Александр Зиборов
Пояс Перуна

Книга первая. Зачарованная планета

Вместо пролога. Загадка космоса

– Спасатель планет, привет!

Я спешил на ковёр к начальнику, а потому только дружески кивнул Косте, работнику архива, и двинулся дальше по коридору главного управления Космопола.

Это шутливое прозвище я получил от своих друзей и коллег после последнего задания. В этой шутке была только небольшая доля шутки: тогда я действительно спас планету в созвездии Гончих Псов. Тамошние злодеи намеревались изменить её орбиту таким путём, чтобы она направилась в сторону звезды и прекратила своё существование, тем самым скрыв следы ужасных преступлений. При этом могла погибнуть тамошняя самобытная цивилизация.

После возвращения на Землю мне дали отдохнуть пару недель на Валааме, который я очень любил. Но как обычно вызвали из отпуска досрочно, я не догулял почти четыре дня. Пришлось возвращаться в Самару, в Космопол. Подлетая к его центральному зданию на авиетке, сверху увидел спортивный стадион «Самара арена», похожего на гигантский алмаз, случайно брошенный великаном. Там как раз проходил принципиальный футбольный матч двух волжских команд – наших «Крыльев Советов» с «Нижним Новгородом». Вздохнул, что досмотреть его концовку не смогу даже по телевизору, ибо авиетка приземлилась, и пришлось его выключить.

В приёмной начальника встретил Криса Саленко. Мы оба работали в отделе, которого официально не существовало, до такой степени он был засекречен. О его названия, понятно, умолчу, просто не могу, не имею право: что это за секретность, если говорить о ней каждому встречному и поперечному. Нельзя сказать, что мы с Крисом были друзьями, наши отношения больше преимущественно деловыми, формальными. Скорее мы уважали друг друга, ценили профессионализм каждого. Это было не удивительно, нас называли лучшими, работали мы по особым заданиям. Каждый хотел опередить другого и стать самым-самым. Хотя бы негласно. Скрытое соперничество мешало проявлениям симпатии, в осадок выпадало лишь взаимное уважение.

Я сразу понял, что Крис тут далеко не случайно. Значит, дело предельно ответственное и руководство ещё не определилось с решением, кого из нас выбрать. Правда, имелся вариант совместной командировки, но крайне маловероятный. Такое случалось не только не каждый год, но даже и не каждое десятилетие: работники нашего калибра – изделия штучные, образно говоря, дорогостоящие, пускать в дело сразу двоих – непозволительная роскошь.

Крис иронично приветствовал меня:

– А, спасатель планет, Алекс. Алекс Лоб.

Это была его традиционная шутка. На самом деле я – Алексей Лобин.

Мы обменялись рукопожатием. Я похвалил его за умелые действия на Пандоре.

– Слышал о твоих подвигах. Придуманной тобою финт с хроноклазмом вызвал у наших восхищение. Молодец!

Конечно, он показал себя там в истинной красе, но и я, как мне казалось, сработал бы не хуже. Но всё равно похвалу он заслуживал.

Крис ответить не сумел, ибо из-за стола секретарши вдруг вспорхнула к потолку, раскрывая клыкастую пасть, ужасная лжекобра с Миасса. Существует такая планета в туманности Андромеды. На ярком солнечном свете, который проникал в окно, лжекобра выглядела предельно устрашающе: махала полупрозрачными крыльями, раздувая пёстрый капюшон, с её огромных клыков капал яд. Им лжекобра снайперски точно плевалась почти на десяток метров. Спастись от неё было невозможно, она летала стремительно и кусала молниеносно. Даже простое попадание одной единственной ядовитой капли на поверхность кожи грозило тяжёлой интоксикацией, а про большее и говорить не приходилось. Именно из-за этих тварей отменили колонизацию Миасса.

Крис среагировал мгновенно: отпрыгнул в сторону и оказался за дверью, рефлекторно хватаясь за то место на поясе, где обычно висел бластер, и приседая.

Я на мгновение оторопел, а затем громко рассмеялся. Крис недовольно посмотрел на меня. Конечно же, он принял смех в свой адрес. Затем, по-видимому, сообразил, спохватился и смущенно встал, делая вид, будто отряхивается.

Я взял со стола секретарши авторучку и бросил в готовящееся к смертельной атаке чудище. Авторучка пролетела сквозь неё и угодила в стену.

Лжекобра застыла на месте, по ней прошли волны, кожа её зарябила и она… исчезла.

– Это только ментоголограмма, хотя очень и очень правдоподобная, – прокомментировал я, всеми фибрами души радуясь, что не имел дела с живой тварью. Тогда бы всем нам было бы не до смеха.

– Лжекобры тут просто быть не могло, – заметил Крис, – она у нас не сумела бы выжить, ибо привыкла просто к чудовищной дозе ультрафиолета, без которой она жить не способна. Метаболизм у неё такой. А у нас тут с ультрафиолетом не густо. Увы, мои инстинкты опередили мысль.

– Действительно, ты прав. А я про ультрафиолет, признаться, даже не вспомнил.

– А как же ты тогда догадался, что она не настоящая? – недоумевающее спросил Крис.

– Какое-то мгновение у меня в мыслях царил сумбур, но тут я заметил, что она не оставляет тени. Лжекобра взлетела прямо у окна, её освещало яркое солнце, но тени она не отбрасывала, хотя сама очень большой величины и тень должна была оставлять соответствующую. Следом вспомнил, что лжекобра на Земле летать бы не смогла, на её планете гравитация вдвое ниже. Но это было потом, а сначала я обратил внимание на отсутствие тени…

– Хвалю за наблюдательность, – послышался одобрительный голос.

Только тут мы заметили, что дверь кабинета начальника открыта и в проёме стоит Батя.

– Да, с тенью вышла промашка, я сделаю выговор нашим мастерам, что нужно было предусмотреть и эту «мелочь». Но к вам это не относится. Заходите.

Мы прошли, дверь за нашими спинами скользнула и закрылась. Сели.

Батя сразу взял быка за рога:

– Как вы понимаете, «попугали» вас лжекоброй не случайно. Предстоит очень важная миссия. Эксперты признали вас наилучшими кандидатурами. Большего они сказать не смогли, по всем их тестам и соображениям вы оказались практически равны. Но послан должен быть один. Так что предстояло определиться, кто чуть более достоин. Вот и было придумано ещё одно маленькое испытание голограммой лжекобры. Считайте это «фотофинишем». Надеюсь, я выразился понятно…

Крис посмотрел на Батю, затем на меня и согласно кивнул головой. Радости на его лице не имелось. Я ответил ему сочувственным взглядом. Кто победил, а кто проиграл – было ясно нам обоим.

Батя тут же подтвердил нашу очевидную догадку и назвал моё имя. На Ирий был послан я.

…Ирием называлась планета в созвездии Змееносца возле ничем не примечательного безымянного светила. Открыли её свыше полторы тысячи лет назад, но как-то упустили из внимания, а недавно выяснилось, что она обитаема. И не просто заселена, а заселена людьми, потомками землян, случайно залетевшими туда на российском звездолёте «Витязи Арконы» и потерпевшими крушение. С тех пор их численность сотен миллионов человек, ибо планета была действительно райской – с благодатным климатом, плодородной почвой, разнообразием природных ландшафтом, богатыми природными ресурсами. Потому они вспомнили о небесном рае в древней русской мифологии и соответственно назвали планету – Ирий.

Это сделали не случайно, а в силу того, что тамошние жители являлись потомками россиян, а потому говорили на несколько изменившемся, но довольно понятном русском языке. Его сумели изучить, перехватив ряд телепередач.

Глава планеты категорически отказался идти на какие-либо контакты и предупредил, что у него есть способы себя защитить, а в крайнем случае он может взорвать звезду. Несколько агентов группы «А», посланных на Ирий, бесследно пропали. Последнему дали возможность послать сообщение нам, в котором он подтвердил, что владыки планеты способны сдержать своё слово. Это заставило землян задуматься.

Вскоре выяснилось, что резко возросло количество спутников, вращавшихся вокруг Ирия. Дистанционное сканирование показало, что они несли военную аппаратуру. Конечно, ничего не стоило их всех уничтожить, но существовала опасность реализации угрозы – взорвать звезду, а тогда погибнет вся система, все обитатели планеты.

На такой риск пойти не решился. После долгих споров, было решено послать агента из той группы, которой «не существовало». Выбор пал на меня.

На первый взгляд задание было простым: проникнуть на планету, посмотреть и выяснить, кто там живёт, какое сообщество построено, реальна ли угроза уничтожения светила? Обычная разведка, сбор информации. Любой информации. Правда, в непростых условиях. О планете фактически ничего не известно. Как и возможности её властей. Приходилось только гадать, какие опасности могли меня там подстерегать.

Меня удивило, что был дан приказ экипироваться по программе «суперА» и отправиться на Ирий в сопровождении гиссла. Одновременно это меня обрадовало, я всегда любил работать с гисслами. Жаль, что это доводилось делать крайне редко, лишь в самых исключительных случаях. Руководство сочло, что на сей раз выдался именно такой.

Гисслы являлись, пожалуй, самым засекреченным открытием земной цивилизации за всё её существование и величайшей загадкой космоса. Их обнаружила одна из экспедиций в межгалактическое пространство. И с того дня нашим самым выдающимся умам приходилось часто вспоминать древнего мудреца Сократа, который говорил, что он знает лишь то, что ничего не знает. Это самое точное определение в данном случае. По сей день никто не может точно сказать – что такое гисслы? Разумны ли они? Из чего состоят? Какова истинная форма? Где пределы их уникальных возможностей, которые кажутся землянам почти божественными?..

Никакой определённости буквально ни в чём. Ну, абсолютно. Пытались учёные определить форму: оказалось, что гисслы могут принимать любую, по своему желанию и не говорят о первоначальной, истинной, словно скрывая или просто не понимая вопроса. Они способны рассыпаться песком, кристалликами, кусками предельно правильной формы, ромбиками или пирамидками, призмами и даже в облако пыли. Да чем угодно! Гисслы превращались в газ, плазму или затвердевали так, что никакой бур или лазер не способен был отделить хоть кусочек. Они могли стать невидимыми для смотрящих в упор людей, не дать себя фиксировать никакими средствами наблюдения, в том числе и самыми изощрёнными локаторами, радарами, сонарами, псидерами и другими. Земляне узнали, что гисслы легко управляют внутриядерными реакциями как в своих телах, так и в веществе, ими контролируемым. Трансмутация элементов была для них элементарным делом.

В той экспедиции, которая обнаружила их, гисслы спасли землян, снабдив потерпевших крушение на планете кислородом и провизией, сделанными из мусора, который выбрасывался за борт как отходы. Все анализы показали в высшей степени полную идентичность продуктов натуральным. Вдобавок полностью восстановили звездолёт до его лучших кондиций.

Пытались исследователи выяснить массу и предельные габариты гисслов. Ничего не получилось. Вывод был сделан такой: наиболее комфортно взрослые гисслы чувствуют себя, занимая объём от половины до трёх кубических метров. Правда, они могли сжаться до величины маковой росинки или стать огромной тучей длиной в несколько километров. Но на такое требовались дополнительные усилия и время.

С весом выявилась аналогичная неопределённость: никакие приборы не могли его измерить. Гисслы могли ничего не весить плавать не только в воде, но и в воздухе. Никакие научные законы им были нипочём, они свободно передвигались в космосе от одной звёздной системы к другой, а может быть даже и между галактиками, ведь нашли-то их именно в таком месте! Последнему многие земные учёные просто отказывались верить. Гисслы, пренебрегая всеми законами природы, могли опускаться на планеты с самым чудовищным тяготением – например, на Чёрные дыры – и легко их покидать, хотя Гравитационные могилы захватывали даже свет и все виды излучений.

Энергию гисслы пополняли за счёт захваченной ими материи, всевозможных волн, излучений и ещё за счёт чего-то такого, о чём не ведала земная наука.

Особый разговор об интеллекте, разуме гисслов. Они были совершенно фантастичны (для человеческой цивилизации, конечно) и не поддавались пониманию, анализу, систематизации. Гисслы являлись природными телепатами и общались между собой на любых расстояниях, даже в тысячи и миллионы световых лет. С людьми у них это получалось куда хуже: только вблизи, в пределах визуальной видимости. Лучше всего сие происходило при прямом телесном контакте человека и гиссла. О чём они разговаривали между собой – никто не знал, а людям они только отвечали на вопросы, никогда не задавая их сами. Причём вопросы должны были быть предельно чёткими и ясными, абстрактные они словно не понимали. В частности, это тоже служило скептикам доводом для отрицания разумности гисслов.

Была оглашена совершенно абсурдная гипотеза о том, что гисслы – творения неведомой могущественной расы, вроде механизмов, роботов. Но ежели таковы гисслы, то какие же те, кто их создал? Они должны были быть по своим возможностям равными всемогущим богам…

Удивительно, что после встречи с людьми гисслы не отказались последовать за ними на Землю. Как говорилось выше, помогли изготовить съестное и кислород, отремонтировать звездолёт, а в пути один из них, когда вышел из строя сложнейший прибор – синхропульсатор, стал им, иначе бы звездолёт никогда не вернулся в Солнечную систему.

Поразительно, но нашёлся один безумец, который провёл на гисслах испытания чуть ли не всех видов земной военной техники и даже бросил на одного мегамезонную бомбу. Она не причинила гисслу никакого видимого вреда. Но вдвойне удивительнее было то, что даже после этого они не изменили своего отношения к людям. Кто-то тогда пустил шутку: мало сыщется людей, которые всерьёз разобидятся на муравья, попытавшего стукнуть их своей лапкой. Похоже, образное сравнение являлось правдой: в отношении гисслов люди были просто муравьями, ежели даже не чем-то гораздо меньшим…

Глава 1. На Ирии

В четвёртый раз мне дали возможность поработать с гисслом. До этого наше сотрудничество не оставляло желать лучшего, вспоминал с неизменным удовольствием, и пребольшим. Предвкушал такое и на будущее.

При встрече я сказал гисслу:

– Очень рад снова встретиться с тобой, дружище. А как ты, помнишь меня?

«Неопределённый вопрос», – последовал краткий ментальный ответ.

Я улыбнулся: эмоции были непонятны этим существам. А может быть, они у них были совершенно иными, не похожими на наши?

Кроме гиссла, мне было велено взять Пояс Перуна. Его выдавали только в самых исключительных случаях. Кстати, изготавливались подобные пояса при прямом участии гисслов. Делались они по совершенно немыслимой прежде технологии и возможности их были соответствующими, чуть ли не сказочными.

+ + +

До созвездия Змееносца меня доставили на суперкрейсере «Десница». Далее гиссл по моей просьбе превратил себя в космический челнок и на нём я понесся к Ирию. Ещё вдали от экзосферы планеты гиссл преобразился, во всяком случае внешне, в метеорит, сохранив внутри для меня удобную кабину с великолепным круговым обзором. Была полная иллюзия полёта без всяких аппаратов.

Всё космическое пространство вокруг Ирия контролировалось владыками планеты, поэтому был избран такой способ проникновения.

Мы мчались к планете открыто, оставляя за собой далеко видимый след, как это бывает у крупных метеоритов. Метров за семьсот до поверхности гиссл образовал для меня отверстие, и я выскользнул наружу в энергоскафандре, который создал для меня Пояс Перуна. На всякий случай включив режим невидимости, по пологой траектории полетел, притормаживая, в сторону гряды скал и опустился рядом с ними на землю.

Гиссл же натурально врезался в землю, а потом принялся выбираться наружу, оставляя вместо себя изменённое им вещество, захваченное при спуске из атмосферы: оно превратилось в натуральный метеорит. Так я попросил гиссла накануне этого действа. Как всегда, он справился предельно хорошо. При перестройке вещества я просил учесть, что оно не должно походить на породы, характерные для Ирия. Это на тот случай, ежели кто вздумает провести самый дотошный анализ. Вдруг какой-то слишком настырный местный скептик вздумает проверить: что за метеорит здесь упал? Мне хотелось исключить даже малейшие случайности.

Позже я много раз похвалил себя за предусмотрительность. Планета оказалась под тотальным контролем. Не успел я перевести дух, как Пояс Перуна сообщил мне о приближении техногенного летательного аппарата. Гиссл уже спешил ко мне. Он накрыл меня и стал совершенно неотличим внешне от скального выступа, у которого мы находились. Даже догадался сотворить для меня смотровые экраны, мне не пришлось его просить об этом. Он читал мои мысли и просить приходилось редко, достаточно было мысленно высказать свое пожелание.

К месту падения мнимого метеорита стремительно примчалась военная аэролодка. В ней находилось шестеро вооружённых человек. Они с предельным рвением осмотрели кратер. С натугой извлекли лже-метеорит и с помощью крана водворили в свой летательный аппарат. Просканировали радарами и сонарами окрестность. Затем прочесали местность, держа наизготовку своё оружие.

Удовлетворившись осмотром, шестёрка забралась в аэролодку, она поднялась, описала несколько кругом, постепенно поднимаясь всё выше и выше. Один раз даже пронеслась над моей головой. Совершенно случайно, заметить меня они не могли. И не заметили.

Я был спокоен: даже если бы они попробовали исследовать превратившегося в скалу гиссла, то не обнаружили никакого отличие от соседних пород. Не нашли бы они и меня даже при самом пристальном сканировании: не знаю как, но гиссл и умел влиять и на различные волны. Возможно, те просто обтекали пустоты, показывая монолитность породы. Похвалил себя за предусмотрительность, за то, что замаскировался по полной программе, хотя поначалу думал ограничиться минимумом средств. Тут бы мой номер не прошёл, ибо присланный отряд явно осматривал местность не только визуально, но и всяческими приборами, как с земли, так и с воздуха. Вполне возможно, что данные сравнивались между собой компьютером.

Наконец аэролодка скрылась за горизонтом. Я же серьёзно задумался, внутренне немного встревоженный. Слишком уж дотошно шестёрка вела осмотр места падения небесного гостя. У меня возникло ощущение, будто обитатели Ирия ведают о том, что их посетил незваный гость. Вряд ли это было так, но в любом случае лучше переоценить противника, чем недооценить его. Тем более, не следует забывать, что мои коллеги прежде тут терпели неудачу. Не по этой ли причине?..

Нужно было побыстрее покинуть это место.

Когда мы летели сквозь стратосферу, то провели экспресс-разведку местности диаметром свыше трёхсот километров. Просмотрев эту запись, я отыскал на ней несколько изображений аборигенов. Один из них мне понравился больше других. Он ехал через пески на животном, которое походило на земного верблюда. Тоже двугорбого, длинноногого, но с маленькой шеей и двумя руками у её основания. Всадник укрывался бурнусом из шкур, на голове имел тюрбан.

Едва я определился с выбором, как гиссл из скалы перелился в форму виденного нами животного, его я стал называть верблюдом. Только что образованными руками он покидал в свою пасть некоторое количество песка, пожевал его и изрыгнул в виде точно такой же одежды, которая была на туземце. Пояс Перуна между тем выдала мне струю пасты коричневого цвета. Помазав ею лицо, руки, грудь, придал им вид загара. Потом облачился в мохнатые штаны, бурнус и тюрбан. Теперь меня было невозможно отличить от аборигена планеты. Я взобрался на верблюда, которым был гиссл, и направил его в ту сторону, куда только что улетела аэролодка.

Ирий был в определённом роде уникальной планетой. Сила тяжести и состав атмосферы почти ничем не отличались от земных. Более половины поверхности планеты занимала суша, остальная часть приходилась на самой причудливой формы моря, озёра и полноводные реки.

В данную минуту я находился почти у экватора, в центре одной из самых больших пустынь планеты. Температура в тени достигала пятидесяти градусов, хотя день клонился к вечеру. Значит, днём тут гораздо жарче, настоящее пекло.

Наклон оси Ирия близок к нулю, поэтому сезонных колебаний почти не было – весь год здесь царило жаркое лето. Я знал, что на севере, куда мы сейчас и направлялись, было значительно прохладнее – градусов на пятнадцать-двадцать. Весьма комфортный климат! Там росли настоящие леса. Имелось много городов.

Мой верблюд двигался со скоростью, которая, думаю, поразила бы всех обитателей планеты, хотя со стороны она казалась куда меньшей, чем была на самом деле. Конечно, мы могли бы и полететь, и куда быстрее той же аэролодки, но этим выдали бы себя. Да и куда нам спешить, ведь у меня задание – осмотреть-изучить планету. Самый лучший способ для этого – путешествие. Это я уже и делаю. На моей одежде находилось множество замаскированных датчиков, которые фиксировали всё происходящее вокруг, изучали состав атмосферы, почвы, рельеф местности, растительность, животный мир, магнитное поле и всё прочее. Затем анализом данных займутся специалисты Земли.

Я подумал, что моих глаз и приборов мало, нужно осмотреть ландшафт сверху. Мысленно попросил об этом гиссла. Тут же одна из его рук превратилась в местную птицу с перепончатыми крыльями, которая взмыла в небо. У нас с гисслом был плотный телесный контакт, и он ретранслировал через мой зрительный нерв прямо в мозг то, что видела сверху птица. На месте прежней руки у него тут же выросла новая. При этом мой верблюд даже не сбился с шагу, продолжая невозмутимо бежать по песку.

С небесной высоты я внимательно осмотрел панораму. Прямо по нашему курсу находился оазис с тростниковыми крышами домиков. Сердце забилось чаще. Там живут люди! Меня тянуло посмотреть на них, познакомиться, пообщаться. Убью сразу двух зайцев – удовлетворю своё любопытство и одновременно, как того требует задание, пополню данные об обитателях Ирия. Я же здесь не турист, а наблюдатель, должен изучать буквально всё.

– Ура! Вперёд, вперёд, мой дромадер! – закричал я, и мой голос затерялся в огромной пустыни, заморенной зноем. Теперь я понял, почему пословица говорит именно о гласе вопиющего в пустыне. Слишком уж слабы люди перед этими громадами вековечных песчаных просторов.

Гиссл понял моё желание и понёсся заметно быстрее, постоянно сканируя местность, проверяя и убеждаясь, что нас никто не видит. Теперь он несся со скоростью гоночного автомобиля, успевая перебирать ногами, как если бы на самом деле бежал. И он, и я знали, что в данное время нас никто не видит, и потому выдать себя не можем, но немножко подстраховывались.

До самого оазиса не встретили ни одного аборигена. Я подумал: а что, если тут имеются какие-то приборы, которые зафиксируют феномен такой быстрой езды?..

На вопрос о них гиссл ответил отрицательно. Ему можно было верить: он всегда говорил правду. Да и зачем подобные штучки-дрючки в этой глуши, для чего, какой в них смысл? Не специально же для контроля за нами, ведь никто не знал, когда и где мы окажемся! Мы сами не знали, выбирали место весьма приблизительно – в районе экватора, чтобы затем пройти до северного полюса.

По мере приближения к оазису гиссл замедлял ход, а вблизи вообще двинулся размеренным шагом. Я придал себе немного усталый вид.

Встретили меня аборигены странно. Мало кому из них удавалось скрыть удивление и страх. Мужчина в высоком тюрбане принёс охапку травы и кувшин воды. Похоже, так по традиции тут встречали гостей. Мой верблюд сразу принялся за траву, а мне пришлось взять кувшин. Несколько капель воды, словно невзначай пролитых на Пояс Перуна, были им тут же досконально проанализированы: пить её было можно. Я сделал несколько глотков и вернул кувшин мужчине. Его лицо вытянулось, в глазах появилось смятение. Что-то я сделал неправильно, слишком поспешил. Понадеялся на импровизацию, решил обойтись без предварительного изучения, разведки.

Нужно было срочно что-то предпринять, и поскорее…

Я протянул мужчине свою руку, он немного помедлил и подал свою… едва произошёл контакт, как с помощью гиссла я послал телепатическую команду: повинуясь ей, мужчина позволил мне прикоснуться к его виску, после чего почти мгновенно произошла перекачка всех его знаний в недра бездонной памяти гиссла, а частично и в Пояс Перуна. А уже от него я получил необходимые сведения.

Сразу всё прояснилось. Оказывается, я принял облик сборщика налогов, который недавно уже посетил оазис, забрав даже больше положенного. Так быстро меня не ждали. Удивило туземцев, что я прибыл один, обычно сборщиков налогов сопровождало не менее двух охранников. Да и прибыл я со стороны пустыни, где никто не живёт. Сборщики налогов приезжали с севера и уезжали туда же. (Мысленно выругал себя, уж об этом я мог бы и сам догадаться.) Сборщики налогов не позволяли своим животным сразу принимать корм и сами долго кичливо отвергали воду, пока не получали подарок. Остаток выливали и швыряли кувшин на песок. Если возвращали сосуд хозяину, то этим показывали своё крайнее недовольство. Тогда требовалось немало стараний, чтобы снискать милость сборщиков налогов.

Я улыбнулся и сказал на местном языке, который уже усвоил с помощью гиссла:

– Простите, друзья, но я совсем не тот за кого вы меня принимаете. Я – хороший человек.

К моему седлу был привязан кожаный мешок. Я знал, что в нём, помимо прочих вещей, находится кошель с деньгами. Настоящими деньгами! Если гиссл что-нибудь делал, то делал это так, что отличить от оригинала было совершенно невозможно. Лучшие умы человечества давно убедились в том в ходе множества экспериментов.

Я достал кошель, бросил к ногам мужчины в тюрбане и ударил верблюда пятками. Он послушно потрусил к северу, ухитрившись захватить изрядный клок травы. Я восхитился: то был просто шедевральный мазок картины, созданный гениальным художником. Гисслу трава была совершенно не нужна, но он сделал то, что совершило бы настоящее подобное животное на его месте – оно-то стремится набить брюхо и не упускает ни малейшей возможности для этого. Только я один мог оценить абсолютную достоверность моего «верблюда». Вполне возможно, что я допустил и другие промашки, кроме упомянутых выше, но вот гиссл ничем себя не выдал.

«Браво! Бис! – мысленно похвалил его я. – Конгениально! Просто снимаю шляпу перед тобой! Ты – настоящий артист, ас своего дела! Знаешь ли ты это?»

«Неопределённый вопрос», – ответил гиссл, вызвав у меня гомерический хохот.

На сей раз он был стопроцентно прав. Потом мне пришла мысль, гиссл должен был понимать, что это был совсем не вопрос: а лишь риторическая фраза, облечённая в форму вопроса. Сказанный вслух подобный его ответ вполне мог быть ироничным, но в той степени, что невозможно этого осознать и уж тем более доказать.

Долго размышлял над этим, но ни к какому определённому выводу так и не пришёл. А гиссл, как обычно, не помог, не подсказал.

Удалившись подальше, за высоким барханом, мы изменили внешность. Гиссл сменил масть с рыжей на серо-чёрную. Я осветлил кожу, обновил одежду. Так, на всякий случай, бережёного Бог бережёт. Вдруг кто в оазисе известит о необычном сборщике налогов. Теперь я походил на местного пастуха. Правда, никакого стада у меня не было. мог бы разделиться и создать с десяток животных, но с ними мы не смогли бы передвигаться достаточно быстро.

Предварительно осмотрев местность, мы совершили резкий перелёт – вот было зрелище: я пролетел на верблюде! – в западном направлении километров на шесть. Впереди летела наша птица, осматривающая местность. Когда мы приземлились, она опустилась на круп верблюда, а через секунду словно перелилась в него, а на коже и следа не осталось.

Воздух здесь был чуть прохладнее. Почва сменилась на глинистую, и вот уже скоро мы стали продвигаться по берегу реки. Она начиналась далеко от нас в высоких горах, текла извилисто и впадала в огромное море. Кажется, оно было крупнейшим на планете. Ирийцы называли его Великим морем.

Если ничего не помешает, то завтра мы доберёмся до него. Миновать невозможно, ибо Великое море простиралось в ширину примерно на полторы тысячи километров. Такой крюк давать не стоит, надо пересечь его напрямую. А вот как – об этом ещё есть время подумать.

Устраиваясь на ночь, я устроил систему защиты по полной программе. принял форму яйца размером с дом и придал себе такой огромный вес, что сам собой стал погружаться в почву, пока верхушка не сравнялась с поверхностью. В нём открылся лаз, я спустился внутрь, где уже имелась удобная комнатка со всем необходимым для приятного ночлега. На всякий случай гиссл частицу себя преобразил в птицу и пустил её летать всю ночь с высоты, контролируя окрестности с воздуха. Свой верх он преобразил в дёрн с той растительностью, что росла здесь до нас. Теперь никто не сумел бы отыскать нас. Я сознавал, что очень сильно перестраховываюсь, но твёрдо себе сказал, что кашу маслом не испортишь. А времени и сил это не отнимает.

После этого я позволил себе расслабиться. Этим хороша жизнь агента, сейчас надо мной не было никакого контроля, я мог делать всё что угодно. Днём я ел мало, с полным желудком ехать не очень приятно, но теперь я мог вознаградить себя за прилежание. Попросил гиссла включить приятную мелодию (русскую народную и классическую): тут же тихо полилось «Вот мчится тройка почтовая…». Затем я слушал «Москву златоглавую», «Вечерний звон», «Эй, ухнем!..», «Вдоль по Питерской…»

На ужин «заказал» сибирские пельмени, пару разных салатов, чёрную икру и квас «Монастырский». На десерт угостился земляникой, виноградом, грушами и персиками. Потом погрыз жареные орешки фисташки и арахиса.

После плотного ужина стол с остатками еды и мягкий стул ушли, словно провалившись, в пол. Тут же гиссл вырастил сбоку удобное ложе с подушкой и одеялом. Сфера вокруг меня преобразилась в сплошной экран. Я попросил показать отдельные фрагменты нашего путешествия. Особенно внимательно просмотрел прилёт аэролодки с вооружённым отрядом на место нашего прибытия. Максимально увеличил изображения лиц, но рассмотреть их не смог, ибо они были закрыты шлёмами с непроницаемыми для оптических волн забралом. На вооружении у шестёрки имелись лучемёты весьма примитивной конструкции. Архаическое оружие!

На всякий случай обратил внимание гиссла на него. Он немедленно выдал мне точную копию. Я взял в руки, внимательно осмотрел огнемёт, примерился, приложил к плечу. До моего бластера, конечно же, ему далеко, но по местным меркам весьма грозное оружие. Опустил его на пол: он мгновенно потерял форму, растекся и был впитан гисслом без следа.

Далее прокрутил видеозапись встречи с туземцами в оазисе. Обратил внимание на их одежду, хижину, орудия труда, поведение. Попрактиковался в языке аборигенов, это должно было пригодиться мне в скором будущем.

Конечно, в иных местах могут быть использоваться иные говоры, диалекты, но вряд ли эти различия окажутся значительными. Похоже, начало местной цивилизации положила сравнительно небольшая группа землян, а они должны были говорить на одном языке. Взаимопонимание всегда много значило для людей, а за рознь во все времена приходится платить слишком высокую цену.

Перед сном продумал свои завтрашние действия, насколько мне позволяли это новые знания о планете…

Глава 2. Сюрпризы

Ирия

Проснувшись утром, я запросил краткую сводку событий ночи. Странно, но над нами четырежды пролетали аэролодки и даже снижались, кружили в нашем районе. В последний раз прямо над нами.

Случайность? Или искали нас?..

Ежели последнее, то как они могли знать о нашем местонахождении? Это невозможно!..

Я терялся в догадках.

Встал. Ложе с постелью ушло – утекло – в пол, а сфера наполнилась довольно прохладной бурлящей (гидромассаж) водой, которая быстро вымыла из меня остатки сна и придала бодрость. Я поплескался. Вода ушла. Тут же полилась сверху, то холодным, то горячим душем по моему желанию. Контрастное купание полезно для здоровья. Завершилось оно ледяной водой, которую едва выдерживала тело. Сразу после этого внутри родилась волна, она пошла снизу и сразу согрела меня, тонизировала. Каждая клеточка затрепетала от удовольствия.

Я досуха принялся обтираться махровым полотенцем.

Потом позавтракал.

Небесный страж сообщил, что ни на земле, ни в воздухе ничего опасного нет. Я выбрался наружу по образовавшейся лесенке. Следом за мной на поверхность вытек, словно паста из гигантского тюбика, гиссл и принял вид верблюда. Я знал, что ямы он после себя не оставит, обязательно заполнит тем, что любые исследования и любые приборы покажут как первозданную почву и редкую травку, бывшую тут до нас.

Я сел на своего «корабля пустыни» и поехал вдоль реки.

Безлюдность мест позволила нам двигаться с очень высокой скоростью. Далее растительность стала пышней, гуще и нам пришлось умерить прыть. В кустарниках водилось много живности, которую мы страшно пугали. Подобного ей видеть не приходилось.

Река стала постепенно отклоняться на восток, поэтому мы переплыли через неё (хотя хотелось просто перелететь) и направились на север.

Не успели мы удалиться от берега и на километр, как нам путь преградила кровожадная зверюга размером с африканского слона, только в отличие от него имевшая когтистые лапы и зубастую пасть. Тигр или лев показались бы просто котёночками перед ним. Около своей страшной головы монстр имел короткие мускулистые лапы.

Он решительно преградил нам путь и приготовился к прыжку, плотоядно скаля клыки в надежде на поживу.

Зверь не ведал, что жестоко обманулся и ему грозит печальная участь. Вариантов у меня имелось немало: от элементарного бегства от хищника до превращения монстра всмятку силовыми экранами. Гисслу было всё равно, а я решил позабавиться.

Зверь стегнул землю хвостом и стремительно бросился на нас. Мой верблюд отшагнул в сторону и ухватил своими внезапно выросшими до гигантских размеров руками передние лапы хищника, покружил его вокруг себя и отбросил далеко в сторону. Тот с растерянным воем шлёпнулся на землю, полежал, встал и помчался от нас прочь, чуть приволакивая заднюю левую лапу. Видимо, при падении повредил её. Подобного противника он в своей жизни не встречал. У меня возникла мысль догнать его и дать несколько увесистых пинков сзади, но я остановил себя, укорив за легкомыслие. Всё же я нахожусь при исполнении ответственного задания, нужно вести себя серьёзнее. Несомненно, потом на Земле мне сделают замечание, что следовало обойтись без этого. Наверное, стоило стегнуть зверюгу силовым лучом, дабы испугать его, тогда бы он просто убежал сам с нашего пути предельно свирепым аллюром.

Дальше в зарослях кустарника мы встретили стадо верблюдов. Вот на кого привык охотиться хищник! Ошибся немного, приняв нас за свою законную добычу, но не на тех нарвался. Прости, бедолага! И на старушенцию бывает прорушенция…»

Местность незаметно повышалась, растительности стало меньше. Мы видели далеко окрест. Правда, нас тоже было видно с такого же расстояния. Я хотел было скомандовать прибавить шагу, но сверху птица подала сигнал опасности. С севера к нам приближалась группа аэролодок. Их было шесть штук. Средние несколько снизили скорость, а крайние её увеличили и я заметил, что они охватывают нас, словно хорошо зная, где мы. Ошибки быть не могло: мы были обнаружены!

Осознание этой истины меня потрясло, несколько секунд я словно находился в прострации: этого не может быть, потому что быть не может! Но это было, было, было!..

Но выстрелы бортовых огнемётов доказали, что охота идёт именно на нас. опережал выстрелы, уворачиваясь от огненных плевков.

Я лихорадочно обдумывал планы дальнейших действий. Ухо верблюдов прыгнуло в мою руку и тут же обернулось лучемётом. Я повёл ответную стрельбу по нападавшим. Один из летательных аппаратов задымился и рухнул вниз. Другие опасливо отлетели подальше, ведя обстрел издали. Мне не хотелось пускать в ход бластер и более совершенные виды оружия. Оставалось уповать на хитрую уловку.

После очередного выстрела с аэролодки мой верблюд постарался попасть под огненный плевок, но так, дабы это не повредило мне. Тут же гиссл изобразил взрыв, другой, третий… После каждого в воздух поднимались плотные клубы дыма, которые ветер понёс в сторону. На земле остались лежать развороченная взрывами туша верблюда и безжизненный труп всадника.

Стрельба прекратилась. После небольшой паузы, во время которой они, несомненно, осматривали останки, одна из аэролодок стала по суживающейся спирали осторожно приближаться к ним. Затем подлетели и остальные. Они погрузили всё, что осталось от верблюда и человека на свои аппараты и стремительно унеслись на север.

Мы с гисслом находились в полукилометре, наблюдая за всем со стороны. С того места мы улетели во втором клубе плотного дыма, оставив вместо себя предельно натуральные копии изувеченного верблюда и человека. Пусть порадуются победе, изучают останки. Выявить истину они не смогут, ведь сие не под силу и куда более развитой науке Земли. Гисслы делали всё абсолютно точно, вплоть до внутриядерных элементов ядра вещества.

Надеюсь, теперь владыки планеты удовольствуются «трофеями», которые получили, и оставят нас в покое. Очень надеялся на это.

До этого мы передвигались вдвоём. Возможно, нас искали именно двоих. Значит, дальше должен идти один.

Повинуясь моему решению, гиссл окружил меня своей плотью, а сам стал травоядным животным, вроде носорога, только без рогов и с двумя слабенькими ручками на могучей шее: они помогали выбирать более вкусные кустарники, травы, отправляя в пасть зверю то, что вкуснее.

Его глаза были и моими глазами, как уши и все прочие органы. Я видел, слышал, осязал и чувствовал всё то, что и «носорог».

Я позволил себе подремать на ходу, а гиссл внешне неторопливым шагом следовал на север.

Передохнув, я попросил показать мне сцену нападения на нас. Удивительно, но они совершенно точно знали, где мы. Напали без колебаний. Неужели им дан приказ не брать нас живыми? Могли бы сначала предложить сдаться в плен, но нет, сразу принялись стрелять, используя эффект неожиданности…

Пищи для размышлений у меня оказалось немало.

К полудню мне надоело лежать без дела. Я выбрался наружу, придал себе вид пастуха, из одежды оставил себе только одну набедренную повязку. Гиссл преобразился в домашнее животное, которое мы видели в оазисе. Оно давало молоко и мясо, иными словами, служило туземцам вроде коровы. Было приятно размяться, пройтись ногами. Теперь мы не спешили, двигались самой обычной скоростью. Возможно, именно это выдало нас прежде – скорость. Хотя кто и как мог это подсмотреть – я совершенно себе не представлял. Мне казалось, что маскировался я всегда очень хорошо, даже с избытком, но тем не менее ничего не помогло во время моей поездки на «верблюде». Это заставило меня недоумевать, никаких догадок не приходило. Понять не мог, чем же именно я выдал себя.

За пару дней я добрался до весьма крупного города. Позже я узнал, что он назывался Каслаан.

Ещё на подходе к нему в зарослях кустарника гиссл преобразился в заплечный мешок, будто бы сделанный из грубой дерюги. Я попросил придать вес примерно в десяток килограммов, не больше. Это и было сделано. Совсем уж лёгким он быть не должен, вдруг как-то сие обнаружится и вызывает недоумение. Лучше подстраховаться с самого начала. А слишком тяжёлое таскать на себе не хотелось.

В городе нашёл гостиницу. Признаться, здесь допустил промашку, прежде не выяснил, какие деньги тут были в ходу, а мне предстояло платить за снятый номер. Я хотел отдохнуть по возможности удобнее.

Хозяин Буурак попросил прежде заплатить по два серебряных рала за каждый день.

Пришлось выкручиваться. Сначала я изобразил глубокую задумчивость: сколько же дней мне понадобится для проведения моих дел? Даже пальцы загибал и разгибал, шевелил губами, словно пытаюсь сообразить.

Тем временем Пояс Перуна срочно синтезировал мне золотые монеты, взяв за образец старинные земные динары. Расчёт был на то, что золото у меня возьмут, раз тут в ходу серебро.

Так и оказалось. Сказал хозяину, что прибыл сюда издалека и у меня только свои монеты. С этими словами достал из кармана первую синтезированную монету и протянул хозяину. Тот сверкнул глазами, взял, повертел в пухлых пальцах, оглядывая со всех сторон. Даже проверил на зуб и расслабился, поняв, что имеет дело с настоящим золотом. Спросил:

– Ну что, решил, на сколько дней берёшь номер?

– На три дня, – твёрдо ответил я. – Постараюсь управиться.

Он нехотя отсчитал мне девяносто серебряных монеток. Несомненно, это были ралы.

– Я тебе дал золото, а ты мне суёшь серебро, – я скорчил обиженно лицо, играя роль простого жителя планеты, которому золото доставалось крайне редко.

– Откуда я знаю, что ты его не украл? А может быть, действительно украл?– хозяин постарался припугнуть меня. – Признавайся!

– Да я год работал! Дом продал! Хочу сюда переселиться. Добавь ещё немного.

Хозяин отсчитал ещё пару монет, на третьей спохватился, оставил себе, похоже, жадность обуяла, выкрикнул:

– Больше не дам! И этого много.

– Ладно, – изобразил я смирение перед судьбой, поднимая за лямку с пола положенный на него мешок, – веди меня в номер…

В городе я пробыл два дня. Узнал много нового. Практически все дома в нём имели «голубые экраны» – телевизоры. Передачи транслировались почти по десятку каналов, хотя между ними особой разницы не было: всюду восхвалялось правление Всемогущего, чьими верными слугами являются сиолфы. Неустанно повторялось о том, как плохо жилось раньше и как хороша нынешняя жизнь ихними стараниями. Неустанно муссировался лозунг: «Свобода. Трудолюбие. Счастье».

Я подумал, что говорят о том, чего нет. Во всяком случае, в действительности этого не видел. Моя догадка подтверждалась с каждым часом по мере того, как я узнавал местную жизнь.

Работа являлась здесь обязанностью, избежать которой было очень трудно. Впрочем, можно было и не работать, но и не получать средств для пропитания, одежды, развлечений. Это и было «свободой»: хочешь – живи, не хочешь – не живи. Полная свобода! Так что на самом деле выбора не имелось.

С помощью гиссла я изготовил «маячок», как я его именовал, – приёмник телеволн: он стал вести записи всех местных телепередач, передавая их в поистине бездонную память моего Пояса Перуна, дабы потом наши специалисты смогли их изучить. Поместил «маячок» на одной из крыш, заменив им дырявый лист шифера, вид которого он приобрёл, ничем не отличаясь от всех остальных. Заодно улучшил состояние кровли, до которой никому не было дела, она имела немало дыр и в дождь протекала. А так стало одной прорехой меньше.

Попутно попользовался интернетом. Он был доступен не на всей планете, а лишь в самых крупных городах. Все пользователи обязаны были зарегистрироваться под своими настоящими именами и с настоящими фотографиями крупного плана.

Пояс Перуна запустил в систему местного интернета специальный вирус, который позволил кое-что изменить, что-то добавить, в результате я смог стать пользователем с плавающими параметрами – под именем того, кто в данное время отсутствовал. Если случалось, что настоящий абонент входил в сеть, то я становился уже другим, в настоящее время отсутствующим. Потому выявить мои незаконные сеансы существующими на планете средствами было невозможно.

Через интернет я узнал немало интересного, а ещё больше информации скачал в память Пояса Перуна для земных исследователей.

Утром на третий день решил покинуть Каслаан, заскучав в нём. Немного поторговался с хозяином гостиницы, указывая, что пробыл у него лишь два с небольшим дня, а потому он должен мне вернуть некоторую сумму.

– Ну, хотя бы пару ралов, – настаивал я.

В ответ слышал:

– Я тебя не гоню, ты сам уходишь!

Мне было забавно просить несколько жалких монет, хотя я мог иметь их в любом количестве, но решил доиграть свою роль до конца.

Правда, успеха не достиг. Не получив ни одной монеты, ушёл, изображая досаду и огорчение. В глазах хозяина горело торжество. Внутри я улыбался и даже радовался его победе: порадовал человека, пусть даже мне практически незнакомого…

Уже на выходе из города был вынужден уступить дорогу довольно большой группе сборщиков налогов, которые несли добычу к внушительному по своим размерам аэрокораблю. Поживились они неплохо, подумал я. С ними находились девять детей от пяти до одиннадцати лет. Многие мордашки сохранили следы слёз. Их забрали у родителей против воли. Это было очевидно.

Мне пришлось взять себя в руки и ограничиться ролью пассивного наблюдателя, хотя подмывало вмешаться. Эх, если бы не это, то я бы им показал!..

Из переулка выбежал молодой мужчина с увесистой палкой в руках. Он бросился к детям и схватил за руку светлоглазую девочку. Она встретила его радостным криком: «Папа! Папочка!» Мужчина повлёк её за собой, но к нему ринулись вооружённые стражники. Огнемёты они не стали доставать, а ограничились теми саблями, что держали в руках. Мужчина принялся храбро отбиваться своей палкой, но её конец тут же отсёк острый клинок, а следующий удар перерубил правую руку храбрецу и попутно рассёк живот. Он упал, истекая кровью. Девочку схватили и увели на летательный аппарат. После этого аэрокорабль поднялся и улетел на юг.

Несомненно, из окон домов видели расправу, но никто не вышел, не помог несчастному. Это было весьма красноречивым свидетельством «свободы» и «счастья», которые царили на Ирии.

Я присел на корточки возле головы умирающего и коснулся ладонью его виска. Тут же гиссл прочёл всё необходимое в головном мозге бедняги. Его звали Юллан, он работал каменщиком. В этом год жребий пал на его дочь и её увезли во дворец Всемогущего, к сиолфам. Так бывало каждый год. Для чего забирали детей – никто не знал. Родителям говорили, что сделают из их отпрысков счастливых, трудолюбивых, гармонично развитых людей, которые будут жить иначе, выйдут из невежества и темноты, получат настоящие знания.

Мать девочки, Аннела, от горя наложила на себя руки, а Юллан в отчаянии схватил палку и бросился за дочерью, совершенно не отдавая себе отчёт в том, что делает. В результате своей безрассудной попытки поплатился жизнью.

Отважный отец умирал на моих глазах, потеряв навсегда свою дочь. Из него утекала последняя кровь. Перерубленная рука лежала рядом с ним в пыли.

Я вздохнул, сказав себе, что нужно подниматься и отправляться в путь в ту сторону, куда улетел корабль с собранными налогами и детьми, продолжать своё дело, но не смог заставить себя. Выругался в сердцах. Незаметно огляделся по сторонам, никого нет. Это благоприятствовало моим планам.

– Можете меня ругать, это ваше право, – вслух произнёс я для тех, кто потом в Космополе будет просматривать запись моих действий, анализировать их, делать выводы, – но я не вижу большого вреда в том, чтобы помочь этому несчастному человеку.

С этими словами приложил отрубленную руку к кровоточащему месту среза, морщась от вида торчащей кости. Гиссл изверг из себя комок мягкой массы, похожую на жвачку телесного цвета. Таковой она лишь казалась, а на самом деле являлась универсальным лечебным средством, истинной панацеей.

Масса сразу же прилипла к ране, легко вытягиваясь в плоскую полоску шириной в три-четыре сантиметра. Ею я обернул всю руку, следя за её правильным положением. «Жвачка» тут же принялась впитываться в кожу, уже через десяток секунд исчезла вся, интенсивно продолжая внутри восстановление кожи, мускулов, сухожилий и всего прочего…

Через минуту руку мужчины можно было уже не держать, я осторожно положил её вдоль тела. Новую порцию «жвачки» гиссла наложил на живот несчастного, предварительно, сводя стороны рассечённой кожи. Панацея тут же занялась сращиванием всего того, что разрезала стальная сабля.

Я заметил, что на ране не осталось даже и следа того, что кто-то по ней ударил саблей. Это вызовет удивление. Через гиссла дал указание «жвачке», та буквально на моих глазах образовала круговой шрам на руке. Это тоже было неправильным, я мысленно крикнул: «Шрам должен быть только с одной стороны! Всё должно быть похоже на заросший след сабли, которая лишь частично сверху рассекла руку, а не совсем её отхватило, как это и случилось на самом деле…»

Так и было сделано.

На животе тоже был оставлен след небольшого зарубцевавшегося шрама.

Гиссл сотворил мне бинты, ими я обвязал руку, а на рану на животе наложил липкий пластырь. Можно было бы обойтись без них, но тогда бы бросилось в глаза слишком скорое выздоровление. Пусть Юллан поносит повязку, это я обяжу его сделать, а потом он снимет и будет думать, что раны зарастали не пару минут, а все те дни, что пройдут до удаления бинтов.

Попутно со всем этим был подлечен желудок мужчины, в нём уже имелась язва. Наверное, она мучила его не один год. По моей указке панацея язву устранила.

Лицо умирающего начало розоветь, так как его жилы наполнились кровью – той, что скопилась в полости живота, но уже очищенной и обеззараженной, переправленной обратно в жилы и артерии. Попутно была добавлена порция синтезированной плазмы.

Юллан открыл глаза и слабо спросил:

– Где я? Что со мной? Где моя дочь? Они её увезли?

– Да, – подтвердил я, – её увезли. Мужайтесь.

– А я? Мне же отрубили руку! – вскричал он, изумлённо пошевелив пальцами поднятой правой руки. – А она на месте! Как это так?!

– Я тоже поначалу подумал, что она отрублена, но при осмотре обнаружил, что это не так. Да и рана в живот не опасна. Те, кто с вами дрался, – плохие воины и у них скверное оружие.

– Ах, вон оно что! Наверное, мне показалось в бреду, что я лишился руки, ведь я жив и рука целая.

– Говорят, такое бывает, – соврал я Юллану. – Полежите ещё немного, наберитесь сил. А потом сможете подняться и дойти до дома. Постарайтесь дня три-четыре не трогать повязки. Дайте мне в этом слово. – Мужчина закивал. – Раны быстро заживут, останутся лишь шрамы. Я – врач и у меня с собой как раз оказались – на ваше счастье – подходящие лекарство. Нет, денег не возьму. Денег у меня предостаточно, используйте их на свои нужды.

Я не стал выслушивать слова благодарности Юллана, взвалил на себя заплечный мешок и пошёл своим путём из города. Задерживаться здесь не имело никакого смысла.

Глава 3. Портовый город Кардаган

Я двигался весь остаток дня и вечер, практически обезвесив мешок за плечами, а потому он мне совершенно не мешал. Переночевал тем же способом, как и в прошлую ночь в подземной капсуле, комфортно устроенной мне гисслом. Принял ванну, сытно поужинал, просмотрел кое-что из собранной информации. Знал по опыту, что было полезно закачивать в свою память как можно больше сведений. Никогда не знаешь, что и когда впоследствии понадобится.

На следующее утро двинулся в путь, имея облик вольного охотника на могучем жеребце. У него не было гривы, вместо неё впереди на шее росла пара крепких лап. Такие тут были животные, которых использовали вместо лошадей. Гиссл на ходу рвал траву и отправлял в рот. Конечно, он вполне мог обойтись без подобного корма, но этого требовала маскировка: мы знали, что эти «лошади» вели себя именно так, так что следовало следовать правилам «игры» для полной достоверности образа.

После полудня вошли в огромный портовый город на берегу Великого моря. Прежде чем я увидел его, ощутил в воздухе специфический запах моря. Назывался город Кардаганом. Перед въездом в него гиссл изготовил мне тушу козлоподобного зверя. Я повёз её на местный базар и довольно удачно продал «добычу», выдержав длительный торг с покупателем. Этого требовали местные обычаи: торговались тут все, умело и с большим удовольствием, состязаясь в красноречии, острословии, находчивости. Если кто продавал товар без предварительного торга, то его считали, как минимум, простаком, а то и откровенным дурнем, который двух слов связать не умеет.

Я показал, что являюсь истинным мастером этого дела. Ещё бы, ведь мне «ассистировал» Пояс Перуна, а в его памяти хранились чуть ли не все знания земной цивилизации, в том числе и подобные уловки базарных торговцев. Да и мне помогало чтение мыслей покупателя, что устроил гиссл. Мой оппонент был поваром местного старейшины квартала. Звали его Ирбсом. Поначалу он не очень и хотел покупать мою добычу, но его так расположило ко мне умение торговаться, что он устоять не смог. После какого-то часа споров, состязания в доводах, криках и шуток козлоподобный зверюга перешёл к повару за довольно высокую цену. Ирбс взвалил тушу на плечи по понёс к себе.

Я был доволен одержанной победой, хотя деньги мне не были нужны, но охотник без дичи мог вызвать подозрения. Да и попутно я изучил такую специфическую и колоритную сферу жизни города, как рынок. Спустя некоторое время, улучив удобный момент, я сунул мешочек с монетами полуслепой старушке, просившей подаяние у хода на базарную площадь.

В Кардагане я тоже установил «маячок» – устройство, записывающее местные телепрограммы, их содержание передавалось на хранение в мой Пояс Перуна. А так как город оказался весьма крупным, то были выпущены разведчики в виде местных птичек, которые летали повсюду и фиксировали происходящее. Вся собранная информация поступала в «мачок», а затем в необъятную память Пояса Перуна.

Ночью, в местной гостинице, я сравнил отдельные каналы и обнаружил, что телетрансляции ведутся из одного центра, в них лишь отдельные передачи посвящены местным событиям. Ладно, позже наши специалисты разберутся во всём. Это их «хлеб». Я же просто отметил это в своей памяти и постарался выбросить из головы, есть более важные дела.

Утром обнаружилось, что моего жеребца украли. Я изобразил праведный гнев, на постоялом дворе забегали, провели довольно усердные поиски. Было забавно наблюдать за ними.

Естественно, я не переживал, ибо гиссл ещё ночью телепатически сообщил мне, что его похищают. Я позволил сделать это злоумышленникам, чтобы изучить и такую специфическую категорию местного общества. Попутно гиссл извлёк из их памяти всю необходимую информацию.

Конекрады пытались кормить с рук жеребца пучками сочной травы, когда я вошёл в конюшню на окраине города, куда они привели свою добычу, считая, что тут её никто сыскать не сможет. Увидев меня, они достали ножи, а я выхватил саблю и отразил несколько яростных ударов. Плашмя огрел клинком двух остолопов, а третьего пнул ногой в живот.

Покричал, побушевал, впрочем, больше для вида, изображая справедливый гнев. Потом вскочил на «коня» и ускакал, оставив воров в страшном разочаровании. Несомненно, они оказались страшно разочарованы, но догадаться, как были обнаружены, конечно же, не могли.

Уже в дороге я подумал, что поступил не самым лучшим образом: ведь дальше мне предстояло перебираться через Великое море, и лошадь была не нужна. Я мог дать гисслу команду – улучив удобный момент, сбежать от негодяев, а вдали от посторонних глаз принять иное обличие и вернуться ко мне. Только зря терял время, в «поисках» жеребца и в драке с ворами…

Впрочем, не совсем зря. Своими глазами посмотрел на воров, на их жильё, обстановку, выкачал из них прорву сведений непосредственно из подсознания. Знание – сила. Кто знает, что из этого может потом пригодиться? Кашу маслом не испортишь.

За городом я заехал в ближайший лесок и там гиссл принял форму старого плаща, который я повесил на плечи. Затем снова преобразил себя, на этот раз в рыбака, придав нужную внешность и облачившись в соответствующую одежду.

Отсюда направился в порт, где приобрёл парусную лодку: мол, старая пришла в полную негодность, уже состоит из одних дыр, не успеваю вычерпывать воду. Торговались с жилистым загорелым продавцом средних лет мы недолго, мне не хотелось терять на это много времени. Согласился на разумную цену и тут же заплатил нужную сумму.

Получив в свою собственность лодку, сказал, что хочу немедленно опробовать покупку и отплыл в открытое море. Оно было спокойным, небо безоблачным, так что никто не счёл сие слишком большим риском. Тем более, что у меня был вид бывалого рыбака, знающего толк в своём деле и которому никакие передряги нипочём. А ежели это даже и не так, то кому какое дело: каждый сам себе хозяин!..

В это время над моей головой пролетели аэролодки: одиннадцать аппаратов. Я проводил их взглядом. Опустились они в городе.

Странно, покачал я головой. Мной овладели дурные предчувствия.

Глава 4. Великое море

Уже далеко в море, и прежде убедившись, что никто не может меня видеть, дал гисслу команду преобразиться в парусную лодку, полное подобие той, на которой я плыл. Я перешёл в неё, а настоящую он превратил в рыбий корм, который мутным облаком рассеялся облаком в воде. К нему сразу же кинулась местная морская живность с желанием поживиться, но мне было не до неё – с попутным ветром я понесся к северу.

Я знал, что на подобных судёнышках далеко в Великое море никто не заплывал, так что ежели кто увидит меня, например, с пролетающей аэролодки, то обратит внимание. Этого следовало избежать. Я попросил гиссла плыть не прямо на север, а менять курс – с северо-западного на северо-восточный. Так уменьшится вероятность того, что догадаются об истинной цели моего путешествия – она находилась на севере. А так, вроде бы, я плыву почти параллельно берегу, надо долго за мной наблюдать, чтобы заметить истину: то, что я всё более и более удаляюсь от близкого южного берега к далёкому северному.

С наступлением темноты гиссл по моей просьбе ещё раз видоизменился. Как раз поднялись волны, он устремился на верх одной, покруче, на вершине её почти перевернулся, его края сошлись, мачта с парусом почти мгновенно втянулась в него, гиссл погрузился под воду, став маленькой подводной лодкой. Со стороны могло показаться, что лодка неосторожного рыбака перевернулась и почти сразу же затонула. Подозрительно быстро затонула, но если особенно не вдумываться, не анализировать, то картина была вполне достоверной. Да и кто – и как? – мог наблюдать за мной почти в полной темноте в открытом море при столь высоких волнах? Никто! Понимал, что излишне подстраховываюсь, но решил, что кашу маслом не испортишь.

На глубине двухсот метров гиссл стремительно помчался к северу.

Я успел принять обычную ванну и душ, поужинать окрошкой, гречишными блинами, обычными для себя салатами и фруктами. Тут гиссл известил меня, что из морских глубин на нас несётся огромная тварь. Телепатически транслировал в моё сознание её изображение. Она походила на кашалота, только вместо хвоста-плавника находились лапы с перепонками. Такие же, но заметно меньше, имелись на животе и около головы. Правда, у последних перепонки были едва заметными. Зверюга явно желала нас слопать, приняв за лёгкую добычу, не зная, как она ошибается и чем это грозит. Я мысленно сказал гисслу: «А почему бы и нет, пусть ест!..»

Он понял мою идею, и сразу отпочковал от себя три лишних куска своей плоти, преобразовав их в рыб, которое тут же стремительно метнулись в стороны. Только гиссл сделал это и предельно уменьшил свои габариты для лучшего прохождения в пасть монстра, как тот нас проглотил. Мы попали в его желудок. Стенки сошлись, пытаясь нас раздавить и своими роговыми наростами перетереть в легко перевариваемое месиво. Понятно, что на сей раз этого не произошло, да и не могло произойти. Даже наша земная цивилизация со всей её могущественной техникой не имела средств для уничтожения гиссла. В своё время земные специалисты испробовали на них чуть ли не все виды вооружения вплоть до мегамезонных бомб, которыми можно было уничтожить приличных размеров планету. Без всякого эффекта. Гисслы устояли. А эта зверюга, которая проглотила нас, могла бы и не пытаться, но она этого не ведала. Стоило лишь пожалеть глупую тварь: тупая, ну, тупая!..

Наверное, она почувствовала что-то неладное, начала мотать головой, пыталась извергнуть нас из себя, но мы этого не позволили. Затем ринулась в глубину. Тут же и включились в работу наши рыбки: они принялись время от времени стегать монстра силовыми разрядами, направляя в нужную сторону, к северу. В общем, дальше мы путешествовали, находясь в желудке обитателя морских глубин Ирия. Я представил лица аналитиков, которые потом на Земле будут анализировать мои действия: такой маскировки даже они не смогли бы придумать, сидя в своих удобных кабинетах. Я же сотворил экспромт, находясь в экстремальной обстановке. Потому похвалу я, несомненно, заслужил.

Превратил внутреннюю оболочку окружности, в которой я находился, в телеэкран. Окружающая нас плоть животного не мешала мне видеть всё, что происходило вокруг. Конечно, снаружи царила беспросветная мгла, но изображение было таким ясным, словно всё вокруг заливал солнечным светом. Мой гиссл мог ещё и не такое!

Имелось полное впечатление того, что я несся сквозь водную толщу без несокрушимой брони гиссла и толстого брюха колосса, заглотившего меня.

Похоже, зверюга имела дурную репутацию и все морские обитатели спешили убраться с её пути, только завидев – или почувствовав иными органами чувств. Остались лишь три «рыбы», сотворённые гисслом. Две плыли по бокам, а третья – сзади. Если наш «извозчик» пытался нырнуть или свернуть не туда, то одна из рыб преграждала ему путь и наносила болезненный удар силовым полем. Скоро монстр уяснил, что только на север можно плыть, не получая наказания, и уже не делал попыток изменить курс.

Я наивно полагал, что наш зверь – самый крупный обитатель моря, но дальнейшие события показали, что я сильно ошибался.

Откуда-то из мрачных глубин объявилась чудовищных размеров тварь с щупальцами в десятки метров длиной каждое. Окрестил его многоногом. Ими он обхватил нашу «лошадку» и потянул к своей клыкастой пасти. Наши «рыбки» дружно кинулись на агрессора и так отстегали его силовыми разрядами, что этот глубоководный «спрут» отпустил жертву и, полуоглушенный, стал опускаться в морскую пучину, обиженно трепыхаясь. Убивать многонога я не велел. На всякий случай велел его со всех сторон осмотреть, просканировать организм, заснять снаружи действия и повадки. Земным специалистам «на десерт», пусть полакомятся столь огромного и могучего животного.

Мы же продолжили свой пусть к северу во чреве «кита».

Так мы плыли и весь следующий день. К вечеру оказалось, что мы находимся уже в самом центре Великого моря. Дабы не скучать, занялся своими делами, которых оказалось немало.

Вдруг Пояс Перуна подал сигнал тревоги. В следующую минуту он показал на телеэкране изображения десятка субмарин. Они охватили нас кольцом со всех сторон, в том числе – снизу и сверху. Пути к отступлению были отрезаны.

Только покачал головой, охваченный предельно неприятными чувствами, от которых по телу пошёл холодок. Зря я гордился своей великолепной «маскировкой», придуманной на ходу и казавшуюся мне очень остроумной и удачной. Она не помогла, я чувствовал себя дураком, которого опять обвели вокруг пальца. Но как, как?!.

Я совершенно ничего не понимал. А ведь данное мне на Земле задание выглядело на первый взгляд простым и лёгким, вроде прогулки туриста: просто прогуляться по Ирию, посмотреть на тамошнюю жизнь, только фиксируя происходящее вокруг, но ничего не предпринимая. Образно говоря, я должен был быть «глазами» и «ушами» для наших земных специалистов, которые сделают соответствующие выводы. А получается, что я не могу выполнить даже такое несложное поручение: обо всех моих передвижениях владыкам планеты известно, они раз за разом пытаются со мной расправиться.

Стало ясно, что я потерпел провал. Теперь уже не было никаких сомнений. Этим я мог оправдать перед своим начальством свои дальнейшие действия. Раз я обнаружен, что было несомненно и никто бы потом не стал оспаривать сей очевидный факт, то я мог перейти от роли пассивного наблюдателя к другой – начать действовать самому так, как считаю нужным в соответствии с обстоятельствами. После осознания этого испытал облегчение. Раз провал, так провал! Ну, держитесь! Я вспомнил о дочери мужественного Юллана, которую вместе с прочими детьми увезли на север в чертоги Всемогущего, где обитали неведомые мне сиолфы. Я непременно выясню: зачем и для чего это было сделано.

Субмарины начали метать в нашего зверя гарпуны с тросами, тем самым предотвратив возможность его бегства. Потом на него понеслись торпеды: взрываясь, они рвали в куски тело исполина и скоро он забился в агонии. Я сильно пожалел, что ранее не покинул его, и тем самым обрёк на смерть. Но я верил, что сие нужно мне для маскировки передвижения по морю. Верил, только это было мне оправданием.

Нам торпеды причинить вреда не могли. Гиссл принял вид огромного клубка внутренностей, скрыв меня внутри их: бесформенных, окровавленных, которые медленно, как и многие другие, ему подобные, стали опускаться в глубину. Субмарины тем временем крошили животное. Несомненно, их экипажи руководствовались чьими-то указаниями. Никто на месте ни раньше, ни теперь не мог определить, где, в каком обличие нас искать. Они лишь слепо исполняли данные им поручения. Только потом, спустя какое-то время, неизвестный (или: неизвестные?) проводил осмотр-анализ и понимал, что вышла промашка. Давал новые приказания.

Не случайно, например, в самый первый раз они забрали с собой лже-метеорит, а потом имитацию останков верблюда и человека. Так что у меня есть какой-то запас времени, нужно было действовать.

Опускаясь на дно, гиссл плотно облёк меня, став своеобразным скафандром. Мысленно я дал команду плыть на север и стремительно помчался над илистым дном. Постепенно поверхность его поднималась, толща воды становилась светлее, хотя и до этого с помощью гиссла и «рыб» я мог видеть на многие километры вокруг.

В подводной котловине заметил большой многопалубный корабль, почти переломленный надвое. Похоже, его погубил свирепый шторм. И случилось это сравнительно недавно.

Крайне заинтригованный, я замедлил ход, спустился к нему, покружил вокруг судна.

Сильнейшее любопытство заставило меня пробраться через трещину в левом борту внутрь. Внутри было темно, но гиссл сотворил мне «ночное зрение» и сразу стал видеть всё вокруг словно при самом лучшем освещении. По длинному коридору добрался до большого помещения, видимо, салона. Толстые стёкла больших круглых иллюминаторов показались мне совершенно чёрными. Не сразу понял причину. А она заключалась в том, что снаружи царила почти полная темнота.

Проник в помещении, подплыл к большой люстре в центре салона и ухватился за плафон, осматриваясь по сторонам.

В помещении оказалось десятка три распухших до безобразия трупов. У потолка плавала мебель – стулья и столики. Пол продолжали устилать хорошо сохранившиеся ковры. Кое-где на них лежали столовые приборы, винные бутылки с вдавленными внутрь пробками. Этикеток на них не имелось, все размякли и отлепились от стекла.

Оттолкнулся от люстры, поплыл по салону. Мои движения потревожили трупы, заставив колыхаться. Было впечатление, что мертвецы внезапно ожили. Зрелище не для слабонервных. Я повернул обратно.

По пути взломал дверь одной из кают. Сам не зная, почему? Ничего привлекательного в ней не имелось. Вделанная в пол кровать, столик под иллюминатором и узкий шкаф. На полу лежала размякшая в морской воде детская кукла. Она махнула ручкой, словно приветствуя меня. Я подумал о том ребёнке, которому принадлежала кукла, – спасся ли он? Вряд ли. Похоже, корабль затонул быстро и мало кто успел спастись, ежели кто-то спасся вообще. Подумал, что могу наткнуться на детский трупик, а этого мне видеть не хотелось.

Я поскорее выбрался наружу и продолжил свой курс на север. Именно где-то там находилась дочь спасённого мною Юллана.

Глава 5. «Атлантида» Ирия

В пути, признаюсь, успел даже вздремнуть, это я мог позволить себе, ибо гиссл нёс меня в нужно направлении. При необходимости он бы вовремя разбудил меня, случись что-либо непредвиденное.

Снилось непонятно что и сразу забылось, едва проснулся.

Потянулся, встал, размялся. Проделал ряд упражнений, в том числе – и с тяжестями, которые сотворил для меня гиссл.

Когда захотел присесть, то из пола взбух горб, который преобразился в удобное кресло. Я сел и принялся рассеянно рассматривать подводные виды Великого моря.

Обратил внимание на рельеф близкого ко мне морского дна и моё равнодушие словно рукой сняло: очень уж он был необычным. Возникло ощущение, что я не плыву, а лечу над землёй. Даже недоумённо поморгал глазами, не сразу осознав, что не ошибаюсь и вижу то, что вижу.

Долго в недоумевающем состоянии пробыть мне не позволили обстоятельства – впереди я разглядел на подводном плато прекрасный город, вид которого меня просто потряс. Необычные здания с колоннадами вызывали ассоциации с античными городами Древней Греции, Древнего Рима и Помпеи (разумеется, той, какой она была до погубившего её извержения Везувия). Казалось, что в следующие мгновения я увижу на улицах людей, расхаживающих в белых хитонах и с лавровыми венками на головах, ведущими многомудрые беседы.

Сказал себе: «Уйми свою буйную фантазию! А то вообразишь Платона с Критием, Аристотеля, Солона, Сократа, Архимеда, Софокла, Фемистокла, царя Леонида, Милона Кротонского, Клеобула, Сенеку, Цицерона, Демосфена, а то и слепого Гомера с его творениями. Лучше гляди в оба глаза на то, что имеется в реальности».

Но нет, город был полностью безлюден. Некоторые его строения оказались разрушенными, другие полузанесены илом и покрыты водорослями. Среди зданий плавали лишь стайки юрких разноцветных рыб.

«Неужто и на Ирии имеется своя Атлантида? – мелькнуло у меня в голове. – Быть такого не может! Потому что не может быть, и всё!..»

Гиссл немедленно сотворил ещё десятка два «рыбёшек», которые тут же принялись организованно и последовательно прочёсывать город, проникая в здания, постройки, собирая в свою память необходимую информацию, которая тут же переправлялась в бездонные архивы Пояса Перуна. Были проведены исследования и анализы строений, грунта, остатков утвари.

Довольно долгое время я провёл в медленном плавании между хорошо сохранившимися постройками. Видел величественные храмы, базилики, статуи, стадион, рынок, бассейны, порт без кораблей. Приблизился к дворцу, через широкое окно проник внутрь, там увидел полы и стены украшенные мозаикой со сложными многофигурными композициями различных животных и растений. Изображений людей среди них не было, что меня немного удивило. Уж не существовал ли запрет на это?..

Далее мне бросился в глаза храм из белого мрамора, вход в него был оформлен портиком с четырьмя колоннами. К нему шли три лестницы – большая центральная и две уже по сторонам. В храме оказался алтарь, украшенный замысловатыми рельефами и странными надписями, непонятного мне содержания.

Я поинтересовался возрастом строений. Мне выдали результаты анализа разными методами: построены они были 11-17 тысяч лет назад, под водой оказались около трёх тысяч лет назад. Земляне здесь оказались примерно через пару тысяч лет спустя. Значит, построить всё это они никак не могли. Обнаруженная мною подводная «Атлантида» принадлежала какой-то иной цивилизации. Это меня крайне заинтриговало. Представил себе, какой взрыв радости эта весть вызовет у земных специалистов, они буквально взвоют от восторга. Толпами ринутся сюда. Впрочем, их остановят и пустят не скоро. Если ситуация на Ирии кардинально не изменится. Пока мы тут персоны нон грата. Иначе говоря, крайне нежелательные гости.

Я помнил, что задерживаться мне нельзя: владыки планеты скоро предпримут новую попытку уничтожить меня. Моя интуиция подсказывала, что это сделать им будет труднее, если я продолжу своё движение.

Но известная мудрость гласит, что человек предполагает, а Бог располагает.

Прямо по курсу морское дно перешло в грозные кручи довольно большого острова. Теперь предстояло принять решение, как двигаться дальше: обогнуть его с запада-востока или перелететь по воздуху. Прямая – самый короткий путь, но лучший ли в данном случае?..

Пришлось остановиться.

Несколько наших «рыб» преобразились в птиц и взлетели в воздух. Их глазами я увидел гористый остров изрезанной конфигурации с множеством заливов, ущелий. А прямо передо мной находилась огромная лагуна. Слева суша длинная языком выдавалась в море. По ней шла вымощенная каменными плитами дорога, которая вела ко дну горной чащи, в которой находилось множество храмов, статуй различных богов и чудовищ, а также четыре пирамиды. Я заметил, что они ориентированы по сторонам света. А в центре находилось самое большое здание, возможно, вырезанное из целой скалы… чуть ли не горы! Очень похожие храмы, но значительно меньшие, я видел в Индии. Все они оказались безлюдными.

Сразу возникло желание осмотреть их. Оправдывало меня и то обстоятельство, что земным аналитикам пригодятся эти данные, ведь я не только удовлетворю своё любопытство, но и соберу очень много различной информации. А ведь именно за ней меня сюда и послали.

Дал приказ «птицам» осмотреть окрестности, дабы удостовериться, что не буду обнаружен. При рекогносцировки, назовём её так, выяснилось, что, несмотря на отсутствие людей, местность находилась под контролем весьма изощрённой защитной системы. Практически всю её пронизывала невидимая сеть лучей, и если кто попадал хоть под один из них, то скорострельные лучемёты тут же автоматически открывали стрельбу на поражение. Возможно, где-то срабатывал сигнал опасности и сюда тогда прибывала группа захвата или даже уничтожения непрошенных гостей.

Лучше мне сюда не соваться. Но самолюбие моё было задето, я дал указание Поясу Перуну просчитать варианты безопасного проникновения к главному храму.

Скоро получил ответ, что по земле такой путь невозможен, если не экранировать лучи. Это можно было устроить с лёгкостью, но я уже остыл и напомнил себе об осторожности.

Дал иное задание: а имеется ли такой путь к какой либо пирамиде?..

Спустя секунду-другую получил ответ, что такой существует. Нужно было высадиться на берег у «языка», но не подниматься на дорогу, устроенную на насыпном грунте, который в данном случае служил защитой от невидимых лучей сторожевой системы. Вдоль насыпи следовало приблизиться к ближайшей пирамиде, только в нескольких местах нужно было пригибаться, в одном даже ползти. Это место, кстати, было заметное: сбоку от дороги находилась скульптура гривастого дракона.

Обратил внимание на явное и несомненное сходство этих построек с теми, что обнаружил на морском дне. Догадался, что некогда они составляли одно целое, но потом часть территории в результате какого-то катаклизма опустилась под воду…

У меня всегда был интерес к историческим древностям, подумалось: а почему бы не осмотреть их? Не подводные, а те, что находились на суше. Принялся готовиться к высадке на остров. Более внимательно осматривая пирамиду, я заметил с дальней от меня и моря стороны пробитый в неё лаз. Похоже, поработали неизвестные грабители. Понял: вот почему этот остров так охраняется! Это нечто вроде культурного заповедника, а эти храмы и постройки – памятники древности, культуры. Именно они оберегаются от посторонних визитов непрошенных гостей…

В эту минуту гиссл заметил у северного горизонта – и известил меня о том – группу летательных аппаратов. Они совершенно определённо летели в нашу сторону. Скоро это стало несомненным. Я тут же отменил все свои прежние планы, погрузился в воду и, придав себе внешний облик большой рыбы, поплыл на запад, а затем вновь устремился на север, держась предельно близко к морскому дну. Пусть попробуют опознать и догнать!..

Глава 6. Сражение гигантов

На следующий день, почти в полдень, мои «птицы» в воздухе разглядели близкий берег. Дно становилось всё более мелководным, мне приходилось поневоле всё ближе подниматься к поверхности. А на берегу меня ждали армады бронированных машин – танки, бронеходы. Сверху реяли аэролодки. Сзади за моей спиной показались военные корабли, а из глубины моря поднимались подводные лодки.

«Обложили меня, словно медведя», – подумал я, продолжая свой путь вперёд. Страха я не испытывал, ведь гиссл был со мной, а значит, никто и ничто не способно причинить мне даже малейшего вреда. Правда, было неприятно от мысли, что я так и не сумел уйти от погони, несмотря на все свои ухищрения. Мысленно перебирал всю цепочку последних событий, представляя себя в роли земных аналитиков, и не мог обнаружить ничего такого, что бы мне можно было поставить в вину. Конечно, если судить непредвзято, объективно. При желании и на солнце легко отыскать пятна!..

Я многое бы дал, чтобы оказаться на берегу и наблюдать за тем, как я выходил из моря. Пришлось ограничиться лицезрением себя со стороны глазами «птицы», так что мне удалось посмотреть последующее действо.

Словами зрелище трудно описать, это нужно было видеть! Я просто потряс всех. Они ожидали чего угодно, но только не того, что увидели, за это я ручаюсь. У меня было множество вариантов, тут годился, практически, любой. Можно было особенно не гадать, как говорится, ткнуть пальцем в первый попавшийся под руку – и действовать. Тут, как в известной поговорке, все дороги вели в Рим.

Мои противники с изумлением увидели, как из-под воды показалось острие копья, затем стал виден шлём на голове человека, похожего на богатыря из древнерусских былин, восседающего на лошади. Вооружение я себе избрал в том же «стиле»: копьё, щит, за спиной лук, а сбоку колчан со стрелами и длинный прямой меч. За основу я взял Илью Муромца с картины Васнецова «Богатыри» и добавил кое-что от внешности Святогора. Гиссл послушно исполнил мой «заказ». Главная изюминка состояла в величине, в габаритах. Обитатели Ирия увидели исполина, чей рост превышал десяток метров, а уж с лошадью и того больше. Представляете, какое ошеломляющее впечатление я произвёл, выйдя из моря на берег?

