-то такое, что ей не понравилось. А может, моей собеседнице стало неинтересно, когда разговор пошёл не о её внешности.

Неожиданно я заметил, что машина покинула пределы Москвы, а мы едем уже свыше десяти минут, которые понадобились Даниле добраться до Зарядья. Уж не специально ли разговорами меня отвлекали от данного факта? Куда же меня везут? Зачем?..

Поглядел за окошко, где виднелось безукоризненное асфальтовое шоссе с обочинами, покрытыми ровной травой и отдельными деревьями. С внешне безмятежным видом спросил Данилу, ощущая под рукой в кармане брюк свой верный ТТ:

– Что-то долго мы едем? Ко мне вы добрались куда быстрее.

Ответил мне не он, а Оксана:

– Мы от меня едем, папа попросил. А Данила здесь живёт.

– Уже прибыли, – сказал Данила, сворачивая к высоким воротам в длинной стене из красного кирпича.

«От рапторов она не защитит, они легко через неё перепрыгнут, – почему всплыла мысль. – Да и многие другие доисторические зверюги тоже. А тиранорекс, мегатерий или медведь развалили бы её в один момент…»

Но я находился в Москве… А вернее, в Подмосковье. Тут не было ни рапторов, ни мегатериев, ни саблезубых тигров, ни джозефоартигасиев и никаких других чудищ. Вспомнил известную истину, что зачастую люди бывают хуже любых хищников. Нужно не забывать об этом. А я даже не знаю, куда меня привезли…

Данила проехал по асфальтированной дороге к входу в красивое здание, напоминающее дворец.

Оксана сделалась серьёзной. С нами она не пошла, сказала, что она кое-что заберёт и на своей машине вернётся в город, там у неё встреча с «дурой Элеоноркой». Как я понял, это была её подруга. Оказывается, «Лада» с тремя пятёрками – машина Оксаны. Синяя в тон её платью или она надела платье в тон своей машине?..

Данила напомнил:

– Мама приглашала вас к обеду.

– Я ей позвоню… чуть позже.

Девица помахала нам рукой, кокетливо улыбнулась и убежала в дом.

Данила повёл меня следом за ней по ступенькам к входу. Дверь нам открыл мужчина более зрелых лет, но такой же комплекции. Сразу ощущалась в нём натренированность тела. Меня ощупал его пронзительный взгляд. Откуда-то в его руках появилась короткая чёрная палка. Я похолодел всем телом, осознав, что это была не палка, а прибор-сканер. Проще говоря, металлоискатель. Похожие видел на вокзалах, умел их обходить. Как именно, умолчу. Научил Андрей, когда мы с ним спешно уезжали из Воронежа. А тут я ничего сделать не мог: не предвидел, что окажусь в подобной ситуации, а потому оказался совершенно неподготовленным к ней.

Мужчина провёл вдоль моих боков и удивлённо воскликнул:

– Ничего себе, пистолет! Ты хоть понимаешь, куда ты пришёл?!

Мне оставалось лишь развести руками и согласиться: именно так, пистолет ТТ.

Дальнейшее всё происходило словно в кошмарном сне: вокруг меня почти сразу же оказалось ещё несколько плечистых мужчин, меня они не трогали, но было ощущения, будто меня держат за все конечности и даже за горло. Я находился в совершенно беспомощном состоянии. Самого главное было в том, что я находился не среди врагов, иначе бы попытался пробиться наружу, пустив в ход оружие. Но в своих – а их я внутренне считал своими, россиянами, – стрелять я не мог. Оставалось только подчиниться и покорно ждать исхода событий. Пусть будет то, что будет.

Смутно помню, что они обменивались репликами, кому-то докладывали об оружии.

Потом прозвучали вежливые, но твёрдые слова отдать пистолет. Я ответил:

– Берите сами.

Два ближайших мужика переглянулись. Я молча стоял, не желая им помогать.

В моей памяти всплыли кадры из американских гангстерских фильмов, в которых при входе в дом главарей мафии точно также обезоруживали посетителей. Неужели здесь живёт такой же пахан, которого столь бдительно охраняют? Ну, я попал!..

Эх, знал бы об этом, то ни за что бы сюда не пошёл!

Но я находился как бы в «коробочке» между несколькими весьма мускулистыми и тренированными мужиками, знающих своё дело. Кто-то стоял и за моей спиной, несомненно, готовый к самым решительным действиям. Разумнее было не протестовать.

Пистолет из моего кармана они всё же забрали и уложили в ящик стола. После чего все отступили в стороны, оставив рядом со мной одного Данилу. Тот чуть смущенно улыбнулся и показал на лестницу:

– Нам наверх. Павел Петрович в своём кабинете.

– В кабинете, а не в постели? – спросил я, постаравшись придать голосу наивность. – Вы мне сказали, что он болен. Уже выздоровел? Так скоро?

– Извините, я сказал неправду, – Данила отвёл глаза.

– И почему?

– Не царское дело – ездить по вызову, – уклончиво ответил он.

Этим он сказал мне довольно много. Я понял, что Павел Петрович – очень большая шишка. Возможно, крупный криминальный авторитет.

Но больше не стал ничего говорить. Не та была ситуация. Шёл как на заклание.

Данила ввёл меня в кабинет и был отпущен… или выдворен из него жестом мужчины выше среднего роста, одетым в безупречный костюм. Из тех, что выглядят вполне обычными, но сшиты из очень добротной ткани и на заказ искусным мастером. У меня возникло впечатление, что я этого Павла Петровича уже видел, и не один раз. Даже его хорошо поставленный бархатный баритон показался знакомым.

Он показал на женщину с пепельными волосами, которая тут же встала и поздоровалась со мной. Она назвала себя:

– Я Людмила Олеговна, мать Димы. Вы же от него?

В её голосе ощущалось сдерживаемое волнение.

Мужчина поторопил:

– Рассказывайте! Вы же видите, в каком мы состоянии! – его лицо искривилось.

Я отвёл глаза и стал рассказывать:

– Я стрелец. В Потерянном Мире… в очень опасном месте я случайно наткнулся на вашего сына… Он уже умирал…

Глаза женщины округлились, она всхлипнула. Мне было тяжело, но рассказ следовало продолжать, что я и сделал, собрав свою волю:

– Он угодил в аномалию, его сильно изувечило… оторвало обе ноги…

Павел Петрович буквально рухнул в кресло, ноги его не держали. Людмила Олеговна плакала, уже не скрывая слёз.

