# Цветные стихи

Наталья Юрьевна Черткова

"Разве могут быть стихи цветными?" – спросите вы. А если они написаны по мотивам картин известных и не очень художников, детских картинок и рисунков или фотографий. В сборнике вы найдете именно такие стихотворения. А еще много разных других. Одни пропитаны грустью, и поэтому кажется, что они серые или черные, другие – веселые и задорные, – солнечно-желтые, небесно-голубые, радужные и яркие. Каждое стихотворение имеет свой цвет. Познакомьтесь с яркой палитрой этого сборника.

***

– Ответь мне, Монгол! Какой же твой путь?


Есть смысл в великом Служеньи?


Хотел ли от слабости духа свернуть?


Поддаться мирским искушеньям?


Зачем ты сидишь на темной скале?


О Шамбале песни слагаешь?


Была ли страна та на грешной земле -


Ведь точно ты это не знаешь!


– Взгляни на закат. В пурпурных лучах


Скупого, последнего солнца.


Сверкает Гряда, а за нею во льдах


Земля. Шамбалою зовётся.


В кольце снеговых исполинов она,


Дорогу не всякий осилит.


Гармонии, мудрости, света полна,


Любви, просветления, силы.


Как древний иероглиф того языка,


Что канул в холодную вечность,


Змеёю уходит к вершинам река


И дальше бежит в бесконечность.


– Я, как погляжу, ты болтун еще тот!


Рассказ твой какой-то абстрактный?


А были ли те, кто дошёл до ворот?


И кто возвратился обратно?


А может, легенду тебе рассказал


На рынке какой-то мошенник?


Наивно ты басню за правду принял


И дал за секрет ему денег?


Поверил в невИдаль и носишься с ней,


За истину нам выдавая.


Я думал, Монгол, ты, ей-богу, умней!


А ты веришь в тропы до рая.


Смешны эти сказки про призрачный мир,


Где древнее Знанье хранится.


Иные уж обувь протёрли до дыр,


Но всё ж не достигли границы.


– Те, кто не дошёл до священной Земли,


К ней просто ещё не готовы.


Но те, кто достичь её все же смогли,


Невежества сняли оковы.


Они стали братством особых людей,


Избранников, Рыцарей духа.


Я знаю, Дом Солнца сберёг сыновей.


Я ведаю, это не слухи.


– Так как мне постичь, где тот призрачный путь?!


Я в свЯзи хочу быть с богами!


Хоть глазом одним на страну ту взглянуть,


Хоть тронуть ту землю руками!


Монгол, ты – певец, я – художник, твой брат,


Давно мне нет в жизни покоя.


Открой тайны Мира, что горы хранят,


Пойми, я отринул земное.


– Позволит гордыня принять мой совет?


Быть может, в дороге поможет.


В себе ищи Шамбалу. Знания свет


В душе у тебя расположен.


Мечтая, любя, приближай идеал,


Ступая иной раз по краю…


Пока сомневался, нашёл, что искал.


Ты дома. Тебя оставляю.


***

Здравствуй, море! Ты скучало?


Я скучала тоже.


Гонишь ты себя к причалу,


Но взойти не можешь.


Что тебя волнует, море?


Что тебя печалит?


Или ты с Луною в ссоре


С самого начала?


Оттого не знать покоя


Твоим синим водам?


Оттого сметаешь, воя,


Лодки в непогоду?


Как тебя на мыс кидает,


Грубо, беспощадно!


Вновь плывешь на берег, зная,


Что пора обратно.


Картина Айвазовского "Бурное море ночью"

***

По утру туман низко стелется,


От росы сыры ноги босые.


Встала загодя рукодельница,


Заплести прутки в русы косоньки.


От душистых трав кругом голова,


Сладким духом сыт воздух полевой.


Говорил милок нежные слова,


Увезти хотел девушку с собой.


Будто бы вчера разговор тот был,


Звездный хоровод освещал им путь,


Месяц молодой на небе застыл,


Ветер в камыши залетел вздремнуть.


Но уже июль, весточки все нет.


На Ярилин день девка ворожит:


Заплетет в венец самый яркий цвет,


Песню запоет – голос задрожит,


"Ты плыви, венок, по большой реке,


К дальним берегам, в три девять земель.


Тайну сохрани о моем дружке,


Приведи, венок, ты его ко мне…".


Только уж пора до' дому бежать,


Время позабыв, замечталась тут.


Мамка будет звать, побежит искать.


Коли здесь найдет – схватиться за прут.


Солнце, что огонь, на Ярилин день:


От его лучей плавится земля.


А река бурлит, зыбкая кипень


Понесла венок в дальние края…


Художник – А. Виноградова

***

Не слышно в Орде ликованья, -


Горюет монгольский улус.


Чингис не нарушит молчанья,


Скрутив тонкой ниточкой ус.


Любимый, надежный Саврасый


В болоте намедни почил.


Лежит его тело под ряской,


По воле таинственных сил.


Ах, в скольких боях конь ретивый


Хозяину жизнь уберёг!


Чингис сам расчёсывал гриву,


Подковы менял ему в срок,


Готовясь к сраженьям смертельным,


Совета просил у коня.


Саврасый спасал неизменно -


Из боя, воды и огня.


А тут на трясину попали,


Чингис соскочил из седла.


Но верного друга баталий


Навечно сокрыла вода.


Скорбит Чингисхан, боль страданья


Арака усилила вкус…


Не слышно в Орде ликованья, -


Горюет монгольский улус.


По картине Ирины Лапик

***

Житейские воззрения кота


О том, что жизнь людская – маета,


О том, что колбаса сейчас не та,


Не та, что раньше.


Сидит над мемуарами наш Мурр.


Камю – его любимый драматург,


Поэтому он пишет: "Человек – абсурд,


Погрязший в лжи и фальши".


