# Это может продолжаться вечность, пока не погаснет костёр. Стихотворения

Виктор Юрьевич Кукушкин

Автор сборника родился в городе Семёнов Нижегородской области, служил срочную службу в пограничных войсках в Багратионовске и Новороссийске, изучал режиссуру игрового кино на кинофакультете Киевского государственного института театрального искусства, проживает в Москве.

Автор снял фильмы «Сказ о великом и невидимом граде Китеже», «Исаак Бабель. Роковой треугольник», «Александр Дунаев. Над предлагаемыми обстоятельствами советского театра», «Тайные войны большого спорта», «Рождение музыки» и другие.

В сборник вошли стихи прошлого тысячелетия.

## «Меняется пейзаж дорожный…»

Меняется пейзаж дорожный,

Души ничем не задевая,

Лишь месяц, словно друг надежный,

Летит со мной, не отставая,

Лишь память в этот грустный вечер

Меня с былым соединяет,

Лишь радость нашей новой встречи

Мне сердце нежно согревает.


5 февраля 1986 года

## «Стучат устало поезда…»

Стучат устало поезда

В широком поле.

А я уеду в никуда

Из этой боли.


И по-другому буду жить,

Собой займусь.

И постараюсь не любить,

Коль не влюблюсь.


Стучат устало поезда,

Наводят грусть.

А я уеду в никуда.

Потом вернусь.


3 февраля 1987 года

## «Простите мне мою бестактность…»

Простите мне мою бестактность,

Признаюсь, сам себе не мил.

Я вам на время изменил

И полюбил, увы, абстрактность.


10 февраля 1990 года

## «Почему ростральные колонны…»

Почему ростральные колонны

О любви мне напевали свыше?

Потому что я ходил влюбленный,

Да к тому ж с поехавшею крышей.


24 апреля 1992 года

## «Пропалывала грядку…»

Пропалывала грядку

Хозяйка молодая.

Брал муженек трехрядку

И пел не умолкая.

Смеркалось дольше ночи

И разлилось сияньем.

И захотелось очень

Идти за подаяньем.

И захотелось очень

Да в незнакомый город,

Где незнакомый терем

И незнакомый холод.

И захотелось очень

Пропеть всем песни эти,

Как онемели ночи,

И погрустнели дети,

И что вокруг творится.

Все в песне отзовется.

А что в душе творится,

Напевом обернется.

Но только бы не знали

Друзья про песню эту.

И захотелось очень

Поколесить по свету.

А также захотелось

Промчаться с громким свистом!

Неясная судьбина

Досталась гармонистам.


30 октября 1992 года

## Литургия

Голоса живых

да и мертвых теж

как ветра сквозят

в разны стороны.

На Святой Руси

что ни дверь – то брешь,

что ни дом – острог.

Кружат вороны.


Как же дальше жить? –

Боже, подскажи.

Кок отнять от губ

чашу горькую.

На святой Руси

что ни шаг – межи,

что ни ночь – костер, –

манит зорькою.


Не приснился ль нам

колокольный звон?

Ведь на церкви той

даже нет креста.

На Святой Руси

что ни речь – то стон,

что ни стон – то песнь…

«Господи Иисусе,

Христе Сыне Божий,

помилуй нас, грешных».


А кресты-то те

из земли растут,

из земли сырой,

всходы буйные.

Всходы буйные,

разрешенные.

И встают горой,

и стоят горой.

Горы стали все

сплошь поклонные.


Как же дальше жить? –

Боже, подскажи.

Не умчаться ль в степь,

не уйти ль в леса?

Вороньё кружит.

Дикий зверь бежит.

А в лесах-то зверь

весь повывелся.


Голоса живых

да и мертвых теж

как ветра сквозят

в разны стороны.

На Святой Руси

что ни дверь – то брешь,

что ни дом – острог.

Кружат вороны.