– Было удивительно, что он не умер задолго до того, как я его нашёл.

– Его нельзя было спасти? – сипящим голосом спросил мужчина. – Никак, совсем никак?

– Нет. Обычно такая «вертушка»… так называется по-нашему аномалия, убивает сразу. В один момент. Он сумел прожить после этого свыше суток до нашей с ним встречи, и затем ещё около часа. Наверное, ему не позволял умереть «огненный цветок». Есть такой редкий артефакт. Он находился у него в закрытом боксе, но даже в таком виде удерживал его от края смерти.

– И вы видели, как Дима умер? – спросила Людмила Олеговна, глядя на меня мокрыми глазами.

– Да, я был с ним до самого конца. Что-то пытался сделать, дабы помочь, но всё оказалось зря. Да я мало мог чем помочь, только средствами из аптечки…

– Потом вы забрали у него мобильный телефон и решили рассказать эту историю нам? – подозрительным голосом осведомился Павел Петрович.

– Нет, он сам дал мне его и попросил непременно позвонить вам…

– А почему не мне? – невольно вырвалось у женщины.

– Он надеялся, что отец вас подготовит к этой… вести. Так и сказал.

Мужчина уставился, глядя на меня исподлобья:

– Можно ли верить вашим словам? Насколько я понимаю, больше никого с вами не было. Свидетелей нет.

Я кивнул:

– Вы правы, свидетелей нашей встречи с вашим сыном не было. Тогда я отправился в Потерянный Мир в одиночный поиск…

– Откуда мы можем знать, что всё сказанное – правда? Никто же подтвердить не может. Свидетелей не было.

– Мои слова может подтвердить Дмитрий…

– Как, Дима может подтвердить? Он – живой? – воскликнула женщина. – Где он?

Я протянул смартфон сначала ей, но потом подумал, что лучше с ним сможет обращаться мужчина, и передал аппарат ему.

– Дмитрий уже не мог его держать в руках, они были у него переломаны, потому вёл запись я. Он оставил вам послание…

Дрожащими руками мужчина отыскал видеозапись, женщина прильнула к нему, уставившись на экран. Изображение я не видел, но хорошо помнил его, ибо смотрел и слушал наяву, и после неоднократно прокручивая запись. Сейчас только слышал голос:

«Здравствуйте, мама и папа… Простите, что так нелепо получилось… Вы были правы, это была совершенно безумная идея… Это наш последний разговор… Извините, я попросил Алексея не показывать меня ниже пояса, там почти ничего нет… Алексей нашёл меня здесь… Я угодил в «вертушку»… Сам виноват, не спал две ночи, плохо соображал, и наткнулся на неё, выйдя на поляну… Теперь могу винить только себя… Как хотелось бы оказаться рядом с вами… в целости и сохранности… Но… Плакать не буду, хоть и хочется… Элеоноре скажите, я достал аленький цветочек… Она непременно желала получить его, как доказательство моей любви к ней… Совсем чуть-чуть не донёс его… Впрочем, в любом случае она бы его не получила… даже бы не увидела… Ещё не найдя его, я понял, что она недостойна такого подарка… но искал его, из чистого упрямства… Я многое понял… понял в отношении её… Скажите Элеоноре, как она себя именует, что я желаю ей счастья и обиды не держу… Кого винить, если дураком оказался я сам… Аленький цветочек – это «огненный цветок» – дарю Алексею… Он тут… Наведи объектив на себя, пусть увидят тебя, и знают, что это именно ты… «Огненный цветок» твой. Что ты с ним сделаешь – это твоё дело… И всё моё – твоё… Всё моё, что сейчас находится у меня… Прошу взять. Бери!.. Только пообещай, что ты хотя бы известишь моих родителей о том, что со мной случилось… Только за один твой звонок им я готов отдать тебе все сокровища Потерянного Мира! Да что там он – все сокровища мира!.. Хорошо бы донести до них это моё послание вместе со смартфоном, но если не получится, то хотя бы позвони им… Прошу тебя!.. Алексей, расскажи им всё…»

При этих словах я вспомнил, что в этот момент я тогда обнаружил махайрода. Услышал выстрелы, а чуть позже свой истошный крик «Это саблезуб!».

Людмила Олеговна ахнула, глядя на экран:

– Это просто жуть! Настоящее чудовище!

После некоторой паузы вновь прогрохотал мой АШ-12, я пустил пулю в голову махайрода и вернулся к умирающему Дмитрию.

Сказал ему: «Извини, добил саблезуба. Продолжай говорить».

Дмитрий продолжил:

«Как не вовремя он явился… На чём я остановился?.. Вроде бы сказал всё главное… Остальное расскажешь ты … Многое хочется сказать, многое… Очень многое, но… Я уже ухожу… Мама и папа, если бы вы знали, как я вас люблю!.. Не передать словами, как мне жалко, что я вас потерял навсегда… Простите своего неразумного сына и прощайте! Прощайте все!.. Всё, Алексей, прекращай запись! Нет сил, я сейчас заплачу…»

Теперь я крепко пожалел, что тогда исполнил просьбу и выключил смартфон, нужно было ещё запечатлеть и его слёзы. Теми более он тогда уже и не смотрел на меня. Наверное, вообще ничего не видел из-за слёз. А спустя полчаса его не стало…

Сильно сожалел, что послушался и даванул на кнопку. Мысленно обругал себя. Как говорит Андрей: «Хорошая мысля, приходит опосля».

Женщина бросилась меня обнимать и всё норовила встать передо мной на колени. Я едва удерживал её от этого. Павел Петрович и помогал мне, и мешал, благодарно обнимая и шепча:

– Простите, что я сомневался в вас и принял столь холодно. Я такого и не предполагал. Приходили разные мысли. Совсем не те.

Я смущённо говорил:

– Конечно же, вы и не могли знать. А люди всякие бывают. Иные хуже зверя.

Мужчина закивал, хотя вряд ли когда встречался лицом к лицу с каким-либо чудищем Потерянного мира.