Записки этого писателя с хвостом


Нам повествуют, что прекрасно быть котом,


А эволюция идет таким путем,


Что скоро все котами будут.


Он верит, это станет дивный мир


Вне офисов, домов, квартир,


Вне коалиций, войн и черных дыр,


А только счастье и добро повсюду!


Не будем в графоманстве мы винить кота,


Ведь как прекрасна утопичная мечта,


А жизнь без грез печальна и пуста,-


Такая у нее натура.


Поэтому, забыв про карантин,


Стремительно бегите в книжный магазин,


Там среди томиков научных дисциплин


Лежат житейские воззренья Мурра.


***

Осенней улицей, как туча, чёрная


Идёт, ссутулится толпа минорная.


И лица серые за зонтом прячутся,


И дождь без устали в жилетку плачется.


По летней улице под птичьи песенки


Бежит, не хмурится девчонка весело,


И солнце яркое ей улыбается,


И все желания легко сбываются.


Секрет предельно прост: что хочешь видеть ты -


Грязь и холодный дождь иль солнце и цветы,


Прогнать сомнений тень иль в сердце злость хранить?


И в самый хмурый день счастливым можно быть!


По рисунку художника А. Гриценко


***

Которой ночью снится сон,


его я не пойму.


Быть может, я для вас смешон,


что грежу наяву.


Там гладь зеркальная реки


в дремотной тишине.


Там чайки, быстры и легки,


поют о небе мне.


В закатных солнечных лучах


клубятся небеса.


Рыбак на трепетных волнах


снимает паруса.


Сквозь молчаливую скалу


ведет просторный грот.


Играет в нем слепящий луч,


там в детство виден вход:


Я с дедом бабочек ловлю,


пускаю их потом.


Там живы все, кого люблю


и дышит счастьем дом.


***

В бескрайней и знойной саванне


Большие жирафы живут


И плюшевыми головами


До неба как раз достают.


Они все, как капли, похожи:


Открытый, чарующий взор,


Особая мраморность кожи -


Ее уникальный узор.


Плывут, горделиво-прекрасны,


Как в море седом корабли,


И тянутся к низу напрасно -


Не могут достать до земли.


Считают, судьба их – молчанье,


Они веский повод дают.


Но ночью, при лунном сияньи,


Жирафы друг другу поют!


В густом, предрассветном тумане


Легко великаны бредут.


В бескрайней и знойной саванне


Большие жирафы живут.

***

Чур меня, чур, темная птица!


Кликаешь худо и к смерти взываешь?


Умный ты, ворон, и многое знаешь,


Между мирами пути выбираешь,


Там, где у жизни проходит граница.


Чую, Варун* уже взялся за нити:


Мало кто встретит шальную Фортуну.


Судьбы людские, как тонкие струны,


Сложенные в иероглифы-руны,


К смертным от сонма богов протяните.


Только был здесь да сошел черной пылью


Вестник беды, символ горя и смерти.


Ворон, куда полетишь на рассвете?


Слышишь, поет колыбельную ветер


Под легкой тенью твоих черных крыльев?

***

Солнечный удар затуманил ум -


Зной тому виной, виноват ли я,


Шла навстречу мне мимо ваз и клумб


Лилия.


Жаркие лучи – солнца янтари,


Вязкий воздух лип к коже на лету.


Милый мой цветок, слышишь, подари


Сладкую мечту.


В сердце сохраню голос звонкий твой,


Безмятежный лик, рыжую косу,


Бронзовый загар, сарафан льняной,


Девичью красу.


От медовых глаз тотчас я сгорел,


Бременем легло острое бессилие.


Мимо ты прошла, словно в янтаре,


Лилия.

***

На плечи опустился теплый плед


С ромашками на летнем поле.


Укроюсь с головой от бед,


Как будто мне 12 лет


И я еще не знаю, что бывает горе.


Туман молочной дымкой кроет свет,


Я на окно дышу – рисую сердце,


Кому оно – мой маленький секрет.


Упало огненное солнце на паркет,


Грозит пожаром разгореться.


От губ на зеркале помадный след.


Его, как видно, ставили с любовью.


Сейчас до этой мелочи и дела нет,


Как будто мне неполных 8 лет


И я еще не встретилась с тобою.


Кусками небо попадает в витражи,


И прянность осени сквозит из щели.


Я взрослая, но верю в эту жизнь,


Хотя она, по большей части, миражи


Неровными мазками акварели.


На стул откинут теплый плед.


В окно луч солнца тянет тетиву.


Я в счастье выиграла билет,


Ловлю глазами жизни цвет,


Как будто мне нисколько лет


И я еще не знаю, что живу.


***

В маленьком доме, на ветхой рогожке


Счастье жило на окошке.


Счастье светило и грело прохожих,


Было на свечку похоже.


Счастье давало надежду на лето,


Слало от солнца приветы.


Вечером поздним, в январскую стужу


Сквозь завитки легких кружев,


В час, когда вьюга хозяйкой гуляла


Счастье всем путь освещало.


Долго стояло оно на окошке,


Но по наследству попало в ладошки.


В маленьких ручках делилось на части,


Стало большим в одночасье,


В дверь постучалось к больному соседу,


По городку разлетелось к обеду,


Атомы счастья по небу неслись,


В радужный цвет крася хмурую жизнь.


***

Задержан рейс. Нелётная погода.


Холодный холл. Скучающий народ.


В гостинице нет мест. Бесстрастная природа


Чинит свой произвол. Проклятый год!


За окнами метель заносит чувства снегом.


Печальный город взят зимой в гнетущий плен.


Жизнь сорвана с петель от бешеного бега,


Я сломлен и распят в тисках у серых стен.


Я выбраться стремлюсь из замкнутого круга,


Заветный номер твой, как мантру, вслух шепчу.


Не сможет разлучить влюблённых злая вьюга.