1990-е годы

## Он и она

Я грешен, но в своих поступках

Я жил как все – был в поисках и муках,

Я верил в счастье и искал его, –

И лишь оно меня не находило;

Я странствовал, блуждал и заблуждался,

И зла себе чинил я больше, чем кому-то, –

Другие ж этим только наслаждались.

Бывают дни, когда уходит время

Не в сердце и не в душу, просто в бездну.

Бывают дни, когда ломаешь руки

И не понять ни одного поступка,

Тобою совершенного в сомненьях.

Бывают дни, когда хочу я рифмы,

И сам от красоты ее страдаю:

Ведь рифмы – словно рифы в океане –

Не берег, а обман, не мысль, а слово…

Мы тормозимся, словно злая свора,

Но, утешаясь визгом или лаем,

В душе мы носим чистые надежды –

И ничего вокруг себя не видим.

Так в чем же разума великое значенье?

Где мысль, ради которой стоит сгинуть?

Прошла ль как воды мутные в тумане

Иль растворилась громом в чистом небе?


И я грешна. Я в деньгах утешенье

Найти хотела, а потом в разврате.

Моя душа не чувствовала боли.

Мы жили, словно рыбы в магазине,

Что за стеклом в молчанье проплывают.


Но подожди! Быть может это глупо –

В речах своих искать себе спасенья

Иль просто сердце неразумной тешить, -

Но все слова, что проронил я в жизни,

И что запали в сумрачные души,

Они ко мне вернутся с ихней болью,

Они меня найдут и в пекле ада.

Безгрешен тот, кто ничего не знает.


Помилуй… Все. Давай займемся блудом.

А то от мук я скоро ослабею.

Я человек и мне немного худо,

Когда меня разденут и смеются,

Когда во мне копаются как в яме.

Ты знаешь, только в мыслях много грязи,

Но пусть чиста я буду пред тобою!

О да!..


Ты холодна? – Нет, просто зябнут руки.

Я есть хочу. – Представьте, и я тоже.

Я пить хочу. – И я б не отказалась.

Я жить хочу. – И жить по-человечьи…


-–

Где мукам путь конечно-бесконечный?

Я как ребенок задаю вопросы,

О всем позабывая в этой жизни.

Как юноша – скорблю и тихо плачу.

Но как мужчина я храню терпенье.

Как старец, убеленный сединами,

Я удивляюсь новшествам и жизни.

И как покойник – вечность проклинаю,

В которой жизни выпали минуты.


1990 год

## «Когда идет дождь…»

Когда идет дождь,

и когда кипит вода,

на ее поверхности всегда возникают

одинаковые пузырики.

Очевидно, я чего-то не понимаю –

человек ведь тоже иногда

плачет от счастья.


1991 год

## «Паутинка на окне развивалась словно флаг…»

Паутинка на окне развивалась словно флаг.

Сквозняк, пущенный в мою комнату,

заставил ее пробудиться.

Мой взгляд, брошенный сквозь паутинку,

запутался в ее нитях.

Паук-время сделал свое дело.


1991 год

## «Вижу шрамик на своей руке…»

Вижу шрамик на своей руке,

возвращаюсь к моменту его образования

и всем своим телом ощущаю жизнь,

прожитую после,

и радуюсь, как будто и не жил,

и наслаждаюсь своею способностью

плавать во времени.


11 апреля 1992 года

## «Люди с огромными тенями…»

Люди с огромными тенями

бродят по комнате.

Люди с огромными тенями –

тени больше людей.

Можно завернуться в них, как в одеяло,

и спать.

А можно повесить на гвоздик

и смотреть, и думать:

почему такая огромная тень?

Это может продолжаться вечность,

пока не погаснет костер.


12 сентября 1990 года

## «Огромный мир…»

Огромный мир,

увиденный глазами.

Огромный мир,

увиденный двумя маленькими щелочками.

Он такой огромный,

что эти две маленькие щелочки

не могут вместить его.