Затем я достал из кармана часы и перстень с бриллиантом Дмитрия:

– Не знаю, правильно ли я сделал, но забрал их у него. Он говорил, что дарит их мне, но я считаю, что они должны быть ваши. Пусть будут вам подарком от него.

Положил их рядом со смартфоном.

Женщина схватила их и прижала к груди.

Павел Петрович спросил:

– А почему вы не оставили их себе? Это же очень дорогие вещи.

– Знаю, он говорил. Но сейчас я не бедный человек. Да и я принял часть того, что он подарил мне. То, что находилось в боксах. Он нашёл неплохие артефакты. Да и я сам до того отыскал не хуже. «Серебряные дожди» прошли накануне, после них всяких диковинок появляется очень много, как грибы после дождя, только собирай…

Потом они ещё раз просмотрели видеопослание от своего сына. С обильными слезами женщины…

По настойчивой просьбе снова рассказал, уже более подробно, о встрече с Дмитрием, ответил на множество вопросов. На очень многие. При этом вспомнил некоторые детали, которые уже казалось и забыл.

Павел Петрович спросил:

– Алексей, а вы давно прибыли в Москву?

Услышав, что утром, женщина оторвалась от смартфона:

– Так ведь обеденное время уже, нужно угостить гостя. Я сейчас распоряжусь.

Павел Петрович принялся расспрашивать меня о моей жизни. Я вкратце изложил свою судьбу-судьбинушку. Понятно, в самых общих чертах.

Вернулась женщина и сообщила, что через десять минут обед будет на столе.

Так и оказалось. Мы перешли в большой зал, в нём сиротливо выглядел стол, за который можно было усадить с десяток человек. Мы сели за него втроём. На накрахмаленной скатерти уже находились фарфоровые сервизы, вазы с фруктами, многочисленные холодные закуски, напитки – соки, минеральная вода.

Дородная полная женщина в белом переднике принесла борщ.

Павел Петрович посмотрел на меня, чуть наклонив голову:

– Как насчёт горячительного? Не стесняйтесь, у нас в баре большой выбор. Может, пятизвёздочный коньяк?..

Я покачал головой:

– Спасибо, лучше не надо. В Потерянный Мир пьяным лучше не соваться.

– Но тут же не Потерянный Мир? – воскликнула женщина.

– Простите, это у меня вырвалось. Я и по жизни редко когда пью. Только по какому-либо поводу. Да и то немного. Так что лучше не надо.

– Ну, как хотите, а я выпью. – Павел Петрович крикнул: – Зина, рюмку коньяку мне, пожалуйста!

Женщина в переднике принесла ему на маленьком подносике рюмку с коричневым содержимым и характерным запахом. Тут же в розетке лежали колечки лимона, аромат которого я сразу ощутил, и рот невольно наполнился слюной.

Он залпом выпил коньяк и закусил лимоном.

Зина унесла пустые тарелки и взамен их доставила другие, с тушеной капустой. Потом был ещё и шашлык.

Павел Петрович поинтересовался, справляясь с одной палочкой:

– А как вы оказались в Потерянном Мире? Ну, как стали стрельцом?

– По любви, – брякнул я.

– По любви к Потерянному Миру?

– Нет, по другой любви, хотя это, наверное, любовью и не назовёшь…

Я рассказал о своей симпатии к сотруднице Тамаре, о сопернике Тимуре. Прошлое нахлынуло на меня…

Андрея называть не стал, только упомянул, что в первый раз от нападавших спас меня приятель. А позже мне установили самодельную бомбу в квартире… Я сказал, что сам случайно её обнаружил… Затем меня у дома встретили Тимур с каким-то помощником или другом. Оба с пистолетами…

– Ну и? – посмотрел на меня Павел Петрович.

– Они первыми выстрелили в меня. Я ответил…

– И?..

– Они промахнулись, а я попал…

– Обоих – насмерть?..

Я кивнул, гадая про себя: как они поступят? Как законопослушные люди известят правоохранительные органы? А ежели я нахожусь у уголовного авторитета, то реакция будет иной.

Супруги переглянулись. Женщина потупилась, а её супруг спросил:

– После этого вы отправились в Потерянный Мир?

– А куда ещё? У этого Тимура дядя фирму возглавлял. И не одну. У них куры денег не клюют. Только валюту, – с кривой усмешкой пошутил я. – Он бы со мной такое сделал! Они всё могут…

Налил минеральной воды и сделал пару глотков. Оправдываясь, добавил:

– Спасение зайца в его ногах. Вот я и побежал в Потерянный Мир.

– И не побоялись вернуться в страну? В Москву вот приехали…

Мы встретились взглядами с Павлом Петровичем и я ответил:

– Я же дал слово вашему сыну, передать вам его послание. Потому я здесь.

– Могли бы и не передавать…

– И потом жить всю жизнь с этим на совести?

– Другие живут.

– Да, таких немало. Иные люди хуже зверя. Но я не зверь. Хочу жить в ладу со своей совестью.

Супруги переглянулись.

Мужчина спросил:

– А что будете делать теперь? Ведь слово вы сдержали, нас известили.

– Что делать? Не знаю.

– А что вы хотите больше всего? Какое у вас самое большое желание в данное время?

– Честно?

– Да, честно! Какое?

– Выспаться. Выспаться по-настоящему. – Видя недоумевающие взгляды, я пояснил: – В Потерянном Мире спать приходится, держа уши на макушке, постоянно быть готовым отреагировать на какую-то опасность. Например, отбить нападение хищника. А по дороге к вам не смог расслабиться, хотя и старался, но не удалось. Потерянный Мир ещё не отпустил. Очень хочется поспать спокойно, совершенно ничего не опасаясь. Совсем ничего. Пока это не удаётся.

Я умолчал о другом своём желании: во что бы то ни стало побывать в своей квартире, немного побродить по Воронежу. Надену тёмные очки, чтобы никто случайно из знакомых или сослуживцев не узнал… О дальнейшем я не думал. Там будет видно. «Будет день и будет пища», – сказал бы Андрей.

– Отоспитесь, а что дальше, опять в Потерянный Мир?