Я уже говорил, что гиссл мог занимать почти любую форму и любой объём, что он и продемонстрировал, став одновременно лошадью и всадником. Внутри находился я, между нами имелся полный телепатический контакт. Я всё видел, слышал и осязал практически всё так, словно действительно являлся таким богатырём. Восхитительное чувство, сродни упоению. Тем более, что я мог посмотреть на всё происходящее глазами «птицы», парившей неподалёку в стороне.

Обитатели Ирия так опешили от всего увиденного, что дали мне возможность выбраться на берег. С меня даже не ручьями, а настоящими реками стекала вода. Целое озерцо я вылил из своего колчана.

Гиссл тут же избавился от воды, придав на секунду всей своей поверхности водоотталкивающее свойство. Богатырь с конём стали совершенно сухими.

Тут-то на меня обрушился шквал снарядов, ракет из всех видов оружия, в том числе – из огнемётов. Сверху военные аэролодки сбрасывали бомбы.

Я лишь смеялся, прикрываясь щитом, сбивал копьём неосторожно приблизившиеся ко мне аэролодки, но так чтобы не причинить большого вреда экипажу. Их послали против меня, они выполняют приказ. Я должен добраться до их главаря или главарей – вот им пощады не будет. А эта шушера пусть себе порезвится, забавляя меня.

Когда мне это надоело, я гикнул и конь понёс меня так быстро, что вслед поспевали только аэролодки. Пришлось прибегнуть к стрелам – ими я повреждал корабли, мешая преследовать себя. Покончив с последним, я продолжил путь без помех. Теперь с каждым скоком конь с наездником становились всё меньше и меньше, и скоро стали вполне обычными на вид.

Большой город объехал стороной, не приближаясь к нему. Но совсем проигнорировать его я не мог: задачу изучать планету никто с меня не снимал. Одна из копыт слетела с конской ноги, полежала и превратилась в зверушку, та метнулась в кусты, а метров через двадцать преобразилась в птицу и полетела в город. Всё увиденное и услышанное ею там передавалось в память моего Пояса Перуна для будущего изучения на Земле.

Вместо потерянной подковы гиссл тут же на бегу отрастил другую, нисколько меня не потревожив, словно ничего и не произошло.

Ландшафт постепенно менялся. Пришлось мчаться через лес. Особенно я не церемонился, ибо спешил: позади образовалась просека из поваленных деревьев.

На горизонте птица заметила гору. Постепенно она увеличивалась и скоро я заметил, что мне навстречу движется настоящее чудовище: оно было покрыто роговой бронёй, сзади тянулся тяжёлый хвост с щипом на конце. Зверюга встала на две задние лапы, угрожающе задрав к небу огромную морду, при этом опираясь на хвост, который служил ей дополнительной точкой опоры. Я не был специалистом в области палеонтологии, но это чудище показалось мне копией самого свирепого хищника земли – тираннозавра. Только передние лапы явно длиннее, толще и сильнее. Да и на лбу имелись рога. Для боя он был подготовлен как нельзя лучше.

Я усмехнулся. Гиссл по моему указанию вырастил богатыря соответствующих размеров. Это было впечатляющее зрелище: русский богатырь на могучем скакуне против змея горыныча!

Боя никто не начинал. Настал момент истины. Я всё понял: оказывается, у правителя планеты, которого тут именовали Всемогущим, был свой гиссл. Именно от него он узнавал, где мы находились. Ведь гисслы не только владеют тем, что мы именуем ясновидением, но и способны поддерживать между собой связь, находясь практически на любом расстоянии – оно для них не преграда. Что знал один, то знал и другой. Никто ничего не скрывал, а уж тем более не врал. Нужно было только уметь спрашивать, сами гисслы в разговор не вступали и отвечали только на конкретные вопросы. Несомненно, владыка планеты умел спрашивать, а вот обо мне этого не скажешь. Увы, увы, увы. Но вспомнив о кулаках после драки, оставалось лишь быть ими себя по голове.

Я вздохнул. Хотел задать своему гисслу вопрос: «Ты знал об этом?», как он тут же ответил: «Да». Он-то знал, но я не спросил его, не догадался, совершенно не предполагая подобного варианта. Мог бы своевременно задать вопрос и тогда бы получил ответ. Но – увы – не догадался. А вот Всемогущий оказался умнее. Теперь понятно, почему появилось подобное прозвище – он с гисслом, действительно, почти всемогущ. Ай да сукин сын, ай да молодец!..

«Что же делать? Что же предпринять?» – гадал я.

Потом подумал. Что раз уж у нас такой сказочный вид, то продолжим в том же духе: мой гиссл как бы съёжился, уменьшился в размерах и превратился сокола, внутри которого находился я. Сразу же взмыл в небо и устремился на север.

Посмотрим, что он предпримет в ответ?

Оглянулся и увидел, что динозавр немедленно оборотился в хищную птицу, вроде коршуна, и понёсся за мной вдогонку.

Заметив впереди широкую многоводную реку, я камнем упал в неё и стал рыбой. Преследователь повторил мой манёвр, только его рыба имела куда более грозную наружность.

Река принесла свои воды в озеро. В нём мы носились чуть ли не час, взбудоражив толщу, перепугав всех обитателей. В конце концов я пожалел их, выбросился на берег и превратился в волка размером с быка, со всех ног побежал в сторону севера. Сверху я разглядел, что где-то там вдали находится город.

Преследователь мчался за мной в образе шестиногого зверюги ещё больших размеров, щелкая ужасной пастью.

На равнине перед городскими стенами я снова принял облик богатыря-великана, на сей раз без лошади, доспехов и оружия. Одноглазым, как циклоп, одетым в набедренную повязку. Мой противник стал таким же исполином, но только с лишней парой мускулистых рук.

По его примеру я отрастил себе точно такие же и пригнулся, готовый ринуться в схватку, с мыслью: «Ладно, давай поборемся!» Наши руки даже не успели коснуться. Произошло совершенно невероятное: в самый последний момент гиссл словно рухнул на землю, освободился от меня, извергнув из себя наружу, и принял форму огромного валуна в человеческий рост. Никогда в жизни я не был столь обескуражен…

Наверное, я долгое время пробыл в состоянии, близком к полной прострации, а когда опомнился, то увидел, что окружён вооружёнными людьми. Они целили в меня свои огнемёты.

– Сдавайся! – услышал я чьи-то слова.

Покачал головой, но набежавшая толпа меня связала крепчайшими путами.

У меня отняли всю одежду, первым делом сняв пояс. Оставили совершенно нагим. Кто-то повторил: «Нужно исполнять команду: «Забрать всю одежду и особенно его пояс. Это самое главное – пояс! Ничего не оставлять. Ни одной нитки. Совершенно ничего».

– Кто ты? – услышал я вопрос.

– Землянин, житель Земли, – ответил машинально, не думая.

Повернулся лицом к тому, кто спрашивал меня. В его глазах сверкнула молния. Тут я окончательно пришёл в себя и понял, что передо мной стоит Всемогущий. Я смог хорошо его разглядеть. Он был русоволосым, статным мужчиной, примерно моего роста. Я отметил про себя, что у него приятное лицо, с почти прямым носом и волевым подбородком. Выглядел он моложавым, но глаза были тусклыми, под ними мешки. Он часто моргал, словно тоже ещё не пришёл в себя и не совсем понимал, какие вопросы мне задавать.

В этот момент к нам приблизились неприятные особы. Все в тёмных одеждах, круглых чёрных шапочках, с хищными крючковатыми носами. Взгляды у всех цепкие, словно у хищных птиц. Один из них попытался меня загипнотизировать, но я вовремя заметил это и применил защиту от волевых воздействий на психику извне. Это знал и умел каждый агент моего уровня. Правда, я скрыл это, сделал вид, что не устоял, поддался гипнозу, поник, словно потеряв над собой контроль.

Впрочем, гипнотизёра это не удовлетворило, он явно ожидал большего. Подошёл к Всемогущему, принялся в чём-то его убеждать. Тот отрицательно помотал головой:

– Это мой приказ: его заточат в тюрьму, в Пеклище. Мы ещё успеем его казнить, уважаемый наставник Мен-сиолф.

«Выходит, эти неприятные типы и есть те сиолфы, о которых я наслышан, – подумал я. – Именно к ним отправили дочку Юллана».

Решительным жестом Всемогущий отверг все возражения.

По его приказу мне дали прикрыться поношенной рубахой и такими же брюками.

Потом меня посадили в аэролодку, она поднялась и полетела. При взлёте я успел заметить через иллюминатор, что на равнине остались лежать два валуна удивительно похожими друг на друга. Один из них был моим гисслом. «Был, – обожгла меня горькая мысль, – а потом гиссл предал меня». Я считал, что такое невозможно. Выходит, и невозможное возможно.

Хотелось плакать, но не было слёз.

Глава 7. В тюрьме

Сопротивляться не хотелось. Да и не имело смысла. Я безропотно дал отвезти и поместить себя в тюрьму Пеклище.

Попутно – больше подсознанием – я отметил живописность местности, над которой пролетал в аэролодке. По ней причудливыми извивами текла тихая река. В одном места находился высокий скальный выступ – почти гора. Река уважительно обтекала его, делая почти полную петлю. Я подумал, что похоже на Самарскую Луку в миниатюре: там Волга течёт очень похоже, по совсем немного не замкнутому кругу. В том месте промежуток чуть более десятка километров.

На скале находился словно бы средневековый замок. При подлёте я заметил, что он оснащён современной круговой системой обороны, значит, ведётся электронная разведка. Несомненно, имелись боевые системы, необходимые для отражения атаки. Замок закрывал силовой купол, который по радиосигналу открылся и позволил нам приземлиться на мощеном брусчаткой дворе.

Затем я словно бы совершил путешествие во времени: входные врата открылись автоматически, холл был оборудован электроникой, а по мере того, как меня вели вниз, в подземные (точнее, подскальные или внутрискальные) казематы, элементы цивилизации исчезали, а в моей камере о ней напоминала лишь тусклая электрическая лампочка прикрытая металлической сеткой под потолком. Меня грубо втолкнули внутрь и захлопнули массивную деревянную дверь. Заскрипел засов, проскрежетал ключ, совершив несколько оборотов.

Я остался один. Оглядел помещение, вживаясь в обстановку. В почти квадратном помещении имелась лишь каменная лежанка, покрытая тонким слоем соломы, рядом с ней торчала из стены маленькая полка, которая заменяла стол. В углу находились примитивного вида «удобства» для отправления естественных надобностей узника.

Пожал плечами: мол, ладно, побуду тут некоторое время, если хотите. Присел на каменную лежанку, заметив, что она оказалась каменным монолитом, несомненно, была не принесена сюда, а вырезана при создании каземата. Как и полка. Они являлись частью скалы, как и всё строение.

Принялся обдумывать своё положение.

Мой гиссл в решающий момент «вышел из игры» – принял форму каменного валуна. Почему?

Рядом с ним находился точно такой же камень. Совсем не случайно, это был другой гиссл: тот, в котором находился мой противник. Друг против друга встретились два гиссла и они «не подняли руку» на себе подобного, ушли «в аут». Винить их нельзя. Да и – я поёжился – трудно представить, что случилось, если бы гисслы всерьёз принялись драться между собой, используя свои невероятные – поистине божественные – возможности. Вполне возможно, что не только разнесли всю планету, но звёздную систему в целом. Господи, упаси нас от такого!..

Припоминая подробности своего пленения, я заметил, что тогда особое внимание оказывалось моему поясу. Его сняли в первую очередь. О чём это говорило?.. Я понял почти сразу: им что-то известно о Поясе Перуна. Это и не удивительно, если вспомнить, что враги знали обо мне очень многое, находили всюду, где я находился. Только отставали от меня по времени. Отставали совсем немного, я имел небольшой гандикап во времени, которым и пользовался до поры до времени. Наверное, это объяснялось тем, что мои противники умели задавать вопросы своему гисслу, получали правильные ответы и пользовались ими при поисках меня. Как-то они ухитрились получить сведения о Поясе.

Я усмехнулся. Мой поясной ремень они забрали, но слово «пояс» ввело их в заблуждение. Пояс Перуна – при необходимости – мог принять вид обычного брючного ремня, но так он назывался только образно, в переносном смысле, ибо обычно его носили на талии, он облегал поясницу, будучи практически не отличим от человеческого тела. Разницу можно было выявить лишь с помощью специальной аппаратуры. Снять его с меня без моего дозволения было невозможно.

Пояса Перуна земным специалистам позволило изготовлять знакомство с гисслами. Люди задумались о новых возможностях, принялись настойчиво искать и создали совершенно новые технологии. До этого передовыми считались нанотехнологии – управление материей на уровне молекул и атомов, а теперь стало возможным оперировать и более мелкими частицами, создавая материалы с совершенно фантастическими свойствами. Правда, и они позволили лишь сократить дистанцию между тем, что было возможно гисслам, и теперь стало доступно человечеству. В какой-то степени Пояса Перуна являлись бледными копиями той субстанции, из которой состояли гисслы. Но даже такими они превращали человека ежели не в бога, то в полубога.

Я снова удручённо покачал головой, осознав своё трагическое положение.

Главным потрясением для меня стал пассивный отказ от помощи (или: сотрудничества?) моего спутника, который до того был безупречным другом и верным помощником, обеспечивал мне фактически абсолютную безопасность. Правда, и сейчас мало кто мог нанести мне хоть какой-то вред – Пояс Перуна этого не допустит. Тем более, что у моих врагов уже нет гиссла. Трудно предполагать наличие у них второго, даже владение одним гисслом было невероятным делом. Ни в каком ином обитаемом мире, а человечество открыло их уже свыше сотни, гисслов не имелось: только на Земле и, как вот только что стало известно, на Ирии. Это станет огромным сюрпризом нашим специалистам, доселе они считали, что человечество является монополистом в этом деле.

У меня возникло сильное искушение выйти на свободу немедленно, но я укротил своё нетерпение, решил прежде всё хорошенько продумать. Не спешить, дабы людей не насмешить.

Прилёг, заставил себя расслабиться, использовав известные формулы самовнушения, и уснул с мыслью: «утро вечера мудренее…»

Идея пришла на второй день. Я тут же принялся осуществлять её. Накануне мне принесли еду: чашку какой-то каши из крупы и овощей, кусок хлеба и кувшин с водой. Отведав тюремные «харчи», хмыкнул – явно доставили не из ресторана, но еда имела довольно приятный вкус. Съел практически всё, так как проголодался.

Потом спохватился: по моему плану в посуде должна оставаться якобы несъеденная еда.

Тут же отдал мысленный приказ Поясу Перуна. Он отрастил комочек, который отделился от него и по воздуху перелетел к потолку, покатался по нему, собирая грязь и увеличиваясь в размерах. Всё это вдосталь имелось на стенах, на моей лежанке и на полу, но не следовало оставлять видимых следов. Могут возникнуть подозрения, как они возникли, что тому причиной?..

Комочек впятеро увеличился в объёме вдвое, вернулся вниз к столику, где разделился: большая часть заполнила почти до краёв чашку кашей, а меньшая стала куском хлеба, лежащим рядом. Они ничем не отличались от того, что мне принесли.

Искусственно созданная еда была практически идентична настоящей, в крайнем случае можно было питаться и ею, но меня остерегали делать это. Бережёного бог бережёт. На Земле только велись исследования такой синтезированной пищи, выяснялись последствия для человеческого организма. Полной уверенности в её безопасности для здоровья человека не имелось. Так что питаться ею я остерегался. А вот сделанные яства гисслом съел бы за милую душу: он творил абсолютно точные аналоги, и даже лучше! Это было выяснено совершенно точно нашими лучшими экспертами.

Скоро пришли тюремщики.

Я принял хворый вид, притворяясь, будто заболел. Кашлял, жаловался на боли в груди и животе.

Они немного поворчали, что я не стал есть, но забрали с собой мои «муляжи», оставив взамен нормальную еду.

После их ухода я тут же съел её, а мой Пояс взамен изготовил другую, собрав материал для синтеза с поверхности потолка и частично со стен, а ещё использовал часть воздуха, избавив его от самых неприятных газов. Им снова было заменено то, что я съел и выпил.

Пояс Перуна изготовил мне грим, который позволил мне выглядеть измождённым от голода человеком. И эти видимые человеческими глазами признаки истощение день ото дня усиливались. В полутёмной камере при отвратительном освещении его можно было симулировать довольно просто.

Тюремщики даже перестали ворчать, махнув на меня рукой:

– Не хочешь – не ешь. Нам-то что, тебе же хуже – быстрее сдохнешь. Нам меньше забот.

Понятно, я бы не выдержал столь длительного заключения в маленькой камере, но Пояс Перуна обладал, помимо многого прочего, морем информации – из книг, фильмов, средств массовой информации, различных игр, головоломок. Он ловил местные радио- и теле-передачи, сотворив для меня огромный экран на всю стену. Во время прихода тюремщиков он в долю секунды превращался в поверхностный слой стены каземата толщиной в миллиметры. Потому был совершенно незаметен человеческому глазу. Расскажи я им о таком, то они всё равно не смогли бы его обнаружить, осмотрев и ощупав, сочтя, что я мелю чепуху: то ли в шутку, то ли сдуру, то ли сходя с ума.

Нашлось время и для изучения внутренних помещений тюрьмы и наружной площади с прилегающими окрестностями. Пояс Перуна, как и гиссл, был способен отделять от себя частицы субстанции и те могли трансформироваться во что угодно – в подобие мыши, птицы или насекомого, которые проводили разведку, передавая изображение в камеру тюрьмы на мой монитор. Так что постепенно я изучил имеющуюся систему охраны замка досконально.

Поначалу я намеревался выждать дней десять, но меня хватило всего лишь на неделю. Всё же заставил себя просидеть в камере ещё один день. Затем принялся действовать активнее.

Проблемой была нехватка исходного материала для моих манипуляций, назовём их так. Воздух перерабатывался Поясом Перуна, но на это уходило слишком много времени, нужны былы более плотные массы. Я даже употребил на свои цели грязь с огромных ботинок тюремщиков, когда они приходили в мою камеру, чего они совершенно не замечали. Потом подумал, а чего я стесняюсь, и приказал использовать каменную массу стен, забирая её так, чтобы внешне сие оставалось незамеченным, по большей части ближе к потолку. Так что камера моя стала несколько больше к моему уходу, а потолок чуть выше.

И вот настал решающий день и час.

Перед приходом своих сторожей, я притворился валяющимся без сил от длительного голодания. Только чуть шевельнув головой и приоткрыв веки. Они даже посочувствовали мне. Посомневались, но еду всё же оставили.

Едва закрылась дверь камеры, как я бодро встал, сдерживая радостный смех, в предвкушая скорую свободу.

Минувшие дни Пояс Перуна, помимо изготовления суррогатной еды, вёл заготовку необходимого материала, используя грязь, пыль, соскрёбы со стен и потолка. Конечно, можно было бы использовать и воздух, но это заняло бы слишком большой отрезок времени. Мне нужно было всё сделать быстрее.

Заготовленный материал отправлялся на потолок, по которому он равномерно растекался, приняв вид камня. Потому был совершенно незаметен.

Теперь же вся эта масса стекла по стене на лежанку и приняла вид высохшего от голода труп человека, отдалённо похожего на меня. Голодание имитировалось с той целью, чтобы не заметили того факта, что останки весят вдвое меньше меня.

Было слишком мало времени и исходного материала для Пояса Перуна, чтобы изготовить более натуральную «версию». Впрочем, вряд ли кто особенно запомнил, каким я попал в заключение. Подумают, что на самом деле я был куда более худым, чем они помнят. Сомнения могут возникнуть, но особенно заморачиваться этим не будут, картина умершего от голода узника весьма правдоподобная, вкупе с моим длительным «голоданием». Для более полного правдоподобия я обрядил «муляж» в ту одежду, что находилась на мне, а сам надел другую – сотворённую мне накануне Поясом Перуна из той субстанции, что он заготовил. Она копировала на ту, что носили средние слои обитателей Ирия – шаровары, свитер, тонкую куртку и низкие ботинки. Я не должен был заметно отличаться от них.

Сначала я намеревался пренебречь принесённой мне едой, планируя хорошо отобедать на воле, но ждать пришлось бы около шести часов. Я не выдержал, съел настоящую еду, а на её место Пояс Перуна тут же поместил весьма натуральную подделку.

Я решительно подошёл к двери. Прижался животом к двери: Пояс Перуна выпустил отросток, который сквозь щель прошёл наружу, свернул к замочной скважине, проник внутрь… Через считанные секунды приобрёл нужную форму, как у ключа, моментально затвердел и, провернулся, открыв замок…

Отросток Пояса вернулся на место, я потянул на себя дверь и вышел на свободу.

Для полного порядка тем же способом водворил засов на прежнее место.

Перекрестился и двинулся по коридору к выходу.

Впереди меня полетела сотворённая Поясом «стрекоза», которая вела предварительную разведку и предупредила бы меня о внезапно возникшей опасности.

Пояс Перуна включил антиграв и я не шёл, а бесшумно летел над полом по коридору, на всякий случай используя режим невидимки. На солнце или при очень хорошем свете меня ещё можно было бы разглядеть (я казался бы размытым облачком, напоминающем человека), но в полутьме увидеть меня было невозможно. Конечно, человеческим глазом.

Раза два мне приходилось взмывать вверх и прижиматься к потолку, когда по коридору проходили стражники. Но они ничего не заметили. Трижды Пояс открывал и снова закрывал, но уже за мной, решётчатые двери. И вот я оказался во внутреннем дворике замка. Поднялся вверх, присел на барельеф ближайшего окна.

Вот-вот должна была наступить полночь. Всё происходило по разработанному плану. Внутри главного компьютера тюрьмы давно находился запущенный туда мной «жучок». Получив команду, он пробудился, сразу же перегрыз нужный проводок, вызвав короткое замыкание, последствием которого стало отключение электронного наблюдения за нужным мне сектором замка. Пояс Перуна подал мне сигнал: «Пора! Можно двигаться!..»

Я не спешил, ибо знал, что времени вполне достаточно, но и задерживаться тут мне не хотелось, по вполне понятной причине. Антиграв понёс меня к зубцам крепостной стены, я пронёсся над ними и не смог сдержать невольного возгласа. До этого я летел в нескольких метрах над брусчаткой замка, а тут вдруг передо мной открылась бездна, дно которой я не различал. Пришлось укрощать лёгкий приступ страха. Летал я не в первый раз, но всё равно холодок внутри роился. Слишком высоко и неожиданно тут оказался.

Огляделся. Увидел мерцание воды в реке, текущей справа от меня, звёзды в тёмном небе и россыпь огней вдали. Несомненно, то был город. К нему и направился.

Скоро я полностью овладел своими эмоциями, внутренне расслабился и даже получал удовольствие. Удивился, что полёт с Поясом в чём-то даже приятнее, чем с гисслом. Удивительно, но это было так. Попытался понять: а почему?..

Вдумался в свои ощущения. Гиссл обеспечивал полную безопасность, комфортность и скорость, это да, но всегда знаешь, что тебя несут, а сейчас у меня было ощущение, что летел я сам – левитировал! – без всяких видимых механизмов. Как во сне! Дивное ощущение!

Направился по прямой к далёкому городу. Пересекая лесок, Пояс Перуна послал мне сообщение, что неполадку в компьютере нашли, сочли её естественной, подозрений она не вызвала. Проводок заменили, компьютер заработал. На потолке над ним находился наш «контролёр», похожий на маленький плоский комок грязи, цветом ничем не выделяющийся. Он должен предупредить меня, если возникнут подозрения и будут предприняты какие-то меры… Пока никто тревоги не поднял, да и, видимо, не поднимут – мой «номер» прошёл без сучка и задоринки. Иного трудно было ожидать.

Глава 8. На свободе

Огни становились всё заметнее и крупнее, я уже различал улицы, отдельные здания, скверы, бурлящие фонтаны. В этот момент пожалел, что для побега была выбрана ночь. Да, она способствовала мне, но теперь предстояло где-то коротать время до утра. Впрочем, что-нибудь придумаю!..

Приземлился на безлюдной улице. Пояс Перуна просканировал окрестность и отключил режим невидимости. Теперь я должен вести себя, как обычный пешеход. Не сразу привык к этому и спотыкнулся о брошенный кем-то довольно крупный камень. Сдержал невольный возглас.

Через квартал увидел ярко освещённые окна. Вывеска сообщила, что там находилась таверна. А вот она мне кстати, проведу там ночь под видом гуляки! Заодно лучше изучу людей, вникну в конкретную обстановку, чтобы потом разработать план дальнейших действий…

Спохватился: в подобных заведениях всякое случается, туда заходят люди определённой формации, скорые на конфликты, например. Конечно, Пояс Перуна обеспечит защиту, но она будет весьма специфической, скажем так. Продемонстрируй я её в полном виде, глаза на лоб у всех полезут, а я не должен выделяться среди остальных…

Огляделся. В этот момент я находился около дома, который был ограждён высоким забором. Перед ним росли деревья и кустарник. Я выбрал укромное место, присел как бы для отдоха на край канавы. Дал команду Поясу Перуна, а в настоящее время им являлся не только он сам, но и буквально всё на мне, что было им создано – одежда, обувь. Основное, ядро, находилось в одном месте, ближе ко мне в районе моей талии, а всё остальное было маловажным, управляемым, что можно было изменять или даже отбрасывать при ненадобности.

После моей команды задняя часть полы пиджачка принялась опускаться вниз, быстро расти и расползаться во все стороны, обволакивая всё, что находилось на земле, при этом перерабатывая захваченное на молекулярном или даже атомном уровне в то, что мне было нужно. Тонюсенькая плёнка толщиной в микроны, разбухала на сантиметры и волнами текла ко мне и превращаясь в новую одежду… вернее, одежда оставалась практически прежней внешне, но только более толстой становилась материя, появилась подкладка под пиджаком, свитер приобрёл довольно высокую горловину. Так запасалась масса необходимого вещества, чтобы потом создавать из неё всё то, что мне понадобится позже по ходу. И создавать быстро.

На куртке сформировались большие накладные карманы. В них появились синтезированные серебряные ралы и пара золотых динаров, по подобию того, которым я расплатился за гостиницу в городе Каслаане. Откуда-то всплыло имя хозяина «Буурак». Деньги мне обязательно понадобятся. Если будут не нужны именно такие, то Пояс Перуна вмиг преобразит их в иные, которые здесь в ходу.

Минут через шесть-семь в моих руках оказался грубо сделанный на вид нож с неказистой деревянной рукояткой, на который сложно было кому-либо позариться. Свойства же он имел замечательные – необыкновенную твёрдость лезвия с остротой бритвы, на уровне лучших сортов булата или дамасской стали, а в рукоятке находился лазер двойного действия – он мог удлинять лезвие энергетическим лучом, превращая его в меч, а мог и выпускать видимый – или невидимый – луч, разрезавший сталь на расстоянии свыше десяти метров. Ещё полминуты ушла на синтезирование ножен с поясом.

Я надел его на себя, проверил, насколько удобно вынимается нож. Между тем Пояс Перуна вернул свой «язык» на место, теперь он весь находился на моей талии, приняв вид обычный человеческой плоти.

Теперь можно было отправляться в таверну.

Поднялся по деревянным ступеням. Одна заскрипела особенно сильно, расшатанная ногами множеством посетителей, проходивших по ней до меня.

За дверью оказалось довольно чистое помещение со сторонами метров двадцать каждая. Часть её занимала стойка, за которой находился грузный телом хозяин с пышными усами и зачёсанными назад волосами. Он сразу поднял на меня серые любопытствующие глаза: какой же гость сюда явился?

Медленно поднялся. Я заметил его могучие плечи, с них свисала серая рубашка в едва заметную крупную клеточку. Рукава её были заворочены выше локтей, обнажив мускулистые волосатые руки. Он воззрился на меня.

Я бросил взгляды влево-вправо.

Оказались заняты три стола. За одним спал какой-то одинокий мужчина, положив голову на руку. Никакой еды или напитков около него не было.

За соседним столом в левом углу пил из стакана сухопарый мужчина в потёртой кожаной безрукавке и старым плащом за плечами. На стол была брошена мятая чёрная шляпа. Он пил содержимое пузатой бутылки из мутно-зелёного стекла. Несомненно, в ней находилась жидкость с энным количеством градусов. Ещё перед ним находилась тарелка с каким-то мясным блюдом.

В следующее мгновение я разглядел рядом с мужчиной мальчишку в оборванной одежде, сидящего на корточках и привалившегося спиной к стене. Он низко опустил голову и, похоже, дремал.

По правую сторону от меня за столом находилась, как я догадался, семья: худощавый мужчина с усталым лицом, русоволосая женщина с простым встревоженным лицом. С ними находилась девочка лет шести. Она широко зевнула и тут увидела меня. Сразу же рот её закрылся, девочка уставилась на меня.

Одновременно я заметил, что всё пристальнее рассматривает меня хозяин, ему нужна конкретика: чего гостю нужно?

Впрочем, моя задержка в пяток секунд или чуть больше естественна: человек оказался здесь впервые, ему нужно прежде оглядеться. При этом в сторону стойки бесшумно уже неслась крошечная мошка, сотворённая Поясом Перуна. Маленькими глазками там всё осмотрела – я тоже всё видел – денег не было. Рядом с туловом хозяина находилась ручка выдвижного ящика. Несомненно, выручка – или её часть – находилась в нём.

Мошка пролезла в ящик, нашла лежащие там монеты и побегала по ним, фиксируя как их внешний вид, так и материал, из которого они были изготовлены, передавая информацию Поясу Перуна. Там находились серебряные и даже медные монетки. Одна из них была «ралом». Значит, они здесь в ходу. Одна из монет была золотой. В следующие секунды мои динары в кармане стали точно такими же, с небольшой разницей в тоненькой плёнке патины и грязи, микроцарапинах. Это для того, чтобы не вызвать подозрение абсолютным подобием.

Я изобразил усталую улыбку и сказал:

– Доброго здравия тебе! И пусть твои дела идут преуспевающе. – Слышал такие приветствия в Каслаане.

Он буркнул:

– И тебе здравия. Ещё что-нибудь нужно, кроме него? – он явно решил пошутить.

– Давно иду. Только добрался до вас. Чего-нибудь поесть и выпить. Пока не вино. Слишком устал. Развезёт. А попозже возьму бутылку.

Я заметил, что из двери за спиной здоровяка выглядывает круглое женское лицо. Он отдал ей команду. Затем повернулся ко мне:

– Чем платить будешь?

Я достал горстку ралов из кармана и протянул ладонь с ними, говоря:

– Цена тебе известна, а мне нет. Бери столько, сколько нужно. Вижу, ты честный человек, лишнего не возьмёшь. Я тебе доверяю.

Он отнекиваться не стал, отсчитал сколько-то, забрав большую часть того, что у меня было.

Почти сразу женщина пронесла мимо меня пару тарелок, кусок хлеба и небольшой жбан с каким-то напитком, обдав ароматами, который вызвали у меня выделение слюны. Поставила их на стол.

– Это твоё, – небрежно показал взглядом хозяин.

Я поблагодарил его и направился к указанному столу. Он находился рядом с тем столом, который занимала семья. Взрослые отводили взгляды, а девочка не сводила с меня просящих глаз. Сверкнула в голове догадка: «А ведь она голодная! И не ела давно». На их столе вообще ничего не было.

Мать одернула дочь тихими словами, но я их расслышал:

– Не гляди на него так, а то нас отсюда выгонят. Приставал тут не любят. А нам идти некуда.

Это резануло моё сердце. Понял, что их пустили сюда из милости.

Стоящая передо мной еда – мясное рагу и овощной салат выглядели и пахли очень привлекательно, но я не мог приступить к еде на глазах у голодных людей. Это было выше меня.

Мне пришла идея.

Я отпил из жбана напиток, горло моё пересохло. Это был приятный кисловатый остуженный отвар каких-то ягод. Какое-то их количество плавало сверху.

Поднялся и направился к стойке.

– Ещё чего-то? – осведомился хозяин.

– Решил выпить вина. С тобой. У меня сегодня день рождения. Надеюсь, ты составишь мне компанию.

Здоровяк втянул воздух в грудь. Чуть помедлил и с явным сожалением ответил:

– Я не против, но мне тут ещё стоять до утра. И лучше быть трезвым. Стражники заглядывают, проверяют. У нас с этим строго.

– Жаль. – Тут же спохватился: – Давай две бутылки самого хорошего вина, какое только у тебя имеется. Одну бутылку мне, а другую тебе. Выпьешь потом за моё здоровье. Я поищу тех, кто выпьет со мной.

После этих слов я направился к семье. Поздоровался и спросил:

– Наверное, вы слышали, что я сказал этому доброму человеку. У меня сегодня день рождения и я прошу вас составить мне компанию. Я угощаю! Никаких возражений. В такие дни нельзя отказывать. Сейчас всё закажу.

Вернулся к хозяину и велел принести тоже самое, что и мне, всем троим, а ещё бутылку две бутылки вина. Одну – ему.

В подтверждение своих слов достал сразу обе золотые монеты. Это было ошибкой.

Краем глаза я заметил удивлённое лицо и блеснувшие глаза мужчины, сидящего за столом слева за бутылкой вина.

Протянул хозяину одну монету, другую вернул в карман. Он распорядился, и женщина принялась носить из кухни тарелки и жбаны. Хозяин вручил мне полную горсть серебра сдачи.

Я заметил, что усач растолкал спящего подростка, что-то ему сказал предельно тихим голосом и тот выбежал из комнаты наружу.

«Интересно, куда он послан и с каким заданием?.. – подумалось мне. – Нужно быть готовым ко всему».

Перенёс свои тарелки и жбан на стол к семье. Девочка уже налегала на мясо и хлеб, хотя мать тихо шикала на неё, указывая не жадничать, есть медленно.

Пить вино женщина вежливо, но твёрдо отказалась: «мне нельзя».

Её муж немного выпил, но совсем мало, лишь из вежливости ко мне. Я подумал, что действительно ему напиваться не следует. Бережёного бог бережёт. Мне тоже нужно хранить ясную голову. Потому я лишь продегустировал вино, отметив его приятный вкус. Принялся налегать на безградусный напиток в жбане.

Расспросил мужчину. Он объяснил, что они в городе по пути в своё селение. Деньги кончились, за комнату для отдыха заплатить нечем. Хорошо хоть, что хозяин пустил их сюда из милости. Несколько раз гнали из других мест, едва узнавали, что им платить нечем…

Тут я заметил, что хозяин делает мне знаки, подзывая к себе.

Я подошёл. Он глазами показал на усача и почти шёпотом произнёс:

– Вижу, что ты хороший человек. А вот тот – нет. Он видел твои деньги и… Советую поберечься.

Я поблагодарил его за предупреждение и сказал:

– Мне нужны две комнаты – для меня и для вон той семьи. Хочу, чтобы им было хорошо в мой день рождения, раз они не отказались его со мной отметить.

Протянул горсть серебра:

– Бери, сколько нужно. По хорошей комнате для них и для меня.

Хозяин моментально забрал часть монет и заверил:

– Будут комнаты. Как захотите туда отправиться, скажите, вас по моей команде проводят.

– Уже скоро, – заверил я, – пусть только доедят всё то, что им принесли.

Здоровяк оглядел меня и шепнул в последний раз:

– Поберегись…

Я кивнул в знак того, что всё понял. Дал понять, что его предупреждения достаточно.

Вернулся к столу. Все тарелки уже оказались пустыми, за исключением моих.

Я сообщил, что заказал комнату для всей семьи – в честь своего дня рождения – и они могут отправиться в неё немедленно. У женщины даже слёзы благодарности навернулись на глаза, она принялась меня благодарить самыми пылкими словами.

Мужчина засмущался, хотя благодарить меня было не за что, эти деньги ничего для меня не стоили, Пояс Перуна мог сотворить их сколько угодно, в любом количестве – и серебряные, и золотые. Да хоть алмазные!

Попытался успокоить его совесть:

– Когда-нибудь вы тоже кому-то поможете. Может быть, даже и мне. – Вспомнил старую русскую пословицу: – Это гора с горой не сходятся, а человек с человеком всегда сойдутся. Тогда долг вернёте. Впрочем, какой долг – сегодня же день моего рождения. Это я вас должен благодарить, что вы составили мне душевную компанию. Хоть как-то отметил его, иначе бы вообще один куковал.

Сделал знак хозяину, тот прислал подростка, явившегося из задней комнаты, и тот повёл супругов и их дочь в комнату. Прощаясь с главой семьи, я незаметно сыпануло ему в карман горсть серебряных монет. Золотую оставил, опасаясь, что потом у него могут возникнуть проблемы с разменом. Кто-то позарится на неё и обвинит в краже. Лучше поберечься.

Сам же остался в зале, мне ещё предстояло доесть то, что оставалось в тарелках. Вино допивать я не стал, очень уж подозрительным выглядел мужчина, усердно делающий вид, будто совсем не глядит в мою сторону. Отодвинул бутылку в сторону.

В этом момент уловил неожиданную перемену в нём. Сразу не смог понять: а в чём она? Внешне выглядел он как обычно, вёл себя практически также…

Понял, изменилось его настроение. До этого он словно нервничал немного, ёрзал, а теперь вдруг расслабился, успокоился. А почему? Несомненно, мужик дождался тех, к кому отсылал мальчишку. Они явились и уже ждут на улице у входа. Как-то они дали ему знать о себе. Возможно, через окно, находившееся совсем близко сбоку от него.

Родилось любопытство: что же они намерены учинить в отношении меня?..

Мужчина чуть повернул голову и глянул на меня искоса. Внезапно я разглядел на его левом боку длинные ножны. Сабля! До этого я её не видел, оружие закрывала его фигура и стол со стулом.

У меня был только нож. Я мог бы пустить в ход скрытый в его ручке лазер или световой меч, но сам себя остановил: нельзя использовать ничего из того, что вызовет удивление и слухи. Нужно пустить в ход что-то иное.

Потеребил край полы своей куртки, от неё отделились четыре мошки: одна направилась к потенциально опасному мужику, а точнее к его оружию, три остальные через неплотно прикрытую дверь выбрались наружу. Через них я узнал, что там находятся два мужика в низко надвинутых на голову чёрных шляпах с полами, каждый имел при себе саблю, а один ещё и кривой нож. Они переминались с ноги на ногу. С ними находился мальчишка. Он показал рукой на вход в таверну, но мужчины его остановили.

«Ещё не время, – понял я. – А когда придёт это время?..»

Приказал мошкам направиться к саблям всех троих и в зазор между саблями и ножами выпустить моментально схватывающийся суперклей. «Пусть действует в пределах двух часов!» – послал такую команду через Пояс Перуна. Мошки же потом должны были пробраться через вороты к спинам подозрительных субъектов, а по ним ещё ниже…

Не спеша допил напиток в жбане. Отёр губы, взял в руки недопитую бутылку вина, поднялся и пошёл к стойке. Крикнул хозяину, что хочу отдохнуть, пусть меня проводят.

Неожиданно рядом со мной оказался сухопарый мужчина, уже нахлобучивший себе на голову шляпу. Он преградил мне путь со словами:

– Постой! Я тебя узнал! Ты вчера забрал у меня кое-что.

– Я вас вижу впервые. Потому ничего взять не мог. Позвольте мне идти отдыхать.

– Вот и вчера ты выражался столь же изысканно, но не постеснялся меня обобрать.

– Повторяю: я не мог вам ничего сделать, ибо впервые вас вижу…

– Врёшь!

При этом выкрике доселе спящий человека поднял голову, ошеломлённо поднялся с ничего не понимающим лицом. Интересно, а кто он? Уж не сообщник ли?..

Мужчина грозно сказал ему:

– А ты стой, где стоишь! Не вмешивайся! Это не твоего ума дело. И всё останется здесь в порядке. А с ним мы сейчас выйдем. Поговорим на улице, всё там выясним.

Я поддержал его:

– Конечно же, идёмте, – согласился я. – Поговорим по-человечески, всё выясним с вами наедине. Зачем же других беспокоить.

Мужчину насторожило моё согласие, он повёл меня, крепко держа за правую руку, готовый в любую минуту помешать мне достать нож, который он разглядел на моём поясе.

Мы вышли.

Я повернулся.

– Ты куда?

– Только закрою дверь.

Он позволил мне сделать это левой рукой, не отпуская другую на всякий случай. Между тем его приятели приблизились к нам.

– А теперь куда мы пойдём? – осведомился я.

Они оказались несколько озадачены моим спокойствием. Потом показали в сторону группы деревьев. Возможно, это был городской сквер. Там царила почти кромешная тьма, очень подходящая для грабежа и расправы надо мной…

А ещё для реализации моего замысла.

Я пошёл без малейшего сопротивления.

Когда трое бандюганов с решительным видом обступили меня, обхватив за локти и одежду со всех сторон, я отдал мысленный приказ мошкам. К этому времени они неощутимо пробрались под одеждой каждому по ложбине на спине до нижней тыловой части, где происходило раздвоение мягких частей седалища. Потом прилипли, используя атомарные силы сцепления, так что оторвать их было теперь невозможно. Получив указание о начале действия, они выпустили заготовленные жала, выпуская состав, идентичный пчелиному яду. Действие он произвёл соответствующее – бандиты заорали в полный голос и ошалело запрыгали, хватаясь за свои зады.

Я притворно заохал, скрывая насмешку:

– Что с вами? Что с вами случилось? Почему вы кричите? Ну, скажите же, что с вами!

Понятно, что в таком состоянии они вряд ли уловили фальшь в моём голосе. Укусы начались в то время, когда они находились ко мне лицом. Я их задов достать не мог. Тем более, всех одновременно. Обвинить меня было невозможно. И мои слова должны укрепить их во мнении о моей непричастности. Во всяком случае, такое они никому сказать не смогут, слишком уж нелепой будет выглядеть картина.

– Не знаю, что с вами случилось, – продолжал я, – но я тут больше не останусь! Вы меня сюда завели не с добрыми намерениями. Потому помогать вам не буду. Извините!..

С этими словами я изобразил учтивый поклон, повернулся и ушёл, посмеиваясь про себя.

Актёр я был неважный, но сыграл свою роль так, как смог.

По пути к таверне мне пришла мысль, что негодяи могут вернуться, решив отыскать меня. Нужно было предотвратить такое.

Мысленно послал приказ мошкам постепенно уменьшать силу укусов, через минуту прекратить совсем. Но снова начать жалить с нарастающей силой, ежели они станут приближаться к таверне. Мне не хотелось больше иметь с ними дело, я должен отдохнуть спокойно в своей комнате.

Рот хозяина таверны сам собой отвис, когда он увидел меня. Потом появились признаки радости за меня.

Я ему с добродушным видом пояснил:

– Этот добрый человек понял, что он ошибся – принял меня за другого человека.. Извинился и ушёл. Так бывает.

Сорвавшимся от волнения голосом хозяин вызвал мальчика и тот проводил меня в комнату. Она была вполне сносной. Металлическая сетка кровати оказалась тугой, не провисшей, а постель чистой. Я заснул весьма довольный собой, спал крепко, но мне снились тревожные сны.

Когда проснулся, то на кое-что стал смотреть иначе. Обругал себя, что не ушёл сразу же после того, как отправил семью бедолаг в комнату. Тогда ещё к сухопарому соседу не подошли его сообщники и я бы с ним разобрался быстрее и не столь удивительным способом. Вполне вероятно, бандюги что-то в отношении меня заподозрили. Да и хозяин таверны очень сильно был удивлён моим возвращением без видимого внешнего урона. Приятно было, что он этому порадовался. Всё равно это нехорошо, мне нужно вести себя ниже травы и тише воды.

Ушёл из таверны. Побродил по улицам города, наблюдая за началом очередного дня. Забрёл на базар, а там как раз открылась харчевня. Теперь я ведал, какие монеты тут в ходу, и смело заплатил за горячую душистую лепёшку и миску фруктов, похожих по вкусу на виноград и клубнику. Ел с большим удовольствием.

Освободившуюся чашку у меня забрал какой-то оборванец неопределённых лет. Я осчастливив его, сунув вдобавок серебряную монету, которую он тут же крепко зажал в своей руке. И сразу же убежал, словно страшась, что я передумаю и отберу её у него.

Глава 9. Больной фокусник

В стороне, практически на краю базарного торга, я услышал крики, перепалку, словесные угрозы. Любопытство заставило меня отправиться в туда.

Моим глазам предстала непонятная картина. На грубом столе увидел беспорядочно разбросанные неимоверно затёртые игральные карты. Усмехнулся, что они практически такие же, как и на Земле. И сие на планете, которая находится за тысячи парсеков! Несколько нахрапистых мужиков наседали на невзрачного старика в поношенной одежде. Он выглядел в их руках просто тряпичной куклой. Лицо его было посеревшим, губы слабо шевелились…

По репликам я понял, что это был бродячий факир, маг, фокусник. Он обещал показать карточные чудеса, его предварительно накормили, так как он сказал, что буквально умирает с голоду, но ничего занятного не показал. Вот зеваки и рассвирепели.

По виду незадачливого фокусника я понял, что он не только очень старый, но и больной. У него явно приступ какой-то болезни. А буяны считают, что он просто притворяется…

Нужно было действовать быстро.

Я пробился к старику:

– Посторонитесь, ему плохо! Очень плохо! Он больной! У него приступ! Разве не видите, он может умереть!

– А тебе какое дело? – рявкнул на меня плотный здоровяк с серьгой в ухе.

– Я его ученик, – соврал я.

Несколько человек загоготали:

– Не многому он тебя сумел научить! Сам этот мошенник ничего не умеет! Только пожрать за чужой счёт горазд!

Тем временем я обхватил руку фокусника. Мои ладони покрывала тончайшая плёнка телесного цвета, совершенно не отличимая от моей кожи. Она была составной частью Пояса Перуна. Он моментально произвёл диагностику и передал мне ментальное сообщение: «Сердечный приступ». Я тут же дал команду на излечение.

Здоровяк с серьгой ощерился:

– Что ты его за руку держишь? Вытащить с того света хочешь?

Я не стал говорить, что он угадал, сам того не зная, но нужно было выгадать время, пока Пояс Перуна обезболивал участок руку и вводил через кожные покровы старика необходимые лекарства. Это происходило совершенно незаметно для окружающих. Знать сие им было вовсе ни к чему.

Высокий, сухой и очень мосластый мужчина склонился надо мной, дыша запахом алкоголя и лука:

– Ты сказал, ты его ученик?

– Да, когда-то он обучал меня карточным фокусам. Очень давно. – Глянул на лицо старика – оно розовело. Бедолага явно приходил в себя. – Он учил меня всяким фокусам. Тогда я ещё был мальчишкой.

– Ну, раз ты его ученик, то должен отвечать за него.

– А сколько он должен?

– Много, очень много. Не только за съеденное, но и за не увиденное нами зрелище, которое он обещал. Был красноречив, очень красноречив, пока был голоден, а сам же даже карт перетасовать не способен, не говоря о чём-то большем.

Я выпустил руку старого фокусника, ибо сделал всё необходимое. Главное, кризис миновал, он не умрёт. Теперь предстояло вернуть его долги.

Мне пришла идея. Для тренировки взаимодействия с Поясом Перуна мы в Школе демонстрировали и фокусы с картами, у меня тогда они неплохо получались. Выступал на вечерах-капустниках. Конечно же, там собирались все свои, понимали, как всё происходит, но в любом случае наблюдать было интересно. Среди прочих фокусов я показывал и манипуляции с картами. Некоторые выглядели весьма эффектными.

Пообещал толпе:

– Вместо учителя, раз он заболел, простите великодушно, покажу вам фокусы я.

С этими словами принялся собирать карты.

Мосластый издевательски осклабился:

– Запачкаться ими не боишься? Я бы прежде перчатки надел. Га-га-га!..

Я понял прозвучавшую издёвку. Карты были действительно очень уж грязными. Сделал непонимающий вид, между тем дав соответствующую команду Поясу Перуна, переспросил, словно не понимая:

– Обо что я могу запачкаться?

Чтобы окружающие не видели происходящего, накрыл сверху карты другой рукой.

– О то, что твой «учитель» называет картами, – хмыкнул мосластый. – Интересно, на какой помойке он подобрал эту пакость!

– А чем они плохи? – я тянул время, а Пояс Перуна уже закончил своё действие. Теперь каждая карта являлась его частью, как бы продолжением и с каждой у меня был установлен мысленный контакт.

– Грязные очень! Словно бы он подтирался ими в общественном сортире! Или это делал ты?

– Га-га-га! – развеселилась толпа.

Я одним движением, которое у меня обычно неплохо получалось, разложил карты красной рубашкой кверху в ровную полосу, в которой каждая была сдвинута по отношению к предыдущей примерно на один-два сантиметра. Все карты имели совершенно новый вид, будто только что вышли из типографии.

На лица присутствующих стоило посмотреть: все вдруг онемели, глаза полезли из орбит, затем послышались удивлённые реплики.

Я небрежно собрал карты и принялся тасовать. Теперь уже никто не обращал внимание на старого фокусники, все взгляды оказались прикованы ко мне.

– Давайте проверим вашу память. Кто успел заметить, какого цвета была рубашка карт?

– Красная, это все видели, красная!

Я повторил свой прежнее действие, мгновенно протянув ряд карт на столе. Они лежали рубашками кверху, но теперь уже имели насыщенный синий цвет. Послышалось удивлённое «о-о!».

Здоровяк с серьгой покачал головой:

– Как это ты делаешь? Они же были красными, а стали синими. Как?

Я в это время тасовал карты и поинтересовался:

– Стали синими? – Он кивнул. – Сейчас поглядим…

Разложил полосу с ярко зелёными рубашками карт.

– Вот это настоящий фокусник! – восхищенно пробасил мосластый.

Собрав и снова помешав карты, протянул ему колоду:

– Вынь любую карту, не показывая мне.

Он шершавыми пальцами вытянул одну. Посмотрел и перевёл взгляд на меня.

С максимально невинным видом я поинтересовался:

– А что, лучше семёрки крестей ты ничего не сумел там найти?

– Как ты это узнал? – уставился он на меня. – Ты же не видел!

– Ах, извини, поспешил! Забыл, что фокус должен быть интересным! Давай повторим сначала!..

Мосластый вынул карту из самой середины колоды, посмотрел и глаза его расширились.

Я покачал головой:

– Зачем же ты опять вытащил семёрку крестей? Чем она тебе понравилась, непонятно. Ну, ладно, попробуй ещё раз…

На этот раз мосластый выбирал долго, то примерился выдернуть карту снизу, то ближе к верху, то опять его руку пошла вниз и потянула карту…

Он глянул, его лицо вытянулось, а стоящие люди удивлённо зашумели, глядя на семёрку с крестами.

Я развёл руками:

– Тебе не повезло. Давай дадим шанс другому. – С этими словами протянул колоду его соседу с узенькими усиками под красным носом: – Выбери карту и запомни. Мне не показывай, а другим можно… Теперь положи обратно в колоду.

Он так и сделал. Я потасовал карты и вновь разложил их как прежде в длинную полосу: на этот раз они лежали оранжевой полосой сверху и только одна была перевёрнута – дама червей.

– Это она?

– Да, она самая! – подтвердили мне сразу несколько голосов.

Выбирать новую карту я позволил здоровяку с серьгой, уж очень он рвался сделать это. Посмотрел, показал остальным, пряча от меня, положил в колоду. А мне не нужно было смотреть, я и без того ведал, что это был бубновый туз, ведь сам приказал карте стать им.

Тасовал с озабоченным видом, говоря как бы самому себе:

– Сомневаюсь, смогу ли я угадать на сей раз? Даже не знаю… – И расстелил карты рубашками вниз, все карты были бубновыми тузами.

С виноватым видом развёл руками перед здоровяком:

– Даже не знаю, какая карта ваша. Извините…

Послышались голоса:

– Вот это настоящий мастер!

– Как же он это делает?!

– Просто чудеса!

Мосластый в восторге хлопнул по плечу старого фокусника:

– Отличный у тебя ученик! Таких фокусов я никогда не видел.

– И я, – тихо молвил тот.

– А чему же ты его тогда учил?

Я перевёл внимание на себя:

– Учитель обучал меня в самом начале, когда я только начинал этим заниматься, а потом я обучался и у других мастеров. Но благодарную память сохранил, хотя в учениках пробыл недолго.

Обратился к зрителям, собирая карты:

– А теперь самый последний фокус. Пусть желающий выберет любую карту…

Раздались смешки:

– А что там выбирать? Там же одни бубновые тузы.

Я выложил карты в ряд – колода была полной и нормальной: от шестёрок до тузов.

Под новые «охи» и «ахи» собрал карты.

– А теперь самый последний номер! Выбирайте любую карту… Выбрали? Запомнили? Кладите на стол так, чтобы я не видел, какая именно.

Затем я протянул ряд карт от той, что положил зритель. Самую последнюю карту медленным движением поднял, привлекая к ней внимание, перевернул и все увидел бубновую даму.

Удивлённые голоса:

– Но она лежит первой на столе!

– Да, эта карта была положена на стол!

Я обвёл всех глазами:

– Вы точно уверены, что была вытянута бубновая дама и положена на стол?

– Да, да! Мы все видели! Там именно дама с червями!

Я перевернул ту карту, что была вытянута из колоду мужиком из толпы и уложена на стол: все с изумлением увидели шестёрку крестей.

– Как это так у тебя получилось? Ты даже не касался, мы же следили за твоими руками!

– Спасибо за внимание, уважаемые зрители! Это и был самый последний фокус.

Раздался хор голосов, умоляющих показать ещё один. Просили столь настойчиво, что пришлось согласиться.

Взял колоду, принялся мешать карты, соображая, что бы такое эффектное придумать?..

Обратился к толпе:

– Сколько в колоде тузов?

– Четыре!

– Вы правы, конечно же, четыре! – с этими словами одну за другой из разных мест колоды выдернул одну за другой четыре карты, укладывая на стол картинками вверх – они все оказались тузами разных мастей.

Я быстро перевернул их и вместо рубашек карт все увидели четырёх тузов крестей.

– Это неправильно! – нахмурился я.

Перевернул все четыре карты – теперь на столе лежали четыре бубновых туза.

– И откуда они только взялись?! – изобразив досаду, с этими словами я раскрыл веером карты оставшейся колоды – там тоже оказались только бубновые тузы. – Что-то всё у меня идёт не так!

Собрал карты, старательно потасовал и разложил в ряд одним движением – теперь взорам предстала вся колода: от шестёрок до тузов всех четырёх мастей.

– А вот теперь всё! – объявил я, собирая карты. – Всем всего хорошего, приятного и радостного в вашей жизни! Сегодня, завтра и всегда! Да будет так!

Публика оказалась совсем неплохой, мосластый с кепкой обошёл присутствующих и ему накидали в неё монет. Затем высыпал их мне в подставленную ладонь. Я подержал их некоторое время, достаточное, чтобы Пояс Перуна превратил мелкие монеты в другие, куда более крупного достоинства. Затем передал их старому фокуснику. Он не хотел брать, но по моему виду понял, что я не отступлю и принял деньги. Ссыпал их в свой потёртый кошелёк.

Тем временем я преобразил карты в обычные, только сделал их заметно новее, чем они были до того, как попали мне в руки. Протянул старику:

– Берите, это мои. Дарю их вам.

Он осмотрел, качнул головой и молча спрятал в карман.

Повёл фокусника по базару, купил ему провизию, расплачиваясь своими деньгами, изготовленными мне Поясом Перуна. Его монеты ему ещё пригодятся. Стали расставаться. Он посмотрел на меня и с сожалением произнёс:

– Жаль, что у меня никогда не было такого ученика.

– Мне нужно было им как-то объяснить своё вмешательство, потому я и назвался вашим учеником. Мне показалось, что так будет проще всего. Извините.

– Вам не за что извиняться, а вот я чувствую себя виноватым. Увы, я далеко не такой хороший фокусник, каким был когда-то. А уж о вас я и не говорю, это для меня недосягаемая вершина. Да и возраст…

– У вас был сердечный приступ, который помешал вам продемонстрировать своё умение. Так уж получилось.

– Сейчас я чувствую себя намного лучше. Даже лучше прежнего, давно не ощущал себя таким здоровым.

– Такое иногда бывает. – Я полез в карман и достал пилюлю, которую мне изготовил Пояс Перуна специально для старика. – Я не только фокусник, как и вы, но ещё и врач. У меня есть очень хорошее лекарство. Я приготовил для своего родственника, но, думаю, вам оно нужнее. А ему я позже приготовлю другое.

Старик осмотрел пилюлю, потом сказал:

– Никогда не видел такой. А от чего она? Или для чего?

– Это панацея. Она от всех болезней сразу.

– Такого не бывает.

– А я такую сделал. Пилюля повышает иммунитет, а он, ваш внутренний лекарь, начинает лечить те болезни, которые у вас имеются. Приводит все функции организма к норме. Кстати, не удивляйтесь, что будете внешне выглядеть заметно моложе. Всё взаимосвязано в организме. Глотайте, не жуйте.

– Странно вы изъясняетесь, многих слов я даже никогда не слышал, несмотря на долгую жизнь.

– Я из очень дальних мест, у нас так говорят. А ряд слов медицинские термины, врачи ими пользуются.

– Понятно…

– Глотайте!

Фокусник так и сделал, глядя прямо в мои глаза, показывая, что верит мне.

Я не стал ему объяснять, что постепенно он значительно омолодится, его функциональные возможности окажутся на уровне сорокалетнего человека. Изменения будут происходит незаметно, на протяжении примерно года.

– Даже не буду вас благодарить. Вы столько для меня сегодня сделали, что я всю оставшуюся жизнь буду ежедневно вспоминать вас и молить бога не оставлять вас без своего попечения и заботы.

– Спасибо, этого мне достаточно. Я сделал не так уж много.

– Вы скромны, как тот герой, который считает, что совершать подвиги – это самое обыденное, будничное дело.

Мы обменялись ещё несколькими такими любезными репликами, потом я спросил:

– Вы куда намерены идти? Я могу проводить вас.

– Наверное, теперь я и сам способен дойти, чувствую себя уже намного бодрее, но не откажусь от вашей помощи. Не скрою, хочется ещё немного пообщаться с вами, такие люди – редкость у нас…

В моей голове сформировался упрёк в свой адрес: «Не слишком ли ты увлёкся демонстрацией своих возможностей, герой? Слишком уж выделяешься, а это совсем лишнее. От слова совсем. Уймись!..»

– Увы, большая редкость, – между тем продолжал старый фокусник. – А я намерен отправиться в ночлежку. Есть такая на окраине.

Я проводил его до самого входа, благо, идти было недалеко. Там мы навсегда расстались.

Ночлежка – большая старый дом с прохудившейся крышей – действительно находилась почти на окраине города. Это натолкнуло меня на мысль воспользоваться этим. Я прошёл совсем немного и оказался на разбитой дороге, справа от которой находился перелесок. Приблизившись к нему, под деревом заметил тёмный валун. Уселся на него передохнуть. С большей части сторон я оказался укрытым стволом дерева, низкими ветвями и свежими отростками от корней. Виден я был лишь спереди.

Притворяясь глубоко задумчивым, некоторое время оглядывал окрестности. За это время лишь один сельчанин – таковым я счёл его по одежде и влекомой им тележке – прошёл по дороге в город, опасливо поглядывая на меня и передвинув удобнее под руку большой нож на поясе. Видимо, опасаясь, что я могу оказаться лихим человеком, сиречь – разбойником, грабителем. Наверное, вздохнул облегчённо, когда миновал «опасное» место.

Я ж принялся за «разбор полётов»…

После утраты гиссла я оказался в сложнейшей ситуации. Такого ещё не бывало, я войду в историю не только специальных служб, но человеческой цивилизации. Вернее, входят в историю герои, а я влип в неё, вляпался. Аж заскрипел зубами от этой мысли.

Наверное, все обстоятельства потом станут на Земле известными, вроде бы я не слишком виноват: кто же знал, что мне противостоит противник с таким же гисслом? Против лома нет приёма! Окромя другого лома. И он нашёлся, чего я ожидать никак не мог. Увы и ах…

«Ломы», сиречь – гисслы, отказались нам повиноваться, и одновременно вышли из игры.

Мысленно я усердно посыпал голову пеплом, а затем сказал себе вслух:

– Всё, хватит! Это уже прошедший день! Нужно смириться с реальностью. Гиссла я потерял. О нём разговор со своими у меня будет позже… Точнее, со мной проведут разговоры. Мне нужно думать, что делать сегодня, сейчас и в ближайшем будущем. Думай!

Занялся гнетущими раздумьями.

Да, я с гисслом был почти богом, но у меня остался Пояс Перуна, а с ним я – практически полубог, в сравнении с обычными людьми. Это хорошо.

Тут же остановил себя: «Ямщик, не гони лошадей! Не слишком расслабляйся, легко засветиться и быть обнаруженным именно по этим сверхъестественным возможностям».

Действительно, я почти выказал их в инциденте с тремя грабителями, да и с фокусами я переборщил, тщеславие подвело. Слишком уж захотелось покрасоваться, заслужить толику восхищения и прочего. Разумнее было выплатить какую-то сумму денег, которая бы удовлетворила толпу, и тем ограничиться. Теперь же я стал чуть ли не суперзвездой для нескольких десятков зрителей. Они меня запомнили, станут рассказывать обо мне другим, разнесут славу, совсем ненужную мне.

Решил: пора «сменить окраску». Кардинально!

По моей команде Пояс Перуна принял преображать меня: пиджак превратился в поношенный плащ грязно-серого цвета, шаровары стали широкими штанами, изменились башмаки, но только внешне, а внутри остались по-прежнему удобными и мягкими. Плащ на плечах вздулся пузырём, который преобразился в низкую шляпу с пёрышком впереди. Её я нахлобучил на голову.

Тончайшая плёнка толщиной в молекулы, практически невидимая, поползла с шеи на нижнюю часть моего лица. Обычно она брила меня, оставляя предельно короткими волоски. Теперь же нарастила их, превратив в основательную щетину и небольшие усики. Нос изменять не стал, решив, что сделаю это в следующий раз, когда снова стану менять внешность. Решил делать это почаще.

Пояс Перуна претворил комочек своей субстанции в едва видимую стрекозу-разведчицу. Она взмыла в воздух и я через её глаза принялся осматривать окрестности. Вокруг никого не было. Никто не следил за мной. А перемены в моей внешности происходили практически незаметно со стороны. С камня встанет и пойдёт совсем другой человек, с ним никто не свяжет ни ловкого фокусника, ни щедрого посетителя таверны.

Но на всякий случай я вернулся в город не по той дороге, по которой пришёл сюда, а двинулся через перелесок, наткнулся на низенький дом с огороженным двором. Обошёл его, сопровождаемый лаем собаки. Натуральной собаки! Неужели таких привезли сюда первые поселенцы?..

В той информации, что мне была доступна, таких сведений не имелось.

Далее располагался пустырь, через него тропинка привела к домам жилого квартала. Мимо них прошёл в город, повторяя про себя намеченный план действий: вести себя как можно незаметнее, не привлекая к себе лишнего внимания. Просто живу, попутно получая информацию о происходящем вокруг меня. На Земле только-только начали понимать, что утратили со мною связь. Какое-то время будут ждать от меня вестей. Потом примутся анализировать то, что знают, организуют специальную миссию для розыска меня, но соблюдая ещё большую осторожность, чем прежде. Близи планеты окажутся месяца через полтора-два. Мне к тому времени – даже раньше для страховки – следует с помощью Пояса Перуна создать передатчик сигнала, чтобы известить о себе спасательную команду. Тогда мне ответят, а он тут же известит меня в пределах пары тысяч километров. Значит, можно его оставить в одном месте, а потом перемещаться в этих пределах. Даже жить в своё удовольствие. Можно считать это своеобразным отпуском, ведь всё равно буду получать информацию, где бы я ни находился и что бы ни делал. Меня же послали без конкретного задания, так что инструкций не нарушу.

Глава 10. Снова арест

Один из парадоксов Ирия заключался в разительных контрастах. Планету окружала настоящая пелена космических станций и аппаратов, а я доселе видел только примитивные селения и убогие города, которые больше походили на земные времён средневековья. При этом здесь имелось телевидение, летательные аппараты, довольно современное оружие. Кто же всё это разрабатывал, выпускал. Должны были быть соответствующие производства. Но где?..

Порасспросив людей, узнал, что всё это сосредоточено в больших мегаполисах. Самый ближний из них – Декорум – находился в паре сотен километров отсюда. Немедленно отправился туда.

Часть пути прошёл пешком. Потом остановился в перелеске, подстрелил птицу лучом бластера, который находился в рукоятке моего ножа. Развёл бездымный костерок, как нас учили в школе. Ощипав тушку, насадил на толстый сук и приладил сбоку от пламени, но так, чтобы доходил жар. Временами поворачивал импровизированный вертел. Примерно через час жаркое было готово. Я неплохо поужинал, подремал в тени деревца.

При последних лучах вечерней зари двинулся в путь. Дождался, пока стемнело, включил режим невидимости на всякий случай и полетел чуть в стороне от дороги, которая, как я знал, вела в Декорум.

Пояс Перуна не позволял развивать большую скорость, только около семидесяти километров в час. Дул небольшой встречный ветерок, так что полет занял около трёх часов.

Город увидел ещё издали. На горизонте стали расти силуэты угрюмых зданий готической формы. В них светилось лишь небольшое количество окон. Уличное освещение было довольно скромным. В общем Декорум выглядел мрачным.

Признаюсь, что вёл себя беспечно. Ощущал себя этаким сверхчеловеком, полубогом. Правда, с Поясом Перуна я таковым и являлся. Но всё же что-то заставило меня провести некоторую разведку, и я заметил, что город сверху накрыт каким-то силовым полем, которое контролирует любое проникновение через него. Так что лететь дальше расхотелось. Мне не нужен шум, огласка. Решил действовать иначе.

Отлетел от города на пару километров и прилёг для отдыха на лужку в стороне от дороги. Применив известные мне приёмы самовнушения заснул на три часа…

Проснулся свежим, бодрым, полным сил.

Вышел к дороге и зашагал по ней. Минут через пятнадцать вдали показалась автомашина. Я принялся голосовать. Остановился самосвал. Я попросил довезти меня до города, показал монету, лицо водителя подобрело, он распахнул двери…

Через несколько минут водитель высадил меня у входных ворот, ведущих в город, сказав, что никого ввозить в город не имеет права. Мол, дальше добирайся, как знаешь.

Чуть раньше меня в ворота вошли три человека. По-видимому, муж с женой и маленьким сыном. Я последовал за ними.

Наши шаги отдавались гулким эхом под низкими сводами прохода. Он заканчивался турникетами, которые пропускали по одному человеку. Семья прошла, я – сунулся следом, но турникет вдруг застыл, блокировав меня в тесном пространстве. Сразу с двух сторон выскочили стражники и навели на меня свои лучемёты. Смотрели они очень неприязненно. Под прицелами оружия меня обыскали, забрали нож, деньги, на запястьях застегнули наручники и повели куда-то внутрь.

Краем глаза успел заметить, что только что прошедшие турникет люди остановились и удивлённо смотрели на моё «этапирование». Мальчик спросил:

– Папа, а за что его так? Что он сделал? Его накажут? Поставят в угол?..

Услышав его слова, я усмехнулся. Наказание какое-то, несомненно, последует, но в угол ставить не будут. «А могут ли они меня поставить к стенке?» – мелькнул в голове вопрос.

Я был столь ошеломлён арестом, что первым моим порывом было разорвать наручники – Пояс Перуна помог бы мне в этом! Нож даже отнимать бы не пришлось – он по моему первому зову тут же прилетел бы ко мне и я мог искромсать всех лучом своего бластера. Но остановил себя, твердя: «Ты же хотел побыть в шкуре обычного гражданина Ирия? Так что испробуй всё, что тебе отмерят на твою долю. Имей выдержку, герой, наломать дров ты всегда успеешь…»

Это несколько умерило моё негодование. Потому я относительно спокойно воспринял последующий допрос. По-видимому, офицер был даже обескуражен моим спокойствием. Он привык совсем к иному.

Худощавый мужчина лет сорока пяти с умным лицом, в его густых волосах я заметил первые ниточки седины, пока ещё немногочисленные. На нём ладно сидела униформа, больше похожая на военную, а на какую-то «техническую», как я её назвал. Он провёл датчиком вокруг меня, приложил его к моей правой ладони и лбу. Тут я начал прозревать. С помощью Пояса Перуна просканировал окрестные помещения, изучил охранную систему, содержимое компьютером и аж застонал, поняв, какую дал промашку…

Оказывается, большей части населения были введены микрочипы-имплантанты в правую ладонь и под кожу лба. Это позволяло контролировать каждого человека в любой части города. Так что эти микрочипы заменяли паспорт, позволяли совершать покупки, различные сделки и оплаты. А я таковых чипов не имел, что было обнаружено при входе в город.

– Фамилия, имя? – приступил к допросу офицер.

– Алексей Акимов, – немедленно ответил я. Эти имя с фамилией давно были заготовлены мной для контактов.

– В нашей базе данных нет такого имени.

– Вставьте, будет.

– Это шутка?

– Вовсе нет. Можете не вставлять.

– Вы дерзки.

– Просто отвечаю на ваши вопросы, не более того.

– Начнём сначала! Как ваше настоящее имя и фамилия?

– Я назвал их вам – Алексей Акимов.

– Вы выдумали фамилию! Такого человека нет! Его не существует!

– Он перед вами.

Офицер выругался и продолжил:

– Ладно. Продолжим. Ваша профессия?

– Охотник.

– Охотник? И на кого вы охотитесь?

Я замялся. Назвался охотником, особо не раздумывая, а как отвечать теперь? Легко попасть впросак. Выбрал то, что мне показалось наиболее подходящим.

– Охочусь на птиц.

– И чем же охотитесь? С ножом ходите на птиц? На двуногих «птиц»?

Ясный намёк, что я занимаюсь грабежом.

– Нет, ставлю силки. Но недавно решил оставить этот промысел. Он не шибко доходный. Хочу поискать более достойное занятие.

– Потому и пришли в Декорум?

– Совершенно верно.

– Одеты вы странно. А почему?

– Более сносную одежду мне трудно купить, денег маловато. Охота на птиц много дохода мне не приносила…

Прозвучал зуммер в рации офицера. Он глянул на индикатор, встал и сказал мне:

– Сидите, я скоро вернусь.

Я догадался, что его куда-то вызывают, и дал команду Поясу Перуна послать с ним «наблюдателя». Тот мигом изготовил искусственную мошку, и она в считанные мгновения догнала офицера у двери, устроилась в его волосах. Он даже ничего не заметил, настолько она была мала. Мошка позволяла мне видеть и слышать всё вокруг офицера.

Он ушёл недалеко, в соседнюю комнату. Там уже находился технарь в униформе. Офицер начал первым:

– Ну что? Откопали хоть что-то на этого нахала?

– Ничего! Совсем ничего. Провели поиски по отпечаткам пальцев, по антропометрическим данным, по сетчатке глаз. Ничего! Абсолютно ничего.

– Неужели совсем ничего? Такого быть не может!

– Нож у него странный. Такого у нас никогда не было. Нужны специальные анализы в лаборатории

Я понял, что допустил промашку. Немедленно её исправил, послав мысленную команду ножу через Пояс Перуна и тот начал перестройку на молекулярном уровне, становясь обычным железом. Встроенный световой меч и лазер сделались простой деревянной рукояткой. Снаружи этих превращений никто не заметил. Теперь самые тщательные исследования ничего особенного не обнаружат. Пожалуйста, занимайтесь им!..

– Отправляйте анализы в лабораторию. А с этим наглецом я сам расправлюсь. Опасный тип. Место ему только в лагере.

– Это в пределах вашей компетенции, вам и решать. А я завтра представлю вам результаты анализов.

– Хорошо.

Офицер вернулся ко мне. Сел, задумчиво забарабанил пальцами по столу. Поднял глаза на меня:

– Даю вам последний шанс сказать правду. Итак, имя и фамилия?

– Алексей Акимов.

– Охотник?

– Да, охотник на птиц.

– Малодоходный промысел и вы пришли в Декорум в поисках лучшей доли?

– У вас хорошая память.

– Не жалуюсь. Не знаю, как у вас с памятью, но меня вы запомните. Крепко запомните. Не люблю таких типов, как вы!

– За что?

– Вы слишком вежливы, но внутри издеваетесь надо мной, чувствуете своё превосходство?.. Как у вас обстоит дело с наркотиками, пользуетесь?

– Нет. И никогда не принимал.

– Почему-то я верю вам. Тут что-то другое, чего я не понимаю. А всё непонятное внушает мне опаску.

– Мне тоже нелегко понять вас.

– Понимание нужно мне. А своё непонимание можете оставить при себе.

– Так я и сделаю.

Он помедлил, хотел было что-то сказать, но сдержался. Нажал кнопку. Вошли конвоиры.

Он расписался в каких-то бумагах и передал вошедшим, коротко бросив:

– В лагерь!..

Меня отвели в какое-то помещение с многочисленной электронной аппаратурой, специальным аппаратом поставили метки на правую руку и на лоб. Я тут же дал команду Поясу Перуна проследить, куда будут занесены данные обо мне и впоследствии ликвидировать, через внесённый в компьютерную систему специальный вирус. Совместно со всеми аналогичными, со всем банком данных, чтобы не бросалось в глаза уничтожение данных лишь об одном человеке.

Конечно же, сие являлось явной перестраховкой, но всё же стоило учесть возможность моего вторичного попадание в поле зрения этих типов.

Затем меня повезли куда-то в машине. Высадили, быстро провели по коридору, втолкнули в тесное пространство, где с обеих сторон находилась металлическая сетка. На уровне пояса проходила никелированная труба (во всяком случае, она казалась таковой), к ней пристегнули кольцо с цепью, которая другим концом была прикреплена к моим наручникам.

Подёргал её и услышал:

– Зря стараешься, я пробовал, но неудачно. Очень уж крепкая.

Поднял глаза и увидел в тусклом свете впереди высокого мужчину атлетического сложения, также в наручниках. Подумал, что я не слабее его физически, несмотря на разницу в комплекции, нас хорошо тренировали в Школе, но мне и не было нужды рвать цепь. Это я сделал больше рефлекторно, как все на моём месте. Наручники имели электронные замки, и Поясу Перуна даже не было необходимости создавать ключ для них, достаточно было послать нужный сигнал… Словом, я мог освободиться в любую минуту. Но афишировать этого не следовало.

Я согласился с атлетом:

– Вы правы. Крепкие, мне не порвать. Сделано на совесть.

В это время привели ещё одного бедолагу. Едва конвоиры ушли, он принялся дёргать цепь, проверяя её прочность. Я усмехнулся, подумав, что и он в этом не оригинален – тоже первым делом попытался проверить прочность цепи.

Под ногами оказалась движущаяся дорожка, она медленно перемещала нас вперёд. Помещение закончилось этаким предбанником. За ним по длинному коридору нас провели в салон какого-то летательного аппарата. Здесь тоже по краям имелись трубы, к которым прицепили кольца с нашими цепями.

Мы присели на корточки, ибо сидеть было не на чём, руками держались за трубы. Так промаялись в полёте больше двух часов.

Мне было немного легче, ибо я не был подавлен в такой степени, как другие, ведь в любой момент я мог освободиться, прекратить этот кошмар. Большую часть времени я, с помощью Пояса Перуна выпустив наружу «глаза», обозревал планету с высоты, что явилось скорее развлечением, чем сбором серьёзной информации. Тем более, что потом пошёл сплошной лесной массив, похожий на земные джунгли.

Вёз нас большой экранолёт.

Приземлился он на плацу в центре гигантского лагеря. Наручники сами собой спали с рук, они больше не были нужны.

При выходе наружу нас встретили киборги, блистая бронированной поверхностью. Естественно, что оказать им сопротивление было совершенно невозможно. Правда, я – иное дело, мне они не соперники, но об этом знал только я один. По понятной причине оглашать сие не стал.

Заметил, что из соседнего отсека выходили женщины. Их было не меньше, чем мужчин.

Нас развели по разным баракам. Внутри вдоль стен рядами стояли двухъярусные кровати. Каждому указали его место. Мне досталось нижнее. Я порадовался, тут же посмеялся сам над собой: доволен такой малостью! Такова человеческая натура!..

Но долго отдыхать не пришлось. Последующее навсегда останется в моей памяти, как не имеющее аналогов по своей ужасающей трагичности…

Вдруг завыла сирена и послышалась рявкающая команда всем встать, выйти из барака и построиться для работы. Я не счёл нужным проявить рвение, но тут постель, на которую я прилёг, ударила меня необычным силовым лиловым разрядом, от которого мои волосы встали дыбом. В ту же секунду оказался на ногах, ошалело глядя на кровать. То же самое произошло и с другими, кто в это время также находился на постели.

Прозвучала ещё одна команда, а через несколько секунд уже от пола стали исходить лиловые молнии, сила которых быстро нарастала. Все бросились к выходу со всевозможной быстротой, в дверях образовалась страшная давка. Я с немалым трудом сумел пробиться сквозь месиво человеческих тел…

Снаружи ещё не закончилась ночь, и до рассвета было далеко.

