# Техно-Рай

Алексей Юрьевич Булатов

Главный герой книги попадает в измерение Техно. Здесь все устроено для комфорта и радости человека. Любые желания исполняются сию секунду. Медицина, техника, развлечения – все на самом высшем уровне. Машины всегда спасут, накормят, оденут, ублажат. Только почему-то нигде нет… людей. Встретит ли наш герой человека в Техно? Сможет ли сам вкусить все радости этого измерения? Принесут ли они ему истинное счастье? Какой след он оставит в истории этого мира? Обо всем этом в третьей книге цикла "Между мирами".Дизайн обложки и иллюстрация: Наталия Палочкина.Содержит нецензурную брань.

Техно

Серия – Между Мирами


Булатов Алексей Юрьевич

Троцкая Марина Сергеевна

## 1 Глава Техно


Пройдя через линзу, я оказался в новом мире, который был крайне похож на Родное. Про себя я, по примеру Элронда, стал называть его Техно – объяснения этому названию он мне не дал. Вслед за мной, неся на своих спинах Анаконду, в линзу зашли три таракана. Бросив старика на землю, они вернулись тем же путем, что пришли. Элронд сказал, что для того, чтобы сохранить ему жизнь, я должен передать его координаты. А еще, что я сам соображу, как это сделать. «Эх, мне бы его уверенность, – вздохнул я. – Пока что ничего не соображаю!»

Итак, Техно. Деревья тут зеленые, но формы у некоторых из них весьма необычные. Первое, что здесь бросается в глаза, это ухоженность. Видимо, я попал в какую-то лесопарковую зону, – все кусты были аккуратно подстрижены, валежник убран, тропинки выложены каким-то неизвестным материалом, похожим на пластик. За перелеском виднелись поля, на которых работали комбайны. С такого расстояния было непонятно, что они делают, сажают или косят. Понадеявшись на простую логику, где комбайны, там и люди, я пошел через лес к полю.

Шагалось легко, – дорожек и тропинок было очень много, они шли и параллельно друг другу, и пересекаясь. «Интересно, кто за всем этим следит и убирает? – восхитился я. – Такие просторы, а все ухожены! Это какая же армия, должно быть, тут работает!»

Родное не могло похвастаться такой чистотой и порядком даже на полях, не говоря о лесных разделах. Я прошел сквозь лесок и вышел в поле. Комбайн убирал урожай, методично скашивая посадки, чем-то напоминающие пшеницу. Я пошел наперерез машине и вышел на полосу, которую она собиралась косить.

Комбайн был полностью роботизирован, не было даже кабины для водителя. «Увидев» меня на полосе, он замедлил ход и остановился, включив желтый проблесковый маячок. Я медленно подошел. Казалось, что комбайн за мной наблюдает и даже оценивает, хотя, скорее всего, у меня просто разыгралась фантазия от быстрого перемещения в новый мир.

Это была небольшая зеленая машина с четырьмя колесами, спаренными для улучшенной проходимости. За собой она везла бункер-прицеп, в который сбрасывала обмолоченное зерно. Сам комбайн из – за отсутствия водительской кабины выглядел очень маленьким, мне чуть выше груди. На радиаторной решетке висел лейбл с буквой Т, и больше никаких знаков.

У комбайна было несколько камер, и сверху, в черной коробочке, вращался лепесток. Он был похож на лазерный радар, который передает информацию о препятствиях и формирует 3D картину на триста шестьдесят градусов. Камера же в этом случае передает визуализированный образ, тот сравнивается с картотекой и, в соответствии с полученными данными, принимается решение.

Я вспомнил, как года три назад видел очень подобное устройство на роботизированном погрузчике в Родном. Мне пытались продать это чудо-устройство для автоматизированного склада в «Асперу». Мы с НП ходили тогда с умным видом, понимая про себя, что объём масел, которой хранится на нашем складе, Семеныч один перетаскает за двадцать минут. Но тем не менее презентацию послушали. Благодаря ей я теперь точно знал, что передо мной роботизированный комбайн. Он частично автономен, но управляется с центрального сервера специализированным программным обеспечением.

Я приблизился вплотную и обошел машину. Как только камера передала сигнал о том, что путь свободен, комбайн издал несколько звуков, наподобие «пи-пи-пи», и тронулся, продолжая прерванную работу. Если я хоть что-то понимал в робототехнике, что то сигнал на центральный пульт уже передан, и скоро последует какая-то реакция. Элронд говорил, что мне в этом измерении бояться некого, кроме самого себя. Но кто знал этого старого прохиндея? Поэтому было страшновато.

Через минуту я увидел спешащий ко мне белый четырехместный электрокар – такой возит игроков в гольф. Только колеса были чуть шире и рисунок протектора больше. Видимо, как раз для того чтобы ездить по поверхностям чуть менее ровным, чем поле для гольфа. Хотя и здесь, на мой нетребовательный взгляд, не было ни одной рытвины, ни единого камня, настолько тщательно было проборонено поле. В Родном встретить такое было просто невозможно.

Машина подъехала ко мне и остановилась, мигая желтым проблесковым маячком. У нее был руль, педали, но водитель тоже отсутствовал. Как и комбайн, она была оснащена камерами на фронтальной части и лазерным обнаружителем препятствий на крыше, убранным в черный колпак. Дополняли это нехитрое оборудование две пары камер по бокам с каждой стороны авто. Машина приветственно пиликнула и произнесла:

– Харом талда.

Пользуясь остановкой, я осмотрел приборную доску. Назначение приборов было понятно – тахометр, спидометр, датчик давления масла, индикатор заряда аккумуляторной батареи, поворотники, габариты и дальний свет. Незнакомы были только единицы измерения. В целом, видимо, техническая эволюция здесь шла тем же путем, что и в Родном. Только, судя по всему, продвинулась дальше. Машина еще раз пиликнула и повторила:

– Харом талда.

Она явно предлагала мне сесть вовнутрь. Я решил воспользоваться приглашением и разместился на пассажирском сидении. Одобрительно пиликнув, машина пристегнула меня ремнем безопасности. Он буквально выстрелил над моим правым плечом, упал чуть дальше левой ноги, где его ловко подхватила автоматическая петля и затянула на моей груди. Ремень был застегнут комфортно, не давали и не висел, но я немного испугался резкого щелчка и заметно дернулся.

Машина предупредительно пиликнула и произнесла:

– Батра индри, махабри.