Невольно я поёжился:

– Не хотелось бы туда. Не тянет. Но и тут – в России – оставаться мне нельзя. Родственники Тимура будут искать меня. Рано или поздно доберутся до меня. Они богатенькие буратины, могут всех и всё купить. Они сегодня хозяева жизни. Кто я в сравнении с ними? Никто и звать меня никак. Увы, такова реальность.

Женщина посмотрела на супруга умоляющими глазами:

– Павел, ну, сделай что-нибудь, ты же это можешь. Ради Димочки, сыночка нашего. – У неё из глаз хлынули слёзы.

Мужчина посидел. Посмотрел на меня пристальным взглядом, поднялся и направился к дверям, бросил коротко:

– Подождите, постараюсь вернуться пораньше.

Людмила Олеговна продолжала тихонько вытирать слёзы. Я не знал, как её утешить.

Так мы сидели некоторое время молча.

Я вдруг осознал, что не совсем наелся, ибо больше отвечал на вопросы. Да и стеснялся есть быстро, не зная, как обращаться с приборами.

На глаза попались соблазнительно порезанная колбаса. Попробовал ломтик, он буквально таял во рту. Я отправил вслед ещё несколько. Потом попробовал красную рыбу.

– Не стесняйтесь, кушайте, пожалуйста, – подбодрила меня женщина. – Это семга, она мне тоже нравится. Я и себе возьму кусочек!

Только она с ним управилась, как вернулся её супруг.

– Ну? – посмотрела она на него.

Он улыбнулся ей и повернулся ко мне:

– Я переговорил с… одним нужным человеком… Словом, вы можете возвращаться в Воронеж и жить спокойно. Насколько я узнал, на вас дела нет. И не будет. В любом случае.

– Как это понимать – в любом случае? – не понял я.

– Ну, если события происходили… э, не совсем так, как вы их мне изложили…

– Я сказал правду, врать не умею.

– Но некоторые люди могут дать иную трактовку вашим действиям, далёкую от правды. Но даже в этом случае вам ничего не грозит. И никакие дяди не сунутся…

В голове мелькнула мысль: «Он что, вроде крёстного отца? Как в известной книге и кинофильме?..»

Павел Петрович протянул мне визитку:

– Возьмите на всякий случай. Уверен, что особой надобности в ней нет, но так и вы будете чувствовать себя спокойнее, и у меня на душе полегчает: хоть часть долга за сына вернул.

– Какой долг? Я же ему слово дал!.. – Краем глаза прочёл на визитке рядом с именем и отчеством известную во всей стране фамилию. Меня словно бы чем-то ударили по голове. Только сейчас я понял, почему он мне кажется знакомым: я же его часто видел в новостных выпусках телепрограмм о деятельности власти. Правда, в жизни он заметно иной. Человечнее, что ли. Хотя высочайшая должность оставила на нём заметный отпечаток. О ней не скажу, а только намекну. Естественно, он не первое и не второе лицо в государстве, а третье, четвёртое или пятое. Не ниже. Вот откуда его властные манеры. Он же и есть власть.

Глупо спросил:

– Так это вы?

Павел Петрович кивнул, его брови удивлённо поднялись:

– А что, разве Дима обо мне этого не сказал?

– Нет, ни слова, – качнул я головой. – Да нам не до того было. Мы же находились в Потерянном Мире. Кругом всякие опасности, доисторические хищники. Мерзавцы всякие бродят, которые не лучше любого монстра. Неприятности ждёшь ежесекундно и с любой стороны. Сами видели, как саблезуб напал! У меня в голове другое было – как ему хоть чем-то помочь, хотя я видел, что шансов нет. Он даже до своей аптечки не мог дотянуться, она в стороне валялась. Так и лежал, страдая от боли. Я ему вколол двойную порцию обезболивающего, больше ничего сделать не мог…

Женщина снова заплакала, а Павел Петрович словно бы сморщился лицом, мотнул головой и сдавленно произнёс:

– Весь в меня был. Страшно упрямый! Хотелось ему доказать, что он способен на всё, а не просто папенькин сынок. Вот и доказал…

– А вы знаете, он сумел сделать то, что почти никому не удавалось до него – нашёл «огненный цветок». Нёс его… Увы, не донёс…

Женщина зарыдала навзрыд, закрыв лицо руками. Павел Петрович сделал знак Зине, та поняла его правильно и принесла ещё одну порцию коньяка…

+ + +

После обеда он пригласил меня в кабинет и у нас состоялся разговор наедине.

Павел Петрович, глядя мне в глаза, тихо сказал:

– Вы очень обяжете меня, если поможете доставить тело сына домой. Ну, хотя бы вынести из Потерянного Мира. Цену называйте любую.

– Дело не в цене, – потупился я. – Честно говоря, будет сложно отыскать то место, где я его похоронил. Я же случайно на него наткнулся. Никогда там не бывал. А потом шёл дальше, не запоминая место, ориентиры. Был озабочен, чтобы не наткнуться на хищника или какого-то мерзавца, не угодить в аномалию… Впрочем, дальше я наткнулся на одно дерево… Очень запоминающееся. – Я не стал пояснять, что имею в виду сонное дерево, которое едва не убило меня. – Его я точно найду. А далее от него пойму направление, пусть даже примерное.

– Получите в помощь любое количество солдат или спецназовцев.

Я покачал головой:

– Они не помогут. Будут даже лишними, не столько помогут, сколько помешают. Там же Потерянный Мир, нужны иные навыки. Хоть армию пошли – все лягут. «Серебряные дожди», аномалии погубят, а оставшихся доедят разные зверюги. Знаете, как осторожно мы ходим по Потерянному Миру?.. Имея ручной локатор, опыт и чуйку. Порой выверяем каждый шаг.

– Найду специалистов и в этом. Говорите, сколько их вам требуется?

– Нужны абсолютно надёжные люди. Наши жизни зависят друг от друга. Если я пойду, то сделаю сначала предложение своему напарнику. Надеюсь, он согласится.

– Обещайте ему всё, что угодно. Ваш напарник всё получит.

– Он не рвач, ничего запредельного не пожелает.

– Всё получит. Клянусь. Что ещё?

– Думаю, один-два опытных стрельца не окажутся лишними. Придётся нести контейнер с телом.