Держись там без меня. Жди встречи. Я лечу.

***

Осенний день к концу подходит,-


Худеет календарь,


В старинной каменном проходе


СлепИт фонарь.


Как мошки, золотые листья


Летят на свет,


Стремясь в тени двора укрыться,


Оставив след.


Из неприметной подворотни


Кивает знак.


В конце тоннеля свет бесплотный


Рассеет мрак.


А впереди дорога к счастью,


На яркий свет.


Осталось позади ненастье


И горечь бед.

***

И вновь унылость скучных улиц


И толпы серые людей,


И слякость вязкая в июле -


Сезон дождей.


Сезон дождей. Но зонт не может


Укрыть от жизненных невзгод!


И капли на бескровной коже


Рука смахнет.


Рука смахнет под стон ненастья.


В груди, как эхо, звук малейший…


Как сложно жить в мечтах о счастье


Японской гейше.

***

Сквозь замерзшие узоры на окне,


Как стоят леса и горы, видно мне.


Видно, в мареве рассвета небосвод.


За окном танцует лето без забот.


Как причудливы, красивы и тонки


На морозном солнце в переливах завитки!


Фантастичные букеты всех цветов -


Это нам привет от лета средь снегов?


Иль неведомая сила за февраль


Нам все стёкла заменила на хрусталь?

***

Тянут каменные руки


Две горы,


Обречённые на муки


От любви.


Льют немые слёзы щедро


Из-под век.


Сила бьёт из самых недр


Горных рек.


Сотня лет бежит по кругу,


Всё губя.


Тянутся сердца друг к другу


Только зря.


Как немой свидетель драмы,


Ветхий дом


Да над водопадом замок


(Пусто в нём).


Жизнь страшна в глухой разлуке


Без искры.


Тянут каменные руки


Две горы.

***

После хлебных дождей в Поднебесной – эдем:


Влагой дышит земля, насыщается,


Солнца лик, словно добрый и древний тотем,


Через тучи к земле пробивается;


На скупые лучи обращается рис,


Ветер легкие стебли колышет,


Тонкой, смелой стрелой выгибается лист,


Предрассветной прохладою дышит.


Зеленеют ростки в бесконечных полях,


Знают, путь их нелегок и долог,


Когда время придет, и зерновку в стеблях


Людям даст плодовитая молодь.

***

День первый. Небо и земля


Сотворены Всевышним.


Свет с тьмою поровну деля,


Кусок отрезал лишний.


И станет эта часть корой,


И назовется твердью.


Таков у Бога день второй.


Веселой круговертью


Наполнен будет третий день,


Когда на голой суше


Пробились розы и жень-шень,


Чащобы и опушки.


Луну и солнце в свой черед


Зажег Он в небе ясном.


Бог видит пламенный восход


И знает: мир прекрасен.


В день пятый выпустил Он рыб


В моря и океаны,


И полетели в тот же миг


Пернатых караваны.


Создал зверей земных и скот,


Коварных, скользких гадов.


Создал того, кто воспоет


Творца простой порядок.


Назавтра Бог сел отдохнуть,


Узреть труда итоги.


Когда закончен долгий путь,


Тогда скучают боги.

***

… Задергалось, затрептало,


К нам небо на землю упало.


Вечерние звезды на нем


Внизу запылали огнем.


Их искры вмиг ветер разнес,


Зажегся замшелый утес,


И, глядя в беззвездную высь,


Пожаром моря занялись.


Луна у подножья таится:


"Где небо? Пропали границы!


Мы здесь лишь погибель найдем -


Разрушен небесный наш дом…".


Но скучные, мрачные люди


Не знали о сказочном чуде.


Лишь бог, поминутно дремля,


Глядел, как пылала земля,


Как мир безвозвратно менялся.


И в бороду тихо смеялся.


***

Я шёл во мраке отрицания,


Не верил сердцу и уму,


Надел надменности хомут,


Не уделял душе внимания


Во времена тревог и смут.


Жил, как хотел, без покаяния,


Не сострадая никому…


Но для чего, я не пойму,


Его нарушилось молчание,


Я интересен стал Ему?


Во мне затеплилось желание,


Мне стало нужно самому


Оставить гордости тюрьму,


Пройти безверьем испытание,


Наладить мост к любви чрез тьму.

***

У меня душа на реконструкции:


Временно для всех закрыта.


В стадии глубокой абсолюции


И принятия рутины быта.


Сняты шторы с белою каймою


(Может быть, зеленые достану),


Я обитель от грязи отмою,


Залечу и зарубцую раны.


Вытру след нечаянного счастья,


Скрою шрамы от измен и фальши.


Я смирилась с новой ипостасью


И живу без страха дальше.


Не иду на поводу чужого мнения,


Я сама себе ответчик и закон.


Вход без стука и предупреждения


Посторонним строго воспрещен!


Для друзей гостеприимна и радушна,


Предложу печенье с чаем.


Только гадить в душу мне не нужно


Или за себя не отвечаю.

***

Повезло, так повезло:


Всем соперникам назло


Я себе оттяпал кралю,


Что на сердце заскребло.


Ноги словно от ушей,


А глаза еще большей,


Руки – будто коромысла,


До колен висят вобше,


На лице картохой нос,


К подбородку он прирос,


На ветру колышет ухи.


Вот дошли мы и до кос.


Две тонюсеньких косы


Заправляет прям в трусы -


Жидких восемь волосинок


В две несчастных полосы.


А тоща, как та доска!


Посмотрю – берет тоска.


Грудь не выпукла, а впукла,


Сзади шибко уж плоска.


У меня назрел вопрос:


Ейный батя – альбатрос?


На нее без слез не взглянешь!


Я глядел через наркоз?


Иль до этого вот дня,


Брагой упоился я,


Иль подставить захотела


Жестко вся моя родня?