После чего поехала, набирая скорость. Поле и пролесок были действительно в идеальном состоянии – машина шла одинаково комфортно со скоростью около тридцати километров в час как по лесу, так и по полю, то по покрытию, то по ровной земле. Мы проехали порядка двадцати полей с различными незнакомыми мне культурами. Я и в Родном, скорее всего, не смог бы отличить гречиху от пшеницы, с флорой же этого мира я в принципе был не знаком, но какие-то общие черты подмечал. Одно поле было с ботвой, очень похожей на свекольную, на другом росло нечто, напоминающее кабачки или огурцы-переростки, несколько полей были засеяны злаками, часть пустовали.

Комбайнов и машин, подобных той, на которой я ехал, встречалось много. А вот людей не было совсем. Это было объяснимо – зачем выполнять грязную работу в полях, когда для этого есть роботы? Я понимал, что людям тут делать нечего, поэтому не волновался.

Вскоре мы подъехали к довольно загруженной трассе. Мой автомобиль взвился по насыпи и выехал на обочину. Включив указатель поворота и пропустив несколько машин, он встроился в поток и разогнался километров до шестидесяти. Я всматривался проезжающий мимо транспорт и заметил, что весь он роботизирован. Это было не самым приятным открытием. Некоторые машины, в основном, легкие грузовички, не имели водительских кабин. У других они были, как и рулевое колесо, и приборная панель, но не было водителей. «Это не страшно, – утешал я себя, – водительский труд тоже крайне тяжелый, почему бы не отдать его роботам? Тем более у них так красиво получается – поток ровный, никто не обгоняет, не прыгает из ряда в ряд. Ни пробок, ни аварий – сказка!»

На радиаторных решетках всех машин был один и тот же символ – буква Т. Видимо, поэтому Техно. Я начал догадываться, что в этом мире правит искусственный интеллект. «Что же случилось с человечеством? – меня пронзило любопытство. – Ладно, всему свое время, обязательно выясню что и как».

Показался город – высоченные дома из стекла и бетона возвышались на горизонте. Это было настоящее чудо техники – небоскребов больше, чем на Манхеттене в Нью Йорке. И какие это были небоскребы! Из синего стекла с серебрённым ребром, из зеленого стекла с золотом… Все это выглядело потрясающе! Подъехав ближе, я увидел, что на улицах полно малоэтажных зданий. В нах располагались магазины, кофейни и спортивные центры. В небе летали машины, похожие на вертолеты или, точнее, квадракоптеры – с четырьмя винтами, но достаточно больших размеров. Я насчитал не меньше пяти видов этих летательных аппаратов разной окраски и, судя по всему, назначения.

Машина, на которой я ехал, точно знала куда везла меня. Я заметил, что у нас был более высокий приоритет движения, – на светофорах нам горел уверенный желтый. Светофоры в Техно были двухцветными. Желтый означал движение, красный запрет движения. На стеклах светофоров было изображение человеческого кулака с одним или двумя поднятыми пальцами. Кулак с поднятым указательным пальцем был на красном сигнале, и, как я понял, был призывом к остановке. Два пальца в форме буквы V на желтом означали разрешение двигаться вперед. Было похоже, что символы в этом измерении имели близкий смысл со знаками в Родном, что не могло не радовать.

Пробок не было, достаточно плотное движение хорошо управлялось, поэтому весь город, по моим ощущениям, можно было пересечь минут за тридцать. Я все еще не встретил ни одного человека, – ни на улицах, ни в окнах машин людей не наблюдалось.

На всякий случай попытался заглянуть в Родное и не смог. С Радужным оказалось получше, оно было слева по ходу движения. Правда, мы достаточно далеко уехали от места, где Элронд построил древо. Мне было видно то ли море, то ли озеро, поэтому возвращаться было тоже не очень просто.

Мы заехали на подземную парковку к заведению, которое мне напомнило больницу. Правда, нигде не было изображения красного креста, но зато был символ с неким четырехлистным растением. «Возможно, в этом мире есть некое растение, которое ассоциировалось со здоровьем и стало символом больницы», – подумал я и понял, что предположение про больницу сложилось благодаря автомобилям, очень напоминающим машины скорой помощи, которые стояли во дворе и на парковке. Они были белые с красными полосами и тем самым четырехлистником. Если мое предположение о больнице было верным, то, скорее всего, кровь местных жителей была красной, как и в Родном. Именно поэтому там красный выбран и как запрещающий цвет светофора, и как один из цветов машины скорой помощи. А значит и здесь могло быть также.

Где-то я читал, что красный выбирают для важных объектов не просто так, а потому что это цвет крови, и для человека действует как предупреждение. Да и насекомые с красной окраской, насколько я помню из уроков биологии, в большинстве своем страшно ядовитые. «Хорошо, что тараканы в Радужном коричневые», – порадовался я.

Наша машина заехала на первый уровень подземного паркинга и остановилась около больших автоматических дверей, которые мгновенно распахнулись. Из них выехал робот-каталка. Это было достаточно странное и страшное на вид устройство, о назначении которого у меня не осталось ни единого сомнения. Классическая медицинская каталка на небольших колесиках была застелена белоснежной простыней. С одной стороны из нее, как положено, торчали две черные ручки. С другой стороны каталка заканчивалась неким механическим устройством, похожим на робота – это был шкаф с поворотной камерой с пятью разными окулярами. На его правом «плече» был желтый проблесковый маячок, на левом – черный купол с лазерным сканером. Из «плечей» торчали два огромных манипулятора, каждый из которых был снабжен лапой с двумя огромными двухметровыми «пальцами». Это были захваты для человеческого тела. Они могли взять человека и положить его на тележку или с тележки на кровать. И тут я понял, что данное устройство приехало за мной! Горло мгновенно пересохло, сердце застучало в бешеном ритме, я запаниковал…

Когда каталка подъехала вплотную, из шкафа-робота появился еще один манипулятор с камерой, приблизился к моему лицу и, судя по всему, начал сканировать меня – в нем что-то зажужжало и запикало. Мой страх зашкаливал. Стало так плохо, что захотелось кричать, но я не мог, хотелось бежать, но я был все еще пристегнут к сидению.

Мне показалось, что «сканер» считал мое состояние, так как на плече у робота зажегся желтый проблесковый маячок, из глаза манипулятора вылез длинный палец и коснулся моей шеи. Я почувствовал легкий укол и отрубился…

Просыпаться не хотелось. Мне было хорошо, действительно хорошо. «Может весь последний день мне приснился и я все еще сплю в великолепной кровати Элронда? – мелькнула приятная мысль. – Сейчас вот решусь, открою глаза и пойду в великолепный душ-цветок, который подарит моему телу блаженство…» Я открыл глаз, потом второй и понял, что это точно не Древо Элронда.