– Контейнер изготовят по специальному заказу. Лёгким, разборным и надёжным, – заверил Павел Петрович.

Я замялся:

– Учтите тот факт, что «вертушка» лишила вашего сына ног. Они остались в ней. Сразу ниже колен у него ничего нет.

Лицо Павла Петровича скривилось, словно от внутренней боли:

– Это вы к тому, что и контейнер должен быть соответствующим?

– Да, меньше именно на столько.

Мне пришла неприятная мысль, и я не скрыл её:

– Павел Петрович, может случиться так, что все наши усилия окажутся безрезультатными.

– Это ещё почему?

– Могила не слишком глубокая. Мне до пояса. Я рыл найденной поблизости лопатой. Мне казалось, что рыл очень долго. Мозоли на руках образовались. Дикие звери могут найти и раскопать.

Павел Петрович негромко выругался. Встал, зашагал по кабинету.

Я вспомнил про золотые самородки в могиле. Сдержался, про них ничего говорить не стал.

Павел Петрович вернулся к столу:

– Будем надеяться на лучшее. Сделаем всё, что сможем. Оплату получите в любом случае вне зависимости от результата. Получите всё необходимое и аванс. Более того, когда вы дадите окончательное согласие идти за телом сына, я оформлю дарственную на свою квартиру. Она на Садовом кольце, в хорошем месте. Там прежде мы жили, пока не построили вот этот дом, в котором мы с вами сейчас находимся. Захотите, будете потом жить в нём.

Я покачал головой:

– Не получится новоселья. Мы с напарником делим всю бычу поровну.

– Бычу делите, а что это?

– Ну, всё то, что добудем во время ходки. Добычу. Коротко – бычу.

Павел Петрович возразил:

– Этот вам подарок не за то, что вы сделаете, а за то, уже сделано. За последние ваши часы с моим сыном, за заботу о нём, принесённую весть и последние слова. Для нас это много. Очень много! Получите дарственную перед выходом в Потерянный Мир. Это займёт какое-то время, нужно всё правильно юридически оформить. А вознаграждение вам и всем тем, кто пойдёт с вами, будет помимо этого. Я вижу, что у вас есть совесть, вы постараетесь сделать всё, что сможете. Уверен, что и напарник у вас такой же. Этого достаточно. А что будет, то будет. Это как бог даст.

Я хотел сказать «как Потерянный Мир даст», но промолчал. Бог всё же выше Потерянного Мира. Хотя ему всё же лучше об этом не говорить…

– Отдыхайте, отсыпайтесь. Через неделю-две позвоните. Всё обдумайте, изложите свой конкретный план. Я со своей стороны подготовлю всё необходимое… для транспортировки. Договорились? Обещаете позвонить?

Я дал слово. Мы обменялись крепким мужским рукопожатием.

Глава 24. Москва – Воронеж

Провожали меня супруги вместе.

У выхода я остановился и показал глазами амбалу на ящик стола. Тот перевёл взгляд на Павла Петровича. Тот кивнул.

С некоторым смущением, здоровяк достал пистолет и положил в подставленный мною карман. Какое-то упрямство жило внутри меня: положите туда, откуда взяли.

Мужчина вполголоса смущённо произнёс:

– Простите, тут такой порядок, иначе нельзя.

– Я не в обиде, – успокоил его я.

Павел Петрович спросил, кивнув на карман:

– Даже здесь не расстаётесь с ним?

– Привычка – вторая натура. Без него я как бы… голый. Чувствую себя беспомощным, беззащитным. Извините, только что из Потерянного Мира. Привычка такая осталась.

Снаружи меня ждал огромный чёрный автомобиль, возле которого почти навытяжку стоял Данила.

– Вас отвезут, куда скажете, – показал на него Павел Петрович.

Я понял, что отговорки будут нелепыми, их просто сочтут излишними. Пришлось принимать то, что дают. Кивнул в знак согласия.

Людмила Олеговна обняла меня и даже прижалась к моей груди на какое-то мгновение. Её супруг только пожал мне руку и хлопнул по плечу:

– Огромное спасибо от нас. Помните, если понадобится какая помощь, то сразу же звоните. Номер в визитке только для самых близких…

Данила вёз меня молча, не решаясь заговорить, только временами бросал на меня изучающие взгляды.

– Что за машина? Какая марка? – спросил я.

– Наша российская. «Кортеж». Последняя модель, усовершенствованная.

– Хорошая, – похвалил я.

Данила согласно кивнул.

Показались московские окраины. Данила спросил:

– Куда вас отвезти?

– На площадь трёх вокзалов. Так же она у вас называется?

– Да, – наклонил он голову. – А куда именно на ней? Площадь большая.

– Мне без разницы, высадите, где сами сочтёте нужным. Можно к Казанскому вокзалу.

Он чуть помедлил и согласно кивнул.

Данила рулил по городу, тщательно соблюдая все правила дорожного движения. На нас оглядывались с тротуаров, глазели из соседних машин. Иные уважительно покачивали головами. В таких случаях ощущал неловкость.

Я отвёл голову от дороги и встретился с взглядом Данилы. Он не утерпел и спросил:

– Никогда не видел ни к кому такого уважения шефа. Чем же вы его заслужили?

Я не знал, что ему ответить. Да и следовало ли это делать?

Он тут же быстро продолжил:

– Впрочем, не говорите ничего. Это просто глупое любопытство. Вдруг скажете такое, чего мне знать не положено. Меньше знаешь, спокойнее жить.

– Это точно, – ответил я ему.

Через пару минут он остановился прямо напротив Казанского вокзала, я вышел, попрощался с Данилой и направился к кассам под взорами многих удивлённых глаз. Их заслужил я как пассажир внушительного автомобиля. «Кортеж», – вспомнил я его марку, названную водителем.

Спустя час я уже нёсся в экспрессе «Москва – Воронеж» в комфортабельном вагоне, расслаблено сидя в удобном кресле, вслушиваясь в едва слышимый перестук колёс на бесшовных рельсах какой-то мудрёной конструкции. Недавно слышал в новостях, что освоена такая технология.