И когда мне становится грустно,

я закрываю глаза

и создаю огромный мир

в своей душе сам.


28 апреля 1989 года

## «Пусть этот мир слагается из красок…»

Пусть этот мир слагается из красок,

из запахов, из звуков и пустот.

Пусть мысль летит до избранных высот

и пулей возвращается в висок –

грехопадение, –

весь мир познавши…

И кровью пусть окрашено лицо,

и красок нет, а есть одно кольцо,

как радуга поднявшееся вдруг.

Нет, не кольцо, а только полукруг.


Вселенная вздыхает над собою,

и жизнь стоит как старые обои,

которые в сердцах я изорвал,

когда тебя на память рисовал.


12 октября 1991 года

## «Я словно Тихий океан…»

Я словно Тихий океан

У неизвестных островов:

Бываю глуп, бываю пьян,

Бываю сдержанно суров.


Я очень тихий океан.

Меня влечет другая даль,

А я опять кручу роман

С рекой по имени Печаль.


И вновь опять у этих ног

Печальной негой упоен.

«Я океан, я одинок…»

И одинок, когда вдвоем.


весна 1989 года

## «Я вас люблю», – почти случайно…»

«Я вас люблю», – почти случайно

Произнес коварные слова.

С этого момента изначально

Перестала мыслить голова.


Словно затупила с перепугу

И такое почала творить…

В общем, даже искреннему другу

Трезвым будет стыдно говорить.


И чего в подробности вдаваться?

Пятый день в сомнениях хожу.

Никому теперь, поверьте, братцы,

Ничего я больше не скажу.


11 сентября 1988 года 4 утра

## «Твоя душа уйдет под небеса…»

Твоя душа уйдет под небеса,

А тело, будто рана ножевая,

Прорвется в землю. И взойдут леса,

Твои стихи неслышно напевая.


И разлетятся мысли по земле,

Им сны других пристанищами станут.

И поплывешь на тихом корабле

По тихому другому океану.


Но океан взволнует грудь твоя,

Пускай тебя за то осудят боги,

И встанешь ты, пусть мертвый, у руля,

И покоришь незримые дороги!


Какая неспокойная душа

Живет в таком обычном бренном теле!

Как можно плыть по жизни не греша

И после смерти не вставать с похмелья?


26 июля 1992 года

## В Болдино

«Здравствуй, племя, младое, незнакомое…»

(А.С. Пушкин)


Я раньше болдинскую осень

Знал лишь по пушкинской строке.

Погода снег уже наносит.

Сюда приехал налегке.


Усадьба нынче на ремонте.

Забиты окна, двери. Грусть.

Меня сегодня вы не троньте.

Я к вам сегодня не вернусь.


Выходит с сединою сторож.

Машины бродят вдалеке.

Не нужно слов, молчите, что уж.

Я сам приехал налегке.


1986 год

## «Дорогами опутан шар земной…»

Дорогами опутан шар земной,

И поезда несутся словно тучи.

А ты опять сегодня не со мной,

И снова я надеюся на случай.


Когда же вновь я обрету покой,

Любовь, надежду, веру, постоянство?

А жизнь течет широкою рекой

И исчезает медленно в пространство.


И исчезает словно навсегда,

И ты уходишь, словно бы навеки.

Я вновь сажусь в чужие поезда

И захожу опять в чужие реки.


23 июля 1987 года

## «Время тихо клонится ко сну…»

Время тихо клонится ко сну,

Покрывая старое и новь.

Я тогда читал все про войну,

Ты тогда читала про любовь.


И ушла в тревоге на вокзал.

Отпустил тогда тебя одну.

Отпустил и слова не сказал,

Скорую не чувствуя вину.


Лишь теперь мне хочется читать

Про любовь и прочие дела,

Чтобы, наконец, тебя понять,

Ту, какою ты тогда была.