Только утром расцвело,


Я пустился за село,


В лодку сел и ну подальше,


Так уж греб – сломал весло…


Повезло, так повезло.

***

"Кто жизни понял суть, тот не бежит,


Не суетиться, словно на базаре,


Играет "Love me tender" на гитаре,


Истомно на спине лежит.


Живет недолго тот, кто деловит,-


Сгорает каждый третий, как в пожаре.


Не надевай ярмо. Поверь мне, парень,


Жестока жизнь, тебя не пощадит.


Остановись, прекрасен мир вдвойне,


Когда в пруду с самим собой наедине


Лежишь и не волнуешься ни капли!".


Так думал легкомысленный лягух,


Расположившись на большой лопух,


Не ведая, что скоро станет ужином для цапли.

***

Расклад сегодня в чью-то пользу,


Тебе лишь в стороне стоять.


Да, путь к успеху очень скользок.


И жизнь никак не обыграть!


Казалось бы, Фортуна рядом,


Судьба играет в поддавки,


Но трудностей растет громада


И шансы "слиться" велики.


Ты крестик ставишь, рвешься к цели,


Набил синяк, натер мозоль,


Но на твоих потугах смело


Вновь кто-то ставит жирный ноль.


Твой ферзь чужих ферзей не хуже,


Спешит атаковать врага,


Но побежден в бою, и тут же


Король пускается в бега…


После любой кровавой схватки


Вставай,– дух воина не смят!


Судьбу положишь на лопатки,


Поставишь ей и шах, и мат!

***

Однажды в середине лета


Стащил я со стола котлеты.


Она подумала на мужа.


1:1 – мы с ним не дружим.


Он день назад на месть созрел:


Меня калошею огрел.


Ну ладно, думаю, дружок!


Пописать в тапки есть предлог.


Я знаю, он мне будет мстить,


Назло те тапочки носить.


Ну ничего, я взвешу риски,


В другой раз утащу сосиски.

***

Как часто нас врасплох берет ненастье:


Сверкнула молния и дождь пошёл.


Но и в такое время место счастью


Найдите, и все будет хорошо.


А после слякоти зажжётся солнце,


Подарит воз тепла. Мы расцветем душой,


Воспрянем сердцем, выглянем в оконце


И скажем радостно: "Как хорошо!".


Невзгоды не даются без причины:


Любая ноша – не камней мешок.


Грех унывать, нас не сломать кручинам.


Мы вместе – это очень хорошо!


Пусть это "хорошо" к нам каждый день стучится,


А мы ему предложим в дом войти…


Нам только надо верить, что оно случится.


Оно придет. Оно уже в пути!

***

Я наблюдаю за тобой издалека,


Не требуя к себе вниманья.


Ты – легкий ветер, быстрая река,


Ты – чистое и нежное созданье.


Моя любовь неявная пока,


Она сродни простому состраданью,


Но тянется к тебе моя рука,


И смертью обернется расставанье.


Легко несу сердечные оковы


И с каждым часом все сильней живу,


Храню тебя от злобных глаз, худого слова,


Натягивая чувства тетиву.


Любовь – вершина мира и всего основа,


Высокому подобна божеству.

***

У леди Винтер, почтенной дамы,


Чьи предки жили в самом Бергамо,


Колечко было да вдруг пропало.


Не просто брюлик – кольцо с опалом.


Буянить стала интеллигентка:


"Ищите, дурни! Сгною в застенках!".


Любовник Педро попал в опалу:


Кольцо – не цацка. Кольцо с опалом!


Прислуга в шоке, все ищут ценность.


Взбесилась Винтер, ушла степенность,


Угрозы сыплет кому попало:


"Ищите, гады, кольцо с опалом!"


У нашей дамы сноха гостила,


Тот перстенечек и прихватила.


Теперь жирует, живет в Непале,-


В ломбард спустила кольцо с опалом.

***

Какой нечаянной была любовь!


Какие страстные случались ночи!


Я был к тебе гвоздями приколочен


И не боялся сладостных оков.


Вот, помню, вечером к тебе иду.


Как я любил твой тихий старый дом!


Как хорошо вдвоем нам было в нем.


Гортензия цвела в твоем саду.


Мы пили чай на кухне у окна,


Дурачились и громко хохотали,


Цветочный дух мучительно вдыхали,


От наслаждения сходили мы с ума…


Но, знай, к тебе я больше не приду!


Прочь путы сброшены фальшивых слов.


Когда ты предала любовь,


Гортензия цвела в твоем саду.

***

Уже давно доказан факт:


Младенцам снятся сны,


Что будет мама, как маяк,-


С ней ночи не страшны.


Младенческий покоен сон,


Блаженен детский лик.


Он сладкой негой упоён,


Он счастлив в этот миг.


И, видно, снятся малышу


Отец, уютный дом,


Как нежно мать поёт ему,


Когда родится он.

***

"Словно безвольные куклы, послушные марионетки,


Люди, недавно живые, висят на веревках безвольно.


Есть еще пара минут, и я так же непроизвольно,


Буду болтаться на висилице. Это не больно.


И мой палач за работу получит монетку.


Но свежий ветер с морей вновь мне шепчет на ухо:


"Это еще не конец! Наберись сил, дружище.


Пусть твоя смерть где-то рядышком рыщет,


Здесь и сейчас для нее есть достаточно пищи.


Пусть на тебя не надеется злая старуха!".


Рвется веревка, и грянул на землю преступник,-


Весом своим проломив пол дощатый,


Зашевелился народ, охнул сам губернатор.


Шляпой с "Жемчужины" машет солдатам


Джек Воробей – прощелыга, разбойник, отступник.

***

Холодный сентябрьский вечер


Обнял неприятно за плечи.


– А время, ты знаешь, не лечит.


Плохой из него вышел врач.


Вокруг ни дорог, ни развилок,


Пейзаж мрачновато-унылый.