Снаружи нас поджидали киборги, которые тут же выстраивали людей в колонны. Самых непослушных или непонятливых они «угощали» разрядами молний, которые слетали с их металлических рук и хлестали виновных.

Нас привели к низкому строению, выстроили кольцом вокруг него. Я видел большую часть периметра и понял, что здание в плане имеет форму правильного пятиугольника. Маленький пентагон. Каждая из увиденных мною сторон имела шесть дверей.

Киборги между тем подвели нас к тому месту «пентагона», где начиналась линия транспортёра, которая тянулась к мрачному сооружению странной формы, напоминавшего мне массу безобразно сросшихся тёмных кристаллов. Цвет его было сложно угадать в неверном свете немногочисленных уличных фонарей.

Прозвучала категорическая команда:

– Открыть двери. Выносить тех, кто там находится и укладывать на транспортёр. Саботажники, глупцы и нерадивые будут строго наказаны.

Все хорошо понимали, что с ними церемониться не будут. Так что в повторной команде надобности не имелось. Люди кинулись выполнять услышанное. Пошёл и я. Вперёд всех не лез, но и следил, чтобы в последних не оказаться. Разумнее помнить о правиле «золотой серединки». В данном случае оно подходило.

За дверьми оказалось помещение, чуть ли не битком набитое трупами людей. Когда первое ошеломление прошло, то мы принялись их выносить наружу.

Я сразу дал команду Поясу Перуна провести исследование трупов, установить причину смерти. Поднял довольно увесистого блондина с бородавкой на правой щеке. Понёс, чуть замедляя шаг, чтобы успеть провести анализы. Уложил на ленту транспортёра, не сразу оторвал свою ладонь, через которую проходили всё данные. Сделал вид, будто поправляю труп. Только затем отошёл.

Пояс Перуна доложил, что мужчина ещё жив, но находится в коматозном состоянии. Причину его установить не удалось. Наблюдалось крайнее истощение нервной системы и низкое кровяное давление.

Во все стороны полетели созданные Поясом Перуна мошки в качестве наблюдателей. В том числе к тому зданию-друзу, в который по транспортёру поступали трупы.

Я заметил, что среди них примерно одинаковое количество мужчин и женщин. Это мне показалось чем-то важным. Я сделал зарубку в своей памяти.

Перенёс ещё четырёх. Каждый находился в коме.

«Почему, почему?» – вопрошал я, но ответа не получал. Пояс Перуна неизменно мне отвечал: «Не хватает данных для анализа».

Вызвало удивление, что на эту работу вызвали нас, а не поручили киборгам. Они же такое могут делать легко и просто. Но работаем мы. В чём же причина этого?..

В это время поступили данные от тех мошек, которые исследовали «пентагон». Оказывается, это было вовсе не здание, а огромное техническое сооружение, напичканное электроникой, но какой-то странной. Предназначение его Пояс Перуна определить не смог.

Ясно было, что над живыми людьми тут проводились что-то вроде опытов, и в результате они оказывались в коме, словно лишившихся чуть ли не всех своих сил.

А куда отправлялись они теперь?..

Я дал команду получить максимум информации.

Уже когда вместе со всеми ближе к вечеру я вернулся в барак, то Пояс Перуна сообщил, что коматозники в том здании, в которое доставлял их транспортёр, отправляются в резервуар, где в специальной жидкости растворяются и становятся единой биомассой. Она переправляется по трубам в другое здание…

Я был потрясён. Это же ещё живые люди! Их можно было бы вылечить!..

Впрочем, даже то, что их довели до комы, является страшным преступлением, а уж физическое уничтожение!..

Слов у меня не было. Я был готов всё рвать и метать, чуть с ума не сошёл от бешеной ярости, которая переполняла меня. В голове звучало: «Я вам покажу! Этого я вам не прощу! За этот лагерь смерти вы мне ответите!..»

Неимоверным усилием воли всё же удержался от опрометчивых шагов, зубами скрежетал от негодования. Хотелось кричать во всё горло. Но заставил себя молчать и ничего не делать. Мстить лучше с холодной головой.

Я запросил данных по системам слежения за бараком, лагерем, его периметром.

Из барака шла лишь общая картинка. Значит, мои переговоры с другими не будут услышаны.

Я давно приглядывался к широкоплечему шатену. У него было мужественное и честное лицо. Можно было рискнуть.

Его койка была чуть наискосок напротив. Тоже внизу.

Подошёл. Спросил:

– Можно присесть. Есть разговор.

Он подвинулся:

– Садись.

Я сразу взял быка за рога:

– Видел, что с ними сделали?.. Это же ждёт и нас.

– Думаю, ты прав. И что дальше?

– Я не позволю творить со мной такое.

– Ни тебя, ни меня об этом не спрашивают. Или я ошибаюсь?

– Ты прав. Я собираюсь бежать из лагеря.

Шатен сглотнул слюну в горле. Посмотрел на меня пристальнее. Бросил взгляды по сторонам. Я видел, что нас слушало не меньше десятка человек. Повторил:

– Ты не ослышался. Я собираюсь бежать этой же ночью. Один или с теми, кто захочет ко мне присоединиться.

Со стороны прозвучала чья-то реплика:

– Собраться-то можно, но далеко ли ты убежишь?

Кто-то бросил зло:

– Провокатор.

Я ещё заранее настроился на недоверие и непонимание, потому реагировать не стал. Ответил спокойно:

– Ребята, это не глупость и не провокация. Понимайте, как хотите. Но те, кого мы носили, были ещё живыми. Их такими сделали. А потом… – я спохватился, чтобы могу сказать лишнего. – А потом им не оказывали лечения, их по транспортёру куда-то отправляли вовсе не для этого. Уверен, они там умирали. Потому решил больше здесь не оставаться.

– Опять гнёт своё, он «решил». Тут решают другие, – послышались слова мужчины, лежавшего сверху.

– И мы тоже немало можем. И я не один, мне помогут.

– Ври больше! – донеслось из противоположного ряда.

Это меня порадовало. Оказывается, меня слушает людей больше, чем я думал. Легче агитировать.

Я сделал вид, что достаю изо рта, а на самом деле у меня уже находился в руке изготовленный Поясом Перуна микроприборчик в виде маленькой пилюли. Показал тем, кто меня видел:

– Это передатчик. Мы общаемся с моими друзьями, назовём их так. Большего сказать не могу по известной причине. Я послан сюда именно для этого: узнать, что бывает с теми, кто попадает в лагерь. Я думал несколько задержаться, но после увиденного, решил прибегнуть к согласованному с моими друзьями плану экстренной эвакуации.

Никто не мог разглядеть, что у меня в руках, но что-то я показывал и говорил убедительно. Коротко объяснил, наврав, про принцип действия передатчика. Конечно же, никто ничего не понял, но мне стали верить если не все, то большинство. Тут был важный психологический момент: легче всего веришь тому, во что хочется верить. А уж каждый из присутствующих хотел поверить, что можно сбежать из лагеря смерти.

Следовало ковать железо, пока оно было горячо. Я продолжил:

– Ваше недоверие понятно. Я могу уйти один, но мне захотелось спасти и вас… Ну, если не всех, то хоть кого-то. Долго говорить не буду. Просто уже нет времени. Через час примерно я отправляюсь. А вы решайте свою судьбу сами. Каждый кузнец своего счастья. А кто-то кузнечик, – не удержался я от шутки, хотя обстановку вовсе к этому не располагала.

Шатен поддержал меня:

– Я с тобой. Я слышал об этих лагерях, тут долго не живут. Так что риск не такой уж и большой. Двум смертей не бывает…

Сверху мужчина поддержал:

– Эх, будь что будет! Я иду с вами.

– И я…

– И я…

– Пойти мы можем, но дальше стен не уйдём, – пробасил голос издали.

Я моментально ответил:

– Мы выйдем наружу, стены нас не удержат. Даю вам слово.

– Как?

– Увидите. Я не дурак, не буду излагать все свои планы. А вдруг кто-то меня выдаст. Кто пойдёт со мной, тот выйдет за периметр лагеря смерти. Даю вам слово.

Я намеренно, и веско, подобрал именно такие слова – «лагерь смерти». Пусть лучше осознают, где они находятся, – именно в лагере смерти! Ни у кого сомнений в том не имелось. Предостерёг:

– Имейте в виду, где-то здесь установлена видеокамера слежения и микрофоны. Так что ведите себя естественно и громко не говорите. Не давайте им повода заподозрить, что мы замышляем побег.

– Да-да, будьте осторожны, – поддержали меня сразу несколько голосов с разных сторон.

– Говорите вполголоса и только с соседями, а само главное передать по ряду всем остальным через своих соседей.

Барак заполнился неразборчивыми голосами.

Как я понял, большинство приняло решение идти со мной.

Кто-то вспомнил про женщин. Я поддержал:

– Нужно и им дать шанс. Давайте выберем несколько человек, которые пойдут к ним и убедят присоединиться к нам. Но только тогда, когда я скажу. Мои друзья должны перенастроить охранную сигнализацию так, чтобы нас никто не заметил. Для этого нужно ещё немного времени. А вы пока определитесь с добровольцами, и ждите моей команды.

После того, как я сказал о том, что хочу пообщаться со своими «друзьями», почти демонстративно – чтобы видело как можно больше людей – положил мнимый передатчик за правую щеку, подправил его положение. Пусть думают, что я действительно готовлюсь вести с кем-то переговоры…

Вернулся к своей койке и лёг. Ощущения остались не самые приятные. Убеждать было нелегко. Не нравилось, что приходилось врать, так как я не мог открыть полную правду. Вспомнил политиков и агитаторов, подивился, как же они занимаются этим изо дня в день на протяжении чуть ли не всей своей жизни? Твердят и повторяют чуть ли не одно и тоже разным людям, стараются убедить их в том или ином. Вспомнились строчки из детского стишка: «Ох, нелёгкая это работа – из болота тащить бегемота…»

Глава 11. Побег

Мне недоставало ещё минут десяти. Посланные «мошки» были заняты как раз созданием условий для массового побега из неволи. Они присоединились к компьютерной сети, которая ведала всеми функциями лагеря, изучали её и готовились дать необходимые команды.

Покинуть лагерь – это сравнительно просто, а вот куда потом направляться в сопровождении с неорганизованной оравой людей?..

В базе данных компьютера оказались географические карты, необходимый участок близ лежащей местности был переправлен мне. Я закрыл глаза, сосредоточился, Пояс Перуна послал мне картинку, и я увидел карту, принялся её изучать…

Картина оказалась безрадостной: вокруг лагеря находились дикие джунгли, на сотни километров что в одну, что в другую сторону. Бежать было некуда. Правда, километрах в двадцати текла широкая река. Я запросил данные: это была река Ливонгло. Широкая и с быстрым течением. Нужно поскорее добраться до неё, тогда у нас появлялся шанс…

Как раз в эту минуту Пояс Перуна сообщил, что всё готово, можно было начинать задуманное. Вся обслуга лагеря состояла из киборгов, всё было предельно автоматизировано. Возглавлял его сиолф. Он как раз укладывался в постель спать. Это было мне на руку.

По моей команде все киборги оказались парализованы: каждый застыл там, где находился. Были отключены камеры слежения в нашем и женском бараке, а также в той части лагеря, где мы будем передвигаться. Пусть как можно дольше никто не понимает происходящего, лишь под утро всё восстановится.

Я решительно встал и подчёркнуто громко сказал, почти прокричал:

– Через десять минут выходим. А теперь пусть подойдут ко мне те, кто отобран для переговоров с женщинами.

Около меня оказалось пятеро, остальные узники держались поодаль. Я им сообщил:

– У вас есть на всё про всё десять минут. Так что спешите в женский барак и постарайтесь быть как можно убедительнее. Через десять минут мы выходим. Кто не хочет умирать жуткой смертью здесь, пусть идёт с нами.

Те почти бегом отправились к эенщинам.

Оставшимся я сказал:

– Нам предстоит долгий и опасный путь. Нужен порядок и организованность. Держите уши и глаза открытыми, больше всё замечайте и соображайте. Сейчас выйдем за ворота, там нас ждёт «подарок» моих друзей…

– А как мы выйдем за ворота? – прервал меня чей-то выкрик. – Или проломим их?!

– Они с минуты на минуту откроются, чтобы мы могли выйти. Отсюда уходим быстро, не суетясь, не мешая друг другу.

Подозвал шатена.

– Меня зовут Алексеем. Как тебя звать?

– Дима. Дмитрий.

Обратился к остальным узникам:

– Прошу внимания. Пока я никого не знаю, и временно назначаю Дмитрия своим помощником. Нас слишком много, нужна организованность. А тебя, Дмитрий, попрошу находиться по возможности поближе ко мне, чтобы я мог через тебя передавать какие-то команды.

Вперёд выступил высокий мужчина. Я вспомнил, что именно он был впереди меня в тот момент, когда меня приковали наручниками к трубе и я дёргал их. Он сказал коротко:

– Я тоже буду около тебя. Можешь на меня положиться. Я знаю важность дисциплины и порядка. Меня зовут Михей.

– Хорошо, – согласился. – Тоже будешь моим помощником. У нас одна цель – свобода.

Чуть помедлил. Набрал воздуха и закричал:

– Вперёд, к свободе! – и первым побежал к двери. Остальные последовали за мной.

Как мне показались, пошли все. Надеюсь, что это было так. Организовать толпу было сложно, оставалось понадеяться на своих помощников и самоорганизацию участников побега.

Двери соседнего барака были открыты, из них выглядывали женские головы. Увидев нас, узницы тоже стали выходить наружу.

Я направился к ближайшим лагерным воротам. Чем ближе подходил, тем молчаливее становились следующие за мной толпы людей. Они видели массивные тяжёлые ворота, которые одолеть было невозможно и, несомненно, падали духом. Движение замедлилось, кое-кто остановился, наверное, готовился повернуть обратно. Даже во мне появились неприятные ощущения, и я обругал себя, что уж слишком долго выдерживаю паузу, это же не театр! Дал мысленно срочную команду Поясу Перуна, он переправил её в компьютер и ворота со скрипом принялись расходиться в стороны.

Послышались радостные крики людей, которые рванулись наружу вместе со мной. Теперь остановить их было невозможно, ибо они поверили в возможность побега и близкой свободы.

С километр мы продвигались бегом, затем перешли на шаг. Тут я прокричал:

– Где мои помощники, Михей и Дмитрий?.. И кто-то из женщин пусть подойдёт. Самая авторитетная, решительная с громким голосом.

Ко мне явилась русоволосая статная женщина.

– Я такая.

– Очень хорошо.

– Как звать?

– Иванка.

– Будем знакомы! Я – Алексей. А это Михей и Дмитрий. У вас есть вопросы, задайте им, они дадут ответ. Остальным отдыхать перед новым броском. А я должен отойти. Там оставлен мне «подарок», без него дальше двигаться сложно и опасно. Я схожу за ним, а вы организуйте людей, удержите их здесь. Объясните заминку.

Ещё когда я только принял решение о побеге, то сюда был послан в виде птицы изрядный «кусок» Пояса Перуна. Он поглотил и переработал необходимую толику грунта, листьев и веток, преобразовав их в пакет с ручкой для переноса. Внутри находилось восемь ножей, одиннадцать зажигалок со встроенными фонариками, компас и карта.

Я быстро отыскал его и вернулся с ним к остальным.

Показал пакет. Открыл, достал, раздал ножи и зажигалки, оставив себе компас с картой. Ну, и, конечно же, нож.

Иванке, Дмитрию и Михею вручил по ножу и зажигалке, показав, что последние могут быть и фонариками. Оставшиеся вещи раздал по одному предмету разным бывшим узникам.

Михей скептически осмотрел нож, казавшийся совсем крохотным в его огромном кулаке:

– Слишком уж маленький, что им сделаешь?

Я почувствовал и у других подобное настроение, потому ответил сразу:

– Это гораздо лучшее оружие, чем вам кажется.

Осмотрелся по сторонам, приметил подходящее деревцо: стройное, относительно ровное, внизу у корня его толщина была чуть больше пяти сантиметров. Я подошёл, присел и несколькими движениями перерезал ствол. Это сразу изменило настроение, все оценили остроту ножа.

Несколько движений и все ветви отделены, более тонкий конец я заострил, а другой обтесал наскоро, и у меня оказалось этакое копьё длиной примерно в мой рост. Я протянул его сухому мускулистому мужику:

– Вот тебе оружие! Ты – здоровяк, хорошо с ним управишься при необходимости.

Тот сразу его с готовностью ухватил. Конечно же, обладатели ножей принялись отыскивать подходящий материал для изготовления копий, но я остановил их:

– Внимание! Нам нужно как можно быстрее оказаться у реки. До неё идти не один час. Там мои друзья оставили нам другую «посылку». Так что выходим сразу же, не мешкая. Ежели кто будет делать какое-то оружие – копьё или дубинку – то пусть этим занимается на ходу. Все за мной, не отставать. У меня компас, буду идти по нему. Дмитрий, Иванка и Михей, приглядывайте вполглаза за остальными, чтобы сохранялся относительный порядок! У кого фонарики, светите не только себе под ноги, не забывайте о других. И будьте ко всему готовы. Насколько я знаю, здесь водятся весьма опасные животные. Итак, вперёд, за мной!

Сминая пакет, в котором находились ножи, зажигалки, я незаметно добавил ещё той массы, которую заготовил Пояс Перуна во время движения по лесу, и отбросил всё это в сторону. А когда мы отошли, этот комок приобрел обтекаемую форму, поднялся в воздух в виде птицы, и она быстро устремилась к реке, где скоро и оказалась. Там «птица» начала поглощать всё подряд, перестраивая частицы атомов и молекул в необходимые материалы и элементы того, что мне было нужно.

Далее по мере продвижения в сторону реки Пояс Перуна сотворил новую порцию необходимой протомассы, которую я незаметно бросил себе под ноги, а она минутой позже преобразилась в летучую мышь, которая описывая то небольшие круги, то побольше над моим отрядом, постоянно залетая вперёд, транслировала мне вид местности сверху. Время от времени я озирал панораму её глазами, проверяя обстановку.

Тем временем преобразил свой нож, сделал более привычной рукоятку, удлинил почти вдвое лезвие. Вряд ли кто заметил, каким он был при раздаче, тем более в темноте и сутолоке, когда внимание отвлекается, рассеивается. Отметил этот маленький плюсик неорганизованной толпы. В рукоятке поместил мазер, он менее эффективен, чем лазер, но зато его луч невидим человеческому глазу. Владеть примерно таким оружием нас учили в Школе, наряду со многим прочим.

Шли мы, и довольно быстро, уже свыше часа, когда мой воздушный разведчик обнаружил практически прямо по нашему курсу какое-то крупное животное. Я заставил летучую мышь снизиться, предельно медленно полетать над ним…

Эта зверюга оказалась размером с огромного медведя, которого и напоминала. А ещё оно походило на ленивца. Несомненно, животное было плотоядным. Значит, вряд ли проигнорирует нас. Резко сворачивать и давать круг?.. Это займёт много времени, да и оно всё равно может услышать (шумим мы немало) почти бегущую ораву в сотню людей, пуститься вдогонку. Опасность лучше встречать грудью, лицом к лицу!..

Я принялся замедлять движение, а затем и остановился. Остальные подходили, шумно дыша, интересовались причиной заминки. Я сделал знак соблюдать тишину:

– Тише! Мне показалось, что впереди кто-то есть. Подходите все, кто с оружием.

Оказалось, что копья и дубинки успели изготовить себе десятка два человек. Михей нёс огромное копьё выше себя. Зрелище было внушительное.

– Остальные пусть держатся сзади.

Я осторожно пошёл вперёд. Сам-то я один, в одиночку, без свидетелей легко бы справился со зверем, но я не мог демонстрировать им имеющийся у меня мазер, нужно было исхитриться обойтись без него. Или – почти без него…

Раздался злобный рык, а вслед за ним из чащи на нас бросилось огромное чудище. Первое возникшее чувство – бежать со всех ног от него, но затем сверкнула мысль: а как же доверившиеся мне люди? Отдать их на растерзание? Ни за что!..

Шедшие со мной сгрудились, выставив вперёд острия самодельных копий…

В самый последний момент, когда зверь уже кинулся на нас, я хлестнул его лучом мазера по глазам, предварительно предельно ослабив силу луча: потому он не порезал животное, а лишь ослепил. Конечно же, никто из моих спутников этого не заметил, но они дружно всадили свои копья в тело хищника. Тот заревел и замахал огромными конечностями с чудовищной величины когтями. Кто-то попал под удар, отлетел прочь.

Я изловчился и резанул ножом по сгибу сустава ближайшей лапы, она тотчас же бессильно повисла.

Михей примерился и с выдохом всадил своё копьё в область сердца зверя…

Он дрогнул, обмяк и повалился, ломая копья. Через минуту его судороги прекратились. Это была победа!

Я потрепал по плечу героя схватки – Михея:

– Молодец!

Затем обратился к остальным:

– Кто-нибудь ранен? Есть пострадавшие?

Оказалось, что таковых четверо. У троих были лёгкие ранения, но одного пришлось нести, сам он идти не мог. Я спросил, есть ли тут врач, один мужчина вышел и назвался таковым. Его звали Яном.

Мы срезали пару прочных палок-шестов, между ними соорудили импровизированное ложе из пары рубашек. Можно было двигаться дальше. Но я не отдал приказ, заметив словно бы нерешительность Михея. Спросил:

– Ты что-то хочешь мне сказать?

Он показал на тушу:

– Жаль бросать такое вкусное мясо. А скоро мы захотим есть.

– Если сможешь организовать быструю разделку туши, то займись этим. Но только максимально быстро. Нам к исходу ночи нужно быть у реки. Иначе нам несдобровать.

Михей обрадовался, тут же принялся командовать. К нему подошли все бывшие узники с ножами. Управились скоро: почти всё мясо уместилось в снятую и разрезанную на четыре части шкуру. Часть завернули в широкие листья растения, похожего на земной лопух.

Затем двинулись вперёд.

Раненого несли на носилках, постоянно сменяясь.

Вёл всех я к нужному месту, где действовала засланная мною псевдоптица. В числе первых дел она сотворила радиомаячок. Теперь мне помогал не только компас, карта и воздушный разведчик, но ещё и пеленгатор в Поясе Перуна. Так что заблудиться я никак не мог.

На берегу реки оказались тогда, когда уже начался рассвет.

Искать долго не пришлось, я привёл всех к месту, где находились три увесистых тюка, один из которых был заметно больше. На нём лежала коробка с крестом, аптечка. Она была сотворена по моему ментальному заданию после схватки с чудищем в лесу. У нас же имелись раненые. Ян тут же занялся ими, получив в своё распоряжение аптечку.

Я позвал своих помощников:

– Прошу помогать мне и запоминать, чтобы следующие тюки смогли распаковать сами без меня. Или почти без меня.

Принялся раскатывать самый большой тюк, расправляя тончайшую ткань. Тут же имелся насос. Запустил его и он принялся накачивать воздух: скоро перед нами на берегу возникла надувшая лодка с навесом, который удерживался на надувных трубках. На ней могли поместиться человек пятьдесят. Мои помощники изумлённо ахнули: как из небольшой по размерам упаковки получилась столь огромная лодка?!

Затем занялся вторым тюком, а Михея с Дмитрием послал к третьему. Справились они ничуть не хуже меня. Эти лодки были меньше, могли принять не менее тридцати человек каждая.

Мы спустили лодки на воду, присоединив меньшие к самой большой. Общая грузоподъёмность была вполне достаточно для того, чтобы вместить всю группу получивших свободу узников. Как я и рассчитывал.

Предупредил всех быть поосторожнее с копьями, а особенно с ножами. Последние могли проколоть обшивку, хотя она состояла из особо структурированной ткани, которая была чрезвычайно тонка, но по своей прочности близка к особым сортам стали.

По моим расчётам примерно в это время мог быть обнаружен наш побег, а тогда начнутся поиски. Нужно было сделать такое, что им совершенно точно не придёт в голову.

Наш отряд погрузился в лодки, пусть не сразу, а после изрядной сумятицы и неразберихи. Пришлось мне немало потрудиться, временами жалея, что людей так много. С немалым трудом навёл порядок…

Потом повёл караван вверх по реке. Самая большая лодка тянула все прочие. С помощью антиграва, который использовал не только силы гравитации, но и магнитного поля планеты. Энергию ему поставляла оболочка всех лодок, которая являлась к тому же и солнечной батареей. Скорость мы развивали примерно километров сорок-пятьдесят в час. Антиграв позволял и куда большее, но я опасался, что могут возникнуть подозрения у моих спутников, которые я не смогу развеять.

Раненых я поместил в свою лодку. Ими и занялся, ибо теперь был относительно свободен.

Конечно же, я был способен излечить даже самого тяжёлого в очень короткий срок, но не мог показывать возможности, немыслимые для Ирия. Потому применил более консервативное лечение.

Минуло с полчаса, когда мой описывающий высоко в воздухе круги разведчик, преображённый из ночной летучей мыши в стремительную птицу, заметил далеко в стороне летательный аппарат. Как я и предполагал, проверялся и тот вариант, что беглецы добрались до реки и пустились по ней вплавь, чему должно было способствовать быстрое течение. Но зачем он полетел в обратном направлении течению реки в нашу сторону. Странно, с какой стати?..

Впрочем, мной был предусмотрен и этот вариант.

Я повёл лодки к берегу. И остановился, объяснив, что мои друзья предупредили меня о погоне: мол, они сделали это через передатчик, который имеется у меня.

Тот материал, из которого были сделаны наши лодки, обладал свойствами хамелеона, приобретал ту же окраску, что и всё то, что окружало его. Одновременно он был непроницаем для большинства видов радаров, сонаров, локаторов. Так что преследователи пролетели, нас не заметив, затем вернулись и унеслись снова вниз по реке…

Я вздохнул с облегчением. Если бы нас обнаружили, то мне пришлось бы пустить в ход экстренные средства. К счастью до этого дело не дошло. Можно было продолжать путь. Что я тут же и сделал.

Михей напомнил мне о захваченном мясе и голоде у людей.

Пришлось позволить сойти на берег, развести недымные костры и поджарить добычу.

Конечно, всех досыта накормить не удалось, но, как говорится, червячка заморили. Тем более, что женщины тем временем нашли и собрали некоторое количество ягод, орехов, пряных трав и каких-то корешков в прилегающем лесе.

После этого отправились дальше. Некоторое оживление, вызванное перекусом и пребыванием на берегу, скоро прошло. Дальнейшее плавание протекало скучновато. Кто-то расслабился, использовал это время для отдыха, а кто-то завёл разговоры с соседями. Я же размышлял, что мне делать дальше?..

Для меня было аксиомой, что мы в ответе за тех, кого приручили. В данном случае, – за тех, кого я освободил. Я не мог взять и вдруг оставить их на произвол судьбы, но не представлял, как мне с ними поступить?..

Честно говоря, они сильно обременяли меня. Я просто не привык к бремени лидерства в практически неорганизованной толпе. Образно говоря, шапка Мономаха всё более и более тяготила меня. В голове у меня начали выкристаллизовываться несколько вариантов…

Но далее произошло в точности по известной русской поговорке: «Не было бы счастья, да несчастья помогло».

Резкий толчок потряс лодку. Я не сразу понял, что произошло. Первой мыслью было – нас обнаружили и атакуют. Но по крикам в следующей за первой лодке понял, что это совсем не так: кто-то пропорол бортовой баллон лодки ножом, часть её сегмента вместо воздуха заполнилось водой, лодка накренилась, люди сместились в эту сторону, многие вымокли. Оттого ход сразу замедлился.

За борт никто не упал, но многие вымокли.

Я замедлил буксировку, подвёл свой караван к пологому песчаному берегу, поросшему редким кустарником, за которым находился лес. Объявил всем, что можно размять ноги, отдохнуть, далее двинемся не раньше, чем через полчаса. Направился к пострадавшей лодке, качая головой:

– Я же предупреждал быть осторожнее с ножами!

Исправление прорехи оказалось недолгим: нужно было лишь свести края прорехи друг с другом, заклеить лентой, чтобы никто не видел, как она тут же заросла. Потом сказал, чтобы подкачали воздух в пострадавший баллон и вычерпали воду. Показал мягкие ведёрки в аварийном запасе.

Сам же прошёлся по берегу в одну и другую сторону, разминая ноги. Ко мне подходили люди, желавшие пообщаться, но я просил дать мне возможность кое-что обдумать.

Думы были прежние: что мне делать с попутчиками?..

Отошёл в лес, чтобы остаться совсем одному. Буквально через пару минут ко мне подошли Михей с Дмитрием. По их лицам я понял, что от них легко не отделаешься.

Михей с ходу заговорил:

– Алексей, есть очень серьёзный разговор.

– Говорите, я слушаю.

– Мы понаблюдали за вами и видим, что вы против нашего режима.

– Режима власти?

– Да.

– Лагеря смерти я не прощу!

– И мы! А также многое другое ну никак не простим.

Вклинился Дмитрий:

– У нас спор с Михеем, кто вы: рус или своб?

Я посмотрел на него непонимающими глазами, не зная, что сказать.

Не дождавшись ответа, Дмитрий продолжил:

– Я – рус, а он – своб.

– Первый раз слышу эти слова, – признался я.

Михей почесал голову:

– Тогда кто вы?

Я побоялся ляпнуть что-то совсем уже несусветное, поинтересовался:

– А кто вы?

– Если вы притворяетесь, то уж слишком натурально, – начал Дмитрий. – А я думал, что на Ирии все знают о русах и свобах. Оказывается, не все.

– И кто же вы?

– Я – рус. Из движения русов. Мы против тирании сиолфов, хотим вернуть прежнюю власть Всемогущему.

– А я из повстанческой армии свободных. Своб, – продолжил Михей. – Мы против сиолфов и Всемогущего. Наш девиз: «Свободные люди должны свободно править свободной страной».

– Утопия, – покачал головой Дмитрий. – Свобода – миф, сладкая сказка.

– Понятно, сейчас ты процитируешь своё любимое выражение: «Свобода каждого кулака кончается там, где начинается лицо другого человека», – с ехидцей заметил Михей.

– И скажу, и буду постоянно повторять, ибо сие именно так!..

Я понял, что споры между ними начались не сегодня. Кое-что я уже начал понимать и вмешался в их перепалку:

– Вы спрашивали, кто я? Так вот: мы против тирании. Меня послали установить, что происходит в лагерях. Выяснилось, что это лагеря смерти. Теперь мы займёмся выявлением «авторов», так сказать. Тех, кто их создал. Так что я не рус и не своб.

– Жаль, что вы не с нами, – искренне произнёс Дмитрий.

– Но ведь ничего вам не мешает быть с нами! – воскликнул Михей. – Идите к нам! Мы тоже против тирании!

– Мы с вами, можно считать, единомышленники, союзники, – сказал я. – Давайте действовать заодно против тирании и тиранов. Конечно, в той мере, в какой это не противоречат вашим принципам.

Они оба одновременно протянули свои руки. Я пожал каждую. Сразу спросил:

– Кто же создал лагеря смерти?..

– Раньше их не было, пока не появились сиолфов. Всемогущий стал совсем другим с тех пор.

– И как давно они появились?

– Никто этого не знает, – пожал плечами Дмитрий. – Мы пытались это установить, перерыли архивы. Ещё лет сто о них никто и ничего не говорил. Потом они стали упоминаться как торговцы, ростовщики. Неизвестно как, быстро разбогатели, а лет двадцать назад как-то втёрлись в доверие к Всемогущему и стали практически всесильными…

– Дерьмо ваш Всемогущий! – выкрикнул Михей. – Если это всё делает не он сам, то с его ведома! И он в ответе за всё! За всё! Оправдывать его нельзя!

– Раньше он был совсем другим. Настоящим отцом народа…

– Притворялся, врал, а вы верите тирану!..

– Друзья, давайте пока оставим споры. Лучше объясните мне вот что. Значит, есть движения, группировки, которые борются с режимом власти?

Оба моих собеседника закивали.

– И насколько успешно идёт эта борьба?

Они помрачнели.

– Не очень успешно, как я понимаю. Так же ведь? – спросил я.

Один сокрушённо развел руками, а второй только вздохнул.

Михей принялся скрести правую ладонь, где находился обязательный микрочип, воскликнув негодующе:

– Они контролируют чуть ли не каждый шаг абсолютно всех ирийцев! Трудно что-либо сделать. Эти проклятые метки! Не только на руке, но и на лбу. Чуть высунешься, как тебя хватают.

– Значит, так вы оказались в лагере?

– Да, наши специалисты пытались переналадить метку, но неудачно.

Мне уже всё стало ясно с моими попутчиками, и не только с этим двумя. Я обнял их за плечи:

– Времени у нас в обрез, говорю предельно кратко. Запоминайте. И вам, и всем остальным мы сделаем правильные метки. Такие, что вы сможете появляться чуть ли не где угодно. Конечно, в любом случае не следует забывать про осторожность. Бережёного бог бережёт! Попозже мы обговорим с вами каналы связи и контактов, чтобы я или кто другой смог вас найти. Тех, кого мы освободили, вы берёте под свою опеку. Переговорите с каждым. Убедите следовать за вами. А я должен буду скоро покинуть вас, мне необходимо передать всю полученную информацию. Потом с вами свяжутся. Будьте к этому готовы.

– Это будете вы?

– Всякое может быть. Точно сказать не могу. Мы как на войне. Тут всякое бывает и не всё зависит от меня. А вам обоим я желаю успехов, в главном вы оба правы. Большой разницы нет. Вашими метками займусь позже.

Михей замялся:

– А как вы сами сюда попали? Вы же, говорите, можете сделать правильные метки?

– Мне их вовсе удалили (говорить, что микрочипов мне вообще не ставили, я не стал). Чтобы меня задержали и отправили в лагерь.

– Смело, – только и сказал Михей.

Мы вернулись к лодкам. Там уже все давно ждали нас.

– Долго вы что-то там разговаривали, – бросила пронзительный взгляд Иванка.

– И с пользой для нас, как я надеюсь. Сейчас отправляемся, а по пути обсудим ситуацию и решим, что делать дальше. Не вечно же нам плыть по этой реке. Сколько верёвочке не виться, а конец будет…

Перед отправкой в путь я отошёл в сторону под предлогом поговорить со своими «друзьями». Всё последнее время Пояс Перуна разбухал, превращая меня в толстяка, переваривая и трансформируя всю грязь и воду, попадавшую на меня, а также и воздух. Теперь же я избавился от всей лишней массы: со стороны походило, будто бы из-за пазухи вывалился крупный тягучий комок тёмной массы, отлетел в сторону и стал довольно крупной птицей, вроде земного ворона. Она поднялась в воздух, зависла над деревом и присела на крупный сук. А когда мы уплыли, она поднялась в воздух и быстро понеслась вперёд, по пути чиркая грудью по глади воды и затем увеличиваясь в размерах.

Километров через шестьдесят приземлилась в безлюдном месте у берега, растеклась по земле, поглощая всё вокруг, выполняя задание, которое я ей поручил.

Часа через полтора к этому месту я причалил свою лодку.

Ещё в пути объявил всем, что мы должны расстаться. Так как мне необходимо как можно скорее вернуться к своим, передать информацию для дальнейших действий. Остальные должны решать сами, как им быть, что делать. Теперь им предстоит обходиться без меня. Посоветовал всё обсудить между собой и с теми, кто был назначен на время побега главными. Их я должным образом проинструктировал.

На берегу я походил, делая вид, будто ищу то, что мне здесь оставили «друзья». Вскоре «нашёл» под кустами камуфлированного цвета объёмистый рюкзак.

Выволок его на открытое место, раскрыл и принялся доставать содержимое. Сначала вынул двадцать раций. Вручил Михею, Дмитрию и Иванке со словами:

– Я вам говорил о них. Радиус действия этих микропередатчиков в пределах пятисот километров. Каждый имеет номер, так что можно переговариваться между собой. Раздадите сами, кому сочтёте нужными, по своему усмотрению.

Достал ещё три передатчика уже крупнее.

– А эти лично каждому из вас. По ним я или кто-то от моего имени из наших свяжется с вами. Радиус действия этих потому значительно более серьёзен – свыше трёх тысяч километров.

Вынул три увесистых кошелька, набитый крупными монетами. Протянул своим помощникам:

– Эти деньги вручаю вам, но они также и для всех остальных. Обсудите и решите, как их лучше использовать.

На дне рюкзака оказалась пара лучемётов и прибор, который я тут же забрал себе. Затем я перевернул рюкзак и высыпал на землю то, что в нём ещё оставалось: четыре десятка ножей, компасы, зажигалки-фонарики, десяток карт. Протянул ближайшему здоровенному мужику пустой рюкзак:

– Он тоже пригодится вам в пути. А это всё разбирайте. Извините, не на всех хватит. Так что об остальных должны позаботиться их товарищи.

Лучемёты вручил Дмитрию и Михею:

– Они позволят не только защитить себя, но и при случае поохотиться в пути. Прямо сейчас и расстанемся. Осталось лишь сделать кое-что ещё.

Подошёл к лодкам, вынул клапаны – и воздух с шипением начал выходить из баллонов наружу. А я тем временем принялся отталкивать лодки от берега. Несколько человек бросились мне помогать.

Лодки быстро теряли формы, сминались и тонули. Течение уносило их вниз.

Михей тревожно спросил:

– А их не найдут? Тогда могут догадаться, что ими воспользовались мы.

Я покачал головой:

– Нет, они сейчас утонут.

Я не стал говорить, что мог бы уничтожить лодки в одну минуту. Затопление произвожу только для того, чтобы скрыть от своих спутников последующую их самоликвидацию: оказавшись под водой, они распадутся на те атомы и молекулы, из которых и были созданы. Но этого увидеть никто не должен.

Делёж содержимого рюкзака уже заканчивался. Конечно же, сей процесс оказался не очень приятным и спокойным. Я порадовался, что нашёл предлог перепоручить это дело другим. Потом попросил внимания и сказал:

– Теперь об очень важном. Как известно, у каждого из вас имеются микрочипы на правой руке и на лбу. В данное время вам нельзя оказываться в городах, да и любой патруль легко и сразу установит вашу личность, там каждый ваш шаг будет находиться под контролем. Я могу перепрограммировать микрочипы. Мои «друзья» прислали мне специальный прибор. – Я продемонстрировал его всем, подняв над головой. Все обрадовались и оживились. – Будете подходить ко мне по одному, и мы это сделаем.

Михей усомнился:

– А разве такое возможно? И что потом будет?

– Новые микрочипы будут показывать не ваш номер, а первый из тех в общей базе данных, владелец которого в то время находится вне зоны контроля.

– А если следом и он войдёт в город?

– Тогда ваш номер поменяется на следующий свободный номер.

– Это же сразу заметят?

– Кто? Компьютер на такие хитрости не запрограммирован, он ничего не заметит… Вернее, для него всё выглядит нормально: есть человек с микрочипом, сигнал от него идёт, фиксируется. Большего ему и не нужно. А если кто-то и заметит что-то подозрительное, то далеко не сразу. В любом случае, это куда лучше ваших нынешних номеров. С действующими вы и шагу не сделаете…

– Это точно, – согласился Михей и первый протянул мне руку.

Я поднёс приборчик, подержал, а тем временем под кожу проникла небольшая наночастица, которая кардинально перестроила микрочип. Затем то же самое проделал с «меткой» на лбу.

Времени на переделку ушло немало. Меня даже временами заменяли Иванка, Дмитрий или врач Ян.

Михей тем временем организовывал свой отряд: тех, кто решил идти с ним. Сторонников Дмитрия было куда меньше, почти вдвое. Но больше всего оказалось около Иванки. Чем люди руководствовались при выборе, мне было трудно судить. Надеюсь, они сделали правильный выбор.

Подумал, что подтвердилась древняя истина: активной частью народа является меньшинство, они образуют партии, совершают революции, фактически навязывают свою волю большинству. Массы же обычно всего такого сторонятся, они хотят просто жить. Инстинктивно чувствуют, что социальные катаклизмы не приносят им ничего хорошего.

Активисты этим крайне недовольны, именуют всякими нехорошими словами якобы пассивное большинство, оправдывая своё насилие. Зачастую весьма убедительно. Но у народа имеется своя правда: он хочет жить по-своему, заниматься своими делами, а не умирать на баррикадах. И правильно делает, после всех революций и потрясений общества жизнь большинства населения резко ухудшается…

Конечно же, я ничего не сказал ни тем, ни другим. У каждого своя правда, переубеждать бесполезно. Да и практически невозможно.

Расставание было недолгим. Все три группы двинулись почти параллельно реки, только по лесу, чтобы случайно не быть обнаруженными. Я же быстро зашагал в противоположную сторону от реки…

С нетерпением дожидался нужной минуты. Мой порхающий над головой помощник позволял контролировать окрестность. Я осмотрелся, а Пояс Перуна просканировал окрестность. В кустах по ходу моего движения затаился какой-то крупный хищник, который готовился на меня напасть. Крадучись он продвинулся вперёд…

Я включил режим невидимки и взлетел в воздух, испытывая опьяняющее чувство восторга: свободен! Наконец-то я свободен!..

Внизу хищник разочарованно клацал зубами, недоумевая: куда же девалась его верная добыча?..

Глава 12. В столице

Я летел, никому не видимый. Почти не видимый: при хорошем освещении, например, солнечном свете, посторонние глаза могли рассмотреть размытый контур человека, но лишь с самого близкого расстояния в пять-десять метров.

Курс держал на север. На моей карте там значился мегаполис – Шато-Бриар. Столица планеты. Я жаждал мести всем тем, кто ею управлял. «Рыбу нужно чистить с головы!» Но отомстить немедленно не имел возможности, потому успокоил себя с помощью медитации и приёмов аутотренинга, самовнушения. Наверное, даже перестарался. Почувствовал себя усталым, несколько опустошённым. Всё же мне нелегко далась организация побега, а затем путь с оравой людей через джунгли, плавание по реке. Приходилось всё контролировать, не забывая ни о чём. Нервной энергии потратил немало.

Меня осенило: а что мешает мне отдохнуть? Да ничего!..

Я оставался невидимым для чужих глаз, Пояс Перуна взял на себя управление полётом, сканируя окрестности на случай всяких препятствий или непредвиденных обстоятельств. Мне можно было поспать и набраться сил. Выбрал для этого удобную позу. Мой плащ словно бы затвердел, снизу стал предельно обтекаемым, а внутри мягким и тёплым. Воротник рубашки наполз на голову, образуя аэродинамической формы каску-шлём с полупрозрачным забралом, чтобы не мешали встречные потоки воздуха.

Так я весьма в комфортных условиях проспал почти четыре часа, когда Пояс Перуна подал мне сигнал о прибытии на место, пустив мотив известной песни «Вставай, страна огромная». Несомненно, выбрал её с учётом моих последних воинственных настроений. Сначала она звучала тихо, но постепенно громкость нарастала, изгоняя остатки сна. Дослушал до конца, принял вертикальную позу, оглядываясь по сторонам и возвращая себе прежний вид и одежду.

Я находился вблизи огромного города, и весьма впечатляющего. Чем-то он даже напомнил мне земные мегаполисы. Видна была высокая наука и вызывающие уважение технологии, позволившие сотворить такое. Высились здания-небоскрёбы. Улицы чуть ли не идеально ровные, словно прочерченные по линейке, утопающие в зелени. Невольно просились на язык банальные слова про «город-парк», но они соответствовали реальности.

Его укрывал силовой купол. Понял, что мне придётся пройти проверку при входе. Пояс Перуна подготовил к ней мои микрочипы на правой руке и на лбу.

После этого я некоторое время понаблюдал невидимкой за теми, кто входил в двери контрольно-пропускного пункта. Следил за поведением людей, манерами, их одеждой. Особо выделил молодого жизнерадостного мужчину в строгом пиджаке серого цвета и таких же брюках. На ногах разглядел светло-бежевые туфли, гармонировавшие с цветом рубашки.

На мне появилась точно такая же одежда, только чуть иная по цвету. Ботинки сделал несколько темнее, как и рубашку, дабы не возникло мыслей об абсолютном двойнике.

Потом отлетел на полкилометра от этого пункта, приземлился в кустарнике и вышел из него, отключив режим невидимости.

Миновал контрольно-пропускной пункт без сучка и задоринки, взгляды тамошних работников лишь скользнули по мне устало-равнодушно. Ничем я их не заинтересовал.

Мысленно поблагодарил Пояс Перуна: он всё устроил мастерски. Да и иначе быть не могло. Земная наука и техника на несколько порядков превосходили местные. Подумал: «Всё это вроде детского сада». Тут же одёрнул себя: «Не слишком уж гусарь, поручик Ржевский! Забыл, что до тебя здесь произошли провалы нескольких весьма опытных сотрудников? Лучше будь начеку». Твёрдо решил этому следовать.

Зашагал по тротуару, оглядывая окрестности.

К моему удивлению, городские кварталы начинались в полукилометре с лишним от меня. По левую сторону находилось пространство, заросшее деревьями и кустами. Справа увидел практически то же. Но приметил довольно утоптанную тропу, ведущую туда. Решил, что мне стоит посмотреть, что там находится.

Несколько минут ходьбы привели меня на полянку или пустырь. На ней, ближе к дальней стороне, горел костерок, и на нём что-то варилось в большой жестяной банке. Рядом в разных позах сидели четверо мужчин в мятой и местами порванной одежде. Они повернули ко мне настороженные лица, потом несколько успокоились. Один медленно поднялся, не отрывая от меня пронзительного взгляда. Заправил край рубашки за пояс, пригладил неряшливые кудри на голове и направился ко мне.

Встреча с ним не сулила мне ничего хорошего. А мне очень не хотелось начинать знакомство со столицей с конфликта.

С полянки в разные стороны вели несколько тропинок. Я выбрал левую, она шла в сторону города, потому свернул на неё.

Кудрявый крикнул мне:

– Эй, постой, я хочу с тобой поговорить!

Я сделал вид, будто не слышу его, продолжал постепенно удаляться от него.

Он ещё что-то крикнул, а потом замолчал. Наверное, не решился последовать за мной, ибо я был слишком спокойным и уверенным в себе. Возможно, объяснил себе это тем, что я имею при себе оружие. Ссора может выйти боком.

Мне было позволено удалиться.

Минут через пять деревья начали редеть, и за ними я стал видеть не только верхушки самых высоких зданий, но и их самих всё больше и больше.

Скоро я оказался на бульваре, утопавшем в тени деревьев. По дорожным полотнам по обе стороны от меня всё больше проносилось странного вида автомобилей. В воздухе обнаружил маленькие воздушные аппараты, значительно меньше тех, с которыми мне пришлось иметь дело, решил именовать их авиетками.

Пешеходов становилось всё больше. Я знал, что Пояс Перуна и без того фиксирует всё вокруг по всем своим каналам информацию, но всё же велел взять на заметку наиболее типично выглядевших мужчин моего возраста, зафиксировать их поведение. Решил потом особо поглядеть на них, поучиться и быть более похожим на обычного ирийца. Я должен быть внешне стопроцентно своим, так сказать.

Мои ноздри уловили соблазнительные запахи, они вызвали невольное отделение желудочного сока. Повернул голову и увидел вывеску «Едальня». Не сразу понял, что это такое. Потом сообразил, это – столовая. От слова «еда».

Направился к «Едальне», вошёл внутрь.

Довольно чистенько, маленькие столики с четырьмя стуликами. Около половины занято усердно жующими едоками.

Приятные запахи усилились. Мне почудились даже схожие с кофейными. Неужели тут имеется и кофе? Как давно его не пил!..

Озадачился: что мне делать? Тут имеются официанты или самообслуживание?

Мимо меня прошла парочка, молодой мужчина с девушкой, они сразу же направились к дальнему концу зала. Там я заметил проём в стене. Как я сам не сообразил, это же раздаточное окно!

Догадка подтвердилось.

Девушка села за стол, а мужчина направился к раздаточному окну. Рядом с ним находилась внушительная стопка подносов. Мужчина забрал один и стал называть блюда, их ему подавала из окна работница в белоснежном фартуке. Затем мужчина поднёс свою правую руку к аппарату на стенке. В нём что-то зажужжало, загорелся жёлтый свет, несколько секунд спустя он сменился зелёным. Мужчина повернулся к подносу, поднял его и направился к столу.

Я дошёл до середины зала, огляделся и, словно что-то внезапно вспомнив, ударил себя по лбу, повернулся и поспешил к выходу. К моему сильнейшему разочарованию, оплата тут производилась через микрочипы. У меня же он был настроен только для идентификации, а своего счёта не имелось. Потому заплатить я не мог. Желание отведать кофе не сбылось. Разочарование оказалось преогромным. Я уже готовился получить кофе, а тут такое…

Вспомнил, как недавно я посчитал, что попал в детский сад, ощущая своё полное превосходство над аборигенами, а тут такой прокол.

Впрочем, дело было поправимое, ободрил себя я, со мной же Пояс Перуна, а с ним я – полубог!

Нужно посоветоваться с ним и решить проблему. Нужно лишь время…

Вывеска «Гостиница» бросилась в глаза. Она мне нужна. Только как там с оплатой? Люди могут приезжать издалека, оттуда, где карточек нет. Тут должны принимать наличные. Возьму комнату, отдохну, обмозгую свою проблему.

Направился в гостиницу. В холле за стойкой находился бородатый мужчина в лиловой ливрее.

Поздоровался, он ответил. Я сразу спросил, принимают ли тут наличные?

Он ответил:

– Не все, но принимаем.

У меня отлегло от сердца: нужные деньги я ему сотворю.

– Мне нужен номер, я плачу наличными…

Бородач качнул головой:

– Очень жаль, но это против правил.

Я удивлённо уставился на него:

– Против каких правил?

– Вы – местный житель, а наличные мы принимаем только от приезжих. Нарушить правила мы не можем. С этим у нас строго.

– С чего вы взяли, что я?!. – и осёкся, не закончив фразы, вдруг поняв всё. На мне же микрочипы, при входе в гостиницу имеются специальные аппараты, сканеры, и они уже установили мою личность. Потому меня и назвали местным жителем.

Смутился, буркнул:

– Извините. – и направился к выходу.

Далее понуро побрёл по улице, не зная, что делать.

Бульвар привёл меня к большой поперечной улице, на противоположной стороне увидел стену из живой изгороди, аккуратно постриженную. За ней находились красивые двух- и трёхэтажные здания, похожие на маленькие дворцы. Каждое не было похоже на соседнее, словно бы их жильцы состязались, кто придумает более оригинальное, непохожее на остальных.

Конопатый мужчина лет тридцати с соломенной шляпой на голове рассматривал их, буквально раскрыв рот. Поймав мой взгляд, покачал головой и невольно воскликнул:

– Надо же, как живут люди!

Пройдя вдоль изгороди, я заметил проход в квартал и направился в него. Оказался у вертушки с охранником. Сбоку имелся сканер, как в контрольно-пропускном пункте, который я успешно миновал с час назад.

Поднёс к нему ладонь. Тут же упала поперечная планка, загородившая проход, загорелся красный огонь и противно заверещал зуммер.

Охранник сразу выхватил оружие, внушительного вида лучемёт, угрожающе выкрикнув:

– Куда суёшься? Ты прописан в другом квартале, иди к себе! Ещё шаг и я стреляю!

Невольно попятился от него назад, совершенно ошарашенный.

Пятился, пятился и столкнулся с конопатым мужчиной в соломенной шляпе.

Он сочувственно произнёс:

– Даже заглянуть внутрь не дали? Это всё не для нас. Тут живут такие важные тузы, что они нас и на дых не пускают. Видеть даже не хотят. Так что лучше не соваться.

Подмигнул и зашагал дальше. Я повернулся и направился в противоположную сторону.

Постепенно осмыслил ситуацию, проникся яростью: да как же это так, куда ни сунусь, никуда не могу попасть?! Даже меня не пускают на порог! Меня – полубога! Ну, держитесь!..

Велел Поясу Перуна просканировать окрестность. Оказалось, что весь тротуар находится в поле зрения скрытых видеокамер, в живой изгороди скрыты датчики, проникнуть через неё нельзя.

Пришлось пройти вдоль всего квартала. Только в следующем ничего этого не имелось, там стояли обычные здания. Я выбрал укромное местечко за деревьями, присел, оказался полностью укрытым кустами и включил режим невидимости. Затем встал и с места взлетел в воздух. Направился в сторону квартала, находившегося в кольце живой изгороди.

Оказалось, что по его периметру контролировалось и воздушное пространство. Наверное, от нежелательного проникновения авиеток. Нужно было учесть это.

Учитывая направление ветра, подлетел с соседней стороны. Тем временем Пояс Перуна сотворил необходимую заготовку, с ней я спокойно влетел в квартал. Несомненно, где-то заметили нарушение границы и скоро прибудут сюда, проверить, что тому явилось причиной? Они должны увидеть эту самую «причину» и успокоиться.

Бросил заготовленный комок массы на одно из плодовых деревьев, он тут же раздулся в вытянутый воздушный шар длиной почти до метра. Нить от него оказалась запутанной в ветвях.

Это всё узрела явившаяся через минуту парочка охранников с лучемётами в руках. Они бережно сняли шар и унесли его с собой как вещественное доказательство. Пусть отчитаются перед начальством и успокоятся.

Всё это время я провёл в тени высокого дерева с мохнатыми резными листьями. Здесь я оказался полностью невидимым.

Внутри квартала можно было летать относительно свободно, контролировалось лишь наземное пространство на высоте человеческого роста. Теперь я мог спокойно осмотреть его. А поглядеть было на что! Поражало богатство человеческой фантазии: здания напоминали богатейшие земные виллы и особняки прошлого, а некоторые и роскошные дворцы. С массой всяческих украшений, рельефов и статуй. Большинство зданий имели бассейны разнообразной формы с чистейшей бирюзовой водой. В иных купались люди, где-то загорали в шезлонгах.

Две девушки у овального бассейна пили из чашек, какой-то напиток. Я притаился в падающей от здания тени и принюхался. Нет, на кофе не похож. Усмехнулся: «А если бы это был кофе, то что бы ты сделал? Отнял бы, пользуясь своей невидимостью и безнаказанностью, герой?..»

Нет, конечно же, отнимать ничего бы не стал, но кофе мне с определённого времени очень даже хотелось.

Услышал кусок разговора девиц про какую-то «задаваку Биляйну, которая ничего из себя не представляет, тощая и крашеная, но корчит из себя невесть что…»

Полетел дальше, ощущая выделение желудочного сока в желудке.

Моё внимание привлёк даже не дом, а настоящий дворец в виде огромного русского терема. Необычайно живописного и красивого. В нём я насчитал, как минимум, три этажа, не считая самой верхней ажурной башни. Наверное, имелся и подвал. Около него были посажены красивые деревья и кустарники, очень ухоженные, имевшие аккуратный вид. Как и ровный газон. Несомненно, за ними ухаживали.

В стороне заметил человека в комбинезоне, обрезавшего механической ручной машинкой веточки куста. Заметил, что он ему придал какую-то знакомую мне фигуру. Не сразу понял, а какую именно?..

Посмотрел на соседние кусты, они уже имели форму шахматных фигур – коней, ладей, офицеров, короля, ферзя и пешек. Этому кусту он пытался придать подобие очередной ладьи, которую именуют ещё турой. Все эти фигуры были выстроены очень ровно, образуя границу участка.

Я поднялся чуть выше в воздух и убедился в том. Весь периметр участка вокруг дома был выполнен в виде шахматных фигур. Чередовались они именно в таком порядке, в каком выстраивались на доске.

Удивился: значит, и на Ирии играют в шахматы!..

По другую сторону дома заметил бассейн в виде большой восьмёрки. В нём находились два островка, в большем круге он имел размеры крупнее, на нём располагался шалаш, а меньший островок был покрыт песком. В нём копались двое детей – мальчик и девочка лет шести-семи, более взрослый мальчик плавал рядом в воде. Желая привлечь внимание младшего брата и сестры, брызнул в них водой. Девочка от неожиданности взвизгнула, а затем прокричала куда-то в сторону:

– Папа, а он нас мочит водой!

В стороне на скамейке-качели сидели мужчина с женщиной. Мужчина повернулся голову сторону бассейна и для порядка приструнил сына:

– Андрей, не балуй!

Женщина сказала мужу:

– Наверное, нужно звать их из воды, скоро обед.

– Пусть ещё немного поиграют, больше нагуляют аппетит.

Я подумал, что в таком доме обед готовит кто другой, а не они сами. Раз есть такие деньги, то и на поваров хватает. Что же им подадут на обед?..

Полетел к дому-терему. Большая часть окон были широко открыты, ведь день обещал быть жарким. Я могу свободно заглянуть в окна и всё высмотреть, оставаясь невидимым, освещение там совсем иное, чем на улице.

Подлетел к среднему этажу, в первом окне увидел явно детскую комнату, о чём свидетельствовали многочисленные игрушки. Во второй комнате игрушек имелось меньше, но зато стояли три кровати. Значит, спальная.

Облетать кругом дом не стал, дабы держать в поле зрения супругов, поднялся этажом выше. Посмотрел в окно – там находился кабинет. Соседняя с ним комната была оборудована под спортзал. Там имелся велотренажёр, беговая дорожка, боксёрский мешок, на помосте лежала штанга, набор гирь разного веса. На стене висели скакалки, экспандеры.

Не утерпел, подлетел и принялся упражняться с гирями, неотличимо похожих на земные. Давно не брал их в руки. Испытал большое удовольствие, поработав с ними. Порастягивал экспандер, довольно тугой. Значит, хозяин весьма силён физически, ежели им пользуется. Потянуло надеть боксёрские перчатки и постучать по мешку, но удержал себя, могут услышать.

Дабы не поддаваться соблазну, вылетел из комнаты наружу и меня обдал вкусный аромат ветерком слева.

Я направился в его сторону, к окну на первом этаже. И сразу узрел за окном столовую, но запах шёл из более дальнего окна. Именно там находилась кухня. На плите что-то варилось в кастрюлях, на сковородке жарились пирожки. Готовые румяной горкой были сложены на большом блюде. Всем этим управляла женщина средних лет. Её волосы закрывал цветастый платок, а выпуклый живот – фартук.

Она помешала варево в кастрюлях, затем достала из серванта посуду и понесла в соседнюю комнату, где принялась расставлять на столе.

Каюсь, я не удержался и забрал пару пирожков с блюда. Они были горячими, едва держал их в руках. Остальные сверху поправил так, чтобы осталось незамеченным моё воровство.

Откусил кусочек. Пирожок был с мясной начинкой. Он показался мне необыкновенно вкусным.

Повариха вернулась на кухню. Сразу подошла к плите, перевернула пирожки на сковороде, помешала содержимое кастрюль, проверила духовку.

Понесла в столовую ещё посуду, ложки с вилками и ножами.

К её возвращению я доел второй пирожок. Мой аппетит только разгорелся.

«Эх, махнул я рукой, – где наша не пропадала!..»

Раз я стал вором, то можно не останавливаться, позаимствовать и ещё что-нибудь.

В одной из кастрюль, больше похожем на казан, жарилось или тушилось мясо.

Пользуясь отлучками женщины, я взял из серванта чистую тарелку и ложку. Достал из казана несколько кусков мяса. Попутно захватил кусок хлеба. Вылетел за окошко, осмотрелся и направился к самой верхней башне. Она оказалась беседкой. Я уселся в её тени на скамейке, держа на весу тарелку, и, поглядывая по сторонам, принялся за мясо. Я не боялся быть увиденным, всё то, что находилось в моих руках, становилось невидимым, но повариха могла расслышать что-то во время моего обеда.

На моих глазах вся семья направилась в дом. Значит, скоро будут обедать. Но мне можно не спешить, они ещё должны будут переодеться, умыться. В первую очередь дети. Навстречу им вышла женщина со строгим лицом в очках. Несомненно, это была гувернантка или воспитательница. Она занялась детьми.

Я тем временем снова посетил кухню и теперь уже ложкой наложил себе варево из другой кастрюли. По вкусу оно напоминало пюре.

Покончив с ним, почувствовал, что я практически наелся. Правда, хотелось ещё чего-то.

Пользуясь отсутствием людей у бассейна, я слетал к нему и там сполоснул ложку с тарелкой, которой пользовался. Вернул на место, когда повариха отлучилась в столовую. И тут учуял кофейный аромат: кофе или его аналог варился в специальном аппарате.

Потерпел, выждал ещё один приход на кухню женщины, наполнил напитком бокал, попутно захватил ещё один пирожок из заметно увеличившейся груды на блюде.

Понёсся наверх к беседке. Там смаковал божественный напиток с неописуемым удовольствием, поедая при этом пирожок.

Почувствовал себя очень сытым и почти счастливым.

Бокал сполоснул в бассейне и вернул на место.

Но совесть меня заедала за то, что я наелся за чужой счёт. С помощью Пояса Перуна сотворил золотую монету и бросил в банку с сахаром. Потряс, и она нырнула, ушла вниз. Рано или поздно сахар используют и увидят на дне банки монету. Пусть это будет моей платой за обед. Лучшего способа отблагодарить я придумать не смог.

Глава 13. Экспроприация в раю

Уже следовало покинуть квартал богачей. Можно было улететь отсюда невидимым, оставив в недоумении охранную службу – что же нарушило воздушную границу, да ещё изнутри?! Но мне этого очень не хотелось. Нужно всё сделать максимально тихо, незаметно.

Пояс Перуна выпустил свою частицу в виде мухи. Она направилась к караульному помещению, расположенному вблизи главного входа в квартал. Проникла внутрь в открытое окно, влезла в компьютер, в нужном месте произвела соединение с операционной системе, запустила информационный вирус. Он сделал своё дело, и я получил скрытый доступ ко всей системе.

Поручил Поясу Перуна досконально проанализировать её и дать мне варианты незаметного пересечения периметра квартала. Сам же тем временем просмотрел самые общие сведения: план квартала, расположения зданий, имена владельцев, разного рода их денежные выплаты проигнорировал.

Скоро я получил сообщение: можно отключить всю охранную систему квартала или на отдельных участках, можно вызвать временные помехи. Более сложный вариант предполагал на определённом участке на несколько секунд как бы удлинить сигналы одновременно видеокамеры и локатора, это время они будут передавать совсем не то, что там будет происходить. Этого мне вполне хватит для быстрого вылета из квартала. «Только зачем мне покидать его?..»

Эта мысль пришла мне в голову после того, как я заметил особо выделенный дом на огромной электронной карте квартала, расположенной на стене, почти во всю её ширину. Она постоянно находилась перед глазами охранников. Сверху было написано «План квартала «Эдем». Хмыкнул: «Вон как он называется – «Эдем»! Получается рай в раю, ведь слова Ирий и Эдем – названия рая в мифологии разных земных народов».

Особо отмеченным на карте квартала здание было по той причине, что в данное время пустовало, хозяин уехал в гости к родственникам в Декорум, потому нуждался в особой охране. За неё была внесена дополнительная плата. Вот они и бдили. Особняк находился под контролем чуть большего количества приборов, чем в обычное время.

Подумал, что я легко могу сделать так – с помощью своего жучка, – что смогу проникнуть туда, именно на моё нахождение ничто не будет реагировать, словно никого в доме нет. Смогу чувствовать себя в полной безопасности.

Решил: так и сделаю. Мне нужна передышка, отдых. Всё обдумаю, намечу план действия, а потом отправлюсь своим путём.

Там никто меня не потревожит, хозяина ещё несколько дней не будет. Если даже он явится раньше обещанного времени, то прежде должен будет обратиться к охранникам, дабы те сняли особый контроль, и тогда одновременно буду извещен об этом и я. «Замету следы» своего присутствия, невидимым могу стать в один момент в любое время дня и ночи. Никто меня не заметит.

Отправился – по воздуху, конечно – к свободному особняку. Увидел его и присвистнул от удивления. Смотрелся он просто здорово. Архитектура была слоеобразная, словами трудно описать. Всплыло слово «лепота». Выглядел он маленьким, словно бы игрушечным. Всплыл в памяти музей «Детская картинная галерея» в Самаре, который часто видел в историческом центре города. Построен он был из красного кирпича, средняя часть особняка и часть крыши были окрашены в белый цвет. Состояло здание из двух этажей и увенчивалось отдельным строением, вроде беседки, с невысокой белой оградой. У главной двери имелось большое крыльцо с навесом замысловатой формы, на него вели широкие красно-коричневые ступени. Бассейна около здания я не увидел, хотя у подавляющего большинства по соседству они имелись. Наверное, хозяин не испытывал в нём надобности.

На всякий случай после моей команды Пояс Перуна выпустил несколько мошек для контроля близлежащей территории. Я подлетел к нижнему окну, возле которого росло раскидистое дерево, закрывая его и меня от внешних наблюдателей. Проверил, ткнул рукой, оно оказалось закрытым. Ну, для меня сие не помеха. Осмотрел, внутри на средней части рамы увидел ручку.

Приложил ладонь у стекла рядом с ней, подержал. В несколько секунд часть стекла собралось в большую каплю, образовав отверстие с округлыми краями, дабы я не порезался. Просунул руку, поднял шпингалет и окно открылось. Обратился к Поясу Перуну, который сканировал окрестности многими приборами и в том числе через мошек, летавших вокруг дома. Он сообщил, что я вне полы зрения кого-либо, никто не заметит, как распахнётся окно и пропустит меня в особняк.

Оказавшись внутри, я закрыл за собой окно. Стекло тут же восстановилось в первозданном виде – все атомы-молекулы вновь расположились по тем местам, на которых доселе пребывали. Это устроил Пояс Перуна.

Первым делом я прошёлся… вернее, пролетел по всем комнатам, фиксируя в памяти Пояса Перуна обстановку. Позже, перед окончательным уходом отсюда, сверюсь с этой видеозаписью, дабы всё оставить в том виде, в котором застал.

К моему немалому удивлению, внутри дом оказался куда более просторным, чем казался снаружи. На первом этаже находились четыре комнаты – кухня, спальная, кабинет, зал, столовая, плюс туалет и ванная. Последние две могли при необходимости объединяться. На втором этаже были две комнаты – кабинет и вторая спальная или гостевая комната. Впрочем, могла быть гостевой комната внизу. Наверху тоже имелся туалет и душевая.

Вспомнил о подвале. Он должен иметься, я в этом был уверен.

Подвал действительно существовал, но дверь в него оказалась закрытой на электронный замок.

Пришлось прибегнуть к помощи Пояса Перуна, тот подключился к нему и сообщил мне код – 969.

Дверь открылась, по винтовой лестнице спустился вниз. Свет в подвале включился автоматически.

Встревожился, а не выдаст ли он меня? Сразу же послал запрос летавшим вокруг дома мошкам: заметен ли свет?

Они снизились, проинспектировали со всем сторон особняк, и сообщили, что абсолютно ничего не фиксируют.

Успокоился, пошёл к дверям, которых тут оказалось аж шестеро. И все закрытые!

На такие же замки, как и сверху. Пришлось узнать код. У каждой свой.

Затем стал поочередно проверять, что за ними.

С первой попытки обнаружил туалет. Оказался весьма кстати, воспользовался им. Рядом оказался душ. За следующей дверью нашёл кладовку с продуктами. В соседней были складированы не в самом образцовом порядке разные вещи, наверное, не очень нужные.

Двинулся направо к двум прочим дверям. За первой обнаружилась комната с музыкальными инструментами – гармошкой, баяном, балабайкой, гуслями, бубном, ложками, домрой и другими. Стены имели звукоизоляцию солидной толщины. Она была тут необходима.

В соседнем помещении обошлись без неё. Пожалел, она бы мне пригодилась, ведь зал оказался спортивным – с силовыми тренажёрами, штангой, гирями. В углу лежал толстый мат. Рядом висела кожаная боксёрская груша.

Не утерпел, спросил мошек снаружи, нет ли кого поблизости? Никого не оказалось. Я попросил разведчиц предельно повысить чувствительность микрофонов и сообщить: услышат ли они звуки из подвала?..

Тем временем натянул перчатки и принялся лупцевать боксёрскую грушу, намеренно громко выдыхая воздух при каждом ударе.

С минуту попрыгал со скакалкой, в полный голос напевая: «Ах, Самара- городок!..»

Как я и надеялся, эти звуки наружу не проходили, можно было делать тут всё, что только захочу. Это меня порадовало. Давно хотел потренироваться.

Этим и занялся. Пояс Перуна меньше чем за минуту преобразил одежду на мне в спортивный костюм, ботинки на ногах стали удобными кедами.

Размялся на мате, проделав гимнастические упражнения, произвёл растяжку суставов. Поработал поочередно на всех тренажёрах, потягал штангу и гири, несколько раундов обрабатывал грушу, представляя лица тех, кто арестовал меня и отправил в лагерь смерти, – «вот вам, негодяи! Будете знать, мерзавцы!..».

Потом поднялся из подвала, аккуратно закрыв за собой все двери. Отправился в ванную. Раздеваться мне не пришлось, Пояс Перуна преобразился в маленькие плавки с пояском, в котором он фактически и находился со всей фантастической огромной информацией, невероятной по интеллекту операционной системой, которая приближалась по уровню к человеческой, а в чём-то даже превосходила её. Например, по объёму памяти, быстродействию, безошибочности и ряду иных.

Расслабился, полежав в тёплой ароматизированной ванной. Попятно проверил, как с её учётом?..

Оказалось, что за воду приходилось платить. Устроил так, чтобы расход воды и электроэнергии в доме нигде не фиксировал и, соответственно, не оплачивался. Следов оставлять нельзя.

Вышел в зал в мягких тапочках и махровом халате, в которые преобразился Пояс Перуна..

Случайно коснувшись стола, оставил отпечаток пальца. А вот это нехорошо. Что-то нужно сделать! Вспомнил, что вечером придётся включать в комнатах свет и тогда через окно его увидят…

Более прямой и детальный осмотр решил оставить на потом, а тем временем вернулся на первый этаж. Пояс Перуна использовал часть своих запасов субстанции, закрыл моё лицо маской с респиратором, а сам распылил облако мельчайших частиц, которые поднялись к потолку, равномерно распределились по нему всему, затем упали вниз…

Вся пыль была ими собрана, переработана и собралась в комок размером с небольшое яблоко. Он разделился надвое и эти половинки полетели к окнам, прилипли к стёклам и растеклись по ним, покрыв тонким слоем.

Для меня ничего не изменилось, я видел снаружи практически так же, как и до этого. А вот смотрящие в окно с улицы не увидят ни меня, ни даже включаемого света, им будет показываться – словно на экране монитора – то, что должно было быть без меня.

То же самое я проделал в других комнатах на всех этажах. Теперь можно было вести себя как дома. Или почти как дома.

Отключил невидимость, опустился на пол и дальше уже двигался как обычно.

Подошёл к окну в зале. Увидел шагающего мимо дома стражника. Вспомнил, что в условия договора входит пункт про визуальную проверку пустого дома каждую смену, каждые восемь часов. Не совсем понятно, зачем это понадобилось, но ладно, это дело хозяина…

Поравнявшись с овном, охранник остановился и вперился прямо в меня.

Я похолодел всем телом: он увидел меня? Но как, как? Это же невозможно! Невозможно!..

Охранник указал на меня пальцем, сделал строгое лицо и покачал головой…

И что он сейчас сделает? Поднимет тревогу? Нужно готовиться к поспешной ретираде в режиме невидимости и по воздуху!..

Между тем охранник улыбнулся, приосанился, расправил плечи, выше поднял голову. Вид у него был бравый: высокий, плечистый, с подтянутой тренированной фигурой.

Повернулся правым боком, втянул живот, выпятил вперёд грудь, глядя прямо на меня. Затем подмигнул мне…

Мне ли?!.

Я отдал приказ летающей во дворе особняка мошке максимально быстро приблизиться к нему и показать мне вид окна снаружи…

Ничего особенного с первого взгляда не увидел, стены с обычными стёклами, видны пустые помещения.

Послал разведчицу прямо к голове охранника, чтобы видеть тоже самое, что и он.

Вон оно что, с данного ракурса оконное стекло так отражало лучи солнца, что фактически превратилось в подобие зеркала, в котором он рассматривал себя, позировал. Меня он не видел.

– Фу! – с облегчением я выдохнул воздух. – А я-то думал! Напугал меня…

Задумался: а случайно ли окно привлекло его внимание?

На Земле давно работают над исследованием и даже использованием некоторых паранормальных способностей человека – телепатии, телекинеза, ясновидения, левитации, предчувствия, предвидения будущего и прочих.

Наверное, у этого охранника в некоторой степени что-то такое развилось, ещё и в силу его служебных обязанностей – бдеть, контролировать, искать, выявлять, наблюдать.

Возможно, какие-то органы чувств – шестое чувство! – обнаружили меня, дали ему знать. Он повернулся к стеклу, но увидел своё отражение и его новые мысли забили более слабый сигнал изнутри, он его не понял.

Постояв ещё немного, покривлявшись, охранник продолжил свой обход.

После его ухода я окончательно успокоился, осознав, что я, так сказать, прошёл проверку, и в особняке нахожусь в полной безопасности. Бояться мне совершенно некого и нечего.

Сел в удобное кресло, включил телевизор. Программ оказалось немного, всего шесть. Правда, по особому коду можно было посмотреть ещё с десяток дополнительных. С помощью Пояса Перуна эту проблему я решил. Пара кинофильмов меня не заинтересовала, как и перечень достижений под властью Всемогущего, о которых с показным восхищением говорил мужчина лет пятидесяти с вытянутой лошадиной физиономией. А вот документальная лента о болотах Луанги вызвала интерес. Имелась на планете такая река – Луанга, довольно длинная и полноводная: она текла с далёкого юга в Великое море, принимала по пути потоки многих рек, вблизи устья её ширина составляла свыше десяти километров. Затем она разделялась на множество протоков, они залили своими водами сотни квадратных километров дельты, образовав гигантские болота со своеобразной флорой и фауной. Среди них имелись островки суши, словно оазисы. Было много живности, птиц. Их летали огромные стаи.

Запомнилась фраза из репортажа: «Под крики чёрных лебедей тут белый лотос расцветает…»

Действительно, птицы были похожи на земных лебедей, только совершенно чёрными, словно сделанных из угля или гагата, а водные растения – на белоснежный лотос. Он покрывал огромные пространства.

Потом показали пустыню Шушаруну, словнол по контрасту, практически безводную и безлюдную, без всякой растительности. Но и там ухитрялись выживать холбеи: пушистые комочки, похожие на земных золотистых хомячков. Внешне просто обаятельных.

Диктор поведал, что пока наука Ирия не установила, как им удаётся обитать в столь неблагоприятных условиях. Холбеи – очень редкие животные, практически вымирающий вид. Некоторые учёные их численность насчитывают в несколько десятков особей, а другие в пару-две сотен, лишь наиболее оптимистические называют цифры до тысячи. Живут зверки в глубоких норах в земле, которые умеют вырывать. В неволе они легко приручаются, уход за ними самый минимальный, к хозяевам относятся дружелюбно, порой даже сильно привязываются. Да и те их любят. Помимо прочего – за приятный малиновый запах, который выделяют холбеи.

За этими зверюшками усердно охотятся браконьеры, хотя найти их и поймать крайне сложно. И вдвойне в пустыне, где обычная дневная жара до пятидесяти градусов. Но добыча того стоит, на нелегальных рынках за них платят умопомрачительные суммы. Из-за уникальной способности, холбеи – природные телепаты, они легко устанавливают мысленную связь с хозяевами, могут сообщать им намерения других людей. Говорят, но это научно не подтверждено, что холбеи в разы усиливают ментальные способности своих хозяев, позволяя легко убеждать других людей, влиять и даже управлять ими, как это делают гипнотизёры.

Я показал головой: оказывается, даже такие создания существуют на Ирии. Доселе не знал. Очень интересная передача.

Меня так заинтересовал этот уникальный зверёк, что я затребовал у Пояса Перуна данные о нём из местного интернета, где имелась электронная энциклопедия «Русоведия».

Ощутил лёгкий голод. Вспомнил, что ел уже довольно давно, пора подумать про ужин.

Задумался, а какие у меня варианты?

Можно воспользоваться теми припасами, что имеются в доме. Но не хотелось что-либо трогать, так как с самого начала решил оставить дом со всем содержимым в таком виде, в каком он был до меня, чтобы хозяин даже не догадался, что здесь жил кто-то другой.

Мелькнула мысль: в здешнем квартале много богатых семей, можно что-то позаимствовать у них, у этих эксплуататоров.

Пояс Перуна подсказал нужное слово – экспроприировать. Когда-то так оправдывали грабежи богатых: мол, они сами ограбили людей (экспроприировали чужое), так что их можно ограбить (экспроприировать у экспроприаторов). В переводе с ненашего – грабь грабителей.

Так оправдывались нехорошие дела. Вспомнил об этих словесных ухищрениях и я, успокоил ими свою совесть.

Можно было отправиться в город и воспользоваться услугами какой-нибудь столовой-едальни. Или закупить в магазине необходимую еду, принести сюда и поужинать в избранном мною особняке.