13 августа 1987 года

## «И сердце улыбнулось со слезой…»

И сердце улыбнулось со слезой,

И тучи подошли с туманной далью,

И дождь пошел, и загремел грозой,

И все вокруг подернулось печалью.


И захотелось спать как никогда.

Но в снах я снова эту жизнь увидел.

О как же я любил тебя тогда!

И как себя потом я ненавидел!


Уже давно рассеялся тот зной,

И листья пожелтевшие упали,

Но фотографии, как листья, с желтизной,

Мне вновь и вновь напомнят о печали.


25 июня 1985 года

## «Я смотрел в зеркало…»

Я смотрел в зеркало,

в котором десятки одинаковых отражений,

уменьшаясь,

убегали вдаль.

Зеркала висели друг напротив друга.

Одно называлось Прошлое,

другое – Будущее.

Наконец, ожили мои герои,

и только тут я понял,

что глаза любимой

смотрят на меня

сквозь Вечность.


1991 год

## «Ходить перед пропастью…»

Ходить перед пропастью,

заигрывая со смертью.

Смеяться, оборачиваясь через плечо,

в сторону кого-то, не зная кого.

Быть щедрым,

но самую малость оставлять кому-то,

чтобы потом опять ходить перед пропастью.

Конкретное – смерть,

неконкретное – смерть,

самое малое – смерть,

самое большое – смерть.

Умру, когда уже не хватит сил

ходить перед пропастью.


1991 год

## «Мне непонятный мир…»

Мне непонятный мир

на миг понятен стал,

Я прикоснулся к истине забвенной,

Себя почти подняв на пьедестал

Вселенной.

И вдруг упал с небесной высоты

С огромной степению риска.

А виновата в этом ты –

Моя любимая

А р т и с т к а.


18 мая 1987 года

## «Мрачнели в небе зеркала…»

Мрачнели в небе зеркала,

Мелькали призраки в квартире,

И ночь безумная звала,

Как смерть в начищенном мундире.

И голоса былых веков

Поэта исторгала лира,

И, не познавшая оков,

Душа из тела выходила.

Вела его на поводке,

И било тело мелкой дрожью,

И отражался ритм в строке,

И стих катил по бездорожью,

Как песнь ямщицкая лихой…


октябрь 1992 года

## «Когда, быть может, я умру…»

Когда, быть может, я умру,

Мне жизнь простит любовь сверх меры,

А черти на моем пиру

Вдруг отрекутся все от веры.


А люди просто поскорбят,

Те, кто любил, кто ненавидел.

Мне в душу их глаза глядят,

Как будто в чем-то их обидел.


И хочется сказать: «Прости»,

Обнять, пожать кому-то руку,

И сердце не своё нести,

Свою испытывая муку.


И хочется сказать: «Прощай»,

Я ухожу, найди другого,

А мне лишь только завещай

Тебе несказанное слово.


Но я молчу…


декабрь 1990 года

## «Жизнь отражается в мечтах, во снах…»

Жизнь отражается в мечтах, во снах,

В разлуках средь полей,

И облака летят в прудах,

Обняв счастливых лебедей.


И утром радостно горят

Глаза мои – в них образ дня.

И дни как стайка октябрят

Уходят быстро от меня.


И тает капелька росы –

В ней отражается рассвет.

А я, взглянувши на часы,

Увидел, что пришла Аннет.


6 сентября 1987 года

## «И с помутнением рассудка…»

И с помутнением рассудка

Мы воспеваем слово «грусть».

Что нам та легкая минутка,

Ее мы знаем наизусть.

## «Мы с тобою непохожи…»

Мы с тобою непохожи.

Ты одна, а я другой.

Не смотри, что с пьяной рожей.

Спирт ведь тоже дорогой.

## «Горит костер как сумасшедший веник…»

Горит костер как сумасшедший веник,

Разбрасывая искры в небосвод.

А мне б ещё чуть-чуть немного денег,

И я бы звезд устроил хоровод.