Я был в больничной палате. Скорее всего, в палате интенсивной терапии, так как рядом с кроватью стоял шкаф с экраном, на котором можно было наблюдать все показатели жизненно важных функций моего организма – пульс, давление, сахар в крови. Правда, что удивительно, от моего тела к этому шкафу ничего не шло, не то что в наших больницах. Там больной всегда был обмотан километрами проводов и трубок. Тут же, видимо, для этого не требовался прямой контакт с телом. Или все-таки требовался? Я обнаружил, что на моей руке закреплен браслет с экраном наподобие часов. Еще одно устройство было у закреплено на моем ухе. Я попробовал снять его, но оно сидело крепко и словно срослось с ухом.

Мне было тепло и комфортно – кто-то заботливо укрыл меня простынкой. К тому же я почувствовал, что кровать принимала форму моего тела, создавая углубления там, где это требовалось. Поэтому, несмотря на то, что, похоже, я лежал тут достаточно давно, ни одна точка моего тела, в том числе и пятая, этого не чувствовала. В голову пришла идея затырить такую кроватку в наш лагерь в Радужном. Я поймал себя на мысли, что до сих пор считаю наш с Коляном лагерь в Радужном чем-то вроде своего дома и все время строю планы по его развитию и достройке. Хотя было совершенно неизвестно, когда я смогу туда вернуться, и куда отправил Элронд Коляна.

И тут я, впервые в этом измерении, увидел человека. Доктор отодвинул ширму вокруг моей кровати и внимательно посмотрел на меня. Это был человек со светлой кожей, карими глазами и темными волосами. На нем был белый халат с четырехлистным символом на кармане. Для полноты образа ему не хватало только фонендоскопа на шее. Увидев, что я не сплю и рассматриваю его, доктор лучезарно улыбнулся, демонстрируя идеальные зубы:

– Добрый день, как вы себя чувствуете?

«Да он же говорит на русском!» – удивился я. Словно прочитав мои мысли, доктор подошел, присел на край кровати и продолжил:

– Все в порядке, не беспокойтесь. Как я могу к вам обращаться?

– Алексей, – ответил я.

– Алексей, наш модуль подобрал вас в поле и доставил в клинику согласно протоколу для таких случаев. Мы провели комплексный анализ, присвоили вам номер и установили два устройства – коммуникатор и сканер вашего здоровья. Сканер установлен на вашем запястье, а коммуникатор, соединённый со слуховым и зрительным нервом, на ухе.

«Ага, вот почему он так крепко приклеен, – понял я, – с нервами соединён».

– Операция по установке заняла положенные десять минут, – продолжил он после короткой паузы. – Вы были погружены в сон автономным модулем-перевозчиком на пять минут раньше, так как ваше давление и сердцебиение достигло критической отметки. После завершения операции прошло двадцать минут. То есть ваше пребывание в клинике составляет тридцать минут. Ваши функции полностью восстановлены. Вы можете покинуть клинику, пройдя предварительный инструктаж по пользованию коммуникатором и сканером. У вас есть ко мне вопросы?

– Да, а где все люди?

– Кто именно Вас интересует, Алексей?

– Ну, кто-нибудь.

– Вопрос не точен, прошу уточнить параметры запроса.

Меня пробил холодный пот, я внимательно присмотрелся к этому «человеку»…

– Скажите, а вы сами – человек?

– Нет, Алексей. Я автономный модуль, врач выписки. Мне придали человеческую форму для того чтобы пациент чувствовал себя в безопасности, когда приходит в себя после процедур. Это произошло в 4054 году в 12:00. С тех пор изменений в протоколе не проводилось.

– А сейчас какой год? – совсем обалдев, произнес я.

– Сейчас 4134 год 11 часов 45 минут по центральному времени. Кстати, одна из функций коммуникатора у вас на ухе – таймер. Вы всегда может узнать время самостоятельно. Если вы чувствуете силы, прошу проследовать за мной для прохождения инструктажа.

В шоке я уставился на робота: «Это тоже робот! Ну ничего себе! Но люди все-таки есть? Он же может меня соединить с кем-то! Нужно только сообразить с кем…»

Я откинул простыню и обнаружил на себе собственный эльфийский комбинезон. Правда, он почему-то из зеленого притворился в серый.

Модуль доктора сам ответил на незаданный мной вопрос:

– Модуль перевозчик обнаружил на вас одежду из биологического материала. Мы взяли его на анализ. К сожалению, в протоколе не было ответа на вопрос как поступать в данном случае. Поэтому мы обработали ваш костюм дезинфицирующими растворами и сделали его нейтральным, то есть безопасным.

– Вот уроды! – вырвалось у меня. – Вы уничтожили его!

– Не понимаю вашего запроса, повторите, – спокойным голосом ответил «доктор».

«Это, сука, не робот, это какой-то долбонос! Ненавижу его! – злость вскипала во мне все сильнее. – Уничтожить такой шедевр!» Хотелось плакать – мне было действительно жаль этой одежды. Она стала мертвой – шершавой и неприятной на ощупь.

– Вы можете выбрать любой из синтетических комбинезонов в этом шкафу через коммуникатор, придать ему любой цвет и форму. Свою одежду сложите вот в этот пакет, мы ее утилизируем.

– Я вас самих тут сейчас утилизирую! – заорал я вне себя от гнева.

– Непонятный запрос, вы считаете, что моя модель требует утилизации?

Да вся ваша клиника требует утилизации, железяки безмозглые!

Пожалуйста уточните параметры перестройки. Что вы считаете необходимым построить на месте клиники? – продолжал «врач» ровным голосом.

Поле взлетное бетоном залитое, чтобы таких как вы тут больше не было! – кричал я в сердцах.

Подтвердите выполнение команды.

Подтверждаю, – вскричал я, ничего не соображая.

Голосование о внесении изменений в облик города проведено. Принято единогласное решение. Снос будет начат через четыре часа после того как живые пациенты покинут клинику. Строительство площадки для посадки и взлета начнётся через сто восемьдесят три часа. Строительство завершится через триста шестьдесят четыре часа, – не унимался робот.

«Блин, что я наделал? – внезапно дошло до меня. – Похоже, эти железяки воспринимают мои эмоции всерьез! Кажется, я только что запустил снос клиники и строительство бетонной площадки. Да и хрен с ним! Вся эта клиника не стоила потерянного комбинезона!» – я был очень зол.