В город в любом случае выходить я буду, что-то покупать. Нужно всё устроить…

Направился в ванную. Набрал из крана в ладонь воды и плеснул себе за пазуху: ничего обратно не вылилось, Пояс Перуна тот же переработал её в нужную массу. Впереди на рубашке принялись вздуваться два пузыря. Один отделился от меня, взмыл в воздух и направился к свободной стене зала, растёкся по ней и преобразовался в телевизионный экран.

Другой пузырь сформировался в небольшую птичку. Я тут же открыл окно, она выпорхнула наружу и полетела, транслируя с высоты городскую панораму. Я видел всё её глазами на своём экране с объёмным изображением, предельно похожим на реальность.

Для начала осмотрел близлежащие улицы, потом ту, что вела к центру. Птичка летела предельно медленно, позволяя мне всё рассмотреть в деталях. Временами по моему требованию она возвращалась к какому-нибудь месту, садилась на ветку дерева для лучшего изучения мною того или иного объекта.

Меня особо заинтересовал банк. Птичка отбросила пёрышко, оно стало мошкой и отправилось к зданию, отыскала главный компьютер, проникла в операционные системы, произвела необходимые операции, и теперь я мог расплачиваться банковской карточкой, которую немедленно мне сотворил Пояс Перуна. Подержал в руках, посмотрел и сунул в карман, пусть полежит пока, время её придёт.

Птичка продолжила полёт, а я смотрел на телевизионный экран, внимательно рассматривая улицы, по которым потом придётся мне ходить. Обратил внимание на три едальни и броскую вывеску «Ресторация». Несомненно, это был ресторан. Решил по случаю заглянуть в него.

Изучал город довольно долго, пока не забурчало в животе. Идти куда-то не хотелось. Решил попробовать обойтись тем, что мне удастся позаимствовать-экспроприировать в соседних зданиях. Заодно лучше изучу квартал, в котором оказался.

Так и сделал. Вылетел в режиме невидимости.

Солнце устало клонилось к горизонту, так что мне даже оберегаться не нужно, в любом случае меня никто не увидит.

Благодарно посмотрел на светило, уходившее на заслуженный покой, уже почти закрытое зданиями и деревьями. Всего насмотрелось оно за день с небесной выси, теперь отправляется отдохнуть, дабы набраться сил, а затем снова выйти и отработать полную дневную смену.

Полюбовался со стороны неописуемо эффектным домом-теремом, в котором я пообедал днём. У бассейна никого не заметил.

На следующем участке находилось странноватое на вид здание, строго квадратное, без всяких внешних украшений. Стены его были окрашены в матовый белый цвет, а плоскую крышу увенчивала восьмистенное строение, вроде застеклённой беседки с куполом и шпилем.

Услышал голоса в раскрытом окне. Не удержался, подлетел максимально близко.

– Говорю и повторяю тебе: там кто-то ходит по ночам! – говорил женский голос. – Там кто-то есть!

– Нет там никого, – устало ответил мужской голос. – Я же проверял. В последний раз и ты со мной ходила, убедилась.

Заглянув в окно, увидел семейную парочку в возрасте около пятидесяти лет.

Женщина сухонькая, среднего роста, с довольно приятным лицом. Несомненно, прежде была очень красива.

Мосластый мужчина с гладко зачёсанными назад волосами возвышался над ней на целую голову. Он продолжил басистым голосом убеждать супругу:

– Нам же поставили в ротонде видеокамеру. Как ты и хотела. Можешь в любое время посмотреть и убедиться, что в ротонде никого нет и быть не может!..

Я понял, что ротондой он называет строение на крыше своего дома. Хотя оно не было круглой, как ротонда. Наверное, более правильно называть его беседкой.

– А ночью там темно! – настаивала женщина. – Ничего увидеть нельзя.

– Да нет там никого! И быть не может. Даже если бы существовал там какой-то дух. Что он нам сделает? Люк на крышу я закрыл самым надёжным замком, который только нашёл в магазине. В дом никто не спустится. Ты же это знаешь.

– Всё равно страшно.

Мужчина привлёк к себе женщину:

– Всегда ты придумывала себе всякое, выдумываешь и сейчас. Слишком эмоциональна.

– Ну, такая уж я, – согласилась женщина.

– Это от нервов, – заключил мужчина.

Утеряв интерес к разговору супругов, я поднялся над домом, посмотрел на строение: нет, не ротонда, восемь стен. Внутри никого не было. Пожал плечами: женщина явно выдумывает себе страхи, сама себя пугает. Такое бывает.

Чуть пролетел дальше и мне бросился в глаза маленький дворец в арабском стиле. Отметил, что вблизи деревьев нет, лишь отдельные цветущие кустарники, большую часть пространства занимали подстриженные газоны и песчаные площадки, особенно обширная находилась вблизи овального бассейна с розовой водой.

«Интересно, а как это сделано? И для чего вода окрашена в розовый цвет?..»

Решил позже выяснить это, ежели вспомню и найдётся время с желанием.

Словно компенсируя отсутствие деревьев на участке, таковые были высажены по периметру чуть ли не сплошной стеной. Свободное пространство между стволами занимал колючий кустарник высотой свыше полутора метров.

Смотрелось по-своему хорошо. Оригинально и красиво. Уж в доме весь день было светло, солнечно.

Через окно увидел блондина в тонком халате с яркими вертикальными полосами разных ярких цветов. Он сидел на диване, рядом валялась тюбетейка и пульт. Блондин смотрел телевизор.

Обратил внимание, что на его ногах туфли с загнутыми вверх носками. И в этом он был верен избранному стилю – восточному.

Только я собрался лететь дальше, как блондин повернул голову в сторону и крикнул:

– Как там с пловом?

– Уже готов! Только закончу сервировку стола и позову вас.

Я ощутил аромат, от которого рот наполнился слюной.

Перелетел к соседнему окну. Там была женщина-повариха, одетая, конечно же, в восточный халат, но больше напоминающий китайский или японский, с хризантемами, какими-то узорами, но без драконов. Головного убора у неё не было, но на ногах красовались мягкие тапочки тёмно-вишнёвого цвета.

Мои надежды на то, что женщина будет выходить из просторной кухни, позволив мне воспользоваться её отлучкой, не оправдались. Обеденный стол находился тут же в стороне.

Незаметно взять тарелку с ложкой не удавалось, что меня начало злить всё больше и больше. Уж больно сильно хотелось попробовать плов. Но…

Тут я хлопнул себя по лбу: какой же я дурак, зачем мне они?!.

Устремил полёт к бассейну. Вблизи уловил слабый цветочный аромат, похожий на запах магнолий. Зачерпнул немного воды ладошкой, плеснул за пазуху. Пояс Перуна моментально впитал её и преобразил в миску с удобной ручкой и глубокую ложку. С ними я вернулся на кухню и завис в воздухе рядом с плитой в таком месте, куда женщина не заходила.

Дождался, когда повариха всё же на минутку вышла в соседнюю комнату к мужчине, снял с казана крышку и набросал в свою миску ароматного плова с кусками мяса. Разровнял рис и быстро водворил крышку на место.

Вернулась женщина. Словно что-то почувствовав, подошла к плите, посмотрела на меня, не видя в упор. Наверное, почуяла вышедший из казана пар, когда я открыл крышку для экспроприации плова.

Постояла, подумала немного, и уже было протянула руку к казану, но передумала, качнув головой и сделав непонятную гримасу. Видимо, удержала себя от спешки. Отошла к столу, принялась сноровисто расставлять посуду, ложки с вилками, ножи. Вазы с фруктами. Перед тем, как она унесла тарелку с хлебом, я аккуратно взял один кусок побольше, но так, чтобы это осталось незамеченным.

Удалился не сразу, мой взор притягивали сочные фрукты, похожие на хурму, горкой уложенные в вазе. Выглядели они очень аппетитно. Взять хоть один я не решился, ибо это сразу же оказалось замеченным. Собирался уйти-улететь, но тут заметил в стороне за узким шкафом-пеналом на полу ящик с такими же фруктами. Несомненно, оттуда они были взяты хозяйкой.

Направился к нему и переложил пяток во вместительный карман, который мне услужливо сотворил Пояс Перуна.

Снаружи я ему дал задачу: медленно перемещать меня в воздухе над кварталом так, чтобы я не только ел плов, но и попутно осматривал всё то, что тут находилось.

«Правильно, сочетаешь приятное с полезным», – выдал реплику Пояс Перуна. Я с ним согласился.

Большинство домов носили черты древнего русского зодчества. Впрочем, сие было не удивительно, ведь сюда прибыли именно россияне. Большинство из них являлись русскими – великороссы, белорусы, малороссы-украинцы, новороссы, казаки, русины и другие. Наверное, они тосковали о родине, старались не забывать её. Около половины зданий оказались похожи на русские теремы, отличия состояли только в размерах и материалах: одни использовали дерево, а другие – кирпичи или бетон.

Один дом имел заметную стилизацию под московский кремль. Башню над входом даже украшали куранты. Я пролетал мимо, когда они пробили половину восьмого вечера. Так знакомо! Вот это сюрприз!..

Как раз я доел плов. Прижал грязную миску к рубашке, и она была тут же как бы впитана Поясом Перуна, трансформирована и отложена про запас в удобном виде для будущих трансформаций. Не в какое-то отдельное место, а равномерно по всей одежде на мне, которая стала чуть толще. Следом отправил ложку, а затем обтер о рубашку грязные пальцы, избавляясь от попавшего на них жира. Всё это тоже превратилось в часть моего одеяния.

Далее летел, доставая из кармана и поедая вкуснейшие фрукты, напоминающие что-то среднее между смородиной и киви. Было очень вкусно. Да, богачи знают толк в еде, губа у них не дура!..

В другом особняке с элементами суровой готики набрал в сотворённую Поясом Перуна кружку душистый напиток. Попутно захватил кусок пирога.

В маленьком мавританском дворце на кухне увидел орехи, зачерпнул из мешочка пару горстей. Принялся их грызть на лету, ощущая приятный подъём духа.

Оказывается, воровать довольно приятно. Вспомнил клептоманов – людей со страстью к воровству. Она сродни наркотику: щекочет нервы, прибавляет адреналина, жизнь играет новыми красками.

Вспомнил, что воровство – страшный смертный грех. Оправдал себя, что беру у очень богатых людей, которые заимели слишком большое состояние. Несомненно, не совсем честно. Я просто экспроприирую у экспроприаторов, живущих в этом раю на неправедные доходы…

Глава 14. Полубог в отпуске

Вернулся домой в очень хорошем настроении. Душа просила «продолжения банкета», хотелось заняться чем-то полезным.

Вспомнил об освобождённых из «лагеря смерти» Михее, Иванке и Дмитрии. Я дал им рации и обещался связаться с ними. Почему бы сейчас не поговорить с ними? Мне же никто не мешает, узнаю, что и как…

Почему-то вспомнилась Иванка с миловидным лицом молодой русской женщины, таких я видел в земной Рязани. В начале нашего знакомства она показалась мне статной, но несколько грузной. Позже заметил, такой её делала безобразная одежда, похожая на мешок, а на самом деле она была стройна, имела довольно тонкую талию. Хотелось услышать её приятный грудной голос. Но не решился и позвонил сначала Михею.

Он откликнулся не сразу, пришлось ждать около минуты.

Голос его был явно удивлённый. Михей сказал, что не ждал звонка. Думал, что я свяжусь с ним позже.

Спросил, где он?

Михей ответил, что находится у родственников в Волгограде.

Я удивился и переспросил:

– Где-где?

Он повторил спокойно:

– В Волгограде. Родственники у меня тут живут. Обратился к ним за помощью. Мне не отказали.

Что это за Волгоград, где? Я не знал.

Далее он ещё больше изумил меня, упомянув, что Волгоград находится у Волги.

Из-за своих смятённых чувств не знал, о чём дальше вести разговор.

В итоге выдавил из себя лишь несколько общих фраз о делах. Сказал, что свяжусь с ним позже, а пока посоветовал Михею обустраиваться, решать свои дела.

Сразу же Пояс Перуна сотворил в воздухе передо мной виртуальный экран с картой, на ней я обнаружил Волгоград, он действительно стоял у Волги, так называлась крупная река, протекающая рядом с ним. «Вот это да», – только покачал я головой.

Разговор с Дмитрием вёл уже готовый к сюрпризам. Он и оказался: Дмитрия приютили единомышленники в Малиновке. Захотелось пошутить про свадьбу – какая же Малиновка без свадьбы, но сдержал себя.

Дал тот же совет, что и Михею: пока обустраиваться на том месте, соблюдать осторожность. Заверил, что позже позвоню.

Почесал голову: был Волгоград с Волгой, а теперь ещё узнал про Малиновку, пусть и без свадьбы. Улыбнулся про себя: чем же меня удивит Иванка?..

Позвонил. Ответила женщина тогда, когда я уже намеревался отключить сигнал.

Мы поздоровались. Иванка сказала, что ужинала со знакомой и её сестрой.

Далее сообщила, что довела людей до Лобовки. Тут же сообразила, что это слово ничего мне не говорит, и сообщила, что это небольшой городок. Население тысяч в пятьдесят. Электронных средств контроля здесь крайне мало, затеряться среди проживающих людей несложно. Одна из шедших с ней из лагеря женщин имела в Лобовке сестру. У неё Иванка сейчас и находилась. Поблагодарила за деньги, полученных от меня. Некоторые сложности возникли с разменом слишком крупных монет, но зато оказалось потом много мелких, их разделили между всеми.

Из разговора я узнал, что Лобовка – симпатичный городок, власти местные, людей не обижают, а из столицы приезжают редко. Так что жить можно.

Мне захотелось увидеть Иванку, и я сказал, что постараюсь приехать в Лобовку, как только смогу. А пока до того пусть живёт спокойно и тихо, обдумывает ситуацию. Потом обсудим самые насущные проблемы. Пообещал свою помощь.

Прекратив разговор, вновь обратился к Поясу Перуна. На сей раз он сотворил виртуальный экран побольше и сделал изображение объёмным. Обратился за сведениями в интернет, в котором имелась электронная библиотека «Русоведия». Принялся более дотошно изучать карты Ирия.

К своему удивлению обнаружил множество земных названий. На планете имелся на только Волгоград на Волге, но и Москва на Москва-реке, а ещё Краснодар, Суздаль, Вологда, Кострома, Владивосток, Новгород и Париж, Рио-де-Жанейро, Калькутта, Шанхай, Багдад. Обнаружил Святоград, Аркону и Аркаим, Осиновку, Лобовку, Безымянку, Малиновку, Свободу, Омшару, Медведевку и много им подобных названий, звучавших вполне по-русски.

Впрочем, напомнил сам себе, нынешнее населения является потомками примерно шестисот моих соотечественников, россиян. Не удивительно, что они давали городам и рекам подобные названия в память о покинутой Родине. Что может быть естественнее?!.

В числе немногих исключений – города, именовавшиеся иначе, – Каслаан, Кардаган, Декорум, а главное – столица планеты Шато-Бриар. В данное время я находился в ней. Узнал, что он стал таковым лишь недавно, а до того столицей являлась Аркона. Официально она прежде именовалась даже более длинно – Священный град Аркона. Решил поискать причины переноса столицы. Пока не узнал, что сие произошли при сиолфах, которые стали советниками царя. С той поры и правитель именовался иначе – Всемогущим. Похоже, с подачи тех же сиолфов…

В «Русоведии» – энциклопедии интернета – нашёл строчку о том, что сделать столицей Шато-Бриар порекомендовал Мен-сиолф, наставник Всемогущего, глава сиолфов.

Океанов на планете не имелось, только моря – Великое, Южное, Северное, Варяжское, Белое и Русское.

В последнее впадала полноводная Двина, в её устье на высоком берегу с отвесными белыми известковыми берегами стояла Аркона.

Город Аркаим располагался вблизи реки Тобол.

В Великое море несла свои воды крупнейшая река на планете Луанга, которая в своих низовьях образовывала обширные болота и топи.

Далеко на юге находилась протяжённая горная система Ксаабан, про неё в той же «Русоведии» прочёл о рудниках, на которые ссылали трудиться осуждённых.

На противоположной стороне планеты находилась пустыня Шушарун, она занимала восьмую часть всей суши. Вспомнил телепередачу о ней и о живущих там холбеях, уникальных зверьках-телепатах.

Вернулся к более близкой территории. Нашёл реку Ливонгло, по которой вёз беженцев. Они напоминала голубую змейку в огромных тёмно-зелёных пространствах джунглей. «Лагерь смерти» на карте не указывался. Несомненно, его наличие скрывалось.

Затем отыскал на карте Лобовку. Она находилась примерно километрах в семидесяти от того места, где мы расстались с группой Иванки. Городок живописный, очень зелёный, имевший много парков, скверов, цветочных клумб. Прикинул, мне до него было лёта часов пять. Не так уж и далеко! Сразу в голове пронеслись варианты: я могу вылететь поздним вечером, поручу все дела Поясу Перуна, он доставит меня к нужному месту, а я тем временем могу отдохнуть, выспаться. Если полечу днём, то в пути могу сотворить получить необходимые сведения из памяти своего Пояса, изучить собранную информацию на Ирии, могу развлечься – послушать музыку, посмотреть кинофильмы, концерты или местные телепрограммы, почитать или послушать книгу, поиграть в какую-либо игру. Их имелось превеликое множество. Скучать не придётся.

Кстати, а насколько далеко от меня Волгоград на Волге?..

Нашёл на карте. Конечно же, протекающая мимо него Волга была по длине в разы меньше своей земной тёзки. Город же оказался заметно крупнее Лобовки, немного разбросанный, между жилыми и промышленными массивами имелись пустыри и леса. Каково там живётся Михею?..

Вспомнил про Дмитрия, сыскал Малиновку. Она напоминала очень большое село. Большинство зданий имели один-два этажа. Лишь несколько – преимущественно административные и общественные – были выше. Увидел много садов и огородов. Вблизи находилось довольно большое озеро. Именовалось оно Малиновым. Свою фантазию при поиске названий тамошние жители явно не напрягали.

Из «Русоведии» узнал, что это озеро очень рыбное, местные жители довольно интенсивно занимаются на нём промыслом, ловят вкуснейшую рыбку, именуемую ими омулем. Объяснялось сие тем, что по вкусу она напоминало байкальский омуль.

Загорелся желанием отведать этого самого омуля и сравнить. Помнил ещё вкус настоящего омуля, пойманного с друзьями на Байкале, когда отдыхал там два года назад. Попрошу Дмитрия сходить со мной на рыбалку за омулем. Можно с ночёвкой. Представил в своём воображении рыбную ловлю, вечер и ночь у озера, костёр с дымком, копчение свежей рыбки и последующую дегустацию…

Даже слюнки потекли.

Внутри возникло странное желание. Видимо, от мыслей про озеро. Потянуло искупаться…

Сначала одёрнул себя, а потом подумал: а почему бы и нет? Я же тут вроде полубога, могу себе это позволить!..

Вспомнил домище-терем и бассейн около него, имеющий форму восьмёрки. Я ещё тогда заметил, что группа деревьев укрывает его от нежелательных глаз жильцов, случайно выглянувших из окна или вышедших на балкон.

Решил, что могу искупаться там. Тут же через окно, притворив его за собой, вылетел наружу и направился к этому бассейну.

Оказавшись около него, проверил: нет, из дома он не виден. Но на всякий случай выпустил мошек в качестве сторожей, сразу же разлетевшихся по сторонам, начав сканировать местность. Никого поблизости не было. Через Пояс Перуна указал своим разведчицам – сторожить меня и вовремя предупредить, если кто приблизится.

Одежда на мне преобразилась в небольшие плавки, я принялся описывать восьмёрку по бассейну. На время отключил режим невидимости, так захотелось, чтобы плавание было натуральным, без всяких ухищрений. Всё равно никто меня не видит, только старался не особенно шуметь.

В это время мысли заработали особенно ясно…

До прибытия спасательной команды ещё не меньше месяца. Все мои расчёты-прикидки говорили об этом. После того, как я – а также мой противник – лишился гиссла, уже никто за мной не гнался, облаву не устраивал. А как же им это всё раньше удавалось? Наверное, они навострились задавать вопросы своему гисслу, в том числе и о наших агентах, в результате получали верные ответы и выявляли их.

Так же они действовали и против меня, только несколько запаздывали в своих действиях. Без этих «наводок» они мало что могут.

Значит, всё дело было именно в том гиссле, которым владел Всемогущий. Теперь он фактически обезоружен, а с тем уровнем цивилизации, который имеется на Ирии, она Земле не соперница. Для нас это вроде детского сада: можем делать всё, что захотим. Правда, наши специалисты об этом не ведают, примутся за дело с предельной осторожностью, ведь правды они не знают. Лишь постепенно она им откроется.

Мне к их прибытию нужно будет установить достаточно мощный маяк, который будет посылать в космос сигналы, их зафиксируют, ответят – и я спасён!..

А до того – у меня аж захватило дух – я могу позволить себе жить практически в своё удовольствие: всё равно главную задачу не перестану выполнять, информацию буду получать при любых вариантах. Никогда не знаешь, какая окажется важной, стану фиксировать всё подряд из того, что станет происходить рядом со мной. Решил, буду действовать по принципу: кашу маслом не испортишь. Чем больше, тем лучше.

Устрою себе этакий отпуск в раю! Хмыкнул, рай в квадрате: планета же именуется Ирием – небесным раем в мифологии русских – и я устроил себе логово (явку, резиденцию) в квартале «Эдем», сие тоже название рая в западной мифологии. С Поясом Перуна я, как минимум, полубог, возможности для вольготной жизни огромные.

Никто мне не бросит упрёка: было задание оказаться на планете, пожить среди обычных людей – просто жить рядом с ним, наблюдая за происходящим. Я же так и буду делать, только умолчу о том, что устроил себе фактически отпуск. Его дают не часто, нужно пользоваться обстоятельствами, раз они сложились именно так, как сложились…

Пришло сообщение от моей мошки в караульном помещении: охранники готовились к очередному обходу территории. Скоро пройдут мимо выбранного мною особняка дозором. Ну, и пусть проверяют!..

Не спеша выбрался из бассейна, постоял с пяток секунд. Просушил голову маленьким полотенцем, который сотворил мне Пояс Перуна, а тем временем он вдобавок к плавкам сотворил махровый халат и тапочки, впитав воду с моей кожи.

Вернул себе невидимость и отправился к себе, пролетев над головами пары охранников, шагающих внизу по аллее.

Перед сном вспомнил про далёкую Землю, всей душой захотелось вернуться домой. Только как, как?! За потерянного гиссла придётся держать ответ. Но это в будущем, а пока для меня огромной проблемой является возвращение на борт «Десницы». Там о возникших моих проблемах не ведают, помочь не могут. Нужно действовать самому. «Спасение утопающего – дело рук и ног самого утопающего.

Можно было в укромном месте с помощью Пояса Перуна начать строить космобот, на это уйдёт не один месяц. На нём я могу улететь с Ирия, но околопланетное пространство находится под тотальным контролем властей планеты. Была сильная надежда, что они ждут внешнего вторжения, а потому стартовавший с Ирия корабль станет неожиданностью, не сразу поймут, что делать, какие меры принять. Впрочем, может быть и иначе, и значит, нужно готовиться к худшему, надеясь на лучшее. Следует предусмотреть и самый неприятный вариант – своему обнаружению и атаке на меня. На сей случай необходима надёжная защита и какое-то серьёзное оружие. Возможно, придётся лететь очень далеко от Ирия в случае погони, а затем искать связь с «Десницей»…

Несмотря на подобные настроения, спал хорошо, никто меня не потревожил.

Принял душ. Побрился буквально в секунды. После моей соответствующей команды, практически невидимая внешне плёнка от майки, которая являлась в тот момент частью Пояса Перуна, поползла к моему подбородку и верхней губе. Она имела телесный вид, была толщиной в несколько молекул. Накрывая щетину, субстанция поглощала волоски до нужной величины. После исполнения своей миссии плёнка вернулась на прежнее место.

Можно было подумать о завтраке. Трогать припасы в доме счёл нежелательным дело. Можно было облететь дома в квартале и поживиться харчами в домах богатеев, экспроприировать немного, но не хотелось. Будь сие хоть трижды экспроприацией, всё равно оставалось воровством. А «не укради!» – одна из божественных заповедей…

Решил отправиться в город, там позавтракать.

Усмехнулся, голому собраться, только подпоясаться. Тут же направился к окну. Халат преобразился на мне в рубашку и лёгкую куртку-ветровку с капюшоном, чтобы не задувало голову во время полёта. Об этом позаботился Пояс Перуна.

Поднялся в воздух, осмотрелся.

Солнце поднялось уже высоко. Чистое небо покрывали отдельные лёгкие облачка. Ветра не было.

Настроение у меня было чудесное от предвкушения удовольствий начинающегося дня.

Меня пронеслась какая-то пичуга – маленький комочек перьев и писка.

– Ух ты какая! – вырвалось у меня.

Помчался за ней, легко догнал, как отчаянно она ни махала своими крылышками, ухватил за лапки и легко дёрнул вниз.

Полёт птички прервался, она беспорядочно завертелась, кувыркаясь, стала падать вниз, с трудом превратила падение в полёт и продолжила свой путь.

Я укорил себя, сказав вслух:

– Ну и зачем ты это сделал? Получил удовольствие от этого? Эх ты, герой! На что тратишь свои огромные способности, а?

Мысленно обругал себя, раскаявшись в содеянном. Решил больше не допускать подобного баловства, оно просто недостойно меня.

В какой-то момент почувствовал, что я чего-то важного не заметил, пролетел мимо. Остановился, повис в воздухе в полусотне метров от земли. Огляделся. Ничего особенно не увидел: явно незнакомая улица, по сторонам дома в пять-семь этажей. Дорога с автомашинами, тротуар с пешеходами, сверху летали авиетки.

По опыту я знал, что обычно такие слабые внутренние сигналы подсознания не оказывались зряшными.

Велел Поясу Перуна вернуть меня метров на триста назад и пролететь вторично по тому пути, который я только что проделал, но уже с заметно меньшей скоростью.

Он так и сделал. Я летел, поглядывая по сторонам, и сразу заметил вывеску «Ресторация». Вон оно что, я же вчера её видел через свою мошку-разведчицу, которую выпустил в город. Тогда понял, что это ресторан и решил, что обязательно загляну в него.

Вспомнил, что я ещё не завтракал и решил непременно побывать в этой «Ресторации». Невидимость тому была помеха. Следовало принять обычный вид. Только где?..

Чуть дальше по улице заметил скверик. Понёсся к нему по воздуху. Людей в скверике оказалось мало. Нашёл удобное местечко между деревом и пышным кустом кустарника. Опустился туда, ещё раз тщательно огляделся, обратился к системам слежения Пояса Перуна: я находился вне поля зрения всех находившихся поблизости людей – и в этот момент стал видимым.

Не спеша, направился к аллее. По ней зашагал прогулочным шагом, поглядывая по сторонам и вживаясь в обстановку.

Свернул и увидел скамейку с молодой женщиной, которая тихо покачивала стоящую рядом с ней детскую коляску. Молодец, сама дышит свежим воздухом и её ребёнок тоже.

Она посмотрела меня взглядом с искоркой интереса. Мы были примерно одного возраста, потому он естественен. Влечение противоположных полов никто не отменял.

Я же направился к ресторану. Опережая меня, туда помчалась созданная мошка. Можно было обойтись без неё, но решил лишний раз подстраховаться.

Она успела проверить системы контроля, идентификации и прочие. Сообщила меню, фирменные блюда и напитки.

Едва перешагнул порог, как под ногами зажглась слабо мерцающая световая дорожка. Она привела меня к столу у окна. Сразу же рядом возник официант, поставив на стол вазу с фруктами, какой-то напиток в графине и хрустальный бокал.

После этого он повернулся ко мне. Далее официант, слушая меня, буквально заглядывал мне в рот и ловил каждое слово.

Мне подумалось, что я могу сделать неправильные ударения в названиях блюд, указанных напитков. Решил ограничиться минимумом слов. Потыкал пальцем в меню, называя номера:

– Третье… девятое… одиннадцатое и двенадцатое… двадцатое… двадцать седьмое, тридцать второе. А ещё что-нибудь добавьте по своему усмотрению: что-то из вашего фирменного. То, что заказывается наиболее часто и более других получает хорошие отзывы.

Официант закивал:

– Понял. Будет сделано! – и поспешил удалиться.

Вскоре он принёс в два захода окрошку, суп-рассольник, пюре с котлетой, жаркое, шашлык, винегрет и салаты. Конечно, в меню они назывались иначе, но мне показались похожими на озвученные земные аналоги.

Принялся осторожно дегустировать, скрывая опаску. Окрошка оказалась несколько иной по вкусу по сравнению с той, к какой я привык, но вполне достойной. Понравилось пюре, шашлык и винегрет.

Не торопил себя, но задерживаться в ресторации не стал. Отёр губы салфеткой. Заметил в стороне на подносе маленькое влажное полотенце. Провёл им по пальцам каждой руки, затем бросил на прежнее место.

Официант оказался рядом.

Я расплатился карточкой.

Официант икнул, сдерживая чувства, и не удержал восклицания:

– Для нас ваш визит – огромная честь…

По интонации его голоса я понял, что это не просто дежурная фраза, которой провожают каждого посетителя. Официант узнал знакомую фамилию человека, карточкой которого я расплатился. Это была то ли очень известная чем-то личность, то ли очень богатая, то ли из высших сфер власти. Подумал, что это маленькая промашка с моей стороны, нужно будет учесть и сей нюанс.

Я посмотрел в глаза предельно почтительного официанта и многозначительно приложил палец к своему рту, как бы призывая к молчанию.

Он усиленно закивал. Я попрощался с ним и направился к выходу. Успокаивая себя, что особого промаха я не совершил. Несомненно, официант сочтёт визит известного человека сюда причудой или ещё чем-то, что тот не желает афишировать. Вряд ли будет много говорить об этом.

Далее по улице двигался чуть более ускоренным шагом, хотя за мной никто не следил. Только затем несколько успокоился. Принялся обозревать здания. Практически все они имели элементы русского зодчества, одни больше, а другие меньше. «Лепота», – подумалось мне при виде этой красоты.

На перекрёстке задержался, пропуская двух мужчин, шагавших довольно быстро. Услышал слова одного из них:

– Не торопись. Успеем! – он посмотрел на наручные часы и сказал. – Минут шесть-семь у нас ещё есть.

– Ты думаешь, чудо без нас не начнут?

– Телевизионщики не позволят, – усмехнулся его напарник, – у них всё делается по часам.

– Но это же чудо – хождение по воде!

– А это – телевидение. Оно диктует свои условия. Значит, так и будет…

Слова про чудо и хождение по воде меня крайне заинтриговали. Потому я свернул налево и пошёл за ними, гадая, куда же они идут? Показ чего запланировало телевидение?..

Слова о чуде меня заинтриговали, потому я пошёл за этой парой.

Пройдя по эспланаде за ними, вскоре оказался у тихой реки шириной метров в пятьдесят, на берегу которой находились толпы народа. Я оценил количество находившихся тут людей сотни в три. Сразу бросилась в глаза огромная стационарная телекамера, поблизости от неё находились несколько операторов с небольшими камерами на плечах. По мере приближения за спинами собравшихся у самого края воды я разглядел десятка два людей в ярких оранжевых одеяниях, вроде балахона. Они походили на буддийских монахов. Не сразу их заметил по той причине, что зеваки стояли, а эти сидели на земле и молились. Впереди всех у воды находился маленький сухопарый старец, похожий на ребёнка с почти начисто лысой головой.

Толпа молча наблюдала за ним и его приспешниками-послушниками или как ещё их называть.

Услышал шёпот одного из телевизионщиков с небольшими усиками и короткой шкиперской бородкой своему помощнику:

– Готовься! Осталось меньше минуты. Сейчас он пойдёт по воде.

«Пойдёт по воде»? – я скептически хмыкнул. На Земле изучали скрытые возможности человека, но пока такого – хождения по воде – не обнаружили. Индийские йоги пытались ходить по воде, но с неизменным конфузом. Иным что-то схожее удавалось, но крайне редко и они при этом использовали левитацию: не шли по воде, а только имитировали это, хотя на самом деле летели над ней, перебирая ногами.

В моей голове сверкнула идея. Я тут же принялся её реализовывать, времени было в обрез.

Вроде бы машинально свёл края своего плаща, чтобы никто не заметил превращение моей одежды в точно такое одеяние, какое имелось у этих монахов. Только у них оно было до пяток, а я своё сделал по самый край плаща, чтобы никто со стороны не заметил. Потом снял плащ, неторопливо свернул его, при этом его масса перешла в мою одежду, лишь сверху он казался прежним по объёму и весу, на самом деле от него ничего не осталось. Образно говоря, он стал мыльным пузырём. Эту видимость плаща бросил под кустик, отойдя в сторону. Позже он сам собой распадётся на составные элементы, которые развеет ветер. Но это случится позже, когда рядом уже не будет людей.

Сам же начал протискиваться сквозь толпу, при этом край моего оранжевого балахона постепенно удлинялся, чего никто не замечал, и почти достиг земли.

С почтительным поклоном я направился к старцу, которого уже два монаха поднимали под руки. Вставал он с немалым трудом. Было заметно, что сил у него имелось совсем мало. «И он в таком состоянии собирается идти по воде? – подивился я. – Похоже, возраст сказался на его мыслительной деятельности и он возомнил себя святым или сродни святым. Возможно, сыграло свою роль тщеславия – захотелось покрасоваться перед всеми, ведь телевидение покажет чудо на всю планету!..»

Старец уже находился у самой воды. Сделал шаг и его стопа погрузилась в воду, пусть и на самую малость. Я ясно осознал, что прав в своих предположениях, и никакого чуда не состоится. Пока никто этого не понимал, но через несколько шагов он окажется в воде, и конфуз станет несомненным. При такой слабости старец не устоит на ногах и упадёт, едва его отпустят помощники…

Я бросился к нему, оттеснил монаха справа, возложил руку старца себе на плечи, крепко обхватил его за пояс и жёстко приказал второму монаху:

– Уйди! Я справлюсь сам! Уходи, ты мешаешь нам!

Тот ошарашенно отступил в сторону, глядя на меня ничего не понимающими глазами.

Старцу я почтительно сказал:

– Идите. Идите! У вас всё получится.

Далее мы «пошли» с ним по воде и противоположному берегу, за которым находился небольшой песчаный пляж, а затем начинались кусты и деревья. Со стороны я выглядел лишь поддерживающим чудотворца, на самом деле я нёс его через реку с помощью Пояса Перуна. Мы двигались над самой водой, наши ноги были скрыты балахонами и никто не замечал, что мы даже не двигали ногами. Со стороны сие походило на ходьбу по воду. Видя такое, толпа на берегу изумлённо ахала.

Почти на середине реки из воды выскочила довольно крупная рыба, упала рядом со мной, обдав брызгами. Пояс Перуна тот же переработал их в нужную субстанцию, сознав четырёх стрекоз. Одна поднялась вверх и застыла надо мной, транслируя всю панораму. Остальные три понеслись в сторону берегу, к которому мы «шли», крайние чуть отклонялись в стороны, показывая всё находящееся там. К моему удивлению на берегу никого не было. Похоже, не особенно верили в чудо и не готовились встречать нас. Это мне на руку.

Оказавшись на суше, я поставил старца и склонился в почтительном поклоне. Он едва слышно спросил:

– Кто ты?

– Извините, я не мог позволить вам упасть в воду. Больше никогда такого не делайте. Никогда! Хождение по воде не для вас. Простите и прощайте!

– Кто ты?– почти прошелестели слова старца, он едва стоял на своих ногах.

Я не стал отвечать на повторный вопрос, мне было просто некогда. Не очень вежливо, но мне не приходили нужные слова в голову. Тем более, что был поглощён изучением обстановки и своим удалением – в самой почтительной позе – от старца. Стрекоза с речки показывала, каким меня видят зрители с противоположного берега. Вот уже меня почти скрыли кусты, лишь мелькала оранжевая одежда, потом и она пропала.

Оказавшись за развесистыми деревьями с кудрявой листвой, я перестал изображать монаха. Вдалеке от всех глаз вернул своей одежде прежний вид – шаровары, рубашку-косоворотку навыпуск, лёгкий потёртого вида плащ. Одновременно на моём лице появились бородка с усами, как у недавно увиденного мной оператора-телевизионщика.

Не следовало мне вмешиваться в «чудо», этим я обратил на себя излишнее внимание, но оправдал себя тем, что на этой стороне реки находились государственные учреждения и кварталы, в которых жили чиновники и самые-самые богатые ирийцы. Мне следовало с ними познакомиться, изучить получше. Потому и воспользовался оказией, переправился таким образом через реку, попутно совершив «чудо». Все подумают, что святой старец сам перешёл по воде реку и при этом перенёс своего послушника. О том, что всё было наоборот, вряд ли кто догадается. А сам я никогда и никому об этом не расскажу.

Глава 15. «Рыба тухнет с головы…»

Событие произвело на меня немалое впечатление. Захотелось посмотреть, как меня в нём показало телевидение. Я тут же поручил Поясу Перуна ловить все местные телепрограммы, найти трансляцию и записать для меня. Позже я посмотрю это зрелище в спокойной обстановке, как говорится, с чувством, с толком, с расстановкой. Сейчас же я горел желание познакомиться с верхушкой власти, сливками общества, местной элитой.

Из лесополосы вышел на дорогу, за которой высились настоящие дворцы. Один другого краше. Любовался ими во все глаза.

Двинулся в их направлении, и начал получать тревожные сигналы от Пояса Перуна: местность контролировалась видеокамерами, сонарами, радарами. Только собрался разбираться с ними, как пришло сообщение о каком-то излучении, неведомой природы. Она являлась весьма существенной, ежели не основной частью охранно-сигнальной системы. Получил рекомендацию – соблюдать предельную осторожность.

Пригасил свою ретивость и жажду деятельности: спешка нужна при ловле блох.

Не решился послать в сторону правительственных кварталов обычных мошек, похожих на земные. Отправил мониторить местность разведчиков в виде местных летающих птиц и насекомых, дабы они не вызывали подозрений. Пояс Перуна создал практически полные их копии и отправил к самым большим домам, к центрам управления охранно-сигнальной системой, к резиденции правителя планеты.

Сам же я вернулся в лесополосу и после обычных мер предосторожности, вне чужих глаз, превратился в невидимку. Поднялся в воздух и направился к своему дому, так я называл особняк, который занял на период отсутствия хозяина.

Попутно побывал в магазине, где пользуясь своей невидимостью, набрал в тут же выросшие на рубашке просторные карманы различные консервы, колбасы, травяной чай, сладости, хлеб, фрукты. Вором быть не хотелось, потому сотворил несколько крупных золотых монет и положил их под ближней к кассе коробкой печенья. Их обнаружат, когда её поднимут. Конечно, не поймут, откуда они и как там оказались, но это уже для меня не столь важно. Главное, что за взятое я уплатил, тем самым успокоил свою совесть…

Дома выложил продукты на кухонном столе, карманы тут же словно прилипли к рубашке, слились и растеклись по ней, став её частью, каковой и были до этого.

Вернулся наружу, облетел несколько соседних домов, в одном набрал в небольшую термо-кастрюльку только что сварившийся суп, а в другом – кашу и пирожки.

Обед получился весьма неплохой.

После него просмотрел на большом экране в зале видеозапись телетрансляции чуда – хождения по воде.

Похвалил себя, что получилось довольно ловко: старец весил, наверное, не больше сорока килограммов, я крепко держал его за пояс, а потому нёс довольно легко, без всякого видимого напряжения. Отметил, что со стороны было очень похоже на шествие по воде, жёлтые балахоны скрывали наши вообще не двигающиеся при этом ноги…

Потом я отходил от старца, низко ему кланяясь, фактически пятясь. Скрылся в кустах, но в центре камеры оставался чудотворец. Силы его словно бы покинули, он опустился на песок и сел, привычно скрестив ноги, склонив голову на грудь. Словно бы погрузился в молитву.

В общем и целом, получилось неплохо, хотя при желании можно было обнаружить некоторые мелкие неувязки, нестыковки.

Ладно, это мы проехали, нужно шагать дальше.

К этому времени засланные мною в правительственные здания «агенты», проникли во все узловые точки, главные системы и взяли под контроль практически всё. Я начал изучать собранную информацию.

Для начала просмотрел карту и снимки местности. Особенно внимательно – распрекрасный дворец, конечно же, в русском стиле, хотя что-то было позаимствовано и у Зимнего дворца, Кремля. Особенно, в интерьере.

К нему примыкали оранжерея и великолепный сад. На фоне его и прочих зданий рядом высилась безобразная махина серо-чёрного цвета с примесью зелени в три этажа с узенькими окнами, забранные толстыми металлическими решётками. Со стороны мрачное сооружение походило на куб, но в плане имело шесть сторон. Как было установлено, неизвестное излучение исходило из него. Несмотря на все наши старания, его природу установить не удалось. Я сильно пожалел про отсутствие гиссла, он бы мне мог многое подсказать. Но приходилось обходиться без него, тем, что имелось в наличии.

Изучал собранный материал до самого вечера.

Глянул в окно, заметил, что уже смеркается. Вылетел размяться, отдохнуть от дел.

У окна особняка в готическом стиле услышал тихую культурную перебранку супругов. Они не кричали, сдерживали себя, обходились без бранных слов, держали себя в руках. Как я понял, причиной было позднее возвращение домой мужа…

Слушать их я не стал, полетел дальше невидимкой.

В следующий дом проник через кухонное окно. На плите уже ничего не было, только фрукты и ягоды на столе.

Я отрастил себе карманы и кое-что позаимствовал из имеющегося «натюрморта». Едва успел положить сочный фрукт с черенком, похожий на грушу, как открылась дверь и в комнате оказалась женщина. Она видеть меня не могла, я же со стороны наблюдал за ней.

Женщина взяла и сунула себе в рот пару ягод, затем открыла дверцу холодильника, в котором не было свободного места. Принялась рассматривать, что-то приподнимала, переставляла. В конце концов взяла кусок чего-то, похожего на запеканку, и принялась жевать над раковиной, роняя в неё падающию крошки.

Мне тоже захотелось попробовать эту запеканку, но пришлось подождать, пока женщина не справилась с взятым куском и не удалилась, прихватив горсть ягод. Только тогда, посматривая на дверь, я принялся искать в холодильнике запеканку. Нашёл на средней полке, там оставались два крупных куска. Наверное, будет очень заметно, если я оставлю лишь один, но слишком уж сильно текли слюнки, всё же взял. Тут же поспешил наружу, поедая очень вкусную запеканку. Отдельные крошки падали вниз, но сие меня не смущало.

В небольшом теремке на кухне обнаружил графин с кисловатым соком. Пояс Перуна изготовил мне бокал, и я наполнил его, отлив часть содержимого из графина. Заметил, что подобное воровством уже не считаю, оно стало привычным, совесть с ним примирилась – беру понемногу не у бедных людей, совсем не у бедных, очень мягко говоря.

Уже почти стемнело, когда я совсем обнаглел. Самый удалённый от меня дом оказался пустым, хозяев в нём не оказалось. Не стал выяснять, долго ли продлится их отсутствие, не у кого узнать, да и сие не важно.

Меня заинтересовал их наружный бассейн традиционного вида в виде прямоугольника длиной тридцать метров и шириной в восемь. Вокруг росли деревья, похожие на земные пирамидальные тополя и кипарисы. Никто меня увидеть не мог, и я вволю поплавал в нём в своём обычном виде, преобразовав свою одежды в скромные плавки. В это время высоко надо мной реяла искусственная стрекоза, наблюдая за окрестностями, готовая предупредить меня в любой момент.

После купания плавки принялись растекаться по моему телу, и по голове, впитывая с кожи и волос воду и преобразуя её в роскошный малиново-красный махровый халат и в восточные тапочки на ногах.

Дома перекусил, попил чай, одновременно знакомясь с собранной информацией за всё время пребывания на планете. Потом включил телевизор, нашёл новостную программу. Застал конец церемонии приёма Всемогущим глав нескольких регионов, которым он их милостиво удостоил. Посмотрел на непроницаемое лицо правителя, который едва скрывал своё равнодушие и даже отвращение ко всему происходящему. Пару раз он советовался со стоящим рядом с ним человеком, чью фигуру закрывал плащ с капюшоном, наброшенным на его голову так, что лица было не разглядеть. Диктор назвал его Мен-сиолфом, наставником и главным советником. Потом Всемогущий оглашал вердикт.

Я задумался: кто же руководит планетой – этот самый Всемогущий или Мен-сиолф? И вообще, кто такие сиолфы? Мне очень захотелось получить ответ на мой вопрос.

Тут же велел Поясу Перуна нашим наблюдателям в правительственном квартале заняться исследованием здания, в котором размещались сиолфы. Почему они жили только в нём одном и нигде больше? Если они на деле имели такую власть, которую я подозревал, то каждый из них мог поселиться в отдельном особняке, не хуже дворцов земных владык прошлого. Что их заставляет держаться скопом, словно в этаком гетто? Ответа не находил.

Мои агенты прислали ошеломительную весть: проникнуть в здание сиолфов они не смогли, из-за силового экрана неизвестной природы. Определить её они не смогли. Вернее, не смог Пояс Перуна, которому они передали всё то, что смогли разведать доступными им методами.

Моё разочарование оказалось огромным. Разочарованно вздохнул: «А ты мнил себя полубогом. Накось, выкуси!»

Покачал головой.

Обратился к тем моим агентам, которые под видом мошек пробрались во дворец Всемогущего. Там подобное помехи не имелось. Вздохнул с облегчением.

Сказал вслух:

– Посмотрим, что там у вас. А ну, показывайте!..

Принялся просматривать внутренние помещения, вплоть до апартаментов самого владыки планеты, они оказались чрезвычайно роскошными.

Пояс Перуна сообщил мне, что из личного компьютера правителя скопирована вся имеющаяся там информация. Её рассмотрение я оставил на потом.

Мелькнула мысль: «А может, убрать этого самого Всемогущего? Рыба тухнет с головы… Обезглавлю власть тирана, мне это труда не составит, без него она обрушится. Но многое ли изменится к лучшему? По истории известно, что перемены приходили к худшему, разве что со временем менялись в обратную сторону…»

Решил обстоятельнее продумать сей вариант.

Почувствовал себя уставшим. Душе хотелось чего-то такого… ну, небывалого, яркого, эмоционального. Пришла мысль: тут, в особняке «Эдема», мне неплохо, но почему бы не сменить «дислокацию»? Я же могу внести себя в базу данных как приезжего, например, из Каслаана или любого другого города, и поселиться в гостинице. Земные специалисты спасибо скажут: увижу иные стороны жизни ирийцев, Пояс Перуна получит массу информации. Не понравится пребывание в гостинице, вернусь сюда.

Сказано – сделано. Отдал соответствующие команды Поясу Перуна. «Маячок» в Каслаане принялся искать подходящую кандидатуру, чьи данные я мог использовать для своей легализации. Пояс поднял меня в воздух. На моём лице появилась маска с респиратором, оберегая мои глаза, уши, нос и рот от попадания из воздуха аэрозолей. Следом плёнки на окнах превратились в мельчайшие частицы, они равномерно распределились по комнатам и осели на пол и предметы тонким слоем пыли, который покрывал их до моего прихода.

Облетел все помещения и проверил по давней видеозаписи при моём вселении сюда, не оставил ли я следов? Таковых не обнаружил. Если бы я чего пропустил, то мне бы подсказал Пояс Перуна, одновременно со мной он тоже занимался этим. Ничего упустить мы не могли.

Затем отправился в город с твёрдым намерением развеяться, гульнуть в каком-нибудь кабаке или в том, что здесь заменяет таковые?!.

Глава 16. Падение с Олимпа…

Пробуждение было тяжёлым и страшно неприятным.

С натугой поднял гудевшую голову, огляделся. Начиналось раннее утро. Я валялся в кустах в какой-то грязной канаве возле безлюдной грунтовой дороги…

Болело всё тело, шумело в голове, а внутри в животе словно бы поместили массивный камень. С трудом начал приходить в себя, собирать мысли, восстанавливать память и тут вдруг меня словно ударили наотмашь увесистой дубинкой – неожиданно осознал, что остался без Пояса Перуна. Трудно, практически невозможно передать мои чувства. Я ощутил себя словно выброшенным после кораблекрушения голышом на берег острова, который населяли кровожадные хищники и людоедские племена.

Я даже представить не мог, что когда-либо окажусь в подобном положении, и был к нему не готов. И никак не мог понять – как, каким образом сие произошло?! Пояс был настроен на меня, и только на меня, никто другой не мог безнаказанно снять его с меня, а уж и речи не было о присвоении. Но невозможное произошло: я оказался без Пояса Перуна, и не помнил, как и когда его лишился…

Спустя минуту-другую начали брать навыки, которые вбивали в меня инструкторы долгие годы в Школе. Я сказал сам себе, что самое худшее – паниковать, конвульсивно «дёргаться», пугая самого себя самыми ужасными грядущими бедами. Пусть даже очень и очень вероятными. Но они не должны смять сознание, лишить возможности трезво мыслить.

Не с первой попытки, но взял себя в руки: «Всё, хватит! Нужна осознанность и последовательность. Первое: спокойствие, только спокойствие! Вдохни медленно воздух, считай до шести… Теперь задержи воздух в груди и считай… А теперь контролируемый выдох со счётом секунд…»

Хватило восьми вдохов-выдыхов, чтобы панический сумбур в голове прекратился.

«Теперь второй шаг. Принимаю самое худшее, уже ничего не изменишь, Пояса нет. Мне придётся очень тяжело. Но планета населена сотнями миллионов людей, и они живут всем бедам назло. В подавляющем большинстве. Кому-то не везёт, но на этом не стоит зацикливаться. Я развит физически лучше подавляющего большинства из них, у меня специальная подготовка, которой вряд ли кто обладает здесь… Предположим, есть таковые, или близкие по основным параметрам, но сколько их – один-два, десять-двадцать?.. Вряд ли больше. Но всё равно мне с ними вряд ли придется столкнуться, так что над обычными людьми я имею несомненное превосходство… И по знаниям, заключенным в моей голове, я по местным понятиям редкий вундеркинд, скажет так. Так что смогу устроиться не очень уж плохо… Да и наши рано или поздно предпримут какие-то действия по моему поиску…»

Я постарался примириться с самыми тяжёлыми последствиями ситуации, проанализировал свои возможности. Они очень даже выше среднего уровня. Много раз повторил себе, что следует надеяться на лучшее, но быть готовым к самому худшему. Повторял и повторял много раз: «Надейся на лучшее, но будь готов к худшему».

Мне захотелось вспомнить-понять: как же я лишился Пояса Перуна?..

При одной мысли меня затрясло и мысли снова смешались.

«Нет, хватит! Без паники! Она только мешает, а мне важно мыслить спокойно и разумно…»

Я утишил дыхание, применил привычные формулы самовнушения, успокоился, расслабился, вошёл в состояние, близкое к медитации.

«Конечно же, это произошло во время моего разгула в трактире, где я накануне решил развеяться, отдохнуть, повариться в людском котле, побольше разузнать-разведать перед решающими действиями…»

Как вспомнил своих собутыльников, так сразу понял, что Пояс забрал красномордый. Был такой в компании, самый льстивый и велеречивый с хитрыми маслеными глазками. Но как, как это он сумел сделать?!.

Ни логика, ни дедукция мне не помогли. Значит, нужно прибегнуть к помощи подсознания. А ну-ка, выручай меня, миленькое! Вспомни, подскажи!..

Постарался избавиться от посторонних мыслей, просто вспоминать и как бы прокрутить перед внутренним взором то, что осталось в памяти…

Тогда я полетал над городом, в укромном местечке приземлился, снял с себя невидимость и пошёл дальше своими ногами по замусоренному тротуару. Район был не для самой лучшей публики. Но в других увеселительных заведениях был слишком уж строгий контроль, а потому мне не хотелось поощрять их визитом своей персоны.

Направился к трактиру «Бесшабашные рыбки», куда позволялось зайти любому желающему, что я предварительно выяснил, послав своего шпиона-стрекозу. Заказал жаркое и фрукты. Официант многозначительно посмотрел и осведомился, что буду пить… При этом вспомнилась чья-то реплика за соседним столом, что малиновый коктейль, как всегда очень хорош. Я слышал это краем уха, когда устраивался за столом. Заказал малиновый коктейль, хотел более походить на завсегдатая, а такой тут обычно пьют, судя по реплике. Наверное, мне удалось произвести такое впечатление. Взор официанта сразу стал менее строгим…

Подсознание никак не реагировало. Значит, катастрофа произошла значительно позднее…

Вспомнил, как я ел, пил…

Тут пронеслась какая-то тень…

Я поморщился. Что-то связанное с вином. Или мне кажется?..

Трудно в это поверить, ведь мой Пояс Перуна незаметно для посторонних проверял на наличие вредных примесей все блюда и коктейли. Даже за воздухом, которым я дышал, следил. Это совершенно точно!..

Но подсознание застопорилось на вине. И как бы не на самом вине… Возможно, что-то было связано с вином, только косвенно связано…

Да, с ним связано моё опьянение. Очевидная мысль, но я никак не мог7 разобраться: почему же вино произвело на меня такое действие?..

Да, пил я немало. Особенно, после того, как ко мне подсели выпивохи, любители дармовщины…

Похоже, они меня споили…

Но тут было ещё что-то. Подсознание смутно указывало на это. Так что же именно?..

Пил я много, но не больше своих новых знакомых, и всё же в какой-то момент словно бы вырубился…

Вино! Но и не совсем вино. Так что же? Вкус?..

Вроде бы, нечего подозрительного нет. Подсознание молчит…

Цвет?..

И тут ничего в голову не приходит, а главное, подсознание молчит…

Запах, аромат, букет напитка!.. Кажется, уже теплее, теплее. Подсознание со мной солидарно…

Ага, значит, всё-таки запах!..

Теоретически запах может что-то сделать с человеком, но только теоретически. Да и такое средство, несомненно, должно стоить слишком дорого и в подобных забегаловках применяться не может. Было что-то иное, куда более дешёвое…

Тем более, никто не мог знать, какую ценность представляет Пояс Перуна, цель была совсем иная. Подсознание со мной солидарно…

Нет, выпивохи не знали, с кем – и с чем? – имеют дело. Это совершенно точно…

Но запах, запах!..

Что же в нём было особенного?..

Давай, вспоминай, ищи ассоциации. Понятно, ощущался алкоголь, сильно чувствовалась малина… Малина, малинка, малиновый, малиновая, малиновое, разлюли малина, воровская хата малина… Ничего не приходит в голову. Малиновый аромат, сильный, густой… Но это же естественно, я же пил малиновый коктейль, он и пах соответственно – малиной…

Совсем горячо, сигнализировало подсознание…

Боже мой, как же я не догадался – холбей! Он же пахнет именно малиной! Подсознание солидарно отозвалось торжествующей стрункой: холбей, холбей, холбей!..

Вот в чём дело! Я всё понял… или почти всё..

Водились такие маленькие зверушки на противоположной стороне планеты в страшно знойной пустыне Шушарун, назывались они холбеями. Вспомнился виденный фильм про них. Маленькие, пушистые комочки, похожие на земных золотистых хомячков. Очень редкие животные. Довольно легко приручаются. Отличительная особенность холбеев – обладание телепатическим способностями. Они способны устанавливать мысленную связь как с хозяином, так и с другими людьми. И чем ближе, тем эффективнее их воздействие…

Теперь понятно, почему краснорожий чуть ли не вешался на шею, при этом мне на ухо шептал всякую белиберду…

Сетовал на шум в таверне, а то делал вид, будто сообщает что-то по секрету…

Это он старался оказаться как можно ближе, чтобы его маленький дружок, холбей, которого он прятал где-то в кармане, оказал телепатическое внушение на меня. При разговоре с краснорожим я ощущал слабый запах, весьма схожий с малиновым. В электронной библиотеке «Русоведия» указывалось, чем энергичнее мысленное воздействие холбея, тем его запах сильнее. Так что малиновый коктейль весьма кстати для злоумышленников, его аромат как бы маскировал запах холбея. Повезло мерзавцам, что наиболее популярен в таверне именно такой напиток.

С помощью своего холбея краснорожий усилил воздействия вина на мозг жертвы – в данном случае на меня – и как-то сумел заставить отдать Пояс Перуна. Но как? Даже с таким помощником сие проблематично, крайне проблематично. Практически невероятно…

Несомненно, зверёк помог прохиндею понять, что самое ценное у меня – именно Пояс. Хотя он вряд ли представлял истинную ценность и то, как им управлять, как им пользоваться…

Я вспомнил, что мне снились какие-то сны, вернее, видения…

Сознание встрепенулось. Что оно разглядело в снах?..

Тогдашние видения были спутанными, приятными…

Это важно. Как и то, что я осознавал, что всё происходящее со мной – сон, просто сон. А потому ничего всерьёз не воспринимал…

Во сне поверил, что я имею дело с Али-бабой…

Забавно! Мошенник в навязанном мне сне с помощью холбея одарил меня пещерой со всеми несметными сокровищами, а взамен попросил мой Пояс. Отказать ему я не мог – вручил сам, добровольно, ничего не опасаясь, ведь это же происходило во сне, как мне казалось…

А перед этим я придал Поясу такой вид, какой имел пояс падишаха в одном из исторических кинофильмов, виденных мною в юношестве, но хорошо запомнившегося. Он был довольно широким, из сафьяна, впереди имел расширение овальной формы с громадным рубином в центре, а вокруг и по всему поясу располагались великолепно огранённые алмазы, аметисты, сапфиры, изумруды, шарики жемчуга и другие драгоценные камни…

В памяти возникли кадры из того кинофильма с величественным падишахом в халате с красочным поясом на выпуклом животе. Сильно он меня впечатлил, потому вспомнился. Придал именно такой вид Поясу Перуна, со всей грудой драгоценных камней…

Почти застонал от ощущения потери.

Ах, ах, ах! Я сам своими руками без всякого насилия и принуждения обменял Пояс Перуна на призрачные сокровища, находясь под гипнотическим воздействием и считая, что это происходит только во сне, не по-настоящему – только во сне, а потому бери, не жалко. Во сне может происходить всё что угодно, а проснёшься – всё остаётся по-старому. Потому и отдал Пояс Перуна (а тот этому не воспротивился, ведь его я отдавал добровольно, про телепатическое воздействие я не ведал, а уж он тем более, и потому никаких контрмер не предпринял)…

Нужно будет специалистам на Земле рассказать о таком варианте – передаче Пояса под внушением, сродни гипнозу. Они подобного не предусмотрели. Вот я своего Пояса и лишился!

Горько, невыносимо горько стало на душе, но ничего сделать не мог. Точно по хорошо известной мне пословице: «Вспомнив о кулаках после драки, бей ими по своей голове». Ничего другого мне не оставалось.

Я находился в положении ребёнка, выброшенного из дома или потерявшего его…

А ещё вернее был образ бога или полубога, разжалованного в простые смертные и сброшенного с Олимпа в обычный мир, открытый настежь бешенству ветров. Увы, приходилось по одёжке протягивать ножки – жить в роли обычного человека.

…Недели две я пребывал, как говорится, без руля и без ветрил, не мог выработать даже примерного плана действий на ближайшее и более отдалённое будущее. Передо мной встала проблема выживания: кое-какая одежда у меня имелась, но не было ни крыши над головой, ни еды. Даже с чистой водой возникали проблемы – порой приходилось пить из грязной речки с множеством различного мусора. Однажды вода пронесла экскременты, не человеческие, а каких-то животных, сразу отбив у меня желание сделать хотя бы глоток, который я собирался сделать.

Временами ощущал приступы отчаяния, сила которого нарастала с каждым днём.

Я уныло бродил по городу, не находя себе занятия и угла. Однажды оказался на чисто подметённой улице, меня остановил патруль и допросил. Отпуская восвояси, меня предупредили, что бродяжничество запрещено, и при вторичном задержании я буду арестован, доставлен в суд, после чего могу угодить на рудники Ксаабан. Я знал, что все большие города планеты имеют тотальную сеть видеонаблюдения, а так как я уже «засветился», то теперь мои данные ушли в соответствующие органы. Попадусь в поле действия видеокамеры, компьютер автоматически проведёт идентификацию и даст сигнал о задержании с обещанными мне последствиями сгинуть в мрачных копях.

Пришлось напрягать память, вспоминать собранную информацию…

Ирий являлся уникальной планетой. Его диаметр примерно в полтора раза превосходил Землю, но сила тяготения при этом была практически равной. Разница совершенно не ощущалась, ибо она состояла в нескольких десятых процентов. Водоёмы – озёра, моря и океаны составляли не две трети, как у нас, а около половины всей поверхности планеты, при этом они и суша были распределены довольно равномерно, но семь имеющихся континентов имели сильно изрезанные, причудливые очертания. На Ирии не было арктических зон, ледников на полюсах, да и на экваторе местное солнце не палило так жарко, как на Земле. Словом, для людей тут существовали условия, близкие к идеальным. Не случайно рождаемость была удивительно высокой и численность населения быстро приближалось к миллиарду.

При этом Ирий был планетой поразительных контрастов. На нём имелись мегаполисы, которые мало чем отличались от земных, а другие заставляли вспоминать далёкие времена капитализма, а то и феодализм или даже первобытное сообщество. Некоторые мало подчинялись центральному правительству, а какие-то даже бравировали своей независимостью. Но они оставались относительно свободными только по той причине, что до них не доходили руки могущественной центральной власти…

По памяти выбрал ближайший город, в котором пока не имелось тотального контроля. К нему и направился.

На моё счастье на планете росло много знакомых мне растений, кустарников и деревьев – как следствие удачно воплощённой в жизнь программы укоренения земной флоры и фауны. Пару раз мне даже довелось увидеть, как киборги сажали деревца, доставленные из питомников. Некоторые местные виды, признанные вредными для людей, попутно ими уничтожались. Так что в пути я питался яблоками, грушами, персиками, виноградом, а вот хурма и лимоны ещё не успели созреть. Жаль. Несколько раз наедался вдоволь смородины, малины. Каюсь, голод толкнул меня на воровство и на одном из огородов скромного хутора я «позаимствовал» морковь, капусту, картофель и горох. Очень уж надоела мне фруктовая «диета»! Увы, но и овощная оказалась не лучше…

Впрочем, через пару дней я добрался до своей цели – Белгорода, нак назывался этот город.

Глава 17. Бои на выживание

Осторожно походил по Белгороду, проверяя его на безопасность передвижения для гостя без документов. Сохраняя скучающий вид, зорко высматривал видеокамеры, таковых оказалось не слишком много, лишь в самом центре и в фешенебельном районе, отведённом состоятельным людям. Вознёс хвалу Господу!..

Теперь нужно было найти пропитание и ночлег. Пользоваться помойками я брезговал, в отличие от других местных бродяг. Городские улицы были засажены земными деревьями. В сквере на самом верху яблони сумел нарвать с десяток яблок, они и стали моим ужином. Переночевал в строящемся здании. И не один, туда явилось ещё восемь человек не менее сообразительных, чем я. Они косо посмотрели на меня, но тронуть не решились. А я сумел расположить их к себе непринуждённым разговором и они подобрели. Подсказали другие места кормёжки и ночлега. Сообщили, что на рынках по утрам есть места, куда приходят работодатели, можно получить работу, обычно разовую и кратковременную.

На следующий день я побывал на одном таком «пятачке», мне даже удалось наняться грузчиком, местный житель переезжал в новый дом, и ему нужно было перевезти мебель и пожитки. Работал с удовольствием. Заслужил похвалу и был хорошо накормлен. Затем получил деньги.

Назавтра недовольные появившимся конкурентом безработные встретили меня не только хмурыми взглядами, но и оскорблениями. С одним я подрался…

Впрочем, нет, настоящей драки не было…

Меня обступили кольцом разозлённые мужики, говорили всякие гадости, грозили, советовали уйти подобру-поздорову, иначе будет плохо, и всё такое. Я старался сохранять спокойствие, пока один, самый высокий и кряжистый, после длинного матерного выражения неожиданно не бросился на меня, с немалым энтузиазмом, но без большого умения замахав кулаками… Сработали мои рефлексы: я автоматически уклонился от первого удара, нырнул под руку при втором и ударил вразрез, как был обучен, аккуратно и точно в подбородок с одновременной подсечкой опорной ноги противника…

Отшагнул в сторону, а он, уже потеряв сознание, по инерции грохнулся вперёд лицом…

Это произвело столь сильное впечатление на его дружков, что они ошалело попятились от меня и больше уже не решались тронуть даже словом.

Мысленно я отругал себя, не следовало мне выдавать свою подготовку. Они же поняли, что я дерусь очень даже хорошо, ведь их приятеля я уложил в долю секунды, сам оставшись совершенно невредимым. А так как они далеко не глупы, то примутся гадать и обсуждать между собой: где он такому научился? Будут выдвигать разные догадки, предположения, пойдут слухи. Конечно, до правды не докопаются, но всё это совершенно не желательно для меня. Лучшая защита – неприметность.

Я стоял в одиночку в стороне, когда явилась женщина приятной наружности лет пятидесяти, самым внимательнейшим образом осмотрела всех и остановила свой выбор на мне. Предложила помочь ей с домашними делами…

У неё оказался отдельный дом с садом и огородом в городской черте. Имелись куры и свинья. Я навёл порядок во дворе, подмёл дорожки, соорудил перегородку в сарае, врезал замок в одну из дверей в доме. Хозяйка два раза меня накормила.

Вечером позволила вымыться в натопленной мною бане. Предложила остаться и завтра продолжить работу. Сказала, что имеется свободная комната и я могу её занять. С радостью согласился.

На следующий день продолжил работу. Её было немного, особой необходимости держать постоянного работника не имелось, но хозяйка придумывала мелкие дела, чтобы не расставаться со мной…

Вечером я всё понял. Ужин был весьма хорош, мы пили вино. Разговор постепенно становился всё более раскованным и откровенным. Потом мне было сделано предложение открытым текстом: мол, дому требуется хозяин, оставайся, будешь здесь таковым. Я ответил отказом. Без настоящих чувств я не привык идти на интимные отношения, а она всё-таки была лет на двадцать старше меня.

Не сказал ей самого главного: рано или поздно всё равно уйду. Наши меня не оставят, будут искать и, если не случится чего-то совсем уж экстраординарного, то отыщут и увезут с Ирия. Мне не следует затаиваться, а предпринимать встречные шаги.

Женщина с достоинством перенесла отказ. Я отработал следующий день, помылся, поел, получил плату и ушёл, сердечно её поблагодарив.

Ночевал я опять на стройке.

Покрутился на рынке труда, но на этот раз никто ко мне интереса не проявил, все работодатели проходили мимо, порой брезгливо морща нос. Это произвело на меня удручающее впечатление. Но даже не тем, что ничего не заработал, а крайне неприязненным отношением конкурентов, которые уже не решались бросить в мой адрес и слова, но кривили лица, плевались в мою сторону, что-то бормотали про себя.

Я ушёл.

Побродил по городским улицам. Пообедал в трактире «Бесшабашные рыбки». Наверное, втайне я надеялся встретить того краснорожего мерзавца, который хитро выманил у меня Пояс Перуна. Ух я бы ему показал! Но нет, не повезло…

Но визит сюда неожиданно оказался весьма полезным. За соседним столиком обсуждали гладиаторские бои. Я прислушался и понял, что таковые неподалёку проводятся, в них встречались мастера единоборств. Правила были разные: в одних разрешалось чуть ли не всё, в других многое подпадало под запрет, а иные походили на борьбу, рукопашную или бокс. Устраивались схватки двух пар бойцов или большего количества, порой даже и схватки групп с оговоренным числом участников. Я слушал вполуха, пока кто-то не упомянул про гонорары бойцов, пари и даже тотализатор…

Я подсел к компании. Сообщил, что недавно приехал сюда, люблю подобные зрелища, о которых они говорили.

Угостил выпивкой. Все подобрели. Выспросил у них, где такое можно поглядеть?..

Мужики охотно поведали, что проводятся бои разного уровня. Существуют чуть ли не подпольные, там иногда случаются летальные случаи. Но обычно достаточно убедительно доказать своё преимущество или привести соперника в небоеспособное состояние. Имеются и официальные соревнования, в них выявляются сильнейшие по известным правилам, при судьях. Чемпионы очень популярны, их участники зарабатывают немало.

Про себя я решил, что соваться в серьёзные турниры мне не следует, хотя, наверное, я мог бы посоперничать в единоборстве практически с любым на планете. В нашей Школе в этом деле равных мне не было. Меня заинтересовало другое. Оказывается, проводилось много боёв более низкого уровня, где мог принять участие чуть ли не каждый желающий. Один из таковых организовывались неподалёку на пустыре, мимо которого я нередко проходил. Однажды издали увидел там изрядную толпу, слышал азартные крики, но тогда я не заинтересовался происходящим, не посмотрел. Наверное, тогда там проводились схватки бойцов. Указали мне и другие места.

Я решил начать с указанного мне пустыря. Из таверны сразу же направился туда. Людей на пустыре оказалось мало. По краям стояли редкие группки по два-три-четыре человек и вели какие-то разговоры. Несколько человек сидели на корточках. Наверное, надоело стоять и так они отдыхали. Едва я приблизился к одной из группок, на меня посмотрели так, что я поспешил отойти.

В стороне под деревом на валуне сидел старичок в порванной шляпе. Он явно скучал. Я остановился рядом, изображая из себя человека, который слоняется без дела. Улучив момент, завязал разговор о том, о сём. Потом принялся расспрашивать о боях. Он сообщил, что ближайшие должны состояться завтра утром. Уже оповещено, что пройдут выявления сильнейших в четырёх парах. Победители затем подерутся между собой до выявления самого-самого. Он получит пояс и крупную сумму денег.

Потом свободные на текущий день бойцы предлагают выйти против них любому желающему из толпы. Обычно таковые находятся. Проигравший не получает ничего, платят только победителю сразу после окончания схватки.

На следующий день я пришёл пораньше, но пустырь уже на треть был заполнен. Все обсуждали перипетии предстоящих боёв. Я почерпнул для себя много новой информации, которая оказалась весьма полезной.

Бои начались почти через час. В круг вышла первая пара…

Высокий кряжистый мужик дрался неплохо, но недолго – соперник лягнул его ногой в живот, за что получил предупреждение от судьи. Сосед мне пояснил, что прощают и второе подобное нарушение правил, а вот за третье дисквалифицируют. Я намотал на ус – только после третьего, а два раза могут пнуть и меня, следует быть готовым к сему. Мужчина поднялся, встал в стойку, но полученный удар ногой сказался, он действовал уже заметно менее эффективно, а противник, обрушив на него град ударов, добил его.

Меня возмутило применение подленького приёма, но, очевидно, такое тут было в порядке вещей, протестовать не имело смысла.

Другие поединки проходили более честно. В результате победителем оказался совсем не тот, который вначале казался мне наиболее внушительным. Я присмотрелся внимательнее: не самый высокий из всех, обвешан мускулами в меньшей мере, чем соперники, но он обладал умом, сноровкой, находил верную тактику против каждого.

Тут же получил свой чемпионский пояс и тугой свёрток, несомненно, с условленной суммой денег.

Затем в круг вышел раздетый до майки высокий плечистый мужчина с пышными усами. Он был на полголовы выше меня.

Едва прозвучал вызов, как я тут же шагнул вперёд, опасаясь, что меня опередят. Но нет, я был единственным, кто это сделал. Вздохнул успокоено.

Судья начал излагать мне правила: ног в ход не пускать, ниже пояса не бить, в глаза пальцами не тыкать, по кадыку и затылку не бить.

Меня они устраивали, быстро принялся соображать: как лучше устроить предстоящее действо?

Мой противник уже готовился к схватке, разминался: то приседал, то скрещивал на груди руки, а затем с силой разводил их в стороны. Чем-то отдалённо своей атлетической фигурой он напомнил мне Криса Саленко, лучшего бойца в нашей структуре, если не считать, конечно же, меня. Внезапно в памяти ярко всплыла картинка выпускного вечера нашей академии и большой капустник, устроенный в связи с этим. В числе прочего, тогда провели показательные рукопашные бои с выбыванием, в результате победителем, как и было задумано, оказался Крис. Якобы в азарте он принялся вызывать желающих схватиться с ним.

В это время я вошёл в зал через ближайшую к сцене дверь. Меня никто не узнал, ибо на лицо была нанесена с помощью Пояса Перуна незаметная со стороны маска.

Крис сделал вид, будто моё появление счёл за желание выйти на бой с ним, принялся усиленно зазывать. Ещё несколько человек, посвящённых в происходящее, принялись энергично уговаривать меня и почти силком вывели на сцену. Я изображал труса, а когда мой соперник принялся демонстрировать внушительную мускулатуру и показывать, как он сейчас расправится со мной, изобразил задрожавшие колени…

В зале послышался смех.

С меня сняли курточку, оставив лишь рубашку, но при этом её края выдернули из брюк наружу, дабы сделать мою фигуру более бесформенной…

Судья дал отмашку, Крис бросился на меня и начал молотить кулаками – преимущественно по воздуху, я бегал от него, всячески изображал неумеху, который лишь чудом не получает сильного удара. В один из моментов в деланном испуге присел, закрыв лицо руками, а Крис перелетел через меня, ударился головой в пол. С натугой стал приподниматься, мотая головой, будто бы приходя в себя. Я вначале отбежал в сторону, потом пригляделся, поверил в своё счастье-удачу, воодушевился, набрался смелости, подбежал и ударил привставшего Криса по его открытой челюсти. Он безжизненно распростёрся на полу…

Зрители удивлённо переглядывались, перешёптывались. Послышались вопросы:

– Как Крис позволил себя так ударить?

– А кто его так уделал?

– Откуда он взялся?

– Кто это?

Я мог превратить маску на своём лице буквально в ничто, приказав ей распасться на обычные элементы воздуха, ведь из него она и создавалась, но тут я снял её и поднял высоко вверх на своей руке, чтобы все меня увидели и узнали.

Одновременно с этим поднялся с пола улыбающийся Крис.

Сразу всем стало ясно, что они увидели шуточную постановку, их элементарно разыграли.

Судья встал между нами, ухватил каждого за руку и, под овации зала, поднял обе вверх: мол, победила дружба!

Быстро припомнил свои тогдашние приёмы. Начал изображать робость, якобы только сейчас по-настоящему оценил своего соперника и осознал, с кем мне предстояло схлестнуться в нешуточной драке. Стал притворно тихо, но так чтобы слышали чуть ли не все, спрашивать: а можно мне уйти без драки? На меня со всех сторон зашикали, обругали и вытолкнули к усачу, уже готовому к схватке.

Едва последовала команда, он ринулся на меня – пришлось испуганно шарахаться в стороны от его ударов, отпрыгивать и убегать. Некоторые удары принимал на себя, но только те, которыми он не был способен нанести в полную силу. Синяки мне были ни к чему!

Попутно незаметно для зрителей, словно бы случайно, угодил локтём в солнечное сплетение соперника и сбил ему дыхание. Он сразу стал менее ярым. Но всё равно представлял немалую опасность, ибо я видел, наряду с его силой, немалую обученность. Двигался и наносил удары детина очень правильно, как говорится, технично. Я это сразу же использовал. Открыл ему челюсть для удара справа. Усач попался на уловку: немедленно послал в цель свой правый кулак, чуть подав вперёд тело и перенося центр тяжести, в соответствии с правилами бокса, на шагнувшую вперёд левую ногу. Этого-то я и добился – подставил ему жёсткий каблук своего ботинка под пальцы этой самой ноги. Усач от острой боли охнул, его кулак до моего подбородка не долетел, лишь бессильно ткнулся в подставленное плечо.

Теперь он был мой, ибо с трудом скрывал хромоту, не опираясь полностью на всю левую ступню. Говоря честно, я даже пожалел, что применил этот приём, ведь мог бы обойтись и без него. Только тогда бы мне пришлось потруднее. Зато теперь я мог делать с противником всё, что хотел, но продолжал ещё некоторое время изображать не слишком храброго неумеху.

Однажды оказался слишком близко от толпы зрителей и тут меня они, возмущённые моей видимой трусости, немедленно почти швырнули в сторону соперника: я воспользовался этим, намеренно споткнулся, в нелепой позе полетел наземь, заваливаясь в левую сторону, взмахнув руками и угодив, якобы случайно, своим кулаком прямо в челюсть усача. Он рухнул мешком. А когда начал приподниматься, я притворился осмелевшим, подскочил и уложил его вновь внешне не слишком ловким, но точным умеренно сильным ударом. Потом детина ещё раз поднялся, чтобы получить новую плюху и совсем лишиться сознания…

Деньги мне не дали: мол, ты не дрался, только бегал, случайно попал по противнику. Не всем зрителям сие понравилось, несколько человек подошли к устроителям боёв, требуя, чтобы они со мной честно рассчитались. Особую настойчивость проявлял мужчина среднего роста, светловолосый, с умным лицом, в его голосе и движениях чувствовалась тень властных манер. На нём был добротный костюм, явно не дешёвый. Но несмотря на все его старания, я ничего не получил.