Рядом со мной сидел полный мужчина невысокого роста с пухлыми щеками, лет тридцати пяти, с нетбуком и, видимо, набирал какой-то текст, быстро-быстро стуча по миниатюрным клавишам. Я подивился его умению и усмехнулся, вспомнив шутку своего напарника про «дятлов клавиатуры». Действительно, словно дятел долбит. Долбостук!

Мужчина осведомился: не помешает ли нам музыка? Потом включил какую-то музыкальную радиостанцию. Я прослушал с середины песню Вики Цыгановой, а затем стало звучать совершенно неожиданное для меня, заставившее заныть сердце:

«Живёт в белорусском полесье

Кудесница леса – Олеся.

Считает года по кукушке,

Встречает меня на опушке

Олеся, Олеся, Олеся!

Так птицы кричат,

Так птицы кричат,

Так птицы кричат

В поднебесье.

Олеся, Олеся, Олеся.

Останься со мною, Олеся,

Как сказка, как чудо, как песня.

Боясь, что вернутся морозы,

Заплачут в апреле берёзы.

Олеся к ветвям прикоснется,

Росою слеза обернется.

Живёт в белорусском полесье

Кудесница леса – Олеся,

Живёт в ожидании счастья,

А с ним нелегко повстречаться.

Олеся, Олеся, Олеся!

Так птицы кричат,

Так птицы кричат,

Так птицы кричат

В поднебесье.

Олеся, Олеся, Олеся.

Останься со мною, Олеся,

Как сказка, как чудо, как песня…»

Стало горько. В который уж раз я осознал, какой я неудачник в отношениях с женщинами. Вероятнее всего, я уже никогда не увижу Олесю, ведь в Потерянный Мир мне возвращаться совсем не хочется. Там уже нет Олеси. Я прошёл мимо неё, как корабль мимо желанного острова в тумане… Она останется для меня только «как сказка, как чудо, как песня…»

Незаметно для себя задремал и мне приснился сон, в котором я гастролировал в составе вокального ансамбля, выступал со сцены перед огромным залом со множеством лиц и пел с горечью в голосе в микрофон:

«Олеся, Олеся, Олеся!

Так птицы кричат,

Так птицы кричат,

Так птицы кричат

В поднебесье.

Олеся, Олеся, Олеся.

Останься со мною, Олеся,

Как сказка, как чудо, как песня…»

Меня прервали довольно грубо:

– Что ты орёшь про свою Олесю7 Да вон же она!

– Где, где она? – я принялся ошалело озираться по сторонам.

Мне показали пальцем в небо:

– Да вон же она! Туда гляди! В поднебесье!

Я увидел Олесю вверху впереди себя, её нёс в своих когтях кондор.

Бросился за ней, размахивая откуда-то взявшимся мечом, в моей левой руке появился «огненный цветок».

Олеся сверху прокричала:

– Обернись! Обернись!

Я оглянулся и заметил чудовищных размеров динозавра, уже разевавшего на меня пасть с ужасающими клыками. Какой-то внутренний импульс заставил выставить перед собой «огненный цветок», из него вырвалось пламя, от которого загорелся язык ящера, затем заполыхала пасть и вся голова…

Смотря на это, я забыл обо всём прочем, отступил назад сначала на шаг, затем на второй, третий, четвёртый. Вспомнил об Олесе, принялся искать её глазами, но оказалось, что я нахожусь в берёзовом лесе, меня обступила большая и странная толпа. Никакой Олеси уже не было.

Я суматошно бегал среди людей, едва проталкиваясь между ними, держа высоко над собой руку с «огненным цветком», имевшего вид сердца и излучающего розовый свет. Кричал во весь голос, что меняю его на главное сокровище Потерянного Мира – на Олесю…

На меня глядели как на идиота, толкали, кто-то зло ругал, а кто-то пытался завязать драку. Зря я предлагал артефакт, никто на него не соблазнился.

Проснулся в слезах. Скосил глаза на соседа, он дремал, раскрыв рот и чуть посапывая. Его нетбук лежал на коленях выключенным.

Я почувствовал себя опустошённым. Жить было незачем. Обещание Дмитрию я выполнил, отнёс его последнее послание – прощание – родителям. Теперь у меня ни перед кем не было обязательств. С Андреем мы квиты, быча продана и разделена, о новых планах мы не говорили. Он сказал кратко: «Отдыхай. Как отдохнёшь, появится желание, ты знаешь, как меня найти…»

В Потерянный Мир возвращаться совсем не хотелось. Было ещё недавно там самое большое сокровище – Олеся, но она для меня потеряна. Навсегда. Знать бы, где она сейчас?..

Стало нехорошо на сердце. Я аж заскрипел зубами. Нужно переключиться на что-нибудь другое, не мучить себя. Должно же найтись какое-нибудь подходящее дело, хотя бы временное.

Теперь у меня много денег. Если очень экономно жить, то хватит на всю оставшуюся жизнь. Но я могу устроиться на какую-нибудь работу. Утром буду уходить на неё, вечером приходить домой. Стану получать зарплату, немало чего смогу себе позволить, учитывая имеющийся «подкожный слой жира». Это раньше я жил почти без такового, а теперь у меня он весьма изрядный. Но это не утешало.

Олеся, Олеся, Олеся!..

Резанула мысль, что я даже не могу предложить за неё сокровище Потерянного мира – «огненный цветок». По той причине, что его у меня нет. Артефакт остался у Николая, которого он излечил. Несомненно, подлечил и Маму Мира. То-то же он сразу тогда сильнее засветился, когда она обняла своего пропавшего и неожиданно сысканного муженька: «огненный цветок» принялся оказывать своё благотворительное воздействие и на неё. Так он запрограммирован… или просто таково его естество – лечить тех, кто оказывается в пределах досягаемости, приводить к какому-то оптимальному уровню здоровья. И очень высокому уровню!

Я могу найти Николая и забрать артефакт, но только зачем? Зачем?! Мне он не был нужен. Как и никому из моих близких. По причине отсутствия таковых. Да и видеть Николая я не хотел… Впрочем, хотел, но боялся его укоризненных глаз, ведь я нарушил данное ему слово. Впрочем, вряд ли он сейчас сердится на меня, судя по всему, «огненный цветок» фактически поставил его на ноги. Шёл Николай свободным шагом с приличным по весу бревно, когда мы увидели его с Мамой Мира, нёс его без особого напряжения, как небольшое полено. Тогда я своими глазами увидел не только выздоровевшего, но даже и помолодевшего Николая.