Она неспеша закурила.


Он тоже: "Ты только не плачь!".


Пожухли и высохли травы,


Шумит недовольно дубрава.


– Мы оба, конечно, неправы,


Но это неважно теперь.


Костёр разожгли напоследок.


Не клеится что-то беседа.


– Я скоро, наверно, уеду.


Закрою в прошлое дверь.


За серостью спрятались звёзды.


Звенит в голове гулкий воздух.


– Вернуть все обратно не поздно.


Но надо ли? Вот в чём вопрос.


В костре занимаются ветки.


Лениво закрапал дождь редкий.


– Не будет ещё сигаретки?


Ну, Насть…Я просил же без слёз!


Нескоро угли догорали.


Мерцали огни магистрали.


Они всё курили, молчали,


Пытаясь хоть дружбу сберечь.


Холодный сентябрьский вечер


Обнял неприятно за плечи.


Была их последняя встреча…


Ах, сколько ещё будет встреч!

***

В петле реки застыл туман,


Дремля на ивовых кустах.


И месяц от дурмана пьян -


Под утро тает на глазах.


В камыш забрался солнца луч,


Он золотит речную гладь.


А мне тебя с прибрежных круч


В тумане плотном чуть видать.


Неясно вижу профиль твой -


Притих над речкой мой рыбак…


Спускаюсь узкою тропой


К тебе, в туманный полумрак.


Нарушит тишь лишь всплеск воды.


И капли яркие блестят


От этой рыбьей чехарды


На солнце в несколько карат…


Я медленно рукой коснусь


Плеча, чуть видного во мге.


И смехом радостным зальюсь,


Прильну доверчиво к тебе.


Ты мне сплетешь из трав венец,


Не скроешь светлую улыбку:


"Ну все – рыбалке и конец-


Поймал я золотую рыбку!".

***

По-маяковски

Город под солнца бременем –

плавильной печью -

Стаял с лица Земли,

обнажил мёртвый остов.

Жить без совести –

атавизма времени –

легче,

Жить без любви –

атавизма сердца –

просто!

Кто же ещё, забыв про приличия,

На слухи и гордость плевав,

Ответит любовной нежностью на безразличие,

Давя бушующий нрав?

Придёт и в зной, и в стужу

С другого конца планеты

по первому зову кто?

Весь гонорар (нужна душа? возьмите и душу!)

Отдаст на букеты,

где заветное имя помнит каждый лепесток.

Есть ли он, благородный рыцарь,

могучий богатырь,

Отважный Самсон?

Что спасет свою царицу,

заточённую в монастырь,

Нарушив поцелуем столетний сон?

Будет не прост, с заковыркой, загадкой,

Перед ним колебаться, трусить, робеть.

Благодаря за каждый миг судьбу.

Оденет на безымянный печатку,

Где "л", "ю", "б" –

кольцеобразное, бесконечное «люблю».

Город в пекле, под солнечным бременем –

плавильной печью,

Сгинет, скатится в пропасть

несомненно, безнадёжно.

Жить без совести – атавизма времени –

может, и легче,

А без любви – насущности сердца –

невозможно!


***

Поросли быльем бабушкины сказки,

Будто не бывало детства с нами.

Но блины печем по ее указке

И макаем дружно их в сметану.

Не качают больше внучиков качели –

Разобрали бревна, словно стерли душу.

Но приходим к ней мы, будто не взрослели,

Чтобы на ночь сказку про Ивана слушать.

Ладный пятистенок дедом был поставлен.

Сыновьям и снохам на житье оставлен,

Чтобы ладом жили, счастья наживали,

Родину любили, предков поминали.

Песни про пастушку не поются больше,

Выросли внучата – некому послушать.

Бабушке в разлуке от обиды горше,

Только снимки наши согревают душу.

Заросли крапивой тропки и дорожки,

По которым в детстве бегали на речку.

Нет уже на свете старика в сторожке,

Что любил петь песни, сидя на крылечке.

Да и речки нашей нет уже в помине,

Удочки-сиротки в уголке в сарае.

Валенки, калошки там же, в паутине,

Будто не бежали по дорожке с нами.

Оставляем детство в стареньком чулане,

Запираем память, надеваем маски.

Будто не случалось быть нам малышами,

Будто позабыли бабушкины сказки.


***

За окном растянулась звездная ночь,

За рекою – кукушка, у печки – сверчок.

Загуляла по миру блудная дочь,

Не стремится вернуться на отчий порог.

Во дворе постарел от тоски сад,

Он весной передумал опять цвести.

Раньше песни были на разный лад,

А теперь и печальной-то не найти.

И седой отец уж в который раз

Чинит карандаш для заветных строк,

Но дрожит рука и из старых глаз

Капает слеза на пустой листок.


Вновь бодрится он, щурится слегка,

Чтобы дрожь свою в слове превозмочь.

Только на листе лишь одна строка,

Горечи полна: «Приезжай же, дочь…».

У печи вздохнет старенькая мать:

– Снова ты взялси письмецо строчить?

Милостив Господь, не дает хворать,

Чтоб до встречи нам с тобой дожить…

Снимет дед пиджак, сунет лист в карман,

Бережно сложив свой печальный клич.

Выйдет за порог, в сумрачный туман.

– Снова ты пришел отсылать, Кузьмич?, -

Спросит, подмигнув, старый почтальон,

Но отец вздохнет и махнет рукой,

Выложит листок на потертый стол

И закроет дверь почты за собой…

За окном легла голубая ночь,

На небо взошел месяц молодой,

Как и год назад, ветреная дочь

Письмецо не шлет, не спешит домой.

Постарел отец, и увяла мать,

А вестей все нет и ответа нет.

Но садится дед дочери писать

И опять кладет свой призыв в конверт.