## «На лугах и на зеленом поле…»

На лугах и на зеленом поле,

Где простор и тишь, и благодать,

Комары устроили гастроли –

Хором петь и хором танцевать.


Провода, как кресла, что в партере,

Воробьями заняты кругом.

Только соловьи с галерки пели

О своем о чем-то, о другом.


Солнышко из леса заглянуло, –

Ветерком подуло по верхам, –

То, как будто ясное вздохнуло

По своим несказанным стихам.


Зажужжала вдруг солистка муха,

Зазвенел кузнечика смычок,

И свое показывая брюхо,

Заиграл заслуженный сверчок.


И неслась та песня на просторе,

Где-то быстро, где-то неспеша –

Разная: то в радости, то в горе,

Не стройна, но все же хороша.


24 августа 1987 года

## «Где-то поблизости лают собаки…»

Где-то поблизости лают собаки,

Кошки пищат, задыхаясь от злости,

Женщины рвут и кусают рубахи,

Словно пахучие свежие кости.


Ветер в окно ударяет с разбега.

Миг – и стекла зазвенели осколки.

Ночь заполняют фигуры из снега,

Словно на теле живые наколки.


12 декабря 1988 года

## «Город спит, большой и теплый…»

Город спит, большой и теплый,

Весь гудит от старых ран.

Люди бьют со злости стекла

И спешат под ресторан.


Все сомнения порушив,

Я иду во тьме ночной

Заглянуть в чужие души,

Что сегодня не со мной.


Заглянуть и вновь умчатся,

Только крикнуть на ходу:

Вы меня простите, братцы,

Если больше не приду.


31 августа 1988 года

## «В один ноябрьский день…»

В один ноябрьский день,

Когда родился ты,

Мелькнула чья-то тень.

Она несла цветы.

Спустилась чья-то грусть

Из глубины веков.

И жизнь сказала: «Пусть»,

Избавив от оков.

И все вокруг тогда

Окрасилось в мечты!

В один ноябрьский день,

Когда родился ты.

И с нежностью души,

И с радостью друзей

Вошел ты в эту жизнь

Из песен и затей.

О сколько же еще

Тут будет доброты

В один ноябрьский день,

Когда родишься ты.


1999 год

## «Я живу, братцы, жизнью иной…»

Я живу, братцы, жизнью иной,

Не реальной, немного подальше.

Оттого-то и можно со мной

Разорвать все контакты без фальши.


Да, меня можно вам полюбить.

Да, меня можно вам ненавидеть.

Обо мне можно взять позабыть

И потом никогда не увидеть.


За меня в этой жизни «герой»

Все свершает. Я это приемлю.

Но чего же так тянет порой

Опуститься на грешную землю.


23 июня 1987 года

## «Руки как ромбики…»

Руки как ромбики,

Ноги – квадраты-крестики,

Сердце – кривая линия.

Вам ведь нужны образы

И ничего конкретного.


1991 год

## «Учился музыке у ветра…»

Учился музыке у ветра,

Учился пластике у дыма,

Учился вечности у звезд.

И лишь душа – оргАн сомнений,

И лишь мечта проходит мимо,

И эту жизнь на окнах зримо

Сковал терпение-мороз.


1991год

## «Я, братцы, с музою дружу…»

Я, братцы, с музою дружу.

Она приходит. Я сижу.

Она целует в лоб меня.

И улыбается звеня.

И засыпаю я. Во сне

Я пребываю словно в сказке.

Она приносит темы мне,

Героев призрачные маски…

Потом садится у окна.

Я томный взгляд ее ловлю:

«О, муза, ты совсем одна.

О, муза, я тебя люблю…»

Ты улыбаешься звеня.

Ты бестелесна для меня.


День ото дня, из ночи в ночь.

Потом приходит музы дочь.