Махнул рукой и ушёл с пустыря, сильно досадуя на себя за то, что выбрал неправильный план. Легко мог драться иначе, совсем иначе. Конечно, не сразу в полную силу, позволил бы немного усачу показать себя, а потом бы аккуратно нокаутировал его…

Услышал сзади торопливые шаги. Оглянулся: меня догонял тот самый светловолосый доброхот. Разглядел, что и глаза у него светлые, почти серые. Умные глаза. Остановился, подождал, гадая: «Что же он хочет? Зачем я ему понадобился?..»

Он поравнялся со мной, посмотрел мне в глаза и сказал:

– Позвольте извиниться за непорядочность этих скупердяев. Хочу пожать вам руку.

– Конечно, пожалуйста, – я тут же протянул ему руку.

Его ладонь оказалась на удивление крепкой. Мужчина продолжил:

– Я получил большое удовольствие от вашего… боя.

– Я ничего не делал, праздновал труса, а затем мне… повезло, – с ноткой горечи заметил я.

– Трусом я бы вас не назвал. И никакого везения не было.

– Главное, что другие иного мнения, они увидели лишь везение.

– Элементарная жадность, не хотели платить, – презрительно произнёс доброхот. Посмотрел на меня и с улыбкой произнёс: – А вы не так просты, как кажетесь. Я увидел хорошо разыгранную комедию…

Я усиленно замотал головой, гадая, как он догадался? НО молчал.

– Как хотите, можете не признаваться, – продолжил незнакомец. – Мне приятно, что во всей толпе, наверное, я один это разглядел. Сыграно было прекрасно. Хотел бы я увидеть вас в настоящем бою… Впрочем, я сегодня уезжаю далеко и надолго. Жаль, не доведётся.

Что ему сказать, я не знал, только развёл руками.

Он же полез в карман:

– Вижу, вы достойный человек, но оказались в стеснённых обстоятельствах. Позвольте помочь вам, – мужчина достал монету и вложил в мою руку со словами. – Всего хорошего! Прощайте! Удачи вам!

Повернулся и тут же ушёл.

Я посмотрел на монету: это был золотой динар. Присвистнул от удивления, теперь мне обеспечена достойная жизнь на несколько месяцев, а при экономии – до полугода.

Мысленно пожелал моему благодетелю всего самого лучшего, хорошего и светлого в его жизни. Пожалел, что больше мы с ним не увидимся. Увы, сие не редкость, мы часто, образно говоря, проходим друг мимо друга, как корабли мимо желанных островов в густом житейском тумане…

Глава 18. На месте преступления

О будущем думать и не хотелось, столь мрачным оно мне виделось, несмотря на полученный мною золотой динар, но следовало определиться – что мне делать дальше, как жить?..

Как ни тяжело было расставание с гисслом, но лишившись Пояса Перуна, я словно был разжалован из ранга богов или полубогов в разряд обычных смертных…

Даже не разжалован – скатился с высот Олимпа, был выброшен. Я и сейчас без внутреннего холодка не мог вспомнить то страшное утро, когда очнулся от дурмана в придорожной канаве и осознал, что лишился Пояса Перуна. Во сне добровольно обменял его на сокровища в пещере Али-бабы. Заскрипел зубами: да все сокровища не стоили и доли Пояса Перуна!..

Остановил себя: хватит мысленно стенать и посыпать себе голову виртуальным пеплом. Лучше обратить свои мысли на другое, более полезное. Например, подумать о своём будущем.

Понятно, что земляне меня будут искать. Прямо обратиться к власти они вряд ли решатся: я же для последних… скажем так, шпион, вражеский агент. И если даже власти примутся искать меня, то вряд ли для того, чтобы выдать Земле. Скорее, расправятся со мной сами.

Значит, розыски мои будут тайными. Сначала земляне сыщут моего гиссла. Казалось бы, задача простая: быть поблизости от него и ждать своих. Но сказать легко, а как там жить – в качестве кого, на что?..

Хорошо, что в своё время, сам не зная зачем, я настроил свои «метки»-микрочипы так, что теперь могу безопасно проходить практически любую проверку. Это, так сказать, остатки былой «роскоши». То ли я мог делать во времена обладания Поясом Перуна, а уж при сотрудничестве с гисслом – вообще слов нет…

Но даже ежели я буду держаться в районе гиссла, ушедшего в нирвану, то как мне узнать – когда, кто и в каком обличии там появится посланник Земли? Может получиться, что я рядом пройду, а узнать не смогу. Да и он – меня! Я же тоже вынужден одеваться и вести себя, как обычный ириец. Усмехнулся: не могу же я ходить с барабаном, оглашая окрестности криками, что я землянин. Увы, увы, увы…

Где и как будут искать меня земляне – тут уже имелось столь много вариантов, что перебирать их не имело смысла. Угадать сие просто невозможно. Они вполне могут прибегнуть к помощи средств массовой информации, передать такое сообщение, которое внешне будет казаться посторонним невинным, а мне понятным, что меня ищут. Данный вариант уже приходил мне в голову, и я при каждой возможности старался не пропускать возможность присесть поближе к телевизору в кабаках и столовых, покупал газеты, слушал радио. Ничего похожего на засекреченный сигнал не замечал. Я сказал себе, что надежда не должна угасать. Но надеяться следовало на лучшее, а готовиться к худшему. Это я твердил себе постоянно.

Принял решение всё же поискать себе какое-нибудь жильё по возможности поближе к гисслу. На всякий случай.

Немедленно отправился к тому месту, возле которого он меня оставил. В памяти у меня сохранилась карта того района. Неподалёку находился небольшой городок Ярославль.

Туда и отправился. Отыскал гиссла. Он имел прежний вид огромного каменного валуна, как и его собрат. И никак не отреагировал на мои многочисленные попытки установить с ним контакт.

В результате я ушёл, крайне разочарованный. Конечно же, внутри души я надеялся на чудо: ожидал, что он внезапно оживёт, обратится ко мне, предложит свои услуги, и я смогу вернуться на Землю, тогда мне даже Пояс Перуна будет не нужен!..

Решил поселиться в Ярославле.

Походил по городу, с немалым трудом, но всё же разменял золотой динар. Поначалу несколько попыток оказались неудачными, на меня смотрели крайне подозрительно – откуда у неважно одетого человека золотая монета? В результате решился потратиться, в небольшом магазинчике купил себе новый костюм, а на сдачу получил увесистую горсть серебряных монет и даже медных.

Занялся поиском жилья. Сходил по нескольким адресам, но каждый раз меня опережали – комнаты оказывались уже занятыми. Ночь провёл в гостинице. Там мне и подсказали, где недавно овдовевшая женщина сдаёт комнату в своём доме. Подсказали адрес.

С утра направился к ней. Правда, пришлось ждать, пока она вернётся с рынка, куда ушла за покупками, а за это время познакомился с двумя её сыновьями и белобрысой дочкой, которая была младше всех. Все они являлись погодками: старшему Власу было девять лет, среднему Матвею – восемь, а младшей Василисе – семь. Самый милый возраст.

Спросил имя их матери, в ответ услышал от девочки, что их мать зовут «мамой». Улыбнулся наивности девочки. Из мальчиков более сообразительным оказался Матвей, назвал имя хозяйки – Катя.

– Значит, Екатерина, – сказал я и пояснил детям: – Катя – это производное от Екатерины. Как и Катенька.

– Отец называл её Катюшей, – вспомнил Влас. – Моя Катюша.

– Катюша – тоже производное от Екатерины, как и Катя, Катенька.

– А когда и как говорить правильно? – спросил серьёзный Матвей.

– Всё правильно. Екатерина – это официально, так пишут в документах, обращаются незнакомые люди. А Катя, Катенька и Катюша для более близких и друзей.

– С соседкой мама ругалась, та её Катькой назвала, – сообщила Василиса.

– И так бывает. Это при недовольстве, в ссорах. Ну, не очень хорошо. Хотя и не очень…

В это время вернулась хозяйка, оглядела меня подозрительно, но заметила, что мы с её детьми установили дружеские отношения, заметно смягчилась. Наверное, это всё и решило. Мы сравнительно легко и быстро обо всём договорились. Правда, Екатерине не очень понравилось, что я отказался от её предложения убирать мою комнату, но я компенсировал это щедрой платой за услуги прачки. Мне не хотелось подпускать кого-либо слишком близко к себе: тут слишком многое видится и замечается. Да и со стороны виднее. Могу чем-то выдать себя, ведь я совсем чужой на этой планете. Легко проколоться на любой мелочи. Масса вещей, известных всем и каждому, но мне не ведомых. Могут возникнуть подозрения.

Вспомнил своего соседа в лагере смерти, который шёпотом рассказывал лежащему на соседней койке узнику свою жизнь: мол, он с далеких болот Луанги, туда власти соваться не решаются, потому они живут там относительно свободно.

Для профилактики соврал, сказав хозяйки, что я именно оттуда – из болотистой Луанги, потому никого знакомых в Ярославле нет, о местной жизни мало что знаю. Мол, здесь всё иначе, чем у нас. Пусть списывает мои промахи на это.

Конечно же, чуть ли не в числе первого и самого насущного я приобрёл подержанный телевизор, корпус которого ободрал и замазал ещё больше, чтобы он походил на совсем старый. Ведь денег – по легенде – у меня немного, дорогих покупок я произвести не мог. Попутно купил предельно простенькое радио. Оно с телевизором включались сразу же, едва я переступал порог. Приобретал и газеты.

Екатерина обратила на это внимание и поинтересовалась:

– Все у вас в Луанге читают столь много?

Я постарался ответить как можно более простецки, чтобы погасить подозрения, если таковые имелись:

– Нет. Совсем нет. Только мне повезло стать грамотным, и я пристрастился к чтению. Там надо мной смеялись, говорили, что это недостойно мужчины. Но не могу с собой ничего поделать, – виновато развёл руками. – Хотя, понятно, читаю не всё, а только самое интересное.

– И у нас читают газеты немногие. Если бы в них не было программ телевидения, то вообще бы редко кто брал бы их в руки.

– Да и я нахожу мало интересного. Но тяга осталась, привык читать. Ничего с собой поделать не могу.

– А я вот привыкла по утрам пить простую тёплую воду. Если не выпью стакан, то чувствую себя не в своей тарелке. Вот такая странная привычка.

– Бывает. Но ваша, наверное, не такая уж и плохая привычка.

– Мне тоже так кажется.

Замечание я учёл, газет стал покупать меньше, да и те проносил так, чтобы были менее заметны.

Накануне этого знаменательного дня мне снились странные сны. Проснулся совершенно взбудораженный. Так и не понял, с чего бы это?..

Включил телевизор и радио, словно ожидая оттуда какого-то сигнала от своих, начал одеваться, слушая одновременно оба…

Вышел в город. Пройти мимо киоска не смог. Подошёл и взор мой словно мощнейшим магнитом притянула фотография в газете…

Киоскёр уставился на меня, видимо, поражённый переменой в моём лице. Дрожащими руками я купил ту газету с фотоснимком, а также и все другие, даже больше обычного. Поспешил к себе домой, едва удерживая целую охапку в руках, борясь с сильнейшим желанием перейти на бег. Вспоминал сон и думал: не зря он снился, пророческий сон, сознание предугадало грядущие события и пыталось меня о них проинформировать…

Совсем некстати дети хозяйки как раз вышли на улицу и радостно бросились мне навстречу. На сей раз я ограничился формальными словами, постарался побыстрее отделаться от них, не пообщался, как обычно. Извинился: мол, чувствую себя не слишком хорошо. Под сочувственные взгляды отправился в свою комнату.

Я боялся даже посмотреть на газеты на улице, а оказавшись у себя и плотно прикрыв дверь за собой, сразу же выхватил из пачки одну из них – ту самую! – дрожащими руками…

На фотографии первой полосы увидел свой Пояс Перуна. Это, несомненно, был он! Именно в таком виде, какой приобрёл по моему желанию, когда у меня коварно и хитро его выманили. Тогда Пояс по моему желанию стал дивно красивым, инструктированным различными драгоценными камнями, которые образовывали изощрённые узоры, а самый крупный – гигантский рубин – находился впереди, в обрамлении огромных алмазов, сапфиров, бирюзы. Точь-в-точь как у падишаха в киносказке, увиденной мною в далёкой юности. Именно в такой я велел преобразиться Поясу Перуну перед тем, как самоличного отдать в обмен на сокровища краснорожему обманщику, несомненно, влиявшего на меня с помощью холбея…

Поперёк газетной полосы протянулся броский заголовок – «Преступник пойман на месте преступления!»

Принялся читать статью, из неё узнал, что грабитель проник через ограду во двор, взломал дверь и добрался до уникального пояса, единственного в своём роде, – главного экспоната в коллекции главного судьи города Бруала Сингха! – но тут был схвачен. Как раз в тот момент, когда уже протянул руку к вожделенному поясу…

Как сильно я желал оказаться на месте этого вора! У нас с Поясом Перуна была ментальная связь, в обычном состоянии – до сотни метров, а после того, как я передал его вроде бы другому – это расстояние сокращалось до трёх-четырёх метров. Окажись я на этом расстоянии от Пояса Перуна, то мог бы дать ему команду вернуться ко мне, а потом – с ним! – мне никто не был бы страшен, я бы восстановил свой статус полубога со всеми вытекающими отсюда последствиями.

В газете мельком упоминалось, что этот пояс судья недавно купил на аукционе в Шато-Бриаре, посетив столицу по долгу службы.

«Вот как он его приобрёл, – тоскливо подумал я, в который уж раз вздыхая, вспоминая свою потерю. – Наверное, краснорожий продал кому-то полученное сокровище и, вероятнее всего, за очень скромную сумму. Ни он, ни прочие владельцы не понимали, чем они владеют. Использовать Пояс Перуна они не могли, при его передаче я такой команды не дал. Всем он казался просто красивым поясом со множеством драгоценных камней редкой величины и окраски…»

Переглядел остальные газеты, почти во всех имелись более или менее пространные сообщения о пойманном грабителе в доме главного судьи. В паре газет имелись фотографии особняка главного судьи. Весьма внушительного строения! Как говорится, всем бы так жить! Одна из газет даже поместила план с ракурсом сверху поместья и пунктиром отметила путь грабителя до того места, где он был схвачен охраной…

Но первая статья оказалась наиболее подробной. Я снова предельно внимательно перечитал её…

Вспомнив о телевизоре и радио, включил их. Не сразу, но всё же услышал в новостях о попытке дерзкой кражи. Вспомнил, что это я уже слышал, но пропустил мимо своих ушей, ибо тогда не говорилось о том, что именно пытался похитить преступник.

По радио довольно подробно рассказали о том, как это всё происходило: злоумышленник попал под наблюдение системы охраны особняка уже в тот момент, когда перелезал ограду поместья, которое находится в черте города в самом фешенебельном районе Ярославля – Ррупле. На улице Фиалковой. Я это постарался запомнить. В ту часть города я доселе не заходил.

В конце концов, я не выдержал, положил в карман конфеты для детишек соседки и вышел из дома, но их поблизости не оказалось. Не удалось загладить свою вину перед ними. «Ладно, наверное, увижу их, когда вернусь, – успокоил сам себе, – тогда и вручу конфеты».

Как ни старался я убедить себя, что ходить в Ррупль не следует, но удержать себя не смог. Направился именно туда. Обратил внимание, что здесь куда больше камер уличного слежения, чем на других улицах. Приходить сюда было неблагоразумно, но ноги сами принесли меня на улицу Фиалковую.

Особняк Бруал Сингха узнал издали. Подивился его величине и роскоши. Потом вспомнил, что где-то читал или слышал о том, что он имел какие-то родственные связи через жену с самим Правителем планеты. Понятно, такой влиятельный человек не мог жить иначе. Красиво жить таким не запретишь.

Проходил мимо с учащённым сердцебиением, стараясь скрыть свой интерес к дому. Глядел вроде бы даже не на него. Лишь не смог удержаться и не бросить взгляд на левую ограду, через которую перелез грабитель. Там росли деревья, они служили относительной защитой от чужих взоров. А чуть дальше за стеной во дворе находилось высокое дерево, одна из его ветвей почти простёрлась наружу, а другая доходила до крыши здания…

Запомнил это, как и расположение видеокамер. Наверное, именно тогда во мне родился план.

Из газет я узнал, что на заборе имелась сигнализация, которая и среагировала на грабителя, когда он через него перелезал. А если воспользоваться той ветвью? Сначала взобраться на дерево, пройти по ветви и с неё можно перебраться на крышу, на которой имелись слуховые окна…

Неудачливый грабитель оказался в шаге от Пояса, неужели я не смогу добиться хотя бы чего-то схожего, а уж там!..

Дух захватывало от того, что рисовало мне моё воображение.

Весь оставшийся день я ходил сам не свой от обуревавшего меня желания добраться до Пояса Перуна.

Увидев меня, хозяйка посмотрела и воскликнула:

– А вы действительно плохо выглядите. Уж не простудились ли?

Екатерина пощупала мой лоб и сказала:

– Вроде бы не слишком горячий, большой температуры нет. Такое бывает в преддверии болезни. Нужно лечиться, чтобы избежать худшего. Хотите, я сварю бульон.

Я отказался и попытался убедить участливую женщину, что чувствую себя вполне нормально. Заверил, что обязательно сам приму какие-то меры.

Ушёл в свои комнаты. Покоя не находил. То ложился на кровать, то вскакивал и ходил взад-вперёд, обдумывая один план за другим…

Глава 19. В шаге от цели

Понятно, что я решился пуститься на самые решительные действия. Соблазн оказался слишком сильным. Стараясь не терять голову и действовать разумно, я взял с самого себя слово, что спешить не буду и пойду на дело только после того, как завершу все необходимые приготовления.

В число таковых вошла одежда, я отобрал всё мне нужное: удобные рабочие брюки со многими карманами, облегающий тело свитер, изготовил маску на лицо с прорезями для глаз и рта.

Скептически посмотрел на ноги, на них были слишком тяжёлые ботинки. Отправился в магазин и выбрал мягкие лёгкие туфли, в которых можно двигаться практически бесшумно.

Продавец ухмыльнулся:

– У нас такие обычно берут для покойников, – издал скрытый хохоток, затем добавил: – Также их используют в качестве домашней обуви.

Я с простодушной физиономией ответил:

– Именно для дома я и купил. Не хочу царапать новые полы. Пусть дольше пробудут таковыми, как сейчас, новыми и красивыми.

Продавец равнодушно согласился:

– Тогда они в самый раз, ничего не поцарапают, подошва из резинолита. Кстати, она слишком мягка и быстро изнашивается. Наверное, знаете.

– Знаю, – согласно наклонил голову. Попрощался и ушёл.

Шагал с внутренней       досадой на продавца, упомянувшего покойников. Не хотелось оказаться таковым.

Затем посетил пару строек и несколько площадок с баками для сбора мусора. В конце концов отыскал кусок арматуры длиной более метра.

Отправился к ближайшей лавке с разными мелкими товарами, оставив поблизости в кустах арматуру – не тащить же её с собой, удивляя продавцов. Могут принять за грабителя.

За несколько медяков приобрёл почти игрушечный маленький фонарик размером с пальчик, мелкие напильники (плоский, округлый и трёхгранный), пилку для металла и двенадцать метров прочной тонкой верёвки. Хотел было купить нож, но все имевшиеся там оказались не лучше того, что имелся у меня дома. Решил обойтись им.

Отыскал удобное место почти за городом, где среди кустов находилась каменная россыпь. Отрезал от арматуры необходимый мне кусок сантиметров в двадцать пять. На массивном валуне ударами крупного камня согнул его в отдалённое подобие крюка. Нижний конец чуть расплющил, искрошив пару камней при этом. Затем пилкой сделал пару вырезов. Они были нужны для более надёжного крепления верёвки, но привязывать её пока я не стал. На тот случай, если меня вдруг остановит патруль, с такими в городе иногда случалось встречаться. Обыщут, крюк с верёвкой вызовут вопросы, но они могли оказаться куда более жёсткими, если окажутся связанными, а так по отдельности выглядят более безобидно. Пусть на самую малость.

Обратил внимание на прочность арматуры, сталь оказалась великолепной, отрезал ещё один кусок длиной с мой локоть. Края одного конца чуть округлил, дабы не царапали, а противоположный ударами камня постарался расплющить, насколько смог. Затем пустил в ход напильники, заточил под углом. В результате у меня получилось нечто, отдалённое похожее на ломик, которым часто пользовались в прошлом грабители и воры.

Затем отправился к себе на съёмную квартиру. Там привязал верёвку к крюку, а его обмотал лоскутом ткани, не пожалев штанину своих лучших брюк. Успокоил себя тем, что в любом случае они мне станут не нужны: ни в случае возвращения Пояса Перуна, ни после провала и задержания. О последнем варианте старался не думать. Уверенность в успехе – половина успеха.

Потом отправился на рынок, долго бродил по нему, рассматривая товары. Нож опять не купил, все имеющиеся оказались не лучше того, что находился у меня дома.

В конце концов у какого-то охотника увидел то, что мне было нужно – большую шкуру лесного волка. Обитал такой хищник в лесах Ирии, походил на земного волка, потому его так и назвали. Пришлось поторговаться, и после какого-то получаса споров шкура перешла в моё владение за десяток серебряных монет.

У себя дома я приделал к лапам хищника завязки. Набросил шкуру на себя, закрепил завязки и потренировался, изображая ходьбу-бег лесного волка. Получалось не слишком похоже. Заставил себя тренироваться дольше…

Снова, в который раз, перечитал всё в газетах о попытке хищения Пояса, стараясь впитать в себя возможно больше информации. Проглядел план поместья судьи чуть ли не до дыр.

Сходил к нему на улицу Фиалковую, поглядел на всё в натуре, обошёл вокруг с индифферентным видом, а сам присматривался к ограде и вдвойне внимательно к выбранному мною дереву.

После этого вернулся в свою комнату и принялся по возможности спокойнее обдумывать свой план. Он казался весьма осуществимым, ведь мне можно было даже не похищать Пояс Перуна, а лишь оказаться в трёх-четырёх метрах от него и дать команду вернуться ко мне. Всё, через минуту я вновь окажусь в состоянии противостоять практически всему и всем. Вернусь в ранг бога или полубога.

Проанализировав свою подготовку, пришёл к мнению, что сделал всё, что мог. Ничего улучшить не в состоянии. Тянуть время не следовало. Решил отправиться на дело уже ближайшей ночью.

Применил своё умение расслабляться в любом месте и на любое время. Поспал до вечера. Поужинал скромно, желудок переполнять не стоило, а часа через два-три он вообще окажется почти пустым, двигаться мне не помешает.

Включил телевизор и радио, слушая новости, надеясь услышать что-нибудь полезное для себя.

Одновременно листал газеты, хотя уже знал наизусть тексты практически всех статей, но обновить знания в любом случае не лишне. Попутно происходила настройка на последующие действия…

И вот полночь.

Без спешки экипировался, обулся. Только маску на голову натягивать не стал, сделаю это позже.

В карманы положил крюк с верёвкой и большой складной нож. Шкуру волка увязал в небольшой тючок.

Деньги выложил на стол. Написал записку хозяйке, что их, как и все мои вещи, оставляю ей и детям. При любом исходе задуманного я вряд ли вернусь сюда. А если и вернусь, подумал я, то могу уничтожить записку, побыть какое-то время здесь, пока не определюсь с дальнейшими действиями.

Порадовался, что вход в мою комнату отдельный, и я могу выйти наружу никем не замеченным.

Направился к дому судьи, стараясь придерживаться тёмных мест. Улицы оказались практически безлюдными. Лишь несколько раз приходилось затаиваться за деревом или за кустом, давая пройти одиноким прохожим. Однажды по противоположной стороне прошагал патруль из трёх вооружённых стражников. Я проводил их взглядом, лежа в неглубокой придорожной канаве.

Самый неприятный участок находился на улице Фиалковой около выбранного мною участка ограды владений судьи. Вблизи стены росла группа невысоких деревьев и кустарников, но по пути к ним предстояло пройти через освещённую дорогу шириной метров тридцать. Вполне возможно, что она находилась в поле зрения видеокамер.

Набросил на себя сверху шкуру лесного волка, прикрепил лапы зверя к своих ногам и рукам.

Собрался, осмотрелся и на четвереньках перебежал открытое и освещённое место к кустам. Это может обмануть охрану, вдруг именно в эту минуту кто-то зевал или смотрел вбок. Но в любом случае проверять будут менее быстро и рьяно, чем если бы заметили человека. А я выгадаю какое-то время на дальнейшие действия.

Шкуру туго скатал и постарался спрятать надёжнее, чтобы дольше искали. Сам же направился вдоль стены к тому месту, где через неё наружу выходил крепкий сук огромного дерева, росшего внутри двора.

Здесь обнаружил свою первую промашку. Две попытки с бросками крюка завершились неудачно, он никак не цеплялся за сук, так как тот оказался толще, чем я предполагал.

На этот случай у меня имелся другой вариант действий. На этот раз я перебросил крюк через сук, принялся ослаблять верёвку и он под своей тяжестью опустился ко мне, оказался прямо над головой. Подняв руки и привстав на цыпочки, я продел в него верёвку, затем принялся осторожно тянуть за конец. Поднявшийся к суку крюк образовал с ней петлю, что позволило мне по верёвки подняться вверх.

Оказавшись на суку, я легко отцепил крюк от верёвки, затем переправил их в большой карман сбоку на брюках.

Перебрался к стволу дерева. Осмотрел двор. Он оказался безлюдным. К крыше от дерева шла толстенная ветвь, нависая над кровлей в метре с небольшим. Это меня порадовало.

По ветви я стал продвигаться к дому, придерживаясь одной рукой за другую ветку, которая находилась над головой. При каждом моём шаге ветвь подо мной опускалась всё ниже и ниже, вскоре оказавшись на одном уровне с крышей. Далее я продвигаться не мог, ибо для этого следовало отпустить верхнюю ветку, а без неё мне вряд ли удалось бы сохранить равновесие, и я мог грохнуться с высоты метров пятнадцать. Подумал, что тогда костей не соберу…

Пригляделся к крыше, чуть в стороне находилось слуховое окно. Крюк в него не бросишь – стеклянные створки плотно закрыты.

Перевёл взгляд ближе, на край кровли. За него уцепиться было невозможно. Оставалось только слуховое окно, а там стёкла, брошенный крюк способен разбить их, но возникнет шум, пусть негромкий, но при такой царящей вокруг полной тишине будет слышен далеко и ясно…

Колебался, не решаясь ничего предпринять.

В это время послышался нарастающий шум мотора на дороге…

И я решился. Быстро достал из кармана крюк, конец привязанной к нему верёвки намотал на руку, отвёл в замахе руку. Когда автомобиль оказался наиболее близко за оградой, шум его мотора стал самым громким, со всей силой швырнул крюк в слуховое окно. Стёкла разлетелись с большим шумом, чем мне того бы хотелось. Некоторая часть обломков скатились по кровле вниз и упали на отмостку внизу.

У меня ёкнуло сердце, но шум мотора автомобиля всё же значительно заглушил все звуки, постепенно удаляясь.

Я спешил воспользоваться моментом и тянул на себя веревку, сколько было возможно. Подёргал, крюк за что-то зацепился в слуховом окне, и я отпустил ту ветвь, за которую держался, поспешил вперёд, теперь единственной опорой оставалась верёвка в руках. А под моими ногами гнулся и гнулся сук, по которому я двигался, опускаясь ниже края крыши. При последнем шаге я почти упал грудью на покрытие кровли, чуть продвинулся вперёд, а сук, лишившись нагрузки, ушёл вверх. Я остался на крыше. Тут же поспешил к слуховому окошку, держась за верёвку и моля бога, чтобы крюк держался за то, что он сейчас цеплялся.

И тут крюк соскочил, только в самый последний момент я успел поймать его и сжать всей пятернёй, одновременно другой рукой ухватившись за створку с выбитым стеклом слухового окошка, порезав пальцы. Сцепил зубы, терпя боль. Не до неё.

Перевёл дух, сунул верёвку с крюком в карман. Просунул руку в створку без стекла и добрался до задвижек. Распахнул их и через считанные секунды оказался на чердаке.

Присмотрелся к темноте, сделал несколько шагов к его центру, собираясь достать фонарик, ив этот миг к моему немалому удивлению вспыхнул неяркий свет, буквально ослепив меня на некоторое время.

Сердце ошалело забилось.

Привык не сразу, а потом принялся оглядываться: никого вокруг не увидел. Видимо, освещение включилось автоматически. Поняв это, вздохнул с облегчением.

Неподалёку увидел крышку люка, несомненно, ведшего вниз, в помещения дома. Изучил его со всех сторон и понял, что он закрыт снизу. Поддел ломиком, но поднять не смог, несмотря на все мои старания. Я приложил всю силу, но ломик стал гнуться, а крышка люка лишь слегка шелохнулась.

Пресёк нарастающее чувство отчаяния, сказал себе: «Безвыходных положений не бывает! Ищи выход! Он обязательно должен быть».

Вспомнил газету с планом здания, на котором было указано место поимки преступника. Это помещения находилось прямо подо мной. Пояс Перуна в нескольких метрах от меня по прямой линии. Послал ему ментальный призыв «ко мне!», но ответа не услышал. Видимо, он дальше от меня, чем было нужно для нашей с ним связи.

Напрямую через перекрытие я к нему пробиться не могу, как и спуститься по люку…

Чуть не закричал от мысли, что снаружи имеются окна в ту комнату, где хранится мой Пояс, я могу проникнуть через них…

Поспешил к слуховому окошку, выбрался наружу и закрепил крюк за его край. Принялся по веревке спускаться вниз, удивляясь, что вокруг по-прежнему тишина, никто тревогу не поднял. Неужели не обратили внимание на пробежавшего через дорогу зверя? Не слышали выбитого стекла и падения осколков? Не очень верилось в это, но думать об этом некогда, нужно было искать Пояс Перуна…

Свесил голову за край крыши. Желанное окно – и большое окно! – находилось прямо внизу. Оно было освещено, пусть и слабо. Чем-то вроде ночника. Или там кто-то находится?..

Других вариантов мне не оставалось, я стал спускаться вниз, а достигнув окна, немыслимо изогнувшись, осторожно заглянул внутрь. Большая комната оказалась пустой, посреди неё на возвышении под стеклом находился Пояс Перуна. До него всего метров шесть, максимум семь. Несколько шагов и я смогу дать ему команду, а там хоть трава не расти – я царь и бог!..

Добрался до подоконника, стал пытаться открыть окна, но безуспешно. Вспомнил поговорку: «Видит око, да зуб неймёт».

Услышал топот ног внизу и увидел тёмные фигуры охранников. Послышалась команда:

– Спускайся к нам!

Через пару секунд она была повторена:

– Спускайся вниз! Считаю до трёх, а затем стреляю. – Говоривший детина грозно вскинул свой увесистый лучемёт.

В горле моём пересохло от осознания, что я пойман в шаге от цели. Ну, в нескольких шагах от неё. Почувствовал отчаяние. Какая неудача!

Снизу прозвучало:

– Раз!..

Сглотнул комок в горле.

– Два!..

Я хрипло сказал, выдавил из себя:

– Я сдаюсь! Спускаюсь! Руки устали, сейчас ловчее переберу верёвку…

Сам тем временем достал ломик и саданул им со всей силой отчаяния по стеклу, моля бога, чтобы оно не оказалось бронестойким…

Не оказалось! На подоконник и вниз обрушилась настоящая лавина стеклянных обломков. Я с трудом укрыл от них лицо с глазами, но руки, спина и ноги немало пострадали. Образовалось множество порезов…

С паническими криками охранники отскочили в стороны, а я тем временем прыгнул в комнату, снова порезавшись об осколки стекла, оказавшиеся во множестве внутри на полу.

Подняться мне помогли охранники. Не те, что были снаружи, эти оказались в комнате чуть ли не практически одновременно со мной. Меня они схватили, бесцеремонно скрутили, сразу же украсив мои запястья наручниками. Сорвали с головы маску. Обыскали, забрали всё, что находилось в моих карманах.

Я был пойман! Стоял, ошеломлённо оглядываясь по сторонам.

– Ловкий молодчик, – услышал я тихие слова, полные затаённой злобы. – Далеко забрался. Зря медлили, нужно было раньше брать, когда ты притворялся собакой. У, собака! Ты мне за всё это ответишь.

Я сразу узнал говорившего, это был судья. Высокий, осанистый, с лошадиным подбородком, ястребиным взглядом узких глаз. Одет он был в халат. Наверное, его подняли с постели.

Судья в ярости замахнулся на меня, но один из охранников ему сказал:

– Осторожнее, хозяин, он весь в крови, запачкаетесь.

– Действительно, не стоит марать руки об него. Принесите мне палку. Найдите хоть какую-нибудь, чтобы его исхлестать.

Охранник направился к двери скорым шагом.

Я же смотрел на Пояс Перуна, прикидывал расстояние: я почти рядом, ещё шаг к нему и можно будет дать команду. Только как это сделать?..

– Судья, – сдавленным голосом сказал я, – у всякого осуждённого есть право на последнее желание…

– И какое же у тебя последнее желание, собака? Ты уверен, что я тебя забью до смерти? Нет, жить ты будешь. Сдохнешь в копях, измученный непосильным трудом. Много раз пожалеешь, что сунулся сюда. Время для последнего желания ещё не настало… Да, и какое же у тебя последнее желание, ворюга?

– Я не собирался красть ваш Пояс, я хотел лишь посмотреть на него. Позвольте поглядеть хотя бы издали, а потом можете убивать, всё в вашей власти.

– Подведите его, но не очень близко, – дал команду судья.

Шаг, второй, третий. Далее мне пройти не дали. Я видел свой Пояс Перуна во всей его красе, в том виде, в каком передал краснорожему мерзавцу. Теперь Пояс должен услышать меня, мысленно я произнёс – «ко мне и максимально быстро!»

Стал ждать, но в ответ мне была ментальная тишина. Пояс мне не ответил, вообще никак не откликнулся. В моей голове образовался сумбур: почему, как это так? Что случилось с ним?!

Ответ я получил от судьи, после его искреннего злорадного смешка:

– Смотри, смотри, собака! Ты что, думаешь, что я специально рассказал журналюгам, где он у меня лежит и даже позволил опубликовать план дома с указанием места? Не такой я дурак! Дурак – ты, раз такое подумал. Это лишь искусная копия, практически неотличимая от оригинала. А сам он находится глубоко в подвале, куда никому не добраться. Это сокровище только для меня одного. А ты, как все другие, его никогда не увидишь, дурак!

Я действительно чувствовал себя дураком. Мог бы и сам догадаться, что столь обширная информация не может появиться просто так, по недомыслию или небрежности. Её предали огласке с определённым умыслом.

– Настоящим поясом буду любоваться только я один, а эта копия для всех остальных. И ещё она вроде живца для преступных элементов. Всегда мечтал вести следствие и ловить преступников. Только ты, собака, слишком далеко зашёл…

– Вы дали приказ, чтобы его не трогали, – напомнил охранник, – мы могли задержать его на подходе к дому.

– Я не ожидал, что он так далеко зайдёт и натворит такое… А, вот и палка! – обрадовался судья. – Сейчас я покажу тебе, как зариться на чужую собственность.

– Хозяин, он и так в крови, а после ваших ударов брызги полетят на нас, на вас, на пол…

– На полу и так уже лужа собралась, – недовольно хмыкнул судья, – но ты прав. Ведите его вниз, а уж во дворе я душу отведу…

Меня буквально потащили по комнате, затем вниз по лестнице с ковровым покрытием. На нём оставались от моих ног кровавые следы, чему я злорадно радовался, хоть этим отомщу судье за грядущую жестокую трёпку.

Ступив с последней ступеньки лестницы на мраморный пол холла, я почувствовал с правой стороны словно бы робкое обращение к себе. Ментальный сигнал…

Застыл, оглянулся. Справа вниз уходила менее широкая лестница. Похоже, именно там находился подвал, где хранился Пояс Перуна, чей слабый сигнал – совсем слабый – я уловил.

Изобразил неловкость, будто запнулся и, упав вправо, покатился вниз по ступенькам, пересчитывая каждую из них своими хрупкими рёбрами. Упал тяжёлым мешком. Не сразу пришёл в себя. Почувствовал, что меня поднимают. Зашептал:

– Простите, голова закружилась, у меня больное сердце. Бывают припадки…

Сверху раздался рык судьи:

– Тащите сюда, эту собаку, если он ещё живой.

– Не сомневайтесь, живой, – из последних сил ответил я и дал мысленный приказ Поясу Перуна – «Здравствуй, друг милый! Максимально быстро спеши ко мне. Соскучился по тебе. Ты мне очень и очень нужен». От него я услышал: «Я тоже рад нашей встречи». Почти сразу ощутил почти невесомое прикосновение тончайшей субстанции, в которую мог преображаться Пояс, она по правой ноге приблизилась к пупку и принялась распространяться вокруг всей талии. Вот последовал сигнал о том, что Пояс Перуна весь и полностью со мной. Попросил его: «Начни лечить меня, но все внешние признаки травм – кровь, порезы, а также грязь, – пока не убирай, пусть остаются… ну, как бы в виде необходимой декорации…»

Охранники пытались тащить меня вверх по лестнице, но с каждой новой ступенькой сил у меня прибавлялось, последние я преодолевал уже сам. Пояс Перуна заживив большинство травм, влил в мои жилы порцию живительной плазмы и тонизировал весь организм.

Охранники и судья заметили перемену и удивлённо глядели на меня.

Наступила пауза.

Наконец судья выдавил из себя:

– Что ты так смотришь на нас?

Я помедлил, потом дал предельно честный ответ.

– Думаю, что мне с вами делать?

Он взметнулся в ярости, замахнулся палкой с криком:

– Что делать с нами? Со мной? Да я тебя, собака!

Тут же палка в его руках словно бы испарилась. Я успел позаботиться, по моей команде Пояс Перуна послал маленькую мошку, которая уже в пути увеличилась в размерах, а сев на палку, тут же растеклась по ней тончайшей плёнкой толщиной микроны и принялась переделывать структуру. В нужный момент палка перешла из твёрдого состояния в газообразное.

Смотря на исказившееся лицо судьи, я рассмеялся.

Тем временем на моём теле уже заканчивалось создание защитного доспеха, пока толщиной в микроны или миллиметры, в том числе и на лице, вокруг головы, что было совершенно незаметно со стороны. Вот это завершилось, теперь я находился в полной безопасности от любого внешнего воздействия. Как истинный бог или полубог.

Поднял свободные руки, масса наручников, которые их сковывали, уже была переработана в доспехи и в кольца-лазеры на моих руках.

Имелись многие варианты моих дальнейших действий, я выбрал тот, который показался мне наилучшим: поспешил по лестнице обратно вверх к тому залу, где хранился дубликат Пояса Перуна.

– Убейте его! – истерично прокричал судья.

Я обернулся, и вспышки лучей лазеров угодили в голые кулаки охранников, они вскрикнули и выпустили свои лучемёты и кривые кинжалы, напоминавшие короткие мечи. Те со звоном упали на мраморный пол. Каждый охранник схватился за свой кулак, где образовались красные пятна от сильнейшего ожога.

Такой была моя мысленная команда, которую исполнил Пояс Перуна, – не прожигать, не увечить людей, температура лучей в пределах сотни градусов. Это было сделано с безошибочной меткостью автомата, каковым по сути и являлся мой Пояс.

– Не советую меня преследовать, – предельно внушительно произнёс я, – сильно пожалеете. Пора вам уже понять, с кем вы имеете дело.

Направился к двери, и едва оказался за нею, быстро огляделся – никого нет, а затем включил режим невидимости на тот случай, если кто-то всё же сюда явится. Подошёл к стеклянному колпаку, который накрывал муляж Пояса Перуна. Действительно неотличим от того, какой я видел в старом кинофильме на теле падишаха. Родился вопрос: что делать с ним?

Уже через секунду послал к нему мушку, которая прошла через стекло, сначала переработав для себя проход, а затем заделав его. После этого принялась превращать в воздух лежавшую там копию моего Пояса. Через минуту его уже не было.

Я приказал мошке и самой превратиться в газ, чтобы вообще не осталось никаких следов.

Шагая к окну с выбитым стеклом, услышал робко открываемую кем-то дверь, но даже не обернулся, вылетел наружу в ночь, в которой я был совершенно невидим человеческим глазам.

Вспомнил об оставленной шкуре лесного волка, и направился к ней. По пути тугие встречные потоки воздуха Пояс Перуна превращал в необходимую субстанцию, ею же он сделал грязь и кровь на мне, теперь это уже можно было. Ещё в полёте произошло восстановление моей порванной и порезанной чуть ли не в лохмотья одежды. Она приобрела первозданный и чистый вид.

Обыскал шкуру лесного волка. Тут же к ней от Пояса Перуна отделился увесистый комок собранной субстанции, она облекла шкуру со всех сторон, одновременно перерабатывая и изменяя её…

Минут через пять на земле в кустах лежал скорчившийся труп человека, предельно похожий на меня, в точно такой же растерзанной одежде, каковую видели на мне судья с охранниками. Даже порезана, изорвана и испачкана кровью и грязью она была, как и на мне в то время. Не отличишь! Пояс Перуна всё воспроизвёл со стопроцентной точностью. Лишь лицо немного изменил, сделал лишь отдалённо похожим на своё, сохранив самые основные черты. Не хотелось, чтобы при встрече кто-то показал пальцем на меня. А схожесть – она нередка в жизни. Что поделаешь, немного похож, но совершенно иной человек.

После завершения изготовления своего «дубликата», понёсся над спящим городом, сдерживая торжествующий крик: «Я вольный сын эфира!»

Не сразу осознал, что и богу необходимо место, где можно отдохнуть, набраться сил. Потому направился к своему дому, к той комнате, которую там снимал.

Внешне на мне никаких следов ран, ушибов, синяков, крови и грязи уже не осталось. Даже одежда выглядела точно такой, в которой я уходил. Постарался Пояс Перуна, спасибо ему.

Только оказавшись в своей комнате, вспомнил о режиме невидимости и отключил его. Тут было всё, как и прежде перед моим уходом. Уничтожил записку. Хозяйке все свои вещи с деньгами отдам, и даже больше, но чуть позже.

Разделся и улёгся в постель. Заснул быстро и спал крепко, безмятежно…

Глава 20. В преддверии больших дел

Проснулся от робкого стука в дверь.

Тревожно стукнуло сердце, но тут же отлегло, теперь мне можно было не бояться практически никого и нечего – Пояс Перуна еаходился на привычном месте. Слава богу!

Поначалу потянулся к брюкам, которые скинул перед сном, но тут же надел другие – те я больше не надену. Правда, пришлось потратить несколько секунд на то, чтобы Пояс Перуна зарастил дыру на штанине, из которой вчера вырезал лоскут для обёртки крюка перед походом к судье. Брюкам вернулся обычный вид. Вместо свитера надел рубашку. В той одежде, которую использовал ночью, больше лицо никто меня видеть не должен. Лицо тоже придётся изменить, но это сделаю чуть позже.

Открыл дверь и за ней увидел детей хозяйки – Власа и Василису, а потом тут же выглянула из кухни и Екатерина. Сказала:

– Извините, это я послала их к вам. Слишком долго вы не выходите, а уже обед. – Показала на старенькие настенные часы, которые показывали время весьма относительно точно: при полной заводке сначала спешили минут на двадцать, а при минимуме примерно на столько же отставали.

Я посмотрел на них: стрелки показывали двенадцать минут первого.

Постарался улыбнуться как можно более простовато и добродушно:

– Да, действительно я заспался. Спасибо, что разбудили. Поздно лёг, спал без задних ног. Зато хорошо выспался.

– Вы глядите вы очень хорошо, просто светитесь здоровьем, – с ноткой удивления заметила женщина.

Мне пришла мысль, что вот на таких мелочах и попадаются тайные агенты. Пока я спал, Пояс Перуна, образно говоря, подлатал меня во всех отношениях, ведь без него мой организм пережил ряд встрясок, мытарств и переживания потрепали нервы…

«А все болезни – от нервов», – вспомнилась мне давняя народная мудрость.

Это действительно так. Даже переживания, уныние сильно вредят организму, а уж печаль, отчаяние, паника и страх сильно подрывают.

Одна ночь с Поясом Перуна вернула меня к прежним – эталонным – кондициям совершенно здорового человека, в которых я обычно пребывал.

Но всего этого хозяйка знать не должна. Принялся должным образом объяснять:

– Вчера чувствовал себя не самым лучшим образом, но полечился, выспался и чувствую себя просто отлично.

– Чем лечились?

– Вчера посоветовали мне одно новое средство в аптеке. Забыл, как называется. Сейчас покажу… – зашёл в комнату.

Пояс Перуна тут же сотворил мне из воздуха маленькую упаковку с пустым пузырьком. На каждом из них было написано «Антипростудный бальзам». С ним в руках вышел и показал Екатерине:

– Вот это лекарство. Сказали, что следует выпить на ночь всё сразу. Да, совсем забыл, мне же сказали, что оно помогает и при бессоннице, – хлопнул себя по лбу. – Вот почему я спал так долго! Совсем забыл о таком эффекте лекарства.

С этими словами передал хозяйке лжелекарство, и не просто посмотреть: едва она взяла его в руку, как микрочастица упаковки оказалась на одном из её пальцев, принялась быстро расти, поглощая и перерабатывая частицы пота, пыли и воздуха. Через кожу проникло в кровеносный сосуд и принялось за устранение всех отклонений от норма организма Екатерины, оздоравливая его. Через сутки она станет совершенно здоровой.

– Рада, что оно помогло вам. Хорошее лекарство, – одобрительно заметила женщина. – А я встревожилась. Может, с нами пообедаете?

– И правильно сделали, что послали детей, – успокоил её я. – Спасибо за предложение. Только можно мне сходить на встречу с земляком? Вчера случайно повстречал и узнал от него, что утром приедет группа наших земляки из Луанги… Они уже, наверное, здесь. Только схожу, поговорю и тут же вернусь. А вы оставьте мне порцию. Ладно?

Екатерине пришлось согласиться, ничего другого ей не оставалось.

Я собирался недолго. Уже через пару минут вышел из дома.

Направился в ту часть города, где я обычно не бывал. По пути Пояс Перуна придал моему носу горбинку, чуть нарастил величину щёк, на верхней губе появилась заметные усики.

Выбрал более приличный магазин, чем те, в которые обычно заходил в Ярославле, чтобы не особенно много тратить своих денег, которых у меня имелось в обрез. Теперь же я мог не экономить. Приобрёл приличные чёрные туфли, хорошие брюки, рубашку, дымчатые очки и лёгкую кепочку. Взял ещё и сумку, в которую уложил покупки.

В другом магазине купил игрушки детям – две машинки и куклу. В третьем – сладости, фрукты и мясо.

Не прошёл и мимо ювелирного магазина. Изобразил стеснённого в средствах покупателя и выбрал практически самое дешёвое ожерелье. Охал, что «дороговато, но день рождения бывает только раз в году». На самом деле я мог закупить вообще всё, что находилось не только в данном магазине, но и во всех прочих в городе. Пояс Перуна запросто сотворил бы мне необходимую для этого сумму. Но иначе я бы вызвал подозрение. Пусть владелец магазина думает, что я долго копил, дабы купить подарок на день рождения.

Возвращаясь, на подходе к дому, я вернул себе ту внешность, которая была привычна хозяйке и её детям.

Раздал подарки. Екатерина при виде ожерелья ахнула:

– Какое дорогое! Да вы, несомненно, сильно потратились.

– Теперь я могу себе это позволить.

– Уже можете?

– Да, приехали земляки. Был там специальный посланец от отца из Луанги. Он призывает меня вернуться, расширяет дело и я ему нужен в качестве помощника. Немедленно. Так что должен уехать. Я только попросил немного времени, чтобы закончить дела. Помнил, что приглашен на обед вами… Кстати, это к столу.

С этими словами передал хозяйку мясо, фрукты и сладости.

– Ой, и на это вы потратились!

– Не стесняйтесь, берите…

После совместного обеда с Екатериной, отправился в свою комнату собираться в путь, отвергнув все попытки женщины вернуть мне деньги за непрожитое время. От них я наотрез отказался. Про себя подумал: «Что мне эта мелочь? Я легко могу сотворить мешок денег – хоть серебряных, хоть золотых, хоть алмазных!..»

Стукнул себя по лбу: «Дурак, зачем ты ходил за покупками, когда легко мог превратить старую одежду в новую? Только следовало дать такую команду Поясу Перуна и он бы переработал имеющуюся массу материала во что угодно… Впрочем, уже поздно себя ругать – дело сделано. Сходил в магазин, купил новую одежду… – тут пришла мысль и я оживился: – Впрочем, не совсем бесполезным оказался выход из дома, теперь я имею объяснению своего внезапного ухода из дома. Всё внешне естественно: встретил земляков, узнал о наказе отца – и вынужден возвратиться в родные пенаты. Так что ругать себя не следовало. А покупки сделал так, по привычке».

Надел на себя все обновки, а ту одежду и обувь, в которой меня видели в поместье судьи, положил в сумку. Туда же сунул все газеты с материалами о попытке похитить Пояс.

Представил самое худшее, просто немыслимое: а вдруг каким-то образом выяснят, что здесь жил человек, похожий на того, которого видели в особняке судьи, и явятся сюда? Даже в этом случае никаких улик оставлять нельзя.

Прошёлся по комнате, всё хорошо осмотрел. Вроде бы, ничего не оставил.

На столе оставил кошелёк, до половины набитый медяками, среди которых встречались и серебряные. Я мог бы все их сделать золотыми, но возникнут нежелательные вопросы уже при попытке разменять хоть одну монету. Пусть будет меньше, но зато никто не задаст вопрос – а откуда они у тебя? Не украдены ли у кого?..

Не взял некоторые вещи, прочую одежду, мне они уже не были нужны.

Екатерина вышла меня провожать, дети тоже.

В дверях едва не столкнулись с супружеской парой. Знакомые хозяйки пришли к ней в гости. Потому прощание оказалось скорым, но я чуть продлил его, обнимая и пожимая руку каждого ребёнка под взглядами супругов. Сделал это намеренно, пусть лучше разглядят меня. Это на тот совершенно невероятный случай, если сюда явятся ищейки. Никакого отношения к тому злодею, всего изрезанного стёклами в доме судьи, я не имею. Со спокойной совестью хозяйка с детьми и её гости в один голос подтвердят, что на мне не было и царапины. Жил тут какой-то человек из далёкой болотистой Луанги, а потом отправился обратно на родину по требованию отца. А что до некоторого сходства, так в этом криминала нет. Данный человек вне всяких подозрений. Идите дальше лесом…

Чем дальше отходил, тем больше изменений в своей внешности производил. Уже минут через пять меня бы не узнала ни хозяйка, ни её дети, ни гости. Перед ними представил бы совершенно иной человек: с носом-картошкой, полными щеками, усиками и маленькой бородкой. Глаза имели почти совершенно чёрный цвет, что было достигнуто с помощью подобия линз на них.

Попутно сменил цвет ботинок на тёмно-коричневый, осветлил цвет брюк, а рубашку, наоборот, сделал чуток темнее. Натянул на голову кепочку и надел очки, стекла в них из дымчатых стали совершенно прозрачными. Известный приём: ничто так не меняет лицо, как очки!

Проходя мимо мусорных баков, бросил в ближайший сумку, которая имела уже совсем не новый вид, а всё её содержимое с помощью Пояса Перуна самоуничтожилось. Тем самым никаких следов меня прежнего не осталось.

У меня начиналась совершенно новая жизнь!

Запустил над собой стрекозу-разведчицу, чтобы взирать на окрестности сверху. Людей поблизости увидел мало, никто не обращал на меня внимание. Я подошёл к ближайшей ограде какого-то низкого дома в один этаж, зашёл за толстый ствол дерева, будто бы по известному делу и включил режим невидимости. Затем поднялся в небо на сотню метров и велел Поясу Перуна нести меня в столицу, в Шато-Бриар, нужно было продолжать брошенные там дела…

Во мне бурлило желание сворачивать горы, претворять величайшие планы – ого-го какие! Но пока приступить прямо к ним не мог, я мчался к столице со всей возможной скоростью – свыше шестидесяти километров в час. Меня от столицы отделяло около двухсот километров. Нужно было потерпеть.

«А пока, – сказал себе сам, – смири свои чувства и займись подготовкой, она необходима, без неё можешь наломать дров».

Подивился замеченной перемене в моём настроении после возвращения ко мне Пояса Перуна. До этого все проблемы Ирия казались практически неразрешимыми, я только надеялся на что-то повлиять хоть немного, а теперь казалось, что мне всё по плечу, что я всё могу. Вот что значит психология! Тогда я был угнетён утратой гиссла, казался сам себе чуть ли не совершенно беспомощным, ведь он давал мне чуть ли не безграничные возможности. Недавно же помыкался без Пояса Перуна в положении обычного человека, много чего перетерпел, а получив его, осознал свои огромные возможности. Мне казалось, что теперь я горы могу свернуть.

Тут же одёрнул себя: «Смотри, как бы о кочку не спотыкнуться!..»

Но радость по-прежнему распирала меня: «Да я же могу ого-го чего! Да мне сам чёрт не брат! Всё преодолею, всё смогу! Вперёд и с песней, брат, Пояс Перуна тебе в помощь!..» – подбодрил сам себя. Действительно я мог совершить много чего, только следовало приложить свои руки и ум. Но излишние порывы всё же следовало сдерживать, вести себя благоразумно, осторожно, обдуманно.

Тем временем Пояс Перуна нёс меня к Шато-Бриару в невидимом состоянии, контролируя пространство вокруг на десятки километров, сохраняя неизменное удаление от поверхности земли, примерно в сто двадцать метров, огибая встречающиеся препятствия – деревья, возвышенности, высокие строения. Я мог заняться своими делами, лежа на устроенном мне «коврике» из плаща. Если бы кто меня увидел, то мог бы сказать, что я летел на коврике-самолёте. «Как в сказке! Наверное, забавное зрелище», – хмыкнул я про себя.

Устроил себе виртуальный телеэкран, просматривая новостные программы, вернее, прослушивая их. Стал знакомиться с информацией, накопленной оставленными в разных городах «маячками». Попутно через Пояс Перуна дал им команду – увеличить своей энергетический ресурс и круглосуточно посылать в небо луч с сообщением обо мне для поисковой команды с Земли. Луч должен двигаться от юга к северу и обратно с амплитудой в три минуты, так было больше вероятности, что его заметят.

Занялся сообщениями от моих «маячков», некоторые из них оказались тревожными. Были зафиксированы сцены безжалостного обращения с людьми, насильственные изъятия из семей детей и много иных.

Поёжился. С одной стороны мне хотелось избавить планету от тирана-правителя, а с другой я помнил исторический опыт Земле: все революции только ухудшали положение народа. Как бы и здесь не произошло такое, в очередной раз подтвердив давнюю истину. «Не дай бог, упаси меня господи от этого!..»

Мелькнула мысль, которая раньше уже приходила ко мне: «А может, убрать Всемогущего, обезглавить систему? Принявший бразды правления преемник, возможно, займётся проведением реформ – улучшением жизни…»

Вспомнил руса Дмитрия, своба Михея и Иванку, освобождённых мною из «лагеря смерти».

Освежил свою память: Дмитрий входит в движение русов, они против тирании сиолфов, хотят оградить от их влияния Всевышнего, а Михей – своб, он говорил мне о повстанческой армии свободных людей. Правда, армия – это скорее слово, чем реальность, но какое-то количество людей, находясь преимущественно в подполье, ставят своей целью свержение существующей власти. Иванка ни к тем, ни к другим не принадлежит, но власть любить не может. Это совершенно верно. Их вместе с соратниками можно задействовать, нужно только продумать – как лучше это сделать.

Решил хорошо обдумать эту идею, дабы не рубить сгоряча.

Занялся той информации, которая была собрана именно в столице. В первую очередь, связанную со Всемогущим. Оказывается, обнаружен узко направленный луч, идущий от здания, где помещались сиолфы, ко дворцу правителя. Прямо на его покои…

«А это ещё что?! – заинтересовался я. – Ну-ка, друг ситный, Пояс Перуна, проанализируй, подскажи, что это такое?..»

«Нужно время, – последовал ответ. – Излучение странной природы, совершенно неизвестное».

– На что оно похоже? – вслух вырвалось у меня. – Для чего-то оно посылается! Для чего? Сделай предварительное заключение!»

«Очень похоже на психическое воздействие», – услышал в своей голове ответ.

«Очень похоже?» – заинтересовался я, предчувствуя, что открывается очень любопытный и важный нюанс.

«Да, все признаки имеются. Заключение предварительное».

«А как с обратной связью? Из дворца в противоположном направлении что-либо идёт?»

«Нет. Лучи односторонние, – сообщил Пояс Перуна и доложил: – Первоначальный анализ мною завершён. Имеющаяся информация позволяет сделать вывод о ментальном влиянии на правителя со стороны».

«Ментальное влияние на Всемогущего со стороны? – задумался я. – А действительно ли он правит самовластно?.. – потёр руки. – А ну-ка, друг ситный, распорядись, чтобы усилилось наблюдение за дворцом, за Всемогущим, за сиолфами, его наставниками и всем прочим. Создай больше разведчиков разного рода, направь их всюду, контролируй всё и вся. И не ограничивайся только этим, поставь преграды понадёжнее на пути таких волн, огради правителя с прочими во дворце от них».

«Слушаюсь и повинуюсь, на глазах и на ушах!» – последовал ответ, от которого я улыбнулся. Была в древности в восточных странах такая формула повиновения. Пояс Перуна решил воспользоваться ею. Можно подумать, что у него имеется чувство юмора, но он просто действовал по заложенной программе, хотя постоянно самообучаясь.

Полученная информация заставляла задуматься. Практически ею я и занимался всё время полёта к столице.

Ещё в пути я решил поселиться в квартале богачей, в котором шикарно жил прежде. Тогда я воспользовался апартаментами уехавшего на долгое время человека, пожил там со всеми удобствами. Вспомнил, что квартал богачей у меня полностью под контролем. Через Пояс Перуна оживил дремлющих мушек, внедрённых во все тамошние системы. Они проверили базу данных главного компьютера и, к моему разочарованию, сообщили, что в данное время свободных особняков нет, все их владельцы находятся в городе.

Что же делать?

Поселиться на съёмной квартире или в гостинице? Конечно, это куда менее удобно, тогда придётся изображать обычного человека, приходить и уходить на глазах у всех, следить за каждым своим шагом.

Принялся рассматривать иные варианты. Я мог бы с помощью Пояса Перуна изготовить палатку и установить где-либо в удобном месте… Только где? За городом? Далеко, добираться относительно долго. Нужно место «базирования» в Шато-Бриаре. Например, на непосещаемой никем крыше. Можно установить не обычную палатку, а в виде какого-то строения, на крышах такие не редкость, никто не обратит внимания…

По какой-то ассоциации вспомнил беседку на крыше квадратного дома в квартале «Эдем». Женщина жаловалась мужу, что слышит там по ночам шаги, после чего супруг установил в беседке видеокамеру и закрыл на надёжный замок люк, ведущий на крышу. Мужчина тогда именовал беседку ротондой.

На моей душе повеселело: если хозяева на крыше не появляются, то можно поселиться там. Видеокамера меня не беспокоила, я легко сделаю с помощью Пояса Перуна так, что изображение будет транслироваться только то, которое их не встревожит, без меня. Это элементарно просто с моими возможностями.

Отдал команду заняться этим домом, сразу же к нему отправились мушки разведчики, отпочковавшихся от одной уже там находившейся. А тем временем я занялся прочей информацией, собранной «мачками», оставленными мною в разных местах, она оказалась в бездонной памяти Пояса Перуна, некоторая толика её уже была рассортирована, а что-то выделено особо, как наиболее значимое. Я посмотрел на этот массив сведений, и приуныл, он был слишком уж огромным: чтобы хоть немного поверхностно с ним ознакомиться, нужно неотрывно смотреть-слушать и анализировать многие дни.

Уныло покачал головой, невольно выдавив из себя:

– Что же мне делать?

Пояс Перуна откликнулся, послал мне ментальный ответ: «Если этот вопрос ко мне, то посоветовал бы обратить на попытку заговора в дворцовых кругах»

Я аж подскочил на месте, вскрикнув:

– Что? Зреет дворцовый заговор? И против кого?.. Немедленно материалы мне!..

Обнаружил огромное количество сообщений различных разведчиков, которые не только летали, но и при необходимости могли трансформироваться в бегающие-ползающие существа, уменьшаться-увеличиваться в размерах, а то и становиться сучком, щепкой, камешком, рассыпаться в песок или пыль. Это всё для выполнения задания – наблюдения за объектом. В сумме получался весьма полный мониторинг пространства.

Попросил Пояс Перуна дать мне самые важные материалы из уже имеющихся, чтобы сразу войти в курс дела. Но и таковых оказалось немало. Правда, я уже не сетовал на обилие информации, жадно узнавая подробности…

Оказалось, что ряд сановников из ближайшего окружения Всемогущего подумывают лишить его власти…

«Ого-го! – мысленно воскликнул я. – Это же весьма кстати! Я могу войти с ними в контакт и помочь заговорщикам скинуть тирана. Проблема будет решена!.. Правда, частенько такие заговоры проводятся по схеме: «Ты встань, а я сяду!» Обычно после этого мало что меняется в главном, основном для страны и народа. Нужно посмотреть, кто именно заменит Всемогущего?..»

Скоро выяснил, что именно по этой причине заговор не переходит в активную стадию: никто не желает занять его место. Правителем были недовольны, но кем его заменить, не определились.

«Ну и кто же эти тугодумы, не желающие водрузить шапку Мономаха на свою голову?» – иронично усмехнулся я.

В круг заговорщиков входили: начальник дворцовой гвардии (я знал, что она самая боеспособная во всей армии) Буян Миланов; престарелый Дядька, как его звали практически все, редко вспоминая настоящее имя – Василий Первушин, ибо он воспитывал Всемогущего чуть ли не с пелёнок, а ныне ходил в звании его первого советника; и главный министр Мстислав Володарцев. Последний был недавно назначен на столь важный пост, а до него эту должность занимал его родной дядя Беляй Будимирёв, который немало постарался ради своего племянника, заменив его собой. Такие тут нравы и обычаи.

Имелись материалы, что Беляй Будимирёв тоже входил в круг заговорщиков, как и некоторые другие.

Задумался: уж не он ли и организовал этот заговор, желая занять место на престоле? Пока таковых данных не обнаружил. Но оставил в памяти себе зарубку: следует проверить эту версию.

Следующей проблемой, назовём её так, было то, что большая часть заговорщиков являлись сторонниками сохранения жизни Всемогущему, убивать его никто не хотел. Обсуждали только варианты отстранения от власти без летального исхода, остальные старались игнорировать. А таковых не находили. Пока не находили.

Заговорщики немало времени посвящали обсуждению роли влияния на правителя его наставника Мен-сиолфа, звучали самые враждебные реплики в его адрес. Вот его они были готовы убить немедленно, как и всех прочих сиолфов, уж слишком зловредной деятельностью те занимались. В этом я был с ними совершенно солидарен. Даже пропускал называемые ими подробности планов против сиолфов мимо ушей, ибо и сам ведал немало аналогичной информации.

Всё больше и больше я укреплялся в мысли, что следует не только примкнуть к заговору, но и даже его возглавить, хотя бы на каких-то этапах до успешного финала.

Глава 21. Дворцовый заговор

Мои размышления прервал ментальный голос Пояс Перуна: «На горизонте окраина Шато-Бриара. Продолжать путь? Городская охранная система под нашим контролем, границу можно пересекать без проблем. Или?..»

Оценил ситуацию: солнце почти скрылось за горизонтом, вот-вот начнёт смеркаться. Ещё немного и режим невидимость позволит мне быть практически невидимым человеческому глазу даже в упор.

Нет, спускаться на землю в укромном месте и входить в город по земле не хотелось. «Зачем утруждать свои ножки и терять время?» – хмыкнул я.

В прежнее время пребывания в столице я уже свободно летал взад-вперёд, не позволяя себя фиксировать имеющими там средствами контроля пространства вокруг Шато-Бриара и над ним. Скомандовал: «Вперёд! Только тише, не спеши, лети с обычной скоростью. А после будет видно».

Поинтересовался: а как там с выбранным мной для поселения особняком в квартале «Эдем». Хозяева находились дома, принимала с супругом кого-то из гостей. Ход на крышу был закрыт и, судя по пыли на крыше, они наверху не появлялись уже много недель или даже месяцев. Так что имеющуюся там беседку можно было мне занять для проживания на то время, которое понадобится для завершения всех дел. Ежели что-то подвернётся лучшее, то легко переберусь. «Голому собраться, только подпоясаться, – мелькнула в голове известная пословица. – Сейчас следующее выражение относится ко мне в полной мере: всё своё ношу с собой. Это действительно так».

Порадовался возращению Пояса Перуна, вспоминая, как тяжко мне приходилось без него.

Между тем он нёс меня над городской улицей, своевременно уворачиваясь от пролетающих мимо авиеток.

Увидел на углу знакомый мне парк, который я уже использовал для «легализации», и велел доставить меня вниз, к той узкой и тенистой аллее, которая обычно бывала безлюдной. Выпущенная пташка-разведчик застыла в воздухе надо мной, обозревая окрестности, а её глазами всё видел и я. Приземлился на асфальтовую дорожку, ещё раз огляделся и снял режим невидимости. Направился к выходу из парка в роли обычного горожанина. Пояс Перуна уже подыскал мне нужные имена и данные в базе центрального городского компьютера, чтобы я мог посетить ресторан и магазины. Нужно было пообедать и совершить необходимые покупки.

Позволил себе расслабиться и даже побарствовать в роскошных условиях ресторана «У Семёныча», услаждаясь вкуснейшими яствами. Фирменным блюдом здесь оказался «Полоток по-семёновски». О нём стоило сказать особо.

В приложенном к меню буклете я прочитал о том, как готовился этот самый полоток. Местную птицу, похожую на гуся и так же называющуюся, убивали и сушили. Для этого крупную тушку разрубали надвое, а маленькую оставляли целой. Вынимали все кости до последней косточки. Затем солили в деревянной бочке с добавлением специй и селитры. Выдержав неделю, давали рассолу стечь, ошпаривали горячим пивным или квасным суслом и помещали в холодильник. Через три месяца открывали и коптили.

Почувствовав уважение к столь длительной процедуре готовки блюда, конечно же, я заказал «Полоток по-семёновски», вдобавок к гречневой каше, жаркому в горшочке, салатам и фруктам.

Вкус у фирменного блюда Семёныча оказался неописуемым. Не помню, когда такое ел. Уплетал преусердно, вспоминая пословицу, что можно проглотить язык от удовольствия.

Ещё мне понравился мятный квас и каравай с салом, как о нём было сказано в меню. На самом деле он походил на пирог, ибо в нём обнаружил мелко порезанные яйца с луком и мясом.

Затем перешёл к чаепитию. Мне принесли небольшой расписанный под хохлому самовар, чашки с блюдцами и различные сладости. Принялся пить чай вприкуску, пробуя различные заедки. Наиболее мне понравились кисленькие помадки и цукаты из корок арбуза и дыни.

Расплатился за всё по карте, что прошло без загвоздки. Небольшая тревога на душе улеглась. Мысленно поблагодарил Пояс Перуна.

Вышел из ресторана с лёгкой душой.

Прогулялся по улицам, зашёл в скромный магазин и приобрёл кое-что себе на будущий завтрак и пару литровых пакетов с соком.

Далее свернул на узкую улицу, прошёл по ней до узкого переулка. В нём меня никто не видел. Включил режим невидимости и взвился в небо. Полюбовался городом с большой высоты, глядя на россыпь неподвижных и движущихся огней, красочные рекламы, а затем отправился к «Эдему», где предполагал надолго обосноваться в беседке на крыше особняка.

Быстро добрался до «Эдема», квартала богачей, где им была устроена поистине райская жизнь, которую бдительно охраняли многочисленные сотрудники и масса приборов. Они фиксировали пересечение границы квартала даже средней по величине птицей, но вся ихняя электронная аппаратура контролировалась моими «жучками». При желании я мог бы устроить так, чтобы она не заметила даже вторжение стада диких быков, а уж моё скромное проникновение внутрь оказалась вне внимания охранной системой.

По пути к известному мне дому, я спустился к бассейну около дворца в индусском стиле, вокруг никого не было, и я буквально на секунду до пояса погрузился в воду, после чего сразу вновь поднялся в воздух. Пояс Перуна в минуту осушил меня, переработав всю влагу в нужную ему субстанцию, которая сосредоточилась вокруг моей талии и я стал походить на беременную женщину. «Но это лишь до поры, до времени, потерпи», – утешил сам себя.

Подлетел к плоской крыше квадратного особняка, где стояла беседка с застеклёнными окнами. Посмотрел вниз, поверхность покрывал довольно заметный слой пыли. Ступать на неё не стал, дабы не оставлять следов.

Повиснув в воздухе перед дверью, сотворил ключ с помощью Пояса Перуна и влетел внутрь.

Зафиксировал в памяти Пояса Перуна всё то, что находилось в комнате, на каком именно месте и в каком положении. Так должно остаться после того, как я покину это помещение.

Послал мелких мушек-разведчиц в нижний этаж. Прямо подо мной находились спальная, будуар, кабинет и большой зал, в котором сейчас находились хозяева – маленькая женщина с остатками былой миловидности и высокий мосластый мужчина с резкими чертами лица. Они смотрели новости и обменивались репликами. Мужчина отвечал громко, почти басом, а слова его супруги почти не были слышны.

Я поручил мушкам найти удобные места в каждом помещении, чтобы контролировать ситуацию, следить за шумами на потолке и предупреждать меня, если я допущу такие. Также они должны были оповестить о возможной реакции хозяев особняка.

Сам же тем временем избавился от своего живота и всей ноши на себе – заготовленная субстанция стекла на пол и покрыла его слоем пенистой резины в палец толщиной, а сверху шикарным ковром с высоким ворсом. Теперь можно было двигаться по нему практически бесшумно. Сделал несколько шагов и спросил о слышимости мушек, что находились в нижней комнате под моими ногами. Они доложили, супруги по-прежнему спокойны, до них никакие звуки сверху не доходят.

Часть субстанции покрыла все стекла тончайшей в микроны плёнкой: для меня, находящегося внутри беседки ничего не изменилось, а ежели кто окажется на крыше и глянет внутрь, то увидит помещение пустым.

Покупки уложил на специально изготовленный Поясом Перуна поднос на столике. Ещё он мне изготовил простенькую кровать с низенькой в ладонь толщиной подушкой, тонкий мягкий матрас, простынь и одеяло. При необходимости всё это могло трансформироваться в пласт прежней субстанции, вместе с моими покупками он поднялся бы к самом куполу, который увенчивал строение и сделался бы его подобием, только нижний край при этом стал бы чуть ниже прежнего. Но сие заметить было практически невозможно.

Мушки снизу донесли, что в комнате хозяевам ничего не слышно, можно быть спокойным.

Пояс Перуна напомнил о входе на крышу и сообщил, что намерен послать туда свою частицу, которая расположится внутри замка. При необходимости предупредит о намерении хозяев подняться наверх, немного задержит, а когда они окажутся на крыше, то здесь всё уже будет как обычно. Я одобрил действия Пояса Перуна.

Ещё он создал пяток птиц, которых расположились по всем сторонам здания, дабы контролировать всё происходящее рядом с домом, а одна парила сверху над беседкой.

Я посмотрел новостные блоки на разных телевизионных каналах, для этого Пояс Перуна создал виртуальный экран во всю стену, слушал дикторов через появившиеся на моей голове наушники. Увы, ничего интересного не узнал.

Выпил стакан сока, после с помощью Пояса Перуна почистил зубы: пополоскав рот сотворённым им эликсиром, который удалил все лишние частички пищи, переработав в иную субстанцию, схожей с жевательной резинкой. Пожевав некоторое время, я прилепил жвачку к подушке, и она стала её частью для возможных трансформаций в будущем.

Зевая, разделся. Пояс Перуна стал максимально маленьким пояском и словно растянулся, образовав небольшой зазор между собой и моим телом, чтобы позволить во сне свободно дышать моей коже.

…Мне приснился Всемогущий в виде злобной куклы. Я набросился на него, пылая яростью, принялся наносить удары и пинки, а он изо всех сил изворачивался и с надрывом в голосе кричал: «Не винова-а-атая-я я! Он са-ам пришё-ёл ко мне-е!..» Я негодовал: «Что ты врёшь, негодяй! Ты виноват, ты виноват, ты виноват! Кругом во всём виноват» Что за нелепые отговорки – он сам ко мне пришел?!.» В ответ слышал: «Я – марионетка! Только марионетка! Марионетка! Не виноватая я!..»

Проснулся, вспомнил странный сон и покачал головой:

– Приснится же подобная галиматья, нарочно и не придумаешь…

Посмотрел за окно: восток светлел, скоро рассветёт. Пора! Резко поднялся, во мне кипела жажда больших дел. Размялся, проделав ряд привычных упражнений.

Встал посреди комнаты, Пояс Перуна сотворил над моей головой облачко, которое пролилось струями бодряще холодной воды. Под ногами она даже не образовывала лужу, а сразу впитывалась ковром и перерабатывалась в субстанцию, удобную для дальнейших трансформаций с ней, для превращения в то, что было необходимо. Толика её вернулась и стала частью Пояса Перуна, дабы быть всегда под рукой, а остальное утолстило ковёр, несколько увеличив его толщину, густоту ворса.

Позавтракал. Допил сок.

Попросил Пояс Перуна посвятить меня в подробности зреющего заговора, что он тут же и сделал. Не сразу разобрался с массой информации, слишком много и разрозненной её имелось.

Прежде заговорщики не решались ничего предпринимать, таили свои замыслы, ибо Всемогущий повелевал гисслом…

Я не поверил своим ушам, услышав, что сказано именно это слово – гиссл. Как так получилось, что здесь, на Ирии, и на невообразимо далёкой Земле эти феномены называли совершенно одинаково?! Откуда слово «гиссл» пришло к нам? Уж не сами ли гисслы подбросили его в наши сознания? Очень похоже на это. Нужно будет указать на этот факт… ну, не факт, а мелкий фактик нашим специалистам. А он интересный и требует осмысления: гисслы способны и на такое. А что ещё они столь же незаметно сообщают нам, навязывают? Над этим следует подумать…

Впрочем, пока мне не до этого. Велел Поясу Перуна позже напомнить мне о происхождении слова «гиссл», а пока продолжил изучать досье заговорщиков.

Они осмелели после того, как правитель лишился гиссла. Решили, что теперь могут действовать смелее.

Как я уже заметил, проблем у них было несколько:

…Насколько следует расширять круг заговорщиков или имеющихся уже достаточно?

…Как отстранить от власти Всемогущего, сохранив ему жизнь?

…Кто возьмёт бразды правления?

Последняя тема обсуждалась неоднократно и особенно упорно.

Прослушал диалог главного министра Мстислава Володарцева со своим родным дядей Беляем Будимирёвым, который занимал его место прежде:

– Дядя, ты же лучше всех нас годишься на эту роль. Ты же больше тридцати лет пребывал в высшей должности…

– Меньше двадцати, а до того был министром.

– И министр – тоже достаточно высокая должность! Грех не использовать твой опыт, знания и умение. Почему ты отказываешься?

– Слишком тяжела шапка Мономаха, племянничек, слишком тяжела. Во всяком случае, для меня. А вот ты вполне можешь взять её.

– Я слишком молод для этого.

– Это лишь частично правда, но с другой стороны недостаточно полное знание тяжести верховной власти тебе и поможет. Не осознаёшь этого – не волнуешься, не боишься, действуешь смело. Лишь позже придёт понимание превеликой ответственности за судьбы людей, страны, планеты и всего прочего.

– Нет, дядя, я не готов. Чувствую, что не готов. Возможно, пока не готов. Лучше поискать иной вариант. Как тебе в этом качестве Буян?

– Говорил я с ним, и не раз. Он отказывается наотрез.

– А почему?

– Говорит, что он возглавляет дворцовую гвардию и не хочет войти в историю как человек, который силой отнял власть у законного правителя.

– Но это сделает не он… вернее, не совсем он!

– Да, это так, племянничек, но ведь скажут такое. Обязательно скажут. Всё, что можно истолковать плохо – обязательно истолкуют. Это лишь сказать хорошее язык не поворачивается, а выражать недовольство, критиковать, ругать – само собой вырывается, даже прилагать усилий не надо. Такова людская природа.

– Увы, согласен с тобой, дядя. Постоянно вижу такое. Челочек высокий, его называют дылдой. Низкий, ему твердят – коротышка. Полный – жирняга, худой – кощей. И так далее.

– Совершенно верно. Экономного именуют скрягой, щедрого – транжирой, осторожного – трусом, отважного – безрассудным. Поставим на место правителя Буяна, обязательно начнут шептаться – силой захватил власть, так как командует гвардией. Это обязательно будет.

– Увы, это так. Так что и Буян не смелее нас.