И письмо зовет в свой родимый край,

В отчий старый дом, к бедным старикам…

Дочь! Раскрой конверт, разверни, читай,

Ждут они тебя, молятся богам.

На небо взошла зрелая луна,

Молодой ковыль ветер шевелит,

В доме стариков пыль да тишина,

Не трещит сверчок, лампа не горит.

Не тоскует дед, не горюет мать,

Не живет тоска в старческих глазах…

На горе крутой два креста стоят,

Превратилось все в равнодушный прах…

Не порвите нить, что ведет домой,

Не забудьте путь на родной порог.

Сколько нам прожить – решено судьбой,

Только в силах мы отодвинуть срок.

Помнить сквозь года о родной земле,

Чтить семьи закон, слышать отчий зов,

Ведь для важных встреч и для важных слов

Нет других причин, кроме как любовь.


***

Отгуляла метель,

Отзвенела капель,

Небо синью покрылось звенящею.

И молодка-сирень,

В майский маревый день

Все любовью накрыла пьянящею.

Ветер в травы упал,

Там ковыль потрепал,

Пробежался по листьям черемухи,

Окунулся в сирень,

И к огням деревень

Понесли дух сиреневый сполохи.

И налились сады,

В изумруде пруды,

Каждый двор ароматом томительным -

И запел соловей,

Что молчал целый день.

Сердце чувством накрыло живительным.

Стало все – красота,

И красивее та,

Что казалась вчера некрасивою:

Мило скул острие

И веснушки ее,

Речь скупая, неторопливая.

И светились глаза,

Бились чаще сердца,

И тянулись руками и взглядами,

Пело счастье в груди,

Что любовь впереди

Вырастает из сердца громадою…

Только ветер унес

Дух сиреневый грез

И пропало любви обаяние.

Понял я: не всерьез

Шелк девичьих волос

Разбудил в моем сердце сияние…

Дух сиреневый плыл,

Кто-то вновь полюбил

И сгорал, пряча тайны сердечные.

А сирень все цвела

И сводила с ума,

И дарила любовь быстротечную.

***

Каждой ночью в глухой тишине…

Каждой ночью в глухой тишине

Вновь скучать одинокой луне,

Хрупким звёздам в эфире пьянеть

И печально на землю глядеть.

Воздух мёртв. В этот горестный миг

Мир во сне и притих, и поник.

Как он сказочен, как он велик,

Как прекрасен собой, многолик!

Небо тёмное в звёздных лучах

Держит статный Атлант на плечах.

Видит он, как в зелёных чалмах

Сикхи чинно плывут на плотах.


А созвездья стрельца и собаки

Освещают пути в полном мраке,

А таинственные зодиаки

Чертят им судьбоносные знаки.

Звёздный ковш полон звёздной воды.

Мы на небе оставим следы.

Обернётся звездой этот след,

Что сиять будет тысячу лет.

Осеннее

Короткое платьице ситцевое

И шелковый легкий платок

Сменила на плащик. Всё выцвело,-

Закончился юности срок.

Печально глядит в небо девица,

Считая испуганных птиц.

Не хочется ей, не верится,

Что запах алтей, медуниц,

Багульника, клевера, ландыша

Далече злой ветер унёс.

А гром, оглушительно грянувший, -

Предвестник беспомощных слёз.

Озябла без зноя красавица,

Но сердца огонь не разжечь.

Дрожит от морозца и мается

Без звездных волнующих встреч.

Вступая хозяйкою, осень

Раскрасит пейзаж городской.

Листву наша девица сбросит,

Уйдет по-английски домой.

Запомни меня

Запомни меня веселой,

Как птицей я танцевала,

Кружилась в бездонном небе

Еще золотой листвой.

Запомни мой тихий голос,

Отмеряно нам так мало,

Мне выпал тяжелый жребий -


Предтечей быть перед зимой.

Запомни меня печальной,

Как плакала я ночами,

Гнала облака по небу

До самых крайних границ.

Как в танце своем прощальном

Я сосны в лесу качала,

И им колыбельные пела,

Под крики испуганных птиц.

Запомни багряный вечер,

Когда я еще царицей

Прошлась по бульварам сонным,

Дома напоследок умыв.

А холод уж взял за плечи

И снег над землей кружится…

Запомни меня, запомни,

Объятья раскрыв для зимы.


***

Руки Твои – два бескрайних крыла.


Словно весь мир ими Ты обняла.


И в этой нежной, безбрежной любви


Держишь с рождения руки мои.


Я отрываюсь, бывает, от рук,


Не понимая весь ужас разлук.


Но в круговерти мучительных дней


Я неизменно вернусь снова к Ней.


Чтобы Она меня вновь обняла,


И захлестнет душу счастья волна.


Вдруг я пойму в этот сладостный час,-


Все напускное пройдет мимо нас…


***

Дождливость дня, морозность ночи,


Туманность утра, неба просинь.


Какой колдун нам напророчил


Такую осень?


Накрыло город враз ненастье,


Прохожих дождь нещадно косит.


Какой мудрец внушил, что счастье -


Такая осень?


Багрянец и шафран в осинах


И вечный изумруд на соснах.


Какой творец создал в картинах


Такую осень?


По небу птичий клин курсивом


Следы тепла с собой уносит.


Всегда божественно-красива


Такая осень.

***

Меж железных гаражей жил кот.


Дворничиха по утру кричит: "Эй, Обормот!",


И несется он, лохматый, со всех ног,


Чтоб грачи не унесли его кусок.


Дети приносили Обормоту молока,


Гладили костлявые бока.


У родителей любовь была не та:


"Не касайся грязного кота!".


У родителей негласный договор:


Обормот – рецедивист и вор.


Правда, что он у кого украл,


Так никто и никогда не доказал.


Каждый взрослый долгом посчитал


Пнуть кота, чтоб ночью не кричал,


Иль водой облить, иль крикнуть что есть сил,


Чтобы под ногами не бродил.