Возможно, было еще не все потеряно. Я вдруг вспомнил слова Элронда: «Солнце, вода, и он регенерируется». Поэтому решил аккуратно снять комбинезон и положить в пакет. Не тут-то было. Когда я потянул за ворот, одежда начала распадаться на кусочки, оголяя мое тело. На мои глаза навернулись слезы. Я собрал кусочки и сложил их в пакет. Всего два часа этот комбинезон служил мне одеждой, но почему-то стал таким родным. Возможно, потому что я никогда не носил ничего более приятного для тела. Сложив остатки погибшего комбинезона, я повернулся к шкафу, в котором висели комбинезоны на молнии серебристого цвета, выбрал один, надел и повернулся к модулю.

– Ну, веди на инструктаж, железяка, – я все еще продолжал злиться.

– Да, Алексей, следуйте за мной, – ответил «врач» и повел меня за собой. Мы прошли по коридору и оказались в зале с экраном.

– Я надеюсь, Алексей, что услуги нашей клиники принесли вам максимальную пользу. Прошу простить нас за поврежденную одежду. Мы постараемся внести изменения в протокол. Заявка об этом направлена в техническую поддержку и будет обработана согласно регламенту.

– Да, я понял, хорошо, – зло буркнул я и сел в кресло.

Модуль доктора удалился, а экран засветился синим, послышалась речь:

– Добрый день, Алексей. Я образовательный модуль для обучения работе со сканером и коммуникатором, которые были установлены и подключены к вашему телу.

«Все-таки ни капли эмоций, вообще не капли, – удивлялся я. – Я же отдал приказ на снос клиники! И как будто ничего не произошло! Продолжают действовать согласно своим протоколам. Вот доберусь я до ваших протоколов, покажу вам кузькину мать!»

«Ладно, эмоции потом, – попытался выдохнуть я. – Что-то нервишки расшалились…»

–

Первое устройство – сканер, – начал вещать образовательный модуль, и сканер на моей левой руке замигал синеньким огоньком. – Он предназначен для постоянного мониторинга и передачи в центральный компьютер ваших жизненно важных показателей. Если в организме начнутся сбои, за вами будет выслан автономный модуль для доставки в ближайшее отделение клиники. Также сам сканер является автономным модулем со встроенным генератором лекарственных веществ. Он следит за общим состоянием гормонов, температурных показателей, уровнем сахара в крови и прочими показателями. Вы можете внести изменения в настройки вашего сканера для установки предельных значений, при которых он будет вмешиваться в процессы. Инструкция по настройке сканера есть в коммуникаторе. В данный момент все настройки установлены автоматически. Рекомендую не изменять этот параметр до полного прочтения инструкции и получения диагностической карты рекомендаций для вашего организма. Есть ли у вас вопросы по функционированию устройства?

«Вот это да! – восхитился я. – И градусник, и сахар, и еще куча всего в таком небольшом устройстве! В Родном тоже уже есть подобные часики или фитнесс-браслеты! Значит скоро и до такого дойдем!»

– Да, нужно ли его заряжать и как часто? – я задал вопрос, который меня беспокоил всегда при приобретении любого электронного устройства.

– Автономный модуль сканера оборудован батареей, которая работает по принципу улавливания свободных электронов от радиоактивного источника. Период полураспада источника триста лет. Для замены источника рекомендовано обратиться в клинику за тридцать лет перед окончанием срока, в 4404 году. Или же могу вас записать прямо сейчас.

– Нет, наверное, не нужно, – испуганно ответил я. – Не думаю, что протяну двести семьдесят лет.

– Отмена записи. Встроенный в сканер таймер заранее предупредит вас о необходимости замены. Готовы перейти ко второму устройству?

– Да, конечно, – я был все еще немного ошеломлен этим чудом техники.

– Второе устройство – коммуникатор. Это автономный модуль-компьютер, оборудованный широколинейным радиочастотным синхронизатором и декодером-трансформатором. Коммуникатор может взаимодействовать на любой длине волны и декодировать информацию до понятных вашему мозгу параметров. Также через него вы можете передавать команды и информацию в любом формате из представленных. Самый простой из дешифраторов, который вы используете прямо сейчас, дешифратор звуковой передачи. Коммуникатор подключен к слуховому нерву, через который информация передается в ваш мозг, дешифрируя любой из известных языков в сигналы, которые ваш мозг воспринимает как родную речь.

– Как это? – ошалело спросил я.

Образовательный модуль был тоже роботом и на каждый мой вопрос реагировал как на команду. Потому начал немедленно раскрывать тему глубже:

– В 3050 году профессором Залчак было открыто, что вне зависимости от того, на каком языке разговаривает человек, канал восприятия информации мозгом у всех людей одинаков. Опытным путем было доказано, что, если установить чип дешифратора непосредственно на слуховой нерв, человек будет воспринимать любой язык как родную речь. За свое открытие профессор Залчак был удостоен премии «Единый Континент», его имя внесено в Золотую доску человечества. Показать вам фильм про то, как эволюционировало это изобретение от первого образца до последнего релиза?

– Ой, наверное, нет, – я уже немного устал от обилия информации, – я ведь смогу позже посмотреть его сам?

– Да, безусловно, через коммуникатор вы сможете найти данный ролик. Я отправил вам ссылку на личный ящик идентификатора, – откликнулся мой персональный учитель и продолжил инструктаж. – Коммуникатор также подключен к зрительному нерву и способен формировать визуальную картинку для удобной работы с данными. Вот пример.

Экран на стене потух, и я увидел картинку прямо в своем глазу. Это было похоже на мой «глюк», только при повороте головы экран тоже двигался.

– То же самое происходит со слуховым нервом. – Звук в зале потух, и я стал слышать голос непосредственно в голове.

– Вы можете выбрать удобный для вашего восприятия способ передачи информации. Например, это может быть прозрачный экран на всю площадь изображения. – Перед моими глазами возник экран, чем-то похожий на монитор компьютера с иконками.

– Это может быть свернутый экран на периферии зрения, – продолжал образовательный модуль, – и экран в моем глазу переехал в правый нижний угол.

– Так же вы можете комбинировать различные способы. Например, закрепить иконки на периферии зрения и вызывать их в нужное для вас время. Можно выводить определенные показатели и закреплять их в удобном для вас месте.

В процессе рассказа картинка в моих глазах трансформировалась, перемещалась и изменялась. Вот сейчас, например, я увидел в нижней части экрана пульсирующее сердце с данными о частоте пульса, показатели давления крови и уровня глюкозы. Через мгновение они сменились данными о скорости и моими координатами. Я попробовал самостоятельно управлять информацией и мысленно убрал все цифры, оставив только иконку-сердце, чтобы привыкнуть, что мой глаз и экран компьютера теперь одно целое.