– Он не трус, но боится… вернее, опасается худой молвы. И особенно того варианта, если Всемогущий окажет сопротивление и пострадает. А то и умрёт. Чего бы мне тоже не хотелось.

– И мне тоже, дядя. А как смотрит на такое возможное развитие дела Дядька, он готов к… хм-м, крайним мерам?

– Нет, не готов. Дядька вряд ли согласится. Когда я попробовал намекнуть ему на подобный вариант, то он так посмотрел на меня, что остановил одним взглядом. Потом сказал коротко и твёрдо: этого следует избегать всеми силами. Он видит, что дела давно идут очень плохо, давно пора кардинально менять ситуацию и отстранять от власти его воспитанника. Мне кажется, что внутренне Дядька готов на самый радикальный вариант. Конечно, он этого не хочет, но…

– Дядя, вы намекаете на смерть Всемогущего?

– Да. Дядька в глубине души понимает, что можно заплатить и такую цену. Но сам лично брать власть не намерен.

– Ха-ха! Получается, что у нас вакансия на должность монарха. Простите за смешок, дядя. Не смог удержаться, хотя мне совсем не смешно.

– И мне не смешно, племянничек. Ситуация очень серьёзная, а вопрос очень важный.

– Понимаю, понимаю… А что, дядя, если нам всё же постараться уговорить Дядьку взять власть только формально, на деле же решения будем принимать мы? Наш триумвират! Пусть только он от себя издаёт указы.

– Вряд ли он согласится даже на это.

– Жаль, очень жаль…

Разговор дяди племянника продолжался, но я уже переключился на осмысление идеи: уговорить кого-либо из заговорщиков стать правителем номинально, а управлять всеми делами за него будет узкий круг людей. Пусть они сами определят, кто именно и в какой мере. Идея показалась мне перспективной.

Далее я ещё несколько часов просматривал собранные материалы по заговорщикам.

Подумал, что, возможно, можно помочь заговорщикам отрядами, созданными подпольщиками. По моему заданию Дмитрий, Михей и Иванка вели работу по созданию таковых. Нужно будет связаться с ними, задействовать русов, снобов и прочих…

Ощутил пустоту в желудке. Нужно отправиться в город, пообедать, развеяться.

Встал, потянулся. Антиграв поднял меня чуток над полом в воздух.

Остатки еды и упаковки начали быстро трансформироваться, как и всё то, что было создано Поясом Перуна – кровать с постелью, покрытие пола с ковром, виртуальный экран-монитор, наушники и плёнка с окон. Остался лишь тонкий слой нетронутой пыли на полу. Теперь передо мной висела в воздухе восьмигранная плоская плоскость толщиной в пару ладоней. В поперечнике она достигала двух метров. Вся эта масса поплыла вверх, дошла до купола, плотно прижалась к нему, по виду совершенно неотличимая от потолка. Подобие стало идеальным. Никакой человеческий глаз не был в состоянии распознать имитацию. Да и кто станет приглядываться!

Включил режим невидимости и вылетел наружу, прикрыв за собой дверь. Пусть приходят хозяева, им ничего не укажет на то, что здесь ночь провёл гость.

А сам отправился в город.

Солнце уже перевалило зенит, моя видимость была не идеальной, а потому пришлось использовать дополнительные меры. Для пересечения границы квартала выбрал ту сторону, где людей и машин на дороге имелось меньше. Для меня оказались весьма кстати высокие деревья, растущие там вдоль аллеи. Создаваемой ими тени вполне достаточно, чтобы сделать меня совершенно невидимым. Нужно было только добраться до них.

Поясу Перуна пришлось создать вокруг меня рой гнуса, и я полетел в его окружении. Электронная охранная система засекла кучку мошек, но разглядеть меня им помещал внедрённый «жучок», он позволял оказаться на мониторах только той картинке, которая мне требовалась.

Добрался до спасительной тени на тротуаре Какое-то время летел в ней, а затем в безлюдном месте опустился на асфальт и стал видимым. Далее пошёл ногами, как обычный человек.

Выбрал для обеда трактир «Яръ». Подивился названию и огромному медведю с серебряным подносом в лапах у входа. Не смог пройти мимо, направился прямо к нему.

Приходилось шагать по идеально ровной брусчатке через атриум – зимний сад, покрытый стеклянным куполом на сваях, имитирующих стволы деревьев и таким образом органично соответствуя обстановке.

Забегая вперёд, скажу, что ожидал высоких цен, но они оказались вполне нормальными. Хотя в средствах у меня недостатка не имелось, но я старался не выделяться, дабы на меня не обращали внимание.

Обстановка внутри трактира оказалась приятной. Каждый столик покрывала белоснежная скатерть с вазой цветов, прозрачные графины с соками и минеральной водой. На серебряном подносе стояли четыре бокала.

Подошёл, уселся на мягкий стул. Взял в руки меню и принялся его изучать. Трактир предлагал окрошку, щи, борщ, уху «Царскую», похлёбку «Райскую», кашицу «Смак», пироги и пирожки, кулебяку, расстегаи, блины, салаты, напитки.

Ко мне подскочил с меню официант, принял заказ и поспешил его исполнять, всем своим видом демонстрируя готовность услужить.

За едой я продолжал обдумывать свои планы, их было много и самых грандиозных. Тянуло поскорее взяться за претворение замыслов в жизнь, но приостановил себя: «Ямщик, не гони лошадей! Смотри, как бы не наломать дров…»

Возникали и прямо противоположные мысли: «А что мешает мне взять быка за рога или за другие причиндалы? Нельзя же бесконечно оттягивать начало…»

Действительно, я мог позволить себе очень многое. Но всё же решил получше осмыслить имеющуюся информацию и не спешить.

Потому после трактира заглянул в подвернувшийся мне массажный салон «Лада и Лель». От самого массажа отказался, но попарился и помылся, не для чистоты, а больше для удовольствия. Затем расслабился, лёжа под кварцевыми лампами. Приятно тянул время, чтобы взяться за дела.

Покинув салон, огляделся. Скоро начнёт вечереть, что мне весьма кстати, смогу воспользоваться режимом невидимости. И словно прочитав мои мысли, зажглись уличные фонари, а вскоре стала загораться дополнительная уличная реклама. Вокруг образовалось много дополнительных световых мест и теней, которые дрожали, меняли окраску и интенсивность. Уже в таких условиях меня увидеть будет невозможно, а уж через некоторое время, когда зайдёт солнце, и вовсе.

Решил кое-что купить себе на ужин и отправиться в свою беседку на крышу, чтобы снова всё обдумать перед тем, как начать действовать.

Глава 22. Ходьба по потолку

Шел по городу, посматривая по сторонам, на вывески и манящие огни реклам – «Славянский базар», «Птичье молоко», «Наш Эрмитаж», «Торговые ряды Евсеева», «Самый смак!», «Луна-парк», «Услада», «Товарищество взаимовспомогательства», «Балаган», «Русская охота», «Лоск и блеск», «Банк Штырёва и сыновей», «Яхонт», «Гостиный двор», «Ресторан «Адамант», «Три берёзки» и многие другие. От них рябило в глазах.

Неожиданно Пояс Перуна подал сигнал о поступлении информации, которая, возможно, будет мне интересна. Я намеревался её проигнорировать, просмотреть позже, в то время, когда вернусь в свои пенаты – в данное время под ними я подразумевал скромную беседку на здании в квартале «Эдем». Потом всё же нехотя буркнул вслух:

– Ну, что там у тебя, друг ситный?

Ответ последовал ментальный: «Во дворце собрались заговорщики».

«Все».

«Почти все. Ждут бывшего главного министра».

«Ладно, покажи».

Остановился на правой стороне тротуара, придав себе вид задумавшегося человека. Собрался, внутренне подготовился, и по моей команде произошло соединение с разведчиком в одной из дворцовых комнат: теперь я видел и слышал всё, что и он.

В помещении находилились Дядька – Василий Первушин, Мстислав Володарцев и Буян Миланов. Я смотрел на них сверху. Ракурс был интересным, но непривычным.

Тут же он начал меняться, мошка-разведчик перебралась на стену, сразу воспринимать всё стал иначе, ведь мы привыкли смотреть с высоты своего роста. Это моему агенту всё равно, лишь бы получать максимально полную информацию, и последний манёвр был предпринят для моего удобства в наблюдении за происходящим, об этом тактично позаботился Пояс Перуна, отдав соответствующую команду. Мысленно поблагодарил его.

Принялся присматриваться к собравшимся.

Мстислав взял какой-то крупный фрукт из вазы на столе, осмотрел со всех сторон и принялся очищать небольшим ножом, бросая шкурку на поднос. Главный министр имел довольно высокий рост, благородное лицо, расчёсанные на две стороны каштановые волосы. Заметил его склонность к полноте, с которой он успешно боролся, а потому сохранял стройность. Мелькнула мысль: «Не потому ли он ест фрукт? Утолит голод низкокалорийным полезным фруктом, меньше будет тянуть на другую еду».

Василий Первушин, он же – Дядька, воспитавший Всемогущего, явно нервничал, ходил по комнате, иногда поглаживая один или другой кулак, словно собирался с кем-то драться. Несмотря на морщины и признаки преклонного возраста, его лицо с крупными чертами не было старческим, вопреки волнению сохраняло добродушное выражение. Видимо, оно являлось привычным для него.

Мстислав окинул Дядьку взглядом и сказал:

– Дядя сейчас подойдёт.

– Знаю, – качнул головой Дядька. – Я думаю о другом. Совсем о другом.

– Догадываюсь, о чём вы думаете, – бросил Буян. – Могу заверить вас: будем стараться, чтобы он не пострадал. Будем стараться.

– Знаю, что будете стараться. Это и тревожит: будете стараться, а вот как сие получится – неизвестно, – лицо Дядьки исказила лёгкая гримаса.

– Будем надеяться на лучшее, а готовиться к худшему, – по возможности внушительнее произнёс Буян.

Главный министр усиленно закивал, прожёвывая мякоть фрукта.

Я оглядел главу дворцовой стражи.

Он имел совсем не воинственный вид, лицо немного простоватое, серые глаза ничего не выражали. Сидел в кресле расслабленно. Мстислав потянулся за фруктом, неловко задел стол, тот качнулся вместе с полной вазой, круглый плод покатился по нему и полетел на пол. Буян внезапно выбросил руку, ловко поймал и водворил обратно в вазу. Его реакция и ловкость меня поразили. На самом деле военачальник не был так прост, как казалось.

В этот момент открылась дверь, и в комнату вошёл Беляй Будимирёв, бывший главный министр. Среднего роста, небольшой полноты и живым лицом. Голова его серебрилась не только от возрастной седины, но и от природной сивости. Всплыло в памяти: «В детстве мы таких дразнили «сивый-красивый».

– Извините за опоздание. Спешил, как мог, – сообщил он заговорщикам.

– Дядя, мы тут недолго, не переживай, по тебе соскучиться не успели.

– Рад слышать, – чуть губами изобразил улыбку Беляй. – С чего начнём? Вы уже успели что-то обсудить?

– Нет, дядя, ждали иебя.

Буян повернул голову к Дядьке:

– Начинайте, вы же срочно собрали нас. Излагайте то, что хотели сообщить. – С этими словами военачальник подвинул ему стул.

Василий Первушин садиться не стал, остался на ногах. Глубоко вздохнул и начал говорить:

– Со Светославом что-то происходит. Таким я его никогда прежде не видел. Несколько раз хотел поговорить с ним, но каждый раз он отворачивался от меня, глаза прятал и знаком указывал на дверь. В последний раз даже прокричал… ну, почти прокричал, хрипло так сказал: «Уходи».

Переговорщики переглянулись.

– Что с ним? – спросил Беляй.

– Не знаю. Я же сказал, что никогда прежде я его в таком состоянии не видел. Светослав на себя не похож.

– Вы часто говорили за последние годы, что он на себя не похож, – заметил Буян.

– Да, с определённого времени он стал совсем другим, об этом я говорил. Совсем другим, не таким, каким я его знал. А сейчас он не похож на себя уже последних лет, и уж тем более на того, каким он был в детстве и молодости.

– Что бы это значило? – сам к себе обратился Беляй и задумался.

Чуть помедлив, Мстислав спросил Дядьку:

– И давно он такой?

– Со вчерашнего дня.

– Что-то тому явилось причиной, – изрёк Беляй. – Только что именно?

– И что делать нам в связи с этим? – весомо спросил Буян.

– Не знаю, – мотнул головой Василий Первушин.

– Вас он от себя удалил? – спросил Мстислав.

– Да, сразу и категорично.

– А как с другими, к ним он как относится?

– Не лучше. Даже отказывается выходить из своих покоев, не принимает пищу, словно намерен себя уморить.

– Неужели совсем никого не подпускает?

– Никого. Мен-сиолфа к себе не пустил. Дворецкий мне сообщил, что Светослав строго-настрого приказал никого из сиолфов к себе не допускать. Категорически!

– Оп-па! Это что-то новенькое! – воскликнул Беляй. – Раньше он без сиолфов и тем паче Мен-сиолфа и шагу не мог сделать, во всём слушался их, а теперь повелел не допускать их к себе. Удивительно!

– Совершенно верно, дядя! Частенько я не мог подойти к Всемогущему, сиолфы меня не подпускали. Приходилось передавать свои просьбы через них и получать ответы таким же способом.

– Представляю, как тебе сие унизительно, племянничек. Признаюсь, это было главной причиной, по которой я покинул свой пост. Я всех сиолфов возненавидел, меня трясло от одного их вида.

– Как я понимаю, около Всемогущего теперь никого из сиолфов нет. Он практически один. Так? – спросил Буян.

Василий Первушин ответил:

– Именно так. Светослав совершенно один в своих покоях. Даже не ест. И что из этого?

– А то, что самое время перехватить власть в свои руки. Вы же сказали, что он один, никто не помешает нам арестовать его и объявить о его отречении от власти. Её он передаст нам.

– Вы уверены, что это можно сделать? – спросил Мстислав, отбросив в угол комнаты недоеденный огрызок фрукта.

– Уверен, но…

– Что это за «но»?

– Хочу знать, кто решится принять власть? Только меня в качестве кандидатур не числите. Так кто из вас? – Буян обвёл заговорщиков проницательными глазами.

– Не я, – покачал головой Василий Первушин.

– И не я, – твёрдо выкрикнул Беляй.

– А на меня тем более это не валите, – категорически заявил Мстислав.

– Ну, вот, приехали! – разочарованно воскликнул Буян. – И для кого вы прикажете захватывать власть, ежели нет желающих ею пользоваться?..

Заговорщики принялись убеждать друг друга принять шапку Мономаха.

Чем дольше слушал их я, тем более набирался решимости. Огляделся по сторонам улицы, на которой находился, слушая заговорщиков. Поблизости никого не было, разве что издали кто-то мог смотреть на меня. Ну и пусть! Плевать! Сейчас не до них!

Сделал себя невидимым и с места рванул вверх, понёсся к дворцу Всемогущего с предельной скоростью.

По пути велел Поясу Перуна показать мне план дворца с указанием помещения, где в данное время находились заговорщики. Имеющиеся в здании мои шпионы и «жучки» готовили мне пути доступа, дабы я мог попасть туда незамеченным и предельно быстро вне внимания всех средств контроля дворца.

Мои разведчики, трасформировавшись и поработав с задвижками, открыли мне окно на втором этаже. Через него я оказался в приёмной Дядьки.

На пару секунд остановился у двери, посмотрел на заговорщиков глазами мушки-разведчики, находившейся в комнате: трое из них окружили Беляя и усердно уговаривали его взять бразды правления, чему тот всеми силами противился.

Я повернул ручку двери и вошёл в кабинет, одновременно убрав режим невидимости.

Заговорщики удивлённо повернулись ко мне, чуть ли не хором воскликнул:

– А это ещё кто?

Василий Первушин выкрикнул:

– Я же приказал никого не пускать к себе!

– Извините, я из тех людей, кто приходит туда, куда хочет, и тогда, когда захочет.

– Как это понимать? – спросил внешне совершенно спокойно Буян.

Я знал, что его рука легла на рукоять шпаги, видел это глазками мушки-разведчицы.

Ещё имелся пистолет в кармане бывшего главного министра. А главный министр краем глаза поглядел на нож, оставленным им на столе.

Мои мошки уже позаботились обо всём этом, вернее сие сделал Пояс Перуна, фактически обезоружив заговорщиков, о чём они не знали. Сабля бы не вышла из ножен, прилипнув к ножнам, пистолет бы не стрелял, а нож в опасный для меня момент мог бы размякнуть или вовсе распылиться на мельчайшие частицы. Между тем моя одежда, внешне выглядевшая вполне цивильной, на самом деле стало доспехами, которые закрывали почти всё моё тело, а на шею, лицо и даже голову с волосами наползла тончайшая плёнка, совершенно невидимая, но готовая в секунду превратиться в защитный шлем с забралом. Пояс Перуна предпринял не только это, он был готов отразить даже огненную вспышку лучемёта или газовую атаку, тогда бы в первом случае забрало перед моими глазами потемнело, а во втором – появился противогаз или система автономного дыхания.

– Я знаю, кто вы и зачем тут. Сообщу вам о себе, – сознательно сделал паузу, оглядывая всех четверых.

– Кто вы? – тихо спросил Буян. – Только не врите.

– Вот вам чистейшая правда. Я – представитель Вашей родины… вернее, родины ваших далёких предков – планеты Земля. Я – землянин. Кстати, не просто землянин, я – русский, мои предки россияне. Как и ваши.

– Никогда не думал, что представитель Земли покажется в таком виде и здесь, – скептически заметил Беляй.

– Я бы и не явился сюда и в таком виде, но так сложились обстоятельства. Подробности изложу позже. Мы пытались установить официальный контакт, но нам было отказано. И отказано весьма жёстко.

– Кто вам отказал? – спросил Беляй.

– Ваше правительство.

– И давно?

– Около полугода назад.

Беляй повернулся к племяннику:

– Что ты скажешь об этом?

– Ничего, – жёстко мотнул он головой. – Никогда не слышал о каких-либо запросах со стороны Земли или ещё откуда.

– Ты не слышал или таковых запросов не было?

– Не слышал. Всемогущего окружали толпы сиолфов. Ежели запросы и были, то до меня они не дошли. Мне не сообщили.

– Наверное, так и было.

– Вам отказали. И что вы сделали? Ну, что сделала Земля? – спросил Беляй.

– Нам не только отказали, но и пригрозили, что уничтожат любого, кто приблизится к Ирию.

Заговорщики переглянулись. Было заметно, что это они слышат в первый раз. А я продолжал:

– Потому скрытно были посланы мои предшественники.

– И?

– Они не вернулись. Сообщений от них не было. Затем послали меня. Скажу честно, никто не уполномочивал меня устанавливать контакты, я послан только в качестве наблюдателя, скажем так. Встреча с вами – моя личная инициатива.

– Это нужно осмыслить, – сказал Мстислав.

– А вам можно верить? – спросил Буян. – Чем вы докажете, что вы тот, кем себя назвали?

– Я мог бы сотворить любые документы. Любые! Но правда в том, что таковых документов у меня нет и быть не могло. Я тут – только наблюдатель, а не полномочный представитель Земли. Правда, кое-чем постараюсь доказать, например, возможности нашей земной науки и техники.

Я вспомнил наши забавы и игры в Школе, которые одновременно были тренировками в использовании возможностей Пояса Перуна.

После сказанных слов я направился к ближайшей стене, далее пошёл по ней и потолку, что с помощью Пояса Перуна удалось сделать довольно легко и внешне правдоподобно – гравиграв нёс меня, а мне оставалось лишь переставлять ноги. Спустился на пол по другой стене.

Улыбнулся и сказал:

– Это не фокус. Как и это!

Поднялся в воздух и полетал по комнате. Зависнул под потолком, щёлкнул пальцами и сделался невидимым. Опустился на пол чуть в стороне от всех присутствовавших, они продолжали смотреть во все глаза на то место, где я находился, и сделался снова видимым, вызвав удивлённую реакцию у каждого.

– Это тоже не фокус. А теперь ещё кое-что…

Большую часть одной из стен занимал экран телевизора, а на противоположной стороне Пояс Перуна сотворил квазиэкран во всю стену с объёмным изображением. На нём поплыли кадры достопримечательностей Земли, а я коротко комментировал впечатляющие виды:

– Это такая Земля ныне… Это вид Москвы сегодня… А это моя Самара, в которой я живу… Это космодром… А здесь я лечу на Луну, на наш спутник Земли, в своём… э, космическом средстве. – Не стал говорить, что таковым был гиссл, ставший космоботом… – Это Луноград, отсюда я полетел к вам на космолёте «Десница»… А это ваша планета, ваш Ирий из космоса, снято из космоса при приближении к нему…

Дав полюбоваться заговорщикам зрелищем своей родной планеты, я сделал знак: экран погас и исчез.

– Извините, я не готовился доказывать кому-либо, кто я, иначе сделал бы это иначе. Куда более убедительно. Но, думаю, на первый раз достаточно.

– Не готовились, но вы тут. Зачем? – спросил, глядя в упор, Буян.

– Я обдумывал проблемы, которые создал ваш… э-э, правитель. Прикидывал, как их решить. Узнал, что вы… скажем так, работаете в том же направлении. Наверное, мы могли бы действовать сообща.

– Что вы намерены сделать со Светославом? – хриплым голосом задал тревожащий его вопрос Василий Первушин.

– Я могу ошибаться, вам в этом деле виднее, но мне кажется, что он во власти лишний. Замените его тем, кого вы сами выберите, это ваше внутреннее дело. Как и ваше право. Моё дело – сторона.

– А Светослав? – снова повторил вопрос Василий Первушин.

– Решайте сами, делайте с ним то, что сочтёте нужным. А вот с сиолфами нужно разобраться… принципиально.

Василий Первушин от таких слов немного оттаял, посветлел лицом.

– С сиолфами мы разберёмся, – пообещал Беляй. Было похоже, что он очень зол на них.

– Чем я могу помочь?

– Было бы хорошо, если бы вы заменили Всемогущего, – выпалил Мстислав. – Ну, заняли его место.

– А потом скажут про инопланетную экспансию, – покачал я головой. – Это должны сделать вы сами, править государством должен гражданин своего отечества. Я лишь могу оказать посильную помощь. Возможности у меня немалые. Но сие – неофициально. Напоминаю, я делаю это по своей личной инициативе, могу получить и нагоняй от руководства. На кол, конечно, не посадят, но шею намылят. Но меня уж сильно злит многое из того, что творит ваш Всемогущий и его сиолфы. Думаю, когда я расскажу и покажу их зверства, то меня могут и простить, а то даже и поощрить за инициативу.

– И кто это может сделать? – спросил Мстислав.

– Моё начальство. Но пока его здесь нет, есть лишь я, а потому могу действовать по своему разумению. Так, как считаю нужным.

– И что вы считаете нужным в данный момент? – поинтересовался Буян, невинным голосом, но смотрел на меня весьма внимательно.

– Скажу прямо: считаю нужным… даже необходимым отстранить от власти вашего Всевышнего. Он слишком засиделся на своём месте. Творит много непотребного, говорю это мягко.

– Вы знаете не только нас, но и то, зачем мы здесь собрались, так? – при этих словах Дядьки, глаза всех оказались прикованными ко мне.

Я осознал, что от следующих моих слов зависит ежели не всё, то очень многое. Начал говорить осторожно, взвешивая каждое слово:

– Видите ли, с определённого времени я стал понимать проблему. Она – в вашем правителе, которого вы зовёте Всемогущим. Появился ряд идей, в числе прочих – отстранение его от власти тем или иным способом…

– И какой способ вы избрали? – конечно же, это прозвучало от Дядьки.

– Опять же скажу честно, как говорится, положа руку на сердце: пока никакой определённый способ я не выбрал. Ситуация сложная. Я здесь чужой, дров наломать очень не хочется. И тут узнал о вас…

– Можно полюбопытствовать: как узнали о нас? – спросил Буян.

– Можно, но это требует времени и имеются некоторые нюансы, которые я не хотел бы пока не оглашать. Извините. Невозможно принять верное решение, не имея нужной информации. Её я получал теми средствами, которые имел. Анализировал. Узнал, что вы собрались…

– Конечно же, знаете для чего мы тут находимся? – задал вопрос, интересующий всех четверых, Буян.

Я пожал плечами:

– Простите, не мог не знать. Скажу прямо: не могу не одобрять ваши действия, ибо сам склонялся к чему-то такому. Вы более знающие, информированные по сравнению со мной. И это – ваш мир, не мой. Наверное, вы идёте в правильном направлении. Я решил примкнуть к вам, помочь тем, чем смогу. Можете быть уверенными в этом. И мне легче будет оправдаться перед своим начальством, ежели оно прогневается: я же ничего вам не навязываю, вы сами всё решили. И сами всё сделаете. Я лишь буду оказывать некоторую помощь по вашей просьбе и по вашему согласию.

– А если что-то пойдёт не так? – вкрадчиво поинтересовался Беляй.

– Увы, я не пророк, не знаю, что будет, а потому не могу ответить на ваш вопрос. Только со мной ваши шансы на успех заметно повышаются, скажем так для краткости.

Дядька кашлянул, привлёк к себе внимание и спросил:

– Значит, вы держали под колпаком не только нас, но и многое другое. И Светослава тоже?

– Да. И не только наблюдал, но и сейчас за ним ведётся наблюдение.

– И чем он занят в данную минуту? – живо поинтересовался Дядька.

– Сейчас скажу, минутку! – ответил я и воспользовался глазами одной из мошек, следящей за Всемогущим в его покоях с большой люстры, большинство лампочек которой не горели. Потому помещение было освещено неярко. Принялся рассказывать заговорщикам: – Он ходит… почти бегает по комнате с искажённым лицом… Кричит, почти рычит…

– Что кричит?

– Он в ярости, ругает себя и сиолфов… Кается в чём-то и опять ругает себя… Остановился, словно вспомнил что-то… Закричал, рванул на себе рубашку, пуговицы полетели во все стороны…

– Вы видите это?

– И слышу, – ответил я. – Вижу, открывается дверь, в ней показывается лысая голова с подносом… Всемогущий кричит, махая рукой и отворачивается. Дверь закрылась. Лысый чуть не выронил поднос.

– Это главный повар.

– За дверью он не один. Рядом с ним высокий мужчина с крайне встревоженным лицом в новом мундире чёрного цвета, украшенным фиолетовыми кружевами и рядами бриллиантовых пуговиц. На груди кармашек, в который заправлена золотая цепочка…

– Это Осип. Царедворец, – сообщил Дядька.

– Что ещё вы хотите знать? – спросил я, отключившись от своих мошек-разведчиков.

– Насколько вам можно доверять? – спросил Буян.

– Извините, могу дать только своё честное слово, клятву, ежели потребуете, и только. Считайте, что я их уже дал. Действуйте, я буду с вами. По мере необходимости стану помогать вам, как могу и с вашего согласия.

Воцарилось молчание. Заговорщики обдумывали сказанное.

– Придётся рискнуть, – за всех вынес решение Беляй. – И действовать! Немедленно! Вы, Буян, уверяли, что у вас всё готово, так?

– Готово. Насколько можно быть готовым в подобной ситуации. Весь дворец под моим контролем. А ежели под моим, то и под вашим. А ещё над нами и дворцом имеется и его контроль… – кивок в мою сторону.

– Меня зовут Алексеем, – сообщил я. – Можете называть землянином. Ваши имена и должности мне известны, можете не представляться. Продолжайте излагать ваши планы. Это нужно ещё и для того, чтобы я знал их и мог своевременно вмешаться, если что-то пойдёт не так.

– Понятно. Итак, Алексей. Дворец под полным контролем, мы в любую минуту может придти к… Всемогущему и предъявить свои условия. Он вряд ли долго будет противиться. Мы можем объявить о переходе к нам власти. Проблемы начнутся потом.

– Какие?

– Наиболее существенные со стороны полиции и армии. Я могу обезглавить их, арестовав глав полиции и армии. Некоторые из их заместителей имеют схожие с нашими настроения, к ним найдены подходы.

– А сиолфы? – коротко, но со значением спросил Беляй.

После паузы Буян произнёс:

– Здесь у меня меньше всего понимания и гарантий. Сиолфы имеют влияние в первую очередь на Всемогущего, но его мы уберём…

– Только не убивать! – выкрикнул Дядька.

– Я имел в виду другое – уберём из власти. Сиолфы через него командовать не смогут.

– Извините, мне он – как родной сын, – несколько смущённо пояснил Дядька.

Буян продолжил:

– Мы все это знаем. Я намерен приказать его арестовать. А если он станет противиться аресту, что мне и вам делать? Какой-то выбор придётся сделать. Вы это понимаете?

Дядька потупился:

– Понимаю. Я долго думал и принял решение, что страна и народ выше моей или чьей-то жизни. В том числе и жизни Светослава. Но постарайтесь обойтись без крайностей.

– Это я вам обещаю, – ответил Буян. – Другие такого же мнения. Но решительность и твёрдость необходимы. Ради успеха. Теперь о сиолфах. Нам на руку, что они почти все находятся в одном месте. Мы возьмём их здание в кольцо, это даже будет походить на исполнение веления Всемогущего, который приказал им к себе не приближаться.

– Я тоже постараюсь в некоторой степени контролировать их жилище, – заметил я. – Это держите в уме, но действуйте по своему разумению. Я вроде засадного полка, вступлю в дело по мере необходимости, ежели таковая возникнет.

Мстислав напомнил о нерешённой проблеме:

– Мы забыли об очень важном: кто займёт место Всевышнего?

Мне пришлось выслушать отказы каждого, никто не хотел становиться во главе переворота.

Воспользовался методом Дядьки, покашлял, дабы привлечь к себе внимание. Когда взоры всех сошлись на мне, я сказал:

– Может быть, вы назначите номинального главу. Назовите его главой какого-то совета или новой думы. Скажем, государственной думой во главе с уважаемым Василием Первушиным…

Дядька усиленно замотал головой.

– Вы только будет значится таковым, – продолжил я, – а решения будете принимать после совета с остальными. Кстати, лучше сможете влиять на судьбу своего воспитанника, ваше мнение при обсуждении будет очень весомым. А позже сможете провести всепланетный собор, определите государственное устройство и отыщите того, кто займёт место Всемогущего. Надеюсь, вы сможете дотерпеть до этого дня. Это вполне можно сделать за несколько месяцев.

– Соглашайтесь, – насели на Дядьку все остальные. – А мы вам поможем. Вас все уважают. Знают вашу любовь к Светославу, потому мало кто сможет утверждать, что вы действуете не в его интересах. Так что успех нам обеспечен.

Дядька сокрушённо покачал головой и развёл руками, соглашаясь:

– Наверное, иного варианта нет. Считайте меня согласным.

– Итак, позволите начинать? – поднялся Буян. – Жду вашего приказа.

– Начинайте! – перекрестил себя и Буяна Дядька. – С богом!

– Я вернусь примерно через час. Вам лучше оставаться здесь, никуда не выходить.

Тут же по моему приказанию, которое тут же исполнил Пояс Перуна, к Буяну подлетели невидимые мошки, которые стали частями его одежды. Теперь я мог видеть и слышать всё происходящее вокруг него. Действовал по принципу: доверяй, но проверяй. Так меня учили.

Глава 23. Тиран и заговорщики

Буян вернулся через час.

– Велизар и Молчан арестованы. Звяга сидит дома, как ему «рекомендовано». Под надзором.

– И как они отреагировали?

– Велизар сопротивление не оказал, было бесполезно, да и ему прозрачно намекнули, что сие временно и не связано с уголовным обвинением. Молчан, как обычно, красноречием не отличился: он ничего не понимает, а потому немногословен. Ему тоже дали понять, что при «хорошем» поведении ничего плохого не будет. Звяга испуган, а потому выражает полную покорность судьбы.

Я знал, что речь шла о военном министре Велизаре Одинцове, начальнике полиции Молчане Забавиче и министре информации Звяге Евдокимове. Спросил:

– А что с сиолфами?

– Их здание окружено, все возможные входы-выходы охраняются. В том числе и с воздуха. Пришлось задействовать некоторые полицейские силы. С некоторыми их руководителями я успел договориться. Знаю, у них схожие с нашими воззрения. Некоторых я знаю лично, иные в родстве с нами.

Буян повернулся к Дядьке:

– Апартаменты Всемогущего окружены, все находящиеся там задержаны, препровождены в охраняемые помещения. Теперь там только мои гвардейцы во главе с младшим двоюродным братом. Пора идти туда и известить Всемогущего о его низложении.

– Вы обещали мне, – сказал Дядька.

– Вы – командир, отдавайте приказ!

– Мы все идём к Светославу и, надеюсь, договоримся с ним. А если нет, то нет, – с этими словами Дядька первым направился к дверям.

В приёмной никого не было, но в коридоре находилась группа вооружённых гвардейцев.

С ними мы прошли в апартаменты Всемогущего. Никого по пути не встретили, если не считать расставленных по разным местам гвардейцев, которые все были вооружены.

Четверо их оказалось у дверей спальни Всемогущего, который в это время лежал чуть ли не поперёк кровати прямо в одежде. Об этом я сообщил заговорщикам, посмотрев на него глазами мошек-разведчиц:

– Всемогущий распростёрся на кровати. Вроде бы, спит. Но в одежде. В стороне от кровати валяется поломанный стул. Им он бил по полу, на паркете следы ударов.

Дядька подумал и вполголоса сказал:

– Мы зайдём без них, – он указал на гвардейцев. – Попробуем договориться мирно. Надеюсь, получится.

Буян тут же отдал приказания светловолосому офицеру:

– Ярополк! Внутрь, кроме нас, никого не пускать. Стой у двери и будь наготове. Услышишь своё имя, входи.

Тот ответил коротко:

– Слушаюсь.

Мы пятеро вошли в спальную. Всемогущий нас не услышал, он лежал без движений, разбросав по белоснежной подушке свои растрёпанные русые волосы. Я услышал, что правитель во сне посапывает. Но вот он вздрогнул всем телом и охнул. Наверное, привиделось что-то неприятное. Затем снова успокоился.

Дядька направился к нему. Постоял. По дыханию Светослава было ясно, что он крепко спит.

Дядька нагнулся и тронул плечо своего воспитанника.

Выждав немного, коснулся вторично уже куда ощутимей.

Лишь после третьего раза тот зашевелился и сказал, не повернув головы и даже не посмотрев на того, кто его тревожит:

– Уходите.

– Вставайте, Светослав.

– Я же велел никому сюда не входить, – начал подниматься Всемогущий, заметил нас и лицо его изменилось: – О-о, вас сколько! Зачем вы здесь? Что вам надо?

– Теперь здесь приказы отдают другие, – многозначительно заметил Буян.

– Вы отдаёте приказы?

– Нет, он, – Буян показал на Дядьку.

– И какой же приказ отдан вам?

– Арестовать вас.

Реакция Всемогущего меня удивила, надо думать, и не только меня. Он с горькой усмешкой произнёс:

– Это же просто великолепно! Спасибо, что догадались это сделать! Давно пора было это сделать. Что-то долго вы собирались. И что вы хотите со мной сделать?

– Светослав, ты должен написать своё отречение и передать всю власть Особой государственной думе.

– Конечно же, всё напишу. Только продиктуйте и, пожалуйста, покороче, чтобы мне писать меньше. Впрочем, теперь я не имею права на какие-либо просьбы, а должен только повиноваться. Говорите, что я должен сделать?..

Всемогущему принесли большой лист гербовой бумаги и он написал отречение нервным почерком.

Я внимательно наблюдал за ним, стараясь понять природу такого беспрекословного повиновения. Неужели всё дело только в том, что он понял безвыходность своего положения и решил покориться судьбе. Но на это не походило. Так в чём же дело?..

Я подошёл к Дядьке и шепнул ему:

– А не лучше ли, чтобы своё отречение Всемогущий… вернее, уже бывший Всемогущий зачитал сам в прямом телеэфире? Или сделать видеозапись и передать на телевидение. Ежели ваш воспитанник не будет против. Спросите его.

Светослав обратил внимание на меня:

– А кто вы? Вас я вижу в первый раз.

– Нет, не в первый, – покачал я головой. – Мы встречались с вами. Лицом к лицу.

– Напомните, пожалуйста, когда такое было? Не помню. Кто вы?

– Этот вопрос вы мне тогда задали при встрече, только употребив местоимение «ты». И тогда я вам ответил, что я – землянин. Житель Земли.

– Не могу вспомнить, – растерянно молвил Светослав.

– Вы меня тогда отправили в тюрьму Пеклище… – Видя прежнее непонимание, добавил: – А перед этим вы противостояли мне в гиссле.

– Так это были вы?! – воскликнул Светослав. – Увы, тогда я лишился своего гиссла.

– А я своего, так что мы в этом равны.

Все глаза оказались устремлены на меня. По-видимому, такое впечатление произвело сообщение о том, что со мной был гиссл, а его возможности им хорошо известны.

– Но вы же умерли в Пеклище! – вспомнил Светослав. Поглядел на меня и засомневался: – Или меня обманули?

– Нет, вам сказали то, что ваши тюремщики сами считали правдой. Меня лишить жизни гораздо труднее, чем кажется. Земная наука ушла намного дальше вашей, потому наши возможности больше. Кстати, а почему вы отказались от всяких контактов с Землёй?

– Отказался? Но мне сказали, что враги лишь прикидываются землянами, а лелеют самые зловредные планы против Ирия и его народа.

– Кто вам это сказал?

– Мен-сиолф. Да и другие сиолфы.

– А кто такие сиолфы? Просветите меня, я не успел это узнать.

– Не знаю, – растерянно произнёс Светослав.

Меня его слова потрясли до самой глубины души.

– Как не знаете? Но они же были с вами, вы постоянно советовались с ними и не знаете их?

– Когда они пришли ко мне, то сказали, что их небольшой народ живёт в пустыне Тарр. Занимались преимущественно торговлей, ростовщичеством. Сиолфы оказались очень знающими людьми, помогли нашим учёным своими советами, в результате практически удалось решить обеспечение продовольствием население, а также многими товарами. Под их руководством возвели многие предприятия, запустили спутники на околопланетную орбиту. По настоянию сиолфов стали внедрять систему тотального контроля над населением – якобы, это нужно для порядка. Поместили почти всем ирийцам метки на правую руку и на лоб, по ним определяли личность, производились покупки и всё прочее. Я назначил некоторых сиолфов на разные должности, Мен-сиолфа ввёл в состав своего личного совета и…

– Продолжайте, что было дальше.

– Стыдно и страшно говорить, но я стал говорить и делать то, что совсем не хотел. Понимал где-то краем ума, что поступаю нехорошо, даже – преступно, но ничего поделать с собой не мог. Я был послушным рупором чужим мыслей,Ю исполнителем чужой воли.

– И так было всегда?

– Да, – Светослав потупился. – Я даже бороться не мог: только исполнял то, что от меня хотели сиолфы. Понимаю, что в любом случае несу ответственность за всё, что сделано по моим приказам. Их оглашал я, а не они. Потому и вина только моя. Вы имеете право отстранить меня от власти, судить и назначить любое наказание. Я заслужил его вполне. Принимаю любое, какое вынесете. Рад, что вы меня избавите от этого бремени своей безмерной вины.

– И когда вы осознали, что являлись фактически орудием в руках негодяев?

– Вчера днём.

Мне всё стало ясно. Я сказал:

– Вы получили свободу в тот момент, когда мной было обнаружено облучение вас лучами со стороны дома сиолфов, и тогда по моему указание его перекрыли. Фактически вы являлись марионеткой сиолфов. Интересно, кто они такие?

– Вам следует поговорить с Молчаном, – сказал Беляй, – возможно, у него имеется куда больше информации. Он мне докладывал, когда я был первым министром, что в пустыне Тарр таких людей никогда не видели. Да и вблизи неё тоже таковых нет. Я докладывал вам, Всемогущий…

– И что сделал я?

– Прервали меня, накричали и велели сажать в тюрьму всех лгунов, которые изрекают подобную злостную клевету.

– Не помню, но уверен, что всё было именно так, как вы сказали. Не хочется даже вспоминать о том, что было, – Светослав заскрипел зубами. Его лицо с почти прямым носом и волевым подбородком носили следы глубоких переживаний. Вокруг светлых глаз образовались круги.

– Наверное, следует разобраться с этими сиолфами, – сказал я, ни к кому персонально не обращаясь.

Ответил Буян:

– Их здание под полным нашим контролем. Мы не выпустим ни одного. Спросим: кто они? Допытаемся!

– Хотел бы я это знать, – вымученно произнёс Светослав.

– Получается, что вы ничего о них не знаете? Совсем ничего! – спросил я.

– Действительно, не знаю о них ничего, кроме того, что они мне говорили, и я верил, делая всё, что сиолфы указывали, внутри ужасаясь этому.

– А ведь вы, насколько я понимаю, контактировали с сиолфвми больше других. Что-то должны были заметить.

Светослав оживился:

– Вспомнил! Они ходили в балахонах, скрывая свои лица, но всё же некоторые я видел, запомнил. Где-то в подсознании возникло удивление тому, что они быстро старели, превращались в дряхлых стариков, а потом приходили ко мне уже совсем молодыми, просто детьми. Говорили, что это они и есть. Мол, особенность у них такая – время от времени молодеют. Мен-сиолф раз шесть так менялся. Мне трудно было поверить, что это именно он. Затем в общении каждый раз убеждался, что новый Мен-сиолф помнит наши прежние встречи и дела. Получалось, что это он и был. Вот так!

– Вас это не удивляло?

– Удивляло, но где-то глубоко внутри, мне было велено не удивляться. Я и не удивлялся. Воспринимал всё как должное.

– Нужно будет это всё обдумать, – только и сказал я, крайне удивлённый услышанным.

– Так что нам делать с отречением? – напомнил Дядька, вертя лист бумаги в руках.

– Предлагаю реализовать иной вариант, – решил я взять дело в свои руки. – Нужно записать короткое первоначальное сообщение о выявлении заговора… – тут я не удержался от искушения и сделал паузу, заставив всех замолчать, а затем продолжил, – устроенного Мен-сиолфом и иже с ним. Следует приказать арестовать всех сиолфов поголовно и провести самое тщательное расследование. Надеюсь, вы сделаете такое заявление? – спросил я, глядя в лицо Светославу.

– Сделаю, обязательно сделаю, но я виновен больше всех их, вместе взятых. Приказы шли от меня. Меня нужно судить вместе с сиолфами и даже первым – я виновнее всех, ведь приказы шли от меня.

– С этим мы разберёмся позже. Кто виноват, в чём именно и на сколько виноват. Главное – пресечь преступную деятельность этих мерзавцев. Начните искупать свою действительно огромную вину, а там будет видно. Наказать вас никогда не поздно. Готовьтесь к выступлению. Пусть вам помогут самые близкие и надежные люди, – я показал на четвёрку заговорщиков, уже фактически ставших бывшими заговорщиками.

Дядька рванулся ко мне и с чувством пожал руку:

– Благодарю вас! Это самый лучший выход! Светослав искупит свою вину, обязательно искупит! Ручаюсь вам в этом!

– Мне кажется, так и будет. Начинайте действовать, теперь вам карты в руки, я буду стоять чуть в стороне. Всё же я на вашей планете нахожусь… э, нелегально, без официального разрешения с Земли.

– Считайте, что оно вами получено, – заявил Светослав, – прошу всех быть свидетелями приглашения лично вас и землян к сотрудничеству.

Я ошеломлённо застыл: это же решит мою проблему установления контакта со своими, они же ловят телепередачи, узнают, что теперь могут не скрываться, явиться открыто. Сдержал своё внутреннее ликование, лишь заметив:

– В первом сообщении обо мне не упоминайте, не должно быть никакой связи у происходящих событий со мной. Тем более, что я присоединился к вам в самый последний момент. Чуть позже в отдельном заявлении известите население о том, что на Ирии находится представитель Земли. Кто именно и зачем, не сообщайте, как и о контактах, переговорах или тому подобном. Просто представитель Земли прибыл и принят Всемогущим. Повторите настолько часто, насколько будет возможным, чтобы сообщение не успело всем надоесть и не возникли вопросы, вроде – зачем так часто об этом говорят?..

Светослав закивал головой:

– Будет объявлено, что вы стали моим Личным Гостем. Это наивысший статус.

– Спасибо, – поблагодарил я.

Лицо Светослава исказила судорожная гримаса:

– Что с вами?

– Вспомнил, как я объявлял своими Личными Гостями Мен-сиолфа, а затем и прочих сиолфов. Вспомнил и тошно стало от всего того, что я творил по их просьбам… впрочем, это были их требования, я противиться не мог. Просто муторно на душе.

Поглядев на правителя, я стал опасаться, что его, как говорят в народе, хватит кондрашка, от сильнейших переживаний. Следовало их поумерить, он всем нам был нужен. Очень нужен.

– Позвольте помочь вам, – предложил я, – у меня есть навыки экстрасенса.

Не дав ему времени возразить, подошёл к правителю и мягко приложил свои ладони к его вискам. Одновременно две мельчайшие мушки-крохотульки уселись на самых краях бровей у переносице, став мелкими волосками. Через минуту они станут контролировать не только всё окружающее вокруг Светослава, будут моими глазами и ушами, при этом займутся контролем состояние его организма. Третья мошка проникла в ноздрю правителя, обходя все чувствительные точки, потому осталась незамеченной.

Как я и предполагал, у Светослава имелся небольшой гайморит, в околоносовых пазухах собрался гнойный секрет, которым посланная мушка и занялась, превращая в совсем иную субстанцию, которой можно было затем управлять и трансформировать во что угодно. Сейчас же я дал ей указание – стать успокоительным седативным лекарством мягкого действия и переправиться в ближайшие кровеносные сосуды. Почти сразу вслед за этим лицо Светослава разгладилось, стресс и тревога стали проходить.

Я убрал руки, всё выше сказанное я мог сделать и без них, но следовало как-то подготовить его да и окружающих к перемене в настроении правителя. Дал указание Поясу Перуна следить за ним, по мере необходимости применять антидепрессанты, снотворное. Мелькнула мысль, что теперь Светослав у меня словно на поводке, и ежели задумает нарушить слово и творить прежние дела, то я могу не только его упокоить и погрузить в сон, но и наказать порцией сильнейшего слабительного, не говоря уже о том, что управляемая Поясом Перуна субстанция способна стать и сильнейшим моментально действующим ядом. «Но до этого дело не дойдёт, – оборвал я сам себя. – Он искренен и по своему честен. А ещё – умён, понимает, что обратной дороги нет».

– Действительно стало лучше. Спасибо! – поблагодарил меня Светослав.

– Боритесь с нежелательными мыслями, – посоветовал я, – находите себе какое-то занятие, какие-то дела. Очень полезны в таких случаях физические нагрузки. Есть и другие средства. Проконсультируйтесь со своим медиком. Наверное, имеется у вас такой.

Правитель закивал:

– Обязательно последую вашему совету.

Далее Светослав отправился в специальную комнату, в его дворце имелась телестудия, из которой он обращался ко всей планете. Зачитал специальное заявление, которое было записано, просмотрено и одобрено бывшими заговорщиками, а также и мною.

Позже привели военного министра, начальника полиции и министра информации. Конечно же, фактические аресты с последующим освобождением им не особенно понравилось, но они были тёртые калачи, быстро сориентировались, вникли в ситуацию и никаких протестов не выразили. Во всяком случае, внешне.

Меня представили и им. Своё удивление они умело скрывали, но я встревожился, что эта троица может увязать происходящее со мной, более того – станет считать главным виновником, а мне хотелось держаться в стороне. Как минимум, формально. На всякий случай послал к ним мошек-разведчиц, которые с этой минуты позволяли следить за ними и контролировать. Занимался ими Пояс Перуна, лишь о самом важном извещая меня. «В крайнем случае возьму их в ежовые рукавицы, – решил про себя. – Пусть только посмеют рыпнуться».

Впрочем, счёл это мало вероятным, ведь правитель принимал решения на их глазах без внешнего давления. Они вполне могли решить, что их аресты были сделаны по его указанию. Если даже они узнают, что на самом деле всё было совсем иначе, то ничего сделать не смогут – поезд уже набрал скорость и отъехал от вокзала, а они остались на перроне, образно говоря. Остаётся лишь махать руками вслед, изображая провожающих.

Тем временем Светославом было отдано приказание подключить армию и полицию к тем операциям, которые проводились против сиолфов.

Много чего делалось, лишь ближе к утру меня отвели в апартаменты, которые полагались Личному Гостю правителя. Они оказались великолепными. В «номерах», как я полушутливо называл эти помещения, имелось несколько комнат, ванная с душем и то, что я сначала принял за кухню, но она оказалась столовой, в которой я мог по имеющемуся тут пульту заказать любое блюдо из сотни указанных в меню. Они немедленно доставлялись, оставалось лишь забрать из камеры доставки.

Конечно же, каждый продукт я проверял с помощью Пояса Перуна, делая это незаметно для посторонних глаз, которые тут имелись. Поначалу я решил отключить систему тайного слежения, а потом решил, что лучше не вызывать подозрений, пусть думают, что я под контролем. Сам же сделал зарубку в памяти, чтобы вести себя соответственно.

Съел тарелку окрошки и пару расстегаев, запивая соком персика (буруи). Задумался над словом «буруи», Пояс Перуна тут же выдал мне сведения о нём, взятые из главной электронной энциклопедии «Русоведия». Буруи – было довольно развесистым деревом с серебристыми листьями, которое давало плоды по виду и вкусу похожими на земной персик. Значит, их сок я и пил, а про персик было написано на упаковке по той причине, что именно так называли это дерево местные жители. Теперь это я знал.

Обошёл комнаты, продолжая жевать расстегай. Делал вид, что просто знакомлюсь с ними, а на самом деле брал под контроль с помощью Пояса Перуна двери, окна, вентиляционные и прочие отверстия. При необходимости, я мог помешать проникновению сюда хоть целой армии.

Лишь после этого отправился в постель. Только оказавшись в ней, понял, как сильно я устал. Потому заснул быстро…

Чередой промелькнули несколько сновидений и тут же забылись, лишь одно осталось в памяти.

…Огромным, несусветно большим великаном грандиозных размеров я висел в необъятном космосе и любовался розовой планетой, казавшейся мне очень милой. Вдруг заметил в стороне тщедушного мага, который начал совершать волшебные пассы и планета зачаровано заколыхалась в унисон с ними. Он заставлял двигаться её всё сильнее и сильнее, а затем закружил планету вокруг себя со злорадным смехом, от которого у меня родилось возмущение.

– Ах ты, негодяй! – ринулся я к нему, желая строго наказать мага, зачаровавшего розовую планету, которая темнела, багровела и приобретала цвет венозной крови.

Неожиданно остановился, заметив, что от колдуна вверх тянутся практически незаметные нити к кукловоду, который прятался в тёмном балахоне, неразличимом на фоне беззвёздного неба. Злодей был чернее черноты космоса. Что делать с ним, я не знал. Застыл в недоумении…

Глава 24. Тайна сиолфов

Проснулся от ментального сигнала Пояса Перуна. Он доложил мне, что явились гости. Они жали на кнопку звонка, и до меня в комнату доносилось тихое верещание зуммера, а выйдя в приёмную увидел мигающую маленькую красную лампочку над дверью в холле.

Пояс Перуна послал мне прямо в сознание картинку мошки-разведчицы: у входа стоял Беляй Будимирёв с незнакомым мне офицером и гвардейцем.

Встал, оделся и впустил их.

По виду бывшего главного министра было ясно, что он явился с неприятными вестями. Так и оказалось. Поняв, что немедленно никуда отправляться не нужно, я предложил Беляю позавтракать со мной. Он не отказался и за столом рассказал о возникших проблемах.

На рассвете была сделана попытка арестовать сиолфов, но приблизиться к их зданию оказалось невозможным: мешало какое-то силовое поле. Его действие ощущалось уже метров со ста, а по мере приближения к стенам оно нарастало и оказывало всё более заметное сопротивление и останавливало людей с техникой метрах в двадцати. Ближе подойти не удавалось.

Я задумался. Не хотелось признаваться в своих ограниченных возможностях. Это сделать никогда не поздно, прежде следует присмотреться. Приказал Поясу Перуна некоторым из находящихся поблизости разведчиков отправиться к обители таинственных сиолфов. Уже минут через десять он мне сообщил, что все попытки проникнуть в обитель силфонтов оказались тщетными, мешало упомянутое силовое поле. Это был неприятный сюрприз.

О нём я узнал, уже выходя из своих апартаментов. Обратил внимание на затянутое хмурыми облаками небо, вот–вот мог хлынуть ливень.

Идти оказалось недалеко. Метрах в трёхстах находилось жилище сиолфов. Это было трёхэтажное здание, имевшее узенькие окна с толстой решёткой, очень прочной даже на вид. Мрачное строение походило на куб, но я вспомнил, что видел его сверху глазами мошек-разведчиц, строение имело не четыре, а шесть сторон. Цвет у него был зловещим – серо-чёрный с примесью зелёного.

Около здания находилась цепь солдат и расставленная по кругу бронетехника. Над ними кружила пара военных аэролодок, но какую-то невидимую черту не пересекала. Похоже, силовой поле имелось и сверху.

Светослав, вернее, бывшие заговорщики взялись за дело предельно серьёзно, вся местность контролировалась войсками и полицией предельно тщательно. Шага нельзя было сделать никому. Впрочем, так и следовало, ведь именно сиолфы – главные виновники всей той жути, что творилась на планете.

По пути нам встречались патрули, но офицер им называл пароль, и нас пропускали дальше. Понял, почему он пришёл с Беляем ко мне.

Начал накрапывать дождик, стали падать крупные увесистые капли, неприятно холодные. Нам с Беляем принесли зонтики.

Уже через несколько минут хлынул настоящий ливень. Я пожалел солдат, стоящих в оцеплении. У меня же не только был зонтик, я вообще мог обойтись без него. На моём теле по пути сюда уже образовался защитный костюм, практически на всём теле. Даже на лице и голове, только здесь он был практически невидимым человеческому глазу, ибо имел толщину в несколько микронов. Его я мог нарастить в считанные секунды, для этого Пояс Перуна уже приготовил необходимый запас необходимой для трансформации субстанции. А тут лился дождь, предоставляя необходимый материал в избыточном количестве, ведь вода – находилась в числе самых подходящих для этого материалов…

«Вот именно! – мысленно воскликнул от внезапно пришедшей идеи. – Вода в виде дождя – чуть ли не лучшее для меня в данном случае!..»

Немедленно отдал команду Поясу Перуна и он начал претворять её в жизнь.

Для посторонних ничего не изменилось, а я знал, что в разные стороны от меня… вернее, от Пояса Перуна помчались практически невидимые человеческим глазам летучие частицы. По пути они сталкивались с каплями дождя, перерабатывали в подобие себя и количество их росло. Скоро они образовали огромный рой, который устремился в грозовые облака, смешался с ними. Эту «смесь» северо-восточный ветер переместил к дому сиолфов и она стала падать вниз со струями дождя. Оказавшись на чуть выпуклой чешуйчатой крыше, посланная субстанция принялась максимальными темпами превращать себя и осадки в прочнейший изоляционный слой из нейтрино. В считанные минуты здание оказалось укрыто им снизу доверху, и толщина созданного панциря быстро росла за счёт падающих сверху струй воды – самого лучшего материала в подобных случаях.

В эту минуту окружение солдат оживилось, послышались многочисленные крики. Подбежал Буян и доложил:

– Силовое поле исчезло. Нашими приборами оно уже не фиксируется.

Словно специально на далёком горизонте показалось солнце, оно осветило весь наземный мир, свод нависающих свинцовых облаков и тут наиболее заметным оказался созданный мной купол, играющий всем спектром цвета, словно был сделан из первосортного перламутра.

Буян кивнул на него и понятливо спросил:

– Это ваше творение?

– Конечно, – мельком кивнул я, занятый сотворением нужных мне атрибутов. На глазах ирийцев этого делать не хотел, потому Пояс Перуна по моим указаниям сотворил их в спальной, где я провёл часть ночи, попутно позаботившись, чтобы этот процесс – появление из ничего крупных предметов – не был зафиксирован тамошними средствами наблюдения.

Поняв, что уже можно отправляться за ними, обратился к Буяну:

– Для продолжения банкета… ну, для дальнейших действий мне необходимо то, что мной оставлено в моих апартаментах. Пошлите кого-нибудь за ними. Пусть достанут из-под одеяла в спальной и принесут сюда. Предупредите, ни в кое случае футляры не открывать.

– Сейчас распоряжусь. – С этими словами Буян двинулся в сторону, подозвав своего ближайшего помощника: – Ярополк!..

Офицер тут же подошёл к нему.

– Возьми с собой двух… нет, лучше четырёх человек. Из числа самых надёжных…

Буян продолжил инструктаж, а я тем временем занялся изучением созданного купола и того, что находилась под ним. Прикидывал, с чем имею дело. С подобным не только мне, но и человечеству сталкиваться не приходилось. Память Пояса Перуна была чуть ли не бездонной, но у него сведений о материале, из которого было сооружено здание, не имелось. Двери имели замки, но совершенно непонятной конструкции, разобраться в которых не удавалось. Хорошо уже то, что силовое поле нам не противостоит. «Оно с возу – кобыле легче», – подумал я, испытывая внутри некоторое облегчение. Появилась надежда, что смогу решить и прочие проблемы.

Тем временем посланный офицер доставил мне три упаковки.

Я осмотрел их со всех сторон, попыток вскрытия не имелось. На самом деле это не имело значения, я лишь изображал бдительность. В самой большой квадратной упаковке находился шлем с прозрачным забралом, его я тут же водрузил на голову. Достал из маленькой коробки тоненькие перчатки. Натянул их на свои руки и распаковал длинный овальный в профиле футляр. В нём находился боевой лазер с рукоятью для правой руки, приклад доходил до предплечья. Схожие приборы применялись для резки прочнейших каменных пород – гранита, сиенита, лабрадорита, базальта и прочих.

Всё это я мог легко и быстро сотворить прямо здесь, на месте, но мне не хотелось делать необходимые мне вещи на глазах присутствующих. Потому прибёг к такому приёму. Никто не задал мне вопроса: как всё это оказалось в спальной, ежели я отправлялся туда без всего этого?..

Шлем и рукавицы были необходимы на случай возможных сюрпризов при проникновении в обитель сиолфов.

Направился к стене дома, где перламутр уже уполз в сторону, открыв края двери. Это вызвало шумок за моей спиной.

Я присел почти до самой земли и нажал гашетку: огненная спица вошла в щель между дверью и её обрамлением. Повёл луч выше, а затем и в сторону, поднявшись для этого в воздух, что вызвала удивлённые реплики многих из тех, кто это наблюдал.

Подумал: «Пусть видят, теперь уже это можно».

Стал опускаться, ведя огненную спицу вниз, потом провёл ею снизу до того места, с которого начал вырезать проём.

Наверное, дверь могла выпасть наружу, но с правой от меня стороны на неё наползли языки перламутра, превращаясь в подобие дверных петель.

Я отошёл назад, дал команду и созданные могучие мускулы отвели дверь в сторону, открыв вход.

За этим ничего не последовало, хотя я готов был пустить в ход боевой лазер теперь уже против врагов.

Пояс Перуна наскоро провел анализ воздуха, который вырвался наружу: никаких вредных компонентов не обнаружил.

Я сказал об этом Буяну: мол, насчёт воздуха можете быть спокойны, им дышать можно, но будьте готовыми к возможным иным сюрпризам.

Он выслушал и принялся отдавать команды.

Скоро внутрь стали заходить солдаты в боевой экипировке, держа щиты перед собой и оружие наизготовку, готовые пустить его в ход.

С ними я послал своих разведчиков, потому видел то же, что и они. А Пояс Перуна получал массу всякой информации, не только визуальной.

Все принятые меры оказались излишними: никакого сопротивления солдатам никто не оказал, ибо внутри живых не оказалось – все сиолфы лежали бездыханными. Их даже не пытались реанимировать, они были мертвее мёртвых, и уже давно.

Всего в здании оказалось сто шестьдесят шесть трупов. Несколько из них имели внешность подростков или молодых людей, но большинство выглядели стариками, смотреть на их безобразные лица было противно.

Десятка два сиолфов находилось в других городах, но и этих арестовать не удалось – их нашли уже мёртвыми. Причину смерти установить не удалось, несмотря на все старания.

Исследования трупов выявили удивительное сходство – у всех были атрофированные головные мозги, и атрофированные уже давно. Эксперты удивлённо качали головами, говоря, что жить с такими нарушениями люди просто не могли. Но сиолфы жили!

Позже случайно обнаружили, что самый младший сиолф, почти ребёнок, был совсем недавно забран у родителей в селении возле Каслаана. Затем идентифицировали ещё двоих.

Получалось, что они не были сиолфами, а стали таковыми – ирийцев превратили в послушных марионеток, зомби. Тела людей управлялись волей сиолфов. Потому содержимое черепных коробок и пришло в такое состояние, ибо мозги были нужны только для исполнения воли поработителей.

Стало понятно, почему сиолфы время от времени молодели – просто они подыскивали себе новые тела, избавляясь от старых, как от вконец заезженных кляч.

Отвратительная внешность сиолфов, которую они старались скрыть, возникала от безжалостной эксплуатации организма, что в первую очередь отражалось на лице.

Я был вне себя от этой жуткой правды, ставшей мне известной.

Понял: «Вот для чего сиолфы угоняли людей! Вернее, по их приказам угоняли ирийцев. Им нужны были новые тела…»

Далее выяснилось, что не только для этого. По указаниям сиолфов были созданы предприятия, аппараты и приборы, роботы и киборги, в которых использовались биологические материалы. Например, в биокомпьютерах, процессорах. Оказалось, что указанный биологический компонент извлекали из живых человеческих тел. Не хотелось даже думать о том, что испытывали при этом несчастные люди. Понятно, что потом они умирали сами или их добивали.

Встал вопрос: где сиолфы? Умерли вместе с теми, чьи тела они использовали? Или только бросили их, как всадник загнанную вконец лошадь?..

Проанализировав все собранные данные, Пояс Перуна сделал предварительное заключение: сиолфы покинули используемые тела ирийцев добровольно, осознав, что потерпели поражение, и скрылись туда, откуда пришли.

Только вот – куда ушли? Поиски сиолфов в пустыне Тарр и в окрестностях оказались бесплодными: там таковых просто никогда не было. Сиолфы врали, назвав область на противоположной стороне планеты, чтобы было труднее установить правду.

Стало ясно, почему сиолфы прямо не вселились в тело и сознание Всемогущего, после этого он долго бы не прожил, не говоря уже о том, что стал бы быстро меняться в лице, приобретая те признаки старческого маразма, которые приобретало большинство эксплуатируемых сиолфами тел.

Настроив Светослава на знакомство с очень тягостным материалом, дабы его морально подготовить, показал ему видеозапись, сделанную в «лагере смерти», узником которого я оказался…

С нарастающим гневом вспомнил то, что тогда увидел…

Низкое здание-пентагон в форме правильного пятиугольника с множеством дверей. Внутри помещение оказалось забитым людскими телами…

От дверей тянулись ленты транспортёров к строению, вызвавшее в памяти сравнение его со сросшимися кристаллами чудовищной величины…

Узников под руководством киборгов кидали на ленты транспортёров голые тела людей, которые ещё шевелились. Меня потрясло зрелище открывшихся глаз на безжизненном лице женщины без единой кровинки, которую уносил транспортёр. Этого я тогда не видел, но эту несчастную зафиксировали мои мошки-помощницы…

Светослав вскрикнул и рванул на себе ворот рубашки.

Тотчас по моей команде Пояс Перуна ввёл ему толику успокоительного средства, через имеющегося в носовой пазухи агента.

Затем я попросил и себе такое же, ибо на меня накатили те чувства, которые я тогда испытывал.

Через минуту-две я остановил показ жутких картин, ибо мне самому было не по себе. Не хотелось смотреть на них.

Дабы отвлечь Светослава, да и себя тоже, завёл с ним речь на другие темы.

В последующем разговоре узнал очень важный факт. Оказывается, гиссл Светослава отказывался не только повиноваться сиолфам, но даже не отвечал на их вопросы. Им поневоле приходилось прибегать к помощи Всемогущего: он был подневольным посредником между сиолфами и гисслом.

В одном из разговоров со Светославом я поинтересовался: а как в его распоряжении оказался гиссл?

Он рассказал, что с незапамятных времён в предместьях гор Ксаабана лежал большой валун. К нему приходили люди, молились, что-то просили. Многие получали исцеление. Место стали считать святым. Число паломников нарастало.

Прослышав об этом, Светослав направился туда. Подолгу молился, у него возникали вопросы и неожиданно он стал получать ответы от камня. В очередной приезд выразил желание постоянно иметь его рядом и гиссл согласился.

– А почему вы его назвали гисслом? – спросил я.

Светослав задумался. Потом покачал головой:

– Даже не знаю. Как-то пришло само собой, словно бы из ниоткуда. Возможно, слышал от кого-то. Извините, сказать точнее не могу.

– Сообщу вам, что на Земле тоже в ходу именно это слово – гиссл.

Светослав оживился:

– Это интересно. Значит, как-то они сами назвали себя. Как-то неявно для нас.

– Наверное, это так, – согласился я. – Интересно, а как паломники отреагировали на то, что вы фактически забрали их фетиш?

– Они этого даже не заметили.

– Как так?!

– Гиссл оставил вместо себя своё подобие. Ему молятся по сей день, исцелений происходит не меньше, чем прежде. Часто люди получают ответы на свои вопросы.

– Это действительно так? Это очень интересно! – воскликнул я. – И кого или что он оставил вместо себя? Уж не размножился ли он? Размножение делением -совсем не редкое явление в мире.

– Мне тоже пришла в голову подобная догадка, но нет, гиссл опроверг моё предположение. Тот камень – не гиссл, хотя неотличимо похож на него.

– Жаль, очень жаль. Лишний гиссл нам бы не помешал, – полушутливо заключил я.

Светослав согласно закивал головой.

Я с горечью вспомнил о своём потерянном гиссле: «Интересно, вспоминает ли он меня?.. Наверное, вряд ли, что такому могущественному существу какой-то один человечек. Что нам муравей или какая-то мушка! А в сравнении с гисслом я именно таков – букашка, не больше!..»

Дел у меня во дворце больше не оставалось, я откланялся и ушёл в свои апартаменты.

Не успел пообедать, только обдумывал желаемый набор блюд, которые хотелось отведать, как меня вызвали к Всемогущему. Посланец запыхавшимся голосом сказал:

– Мне велели передать вам, чтобы вы явились максимально быстро. Чрезвычайная ситуация.

– А что именно?

– Не знаю. Мне сказали даже не идти, а бежать, чтобы быстрее пригласить вас. Так я и сделал.

Я понял, что он действительно бежал, ибо не мог отдышаться.

Направился обратно в кабинет Светослава, который покинул минут двадцать назад.

Едва я переступил порог и закрыл за собой дверь, как он сообщил:

– Только что получено сообщение с земного звездолёта «Десница». Он вам известен?

В моей груди захолонуло, сердце забилось быстрее.

– На нём я прилетел к вам на Ирий. Что с него сообщили?

– Сказали о желании установить контакт с властями планеты.

– Обо мне не упомянули?

– Нет. Значит, вы с ними контактов не имеете?

– Видите ли, я был послан к вам в компании с гисслом после того, как нам с Ирия наотрез отказали в любых контактах. Так что я тут нахожусь нелегально, скажем так. Каюсь.

– Это я виноват, что был послан отказ. Сделать это мне приказал Мен-сиолф. Увы, отказаться я не мог, как я вам говорил.

– Понимаю и вас не виню. Со своими я потерял связь после того, как лишился гиссла. Вы сами прекрасно ведаете, как сие случилось.

– Увы, и к этому меня принудили сиолфы, сказали, что я имею дело со смертельным врагом. И я тоже потерял гиссла.

– Жалею вас и себя. Но жизнь продолжается. Вы ответили на сообщение «Десницы»?

– Решил прежде посоветоваться с вами. Приказал бежать к вам и передать, чтобы пришли максимально быстро.

– Наверное, теперь вы не против контактов с представителями Земли?

– Конечно же, не против, а совсем наоборот. Мы же всегда мечтали вернуться на Землю, с которой прибыли наши предки. Наверное, вы не знаете, но многие ирийцы верят, что после смерти душа умершего возвращается на Землю. Для нас Земля – синоним небесного рая.

– Даже так? Не знал, – сказал я. – Теперь о «Деснице». Пошлите ему ответ о согласии. Упомяните о том, что я являюсь вашим Личным Гостем. Для начала можно провести видеосеанс и договориться о встрече в том месте, которое вы изберёте для этого…

Уже через час я с огромной радостью увидел своих товарищей в сеансе двухсторонней видеосвязи, а позже прилетел космобот с группой землян.

После предварительных переговоров со Светославом и группой министров всей планете сообщили об установлении предварительных контактов с Землёй. Было обещано, что в будущем они станут настолько обширными и прочными, как того пожелают земляне и ирийцы.

В своих мечтах мне виделось, что я сразу же вернусь на борт «Десницы», а потом полечу на Землю. Сейчас же мной овладели странные чувства: покидать Ирий совсем не хотелось, ведь фактически я потерял гиссла. Только за это меня по головке не погладят. Придётся дать полный отчёт о своих действиях, а они порой были не самыми лучшими, сомнительными, а то и предосудительными. Поёжился от этой мысли.

Потому я помогал своим устанавливать контакты, встречаться с нужными людьми, вести переговоры. Откладывал и откладывал возвращение на борт суперкрейсера, находя разные причины.

В конце концов таковых не осталось. Пора было покидать Ирий. Мне хотелось как-то по-особенному попрощаться с ним, прежде чем улететь отсюда, возможно, навсегда.

Вспомнил о гиссле. Неудержимо потянуло увидеть его в последний раз и сказать ему, как говорится, «прости и прощай». Известил своих и Светослава о том, что весь следующий день займусь своими делами.

С раннего утра полетел в режиме невидимости к тому месту, где расстался с гисслом.

Через несколько часов увидел его. Он продолжать лежать на прежнем месте в принятом им виде валуна. Рядом с ним находился и его собрат. Отметил уголком сознания, что они даже не запылились.

Подумал: «А не скучно ли им? Впрочем, мы с ними находимся в столь разных «весовых категориях», что вряд ли можем понять их. Так снующие мимо нас муравьи могут судить о человеке, увлечённо читающем книгу, смотрящем телевизор или работающем на компьютере, даже пожалеть его: «Скучно, наверное, ему, бедолаге!..» А между гисслами и нами дистанция не меньшая, чем та, что отделяет нас от этих насекомых…

Подошёл, положил сверху руку. Вспомнил своё сотрудничество с ним. Гиссл был мне очень хорошим спутником – практически всемогущим, всезнающим, честным, бескорыстным…

Этот перечень можно длить и длить. Как легко и приятно было с ним! Как безопасно! Будет ли ещё когда у меня такой товарищ?.. Хотелось бы, но сомневаюсь, надежд на такое мало…

Подумал: «А было ли тебе хоть в чем-то со мной интересно? Хотел бы я это знать».

В моих мыслях появилось какое-то неясное ощущение, я сосредоточился на новых чувствах, а потому не сразу заметил, что гиссл изменил форму, переместился ближе ко мне. Я услышал его слова, переданные ментально: «Мне интересно с тобой».

На моих изумлённых глазах гиссл трансформировался в гигантскую каплю, высотой с меня. Внутри образовалась полость, вход в которую открылся передо мной. Я всё понял – мой старый товарищ вернулся ко мне. Слёзы радости навернулись на глаза…

Привычно забрался внутрь, за мной вход закрылся, словно сам собой зарос, не оставив ни малейшего следа. Я уселся в удобное кресло перед виртуальным пультом, а вокруг меня поверхность гиссла образовало нечто вроде идеального телеэкрана, позволяющего видеть окрестности, словно я находился в стеклянном шаре.

Всё как обычно. Огляделся, увидел в десятке метров от нас валун, которым был второй гиссл. Невольно вырвалось:

– А как же он?

Последовал ментальный ответ моего гиссла: «Он останется здесь».

Пожелал ему всего хорошего, затем попросил своего товарища стать невидимым и стартовал в космос.

Словами не описать, какой сюрприз я устроил своим товарищам на «Деснице», явившись к ним в гиссле. Они знали, что я потерял его, а тут такое прилёт…

Меня затискали всем экипажем. Я понимал их, сам находился в ликующих чувствах, тянуло пуститься в пляс от радости.

Штурман Никита пожал мне руку, поздравив с возвращением:

– Просто молодец! Вернулся не только на щите – со своим гисслом, но и преподнёс нам планету на блюдечке – уже свободную, избавленную от чар злых колдунов-чародеев.

– Так на моём месте поступил бы каждый, – невольно вырвалось у меня.

И все рассмеялись.

Я смутился, брякнул же такое не совсем к месту, фраза получилась двусмысленной, нелепой и чем-то даже ироничной.

– Каждый Геракл уверен, что в жизни всегда есть место подвигу и так на его месте поступил бы каждый, – иронично заметил Никита. – Только не каждый – Геракл.

Я понял, что это – прямой комплимент мне, в чём-то даже заслуженный.

А штурман продолжил:

– Не каждый такой, как Алексей. Ну, для него подвиги – дело привычное, он же – Спасатель планет. Это нам в диковинку, а он словно семечки щелкает – освобождает планету за планетой.

– Да, ладно тебе, Никита, просто так получилось…

– Подумаешь, спас ещё одну, очередную планету. Вон их сколько, ещё наспасаешь не одну! Так же, Алёша?..

– Да ну вас, – отмахнулся я, почувствовав себя весьма польщённым.

– А только ли одна планета, а гиссл – отправился на Ирий с одним гисслом, а тут нашёл и второго. Пусть он остался на Ирии, но всё же будет на твоём счету…

– Этот гиссл Светослава, – заметил я. – Возможно, они найдут взаимопонимание. Так что на меня гиссла на записывайте, он чужой!

– В любом случае, – не смутился моей реплики штурман, – это вам не гриб какой, вроде сморчка, а настоящий гиссл – феномен космоса и вселенной. Это же фантастика!

– Все гисслы – наперечёт, их меньше, чем пальцев на руке! – добавил космонавигатор Афанасий. – Теперь Алексей обнаружил ещё одного. Может, и этого как-то удастся задействовать.

– Алексей войдёт в историю!

– Это факт! Впрочем, Алексей уже вошёл в историю!..

– Хорошо, что не влип, не вляпался, – буркнул я. – Рад, что вы меня нашли.

– Ну-ну, скромняга! Самостоятельно разобрался со всеми проблемами Ирия ещё до нашего прилёта и сам вернулся с планеты с гисслом, мы-то тут при чём?.

– Всё равно с вами лучше.

– И нам с тобой хорошо. Иначе бы как мы вернулись на Землю? С какими лицами и с каким настроением?

– Хорошо всё то, что хорошо кончается, – заключился Никита.

И все с ним согласились. Я тоже.

Глава 25. Вместо эпилога

Перед отлётом к Земле я нанёс последний визит Светославу, пообщался с бывшими заговорщиками и со всеми, кого успел узнать за время моего пребывания на Ирие. Они занимались последствиями устранения тирании сиолфов, на это требовалось немало времени. Готовился всепланетный Собор, который должен был решить судьбу правителя и политический строй. Как ни странно, но очень многие хотели оставить его на своём посту после вынесения ему порицания. Другие возражали против указания любой вины Светослава: мол, он был марионеткой, делал всё, что приказывали сиолфы. Четверть или даже треть граждан считали, что всё же следует наказать правителя и заменить его другим.

Забегая вперёд, скажу: оказавшись на Земле, среди новостей, пришедших с Ирия, была и следующая – Светослав сумел установить прежние отношения со своим гисслом, чему я только порадовался. После этого он вновь стал Всемогущим и быть ли ему правителем планеты – мог решать сам. Никто его сместить не мог…

Ещё не зная этого, я попрощался со Светославом и вернулся на борт «Десницы». На нём вместе со всеми и своим гисслом отправился на Землю.

Уже в полёте я стал задавать вопросы гисслу и многое узнал от него.

Подтвердились казавшиеся невероятными догадки о том, что ирийцы превращались в подобие зомби, послушных воле вселившихся в них умов сиолфов. Человеческие тела быстро «изнашивались» и их заменяли новыми. Сиолфы могли полностью овладевать чужим разумом: подчинив себе Всемогущего, они фактически стали править планетой. Сиолфы приказывали приводить новых людей, одних они превращали в своих марионеток, а других использовали в качестве «доноров», заимствуя их органы на создание механизмов, функционирующих на непонятных человечеству принципах. Позже их стали изучать, совместно с ирийцами, земные специалисты.

Гиссл сообщил, что в нашей Галактике немало планет и даже звёздных систем, захваченных таким образом сиолфами.

Услышав от меня такое, штурман Никита сказал, озадаченно почесав голову:

– Придётся тебе, Спасатель планет, спасать ещё немало планет. Хорошо, что опыт имеется.

