Светлана Казакова
Сказка о деде, бабе, курочке Рябе по-новому…

Жили- были дед и бабка,

Жили без особых бед,

Бабка встанет спозаранку и бежит встречать рассвет…

Руки распахнет и небу что-то тихо говорит,

Только что – никто не ведал,

«Ну и ладно, пусть трындит…» – дед ворчал,

Но тем не мене бабку он свою любил,

Ей готовил пельмени, и вкуснейший борщ варил.

Вечером на стул присядет и гармонь свою возьмет,

Что-то на басах приладит и тихонько запоет.

Тут и бабка сразу рядом, в глаза глянет, неспеша

Подпоет своим сопрано, и взлетит у них душа.

Рвется прямо в небо песня, кружится как клена лист,

В молодости был известный этот дедка гармонист.

Да и бабка не задира, в девках лебедем плыла,

Потому ее и выбрал, что певуньею была.

Огородик был и речка, та, что рядышком текла,

Они сядут на крылечко, и поют, в нее глядя.

Вся деревня затихает, слушая их голоса,

Кто-то про себя вздыхает, где-то катится слеза.

Их хозяйство было скудным, курица у них была,

Закудахчет Ряба утром, значит что-то там снесла.

Да еще коза Маняша им давала молоко,

Не было им места краше, жили просто и легко.

Утром принесут яичко, испекут на нем блины,

С молоком сьедят…отлично! лишь бы не было войны.

Вот пошла бабуся утром посмотреть курятник свой,

Смотрит, не яйцо как будто, а там слиток золотой.

–Ты чего тут сотворила? – бабка Рябе говорит, -

Прямо очень удивила… Что за штука тут лежит?

– Вам подарок я слепила, правда, я ведь хороша? -

Ряба бабке заявила, гордо голову держа…

Это что за бестолковость?! Но несет яйцо домой…

– Вань, смотри, какая новость! Слиток целый золотой!

Дед очки на нос навесил, рассмотрел во все глаза,

Стал вдруг хмур, потом вдруг весел: «Вот какая стрекоза!

Наша Ряба золотые стала яйца нести вдруг,

Станем мы теперь крутые и богаче все вокруг!

Будут золотые яйца каждый день теперь у нас,

Только б Рябушке стараться» … И пустился дедка в пляс!

Бабка деда остудила: «Погоди, Ванек, постой!

А давай его я сильно постучу сейчас о стол!

Постучала, что есть силы – не разбилось… Эх, ура!

Деда тоже попросила, он побил, но ни дыра,

И ни трещинка не вышла на поверхности яйца,

Золотом горит и пышет! Вот так счастье с утреца!

Бабка сразу размечталась: «Шубу новую куплю!

Эх, какая будет радость! Сапоги свои сменю!

Дед ей строго: «Что за глупость, ты Матрена говоришь!

Деньги на такую тупость я не дам, меня услышь!

Мы с тобой машину купим, будем ездить хоть куда,

Дом построим и, как люди, жить начнем, вот это да!

В общем спорили до ночи, и в молчанье легли спать,

Что поделать, если хочешь, жить красиво, а мечтать

Каждый о своем лишь может, наши мечты в нас сидят,

И особенно тревожат, когда души захотят…

Бабка спит и сон вдруг видит в новом джипе едет дед,

За рулем сидит побритый и прилично весь одет.

Только рядом не Матрена, а красивая модель,

Восседает как на троне в своей шляпе набекрень,

Деда приобняв рукою, ему что-то говорит,

Дед же на нее порою очень ласково глядит.

Бабка думает: «Так что же! столько зим и столько лет,

Не было меня дороже для тебе, и вот, привет?!

Как ты мог меня на эту, на красотку поменять,

Большей боли в мире нету, чем тебя, Иван, терять…»

Дед же видит сон-виденье: бабка в шубе дорогой,

В драгоценных украшеньях стоит с гордой головой…

В его сторону не смотрит, королевною глядит,

Да…, привел его в смущенье ее царствующий вид!

Подойти он к ней боится, так строги ее глаза,

И красива, как жар-птица, вот какая стрекоза!

В общем, видят в снах друг друга и страдают всей душой

Вдруг проснулись в миг от стука,

Что случилось, Боже мой!

Мышь бессовестно бежала по столу, крутя хвостом,

Яйцо сдвинулось, упало, грохот был на целый дом!

А яйцо? Яйцо разбилось, как обычное притом,

Там желток с белком – накрылась их мечта про новый дом.

Дед всплакнуть намеревался, но припомнил странный сон,

Слезу вытер, просморкался, ладно, думает… потом…

Бабка тоже не успела вволю слезы попускать,

Надо было делать дело … под столом все вытирать…

Все убрали, сели рядом, дед старушку приобнял,

И сказал: «Моя отрада, ты, Матрена – идеал…

Мне не нужно это злато, лишь бы ты была со мной,

Ты прости, я виноватый, шубу купим мы зимой.»

А Матрена улыбнулась, к деду прислонясь щекой,

Вот и песня потянулась над осеннею рекой.

Потянулась, полетела выше, выше к небесам,

В мире не было предела двум звучащим голосам.

Только Рябе яйцо жалко: «Зря для них три дня трудилась,

Хоть бы съели для порядка, ни на что не пригодилось»

Да, порой понять так сложно, что нажива портит кровь…

Всех богатств иных дороже истинная в нас любовь!