– Ваш коммуникатор имеет личный номер. Вы можете его изменить или дать ему псевдоним. К этому номеру привязаны ваши банковские счета и информационные ящики.

– А у меня есть счета? – удивился я.

– Да, сразу несколько банков сделали вам предложение стать их клиентом и открыли для вас бонусные счета. Вы сможете ознакомиться с их предложениями и сделать свой выбор. Вот так можно вызывать и настраивать ваши информационные ящики. – Перед моими глазами возник рабочий стол, на котором открылся практически классический электронный почтовый ящик. В нем было порядка двухсот пятидесяти непрочитанных писем!

– В информационных письмах могут быть голосовые, видео, текстовые или информационные письма.

– Что значит информационные?

– Это когда письмо содержит информацию, которую можно загрузить непосредственно в мозг и сохранить эти знания. Но нужно быть осторожным, так как письма могут быть спам-рассылкой. Рекомендую вам открывать подобные письма только от проверенных адресатов.

«Да, – представил я себе, – так могут засадить в голову любой язык! Английский, например». Подумал и улыбнулся, я ведь теперь понимал любой язык, только сказать ничего не мог. Прямо международная собака, которая все понимает, но сказать не может.

– Кстати, а можно отключить функцию дешифровки языка?

– Да, все настройки есть в панели управления. Можно отключить или активировать любую функцию. Сейчас все значения настроек выставлены по умолчанию.

На экране глаза сразу же возникло меню, в котором среди иконок был значок Настройки с длинным перечнем, крайне похожим на настройки последних андроидных устройств в Родном. Просмотрев названия, я понял, что смогу легко разобраться, так как интерфейс был интуитивно понятен. Промотав список настроек до конца, я увидел дату релиза обновлений. Она была сегодняшней.

– А что, часто выходят обновления?

– По мере внесения изменений в протокол. До вашего появления обновлений не было порядка сорока лет. Последнее обновление было внесено после урагана на восточном побережье, когда сильно изменился ландшафт, и пришлось переписывать часть карт и схем действий. За последние сорок лет, к счастью для человечества, таких грандиозных природных катаклизмов больше не происходило. Потому и обновлений не было.

– То есть мое появление в данном мире можно сравнить с природной катастрофой?

– Ну что вы, конечно нет, но материал, из которого состояла ваша одежда, совершенно новый. В протоколе не было правил взаимодействия с ним. К тому же в вашей флоре была выявлена ранее не идентифицированная простейшая клетка. Поэтому сегодня в протокол внесено два изменения, и выпущен новый релиз.

– Новая простейшая клетка? – кажется, я уже начал уставать удивляться.

– Да, из разряда простейших плазмоидных. Она не несет вреда организму и знакома вашей иммунной системе, но в библиотеках не было описания данного вида. Был проведен ряд испытаний, проверено воздействие лекарственных препаратов на данный вид простейших организмов. Вы, кстати, можете дать ей имя, если пожелаете. Данное открытие может принадлежать вам.

Нет, оставлять в Техно следы в виде бактерий, носящих мое имя, мне не хотелось. Особенно после того как представил себе варианты диагнозов будущих поколений: Алешкиндидоз или Алешкоплазмоз. «Фу, блин», – я аж вздрогнул.

– Нет, не нужно никаких открытий, – мой голос давно не звучал так уверенно.

– Принято, значит она останется под порядковым номером в виде текущей даты с описанием для удобства поиска.

«Да, кстати, Анаконда, – вспомнил я. – Его координаты нужно передать, чтобы он там не помер возле линзы».

– Со мной был еще один человек, и он сейчас в опасности, – обратился я к роботу.

Слова человек и опасность, произнесенные в одной фразе, произвели впечатление на образовательный модуль. Под потолком закружился желтый проблесковый маячок. Видимо, он начинал загораться, когда человеку грозила опасность.

– Где находится данный человек?

– Дайте координаты, где меня обнаружил комбайн, – попросил я.

На моем внутреннем экране отобразилась карта лесов и полей, по которым я ехал на машине сюда. Я мысленно выделил квадрат со стороной километр.

– Вот, где-то в этой зоне, точнее сказать не могу, тут все квадраты очень похожи. Человек сам двигаться не может, поэтому нужно за ним послать кого-то вроде робота-каталки. К тому же он в сильном наркотическом опьянении, поэтому его нужно аккуратно вывезти и постараться подержать какое-то время в неведении о его местонахождении. Продумайте, как сделать это помягче.

– Рекомендации соответствуют Протоколу части 1250, пункт АСШП и будут выполнены. В указанный квадрат отправлены четыре автономных квадракоптера, оборудованные всем необходимым. Расчетное время в пути – десять минут. Пациент будет отправлен в клинику по координатам 34.2444,35.4434. Вы желаете его встретить?

– Нет, что вы, – запротестовал я, – вообще по возможности не сообщайте ему обо мне.

– Это потребует внесения изменений в протокол. Внести изменения?

– Да, вносите.

Желтый проблесковый маячок под потолком потух. Элронд был прав, в данном измерении человеку ничего не угрожало. Стоило мне только вспомнить про Анаконду, и его жизнь была спасена.

В процессе дальнейшего обучения я понял всю глубину протокола. Это было настолько грандиозно, что вызывало непередаваемое чувство искреннего восхищения! В этом измерении не было никакого искусственного интеллекта. Была только большая программа, которая состояла из немыслимого числа переборов по принципу «if, then». Текстовка программы, если вывести ее на внутренний экран, была бесконечной, но дерево объектов мне напоминало родную 1С. Тут были все те же объекты, документы, обработки, справочники, задачи, процессы, регистры.

Глобальное отличие было в том, что программа писалась и совершенствовалась очень много лет, была воистину огромной и слаженной. И при этом в ней не было интеллекта, были только последовательности действий, которую и называли все местные модули протоколом. Кроме того, я по умолчанию имел права администратора системы. Правда, для внесения изменения в конфигурацию требовалось подтверждения других участников, их количество зависело от масштаба вносимых изменений.

Например, мое желание снести к чертовой матери эту клинику было выставлено на голосование. Как выяснилось, я оказался единственным живым человеком в данном микрорайоне. Это дало стопроцентную явку. И так как я проголосовал за, решение по сносу клиники было принято, и началось движение. В библиотеке я даже нашел проект площадки и парковки, которые предполагалось тут построить.