Я не посмеялся, ибо в его шутке была лишь малая доля шутки. Ежели не мне, то другим придётся столкнуться с сиолфами. Увы и ах…

От гиссла я узнал, что сиолфы не погибли со своими носителями, а просто покинули их тела, вернувшись в свой мир, откуда и пытались совершить очередную экспансию.

Долго и разными вопросами я пытал гиссла, стараясь узнать: где укрылись эти злодеи, ибо горел жаждой мщения за все те ужасы, которые они творили на Ирии, – за «лагерь смерти», за используемых на запчасти ирийцев и за все остальные преступления.

Но так и не смог узнать: откуда явились эти совершенно аморальные и кровожадные сущности, вообще без всякого стыда и совести, и куда они скрылись после того, как потерпели поражение?

Гиссл ясно дал понять, что на русском языке пока нет соответствующих слов – и главное! – связанных с ними понятий и знаний. В общем, ответ был следующим: сиолфы прибыли в нашу вселенную из какой-то другой, совершенно не похожую на нашу, где действуют совершенно иные физические законы. Возможно, она была параллельной вселенной или другим измерением, а то даже находилась в другом времени – далёком прошлом или столь же далёком будущем.

Получалось, что найти и покарать злодеев было невозможно: пути-дороги к ним нам неизвестны и закрыты. Попасть нам туда физически невозможно. Хотя совершенно аморальные и безжалостные, но змеино-мудрые сиолфы сумели преодолеть разделяющий нас барьер своим чудовищным разумом, десантироваться в тела людей, подчинить себе и через них действовать на Ирии.

Однажды в сердцах воскликнул:

– А нельзя ли воспользоваться ихним же салом им по сусалам? Наверное, можно проникнуть к ним тем же способом, каким они попали к нам! В дверь можно войти как с одной стороны, так и с другой!..

Как оказалось, позже это было признано реальным и началось претворение немыслимой идеи в жизнь. Гиссл всемерно помогал нам, без него у нас бы ничего не получилось: без него землянам не удалось бы открыть странные, чуждые нам миры, где господствовали сиолфы. Был создан специальный институт, только этим и занимающийся. В конце концов, специалистам всё же удалось отыскать их иномирье в неизвестном пространстве-континууме и узенькую дверь в него…

Но это тема уже иного рассказа.

Книга вторая. Витязь познания

Глава 1. Рождение

Я родился в боли, с болью и через дикую боль, от которой хотелось кричать, но сила испытуемой мною боли была столь нестерпимой, что не давала вымолвить и звука, почти парализовав меня…

«Опять всё это!» – вынырнули из недр памяти слова и я тут же удивился: «Опять!.. Почему опять? Неужели такое со мной уже происходило?..»

Боль быстро уходила, как вода в сухой песок, принося небывалое облегчение, а её отсутствие принесло почти восторг, упоение и настоящую эйфорию. Хотелось кричать от переполняющих меня чувств и даже станцевать «Барыню» или трепак.

«Барыня, трепак» – откуда мне известны эти танцы?..»

Я сделал шаг и споткнулся. Глянув под ноги, понял, что сие случилось из-за пустой сизо-белой оболочки первояйца, этакого кокона, в котором доселе пребывал я.

Снова удивился: «Откуда это мне известно?..»

Попытался понять, но память была практически чиста. Ничего в голову не приходило.

В задумчивости поднял оболочку и осмотрел. Она не была порвана, а сама распалась-развалилась из единой точки, словно кто-то сделал два поперечных разреза почти до самого низа. Чем-то она напоминала мне гранат…

«А что это?» – озадачился я, потом вспомнил, что гранат – это такой фрукт, с твёрдой коричневой оболочкой, под которой спрятано множество вкусных рубиновых зёрнышек.

Зачем-то поднял оболочку, ухватил за края и сделал попытку разорвать её, испытывая на прочность. Но она не поддалась даже мне… Пришло недоумение: «Даже мне?» Тут же спохватился: «Откуда и с чего это «даже»?.. Странно. Неужели я очень силён? Насколько?..»

Посмотрел на свои мускулистые руки, такую же грудь, ноги и чего-то словно бы устыдился, подумав: «Нужна одежда!» Откуда-то пришло понимание, что я когда-то носил одежду, как и другие люди. Значит, я не один такой?!.

Появилось сильнейшее желание скрыть хотя бы причинное место с мужскими «атрибутами»…

«Я – мужчина? – вслед за удивлением откуда-то пришёл ответ: – А ты кем хотел быть? Конечно же, ты – мужчина! Воин! Боец! Витязь!..»

В это мгновение оболочка в моих руках словно бы разжижилась, свернулась на глазах в бесформенный сереющий ком, он потёк по рукам, телу и облёк чресла, превратившись в набедренную повязку. Я остолбенел от неожиданности. Приятной неожиданности. Принялся гадать: «Почему так произошло? Она словно бы угадала моё желание…»

Тогда я не обратил внимания на важную деталь: набедренная повязка приняла определённую форму, осознать которую я пока не мог…

Потом подумал: теперь можно отправляться в дорогу. Снова спохватился: в какую дорогу? Для чего мне куда-то идти и куда?..

Зародившаяся внутри уверенность росла и крепла: я должен пуститься в путь. Немедленно!

Но всё же прежде огляделся. Я находился у ямы с ворохом листьев в корневищах огромного дерева, похожего на дуб…

Пояснил сам себе: «Дуб – это дерево. Священное дерево для моих предков, которые поклонялись Перуну. Именно гигантский дуб рос на острове Буяне на Море-Океане…»

Этот же имел солидные размеры, его могли обхватить лишь трое таких, как я. Около дуба находилось углубление с ворохом пожухлых листьев.

Похоже, в этой яме я и лежал… Вернее, лежало первояйцо, внутри которого я был заключён до поры до времени, пока не вышел наружу с огромной болью…

Направился вперёд по упругой почве между деревьями, и оказался на опушке леса. Передо мной лежала степь с перелесками. Высоко над головой находилась пелена странных бело-жёлтых облаков. Солнца не было видно. Странно, а почему?..

Мысли от отсутствующего солнца отвлекла тропинка, которую я увидел справа от себя. Не очень удивился, подумав: «Наверное, это и есть та дорога, по которой мне следует идти…»

Двинулся по ней. Шагал легко, ноги словно бы спешили куда-то.

Вспомнил про «рождение» набедренной повязки. Озадачился: почему оно приняло столь определённую форму? Припомнил, что мгновением раньше в воображении мелькнула именно такая. А если бы я подумал о другой?.. Из глубин сознания всплыл отрывок исторического фильма, в котором герой был облачён в эффектную шкуру леопарда. Восхитился ню: вот бы и мне точно такую же!..

Словно повинуясь моему желанию, набедренная повязка приобрела вид скроенной из шкуры великолепного леопарда. Шерстинка к шерстинке, чистая и шелковистая, без единого дефекта! Вот это да!..

Некоторое время я забавлялся, «заказывая» себе одеяния различного покроя и материала – из шёлка и атласа, из хлопка, льна и ситца. Попробовал разного рода синтетику («вспомнил» и такую!), но мне показался самым лучшим, удобным и приятным в носке русский лён. «Льном Русь всегда была знаменита…»

Потом пришла дерзкая мысль: только ли набедренную повязку могу я получить из бывшей оболочки моего кокона?.. Перепробовал – и успешно! – сотворение различной одежды: штанов, шаровар, брюк, смокингов, ботинок, рубашек, курток, плащей. Раз меня даже облекли сплошные стальные рыцарские доспехи (вспомнились турниры, замки, крестовые походы и многое другое), но ходить в них было неудобно.

Я вернулся к простой льняной набедренной повязке. Самой простой и удобной. Цвет выбрал неброский, неяркий, серо-зелёный, близкий к цвету листвы, травы и пыли.

В процессе таких экспериментов в мысли вклинились слова «Пояс Перуна». Они означали что-то очень знакомое и очень важное для меня. Но попытки вытащить на свет и рассмотреть их не увенчались успехом – словно канат не пролезал в игольное ушко.

Меня поразило, что мой бывший кокон преображался то в скромную по размерам набедренную повязку, то в большие и массивные металлические латы: как ему удавалось быть и маленьким, и большим?..

Ответ пришёл, словно свыше: я раньше знал, что он имел такую структуру, которая существовала одновременно в нескольких измерениях и различных временах. Я видел лишь небольшую часть, как у айсберга. И я чувствовал, что знаю ещё далеко не все его свойства.

Поглощённый размышлениями, я позабыл про окружающую меня реальность, а ей следовало уделять гораздо больше внимания. Вспомнив про осторожность, я обострил свои чувства и принялся сканировать окрестность. Глаза впитывали виды местности, уши улавливали малейшие звуки, нос – запахи. Заработало какое-то непонятное внутреннее чувство: я ждал, и спустя менее минуты услышал женский крик. И сразу же поспешил на него с предельной скоростью, подгоняя себя – «быстрее, быстрее, быстрее!..»

Женщина находилась на высоком дереве, а рядом с ней на соседней ветке сидел ещё и старик, судорожно вцепившийся за шершавый ствол. Оба были страшно испуганные.

Внизу под ними бесновался зверь. Я улыбнулся, он напомнил мне бегемотика, только морда и лапы были иными. Огромные клыки раздирали ствол дерева, на треть оно уже было перегрызено.

«Не будь меня, эти бедолаги наверху бы долго не продержались, – подумалось мне. – Им повезло».

Удивился, что почему-то не испытываю страха. Шёл на зверя спокойно, словно зная наперёд, что одолею его. Он заметил меня, ощерился клыкастой пастью и бросился в атаку.

Я встал в стойку и в самый последний момент, когда он широко раскрыл рот, я просунул прямо в него свой кулак, одновременно ухватился за загривок и стал притягивать бегемотика к себе, чтобы рука проходила всё дальше и дальше. Зверь рванул мою ногу когтистой лапой. От боли я охнул, в отместку вцепился во внутренности его горла всей пятернёй, крепко сжал ладонь и рванул на себя, выдирая наружу мягкую плоть гортани. И сразу же отскочил в сторону…

Зверь забился, хрипя и фонтанируя кровью, в предсмертной агонии.

А я занялся своей раной. Она была довольно глубокой. Аккуратно свёл рваные края, придерживая рукой кожу.

Около меня оказалась девушка, сочувственно глядя на мои действия. Она без всяких сомнений рванула рукав своей рубашки, оторвала и протянула мне со словами:

– Давай я перевяжу рану!

Я покачал головой. Она не отставала:

– Я умею это делать? Ты не веришь мне.

– Рана небольшая, перевязывать не нужно.

– Рана очень большая! Я же вижу.

Словно предвкушая сюрприз, я отвёл руку. Девушка посмотрела, и глаза её расширились: раны уже практически не было. На её глазах бесследно исчез и шрам. Откуда-то я знал, что именно так и будет.

Практически бесшумно рядом оказался старик. Он глядел на меня, словно на сверхъестественное существо. Я понял, что это именно так, хотя внешне я похож на обычного человека.

– Ты – Витязь! – ошеломлённо прошептала девушка.

Я согласно кивнул. Похоже, это было моим именем. Хотя не совсем. Не именем, но – моим естеством, моей сущностью.

Девушка оглядела меня с головы до ног. Я застеснялся своей наготы… почти наготы. Откуда-то я знал, что я наг и это не есть хорошо. Тут же поправил себя: «Это нехорошо. Неприлично…» Оказывается, я знал и такие слова. Испытывал довольно сильное стеснение.

Настороженно глядя на меня, старик спросил меня, указывая на лежавшую тушу зверя:

– Ты заберёшь шкуру кротовина?

– Это крот?.. То есть, кротовин?

– Да, господин, именно так. Его кожа очень прочная, ей износа нет. И она совершенно целая, без единой царапины!

– Дарю её вам. Тебе и ей, – я показал на девушку.

– Это моя внучка, – пояснил старик.

– Бери, кротовин ваш. А вы не могли бы дать мне взамен какую-нибудь одежду?

Девушка, услышав это, метнулась в сторону и принесла плащ, брошенный стариком, когда он взбирался на дерево, спасаясь от кротовина. Протянула мне плащ. Я поблагодарил и повесил на свои плечи. Сказал, что мне нужно продолжать путь, остаться с ними не могу.

– Мы знаем, ты же – Витязь, – ответила девушка,

Я уже чувствовал себя увереннее, отметил про себя, что она довольно миловидна и был весьма доволен, что спас её от кротовина. Немного позавидовал тому, кто станет её мужем. Но у меня была другая миссия…

«Какая миссия?» – мысленно спросил сам себя. Ответа не знал. Пока не знал. Но внутри меня жило твёрдое ощущение, что она существует, и чрезвычайно важна.

Уже в пути пришла мысль: «Откуда они знают, что я – Витязь?..»

Глава 2. В реке

Я безмятежно шёл по тропинке, срывая полевые цветы – ромашки, васильки и живокость, колокольчики, ирисы и прочие. Испытывал глубокое довольство собой, вспоминая искренние благодарные слова старика с внучкой. Окрестность была далеко видна во все стороны, куда ни глянь. Впереди лентой вилась тихоструйная речка, к которой я постепенно приближался.

Я позабыл («значит, когда-то я это знал?»), что и меня тоже видно издали. Осознал эту истину лишь тогда, когда услышал нарастающий шум сзади, оглянулся и увидел отряд всадников на лошадях. Только лошади были шестиногими, но неслись по степи они не хуже настоящих. В памяти мелькнул смутный образ земной лошади.

«Земной?.. А это что такое?.. Ах да, Земля – планета, которая находится очень и очень далеко отсюда!..»

Я понял, что мне нужно искать спасения в бегстве. Всю свою храбрость я вложил в ноги и помчался так, что тень едва не отрывалась от моих босых пяток. Только лошади скакали быстрее. Я вспомнил о реке, быстро осмотрелся и свернул вправо, там она была ближе всего. Местность быстро понижалась, что позволило мне максимально увеличить скорость бега. Наверное, в эти минуты я не уступал погоне… Впрочем, нет, я выдавал желаемое за действительное, кавалькада всадников неуклонно приближалась. Я видел их доспехи и оружие. Кто-то из преследователей уже с грозным видом размахивал саблей, готовясь пустить её в ход…

Но река была уже совсем близко. В меня бросили копьё, его я видеть не мог, но вместе с тем хорошо видел каким-то внезапно открывшимся внутренним зрением, и в последний момент увернулся. Новые способности позволили мне не тратить время на оглядки, в какие-то мгновения я даже предвидел действия врагов, словно читал их мысли. И в тот момент, когда усач намеревался полоснуть меня острейшей саблей, я кувырком бросился вперёд по крутому склону, прокатился по нему и упал в воду, взметнув фонтан брызг.

«А что теперь? – мелькнула тревожная мысль. – Сейчас всплыву, а они меня забросают копьями и изрубят саблями и мечами. Я вижу, они уже готовятся делать это…»

Словно автомат, повинуясь внутренним командам, я отстегнул не желающий намокать старый плащ и стал рывками уходить как можно глубже. Воздух в груди делал меня лёгким, и я помимо воли всплывал. Выдохнул его весь, даже самые остатки. Нащупал корни то ли дерева, то кустарника, ухватился за них и притянул себя к ним. Пусть преследователи стоят на берегу всей оравой и караулят меня, а я тут посижу. Мне даже показалась забавной такая ситуация.

Внутренним зрением я увидел всю группу врагов, которые вглядывались в реку, ожидая моего всплытия. Взрыв эмоций вызвал брошенный мною плащ, всплывший перед ними. Один невероятно худой вояка зацепил его копьём, приподнял и тут же бросил, когда увидел, что меня под ним нет.

Выпущенные мною пузыри воздуха снова вызвали предвкушения моего появления, но их ждало разочарование. Минута шла за минутой, они начали переглядываться. Лица сделались тревожными.

– Утонул, – первым сказал усач.

Осанистый командир покачал головой:

– Будем ждать, чтобы знать наверняка. Ты и ты идите вдвоём в эту сторону реки по берегу по течению, а ты, – один, в противоположную сторону. Гляди внимательнее, вдруг он туда плывёт. И смотрите, не торчит ли из воды полая камышинка, с её помощью некоторые ухитряются дышать. А это – Витязь.

Я хорошо видел и слышал его. Пусть ищут меня и камышинку… А я, оказывается, могу обходиться и без воздуха. Интересно, сколько же?.. В пределах часа, пришло знание ответа из недр подсознания. Вряд ли они будут столько ждать меня. Да и мне сие не очень интересно. Что-то нужно делать. Только – что?..

Знание пришло словно эхо из будущего, я осознал, что следует делать. Протянул в сторону руку и нащупал увесистый валун. Он не даст мне всплыть, так что с ним я уже не нуждаюсь в корнях для опоры. Была мысль двинуться против течения, но я знал, что мне нужно быть в другой стороне.

Не сразу, но приноровился двигаться под водой, не всплывая. Удерживал камень перед собой, вставал на ноги, чуть наклонялся вперёд, а потом сильно отталкивался и совершал этакий прыжок на четыре-пять, а то и более метров, в чём мне помогало попутное течение. Было даже интересно. Сие показалось интересным, я увлекся подводной прогулкой, и забыл о своих врагах, а зря! Они как-то заметили меня, возможно, в некоторых мелких местах я оказывался слишком близко к поверхности воды и кто-то с берега углядел мои очертания. Вот это да!..

Но не успел я обдумать своё положение и попытаться найти выход из него, как ногу резанула огненная боль: ту же самую, что недавно повредил своей лапой кротовин… Что за неудача!

В мутной воде глаза были бесполезны, пришлось обращаться к внутреннему оку: я увидел, что на меня напала огромная змея, не меньше десятка метров длинной и толщиной с бревно. Она принялась обвивать меня кольцами, чтобы удушить в своих объятиях (несмотря на драматизм, я усмехнулся: трудно удушить того, кто не дышит, как я в данное время). Не сразу освободил руки и схватил змею за горло, самое тонкое её место. Началось наше единоборство – кто кого!..

Она принялась крутить меня во все стороны, а поняв, что дело весьма серьёзно, отпустило мою ногу, чтобы вцепиться во что-то другое… Я противодействовал, изо всех сил сжимая и сжимая шею…

На берегу заметили нашу схватку. Подскакали практически все и наблюдали за рекой.

Кожа змеи была покрыта слизью, из-за чего её трудно было удержать, она ухитрилась приблизить свою пасть почти к моему лицу. Ещё немного, ещё чуть-чуть и она вцепится в меня… Пришлось действовать на опережение: я отпустил шею и ухватил одной рукой верхнюю челюсть, а другой – нижнюю, не обращая внимания на острые клыки, которые пронзили мои ладони. За всё нужно платить – и за это тоже!..

Дополнительная боль меня озлила: сколько же можно терпеть такое!.. Рванул в разные стороны и разорвал пасть до самой шеи… Змея неистово забилась, но через минуту стала утихать: сие было агонией.

Я же в долю секунды оценил ситуацию: всадники на берегу не понимали происходящего, они не должны увидеть мёртвую змею – тогда поймут, что я одолел её и жив. Это меня совершенно не устраивало. Они должны быть уверены, что змея полакомилась мной. Пусть же остаются в этой уверенности!..

Родившаяся во мне сила помогла увлечь змею ко дну, где я отыскал брошенный валун и придавил им её. Потом отыскал ещё несколько, навалил на неё…

Затем озаботился, как же я буду двигаться без отягощения?.. Тут же осознал, что я способен плыть вблизи самого дна и без дополнительной нагрузки, просто одной силой воли – нужно хотеть этого и всё будет именно так. Это обрадовало меня и, одновременно, озадачило: а что ещё я умею? На что ещё я способен? Как мне выявить это?..

Теперь я поплыл против течения, вблизи илистого дна, хотя цель моей миссии находилась в противоположной стороне, но прямая дорога – не всегда самая лучшая. Особенно, когда она такая небезопасная.

По пути нашёл притонувший у берега брошенный мною плащ. Обрадовался. Вспомнил о своей импровизированной набедренной повязке, проверил – она находилась на месте и была целой. Впрочем, о ней следовало беспокоиться в последнюю очередь, она была сделана из такого материала, который практически даже частично повредить было невозможно.

Проверил, где находятся враги?.. Вблизи их не оказалось, они всё ещё толпились на прежнем месте, где происходила моя схватка со змеёй, очень упорные люди, однако, хотят знать наверняка, жаждут увериться в моей гибели. Ждут, а вдруг я выжил и как-то себя обнаружу. Пусть ждут!..

Осторожно прихватив плащ, двинулся под водой дальше.

В паре километров от преследователей выбрался на берег, заросший кустарником. Он скрыл меня от посторонних глаз. Хотел заняться лечением своих ран, но они уже сами собой зажили, даже следов не осталось. Этому я не удивился, так и должно было быть.

Предельно сильно выжал воду из набедренной повязки и плаща. Снова надел на себя.

Решил отойти подальше от реки, затем продолжить путь в правильном направлении… Кстати, откуда я знал, в какую стороны мне следует идти? Что-то внутри, словно таинственный компас, указывало направление. И я знал, что он не ошибается.

Глава 3. Таинственный арсенал

Двигаясь, я ощущал какую-то неловкость, непривычность. Долго не мог понять, что это за чувство, какое-то хорошо знакомое, но забытое. Потом подумал, что мне непривычно шагать с пустыми руками, нужно оружие. И невольно облегчённо вздохнул: вот именно, вот именно мне необходимо оружие! Его-то мне и не хватало!

Перед глазами мелькнуло видение этакого арсенала: холодно мерцающие серые тени сабель, ятаганов, мечей, шпаг, пик, щитов, арбалетов, луков и стрел на фоне абсолютной тьмы. Они вдруг исчезли, оставив меня в недоумении.

Недолго думая, я голыми руками сломал приличных размеров деревцо. В стороне находилась каменная россыпь, выбрал подходящий камень, отбил у него края, превратив в примитивное рубило, после оттяпал комель деревца, а противоположный конец заострил, насколько смог. Теперь в моих руках была палка, похожая на копьё. Какое ни какое, а оружие! С ним идти было куда привычнее. Я испытал чувство, похожее на удовлетворение.

Оружие пригодилось мне гораздо скорее, чем я думал.

Продираясь сквозь густой перелесок, я оказался на полянке, прямо напротив воина с мечом наизготовку. Он явно ждал меня и тут же засвистел, кого-то призывая на помощь. Но дожидаться её он не стал, а отважно бросился на меня в атаку. Похоже, был очень уверен, что справится сам и не хотел с кем-то делить эту заслугу.

Действовал он мечом довольно умело, но я легко парировал все удары, при этом нанося острым концом уколы. Убивать его мне не хотелось. Из леса вывалились ещё пятеро. Их появление рассеяло моё внимание, и противник отсёк половину моего копья превратив его в короткую палку. А к нам спешили его товарищи…

– Эх, – вздохнул я. Перед глазами вновь возник виденный несколько минут назад призрачный арсенал. – Вот бы мне такое оружие!..

Мои руки сделали какие-то привычные движения – такими они мне показались – именно привычными, и в каждой ладони оказалось по казачьей шашке со смертельными лезвиями из булатной стали. Не было времени удивляться и разбираться, откуда они взялись, ибо на меня навалились все шестеро…

Мне это понравилось, когда-то я с отличием окончил курсы владения холодным оружием («Какие курсы? Когда?!.»): сразу вспомнились навыки, которые сразу же привычно пустил в ход. Делал всё, как меня учили: отключил сознание, пусть действуют безошибочные рефлексы и приобретённые навыки. Преподаватель называл сие «боем берсерка». Этому некогда викингов научили русы-руяны из священного града Арконы – столицы Балтийской (Варяжской) Руси, а ежели быть точнее, то рыцари – храмовые воины, которые владели боевой магией…

Верный своему правилу, я противников не убивал, а лишь выводил из строя, обычно ударом по бедру или голени. С такими ранами они не вояки и передвигаться не смогут, а я без труда уйду от погони.

Кончилось всё менее чем за пару минут. Я только вошёл во вкус и даже испытал разочарование, что приятное удовольствие так быстро закончилось. Мысленно сам пошутил над собой: «Ребёнка лишили конфетки».

Распростёртые на земле вояки растерянно поглядывали на меня, зажимая свои кровоточащие, но не смертельные раны.

Почувствовал себя виноватым, словно избил малолеток. По сути было именно так.

Впрочем, эти мои мысли перебил вышедший из-за кустов высоченный здоровяк со впалыми щеками и пронзительными глазами, которые прямо-таки впились в меня. Затем он оглядел шестёрку раненых, лежащих в разных позах на земле.

Гигант держал в руках огромный меч с длинным трёхгранным лезвием, утончённым к острию.

«Меч-кончар», – мелькнула мысль. Откуда-то я знал это. Но было не время вдаваться в подобные тонкости, ибо его намеревались пустить в ход против меня. Четверо остальных спутников нового противника были на голову меньше его и держали в руках копья и сабли. Некоторые имели ножи.

Стал прикидывать, как обороняться от новой оравы?..

Но детина меня удивил. Видимо, он понял по кровавым следам на телах раненой шестёрки и полному отсутствию таковых у меня, что я владею оружием очень хорошо. У него явно родился какой-то план.

Гигант решительным движением вогнал меч в землю, выставил перед собой сжатые кулаки и произнёс резкую лающую фразу. Слов я не понял, но о сути сказанного догадался: мне было предложено разобраться с ним по-мужски, без оружия, на кулаках. Он рассчитывал на своё полное превосходство в габаритах и силе.

Внутри себя я ухмыльнулся: «простак не знает, что я на Земле многократно становился победителем и призёром соревнований в различных силовых единоборствах, например, в русской рукопашной. Иначе бы поостерёгся предлагать мне такое». Остановил себя: не хвались, идучи на рать. Возможно, он очень даже хорош в этом деле. Следует быть осторожнее, ведь всякое может случиться.

Одним движением отправил свои шашки в виртуальный арсенал.

Глаза гиганта расширились при этом, он потянулся было к своему мечу, но спохватился. Наверное, понял: я могу вернуть своё оружие столь же быстро, как избавился от него.

Тем временем я жестом пригласил противника к себе.

Он помедлил, сделал знак своим спутникам не вмешиваться в происходящее, и двинулся на меня, приняв боевую стойку.

Некоторое время мы кружили, оценивая реакцию, скорость, возможности друг друга.

Двигался детина неожиданно легко, даже быстро. Ловко обогнул попавшую под ногу кочку, даже не запнулся об неё, сохранив равновесие.

Неожиданно выбросил левый кулак, от которого я едва успел отпрянуть. По его виду понял, что если бы он попал в меня, то был готов тут же отправить в цель увесистый правый кулак величиной почти с мою голову.

Чувствовалось, что мне попался достойный соперник – мастер драки.

Почувствовал задор и ускорившееся движение крови. Усилился спортивный интерес победить его. Именно не убить, не покалечить, а просто победить – оказаться лучше его.

Уклонился от двух повторных ударов левой с продвижением вперёд здоровяка, а за ними последовал удар справа – удивительно быстрый и точный.

В последний момент я нырнул под него, одновременно сделав шаг вперёд-влево с ударом правой в челюсть.

Ноги гиганта подкосились, он рухнул на траву, оперевшись перед собой руками.

Покачал головой, не понимая, что произошло. Такого он явно не ожидал.

Я ждал того, что он сделает дальше. Зная, что ударил не в полную силу, хотя очень точно и резко. Детина должен был скоро очухаться.

Так и произошло. Он поднялся и снова встал в стойку. Опять началось кружение с обманными ударами. Однажды гигант почти достал меня молниеносным выбросом левого кулака. Я уклонился лишь в самый последний момент.

Противник сымитировал удар правой мне в живот, потом пустил свирепый боковой левой, который просвистел над моей головой. За ним последовал стремительный удар ногой. Мои боевые рефлексы оказались на высоте, я чуть отклонил свой корпус от сапога, ухватил его за носок и крутнул в сторону…

С рёвом смертельно раненого зверя здоровяк вторично свалился на землю, обхватив ногу в районе своего паха. На лице его читалась недоумение, растерянность и страдания от боли.

Я был удовлетворён сделанным: ничего ему не сломал, не разорвал, а лишь потянул связки. Через пару дней сможет ходить, а ещё через неделю почти забудет о травме. Правда, рана в самолюбии силача останется надолго…

Но сожаление к нему тут же улетучилось, ибо он сделал какой-то знак и сразу после этого его четверо спутников, доселе пребывавших в стороне, принялись кидать в меня копья и ножи. Пришлось пригибаться, прыгать в разные стороны, уклоняться и уворачиваться от них на автомате, ибо думать было некогда…

В какой-то момент, когда я увернулся от одного копья, почти одновременно ткнули и другим. А тут ещё на меня бросился скуластый молодой мужчина с раскосыми глазами, норовя ткнуть саблей в мой живот. Пришлось загородиться от наконечника копья своей раскрытой левой ладонью, которую пронзила резкая боль, а навстречу второму взлетела моя нога и впечаталась в челюсть. Он повалился бесчувственным мешком, сабля вывалилась из обмякшей руки, а следом просыпались его зубы из скособоченного рта…

Эх, зачем же я так?! Сильно пожалел бедолагу. Но он сам виноват, подло напал на меня с саблей, а я среагировал бессознательно, в полную силу. Не смог лишь обезвредить…

Мои действия произвели столь сильно впечатление на оставшихся, что троица его товарищей с криками бросилась бежать от меня, каждый старался опередить других.

Я занялся своей раной, свёл вместе края кожи, остановил кровь, позволяя зарасти.

Затем подошёл к мечу-кончару. Выдернул его из земли. Помахал из стороны в сторону. Затем ударил по воздуху крест-накрест. Меч не показался слишком удобным из своих размеров. Нет, такой мне не нужен, шашки куда лучше. Во всяком случае, для меня.

Подошёл к гиганту, по-прежнему восседающему на земле и не убирающему рук с больной ноги. Похоже, он решил, что я хочу расправиться с ним. Дёрнулся, его лицо исказилось от боли, он ещё сильнее сжал руками свою ногу и застыл в покорной позе, смирившись с судьбой.

Словно вспомнив о чём-то, здоровяк поднял голову и уставился на мою руку. Кровь с неё я уже стёр и показал ему совершенно здоровую ладонь без всяких признаков недавней раны. Это его потрясло, лицо его изумлённо вытянулось. Наверное, только сейчас он осознал, с каким противником столкнулся. Я услышал тихий выдох:

– Витязь…

Я кивнул: да, это я.

Он ещё что-то тихо добавил, но смысла его слов я не понял.

Конечно же, убивать его мне не хотелось: вонзил меч рядом с ним в землю. Развёл руками и сказал:

– Извини, друг-товарищ, но вы сами первыми на меня напали. Как говорится, первая кровь на вас. Себя вините и ругайте.

Вряд ли он меня понял, разве что самое главное: в живых он останется. Его лицо просветлело.

Когда я проходил мимо одного из раненых, доселе лежавшего без движений, будто бы без чувств, как он неожиданно сделал выпад в мою сторону, норовя ткнуть ножом. Я рефлекторно отклонился, ухватил и выкрутил руку подлеца, едва удержав себя, чтобы не переломить её. Потому он отделался лишь сильнейшим растяжением связок. В наказание забрал его нож. Это было добротно изготовленное боевое оружие с закалённой сталью и удобной рукояткой.

Когда я удалился из поля видимости семерых противников, то выразил мысленный приказ: нужны ножны для ножа, всё время держать его в руках не хочу. Тут же верхний край набедренной повязки трансформировался в пояс с кожаными – на вид – ножнами. В них я уложил нож. Он поместился идеально.

Вспомнил о шашках. Остановился и снова передо мной возник призрачный арсенал. Я помахал рукой, она свободно проходила сквозь видение и уложенные шашки. Они были великолепны, но идти с ними в руках неудобно, пусть полежат на своём месте, пока в них не возникнет надобность. Арсенал тут же исчез из моих глаз. Ушёл в иное измерение, пространство или время, став недоступными ни для кого, кроме меня.

Я сознавал, что могу в любой момент достать их, как уже сделал однажды. Или любое другое оружие, которое там имелось. А выбор имелся немалый.

Далее шагал налегке и теперь не испытывал чувства неудобства, которое заставило меня вооружиться копьём. То ли нож в ножнах на бедре, то ли приобретённый виртуальный арсенал внушал мне полную уверенность.

Дабы укрепиться в этом, временами я вызывал видение арсенала, брал оттуда одно или другое оружие, а затем возвращал на прежнее место. Можно сказать, тренировался. Мне хотелось убедиться, что оно постоянно в моей власти. Как бы всегда под рукой. Из недр подсознания пришло знание, что оружие находится в тайнике пространственно-временного континуума одного из измерений вселенной. Оставлено оно для меня, и только для меня, никому другому сей арсенал недоступен.

Меня остановил тихий, но постепенно нарастающий дробный топот копыт.

Обернулся и с огромным сожалением увидел двух всадников. Они скакали ко мне, подбадривая лошадей пятками. Что-то странное показалось мне в них. Я пригляделся и разглядел по шесть ног у каждой лошади. Присвистнул: вот это да!..

Скачут ко мне. Снова драться?

Ох, как этого не хотелось. Сыт по горло был драками. Хватит!

По виду всадников понял, что они меня в покое не оставят. Взъярился: ну, держитесь, убью каждого!

Выхватил из виртуального арсенала лук, был готов достать колчан с пернатыми стрелами, но замер, обратив внимание колышущиеся полосы верхушки высокой травы и изредка показывающиеся из них тёмных голов. Ко мне мчались два огромных зверя. Несомненно, их выпустили на меня всадники, чего я не сразу разглядел из-за высокой травы.

Пришлось прибегнуть к внутреннему зрению, и лишь теперь разглядел во всех подробностях зверюг. Они походили на земных собак, представляя собой нечто среднее между бульмастифом и кане-корсо, только шестиногие. В холке они были немногим меньше метра. Массивные головы иногда поднимались вверх, чтобы бросить взгляд на меня, и тогда я видел полные острых клыков пасти. От них даже мурашки по коже пробежали.

Мигом швырнул лук на прежнее место и выхватил булатные шашки.

Приготовился к схватке…

Псы бежали так, что я находился на равном расстоянии от каждого из них. Мелькнула мысль: готов поспорить, если заметить метром, то ошибка будет разве что в считанные сантиметры.

Выждал нужный момент и рванулся вправо, думая напасть сначала на ближнего противника, а уж затем на второго. Сразу сладить с обоими было куда сложнее.

Но ближний пёс принялся изо всех сил тормозить, а затем отпрянул от меня в сторону, а второй стал готовиться к атаке сбоку.

Бросилась в глаза чёткая синхронность действий: они были приучены нападать одновременно с разных сторон, что уменьшало шансы их противника до нуля.

Но только не со мной!

Я показал, что ухожу влево, а едва они стали реагировать резко переменил направление движения на прямо противоположное и атаковал того пса, что находился справа.

Секундное замешательство его дало мне шанс приблизиться и рубануть по голове. Густая шерсть на ней оказалась столь густой и прочной, что булат едва прорубил кожу, но, убирая шашку, я сумел острием полоснуть по левому глазу зверя и наполовину ослепил его. Пёс завизжал и замотал головой…

Мне было не до него, ибо меня атаковал его собрат, я тут же присел и выбросил руку с шашкой ему навстречу – в открытый рот шестиногой собаки: она нанизалась на него, как на шампур, тут же захлебнувшись своей кровью.

А безглазая собака налетела на меня, широко раскрыв пасть, словно мстя за потерянный глаз. Видимо, сработала выучка – атаковать вместе с товарищем. Я отпустил эфес шашки, оставив её в теле пса, а кулаком ударил по нижней челюсти того, что напал на меня. Хруст костей даже я услышал, челюсть повисла на хрящах, мускулах и кожи.

Жалея изуродованное животное, ткнул острием шашки в область сердца, и, видимо, попал, оно повалилось набок и забилось в судорогах.

Тут топот ударил по ушам и показался очень громким.

Я бросил шашку в виртуальный арсенал, следом отправил и другую, вытащив её из тела уже мёртвого пса.

На мой пояс отправился колчан, а в руках оказался тугой лук.

И вовремя: всадники уже готовились бросать в меня свои копья. Я опередил, послал по стреле в живот каждому, только одному чуть выше пупка, а другому ниже. Результат оказался одинаковым – они полетели на землю и распростёрлись на ней.

– Как же вы мне надоели, – сказал я, качая головой и укладывая оружие в арсенал, ибо других противников вокруг не было.

Отправился дальше по зову своего внутреннего чувства.

Далеко впереди на горизонте виднелись горы, которые бодали своими острыми рогами-пиками небо. Решил, что до вечера дойду до них. Сразу же усмехнулся: «Какой вечер, тут и солнца нет! Ночи не бывает, постоянный день…» Понял, что смешались два совершенно разных пласта знаний, голова шла кругом, принялся пытаться разобраться в них…

Глава 4. Двойник

…Без еды я мог обходиться долго, очень долго, но всё-таки не бесконечно. Да и еда, вдобавок ко всему, в немалой степени являлась удовольствием. Об этом я подумал, увидев вдали в перелеске пасущуюся лань. Наверное, свою роль сыграл и охотничий азарт.

Я достал из своего арсенала лук со стрелами, оправдав себя: «Заодно и попрактикуюсь». Принялся осторожно приближаться к добыче, используя естественные укрытия, понижения местности. Подобрался довольно близко, наложил стрелу на тугую тетиву, и, прицелившись, выстрелил…

Стрела угодила точно под лопатки, пронзив лань насквозь: она умерла, даже не поняв, что произошло.

Двинулся к добыче напрямик через заросли густой травы, но после первого шага вскрикнул и ошалело отпрянул назад: листья её жгли, как крапива… Всплыло такое слово из моего подсознания. Следующая мысль уточнила слово: это не крапива, а похожее на земной аналог растение. Обжигала она даже сильнее. Намотал себе на ус. Обошёл эту «крапиву» стороной.

Освежевал лань ножом, оказавшимся очень острым и удобным. Собрал валежник, сухую траву с листьями. Устроил костёр по всем правилам и привычно полез в карман за зажигалкой, но в этот момент сверкнула в голове мысль: «Какая зажигалка! Где я и где она?.. Но как же мне развести огонь?..»

Почувствовал на своём правом бедре нечто вроде шевеления, опустил глаза и увидел на своей набедренной повязке карман с какой-то выпуклостью. Полез в него и достал… свою лазерную зажигалку! Она была мне знакома. Правда, понял я, это была не она, а её абсолютно точный аналог, который создан Поясом Перуна… Опять этот Пояс Перуна! Смутно я стал прозревать, что именно им был мой кокон. Он способен на многие такие штучки-дрючки, очень многие…

Ну, что ж, Пояс Перуна, спасибо тебе за очень своевременную помощь!..

Щёлкнул зажигалкой, луч из неё поджёг траву, листья, они загорелись, испуская приятный дымок. Огонь перешёл на сухие веточки, а принялся осторожно лизать, словно бы лениво или с опаской, и более толстые ветки, разгорелся и заполыхал, потрескивая, уложенный сверху валежник…

Через несколько минут уже полыхал жаркий костёр.

К тому времени я вернул зажигалку на прежнее место, а она вместе с карманом исчезла, трансформировавшись в ткань набедренной повязки. Очень хорошо: носить не нужно, а когда понадобится, тогда снова появится карман с зажигалкой.

Сел у костра.

Огонь сам по себе обладает необъяснимой притягательной силой, а уж приготовление на нём еды увлекли меня очень сильно. Я был поглощён процессом, испытывая огромное удовольствие от него.

Приладил на палках сразу два окорока лани, позаботившись, чтобы огонь давал больше жару. Постоянно норовило прорваться пламя, приходилось следить, чтобы оно не жгло мясо, аппетитно шипящее и возбуждающее аппетит…

Когда оно дошло до готовности, то стал есть с превеликим удовольствием. Конечно же, я не осилил и трети из того, что приготовил. Решил, что остальное возьму с собой в дорогу.

Живот округлился, я погладил его со словами: «Сытое брюхо к учению глухо. Да и к остальным делам – тоже. Перекур!..»

Расположился на плаще у костра, который ласкал меня своим теплом. В какой-то момент стал доходить дымок, наверное, ветер переменил направление и начал гнать его на меня. Хотел было переменить место, но одолела сильная лень, истома же вконец расслабила меня. Последней мыслью было лёгкое удивление: «А костёр почему-то задымил сильнее…» И провалился в пустоту.

Пришёл в себя совсем в ином месте: я полусидел без плаща в одной набедренной повязке на каменном полу, приваленный спиной к холодной стене, руки были разведены в сторону и на моих запястьях оказались толстенные кандалы, от которых вели цепи к кольцам, ввинченным в каменные монолиты, из которых были сложены стены.

«Смотри-ка, а кладка полигональная!..»

Удивился, какое мудрёное слово вспомнил – полигональная кладка. Я прекрасно помнил, что это такое. Полигональная кладка – это тип кладки многоугольных камней с произвольными сторонами, практически идеально подогнанных друг к другу. Она была обнаружена на многих континентах Земли, особенно много её имелось в Южной Америке.

Впрочем, не всё ли равно мне, как сложены стены, из чего?..

Посмотрел на ноги, они оказались также прикованы цепями, но к полу.

Первой моей мыслью было: «Где я? Кто меня сюда перенёс и заковал?»

Сразу же вспомнил дым костра: кто-то незаметно подкрался и бросил в него одурманивающий состав! Вот почему он задымил сильнее!..

Я попробовал встать и освободиться, но оковы оказались чрезвычайно прочными. «Даже для меня, – сокрушённо признал я. – Вырваться мне не удастся. Увы!».

Внутри родилось чувство, весьма похожее на панику. Придушил его в зародыше. «Не следует умирать раньше времени! Я ещё ничего не знаю, чтобы делать хоть какие-то выводы. Следует подождать, оглядеться собрать информацию, а уж потом и решать…»

Огляделся. Камера небольшая: три-четыре моих шага в ширину и около пяти в длину. Стены сложены из массивных, гладко обтёсанных мегалитов до тонны весом каждый. До деревянных стропил с черепичной крышей свыше двух моих ростов: «Не менее четырёх метров», – мелькнуло в голове. Справа находилась узкая, массивная деревянная дверь. Прямо напротив меня высоко под крышей имелось окошко. Шириной в пару ладоней. Свет из него падал на меня.

Руки и ноги были прикованы так, что почти не оставляли возможности ими двигать, я был предельно ограничен в движениях. Именно в этот момент ощутил присутствие постороннего: кто-то наблюдал за мной. Но кто?..

Я скрыл, что догадался об этом. Какое-то время изображал попытки освободиться, потом обречённо затих, словно бы смирился.

Воспользовавшись своим внутренним зрением, я обнаружил за дверью узколицего человека средних лет в сером хитоне, прильнувшего к потайному глазку. Он долго наблюдал за мной, а потом прикрыл глазок и направился дальше по коридору. Ненадолго остановился у следующей двери, и на какое-то время прильнул к глазку. Через минуту оторвался, сделав странный жест, который я понял примерно так: «Тут глядеть не на что!..»

Далее он уже двигался, не останавливаясь. Вошёл в округлое помещение с винтовой лестницей вверх. Я сопровождал его, пока не оказался на поверхности. Увидел строение в виде мрачного замка. Он высился на огромном скальном выходе, похожем на небольшую гору. Рядом протекала река, за которой находилась равнина с перелесками. Похоже, где-то в них меня и пленили. «Далеко же им пришлось меня нести!..»

Я не стал сопровождать человека в хитоне, меня заинтересовала соседняя камера-каземат. Направил свой внутренний взор в неё. Она являлась точной копией моей камеры. И в ней тоже имелся узник. Он находился в точно такой позе, как и я, с безвольно поникшей головой. Только глянул на него, я сразу понял – несчастный мёртв. Что-то в нём привлекло моё внимание, я приблизился к нему и с изумлением, от которого по телу пробежали мурашки, узнал себя… Во всяком случае, он был крайне похож на меня. И лицом, и телосложением и ростом, и шевелюрой. Только был крайне измождённый, похудевший.

«И меня ждёт такая же участь!» – пронзила страшная догадка.

Правда, мой двойник отличался от меня тем, что не имел никакой одежды, был совершенно голым.

Снова к моей двери подошли. Я принял обречённую позу, наблюдая внутренним зрением за визитёром. Это был уже другой человек, полный, с одутловатыми щеками, одетый в серый хитон.

Он наблюдал за мной минут пять, а затем на короткое время перешёл к соседней двери, у которой задержался на самое короткое время и поспешил дальше.

Родился вопрос: «То, что наблюдают за мной, ещё понятно, а почему они и в камеру с мертвецом заглядывают? Ожидают, что он оживёт?..»

В сознании возникло видение мёртвого двойника. Я тоже могу умереть, но им придётся ждать очень долго. Даже без воды я могу обходиться в разы больше, чем обычный человек… Тут же озадачился: «Я – необычный человек? Или – не человек вовсе?..» Это знание пока ускользало от меня, но я ощущал, что скоро непременно пойму всё. Абсолютно всё.

У меня не было желания долго пребывать в узилище. Хотелось свободы, воли! И меня ждала моя миссия, пока неведомая.

Собрался мысленно: я должен сосредоточиться, должен найти путь к спасению! Должен, обязан, могу!..

Почему-то вспомнил про зажигалку. А она с какой стати пришла на ум?.. Ах да, моя чудесная набедренная повязка – Пояс Перуна! Она дала мне зажигалка, когда я этого сильно захотел, был уверен, что она находится в кармане… и она там оказалась. Но я же могу захотеть ещё что-нибудь!.. От осознания близкого спасения я весь затрясся… Стоп! Спешка может всё погубить!..

Проверил, не наблюдают ли за мной?.. Нет, никого поблизости не было.

Повинуясь моему мысленно приказу, из набедренной повязки вышла длинная-длинная пилка, рукоятка которой легла в мою ладонь. Я проверил, что могу достать до кандалов на другой руке, сделал надпил болта. Пилка была чрезвычайно острой. Я понял, что поработать придётся минут пять-семь, и тогда я окажусь на свободе… Мысленно прокричал «ура!», но тут же остановил свой порыв: а что дальше?..

Сначала следовало обдумать свои последующие шаги. Что я и сделал.

Пилка съёжилась, как бы стеклась в комок и влилась в набедренную повязку.

Я вспомнил, что она частично находится в других измерениях и времени, на самом деле у неё огромная масса, лишь часть которой служит мне. Она может трансформироваться во что угодно.

Я дал Поясу Перуна задание, которое должно было занять у него с полчаса.

Тут же в стороне началась пениться и расти в размерах матово-белесая масса: она шевелилась, расширялась и скоро приняла размеры большого мешка-бурдюка. Можно было заняться претворением следующего этапа моего плана. Внутренним зрением осмотрел замок со всех сторон, а также – окрестности, наметил пути движения.

Но тут опять явился человек в хитоне, он приложил глаз к потайному глазку и обозрел камеру. Я сидел в обычной позе. Раз другой повёл рукой, брякнул кандалами, но не вкладывая особого рвения и силы, дабы показать, что я уже потерял надежду на освобождение. «Бурдюк» он не увидел, так как его Пояс Перуна переправился в иное измерение. Или в другое время. Но это не имело никакой разницы.

Соглядатай направился к следующей камере. Я проследил его до самого верха, а потом решил, что пора заниматься своими делами.

Снова возник на своём месте матово отсвечивающий абсолютно белесый «бурдюк». Теперь уже мне пришла другая идея. Я не стал просить пилки у Пояса Перуна, вместо этого «бурдюк» перетёк к моей правой руке и словно втянул в себя болт, стягивающий браслет на моей руке: он разошёлся и я освободил руку. Потом подобным же способом освободил вторую руку и ноги. Какое же это сладкое чувство свободы!..

Тем временем «бурдюк» стал трансформироваться, приобретать контуры и вид человека, и не просто человека – а двойника меня. И была даже скопирована набедренная повязка. Руки и ноги оказались в кандалах. Я сдавливал поочередно браслеты, а в них оказывались сотворённые болты, неотличимые копии тех, что находились в них прежде. Я знал, что даже эксперты не смогли бы отличить новые дубликаты от былых оригиналов. Да разве кто будет тут проводить подобную экспертизу?!.

Поза двойника оказалась идентичной той, что я увидел в соседней камере. Пояс Перуна повторил то, что видел я. Нет, это не годится! Поменял расположение рук и ног. Голову повернул в другую сторону. Никаких подозрений возникнуть не должно было, но лучше подстраховаться. В эту минуту у меня возникло ощущение, что когда-то я уже проделывал нечто схожее. В сознании заклубились смутные образы…

Оборвал их, ибо следовало поспешить, ведь камеры подвергались постоянным осмотрам, нужно было успеть уйти из неё до следующего визита. Сказал вслух, обращаясь к своей копии:

– Прости, что приходится тебя бросать. Такова жизнь наша! И спасибо за «помощь», ты поможешь мне уйти отсюда, без погони и преследований. Пусть думают, что я умер в темнице. Прощай, друг!

Не очень связная речь, но никто её не слышал и предосудительных оценок не вынес.

Из моей набедренной повязки стал расти прут, он дошёл до стропила и как бы приклеился к ней, а затем преобразился в канат с узлами. По нему я добрался до крыши, хотел сначала раздвинуть черепицу, но потом стало бы проблемой возвращение её на место.

Канат снизу поднялся вверх этакой змеёй, прильнул к шиферу, растёкся по нему и впитал в себя, образовав довольно широкое отверстие. Хлынувший свет ослепил мои глаза на какое-то мгновение.

Но времени у меня было в обрез, я выбрался на пологую крышу. Пояс Перуна в минуту вернул все прежние атомы и молекулы черепицы на их исконные места, восстановив целостность кровли.

Я почувствовал, что к двери моей камеры снова подошёл соглядатай в хитоне. Он долго через глазок рассматривал меня… вернее, моего двойника. А я наблюдал за ним. Вряд ли ему сразу придёт в голову мысль о моей смерти, вероятнее всего, решит, что я заснул. Позы похожие, не зря есть выражение «сон смерти»…

Человек продолжил свой пусть, ненадолго приложившись к глазку соседней камеры, где находился мертвец… Родилось сомнение: мертвец ли? Может, он тоже подменил себя копией?..

Но я не мог долго отвлекаться на посторонние дела. Мне следовало поскорее убираться отсюда!..

Меня уже ждал канат, подготовленный мне Поясом Перуна. По нему я спустился на землю. Потом он же помог мне перебраться через высокую каменную стену. Перед этим я предварительно огляделся вокруг, потом осмотрел внутренним взором: не видит ли кто меня, и только тогда устремился к стене…

За ней оказался вал, поросший кустарником. Далее шло открытое пространство, за которым начинался лесок. Через него я добрался до реки. Уверенно повернул вправо и скоро обнаружил тропинку. Она уводила меня от гор всё дальше и дальше. Я предельно ускорял шаг, слишком неприятные воспоминания оставались в душе. Досадовал, что так легко угодил в ловушку. Вспомнил про мясо лани. Жаль, они лишили меня добычи. Впрочем, голода я не ощущал, могу потерпеть ещё более суток.

Ещё испытывал сожаление о потере плаща, который чем-то мне нравился.

Почти сразу почувствовал движение задней части Пояса Перуна по моей спине до плеч, шеи, рук. И вот уже на мне точно такой же плащ, которого меня лишили. Порадовался, но подумал, что он мог быть чуть тоньше, легче и почище. Плащ таким же и стал.

Далее я шёл, забавляясь тем, что трансформировал плащ то в львиную или леопардовую шкуру, то в шерстяную накидку, то в римскую тогу, то в водоотталкивающий тренчкот с погонами и разрезом сзади, то в казацкую бурку, то в двубортный макинтош из непромокаемой прорезиновой ткани и даже в двубортный губертус из неваляного грубошерстного сукна с высоким воротником, отороченный мехом. А то и ещё во что-то подобное. Все знания извлекал из своей памяти.

После долгих экспериментов создал свой собственный вариант плаща – двухслойной накидки из светло-голубого льна (внутри) и шёлка цвета хаки (снаружи). Впереди её верхние края удерживала серебряная застёжка со знаком оберегом в виде древнего знака солнца (коловрата).

Глава 5. Неудержимый аппетит

Долгое время шёл вдоль реки, потом тропинка увела меня вправо.

Не сразу я обратил внимание, что местность странно преобразилась, даже не мог понять – в чём именно?..

Ну, более засушливая, пустынная. Повсюду растут какие-то диковинные кустарники, травы. Затем и они исчезли, передо мной лежала совершенно голая земля, без единой травинки. А вдали виднелись небольшие конусообразные возвышения, которые показались мне искусственными образованиями: уж слишком правильно они были расположены.

По мере приближения я разглядел над ними в воздухе какое-то марево. А скоро – искорки над верхушками конусов. По мере приближения их становилось всё больше. Озадачился: то ли издали я сие не замечал, то ли действительно искр появлялось всё больше? И что тому было причиной? Уж не моё ли появление?.. Как тогда прикажете это понимать?!.

Ощутил в теле лёгкое покалывание, которое усиливалось и усиливалось…

Приблизился метров на сто. Конусы были высотой не выше моего пояса, в основании – чуть более полуметра. Выглядели вылепленными из глины. Похоже, действительно рукотворные. Для чего и кем они поставлены?..

Вдруг марево над конусами полыхнуло необычным белым пламенем, я отшатнулся, закрыв лицо руками. Меня обдало таким жаром, что я с криком отбежал подальше от него…

Пламя стихло.

При моей повторной попытке оно, едва я приблизился, возникло снова. Пришлось опять спасаться бегством.

Отдышался, стал приглядываться к пирамидкам.

Внутренний компас звал меня идти прямо, но этому препятствовали огненные пирамидки. Их ряды уходили в обе стороны до горизонта.

Я принял решение – обойти их. Решительным шагом двинулся направо. Шёл не менее часа, конца пирамидкам не было. Что-то внутри воспротивилось дальнейшему продвижению. Я понял, что нужно возвращаться. Попробовал подойти ещё раз к пирамидкам, скорее для очистки совести, но и на сей раз они преградили мне путь своим белым огнём.

Развёл руками и вернулся к тому месту, где уже был.

Постоял, поглядел на пирамидки и двинулся налево вдоль их рядов. Скоро оказался у реки. На её противоположном берегу имелись точно такие же пирамидки. Переправляться туда не имело смысла.

Снова я сделал попытку приблизиться к пирамидкам, и опять они стегнули меня жутким белым пламенем.

Заорал, бросился бежать и по какому-то наитию бросился в воду реки, которая сразу меня остудила. Течение понесло меня вниз, я должен был проплыть мимо пирамидок, они уже начали искриться, когда я нырнул и ушёл на самое дно…

Внутренним взором оглядел окрестность. С радостью увидел, что огонь над пирамидками исчез: они реагировали только на моё продвижение по суше. Даже только на одну мою голову над водой, когда я выныривал. Понял, что вода словно экранировала меня от них.

Довольный, я воспользовался внутренней силой, ускорил своё движение над самым дном, скользя этакой торпедой… Ещё одно слово – торпедо, которое извлекло из глубин памяти множество ассоциаций и знаний: корабли, морские бои, сражения…

Так продвигался довольно значительное время, контролируя ситуацию на суше. Когда минул не только пирамидки, но и пустынные земли, то с опаской вышел на правый берег. Местность была довольно обыкновенной. Пройдя немного, заметил тропинку. С облегчением вернулся на неё. Вдали у горизонта увидел горы. Какие сюрпризы меня ждут там?..

Впрочем, что толку гадать и раньше смерти умирать? Придёт время – увижу.

Ночь – вернее то время, которое я решил поспать, – провёл под большим деревом, под которым обнаружил немалое количество сухих листьев. Натаскал какое-то количество от соседних стволов и у меня получилось довольно сносное ложе для сна.

Уснуть было нелегко. Никаких сумерек здесь не было и в помине. Я усмехнулся, вспомнив чью-то шутку (интересно, чью?): когда лёг – тогда и ночь, а когда встал – тогда и утро. Бодрствование – выходит, день…

Пусть будет так. Я находился в странном мире, а русская пословица гласит: «С волками жить – по-волчьи выть». Приходилось приспосабливаться.

Мне снились тревожные сны. Проснулся с каким-то камнем на душе и у меня одновременно проснулся аппетит. Я обозрел окрестность и заметил свиноподобное животное, лакающее воду из реки.

Не мешкая, извлёк из своего арсенала короткое метательное копьё и отправился на охоту.

Затаился недалеко от берега за развесистым кустом с широкими массивными листьями. Рядом проходила утоптанная тропа. Вскоре по ней побежал от реки напившийся зверь. Я дождался его приближения, поднялся во весь рост и бросил копьё. Делал такое я не впервые и попал точно в цель. Моя жертва свалилась набок, судорожно дрыгая всеми шестью короткими толстыми ножками. Скоро она затихла. Я вытащил из её тела копьё, отправил на то место, где оно пребывало, в арсенал, а затем с усилием взвалил на плечо добычу.

Принёс к тому месту, где я провёл «ночь», то есть – спал.

Далее освежевал тушу, разделал на куски и принялся жарить на костре…

Первый кусок схватил и принялся буквально пожирать, не дав ему до конца пропечься. На меня напал истинный жор. Разгорелся даже не аппетит, а просто дикий голод. Я жадно ел, ел и никак не мог наесться. Не понимал, что со мной происходит.

Постепенно мяса становилось всё меньше, а мой аппетит нисколько не уменьшился. Живот выпирал наружу всё больше и больше, скоро превратившись буквально в шар. А я всё ел и ел. Теперь огромный живот мешал мне подняться и ухватить новый кусок, насаженный на самодельный вертел из палки.

Сначала удивлялся, а потом изумлялся, но какая-то внутренняя сила не позволяла остановиться, пока от туши не остались одни воспоминания да жалкая кучка костей, хрящей и остатков кожи.

Посмотрел на них, икнул, потёр живот, и тут что-то словно выключило мой аппетит, на меня напала неудержимая сонливость. Я улёгся поудобнее на ворох листьев правым боком, расположив поудобнее свой чудовищно огромный живот, похожий на бурдюк.

Я даже задремал на какое-то время, забыться в настоящем сне мешали непонятные процессы, происходящие внутри моего огромного живота. Времена что-то в нём перетекало, урчало, словно бы шевелилось.

Потом зачесалась кожа вокруг живота, я принялся почёсываться и внезапно сон улетел от меня. Я открыл глаза, приподнялся и увидел, что мой живот, уже почти отделился от меня: нас отделала лишь небольшая пуповина, которая буквально с каждой секундой становилась всё тоньше и тоньше.

И вот уже мой живот приобрёл первоначальный вид с натренированными бугристыми мышцами, а рядом лежала овальная чуть приплюснутая сфера с неисчислимым количеством граней. Она на глазах теряла телесный цвет, становясь серо-белой. Чуть позже приобрела практически идеальную форму сферы диаметром сантиметров девяносто.

Я перекатил её на своё место, насколько смог, нагрёб к ней листьев. Большего для неё я сделать не мог.

Теперь мне снова захотелось есть. Пришлось опять отправиться на охоту…

Глава 6. Дракон

К скальной гряде я шагал долго, достиг её в конце дня.

Конечно, «конец дня» таковым был в моём воображении, так как здесь вечно царил день, лишь иногда происходило лёгкое затенение из-за сильной облачности. Это доказывало, что свет шёл всё-таки сверху, с небосвода, хотя никакого солнца там не имелось. Внутри меня работал своеобразный «счётчик»: сам для себя я установил себе сутки длительностью в двадцать четыре часа, как и на Земле. Сохранялась такая привычка, менять её не хотелось. Время от времени я ложился спать, проводил во сне около восьми часов, остальное время бодрствовал. Этот период считал сутками.

Оказавшись возле отвесных каменных скал, огляделся. Тропинка сворачивала в сторону, а затем уходила в широкое ущелье, которое я не сразу заметил. Двинулся по нему. Склоны его постепенно сужались. Совсем незаметно для меня. Но потом я осознал, что с обеих сторон высятся каменные стены, почти вертикальные и весьма гладкие, на которые вскарабкаться невозможно.

Приободрил себя, что раз тут имеется тропинка, то она куда-то меня приведёт. Дальше зашагал увереннее, сохраняя бдительность и зорко посматривая по сторонам.

Но уже через пару сотен шагов остановился, оказавшись у выхода из ущелья. Передо мной лежала каменистая речная пойма, по которой тихо струилась прозрачная вода. Противоположная сторона высилась сплошной стеной, показавшаяся мне совершенно неприступной. Но нет, почти прямо напротив меня её разрезало ущелье. Его я не сразу заметил, ибо его заполнял… о боже, это был чудовищной величины дракон! Его туша занимала собой всё пространство. Хода мне дальше не было. Чудище меня просто не пропустит, это как пить дать!

Я почесал затылок и принялся обдумывать своё положение. Может быть, мне двинуться налево или направо по речке? Эта мысль вызвала внутри резкое неприятие, даже холодок пробежал по телу: нет, мне нужно идти вперёд и только вперёд! Но дракон был для того и поставлен здесь, чтобы не позволить мне этого, остановить. Задача казалась неразрешимой.

Внезапно дракон зашевелился. Уж не заметил ли меня?..

Я вжался в неровности левой стороны ущелья, тревожно вглядываясь вперёд…

Но нет, зверюга всего лишь приблизилась к реке и принялась по-собачьи лакать воду. С её длинного розового языка падали капли чудовищной величины, каждой из коих можно было наполнить ведро.

Я заметил, что чудище при этом лишь наполовину вышло из ущелья, задняя часть его тулова оставалась в каменной теснине. И совсем успокоился, заметив на шее дракона кольцо, от которого к скалам тянулась цепь, каждое звено в ней превосходило по длине мою руку, это давало представление о силе зверя. На моё счастье, дальше чем до реки, дракон дотянуться не мог.

Я настолько успокоился, что самоуверенно вышел из ущелья и встал на камнях на противоположной стороне реки, совсем близко от монстра, будучи уверенным, что цепь не позволит ему достать до меня. И тут же был наказан…

Дракон заметил незваного визитёра и тут же рванулся ко мне, но цепь до предела натянулась, рванув его шею назад. Зверь заревел от ярости и затопал лапами так, что мне показалось, будто затряслась земля. Нет, не показалось: недалеко от меня с горной кручи попадали куски горной породы. Вот это мощь!..

Впрочем, мелькнула мысль, пусть беснуется понапрасну, до меня ему не дотянуться, мне бояться нечего. Но тут из ноздрей дракона показался дым…

«Неужели огнедышащий?» – озадачился я. Было на то очень похоже. И тогда я всю свою смелость вложил в ноги, стремительно помчавшись обратно к тому ущелью, которое неосторожно покинул. Пояс Перуна вместе с плащом тут же стали расползаться тончайшей защитной плёнкой вверх по моей спине и вниз по ногам…

Только достиг расщелины, показавшаяся мне спасением, и пробежал пару метров, как в мою спину ударила лавина огня, посланного мне вслед. Волосы на голове затрещали, мгновенно сгорая. Но Пояс Перуна мгновением позже покрыл их огнеупорной каской, загасив огонь.

Пробежав чуть дальше, я вышел из зоны огневой досягаемости своего противника. Остановился и выждал то время, которое было необходимо Поясу Перуну, чтобы сотворить мне огнеупорный костюм на всё моё тело – от ногтей на ногах и до кончиков волос на голове. Затем с опаской вернулся к выходу из ущелья.

Нужно было осмотреться, осмыслить ситуацию и принять решение. Дракон на другой стороне реки присел, напоминая пса у конуры, как бы оценивая ситуацию и глядя на меня умными глазами. Тратить силы на явно бесполезные атаки зверь не желал.

Особенно впечатлила его ужасающей величины пасть, в которой свободно поместился бы бегемот или даже слон. Я не был уверен, что окажись в ней, то смог бы дотянуться до верха его клыков, такие они были огромные.

Только сейчас я заметил, что повсюду валялось много костей. Возможно, среди них имелись и человеческие.

Я не придумал ничего более умного, чем как извлечь из своего виртуального тайника самый большой из мечей и огромный щит, за которым я мог укрыться почти весь. Костюм на мне, повинуясь моему мысленному приказу, преобразился в металлокерамические огнеупорные доспехи. Особенно я продумал устройство шлёма: он был почти глухим, а прорезь для глаз закрывала белая прозрачная пластина из огромного алмаза. Я мог в этом снаряжении войти в костёр…

Зачем-то по моему приказу Пояс Перуна вернул мне на плечи прежний плащ с застёжкой-оберегом.

В успех мало верилось, но выбора у меня не было. Я запустил систему охлаждения, вздохнул сразу посвежевший воздух, сосредоточился и двинулся на дракона, выставив перед собой щит и держа наизготовку меч. Его глаза оживились, мне показалось, что в них мелькнула искорка насмешки. Он открыл пасть, словно осклабившись. Медленно поднялся и я с ужасом вопросил себя: как смогу дотянуться до шеи чудища, ежели моя голова на уровне его колена?!.

Дракон был очень умный, он не рванулся ко мне, иначе цепь опять бы помешала, а ему нужно было управлять головой свободно, без помехи. Дождавшись момента, чудище примерилось, и выпустил в меня ужасающий столб пламени. Оно было совершенно адским: щит и шлём моментально нагрелись так, что показались мне раскалёнными. С криком я бросился бежать прочь от дракона, а он ловко выпустил мне в спину ещё одну струю. Она чуть ли не зажарила меня, как колбасу в тесте. Я бежал, что было сил, с развевающимся за моими плечами горящим плащом…

Храбрецом я себя не выказал, но за что меня можно было похвалить, так это за то, что я не бросил своё оружие. Оказавшись на безопасном расстоянии, вернул его в тайник, а мои доспехи стекли с меня, преобразившись в новый плащ, набедренную повязку и сандалии. Излишняя масса легла на землю в виде валуна. Я с наслаждением вдыхал свежий воздух, глядя на глубокие ожоги на тех местах, которые соприкасались с раскалённой бронёй.

Прошло некоторое время. Мои раны заживали, регенерировались прямо на глазах, на голове отросли новые волосы. У меня не было желания вторично искушать судьбу. Решил поискать другой путь и повернул обратно…

На выходе из ущелья неожиданно столкнулся со стадом коров, которых гнали навстречу пастухи. Расспросил, и они мне рассказали, что скот предназначен на прокорм дракону. Я поинтересовался: а как ведёт себя при этом дракон, не плюётся огнём?..

Они покачали головами:

– Такого не бывает. Он же привык, что мы его кормим. Да и занят всегда едой так, что ему не до огня. Только успевает глотать коров, даже не пережёвывая…

Эти слова подали мне совершенно безумную идею. Только такая могла сработать в моей безнадёжной ситуации!..

Моя набедренная повязка синтезировала мне кошелёк сбоку на поясе. Я достал горсть золотых монет и предложил пастухам:

– Получите их, если вы позволите мне вместо вас отогнать стадо дракону. И дайте мне вашу одежду. – Конечно, Пояс Перуна мог синтезировать точно такую же, но, возможно, у дракона было развито обоняние, он мог различить совершенно иной запах материи и что-то заподозрить. Хотелось возможно более полной достоверности, со слишком уж опасным соперником я имел дело.

Пастухи засомневались, замялись, говоря, что боятся силлархов – владык этого мира.

«Силлархи? Владыки мира?» Это следует запомнить.

Пастухов уверил:

– Я не обману, действительно, доставлю всё стадо дракону. Можете оставаться тут, проследите, ни в какое другое место коров не отгоню. Мне очень хочется посмотреть, как он их будет пожирать. Много слышал об этом, но никогда не видел. Специально сюда для этого пришёл. Несомненно, увижу эффектное зрелище. За него мне никаких денег не жалко.

В конце концов, я их убедил. Особенно красноречивым оказался звон золотых монет, которые я время от времени подбрасывал в своей ладони.

Мне дали плащ, меховые штаны и куртку, а ещё и шляпу в виде колпака, сшитую из козьей шкуры. Также я забрал кнут и верёвку, которую приметил обёрнутой на поясе одного из пастухов.

Погнал стадо вперёд к дракону, хлеща кнутом. Когда я оглянулся, то увидел, что пастухи располагаются на отдых. Несомненно, они будут ждать. Народ недоверчивый, да и сильно боятся силлархов. На их месте я бы действовал также: доверяй, но проверяй.

Я не спешил, снова и снова продумывая свой план, осечки быть не должно. Попутно высматривал наиболее подходящее мне животное. Улучив момент, я подскочил к молодому бычку и ухватил за рога. Он какое-то время пытался вырваться, но я показал ему, что превосхожу его силой: бычок побрыкался, побрыкался и смирился. Я завязал один конец веревки вокруг его рогов, пропустил её между передних ног, обмотал объёмистое тулово, а конец завязал на правой задней ноге. Опробовал свою конструкцию, подёргав в разные стороны, и убедился, что она годилась для моего замысла.

Далее я гнал стадо, одной рукой придерживая бычка около себя. Опасался, что он может с перепуга дать дёру в самый неподходящий момент…

При виде стада дракон оживился, но остался на месте. Несомненно, привык, что ему коров подгоняют пастухи и потому меня он не тронет – я ему нужен. Это он понимает. Несмотря на весь свой ум, чудище вряд ли догадался, что перед ним не настоящий пастух, и, не мешкая, принялся утолять свой зверский аппетит.

Дракон хватал коров, едва прикусывал, задирал голову вверх и проглатывал. Я постарался хорошенько запомнить, что снизу меня не должно оказаться, необходимо находиться сбоку…

Оставались две коровы и бычок. Улучив момент, когда зверь задрал голову, глотая жертву, я погнал бычка вперёд, держась за веревку сбоку, присев и скрываясь сбоку от дракона, чтобы не попасть в поле зрения дракона…

Словно небо упало на меня, всё завертелось, и я с бычком оказался в пасти дракона, извернулся, чтобы не попасть на острый клык. Тут дракон, наверное, почувствовал, что ему попало в рот что-то не то, но остановиться не смог, задрал голову и я полетел в утробу… Затем он принялся мотать головой и туша бычка вылетела обратно, я же в последний момент ухватился за что-то, живое и скользкое, но весьма крепко. Когда дракон снова поднял голову, то я бросился вперёд и вниз, загребая руками, как при плавании, а неведомая сила помогала мне, я проскользнул по горлу вниз и свалился в пищевод, полный трупов коров… Тут же временно отключил своё дыхание и преобразил набедренную повязку с плащом в совершенно герметичный скафандр…

По понятным причинам, избавлю себя от описания подробностей моего передвижения по пищевому тракту дракона…

Скажу только, что в конце концов я вышел из естественного отверстия дракона, предназначенного для выхода экскрементов, с противоположного конца от головы. Конечно, это ударило по моему самолюбию, но своей цели я достиг – прошёл дракона. Пусть и таким необычным способом. Его хозяева – силлархи?! – подобного варианта не предусмотрели, поставили его в слишком узком месте: дракон развернуться просто не мог да и сидел на привязи. А я, едва оказавшись снаружи, поспешил как можно дальше удалиться от него, временами даже бежал…

А когда мне попался ручей, то долго-долго мылся в нём, хотя понимал, что на мне был абсолютно герметичный скафандр, внутрь него ничто проникнуть не могло, но всё равно оставалось стойкое чувство нечистоты, чего-то очень гадкого. От него было тошно на душе, мириться с ним было нелегко…

Глава 7. Снова двойник

Двигаясь по тропе, я задумался: кем же она протоптана? За всё время я не повстречал на ней ни одного человека. Она проложена явно не дикими животными. Странно.

Внутренне я был убеждён, что мне следует придерживаться именно этой тропы, она ведёт меня в нужном направлении, где я обязан исполнить свою миссию. Какую именно – пока этого я не знал. Разгадка лежала на поверхности, я почти угадывал её, она была совсем рядом, но пока мне не давалась. Близок локоток, да не укусишь.

Однообразная продолжительная ходьба стала меня утомлять… нет, скорее надоедать. Я почувствовал признаки голода и обрадовался, что могу несколько разнообразить свою деятельность. Развлекусь хоть охотой!..

Извлёк из своего виртуального арсенала лук со стрелами. И с ними отправился направо, где приметил понижение местности с зелёной травой.

Бродил довольно долго, пока не повстречал оленя. Прицелился, спустил стрелу, и в это мгновение олень повернулся в мою сторону, испугался и приготовился к прыжку… Внутренне я ахнул: всё, он сейчас скакнёт, и я промахнусь!..

В это мгновение моё зрение преобразилось – окружающий мир словно бы застыл. Стрела повисла в воздухе метрах в пятнадцати от меня… Впрочем, нет, она летела, но очень медленно… И я побежал к ней сквозь внезапно отвердевший воздух, преодолевать его было нелегко. Он стал обжигать моё горло и лёгкие, пришлось снизить скорость…

Догнал стрелу, когда она находилась в паре метров от оленя, который уже делал прыжок… Проверив траекторию полёта стрелы, я понял, что она в лучшей случае лишь заденет спину животного. Хотел подправить стрелу, но побоялся, что только испорчу всё…

Осторожно взял стрелу за острие и осторожно придавил её к низу, придавая ускорение и одновременно подправляя полёт… Когда она приблизилась к груди оленя, отпустил…

Как в замедленной съёмке я видел вход стрелы в тело животного, как раз в том месте, где билось его сердце… Смерть оказалась мгновенной…

И в этот момент я вернулся в обычный мир. Облегчённо вздохнул всей грудью свежий воздух. Я двигался столь быстро, что трение сильно нагрело меня. Было такое ощущение, что я побывал в жаркой бане…

В голове мелькнули смутные образы бани – сначала русской, а затем и сауны…

Некоторое время смотрел на последние конвульсии оленя. Убрал оружие и принялся обдумывать случившееся…

Оказывается, я был способен лично для себя ускорять время. Это открывало передо мной новые огромные возможности. Эх, если бы я знал о них раньше! Насколько бы легче мне было!..

Например, я мог бы вообще не сражаться с противниками, а просто миновать их, предельно ускорив для себя время. Сходным образом миновал бы дракона, не пришлось бы лезть ему в пасть… Пробежал бы прямо сверху по нему или снизу под ним, и знай наших!..

Но вспомнив о кулаках после драки, оставалось лишь бы себя по голове.

Махнул рукой: обидно, досадно, но ладно. Нужно думать о настоящем.

Освежевал тушу, вырезав самые лакомые куски, которые поджарил на костре и полакомился ими. Всё время я внимательно следил за окружающей меня местностью, опасаясь повторения того, что уже было: после такого же обеда меня одурманили и пленили…

После двинулся в путь, хорошо отдохнувший, набравшийся сил. Теперь идти было куда веселее.

Через некоторое время впереди показались скальные образования. Они показались мне сделанными искусственно, ибо располагались чуть ли не по линейке, очень ровно. В глубь вели многочисленные ходы.

Тут пришлось поломать голову. Тропинка разветвлялась и направлялась сразу к нескольким ущельям. По какой же мне идти?.. Поразмышлял и выбрал самую протоптанную.

Пришлось идти по узкому ущелью, скорее – расщелине. Она часто разветвлялась, меняла направление. Я шёл, шёл и шёл, обычно выбирая дорогу наугад. А когда оказался снаружи, то с изумлением обнаружил, что стою практически там, где я недавно входил в скальную гряду. Только теперь я стоял у соседней расщелины.

Крякнул с досады и повторил попытку, только теперь стараясь более взвешенно выбирать путь, когда расщелина двоилась, но результат оказался прежним. Больше того, словно в насмешку надо мной, каменный лабиринт вывел меня точно туда, куда я входил в первый раз.

Вспомнив о реке, я подумал, что могу преодолеть преграду по воде. И поспешил к ней.

Аж мурашки по коже пробежали, когда я оказался на берегу: река разлилась на огромное пространство, ибо ей предстояло пересечь точно такие же каменные преграды. Я понадеялся, что верное направление мне укажет ток воды, смело вступил в воду. Но лучше бы я этого не делал!..

Теоретически я поступил верно, плыл, вроде бы по течению, долго блуждал по теснинам и лабиринтам, нередко попадал на совсем застойные участки, которые говорили о тупике, искал правильную дорогу, но никак не мог выбраться из каменных теснин. Плутал в них так долго, что даже начал немного паниковать, испугавшись, что навсегда останусь здесь, задохнувшись от недостатка воздуха. И даже обрадовался, когда выбрался из лабиринта, хотя я оказался в первоначальной точке своего отправления.

Решил, что лучше уж пытаться преодолеть преграду по суше. Вторично лезть в воду ой как не хотелось.

Отправился к наземным расщелинам. Но и все следующие попытки оказались безуспешными. Я неизменно оказывался на прежнем месте. Надо мной словно бы кто-то издевался, водя за нос.

Это сильно разозлило меня. Решил попробовать в другом месте, подальше от тропы. Двинулся вдоль каменной гряды.

В стороне у перелеска приметил струйку дыма. Направился к ней и увидел хижину, возле которой протекал ручей и находилась ограда, опоясавшая скотный двор.