Но одной весной пропал вдруг Обормот,


И вздохнул родительский народ:


Ну, простыл уродца даже след!


Будто кот источником людских был бед.


Но теперь в одном из гаражей на крыше


Поселились маленькие мыши.


Год голодный им, еды совсем не стало,


И перебрались они в подвалы.


Поиск двор теперь весь день ведёт:


Ну куда же делся этот кот?!


То не выгонишь его и за ворота,


То не дозовешься Обормота!


Через две недели появился кот,


Только это был совсем не Обормот!


Гордо шли, держа нестройный ряд,


Кошка, кот и семеро котят.


Снова меж железных гаражей


Обормот живёт, и больше нет мышей.


Он – отец семейства, и теперь


В дом любой ему открыта дверь.

***

А что, если Ева -


Не наивная дева?


И плод запретный


(Вот спорный вопрос!)


Не змей ей


На блюде принес.


А милая Ева


Священное древо


Сама потрясла


И суженому яблочко


От(ис)кусить поднесла.


Наверное, Ева,


Не боясь Его гнева,


Давно заприметила


Сладкий сей плод,


Обрекая греховный


Свой род


Жить у земли на краю.


Ну скучно ей было в раю!

***

Мы же так ладили. Может останешься?


Осень еще далеко – надо успеть пожить.


Ложью пропитан мир, мне без тебя не справится.


Оглянёшься назад – клонит к закату жизнь.


Дай мне последний шанс, милая моя, хорошая!


От ожидания счастья глухо свербит в груди.


Словно песок в часах, время уходит в прошлое.


Ты на него не смотри. Только не уходи!


Ь…

***

Ты – арабский скакун, я – орловская лошадь.


Мы никак не могли в этой жизни сойтись,


Только цирк привезли на центральную площадь,


И сошлись лошадиные наши пути.


С акробатами ты выступал на манеже,


Я ж всю жизнь развозила по лавкам товар,


Злой хозяин стегал и грозился: "Зарежу!",


Я любила детей и наш тихий бульвар.


И вот в цирк всю семью мой хозяин привозит,


Как всегда, его жду и понуро машу головой.


На открытый манеж тебя резво ребята выводят,


Объявляет ведущий захватывающий номер с тобой…


Наши взгляды встречаются – гул и хлопки не помеха,


Ничего нас не может теперь друг от друга отнять.


Среди гвалта людского, его истеричного смеха


Я нашла в мире душу, что способна любить и понять…


Цирк уехал, оставив обрывки афиш от вчерашнего шоу,


Опустела, потускла, заснула центральная площадь.


Я сбежала вчера ради жизни с тобою,


Стали счастливы резвый скакун и орловская лошадь.

***

Быть может, белой вороне


Тоже хочется стать черной


И вовсе не быть белой вороной.


Быть может, белая ворона


Грустит по такому случаю.


И ночью ее кошмары


По этому поводу мучают.


Быть может, белые вороны


Не очень от черных отличны,


Ведь ни один из нас


Не знаком с ними лично.


Быть может, белые вороны


Ничем черных не хуже


И будут на миг черными,


Если сядут в грязную лужу.


И может, белые вороны –


Хорошие, добрые, смелые


И радуются, что они – белые.


Не черные, а именно белые!

***

Это странное чувство волнует кровь,


Разрывает плоть и делит на части.


Боже, прошу тебя, счастье нам уготовь,


Мы навеки с ним в твоей власти


И спасибо тебе за любовь.


Не прошу ни дворцов, ни чертогов златых,


Пусть шалаш и скудный ужин,


Только бы билась в нас одна на двоих


Мысль, что никто другой нам не нужен,


И спасибо, что именно он мне сужен.


Что еще просить и чего желать?


Чистых помыслов и жизнь без ненастий?


Мне бы знать, мне бы только знать,


Что спасешь его от лихих напастей…


И спасибо тебе за счастье.


И в печальный час, на простом одре,


Под крылом твоего херувима,


Руки вверх воздев, я скажу тебе,


Не оставь его в счастье и в беде…


И спасибо, что люблю и любима!

***

Мы – дети Матери-Земли и Космоса-Отца".


Они вложили нам огонь пылающий в сердца,


По нашим венам потекли потоки горных рек.


Мы – дети Матери – Земли с названьем "человек",


Не выжжет с нашего лица его следы мудрец,


Мы – дети Космоса-Отца, и имя нам – венец.


Трудились долго Мать с Отцом над нашим естеством:


Отец из глыбы льда резцом точил холодное лицо,


А тело, белое, как снег,рубил он топором,


Тот люд, во льдах начавший жизнь, на Севере живет,


Он светел взором, рыж иль сед, он знает множество легенд,


Он рыбу ловит ловит на обед. Он – северный народ;


Речную глину для других в подоле Мать несла,


Смешала с черною землей и в печке обожгла;


Глаза-маслины, вьется прядь иссиня-черных влас,


Их голос звонок и певуч, широкоскул анфас,


В крови южан кипит огонь,– так нам поведал сказ.


Нас Мать взрастила на себе, в начале всех начал,


Отец под песни вечных звезд нам колыбель качал.


Но сердце слепо без любви, без веры жизнь скудна,


И в нас вдохнули божий луч,– затеплилась душа.


А чтобы нас нечистый дух в безверье не сломал,


Отец могучею рукой по вере всем раздал.


И потекли к святым местам потоки – стар и млад,


Слова молитвы праотцам сложились в стройный ряд.


В мечетях, дэрах и церквях летят слова любви


Космическому праОтцу и Матери-Земли.


Их дух в нас трепетно горит, их глас о вечном говорит,


Их образ – прочный мололит – внутри детей своих сокрыт.


Мы разлетелись кто куда – песчинки на ветру,


Но чтим великого Отца и помним Мать свою.