Вскоре мое обучение было завершено. Я взял в руки пакет с остатками эльфийской одежды и вышел на улицу…

## 2 Глава Табул


Выйдя из клиники, я обнаружил, что строительная техника уже была на месте. Работа по сносу здания шла полным ходом. Злость во мне успела поутихнуть, но я решил – пусть уж сносят, а я посмотрю, как это происходит. Вообще, в меня вселилась мысль поиграть в эту игру и перестроить город по своему желанию, раз они такие послушные. Было бы здорово изобрести какой-нибудь небоскреб по последнему слову техники и построить его! Я решил обязательно воплотить эту идею. Но сначала нужно было где-нибудь перекусить – после завтрака в Древе Элронда прошло уже довольно много времени.

Я шел по тротуару вдоль довольно загруженной улицы. Машины непрерывно сновали в обоих направлениях. Видимо, мой приказ о сносе запустил огромное число протоколов, – тут были и пожарные, и скорые, очень много строительных машин, даже походные кухни. Хотя я так и не встретил еще ни одного живого человека. Судя по результатам голосования, в этом районе их было крайне мало.

Довольно скоро я увидел приятное кафе под вывеской «Кофейный Дом». Все столы заведения были свободны, поэтому я выбрал то, что было по душе, и сел около окна. Я решил разобраться с банковскими счетами и местными платежными системами. Открыл почту и понял, что мне было бы удобнее пользоваться виртуальной клавиатурой. От мысленных манипуляций с курсором возникало какое-то странное щекочущее чувство в голове, которое меня раздражало. К счастью, и для такого случая был плагин. Поэтому я сделал так, чтобы на любой поверхности для меня «рисовалась» привычная клавиатура, а рядом что-то вроде мышки. Управление непосредственно мыслью я решил оставить на потом.

Ко мне подошла официантка, представилась и произнесла:

– Добрый день, чем наше заведение может угодить вам?

«Странное обращение, – удивился я, – ну да Бог с ней».

– А что у вас есть?

Со мной общался прелестного вида робот. Это было несложно понять – официантка была пыльной. Не целиком – руки у нее, например, были чистыми, но лицо покрывал толстый слой пыли, которая свисала даже с ресниц.

– Наше меню передано вам на основной экран.

«Блин, надеюсь готовят они тут не из плесени», – пыльная официантка наводила на размышления.

– У вас лицо в пыли, – сказал я с укором.

– О-о-о, приносим вам свои извинения. В протоколе простоя не было упоминаний о необходимости проводить влажную уборку модуля. Благодарим за внесение изменение в протокол. Обед за счет заведения, – произнес робот и удалился в хозяйственное помещение.

Обед за счет заведения – это было, конечно, здорово. Но стоило сначала ознакомиться с меню. На первом листе оказались кофейные и чайные напитки. Я уже понял, что интерпретатор переводит на русский не дословно, а по смыслу. И названия горячих напитков, как и заведения в целом, были не совсем точным переводом.

Я открыл местный аналог Википедии и прочитал, из чего в Техно делают кофе. Оказалось, что это корни растения, которые выращивают в центре континента на краю большой пустыни. Из листьев этого же растения здесь делают чай. Количество кофеина в корнях и танина в листьях делало эти напитки похожими на чай и кофе в Родном. Поэтому, в целом, название было подобрано верно.

Процесс приготовления напитков тоже был похож. Корень измельчали и пропускали через него кипяток под давлением. А листья заваривали и давали им осесть. Поэтому я решил, что кофе по-венски в Техно по вкусу должен быть похож на кофе по-венски в Родном. Коммуникатор все же работал потрясающе!

С грудкой в белом соусе была, наверняка, примерно такая же история. Птица, которую в этом измерении называли курицей, могла быть не похожа на курицу. Но ее тоже употребляли в пищу и, скорее всего, она тоже несла яйца. Может быть другого цвета, но наверняка с «желтком» и «белком».

Насколько я понимал, некоторые вещи было невозможно создать лучше или хуже, чем их создал Первый. Что может быть совершеннее и проще, чем яйцо? Во всех своих ответвлениях любая эволюция приходит к этой форме, да еще к формуле Золотого сечения. Даже в Радужном все растения и животные подчиняются числу Фи*.

Видимо, существуют некие законы, которые невозможно нарушить при создании материальной вселенной. А может и можно, но зачем? Например, когда программист пишет новую компьютерную игру, он тоже берет уже существующие паттерны, а авторские задумки воплощает в сюжете.

То же самое, наверное, и с эволюцией в разных вселенных, – она идет более-менее похожими путями, так как паттерны материи везде крайне схожи. Бывают исключения, наподобие Радужного, когда что-то идет по-другому. Но и результат тогда несколько иной. Мне было жаль, что я так и не расспросил Элронда про тот мир – почему в нем нет разумной жизни, например.

Я сделал заказ через коммуникатор, нажал отправить, и на рабочем столе засветился таймер приготовления блюда – около четырех минут. «Вот это скорость», – восхитился я.

В этот момент пиликнуло, и в правом нижнем углу вылезло новое сообщение о поступившем обновлении. Я навел мышку, открыл и прочитал:

«Релиз номер 78975424534.56. Внесение изменения в протокол, добавление процедуры дезинфекции автономных модулей в период длительного бездействия. Применить обновление?»

Я нажал «Применить». Было интересно, как училась система. Раньше такого обновления даже быть не могло! Я первый, кто выяснил, что у модуля типа Официант лицо может покрыться пылью. Столы они моют, пол чистый, а вот про лицо забыли. Зато теперь эта оплошность исправлена. Пятьдесят лет в Техно жили без обновлений, а теперь за один только день вышло три. «Ух, вы меня еще не знаете, это я только кофе попил», – мне начинало нравиться это измерение.

Словно по секундомеру, ровно через четыре минуты, появилась официантка и поставила передо мной куриную грудку и бокал кофе с белой шапкой из взбитых сливок.

– Скажите пожалуйста, эта курица, она откуда? – мне было интересно все в новом мире.

– Утренняя доставка. Курица наисвежайшая, как и все продукты.

– А что вы делаете с остатками, если не расходуете?

– К вечеру утилизируем, с утра завозят свежие. За исключением кофе и чая. У них срок годности три месяца, но мы утилизируем через полтора. Могу принести вам бирки от партии, из которой сварен ваш кофе. Фото уже отправлено в ваш информационный ящик.

– Спасибо не нужно, я вам верю, – потрясенно ответил я.

Оказывается, система живет и работает вне зависимости от наличия потребителя. Курицы выращиваются на фермах, убиваются, обрабатываются и развозятся по кофейням и другим пунктам питания. А вечером бракуются, и, скорее всего, вывозятся на специальные заводы, где из них производится что-то еще. И так день за днем, год за годом. Наверное, это все было создано для человека, который бы жил в этом раю и получал максимум удовольствия. Но его почему-то не было. Хотя, по моим сведениям, должен был быть. И не только человек, но и, как минимум, один эльф.