При моём приближении открылась дверь, из неё вышел старик с копьём в руках. Едва глянув на меня, он переменился в лице, затрясся всем телом, бросил копьё и повалился на землю, отбивая поклоны, восклицая:

– Господин, ты вернулся! Ты вернулся!

Это озадачило меня.

– Встань, – сказал я.

Он послушно тут же поднялся, продолжая повторять:

– Хвала богам, ты вернулся!

– Ты меня знаешь?

Он недоумённо посмотрел на меня, словно услышав совершенную нелепость.

– Объясни, откуда ты знаешь меня?

– Ты соблаговолил взять меня проводником. – Он тут же сделал попытку упасть ниц, но я удержал его. – Я оказался плохим проводником, это по моей оплошке гхырх съел тебя. Прости, господин!

– «Съел меня»? – я вспомнил о драконе, который «полакомился мною». Неужели он знает об этом? Откуда?!

– Ты же по моей вину угодил в яму к гхырху, по моей непростительной вине! Я слишком поздно предупредил тебя.

– О какой яме и каком гхырхе ты говоришь?

– Неужели ты потерял память, господин? Ямы с гхырхами там, – он махнул рукой в сторону каменной гряды.

Значит, он имел в виду вовсе не дракона. От этого мне стало немного легче на душе. Очень не хотелось, чтобы он знал о моём позорном выходе из нутра дракона…

– Но я вижу тебя в первый раз, поверь мне. А ты меня знаешь?

Старик закивал головой:

– Ты – Витязь! Ты идёшь на бой с силлархами.

– В том, что я – Витязь, ты прав. А про силлархов пока ничего не могу сказать. Сначала нужно добраться до них. Кстати, как тебя звать?

– Фарок, господин!

– Вот что, уважаемый Фарок, должен обратиться к тебе с просьбой: проведи меня через эти скалы. Честно говоря, я запутался в этом лабиринте.

– Тогда ты тоже не мог пройти, обратился ко мне. Я знаю путь. Но ты сам повёл меня им, сказав, что догадался, как это делать, ведь ты умеешь видеть с высоты.

Его слова поразили меня. Я готов был бить себя по своей глупой голове и ругать последними словами. Как я раньше не догадался, что могу воспользоваться своим внутренним оком и посмотреть на местность сверху: тогда бы весь каменный лабиринт был бы передо мной как на ладони, я мог бы корректировать свой путь в правильном направлении. Нет ничего легче и проще!

От избытка чувств обнял за плечи Фарока, радостно потряс его:

– Спасибо, дружище, ты подсказал мне очень правильную мысль! Чем я могу отблагодарить тебя за это?

– Господин, ты и так сделал меня самым счастливым человеком своим возвращением! А я постоянно корил себя за то, что не уберёг тебя от гхырха, просто места не находил.

– Забудь это, верный Фарок! Это я у тебя в долгу, в большой долгу!

Повинуясь моему мысленно приказу, Пояс Перуна сформировал на набедренной повязке карман, а в нём – охотничий нож. Я достал его и протянул Фароку. Нож даже имел ножны с бретелькой для пояса.

Счастливый старик тут же повесил его себе на пояс.

– Ты говорил, что был моим проводником, так?.. – Фарок утвердительно затряс головой. – Попрошу тебя опять выступить в этой роли.

– Ты снова пойдёшь к гхырхам, господин?

– Я должен туда идти.

– Ты и тогда сказал точно также. Долг зовёт тебя.

– Да, такой у меня долг. Миссия, другими словами. Так что, поведёшь?

– Как скажешь, господин, так я сразу пойду с тобой. Только нужно отловить барашков.

– Барашков?

– Ты забыл, а без них никак не получится.

– А зачем барашки?

– Можно пройти мимо гхырта только тогда, когда он ест. Одного барашка одному гхырту вполне достаточно. Только не слишком маленького, а то он сочтёт, что данного недостаточно и снова начнёт охоту. А большого барана отдавать жалко. Всего нужно взять не меньше шести барашков.

Меня поразило его бескорыстие: он готов отдать чуть ли не первому встречному шесть баранов! Совесть не позволяла взять их просто так, ничего не дав взамен.

– А сколько стоит один хороший баран?

– Я не продаю их, господин.

– А я не покупаю. Просто интересуюсь. Так сколько же?

– Один кобор.

– Покажи мне кобор?

– Это очень большие деньги, господин, у меня есть только полукобор.

– Ну покажи его.

Фарок достал из кармана монету и протянул её мне. Я хорошенько осмотрел её и, делая вид, будто обнаружил на ней грязь, потёр о набедренную повязку, чтобы Пояс Перуна идентифицировал металл и изготовил точно такие же монеты. Я счёл, что пятнадцати штук вполне достаточно. После этого вернул полукобор старику.

Фарок поспешил ловить барашков, а я тем временем заглянул в хижину, где находилась лишь постель с тряпьём и колченогим столиком. Высыпал монеты под грязную подушку. Будет ложиться спать, найдёт их.

Старик собрал шесть небольших баранов, которые норовили всё время вырваться. Каждого обвязал веревкой вокруг шеи, их концы шли к общей верёвке. Так он мог вести их относительно легко. Затем Фарок взял длинную палку, превышавшую вдвое его рост, и сообщил, что готов к выходу в путь.

И мы двинулись к каменной гряде. По дороге я потренировался контролю с воздуха местности, коря себя, что раньше не догадался до такой элементарной вещи. Я видел самого себя сверху, Фарока, который гнал своих барашков. В стороне приметил стадо пасущихся оленей.

Осмотрел с высоты каменный лабиринт, подивился хитрому сплетению расщелин, казалось, что они являясь творением изощрённо хитрого ума. Правда, внешне скалы имели естественный вид, словно были сотворены природой.

Не сразу, но рассмотрел верный путь, и мы направились по нему. Пробираться через каменные теснины с баранами было не очень легко, но Фарок ловко управлялся со своими подопечными и скоро мы вышли на противоположную сторону. Здесь стена скал тоже располагалась почти ровной отвесной стеной. Это подтверждало догадку о рукотворности преграды. Кто и для чего её создал?..

Я спросил Фарока, он коротко ответил:

– Силлархи.

Их могущество поражало. А я был направлен на борьбу с ними!..

Кто же такие силлахи? Как я могу победить столь могущественных владык планеты?..

Принялся расспрашивать старика, но он ничего не знал. Видел иногда слуг силлархов. Обычно их сопровождали воины, иногда в очень большом количестве. Но по тропе они не ездили.

Это заинтересовало меня.

– А какими дорогами они пользуются.

– У них нет дорог. Они могут появиться везде и всюду. Говорят, люди видели, как они появляются из воздуха.

– Из воздуха?

Старик усиленно закивал головой.

Это наводило на размышления. Нужно было переварить информацию. Как говорится, с этой мыслью нужно переспать.

Я решительно направился вперёд, но меня остановил Фарок, ухватив руками и панически выкрикнув:

– Стой, господин! Ты разве забыл, что впереди гхырхи? Или действительно утратил память?

– Где они, эти самые гхырхи?

Старик показал рукой чуть влево вперёд.

Не сразу я заметил белесо отсвечивающие пятна, которые располагались метрах в десяти друг от друга. Их расположение говорило, что они – творение тех же силлархов. Перед нами была очередная полоса препятствий… Я заметил, что это не просто пятна: они белесо колыхались, напоминая студень в банках. Вернее, в ямах. Я приблизил свой взор, глубину их оценил метра в два. Что бы это значило?..

– Ни шагу вперёд, господин! Это очень опасно, – твёрдо заявил Фарок, показав на блеющих барашков, словно предчувствующих свою участь. – Пусть идут прежде они.

Он попросил подержать верёвку, а сам отвязал одного барашка. Просунул под ошейник палку и принялся направлять животное к яме. Когда барашек приблизился, не доходя шага на три, вдруг из ямы молниеносно взметнулся язык студня, обрушился на жертву и мгновенно увлёк её с собой в яму.

Фарок сказал:

– Так бывает с каждым, кто подойдёт к гхырху.

Я поёжился, представив себя на месте барашка, зрелище было крайне неприятным. Засомневался, а смог бы ли я выбраться из этого «студня»?..

Между тем, Фарок повторил выше описанное, подведя палкой другого барашка к следующей яме. Снова взметнулся молнией язык и унёс с собой животное.

Я оставался на месте, а Фарок продвигался вперёд, жертвуя по барашку каждой следующей яме с гхырхом.

За последней жертвой я наблюдал с особым интересом, ибо после неё путь окажется свободным. Фарок подвёл животное к яме, но там случилась заминка: то ли барашек оказался строптивым, то ли ещё что-то, но он не захотел подходить, рвался в стороны… Я ждал языка «студня», но его всё не было. Вдруг ошейник барашка сорвался с конца палки, он освободился и побежал в сторону… Когда он оказался вблизи соседней ямы, то оттуда его ухватил язык гхырха и утащил вниз.

Фарок стоял, словно завороженный, глядя перед собой. Я осторожно прошёл мимо «накормленных» гхырхов, оказался рядом и понял, что произвело такое впечатление на старика: в яме со студнем находился человек. Более того, это был мой точный двойник. Меня вдвойне потрясло то, что на нём была практически такая же набедренная повязка, как и на мне: даже Пояс Ориона не спас его!..

Фарок ошеломлённо прошептал:

– Так ты сказал мне правду. Ты – другой Витязь.

– Это так. А ты был проводником этого…

Старик повернул ко мне недоумевающее лицо. Он ничего не понимал. Я – тоже, но следовало дать ему хоть какое-то объяснение. Потому нехотя соврал, отводя глаза:

– Это мой брат. У нас одна миссия. Один долг.

– Я не уберёг его. Пожалел. Этой яме я отдал слишком маленького барашка, гхырх не наелся и схватил твоего брата. В том моя несомненная вина.

Когда мы проходили мимо ямы, края студня заколыхались, медленно показался язык, моя набедренная повязка стала преображаться в металлические латы, но он только коснулся их и вернулся на своё место…

Я облегчённо вздохнул.

Фарок удивлённо спросил:

– Что это было? Ты так странно преобразился?

Я обнял его:

– Не обращай внимания и забудь. Я же – Витязь! Это всё, что тебе нужно знать. Большое спасибо тебе, Фарок, ты выполнил свой долг. Живи спокойно. У каждого из нас свой долг. Ты свой исполнил, а мой ещё впереди. Иди и живи спокойно.

Он сокрушённо вздохнул, бросив взгляд на яму:

– Я не уберёг твоего брата.

– Ты сделал, что мог. Не твоя вина, что так получилось. Не думай больше об этом. Живи спокойно. Приказываю тебе это! Прощай!

– Прощай, господин! Да помогут тебе всесильные боги в борьбе с силлархами!

Он отправился в обратный путь, а я пошёл вперёд и скоро набрёл на тропу, чему не удивился. Подумал: уж не специально ли она устроена для меня. И поправил себя: и таких же, как я. Только что я видел второй труп Витязя. Впрочем, насчёт первого случая у меня были сомнения: уж не прибёг ли он к тому же способу, что и я, поместив вместо себя копию. Я бы поверил в это, если бы на нём была набедренная повязка – копия Пояса Перуна, ведь без последнего такое сделать невозможно.

Глава 8. В недрах горы

Передо мной высоченной стеной до облаков высилась совершенно отвесная каменная стена гигантских гор, которые тянулись в каждую сторону от меня на всё видимое пространство. Её я достиг на следующий день. Идти дальше я не мог. О том, чтобы обойти преграду, даже и не хотелось думать. Внутреннее чувство совершенно определённо подсказывало, что это не мой вариант. Моя цель находилась впереди, и находилась очень близко. Я чувствовал это каждой клеточкой своего тела.

Сквозь скалы я пройти не мог. Оставалась одна дорога – водная, по реке. Я засмеялся: как просто! И путь мне знакомый.

Отправился к реке. На берегу глянул, и внутри всё сжалось: над тем местом, где река уходила в каменные недра, висело страшное даже просто на вид фиолетовое марево. Оно даже не говорило, а кричало, что приближаться к нему опасно. От него шли такие флюиды, что хотелось поскорее покинуть это место и бежать от него подальше. Что я и сделал, предельно ускоряя шаг, удерживая себя от сильнейшего желания перейти на бег.

Вернулся на прежнее место.

Постоял, посмотрел во все стороны и вверх, а потом двинулся вдоль скал направо.

Обычно в таких случаях раньше появлялось чувство, что иду не туда, но на этот раз я его не испытал. Это меня заинтересовало, и, размышляя над этим, я продолжил путь. Тем более что имелась готовая тропинка, только не столь утоптанная, как та, по которой я двигался прежде. Шёл очень долго. Даже проголодался. Извлёк из своего «арсенала» лук со стрелами и оправился в перелесок. Довольно быстро подстрелил фазана. Во всяком случае, эта птица на него была похожа. В жареном виде она показалась мне очень вкусной…

Вернулся на тропу, далее двигался расслабленно, не очень заботясь о безопасности.

Действительность внезапно отрезвила меня, когда я спотыкнулся о кучу костей среди травы и праха, в которой оказался человеческий череп. Именно его задел я своей ногой, и он выкатился передо мной, скалясь зубами и предостерегая тёмными провалами глазниц. В стороне я увидел схожую груду костей, а ещё дальше кости оказались куда крупнее и огромная голова сохранила рога. То были останки быка. Странно, что они не были разбросаны в разные стороны, как это обычно бывает в тех случаев, когда жертв поедают хищники.

Я недоумевал над вопросом: кто мог быть этим хищников, когда он сам появился на свет из пещеры в скалах. Из неё наружу выползла огромная змея, которая бы не уступила самой гигантской земной анаконде. Это её жертвами стали люди и бык, останки которых были извергнуты ею в качестве экскрементов.

Устрашённый, я бросился наутёк, но, оглянувшись, понял, что убежать не удастся – змея двигалась куда быстрее. Остановился и почти сразу же надо мной взметнулась чудовищная голова с разверзшейся пастью… Она уже опускалась ко мне…

Я не успел ничего предпринять, а потому возжаждал всем естеством замедлить время… И оно практически остановилось. Пользуясь этим, я выхватил из «арсенала» две сабли, по одной в каждую руку, и сразу рубанул огромный загнутый ядовитый клык под самый корень, а затем саблей же отбросил в сторону…

Заметил, что пасть постепенно смыкается на мне, это подсказало мне идею: я направил сабли в нёбо пасти змеи, уперев рукоятки в нижнюю костяную челюсть… Держал до самого последнего мгновения, когда пасть почти сомкнулась, убрал свои руки, почти одновременно с этим острия сабель проникли в черепную коробку змеи и поразили её мозг…

Я отпрыгнул в сторону, и тут время пошло своим обычным чередом. Я наблюдал долгую судорогу змеи… А когда она утихла, достал сабли и вернул их на прежнее место…

Порадовался, что теперь змея никого не убьёт.

Пошёл было дальше по тропе, но остановился от пришедшей в голову мысли: а не ведёт ли эта пещера через скалы по ту их сторону? Она же вполне может оказаться сквозной?..

Ощутил опасение, что там может быть оказаться та или иная опасность для меня, и приготовился вновь «остановить время», а тогда уж я разберусь во всём и со всяким…

Вход в пещеру был высок, я не доставал до верха рукой. Она шла в глубь каменного массива. Пройдя пару десятков метров, заметил ответвление, которое перегораживала деревянная стена с небольшой дверью. При осмотре выяснилось, что она закрыта снаружи. Сие заинтриговало меня. Ничего ломать не хотелось, я прибёг к своему внутреннему зрению и увидел там нечто вроде жилого помещения. Грубые циновки на полу, грубо сколоченный деревянный стол с остатками еды. Две кровати, на одной лежали высохшие останки двух человек. Белели кости лиц, рук и бёдер. Наверное, их тела сгрызли крысы или какие иные грызуны. Не сразу осознал, что один из трупов принадлежал ребёнку. Другой по всем признакам в жизни был женщиной. Несомненно, это была мать со своим ребёнком.

Осмотрел дверь с внутренней от меня стороны, она была закрыта на огромный засов. От кого?!.

Сразу же догадался – от змеи! По коже пробежал холодок. Пещера была домом этих бедолаг, когда сюда явилось чудовище. Вполне вероятно, что муж погиб в схватке, тщетно пытаясь защитить семейство, а эти двое спрятались и закрылись в своём жилище… На их беду змея не уползла, а поселилась в пещере, выйти наружу они не могли, и погибли… Вероятнее всего, умерли от жажды. Еда ещё оставалась, её я видел на столе. Я представил их жизнь в этом закутке, всё время слыша и видя в щели огромную змеюку, не имея возможности выйти из закутка и постепенно умирая без глотка воды… Жуткая смерть!..

Не стал тревожить убежище несчастных, отправился дальше по основному проходу. Видел разломанную посуду, изветшавшую одежду, запасы валежника. Несомненно, для очага.

Вдруг обнаружил груду гигантских яиц, каждое в мой обхват. Это была змеиная кладка. Пока я размышлял, что делать, самое ближнее ко мне яйцо заколыхалось, треснуло и наружу показала змеиная голова размером с мой кулак. Глаза уставились на меня, а в следующую секунду пасть раскрылась и устремилась в мою сторону…

Я успел проделать заготовленный «фокус» со временем – остановил его для себя…

Змеёныш мне категорически не понравился при более пристальном рассмотрении. Несомненно, его зубы уже полны яда с самого рождения.

Выхватил саблю и ударил по шее…

Сразу же вернулся в обычное время – и не успел увернуться от отрубленной части змеи: она упала на мои ноги, обильно облив их кровью. Поругал себя за то, что не догадался прежде отойти в сторону. Пришлось обтирать ветошью кровь с ног.

Вспомнил, высохшие от жажды трупы на кровати и безжалостно проткнул каждое яйцо по нескольку раз, чтобы предотвратить рождение других змей. Никто больше не должен стать их жертвой!..

Направился вглубь пещеры и скоро упёрся в тупик. Дальше хода не было. Пришлось двинуться в обратный путь. Постоял у яиц, понаблюдал, не подают ли в них признаки жизни змеёныши?..

Таковых не было, с облегчённой душой двинулся в сторону света…

Глава 9. Кентавры

Вспоминая недавние события, я радовался, что вовремя вспомнил о «фокусах» со временем и в нужные моменты воспользовался этим. Потренировался с ним при ходьбе, совершая импровизированные сеансы самовнушения, что сделаю это, когда потребуется снова…

Минуло много часов после встречи со змеёй. Я шагал по тропинке, которая уже едва просматривалась, и приходилось внимательно глядеть под ноги, чтобы не потерять её.

Я выходил из кустарника и нога моя задела что-то внизу… Сработал внутренний сигнал опасности и скорее подсознательно – чему, несомненно, помогла недавняя психологическая настройка – я остановил течение времени…

Посмотрел под ноги и увидел тонкую бечёвку, которая лежала на земле, а секундой раньше она была натянута… Для чего?.. Повернул голову и увидел летящую в меня огромную стрелу, напоминающую дротик… Вернее, она висела в воздухе, её движение едва просматривалось глазом. Если бы не замедленное время, то она бы уже впилась в меня. Возможно, пронизала бы насквозь…

Я быстро шагнул вперёд, осмотрелся вокруг: других самострелов или чего-то подобного не обнаружил. Вернулся в обычное время…

И тут же стрела пронеслась мимо меня, угодила в кусты, всколыхнув их. По высоте полёта и силе удара я понял, что стрела установлена не на человека, а на более крупную дичь. Уж не на змею ли?..

Позже я вновь использовал замедление времени, чтобы поохотиться на дикого кабанчика. Я не стал стрелять в него, когда он, почуяв меня, бросился улепётывать, а остановил время и спокойно приблизился к нему… Было немного совестно использовать своё полное преимущество перед животным, но голод говорил о необходимости еды, пришлось достать нож и, примерившись, вонзить в сердце поросёнка…

Развёл костёр, принялся поджаривать окорок, но поесть мне не удалось. Ожидая его готовности, я временами осматривал окрестности с высоты внутренним оком и заметил издали приближение, как мне показалось вначале, табуна лошадей, но спустя некоторое время с удивлением разглядел, что это были кентавры. В русской мифологии они именовались полканами – половина коня, половина человека. Одни держали в руках острые копья, другие – дубинки. Они двигались в мою сторону.

«Может, они и не знают обо мне, а причина их появления кроется в чём-то, мне неизвестном?» – подумал я.

Увы, из-за группы растущих неподалёку деревьев показался одинокий кентавр, он пробежал немного и остановился, поджидая сородичей. Они обступили его, что-то обсуждая. Я воспользовался внутренним зрением, приблизившись к ним, увидел, что он рукой показывает в мою сторону, о чём-то рассказывая. Догадался, что меня выдал дым костра, а ещё, возможно, и запах жареного мяса.

С сожалением посмотрел на уже подрумянившийся окорок: не доведётся мне его попробовать, увы!..

Скрытно, используя кусты и бугры, поспешил подальше от своей стоянки. Старался двигаться максимально быстро и, одновременно, осторожно. Может быть, мясо задержит их, наверняка непрошеные гости соблазнятся дармовым угощением?..

Спустя какое-то время я осмотрел своим внутренним взором оставленную добычу: она была захвачена кентаврами и уже быстро исчезала в их объёмистых утробах, они жадно пожирали даже сырое мясо. Было противно глядеть на крайне неприятные лица, в которых имелось мало человеческого. Рты у них были огромными, как и торчавшие в них жёлтые зубы, очень похожие на лошадиные: такие могли пожирать буквально всё.

Меня они видеть не могли, а потому я перешёл на бег.

Увы, спустя некоторое время обнаружил, что кентавры пустились за мной в погоню, верно взяв след. Судя по этому, следопытами они были отменными. Но в данном случае это качество играло против меня…

Я посчитал кентавров: их было шестнадцать. Я мог бы опять остановить время, взять из «арсенала» оружие (например, лук) и спокойно перебить всех. Но мне претило убивать – «я не мясник»! Мои создатели наделили меня стойким уважением к жизням себе подобным. Пусть в кентаврах больше лошадиного, чем человеческого, но людей людьми делает разум, головной мозг, интеллект.

Руки-ноги можно заменять, как и различные другие органы, – человек будет оставаться человеком. Это всё вторично, а разум – первично! Замена всего лишь менее килограмма содержимого черепа кардинально изменит личность, сделает её совершенно иной. У кентавров головы и их содержимое явно были человеческими, или близкими к тому. Они говорили, пользовались оружием, договаривались о совместных действиях – могли планировать. Они были, в первую очередь, людьми.

Снова решил взять в союзники время – и предельно замедлил его, кентавры словно бы замерли каждый на своём месте, а я прибавил шагу, затем и побежал. Воздух отвердел, я словно бы двигался в воде, уже скоро почувствовал, что он становится всё горячее и горячее, начинает обжигать лёгкие при вздохе. Понял, что это следствие моего быстрого передвижения, а точнее – трения о воздух, так можно было и сгореть, подобно метеориту, влетевшему в атмосферу планеты…

Остановился, вернулся в обычное течение времени и с облегчением вдохнул свежий воздух, который показался мне чуть ли не холодным и приятно освежил меня. Решил обойтись без «манёвров» во времени, поискать другие средства.

Двинулся вперёд. Далее тропка пересекала примыкающую к каменной круче степную равнину, на которой всё хорошо просматривалось на огромном расстоянии. Скрыться было негде. Посмотрел на гору, взобраться на неё вряд ли бы кто смог… Впрочем, я вспомнил, что когда-то в иной жизни лазил по горам… Имел специальные приспособления. Самые разные… Но на такие я не лазил…

Меня привлекла трещина в скалах примерно метрах в пятидесяти от земли. До этого я ни разу не видел ничего подобного, как и подходящих выступов на склоне. Трещина показалась мне шириной не менее метра, из неё торчали сучья… Подобное я видел впервые, до этого каменная круча казалась мне чуть ли не отполированной стеной, а тут вдруг такое… Впрочем, всю я её не осматривал, возможно, подобное всё же здесь не редкость…

Но как добраться до трещины?..

Из глубин памяти всплыли «присоски» альпинистов, на самом деле они ничего не присасывали, а действовали по тому же принципу, что и лапы гекконов. По мысленному велению часть моей набедренной повязки как бы «потекла» по ногам и телу, а затем – и по рукам: на коленям и ладонях образовались «присоски». Я приложил их к скале, и они словно прилипли к ней. Задергался, не смог освободиться. Испугался, что сейчас подскачут кентавры, а я останусь в таком беспомощном состоянии…

В следующую секунду вспомнилось, что следует отрывать «присоски» под определённым углом, тогда это сделать очень легко. Так и оказалось. Стал быстро подниматься по каменному откосу к трещине, переставляя ноги и руки…

Последние метры проделывал на виду у кентавров. Подскакав, они замахнулись копьями, но я вовремя скрылся в трещине. В её глубине находилось старое гнездо какой-то гигантской птицы. Увидел многочисленный помёт, пух, перья, кости различных жертв, которых сюда приносили на корм птенцам. Они выводились здесь, это несомненно, я видел осколки скорлупы.

Время от времени я выглядывал, но кентавры не уходили. Похоже, они решили дождаться того часа, когда я всё же вынужден буду спуститься. Их расчёт был очевидным: они могут меняться, отлучаясь, чтобы подкормиться и утолить жажду, а меня голод и в первую очередь жажда в результате выманят из убежища. На их месте и я бы до такого додумался.

Попытался было с ними поговорить, но они меня явно не понимали. Принялись выкрикивать какие-то угрозы, сопровождая их оскорбительными телодвижениями. Некоторые стали бросать в меня копья. Одно едва не угодило в меня, что вызвало у них бурю радостных эмоций. Меня это всё задело и оскорбило. Убивать человека я не мог, но отвечать врагам адекватно – право такое имел.

Я повторил свою просьбу, воспользовавшись жестами: уходите, оставьте меня в покое.

Ответ был прежним. Снова пришлось увёртываться от копья.

В следующую секунду в моих руках появился тугой лук с наложенной на тетиву стрелой. Я продемонстрировал их кентаврам: мол, не уйдёте, вам будет хуже…

Они не поняли угрозы. Странно, неужели никогда не видели лука?..

В меня полетели копья…

Я выбрал самого плечистого и властного, прицелился, и пустил в него стрелу… Она угодила в левое плечо, в которое я и целился.

Другой кентавр стал поднимать с земли копьё, второй стрелой я поразил его руку…

Наложил третью стрелу на тетиву и показал, что готов стрелять…

Только теперь, после двух ранений своих сородичей, кентавры поняли, что я вовсе не беззащитная добыча, а могу легко поражать их с большого расстояния, оставаясь сам в безопасности. Как ограниченные люди, они понимали только силу, и, получив отпор, усвоили урок. Стадо кентавров повернулось и обратилось в бегство…

Через минут пять от них осталась только лёгкая степная пыль вдали.

Я спустился на землю. Здесь уже ненужные «присоски» вновь стали частью моей набедренной повязки. Я продолжил свой путь по тропке вдоль каменной стены, которой, как мне казалось, не будет конца.

Через некоторое время заметил одиноко пасущегося оленёнка. Без всяких «фокусов» сразил его выстрелом из лука. Устроил привал, развёл костёр и подвесил над ним освежёванную тушку.

Отдыхал, не теряя бдительности, обозревая окрестности. Моему отдыху никто не помешал, я хорошо поел и отдохнул. Подумалось, что неплохо бы и устроить себе «ночь», поспать… Удивился, что потребности во сне не испытываю. А когда-то я нуждался в сне, и сне – регулярном, глубоком и долгом. Теперь же подолгу обходился без него.

И дело было вовсе не в том, что ночей здесь, в Тартаре, не было, просто сон мне не был нужен. Такому, каким я являлся сейчас.

Потому продолжал свой путь практически без остановок. Лишь иногда останавливался для охоты, еды и небольшого отдыха.

Издали на горизонте я увидел сплошную белесую полосу. При приближении она оказалась туманом. Он резко отделялся от прочего воздуха, и я вошёл в него, как в стену, ощутив заметное похолодание и сырость. Своих шагов практически не слышал, туман глушил все звуки. Тропинку я видел только тогда, когда опускался на четвереньки, да и то едва-едва. А так продвигался чуть ли не наощупь: ноги показывали, когда я сворачивал на неё, поверхность становилась неровной, попадались камни и кустики. Тогда я возвращался на тропинку.

Так шёл много часов. В конце концов, мне это надоело, потянуло полежать и подремать. Мелькнула мысль: «А тогда и туман пройдёт». Имелся весомый резон для привала.

Остановился, принялся прикидывать, где мне устроиться, и тут ощутил холод. Пока я шёл, он казался мне не столь сильным, движение грело меня. Подумал, что отдыхать мне будет не комфортно. Не позволит тот же холод! Его я не ощущал только той частью тела, которую покрывал в виде набедренной повязки Пояс Перуна. Подумал: «Вот бы так со всем телом!..»

Тут же Пояс Перуна принялся разбухать, ползти по спине… И скоро уже свисал с неё толстым, мягким и тёплым трико зелёного цвета до самых пяток. А у моего плаща даже капюшон появился!

На груди края плаща скрепляла круглая застёжка со знаком оберегом. Подумал: «Лучше что-то иное, да и цвет плаща стоило изменить на что-то имперское».

Уже через пару минут на мне была бархатная пурпурная тога. Я припомнил, что зачастую в этот цвет окрашивались одеяния былых земных владык. Где-то запрещалось использовать пурпур под страхом смерти. Даже так!..

Кажется, в древности такие носили властители Византии. Или, как его ещё называли мои предки, – Царьграда, на ворота которого прибил свой щит вещий князь Олег.

Прежняя простая застёжка с моей новой мантией не гармонировала, а потому по моем желанию она стала золотой, в центре же заблистал большой зелёный бриллиант. Он был очень красив, грани его феерически переливались на свету.

Полюбовался игрой красок бриллианта, но скоро он стал мне казаться слишком уж большим и вульгарным…

Тут же алмаз растёкся по застёжке, ставшей серебряной, и преобразился в гордый герб двуглавого орла с коронками вверху, лапами он сжимал державу со скипетром. В его глазах цветами крови блестели маленькие рубинчики. Плащ обрёл цвет кумача.

Завернулся в него, занялся медитацией и погрузил себя в полусон.

Глава 10. Погоня за невидимкой

Когда же встал, то тумана практически уже не было, сохранялись лишь кое-где клочки его, но и они быстро таяли, исчезали прямо на глазах.

Почувствовал голод. Пора было отправиться на охоту.

Я двинулся в степь и тут заметил, что зелёная трава покрыта капельками росы и сзади оставались хорошо заметные мои следы. Такого я никогда не видел. Впрочем, что они мне, пусть будут, вреда от этого нет. Но я ошибался. Правда, узнал об этом только спустя какое-то время.

Оглядев сверху своим особым зрением окрестность, заметил вдали табунок зверей, похожих на земных джейранов. Примерно такого же размера и не менее грациозных, несмотря на шесть имеющихся ног.

Когда я оказался поблизости, они стали проявлять нервозность. Тогда я ускорил время – оно было для меня ускорением, а для всего окружающего – замедлением. Они застыли, словно замороженные. Я выбрал молодого «джейрана» и выстрелил ему прямо в сердце.

Затем вернулся в обычное время. Животное упало и забилось в предсмертных конвульсиях, а прочее стадо быстро умчалось прочь.

Я решил отнести тушу на тропинку, она посуше, а тут трава была слишком мокрой. Положил добычу на плечи и двинулся в путь.

Уже через минуту услышал нарастающий топот. Оглянулся, со стороны небольшого леска ко мне мчалась группа всадников. Сначала они мне показались кентаврами, но потом я понял, что это были люди. Мне очень не хотелось с ними конфликтовать, но ими владели прямо противоположные чувства, они были настроены предельно воинственно.

Осмотрев их сверху, понял, что их свыше двух десятков человек. Они были вооружены дубинками и копьями. Я мог бы перестрелять их из лука, но мне претило убивать людей. Потому я прибегнул вновь к фокусу со временем и пробежал с километр, потом вернувшись в обычное состояние. Заодно согрелся. Правда, даже более чем мне того бы хотелось: двигаться сквозь отвердевший воздух было нелегко.

К моему сильному разочарованию, преследователи продолжали мчаться за мной, и я сразу понял – почему. Мои следы были хорошо заметны на росистой траве. Даже если я стану невидимым, то не скроюсь от них…

Внутри меня что-то словно щёлкнуло: «Невидимость… Режим невидимости…» Я вдруг осознал, что легко могу стать невидимым, ежели того захочу.

И я захотел! Сразу же перестал видеть самого себя. Только в воздухе висела туша убитого мною «джейрана». Но среди моих возможностей было и такое, которое сделало невидимым и его.

Теперь оставалась проблема лишь со следами. Я сделал ошибку, направившись к тропе, теперь же я повернул в противоположную сторону, уводя кавалькаду за собой.

Никто из всадников меня не видел, главный, он галопировал впереди всех, ориентировался по моим следам. И не ошибался, вёл всю ватагу – табун?! – прямо ко мне.

Когда всадники оказались совсем близко, то ускорил для себя течение времени и поспешил им навстречу, совершая возможно длинные прыжки и стараясь угодить на один из оставленных мною следов. Затем перешёл на обычный бег, обегая скачущих лошадей с наездниками. Затем уже спокойно двигался по вытоптанной ими степи, где уже мои следы были неразличимы.

Всадники по инерции проскакали то место, откуда я повернул назад, там видимые следы исчезли, словно я внезапно испарился. Они пришли в замешательство. Главный посоветовался с несколькими соратниками, и они выстроились в шеренгу, стали как бы прочёсывать местность, предполагая, что я скрылся от них где-то впереди. А что ещё они могли сделать в подобной ситуации?!.

Я посмеялся над ними. Затем вернулся в обычное время, сохраняя режим невидимости, помня, что у них острое зрение и сидят они на конях, с коих видно намного дальше. Тем более что имелись стремена, они позволяли привставать.

В том месте, где следы промчавшейся кавалькады наиболее близко находились от моей тропы, я перешёл на прыжки. На тот случай, если они вернутся и примутся осматривать степь по сторонам.

Впрочем, скоро понял, что такой необходимости уже нет – трава быстро высыхала и росы на ней уже почти осталось. Следов я больше не оставлял.

Не знаю, сколько я потом шёл: час или два. Туша на плечах стала казаться всё более тяжёлой, мне надоело её тащить.

Огляделся по сторонам с высоты: от погони я ушёл, до самого горизонта степь оказалась совершенно безлюдной, только кое-где паслись группки животных. Они были не в счёт.

Недалеко от тропы заметил выступающие скалы, поросшие кустарником. Свернул к ним. Здесь нашёл немало сухих веток. Из них развёл костёр и на нём поджарил наиболее лакомые части добычи.

После сытного обеда полежал на мягком плаще, которому придал защитный цвет хаки, отдыхая и забавляясь с вновь приобретённым умением становиться невидимым. Оказывается, я мог не только весь сделаться таковым, но и по частям – оставляя видимым только голову, руку, ногу или торс. А то и один палец или нос и даже ещё кое-что, о чём я умолчу…

Мой отдых прервал знакомый топот. Оказывается, всадники отыскали меня. Наверное, по дымку костра. Я подивился: ну и зрение у них, всё видят!..

Тут же воспользовался режимом «Невидимость» и стал прозрачным, как воздух. Можно было спокойно удалиться, ведь теперь я следов не оставлял, а на тропе они их не разглядят. Но мне было интересно посмотреть на преследователей вблизи, понаблюдать, что они будут делать, не обнаруживая меня?..

На боковом склоне каменной горы приметил выступ с относительно ровной поверхностью. Используя неровности, забрался на неё, уселся и принялся сверху наблюдать за происходящим.

Всадники прискакали, держа наготове копья и дубинки, но оказались разочарованными, не найдя никого около костра. Принялись усердно осматривать окрестности, но естественно никого не нашли.

Мою добычу они тут же присвоили и, разведя костёр побольше, принялись жарить оставшееся мясо. Понятно, на всех его не хватило.

Возможно, для того, чтобы сократить количество претендентов на добычу, бородатый коренастый вождь с суровым взглядом разослал по сторонам молодых воинов для осмотра окрестностей, а одному велел залезть на ту площадку, где находился я.

Юноша тут же направился ко мне. Увидеть меня он не мог, но я не хотел обнаружить себя, столкнувшись с ним.

Осмотрелся, приметил трещину в стороне. Сунул в неё ногу, закрепился, выше ухватился руками за края и повис в воздухе, освободив всю площадку.

Оказавшись на ней, юноша принялся обозревать степь, а потом крикнул бородачу:

– Никого не вижу!

– Посмотри внимательнее, он должен быть где-то неподалёку.

Не осмелившись возразить вождю, юноша продолжил осмотр окрестностей, временами прикладывая руку к бровям. Один раз он даже долго глядел сквозь меня куда-то вдаль. Понятно, что ничего не высмотрел.

Доложил о том вождю и приступил к спуску.

Я вернулся на площадку. Мне очень не хотелось, чтобы кто-то ещё тут потревожил меня, внутри родился сильный посыл, и я направил его на юношу: он потерял баланс, и полетел вниз, пребольно царапаясь о выступы каменного откоса. Особенно пострадал локоть его правой руки. Юноша обхватил её, сдерживая слёзы, в конце концов, даже закусил губу.

Я пожалел, что сделал так. Хотя я не коснулся его, вообще близко не подходил, но понимал, что он пострадал после моего вмешательства.

Ко мне пришло понимание, что я могу воздействовать на других ещё и так, на расстоянии.

Сородичи гоготали над юношей, что мне не понравилось. Особенно усердствовал в этом багроволицый усач. Я протянул руку, представляя, что хватаю его за нос и сильно дёргаю… Усач потянулся вперёд, выставляя перед собой нос, словно его действительно тянули за него, не удержавшись от крика. Второму я дал невидимого толчка в лоб. Родился вопрос: а как далеко я могу воздействовать на них?..

Самый дальний мужчина на коне, находился более чем в ста метрах от меня, полуобернувшись, он что-то рассматривая вдали. Поза у него была неустойчивой, и я ударил его в плечо: похоже, слишком сильно, он тут же с воплем полетел вниз под ноги своей лошади на траву.

Вождя, который находился ближе ко мне, я дёрнул за ухо. Понял, что расстояние для меня не помеха, я могу оказать воздействие на какой угодно дистанции. Это было приятное открытие.

Посмотрел на юношу, он стоически терпел боль, с трудом сохраняя спокойное лицо. Смех над ним прекратился. Один из мужчин даже шагнул к нему и ободряюще потрепал по плечо: мол, ничего, держись, парень!

Я пожалел, что устроил ему такую каверзу. Тут же понял, что легко могу исправить содеянное: послал волевой, энергетический импульс в его сторону, подстегнув иммунные и обменные процессы. Царапины на локте юноши стали исчезать буквально на глазах, скоро не осталось и следа даже от самых больших из них и кровоподтёка. Окружающим процесс выздоровления остался незамеченным, ведь на коже оставалась грязь и капельки засохшей крови. Юноша не понимал, что происходит, только осознал, что боли он уже не испытывает. Лицо его разгладилось.

Мужчины уже переключились с него на последние куски мяса, когда стали возвращаться разосланные в разные стороны молодые всадники. Они докладывали, что никого не нашли.

Один из мужчин со шрамом на щеке покачал головой:

– Такого я и не припомню, он скрылся прямо из-под наших глаз, словно под землю ушёл.

Кто-то из молодых несмело произнёс:

– Наверное, это был Витязь. О нём всякие чудеса рассказывают.

Вождь оборвал его:

– В наших краях такого никогда не видели.

– Я слышал о Витязе, когда ездил с вашим поручением к гвымерам. Но они тоже его не видели, а сами слышали о том, что в соседнем племени силлархи заманили в ловушку Витязя.

– Ха-ха, сами не видели, а только слышали о Витязе. Значит, можно говорить что угодно. Ни в жисть не поверю, пока не столкнусь с таким чудищем.

Сказано это было столь категорично, что с ним никто спорить не стал.

Густобровый крепыш заметил:

– Наверное, Витязи существуют. Послали же нас за ним. Жаль, что не догнали.

– Мне думается, это хорошо, что мы его не догнали. С Витязем лучше не сходиться лицом к лицу. Он нам – не ровня.

Вождь оглядел его, неопределённо хмыкнул и скомандовал:

– Разговоры прекратить! По коням!

Всадники с шумом и топотом унеслись в противоположную сторону той, куда отправился я, немного жалея о потерянной добыче. Впрочем, я был сыт, и надолго. Зачем мне тащить с собой мясо, когда я всегда могу добыть свежее. Это даже хорошо, что они его доели, не пропадать же добру!..

Продолжил свой путь дальше и ещё до того, как я снова проголодался, вышел к реке. Она уходила внутрь каменной стены. Над этим местом колыхалось омерзительное фиолетовое облако, к которому не хотелось приближаться. Я доверял своему чувству, и делать этого не намеревался.

Я понял, что по кругу обошёл всю каменную гору. Несмотря на кажущуюся прямоту её склонов, они имели кривизну, в результате я по кругу вернулся практически к тому месту, с которого начал обход. Только тогда я находился на противоположной стороне реки.

Скорее из принципа, из большого упрямства, направился по берегу реки против течения. Удалившись достаточно далеко от фиолетового облака, благополучного переплыл реку и вновь направился по знакомой мне тропе к каменным кручам. Скоро оказался теперь уже совершенно точно там, где когда-то был до похода вокруг чудовищно огромной горы…

Задрав голову, я обозревал отвесную кручу и прикидывал, могу ли взобраться по ней? Вдруг внутри меня что-то переменилось. Я утерял всякий интерес к преграде. Удивился и принялся анализировать: что со мной?..

Меня потянуло к тропинке, с которой пару недель назад начался мой круговой обход, противиться этому я не смог. Послушно пошёл.

Скоро показалась та трещина в скалах, в которой я скрывался от кентавров. Огляделся. Местность была безлюдной. Только вдали заметил струйку дыма, устремившуюся в небо. В стороне появилась ещё одна. Кто-то развёл костры?..

Дальше двигаться не хотелось.

Не знаю, то ли я подумал о присосках, то ли моя набедренная повязка начала действовать с опережением, создав для меня их. Я по стене полез к трещине, где оказался буквально через минуту. Расстояние было не более пятидесяти метров, а прежний навык позволил двигаться быстрее.

В гнезде всё так же лежал птичий помёт, скорлупа, останки съеденных жертв, всякий мусор.

Ухватил крупную кость и ею посбрасывал всё вниз, внутренне удивляясь: зачем я это делаю и для чего?..

Наведя порядок, отправился на охоту. Встретил семью из нескольких коров, телят и быка. Пришлось застрелить стрелой из лука одного телёнка. Остальные тут же умчались прочь испуганным галопом.

Добычу притащил к подножию горы. Разделал тушу и развёл костёр. Дождавшись, когда образовалась груда огненных углей, над ними расположил куски свежего мяса, насадив их на палки. Время от времени поворачивал, дабы пропеклись равномерно, сдерживая бешено растущий аппетит. Я уже предвидел, что будет дальше: на меня напал приступ неодолимого жора – я ел, ел и ел. Вернее, пожирал едва готовое мясо, видя увеличивавшийся в размерах живот. Он становился всё больше и больше.

Последние куски доедал через силу. Встал с немалым трудом – тому мешал невероятно огромный живот, мешком свисавший вперёд. Поднялся наверх в гнездо.

Тут сел, обхватив колени руками. Ощутил какие-то вибрации и звуки в своём чреве.

Впал в забытьё, пока неодолимо не захотелось чесать по кругу живот.

Открыв глаза, обнаружил, что он почти отделился от меня. Скоро передо мной лежало почти сферическое тело с множеством граней, которых были тысячи. Его оболочка приобрела сизо-белый цвет.

Это произошло со мной уже вторично. В первый раз я ещё не догадался, а теперь понимал, что именно из такой сферы родился я сам.

Мелькнула мысль: «А теперь я сам родил себе подобного. Поздравляю тебя, Витязь, ты стал отцом!..»

Проникшее знание из подсознания говорило, что это именно так. Я не только имел Пояс Перуна, но сам был таковым по своей природе. И вот сейчас вторично создал свою новую версию, этакую матрицу самого себя. Она будет находиться здесь всё время, пока я жив. Случись что (об этом мне, понятно, думать не хотелось), пробудится новый Витязь, восстанет и пойдёт дальше, к той цели, которая пока оставалась для меня пока загадкой.

Вспомнил свои подобия в тюремной камере, в яме гхырха. Теперь понятно, что они были теми Витязями, которые погибли в пути…

Каждую новую матрицу обогащал опыт предыдущей версии, а потому шансов выполнить миссию у неё уже имелось больше.

Не хотелось думать о неудаче, но я представил «рождение» моего последователя здесь. Перед ним встанет проблема, как оказаться на земле. Сможет ли он сразу решить её?..

Решил облегчить ему эту задачу, Пояс Перуна сотворил для меня лазерный резец и я им на стене вывел указание-подсказку: «Создай присоски».

Выпрямился с осознанием, что полностью выполнил свою задачу.

Глава 11. Гнездо и птицы

Немного отдохнул, а затем поднялся. Можно было продолжать свой путь к пока неведомой мне цели. Был готов к встречам с новыми врагами, препонами и опасностями.

Эта догадка немедленно подтвердилась почти немедленно. Пока я занимался созданием своей матрицы и подсказки для будущего Витязя, сюда стеклись полканы – кентавры. Их было значительно больше, чем в прежний раз. Вспомнил далёкие дымки на горизонте и догадался, что ими они оповестили своих сородичей обо мне.

Кентавры учли печальный предыдущий опыт нашей встречи, а потому запаслись сплетёнными из кустарника щитами. Сообразительные создания! Правда, при желании я бы всё равно мог бы поразить их в ноги или в неосторожно приоткрытый круп, но делать этого не хотелось. Как и вообще не хотелось связываться с ними, но они не оставляли мне выбора.

У меня вырвалось:

– Они делают всё для того, чтобы жизнь не казалась мне мёдом.

В подсознании промелькнули знания из истории древней Руси: бортничество, пасека, обилие мёда, мёдовуха… Знатно пили и ели мои предки!..

У меня имелось несколько вариантов. Быстро перебрал их в голове и остановился на том, какой показался мне наиболее подходящим.

По моему указанию мой набедренный пояс, поглотил немало мусора со дна гнезда и сотворил довольно похожую на меня мою копию. Она походила на сидящего человека, могла даже выглядывать наружу, махать руками. Я уйду отсюда, а они пусть остаются караулить моего «двойника», насколько им хватит терпения. Да хоть всю вечность!..

В последний момент пришла мысль, что кентавры могут найти способ достичь гнезда. Ну, если не сами, то призовут кого-нибудь другого. Например, смелого и ловкого человека. Посулят ему вознаграждение, он и полезет. Простейшие лестницы они сумеют изготовить, это несложно.

Конечно, «матрице» они ничего сделать не смогут. Но зачем моему «последователю» сразу после «рождения» подобные помехи? Осады быть не должно, пусть кентавры уйдут и забудут о гнезде и обо мне.

В пару минут я «перепрограммировал» свой «макет», который должен был изображать меня.

Затем ускорил течение времени. Всё вокруг меня привычно застыло. Став невидимым, спустился на землю, кентавры выглядели застывшими статуями. Можно было сделать с ними что угодно.

Я не удержался и связал отдельные пряди волос хвостов тех, которые находились предельно близко друг к другу. А их вождю сунул под хвост пучок очень жгучей травы, неотличимо похожей на земную крапиву. Когда уходил, он даже не шевельнулся – действие её ещё не началось…

По тропинке продолжил путь вдоль стены, двигаясь с предельно возможной скоростью, пока не ощутил признаки перегрева организма, который не успевал выводить избытки тепла.

Посмотрел, кентавров было уже не видать. Вернулся в обычное течение времени.

Послал своё виртуальное око к полуконям-полулюдям, чтобы понаблюдать за ними. О, это было зрелище! Крапива под хвостом вождя оказала нужное действие на его чувствительные наружные части тела. Он заорал благим матом, глаза его полезли из орбит. Взвился на дыбы, бросил щит и помчался свирепым галопом в противоположную от меня сторону. Я понял, что он поспешает к реке, надеясь в её водах облегчить боль.

Связанные хвостами кентавры крутились, пытаясь освободиться, отчаянно голося и лягаясь.

Остальные ошалело глядели на них, не понимая причину возникшей суматохи.

Тут на арену выступил мой двойник: он высунулся сверху из гнезда, троекратно проорал непонятные для конелюдей слова «Слава великой России!», тем самым обратив на себя всеобщее внимание. Затем на виду кентавров его тело из человеческого трансформировалось в птичье – стало огромным ястребом. Он оглушительно захлопал крыльями, рванулся вперёд в воздух и понесся на бреющем полёте вниз, окропляя всех, кто оказывался под ним, липким и чрезвычайно смрадным помётом. Сделал несколько кругов, пометив практически всех, затем медленно полетел в сторону реки. Над рощей спикировал в кусты и в них рассыпался пылью. Дело своё он сделал, надобности в нём больше не было.

Я прокомментировал его полёт ироническими словами: «Видно птицу по помёту. По нему эти малые птичку и запомнят».

От души рассмеялся, вспомнив суматоху кентавров. Они займутся избавлением от зловонной смеси. Отмыть её крайне сложно. Уж я постарался, придумывая состав, ориентируясь на выделения земного скунса, добавив кой-какие ещё компоненты, чтобы сделать его более липким и стойким. Немало дней, а то и недель, они будут испускать это «амбре». Пожалеют, что связались со мной. Может быть, усвоят урок: не трогать чужаков, которые мирно проходят мимо. Не следует обижать даже одну пчелу, а то потом придётся иметь дело с целым роем…

Постепенно мои мысли переключились на каменную стену. Я уже шёл вдоль неё по второму кругу. Результат первого моего «хождения» известен. Нет смысла проделывать сие вторично. Нужно штурмовать стену.

Я задрал голову, посмотрел на её верх, который исчезал в проносившихся бело-серых плотных облаках и невольно присвистнул. Что же мне делать? Никаких вариантов преодоления преграды не находил…

Вспомнил о своём внутреннем глазе. Воспользовался им и внимательно просмотрел всю каменную стену до самого верха в пределах прямой видимости. Засомневался в возможности вскарабкаться по ней, выступов и трещин практически не нашёл.

Самый верх горы скрывался в облаках, а чуть ниже их парила птица, похожая на орла, только размером раза в два побольше.

Я с любопытством посмотрел, а что находится дальше?..

То, что казалось мне горным массивом, на самом деле было образованием колоссального кратера, возможно, кальдерой, имевшую правильную круглую форму. Сверху её накрывал купол, переливавшийся всеми цветами радуги, напомнив мне выдутый мыльный пузырь, который я видел в детстве… В памяти промелькнул ряд картинок.

В следующую секунду я понял, что они принадлежали вовсе не моему детству и не мне…

Осознание этого отключило внутреннее зрение. Слишком много из подсознания пришло новой информации, вспомнилось всё!.. Нет, не всё! Но очень многое. Потому-то память возвращалась ко мне постепенно, особенно часто в критических ситуациях, ибо была удалена или заблокирована определённого рода информация. Например, о личной жизни Алексея Лобина. Он послужил матрицей для моего создания, я являлся почти точной его копией, лишь с усечённой памятью. Не успел я огорчиться этому факту, как осознал, что мой творец дал мне и многое такое, что было не под силу моему эталону…

А сотворил меня гиссл по образу и подобию Алексея Лобина…

Явились новые образы, новая информация. О своём творце я познал немного и в самом общем виде. Мой прототип считал его всемогущим существом, или почти всемогущим. Да, таковыми были гисслы – почти богами. По сравнению с людьми, конечно…

Я избран орудием борьбы с владыками Тартара – того сумрачного мира, в котором находился. Это было моей миссией. К ним я и направлялся.

Тут я посмотрел на стену. Для исполнения задания мне следовало преодолеть каменную гору, силлархи находились за ней. Вот только как к ним подобраться?..

Позавидовал парящим в вышине птицам. Какая жалость, что я не могу летать, как они?!. Тут же хлестнула мысль, словно выскочив из засады: а откуда ты знаешь, что не можешь? Ты и не пробовал!..

Вспомнил, что я уже летал!.. Вернее, летал мой прототип, моя матрица – Алексей Лобин. И становился невидимым. Не знаю, насколько мне важна сейчас невидимость, хотя, наверное, не помешает, не лишняя, но вот левитация крайне необходима…

Впрочем, летал Алексей не сам, а с помощью Пояса Перуна, но таковой есть и у меня!..

Он был на мне, имел вид набедренной повязки, и тут же с готовностью отозвался на мой призыв: стремительно понёс меня вдоль скал прямо вверх. С некоторой опаской я поглядел на удаляющую землю, обозреваемая с высоты панорама стремительно расширялась. Ёкнуло сердце, ведь чувство страха перед высотой во мне не удалили. Впрочем, сие – мелочь, побороть его несложно. Я твёрдо знал, что Пояс Перуна меня не подведёт.

Поднял голову, до края горной кручи было ещё очень далеко. Наверное, с километр. Выше находилось светло-серое облачное небо. Вспомнил, что такой же цвет имела оболочка первояйца, из которого я родился. Простое совпадение, случайное сходство или?..

Размышлять над этим было некогда, так как я заметил, что количество птиц быстро увеличивалось. Прямо на глазах! Может, они сидели на склонах и словно по чьей-то команде отправились в полёт. Случайно или намеренно они группировались именно на пути моего подъёма, скоро я должен буду проходить буквально сквозь их стаю, состоящую почти из двух десятков крылатых созданий. А к ним присоединялись новые.

Как я заметил, все птицы были хищные, имели загнутые клювы и уже готовили свои острые когти на каждой из своих шести ног. Сие мне не понравилось.

Что делать?

Первой мыслью было воспользоваться луком, стрел на каждую хватит! Для страховки можно было дать команду Поясу Перуна закрыть меня сплошными латами и шлемом с бронестеклом…

Но убивать птиц не хотелось. Может, стать невидимым и так пронестись мимо?..

Или ускорить время?..

Варианты были разные, не мог остановиться на каком-то одном определённом.

Вспомнил о своём недавно осознанной способности воздействовать на расстоянии. Пожалуй, воспользуюсь ею…

Одна из птиц имела слишком уж большой хвост, он соблазнил меня, я ухватил его волевым посылом и вырвал с десяток перьев. Она дёрнулась, неприятно заверещала, кувыркнулась в воздухе и стала отдаляться от стаи.

«Так тебе и надо!..» – мысленно напутствовал я её.

С другой и третьей я проделал аналогичную операцию, ещё у двух выдрал перья из крыльев. Далее я бил их прямо по лбу, в грудь или сбоку по хищно загнутым клювам. Так разметал практически всю стаю.

Одна незамеченная мною кинулась на меня, когда я уже проносился мимо, норовя клюнуть прямо в лицо. Мой торопливый, а потому неосторожный, энергетический удар пришёлся по шее и, похоже, сломал её. Она стремительно полетела вниз, беспорядочно кувыркаясь, словно камень.

Я остановился, завис в воздухе, наблюдая падение комка перьев и мяса, только что бывшим гордой птицей. «Была королём воздуха?.. Впрочем, теперь скорее я – король воздуха!..» – подумалось мне.

Некоторые из оставшихся «королей воздуха» кружили вокруг меня, наверное, прикидывая, могут ли они нанести удар? Наиболее смелых я наказывал издали, не позволяя приблизиться к себе.

Бил не очень сильно, понимая, что ежели захочу, то любую без труда могу убить.

Мысленно стал прикидывать, в какие места для этого следовало наносить удар.

Тут неожиданно облик птиц изменился: теперь их тела словно покрыли какие-то узоры или рисунки. Не сразу я осознал, что вижу, словно на рентгеновском снимке, внутренние органы, кости, маленькие шарики с минимумом извилин в головках. Понял, что могу нанести силовой удар прямо по любому из них по своему выбору – мозгу, сердце, печени, глазам да по чему угодно, внешняя кожа с перьями не помешают.

Почти следом осознал, что понимаю и даже вижу протекающие внутренние процессы буквально во всех органах любой из птиц. И не только понимаю, но и могу так или иначе воздействовать на них. Сосредоточился на маленьком корично-красном комочке в голове ближайшего «короля воздуха» – на его мозге. Более того, проник в сознание: птица была в растерянности, ибо недавно лишилась маховых крыльев в одном из своих крыл – это я их ей вырвал – и теперь чуть ли не все силы тратила на то, чтобы хоть как-то направлять полёт к врагу – через её глаза увидел его. То есть, увидел самого себя – с набедренной повязкой на чреслах и с плащом на плечах. Лицо спокойное, взгляд несколько отрешённый, ведь я переключился на зрение птицы.

Озадачился, откуда в ней эта ненависть ко мне и стремление атаковать?..

Покопался в её подсознание и понял, что сигнал… вернее, жёсткая команда поступила извне. Неизвестный или неизвестные натравили птичью стаю на меня. Кто именно, я понять не смог.

Ну, ладно, это я должен скоро узнать!

Возник соблазн опробовать какие-то из новых способностей на крылатой стае, но удержал себя и велел Поясу Перуна нести меня вверх, что он тут же и сделал – только ветер засвистел в моих ушах. Край горы становился всё ближе.

Внезапно увидел правильный тёмный овал на каменной стене. Уже пролетел мимо него, но заставил себя вернуться к нему. Это был вход в пещеру. Необъяснимое любопытство тянуло меня заглянуть в неё.

Мелькнуло предположение: «А может, это вход куда-то туда?..» Куда именно, я не знал. А вдруг он приведёт куда-то. Решил, что проверить пещеру стоило. На всякий случай. Даже отрицательный результат – тоже результат. Много ли я теряю? Только немного времени!..

Решительно устремился к входу, который имел форму сильно сплюснутого круга, высотой метров шесть, а шириной почти вдвое больше. Стенки внутри были словно хорошо отшлифованными, ни малейшей выбоинки, выступа. Просто зеркальная гладкость!

По мере движения внутрь горы становилось темнее. Пришлось дать команду Поясу Перуна нарастить на глаза очки для ночного зрения. Меньше чем через минуту это было сделано, и я теперь видел ничуть не хуже, чем при самом хорошем освещении.

Стенки пещеры постепенно сходились, сохраняя прежнюю форму овала.

И вот при очередном шаге задел головой каменный свод. Оказывается, он совсем низко. Поднял руки и коснулся каменного потолка…

Наощупь он не показался мне каменным. Ощущение было странным, словно я коснулся твёрдой, но живой плоти. Ощутимо тёплой, теплее моей ладони. Вот это да!..

Вдруг то ли пол подо мной качнулся, то ли потолок дрогнул – я пошатнулся так резко, что едва не упал. Твердь свыше упёрлась в макушку моей головы. А несколькими секундами спустя стала пригибать её вниз…

Не сразу понял, что происходит? Потом осознал: пространство вокруг меня начало сужаться. Уже через минуту мне пришлось сильно пригнуться, а затем опуститься на одно колено…

Понял, что могу оказаться раздавленным. Тут же отдал команду Поясу Перуна преобразоваться в доспехи экзоскелета на мне.

По мере появления последнего на всём теле давление на меня замедлилось, но не прекратилось. Остановил нарастающую внутри панику и велел Поясу Перуна максимально ускорить исполнение данной ранее команды. Он ответил, что ему не хватает ресурсов, так как перерабатывает в экзоскелет только молекула, атомы и частицы воздуха, пыли, грязи и моего пота. Этого ему было недостаточно.

«Используй то, что давит на нас!» – мысленно крикнул я. Действительно, какой резон жалеть то, что меня может погубить?!.

Пояс Перуна принялся исполнять команду, как бы «пожирать» всё то, чего он касался: экзоскелет сразу же стал стремительно увеличиваться в размерах, соответственно быстро росла сила его искусственных мускулов, подчинявшихся моим волевым командам.

Я чувствовал себя всё свободнее и вот, наконец, уже смог подняться с колен и даже выпрямить голову. Посмотрел вслед удаляющемуся своду пещеры и понял, что дело не только в моей стремительно увеличившейся силы, благодаря экзоскелету, но и в том, что кому-то очень не понравилось служить исходным материалом для моего нового костюма. Фактически он был контратакован мной, понял, что я не столь уж безобиден и дела со мной лучше не иметь…

Побрёл к выходу из пещеры… Или это была пасть какого-то зверя-монстра? В любом случае, находиться в ней мне более не хотелось. Категорически!

«Хватит, хорошенького понемногу…»

Уже на свету у выхода остановился, обратив внимание на свои чудовищной величины доспехи экзоскелета. Никогда такие я себе ранее не создавал. В них я мог бы удержать на себе гору. Значит, и мой противник имел соответствующую силищу…

Теперь же они были мне не нужны, следовало избавиться от большей части массы, преобразовав оставшееся в привычный плащ, набедренную повязку и сандалии.

Мне пришла идея. По моему повелению Пояс Перуна ненужный материал трансформировал в останки подобного мне Витязя. Это было сделано уже через пару минут.

Я уложил их недалеко от входа в пещеру. Это будет предупреждением тому, кто сюда сунется в будущем. Если сунется, понятно. Но бережёного и бог бережёт, а предупреждён – значит, вооружён…

Вспомнил схожий «труп» в яме с гхырхом, к которой привёл меня старый Фарок, не пожалев для этого своих баранов. И в каземате замка в кандалах валялся труп мертвеца. Может быть, и тот и другой были вовсе не погибшими Витязями, а лишь их имитациями, муляжами? Вполне возможно.

Сам же с чувством исполненного долга полетел дальше, к краю каменной стены, он находился совсем близко…

Глава 12. Я и силлархи

Ещё немного, совсем чуть-чуть! И вот уже я стою на самом верху, глядя на феерически переливающийся купол, накрывший исполинских размеров кратер. Размеры его были чудовищно огромны. Противоположную сторону я даже не видел, она находилась за пределами моей видимости. Игра красок завораживала. Было в ней что-то гипнотическое. Не следовало долго смотреть на неё, нужно было действовать. Но как?..

На всякий непредвиденный случай я велел Поясу Перуна сделать себя невидимым, снова поднялся над куполом и медленно полетел над ним к его центру, осматривая всё вокруг.

Там оказалось отверстие диаметром не менее километра, а внизу в нём всё заливала тьма. Абсолютная тьма, какой я никогда прежде не видел. Как и мой прототип – Алексей Лобин, в его памяти, доставшейся мне как бы в наследство, подобной информации не имелось. Приглядевшись, я заметил отдельные призрачные огоньки, иногда они блестели красным, синим, зелёным или жёлтым огнём.

Решил: «Вперёд! Разберусь внизу, что к чему! Вспомнил чьи-то слова: «Главное, ввязаться в битву, а там будет видно…»

Едва я преодолел край радужной оболочки, как словно бы увяз в очень плотной и липкой массе. Пояс Перуна мгновенно облёк меня в несокрушимый панцирь-скафандр, изолировав от внешнего воздействия, но ничего не мог поделать с воздействующей извне силой. Она увлекала меня в самую гущу тьмы, где было темнее тёмного. Я совершенно ничего не видел, кроме каких-то искорок – бледно-сизых, синих, фиолетовых, жёлтых и красных.

Но вот движение прекратилось. Я почувствовал под ногами твердь. Встал. Почувствовал, что могу свободно владеть руками. Принялся ощупывать всё вокруг, и скоро понял, что заключен в цилиндр, шириной около полутора метров и высотой не более двух метров. Я свободно доставал до верха. Принялся кидаться на стены, они слегка пружинили, но не поддавались. Попробовал бить ножом, но безуспешно. Стало ясно, что вырваться сам я не смогу. Оставалось ждать. Но сидеть было невозможно, ибо часто меня словно бы что-то чувствительно покалывало в разные части тела, преимущественно задние, словно шилом.

Особенно угнетала кромешная темень, невозможность что-либо видеть…

Пришла идея! Стекло моего шлёма преобразились в инфракрасные очки, что сразу изменило всё: я будто бы прозрел!..

Сразу остерёг себя, что не следует показывать это. Несомненно, за мной наблюдали, убедились в моей беспомощности слепца, пусть остаются в убеждении, что я таковым и остаюсь.

Начал снова кидаться на стены, пробуя их на прочность, а сам тем временем незаметно бросал взгляды по сторонам.

Я находился в центре строения, похожего на древнеримский амфитеатр.

Вокруг стояли безмолвные ряды низкорослых коренастых воинов в чёрных латах с короткими толстыми копьями. Далее находился другой ряд высоких ратников, с длинными пиками. С остриев копий и пик срывались искорки и летели к моему цилиндру. Они обжигали меня, как прикосновения к оголённому электрическому проводу.

Выше располагались зрительские ряды. Они заполнялись змееподобными существами, при виде которых меня окатила волна отвращения и забила нервная дрожь, ибо я сразу осознал – это мои враги, силлархи! Именно ради них я послан сюда. С горечью подумал, что близок локоток, да не укусишь.

Ряды пополнялись, силлархов становилось всё больше. Скоро свободных мест не останется и тогда начнётся… Что конкретно произойдёт, я не знал, но это не сулило мне ничего хорошего. Ждать оставалось совсем немного.

В своём нынешнем положении я был совершенно беспомощен. С усмешкой подумал, что только один язык у меня свободен, могу сражаться только им: обложить самым многоэтажным русским матом и выражениями, которых нет в самых полных словарях… Потом подумал: может быть, это не самая плохая идея! Всё же даже малость лучше, чем совсем ничего…

Изобразил негодование, словно бы потеряв самообладание, принялся кидаться в разные стороны, временами сетуя на свою слепоту, выкрикивал угрозы…

– Я всё равно доберусь до вас! Так и знайте! И если не я, то другой придёт сюда и покончит с вами! Покончит! Враз и навсегда! Избавит от вашей тирании всю планету! Как внешний, так и внутренний мир! Я знаю о вас всё! Всё! Только бы добраться до вас, а там бы я!..

Ряды зрителей уже заполнились до предела. Я понял, что вот-вот действо начнётся.

Выкрикнув ещё несколько угроз, словно бы утратил силы. Встал, в беспомощной позе обречённого, будто потеряв надежду выбраться. Если признаться, то почти в реальности испытывал это чувство, ведь я был побеждён и не имел возможности сопротивляться. Лишь упрямство не позволяло мне это открыто признать.

Продолжая исподтишка внимательно посматривать по сторонам.

Уже через минуту ряды воинов подняли острия своих копий вверх и удалились. Вокруг меня заискрились огоньки. Их становилось всё больше и больше и вот уже я окружён сферой слепящего огня серо-чёрного цвета.

Цилиндр исчез, но и без него я не мог сдвинуться ни на шаг. Оставалось только ждать. Я ждал, ждал, ждал. Горестное чувство усилилось во мне: я проиграл, моя миссия окончилась полным провалом. Меня ждал скорый конец.

По моему телу били разряды тока, силовые разряды, я едва подавлял рвущиеся наружу крики и стоны. А скоро уже не мог удержаться от них, даже закричал в полный голос.

И тут ощутил в голове чужое присутствие. Скопище силлархов объединило свои сверхъестественные способности и не только спеленали меня коконом адского огня, но и проникли в мою память, они хозяйничали в ней, как бандиты во вскрытом ими сейфе, извлекая нужную для себя информацию. Абсолютно всё, чего только желали. Противодействовать им я не мог.

То ли под их воздействием, то ли откуда-то из неведомых мне недр памяти в моё сознание влилась немалая порция новых воспоминаний…

Моя матрица, агент Космопола Алексей Лобин очень был озабочен: в какой степени я окажусь его точной копией? Буду ли я осознавать себя личностью? Ведь в этом случае я фактически стану человеком, новым индивидуумом, со всеми вытекающими отсюда последствиями. А осознав себя чужим клоном, могу испытать невероятно тяжкие муки, когда пойму, что при исполнении миссии в результате я стану жертвой – агнцем, отданным на заклание! Мои страдания удвоятся-утроятся, станут нечеловечески мучительными.

Это доставило Алексею Лобину огромные моральные муки, он вспомнил известные слова писателя-пророка Фёдора Достоевского о том, что ради всеобщего счастья нельзя проливать даже слезы ребёнка. В порыве подобных чувств намеревался отказаться от участия в проекте, провёл в тягостных думах несколько дней, но потом вспомнил обо всех тех, кто пострадал от силлархов, посомневался-потерзался, и согласился со словами, адресованными им самому себе: «Надо, Алёша, надо. Если не ты, то кто? Совесть тебя заест, ежели ты откажешься. Как ты будешь жить после этого?..»

Его тогда заверили, что у меня будет пояс Перуна самой последней модификации, с гораздо большими возможностями, чем имел он. Для большего успокоения совести Алексея меня снабдили внеконтурным арсеналом и позволили задействовать его фактически с самого начала, так что я уже с первых шагов не остался безоружным и мог себя защитить.

Но всё равно Алексей дал согласие с большой неохотой, с нелёгкими моральными муками, зная о моей тяжёлой участи…

Посочувствовал ему, его совесть это очень сильно заставило страдать, но тут же я осознал, что оказался именно в таком положении – оказался на предназначенной мне Голгофе в качестве жертвы, ягнёнка на заклании…

Молнией сверкнула догадка: вот почему знание не было дано мне всё сразу целиком! Неведение оберегало меня от осознания возложенной на меня миссии – стать жертвой! Нужные сведения поступали в моё сознание дозированными порциями, необходимыми для некоторого успешного продвижения вперёд, но и только…

Теперь это скрывать уже не было смысла: я – жертва! И был таковым с самого начала…

Ощутил усилившееся присутствие в своём разуме чужого объединённого интеллекта. Ещё бы, они хотят знать мою миссию, ведь она не сулит им ничего хорошего. Как и я, что они понимали предельно ясно.

Силлархи усиленно обшаривали все закоулки моего сознания и, несомненно, подсознания, быстро и бесцеремонно, не озабочиваясь тем, что причиняют мне сильнейшую боль.

Моё отчаяние радовало их, как и ощущение близкого конца. Но я чувствовал их сильное раздражение и усиливающийся страх, который грозил перерасти в панику от неизвестности таящейся во мне опасности.

Они не могли понять моей миссии – как же я должен был покончить с ними, одолеть их?..

Искали, но нужных сведений не находили, ибо я сам не ведал этого. Действительно не знал совершенно ничего. От слова «ничего»!

Но вдруг боль отпустила меня, хотя я чувствовал, что силлархи не удалились из моего сознания. Но теперь даже получил удовольствие от этого. Вроде экзерсиса. Новое прозрение подсказало, что моя миссия завершена: я сделал то, для чего меня предназначали и посылали. Потому болевые ощущения отключены. Это было предусмотрено моим творцом, чтобы избавить меня от мук.

Силлархи прочли мои мысли, поняли ощущения и все разом, своими соединёнными разумами, дружно – наверное, по команде – не только разорвали наш мысленный контакт, но и установили полную блокаду. Они страшно испугались, хотя так ещё и не поняли – чего именно…

Всемогущие силлархи коллективно влезли в мою память, высосали из неё информацию, а вместе с ней – незаметно для себя! – получили этакого «троянского коня», «самораспаковывающийся вирус», который не убьёт их, но – изменит. На самую малость, но – кардинально, враз и навсегда. Подправит их моральные ценности-устои, в них появится то, чего не было никогда доселе, – совесть. Всего-навсего, такая малость! Они познают вековечные всемирные постулаты: не убий, не укради, не лги, не обманывай, не введи в искушение и так далее. Усвоят золотое правило философии: поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Поймут, что свобода одного человека кончается там, где начинается свобода другого человека. Другими словами, образно говоря, свобода каждого кулака кончается там, где начинается чужое лицо…

Подумал, что, образно говоря, они вкусили плод с древа добра и зла. Произошло нечто вроде грехопадения, только наоборот – падение в добро (добропадение), возврат к добру, благочестию, благонравию. Совесть, моральные постулаты заставят их гнушаться зла и стремиться к добру. Пришёл в голову образ: это тот маленький камешек, падение которого потом вызовет чудовищную лавину, а она сметёт их тиранию со всеми злодеяниями. Они сделают это сами, осознав все свои неблаговидные поступки, жизнь во зле и буквально всё, всё в совершенно ином свете. С совестью к ним пришла мораль, этика…

Силлархи пришли в смятение, среди них началась паника.

Я только усмехнулся, понимая, что они опоздали, моё дело сделано. Миссия исполнена! Испытал острое чувство торжества: я победил! Это была полная победа! Моя победа! А все неудачники пусть плачут, кляня свою судьбу!..

Похоже, силлархи по моему виду угадали правду. Их невиданная соединённая сообща ментальная мощь стала их ахиллесовой пятой – они все вместе получили внешнюю «инъекцию» из моего подсознания. Доселе они ничего не ведали о совести, как слепые о свете, толковать им о ней было бессмысленно, но они поняли, что получили некую информационную «отраву». Озлились до остервенения, и чёрный огонь вокруг меня усилился, но теперь он был мне нипочём…

Несмотря на осознание трагизма своего положения, я смеялся, торжествуя свою победу. Было очень интересно узнать, успеют ли они расправиться со мной до того, когда в них пробудится совесть? Покончат они со мной, а потом спохватятся, осознав содеянное, оплачут и поставят мне величественный памятник. Тогда я стану, увы, не первым пророком, которому возвели памятник из тех камней, которыми его сначала закидали. Или они всё же успеют переродиться, и совесть заставит их остановить расправу надо мной?..

Я уже не смеялся, смотрел на них и ясно видел, что с каждым проходящим мгновением второй вариант становился всё большей и большей реальностью.

Впрочем, мне уже было наплевать на то, какой вариант они теперь изберут. В моём подсознании вдруг словно исчезли все преграды и заслоны: я знал теперь если не всё, то почти всё. С этой минуты это уже можно было позволено мне знать и понимать.

Я оказался погребён под лавиной новой информации. Не сразу смог разобраться в ней…

А познав уже всё до самого конца, рассмеялся смехом победителя, радуясь своему триумфу.

Боль, страхи, сомнения куда-то в один момент ушли, я поразился новому чувству, совершенно новому ощущению.

Вспомнил себя в качестве Алексея Лобина на Зачарованной планете – Тартаре, где силлархи установили свою тиранию, именуясь сиолфами…

Тогда со мной… вернее, с ним находился гиссл…

Гисслы были наиболее близки к тому, что люди именовали богом, богами. Они обладали поистине всемогуществом, а я являлся не просто клоном-матрицей землянина Алексея Лобина с его Поясом Перуна, но и отчасти самого гиссла. Совсем немного, но сие делало меня ежели не богом, то полубогом. Я обладал в чём-то сравнимыми – практически божественными – возможностями гисслов…

Вспомнил свои манипуляции с «арсеналом», подводные полёты, ускорение времени, невидимость, скорую регенерацию органов своего и чужого тел и усмехнулся: теперь они казались мне мелкими фокусами. Взять то же время, ныне я мог не только ускорить его, но и замедлить, остановить, а то повернуть вспять. Я владел не только левитацией, но и телепортацией: узнай её раньше, то мне можно было обойтись без долгих странствий, а сразу перенестись сюда или в любую точку мира, в котором я находился. В него меня отправили гисслы по просьбе землян с тем заданием, которое я уже фактически выполнил.

Внезапно перед моим внутренним взором предстали два первояйца, которые я отложил по пути сюда. Увидел их оба, очень похожих по цвету и форме. Теперь надобность в них отпала: они дрогнули и стали оседать, теряя форму, превращаясь в пыль, прах и плен…

Я опять вернулся к той реальности, к тому миру, в котором находился.

Особенности данного пространства-континуума были таковы, что я уже не мог покинуть его, ибо был заброшен сюда в виде, скажем так, нематериальной идеи, которая воплотилась в реальную оболочку по образу и подобию тех, о ком я уже сказал выше.

Сами силлархи, хозяева этого мира… вернее, уже бывшие хозяева! – его покидали только в энергетической сущности, странствуя по иным мирам и измерениям, подыскивая себе подходящие физические тела. Я был обречен вечно жить здесь, с ними. Правда, этот мир был далеко не худшим из всех существующих. Необычайно велик, разнообразен. Устроен он не лучшим образом и мне хватит дел, чтобы я не скучал, преображая и улучшая его. А в иные миры могу послать своего двойника, обязательно побываю позже на Земле, встречусь со своим аналогом-клоном – Алексеем Лобиным…

Но это всё может подождать. Силлархи тоже уже осознали, с кем имеют дело. Они понимали все мои трансформации. Пока понимали. Теперь можно было закрыться от них, сделанного вполне достаточно. Они уже ведали о моём превосходстве и выстраивались почётными рядами для встречи нового властелина своего мира – то бишь, меня.

«Как же мне именовать себя? – мелькнула в голове мысль. – Царём, императором, султаном, падишахом, магараджой, верховным правителем, владыкой, хозяином или ещё как?.. Впрочем, это дело десятое, какой выбор я сделаю, тот они безоговорочно признают. Признают охотно, добровольно, даже с радостью. Ибо знают мои невероятные возможности, мою задачу на предельно мудрое и справедливое правление на общее благо всех».

И я направился к почётной шеренге моих подданных…