Когда-нибудь в будущем обязательно сыщу его. Только пусть пройдёт побольше времени. Когда сильно захочется увидеть Николая, тогда отправлюсь к нему…

Пронзила внезапная мысль: а я могу под таким предлогом приехать к Маме Мира: мол, хочу увидеть её мужа. Олеся может оказаться дома, я увижу её. В этой сладкой надежде заныло сердце.

Внезапно вспомнил предложение Павла Петровича, и в моей голове разные части мозаики сложились в единую картину. Чуть не закричал от восторга: «Ура! Мы ломим! Гнутся шведы!..» Оказывается, реализовать его просьбу даже проще, чем я ещё недавно думал. Я смогу неоднократно увидеться с Николаем, а попутно встретиться с Олесей, и даже не один раз через какие-то временные промежутки.

Несомненно, Мама Мира с супругом согласятся участвовать в задуманном мероприятии. Сделаю им предложение, от которого они не откажутся: например, квартиру в Москве. Передарю её им. Или Павел Петрович пособит им вернуть прежний дом… Впрочем, они давно его лишились, дом мог быть снова перепродан, концов не найдёшь… Поищем какие-то иные варианты, на которые они согласятся… Скорей к ним!.. Ежели они сейчас окажутся во втором доме с Николаем, то отправлюсь туда с Андреем. Теперь уже не заблужусь, дорогу хорошо запомнил, когда вторично уходил, оставив его с обретённой супругой. А там Николай укажет сонное дерево, от него отправимся искать могилу.

Попутно можно будет набрать разумное количество золота. Его вполне хватит родителям Олеси на хороший дом или квартиру и на многое-многое иное.

В поисках и транспортировке нам помогут кото-псы Николая, Топтыга и Уголёк. Ну, если не в самих поисках, то в охране нас. Пусть только кто со злым умыслом сунется – порвут на части!..

Олесю могу увидеть уже сразу, если она вернулась и уже находится дома. Если этого по какой-то причине не случилось, то она появится позже. Или даст о себе знать родителям. Маме! Об отце она не знает.

В самом худшем случае, тут я вздохнул, спустя какой-то время смогу снова навестить их. Например, под предлогом выяснения – не обманули ли их при расчёте? Я же посредник, как-то ко всему этому причастен, имею право знать, проконтролировать…

Эти размышления вдохнули в меня новые надежды.

Вместо эпилога. Обретённое сокровище

К своему дому я подходил уже поздним вечером, когда у далёкого горизонта в полнеба догорал небывало красивый закат. Давно не видел подобного. В Потерянном Мире, из которой я недавно вернулся, ничего и близко похожего не бывало. Я почувствовал, насколько сильно отвык от обычной – «гражданской» – жизни.

Солнце уже было не видать, но оно заливало своим розовым цветом скопления облаков самой причудливой формы: некоторые виделись мне похожими на мегатерия, саблезубого тигра, кабаргу, лемура, другие имели очертания раптора или кабана. Разглядел я голову жирафа… Чуть дальше мастодонт тянулся хоботом к чему-то бесформенному… Следом тянулась вообще какая-то невообразимая химера…

Неожиданно заметил, что в сотне метров от меня возле скамейки стоит спиной ко мне стройная девушка в сарафанчике. Её распущенные волосы лежали на округлых крепких плечах. Она тоже смотрела на закат, словно заворожённая им. Неотрывно! А я любовался ею. Но в следующую секунду вспомнил Олесю, и меня передёрнуло от мысли, что недавно вся моя жизнь потеряла смысл от её потери, а я способен вновь очароваться незнакомкой, случайно оказавшейся рядом.

Да и какой смысл? Она же здесь явно ожидает кого-то, не может такая красавица быть одна. Её лица я не видел, но был всецело уверен, что она не может не быть красавицей. По ней это видно. Готов поспорить, что это так, на что угодно.

Вздохнул, повернулся и привычным шагом, не производя шума (как в Потерянном Мире), направился к подъезду. Усмехнулся, действительно, привычка – вторая натура. Куда от неё денешься.

По лестнице поднялся на второй этаж к своей квартире № 17. Нахлынули приятные воспоминания.

Отпер дверь, вошёл. Меня встретила словно бы настороженная тишина и какой-то сухой запах воздуха с ощущением пыли. Нужно проветрить комнату!

Включил было свет, но он резанул мои глаза, я тут же ударил пальцами по выключателю, гася его. Пока обойдусь без света! Впрочем, можно включить его на кухне.

Я сразу же это сделал, попутно открыв там форточку. Прошёл в комнату, распахнул ставни настежь, впустив свежий с ощутимой прохладцей воздух. Вот так-то лучше! Скоро комнаты проветрятся, и будет совсем хорошо.

Снова из окна залюбовался уже почти погасшим закатом и розовеющими облаками. Заметил, что девушки у скамейки уже нет. Наверное, явился тот, кого она ждала, и красавица ушла с ним. Яро позавидовал тому счастливцу.

Словно тень легла на моё сердце, и я вздохнул: «Терпи, привыкай, ты был и остаёшься неудачником в любви. Пусть даже теперь ты богатый, как буратино, но по-прежнему – неудачник. Хронический неудачник. Если тебе доставит удовольствие, то теперь можешь побряцать мошной, ослепить щедростью какую-нибудь простушку, и она будет любить тебя. За твои деньги…»

Прозвучал резкий звонок, ударивший мне по ушам.

«Кто бы это мог? Я никого не извещал о своём приезде. Может быть, кто-то из соседей углядел меня из своего окна, когда я шёл сюда, и решил наведаться ко мне?»

Направился к двери, привычно положив руку на пистолет в кармане. Тут же подумал, что Потерянный Мир из меня не выветрился, осталась привычка быть готовым к любой неожиданности, любому сюрпризу. Здесь уже некому их мне устраивать.

Я приоткрыл дверь и за ней увидел рослую девушку с распущенными по плечам светлыми волосами. Ба, да это же её я видел внизу у скамейки, где она стояла очарованная закатом! Красавица вовсе не ушла с другим, как я подумал. Кажется, я забыл дышать, рассматривая её!..