«Ладно, обо всех этих заботах я подумаю потом. Сейчас нужно поесть», – прервал я собственные размышления.

Оказалось, что готовили тут неплохо. Ничего сверхъестественного, но довольно вкусно. Грудка была нежной, соус – белый и легкий. Кофе очень походил на «настоящий» кофе. Он приятно горчил и обжигал язык, хоть и имел незнакомый привкус. Даже хлеб был хлебом, отличаясь разве что желтым цветом, но я и в Родном пробовал подобный, с добавлением кукурузной муки. Одно время у нас весь хлеб страдал этой «желтухой», но потом, видимо, кукурузной муки стало меньше, и он опять стал белым. Мне было интересно, что за злак с желтым компонентом добавляли здесь. Это было просто любопытство – сам хлеб был горячим, пышным и отменного качества. Я спокойно ел и параллельно читал сообщения из информационного ящика.

Первые письма были приблизительного одного содержания – с поздравлениями о регистрации, информацией о присвоении каких-то идентификационных, серийных номеров, введении в эксплуатацию сканера и коммуникатора. Я не удивлялся – у нас в Родном ИНН уже стал нормой.

Далее следовало несколько предложений по открытию банковских счетов, причем в каждом из банков я имел сразу статус VIP-клиента и бонусы за открытие, которые представляли собой достаточно большие суммы. Я решил, что ничего страшного не случится, если я открою сразу несколько счетов в разных банках, поэтому я ответил «да» всем. Тут же на моем рабочем столе появились иконки, отражающие состояние счетов, а в почту пришли предложения о предоставлении кредитных лимитов по сниженной ставке. Я понял, что бедствовать в Техно мне не придется. К тому же следующие сообщения в ящике были с предложениями о работе.

Работу мне предлагали в разных отраслях и направлениях, лист вакансий был сделан в виде дерева, в котором можно было потеряться. Но я сразу нашел подходящую для себя вакансию программиста протокола, в обязанности которого входило обслуживание и своевременное исполнение заявок. При этом оплата предлагалась крайне хорошая.

Я откликнулся на вакансию, и мне тут же пришел трудовой договор. Обслуживать поступившие заявки я мог из любой точки в любое время. Причем я мог отказаться от заявки по нескольким причинам. На экране появился новый ярлык, в котором на текущий момент было ноль заявок. Также пришла ссылка на образовательный ролик для ускоренного освоения языка программирования протокола. Такого быстрого трудоустройства с возможностью полностью забить на нее я в своей жизни еще не встречал.

В следующей группе писем были предложения о жилье. Квартиры, от самых простых до пентхаусов, в найм или для приобретения, предлагались вместе с одобренными ипотечными кредитами по сниженным ставкам. Я просмотрел несколько предложений из элитных сегментов. Не было смысла брать простую квартиру, когда можно было взять самую лучшую. Я был VIP-клиент, к тому же уже трудоустроенный, и мог себе позволить все самое лучшее в этом мире.

Поэтому я откликнулся на четыре предложения и выразил желание осмотреть пентхаусы с вертолетными площадками в четырех небоскребах в разных кварталах. Через секунду на рабочем столе появился ярлычок, на котором отсчитывался таймер прибытия такси, которое отвезет меня на просмотр первой квартиры. Но я не собирался торопиться и перешел к предложениям о приобретении автомобилей.

Меня ждали во всех автосалонах этого города с распростертыми объятьями. Их было порядка семнадцати. Десять из них были отметены мной сразу – я решил, что мой уровень выше данного ценового сегмента. В остальных же меня заинтересовали кое-какие автомобили и пара квадракоптеров. Как только я обозначил свой интерес, пришли письма от банков о предварительном одобрении кредитов на все мои будущие покупки. А также приглашения в автошколу и авиашколу для получения прав на вождение и пилотирование.

Да, денек обещал быть насыщенным и интересным. Я продолжил читать – пришли предложения посетить разные города и страны, огромное число горящих туров. Улететь на другой край света можно было хоть через пару часов за какие-то смешные деньги. Я решил ознакомиться с предложениями подробнее:

«Вашему вниманию предлагается удивительное путешествие по святым местам. Вы можете посетить Святую гору и Храм Воскресенья Икахха и преклонить колени святыням. «Ого, тут тоже есть некий воскресший святой Икахха, как интересно», – я в очередной раз удивился, как похожи разные измерения и добавил предложение в избранное.

Далее шла реклама охоты на морских млекопитающих на Северном море с восемнадцатичасовым перелетом и вылетом завтра:

«Вашему вниманию предлагается тур на Северное море с охотой и рыбалкой. Наши искусные повара приготовят ваш трофей из морских млекопитающих по любому из трехсот возможных рецептов. Проживание в лучшем отеле северного побережья по системе «все включено». Услуги гида, баня и шикарный крытый бассейн с изумительным видом на Северное море и горы».

Я в Родном-то нигде не бывал, кроме Крыма и еще пары мест в Украине, а тут только прибыл, и столько предложений! Побывать на Северном море, поохотиться на местных тюленей – это было по-настоящему заманчиво.

Раздался сигнал и замигал ярлычок прибытия такси. Я ответил, что выйду через минуту. Ярлычок изменил цвет на режим ожидания. Ко мне подошла официантка. Было похоже, что она не просто смыла пыль, но полностью обновила свою внешность. На этот раз она выглядела крайне эротично на мой вкус.

– Не желаете еще чего-нибудь из нашего меню?

– Нет, спасибо, все было очень вкусно. Закройте счет, я уже ухожу.

– Конечно. Как я и говорила, сегодня еда за наш счет. Приходите еще, мы будем очень рады вас видеть.

Наличие коммуникатора было удивительно удобной штукой! Я наметил себе планов по изучению, обучению и развлечениям как минимум на неделю вперед. Когда я вышел из кафе, такси уже ожидало. Это было самое что ни на есть классическое такси, которое только можно было себе представить. Желтого цвета, с неизменной буквой Т на радиаторе, с водительским местом и пассажирскими местами сзади.

Задняя дверь открылась, и голос произнес: «Садитесь, пожалуйста». Я вспомнил, как меня впервые приглашали в автомобиль в Техно – «Харом талда». Теперь я слышал эту фразу на привычном русском языке. «Интересно, – подумалось мне, – а они ведь тоже научились меня понимать за это время». Видимо, коммуникатор работал и в другую сторону. И также переводил на язык, понятный машинам и роботам, мои желания. Я решил обязательно почитать об этом. Открытие про слуховой нерв меня поразило. Получалось, что мозг понимает одинаково, как бы мы ни говорили.