31 августа 1989 года

## Путь

Признался мир, что это даже мило,

Когда тебя в романе нарисуют,

Когда душа, поплававши по строкам

И побродив по сменам декораций,

Узнает мир. И мир к ней обернется,

И скажет ей: ну, сделай, что ты хочешь!

Ну, хочешь, можешь все заляпать грязью.

А хочешь, озари добром и светом.

А хочешь, подбери себе знакомых

И в этом мире можешь раствориться, –

Но только в конкурсе других эскизов

Тебе потом не принимать участья.

А конкурс этот краток во вселенной,

И то, что ты сегодня нарисуешь,

Оно с тобой останется навеки.

Затем и жизнь дается от рожденья.


Рассказывал вчера один знакомый,

Что он в лесу выгуливал собаку,

И видел тело женщины в соитье,

И слышал эти стоны, эти вздохи,

И погрузился в бездну и в нирвану,

И до сих пор никак не может выйти,

И до сих пор по тропам этим бродит,

И до сих пор от прошлого страдает.


Я в детстве обожал ходить по лужам

И поднимать вверх солнечные блики,

И видеть, как осколки, распадаясь,

Потом обратно в лоно возвращались,

Отображали вновь картину мира

В своем не возмутительном единстве.

Потом мне захотелось жить любовью,

Обмениваясь душами с другими.

Тогда я понимал, идя по жизни,

Что исчерпаться очень даже просто,

И если нет источника печали,

И радости, и силы, и сомнений,

То жизнь пройдет как прожитое утро,

В бессилии упав на дно кровати,

Исчезнет как шагреневая кожа.

Когда сейчас об этом вспоминаю,

Мне хочется опять в тот миг вернуться.


Хотел бы опуститься в преисподнюю,

И встать потом к глухим воротам рая,

И разлететься стаей голубиной,

И разорваться в воздухе рассветом!

О этот горьковатый запах утра,

Как этот горьковатый запах бомбы,

Которая когда-то разорвалась,

И в воздухе теперь бушуют страсти.


Богам же, если честно, нету дела

До наших всех забав и похождений.

Они забавы разучились видеть.

Они, достигнув силы совершенства,

Ослепли навсегда уже к земному.

Так не хватает часто одеяла

Для выросшего быстро человека.

И если натянуть его на плечи,

То неизбежно обнажатся ноги.

Вот так и боги. Сущность человечью

Они переместили в высший разум,

Который, может быть, и беспределен,

Но сущность человечья словно форма,

В которую и входит мирозданье.

Так где же тот священный дар пророчеств?

Где фокус тот, явившийся началом?

И почему, мир многоцветный видя,

Внутри цветов цветов не замечаем,

А только лишь соседствуем в пространстве?

Так пусть же благосклонны будут боги,

Которых мы в душе своей убили!


Вот только б не разлить прохлады утра,

Когда на этот свет ты появился,

Вот только б не возненавидеть

Тот миг, когда тебя уже не стало,

Вот только бы потом не возгордиться.

И тайны, словно гроздья винограда,

К тебе тогда опустятся с любовью

И обратятся в сладостное зелье,

И образуют вновь картину мира,

В которой ты потом и пробудишься.


июнь 1992 года

## «Первый день весны…»

Первый день весны

в доме.

Первый день весны

стонет.

Первый день весны

дышит.

Первый день весны,

как о счастье сны,

капелькою вниз

с крыши.


1 марта 1995 года

## «Я знаю, что я в прошлое вернусь…»

Я знаю, что я в прошлое вернусь,

Когда печаль по прошлому пройдет.

И по годам чуть слышно расселюсь,

Как по квартирам, данным мне в полет.

И в месяца открою тихо дверь,

И окна дней – в безоблачную гладь,

И возле окон постелю постель,

И соберу оставшуюся кладь.

И, может быть, налью в бокал вино,

Припомнив всех друзей и всех врагов.


Огромный мир, огромное окно,

Огромный дом и никаких оков.


11 мая 1995 года


…

на обложке – рисунок автора