– Ты так и будешь меня рассматривать, как картину в музее, или всё же пропустишь в дом? – тихо спросила она.

– Проходите, – посторонился я, совершенно ошарашенный неожиданными словами незнакомки, и пропуская её.

– Ты опять стал называть меня на «вы»? Не боись, не кусаюсь!

На её милом личике с веснушками-конопушками появилась тень лукавой улыбки, и я вдруг – совершенно потрясённый – прозрел. Пелена спала с глаз, я понял, кто передо мной. И удивлённо выдохнул:

– Олеся! Это ты? А я тебя не узнал! Прости! Прости! Прости!

– Ты действительно не узнал меня?

– Ну, конечно же, ты просто неузнаваемо преобразилась. Тебя бы не узнала и родная мать!

– Да, ей был бы сюрприз, – прыснула Олеся. – А я даже ей не сказала, куда еду.

– Я знаю.

– Откуда?

– Я был у твоей матери, спросил о тебе, а она сказала, что не знает, где ты. Показала твою записку.

– И как она отреагировала на записку?

– Плакала, но при мне старалась удержать слезы. Отвернулась, чтобы я не заметил.

– Бедная мама, – вздохнула Олеся. – Но иначе я не могла, она бы отговорила меня от поездки к тебе, потому я и не стала ей ничего объяснять. Написала то, что пришло в голову, ерунду какую-то, и уехала. Я уже взрослая и сама могу распоряжаться своей судьбой. Пусть я ошибусь, но это будут мои ошибки, и я сама себя буду в том винить.

– Не будешь, – я взял её за руку, чуть потянул на себя, и она доверчиво прильнула ко мне, положив голову на моё плечо. От неё шёл приятнейший запах то ли ландыша, то ли лаванды, от него закружилась голова. – Я никому тебя не отдам. Ты необыкновенно красивая!

– Лучше той, что была там? – Олеся мотнула головой назад, не говоря про Потерянный Мир. Но я понял правильно.

– Ты здесь совсем другая. Там ты была красивая и здесь не менее красивая. Только иначе.

– Но сейчас здесь ты отреагировал сильнее.

– Сработал эффект неожиданности. И там ты была не менее красива, но сначала было не до твоей внешности, приходилось сражаться против зверюг, а потом она стала привычнее, скажем так. Сейчас же ты преобразилась в совершенно другую, на ту совершенно не похожа.

– Это стилисты поработали в салоне красоты. Я к ним обратилась, они и сделали. Только попросила косметики использовать самый минимум. Не привыкла к ней.

– Да она тебе и не нужна, твоя естественная красота лучше всякой косметики, – убеждённо произнёс я.

– А я, между прочим, почти неделю кружу вокруг твоего дома, только на ночь ухожу в гостиницу. Постоянно меняю места, чтобы не привлекать внимания твоих соседей. Но даже несмотря на это, меня просекла старушка с третьего этажа…

– Баба Фёкла, наверное, так?

– Да, она. Подошла и поинтересовалась, а кого я выглядываю тут так долго и упорно? Сказала, что если мне некуда идти, то она может пригласить к себе. Я отказалась. Думала, что и эту ночь придётся в гостинице провести, но тут увидела как загорелся свет в твоём окне. Сердце у меня так и ёкнуло… Странно, так тебя ждала, но при этом не заметила, как ты прошёл мимо…

– Ты любовалась закатом, стояла спиной ко мне. Я не понял, что это ты. Не понял, даже когда увидел тебя вблизи лицом к лицу, открыв дверь. Вот насколько ты изменилась… А ты очень изменилась, хотя всё такая же красавица. Помнишь, я тебе сказал тогда, а ты мне не поверила? Заявила, что я вру…

Олеся прижалась ко мне и прошептала:

– Прости, я была неправа.

– И как же ты… ну, прозрела? Поняла, что не права?

– По дороге домой мама спросила, что за размолвка у нас с тобой произошла. Я сказала, что ты врал, называя меня красивой. Мама же сказала: «Он не врал, ты действительно красивая». Я на неё уставилась во все глаза: «Ты же всегда говорила, что я не красивая и если от кого услышу такое, то верить не должна. Это обязательно наглая ложь с нехорошими намерениями. Тебя стараются задурить!» Мама рассмеялась: «Ну, я это говорила в профилактических целях, чтобы ты меньше задавалась и не слушала краснобаев, чтобы голову тебе не заморочили и не наделала ошибок. А на самом деле ты очень красивая…» Тогда я начала сознавать, что я наделала, как обидела тебя незаслуженно. А мама меня добила словами: «Парень влюблён в тебя. А любящему тот, в кого он влюблён, кажется особенно красивым». Тут я вообще поникла, увяла вся. Долго всё это переваривала и решила найти тебя. Всё вспоминала заново: как увидела тебя впервые… Ну, когда ты меня спас!..

Я хлопнул себя по лбу:

– Ну и дурак же я! Забыл сказать тебе главное…

– Что – главное?

– Можешь теперь не вспоминать, как я спас тебя. Живи со спокойной совестью, долг оплачен. Меня потом спас твой отец.

– Отец? Это правда? Так он жив?! Когда и где ты его видел? – Олеся ухватила меня и затрясла изо всех сил. – Ну, говори, говори быстрее!

Я принялся рассказывать историю с сонным деревом и пришедшего к нему Ведуна, который оказался Николаем, её отцом…

А едва закончил, как Олеся бросилась к двери:

– Я еду к нему! Немедленно!

Я остановил её:

– Милая, ночь на дворе! А я только что с поезда, с раннего утра на ногах, устал неимоверно. А ты совсем, как твоя мать. Та тоже сразу же рванулась к двери, едва услышала про твоего отца. А я едва на ногах стоял. Шёл к вам, не давая себе продыха. Подумай сама, ведь им нужно дать время разобраться между собой, ведь столько лет не виделись. Много о чём нужно поговорить. Как и нам с тобой.

Олеся вернулась в мои объятия. Покорно вздохнула:

– Ты прав. Утром поеду к отцу. А ночь…

Эта ночь стала нашей – моей и обретённого мною сокровища…