Мы – не простые существа, что из глубин сошли,


Мы – дети Космоса-Отца и Матери-Земли!

***

Нам память живая,


Читали мы в книжках,


Как шли, умирая,


Простые мальчишки


На танки с гранатой.


Нам память живая.


Другую не надо!


Мы помним солдата,


Как сталь застывая,


Он несся в атаку,


Он – память живая,


Так может не всякий.


Быть честным непросто,


Но правда такая:


Кресты и погосты


Нам память живая.

***

Июньский полдень воздух жжег,


Горела липа желтым цветом.


А в небе совсем юный бог,


Достав березовый рожок,


Играл в тени дубовых веток.


Дух липовый неспешно плыл,


Сводил с ума медовой сластью


И наслаждение дарил,


А юный бог при взмахе крыл


Дудел на дудочке о счастье.

***

Май расправил плечи,


Выдохнул свободно.


Май – весенний вечер,


До любви голодный.


В небе синеоком


Птичий гомон льется.


В зев открытых окон


Заплывает солнце.


И дурманный воздух


Проникает в кожу.


Как перерожденный,


Мир проснулся божий.


Он расправил плечи,


Выдохнул игриво.


Май – любви предтеча,


Время быть счастливой.

***

Черною кистью по белому полю


Я отпускаю все мысли на волю:


Низко летят те, что злом очернились,


В грязные лужи они превратились.


Добрые мысли в небо взвились,


Звездами стали и в небе зажглись.


Что мне ненастья, и бури, и грозы,


Если сама зажигаю я звезды!


Черное с белым – простейший сюжет,


Если в жизни фантазии нет.


Завтра же нудный, сухой диахром


Из наших мыслей с тобой уберем.


Пусть черно-белое бросит свой след…


Мы разукрасим все в радужный цвет!

***

Маленькие ножки


В маминой ладошке,


Пяточки смешные,


Пальчики с горох.


Маленькие ножки,


Сколько вам дорожек,


Кочек и тропинок


Уготовил бог!


Маленькие ручки


У забавной внучки.


Каждый сладкий пальчик


Папа рассмотрел.


Маленькие ручки


Легкие, как тучки!


Сколько этим ручкам


Переделать дел!


Маленькие щечки


У Алисы-дочки,


Пухлые, веселые,


Глаз не оторвать!


Маленькие щечки,


Алые цветочки.


Сколько ж эти щечки


Буду целовать?!


Маленькие глазки,


Зоркие, как в сказке!


Всё им надо видеть,


Обо всем узнать.


Маленькие глазки,


В них любовь и ласка.


Сколько этим глазкам


Слезы утирать!


Маленькая дочка,


Радостный звоночек,


Для тебя все двери


В мире отворю.


Маленькая дочка,


Милый ангелочек,


За тебя "спасибо"


Богу говорю!

***

Ветер гонит уснувшие листья,


Дождик мочит уставшие лица.


Лето стало опять небылицей,


Что на душу осадком ложится.


Осень, желтой орудуя кистью,


Не дает с общей серостью слиться.


Небо истово с ветром бранится,


Окропляет дождем леса ситец.


С этой осенью нужно ужиться:


Отболеть, отстрадать, обновиться.


И к весне словно Фениксом-птицей


Для всесильной любви возродиться.

***

Девочка, это лучшие годы твоей жизни! Можно спать до обеда, прыгать с дивана, отказываться есть кашу. Тебя будут любить, даже если ты станешь еще капризней, откажешься от обеда и высыпешь песок на соседского Сашу.


Если вместо супа потребуешь снежный куличик и все с тем же Сашей примерзнешь губою к качели. И все равно все отметят "какое у малышки ангельское личико" и "мы в их возрасте были еще хуже в самом деле!".


Девочка, у тебя же самые интересные годы! Познавать новое, заводить друзей, влюбляться в соседа по парте, ходить на кружки, в музеи, на танцы, в походы, мечтать побывать в Англии, но ехать к бабушке в плацкарте.


Быть веселой, беспечной и по-прежнему прыгать с дивана, бесконечно болтать по телефону с подружкой. Украсть у мамы красную помаду и румяна и пытаться вывести надоедливые веснушки!


Девочка, это важный, но такой замечательный этап! Ты сменила школьную форму на рваные брюки. Отшиваешь умело особо надоедливых растяп между глоданием гранита науки.


И все больше историй, о которых родителям нельзя рассказать, разговоры все дольше и тише с подружкой. Ты по-прежнему хочешь в Англию, но боишься летать и мечтаешь вывести наконец эти ненавистные веснушки.


Девочка, как же время быстро ускользает! Вот у тебя самой уже дочка. Прыгает с дивана, отказывается от каши, постоянно убегает, дерется с мальчишками и сыпет на соседа песочек.


Время ответственности и важных решений, время осознания себя в этом мире. Время размеренной жизни без искушений и вечного ремонта в квартире.


Девочка, забудь про часы! Ничего нового они тебе не скажут, только расстроят. Большая часть жизни уже позади, а будущее наполнено пустотою.


Все реже встречи с родными и звонки, и беседы прекращены с подружкой. Погасли в глазах озорные огоньки и сами выцвели веснушки.


И что там на выходной запланировано ближний? А! Привезут егозу, внучку Сашу. И ты ей скажешь: "Девочка, это лучшие годы твоей жизни! Можно спать до обеда, прыгать с дивана, отказываться есть кашу"…

***

По переулку бродит осень -


Девчонка с рыжею косой.


Багрянец по земле разбросан,


И до зимы подать рукой.


Ах, как капризна эта дама


В венце из клена и рябин!


То слезы льет она упрямо,


То треплет косы у осин,


То льет на город позолоту


И жарит крыши у домов,


То ищет впопыхах кого-то…


А, может быть, свою любовь?

***