Сев на заднее сиденье автомобиля, я продолжил читать предложения по туризму. Вскоре меня заинтересовал тур с посещением чайных плантаций и походом с бедуинами через пустыню, изучением их обрядов и этническими танцами. Недельный тур включал в себя два дня в отеле в городе на одной стороне пустыни, однодневный переход с верблюдами, ночевку в стане бедуинов и переход на другую сторону пустыни на следующий день. Последние два дня предлагалось провести в шикарном отеле древнего города Мезру. Я подумал, что это интересный вариант, – бедуины со своим станом точно должны быть людьми.

Пустыня древнего города Мезру… Звучало очень красиво, и картинки отеля потрясали воображение – огромные зеленные колонны с бассейном между ними, виды на горы с ледяными шапками… Я действительно хотел увидеть все это своими глазами.

Я открыл в местном аналоге Википедии описание города Мезру. Оказывается, город был основан в 2010 году. С тех пор прошло около двух тысяч лет назад, значит, он действительно был древним. Название произошло от великой реки Мезру, которая, согласно легенде, пересохла по велению разгневанных богов. В результате возникла огромная пустыня посреди материка.

Я уже знал, что Техно довольно сильно отличался от Родного. Здесь был единый континент, который шел от Северного до Южного полюса. Мореплавание было совсем не развито, так как моря на континенте были мелководные и небольшие. Никакие суда, кроме рыболовецких шхун, по ним не плавали. А океан, который окружал моноконтинент, был крайне недружелюбен по своей природе. Да и особого смысла в мореходстве не было. Всюду можно было добраться по суше.

С запада на восток континент был разделен горным хребтом. Самой высокой точкой была гора Юлилулу, одиннадцать километров над уровнем моря. Южнее хребта располагалась огромная пустыня. Если убрать местные легенды, то ее происхождение объяснялась довольно просто – это была точка ярко выраженного субконтинентального климата с колоссальными температурными перепадами. Город Мезру удачно располагался на самом краю этой пустыни, в ущелье хребта.

В заинтересовавшем меня туре была, конечно, доля лукавства – они писали о пересечении пустыни. На самом же деле экскурсионный маршрут проходил лишь по ее краю. Чтобы по-настоящему пересечь пустыню, пришлось бы пройти не менее тысячи километров, и это был бы очень непростой путь. Существовала скоростная железная дорога для комфортного перемещения на другую сторону пустыни. Но это было, видимо, не так интересно. И, несмотря на все, в моем плане путешествий город Мезру у подножия горы Юлилулу стоял на первом месте.

В Техно были отлично развиты железные дороги и большая часть перемещений происходила по ним. Авиация же была только дальнемагистральная и локальная. Это было вполне естественно – единый континент делал большие вклады в дороги из-за ограниченного доступа к мореплаванию. Я нашел упоминания о нескольких небольших островах к западу от континента, на которых по некоторым данным, жили люди, и внес их в закладки чтобы изучить позже.

Подобных закладок я уже сделал более двадцати штук. Система позволяла установить таймер для открытия сохраненных ссылок в нужный интервал времени. При этом она отслеживала наличие у меня времени и желания для изучения подобного материала. Делалось это буквально в один клик, и я понял, как не хватало подобной функции в наших браузерах в Родном.

Такси ехало по идеальному асфальту города. Если бы мне пришла в голову мысль поставить на панель стакан с молоком, оно бы не расплескалось. Весь город был идеально вымыт и вычищен. Уборочные машинки то и дело встречались по пути – все как один автономные модули.

В салоне играла музыка, мой коммуникатор подключился к такси, и на ярлычке отражалась стоимость поездки, оставшееся время и расстояние. Я нажал на меню, выбрал свойства, и увидел настройку радио в салоне. В целом наличие коммуникатора делало радио полнейшим атавизмом, так как я мог включить любой информационный канал с трансляцией непосредственно на слуховой или зрительный нерв. И тем не менее оно было, и я мог переключать каналы. Меня интересовали местные новости, поэтому я наложил фильтр по виду передач и включил новостной канал.

«Вести с полей. Наши комбайны собрали третий урожай злаковых в этом сезоне! Модернизированные поливальные модули с успехом преодолели затяжную засуху. В зернохранилища заложены все основные виды зерна. План по сбору овощей полностью выполнен. Есть небольшое отставание от плана по сбору некоторых видов бахчевых. Недостающие объёмы будут закуплены у ДериЗора, нашего доброго южного соседа».

«Не может тут не быть людей, – старался убедить себя я. – Вот, собирают же урожаи, обрабатывают, из-за бахчевых беспокоятся. Не может быть, чтобы это все шло просто в помойку. Кстати, нужно попробовать местные арбузы и вообще фрукты».

«Из зарубежных новостей. Сегодня отряд островитян с западного острова Чахас уничтожил инфраструктуру прибрежного города Черкун и вывел из строя порядка тысячи автономных модульных единиц. Чахасу направлена нота протеста и счет на возмещение убытков, который составил полтора миллиарда рублей. Работы по восстановлению инфраструктуры города Черкун начаты и будут завершены в течении восемнадцати часов».

«Вот те на, – этот мир снова меня удивлял, – даже тут есть свои террористы!» Я набрал в Вики остров Чахас и получил достаточно скудную информацию. Остров находился в труднодоступном месте в ста километрах от западного побережья. Оказалось, что народ Чахаса живет крайне замкнуто и информацию о себе не выдает.

Мне вспомнились, что Элронд просил найти меня его дочь, Элизу. Похоже, мне предстояло выяснить, не на Чахасе ли она живет.

Следующая новость, которая прозвучала по радио, напрямую касалась меня:

«Сегодня в городе Табул впервые за много лет появись два новых жителя. Один их них, по имени Алексей, прошел обучение и влился в наш дружный город. Второй находится в западном округе на излечении, так как страдает тяжелой формой интоксикации и расстройства головного мозга. Благодаря Алексею впервые за последние пятьдесят лет внесены три изменения в протокол. Их отличат практическая польза и позитив. Мы верим, что новому жителю понравится наш город, и Алексей станет полезным и продуктивным гражданином нашего общества».

Мне стало интересно, новости, которые я слушал, транслировались только в Табуле или во всем Техно? Все ли здесь уже в курсе моего появления? Сами новости в таком формате, конечно, были атавизмом. При наличии коммуникатора любая новостная лента может появляться прямо на рабочем столе… «Кстати, а не почитать ли мне новости всего этого мира в интернете?» – пришла мне в голову здравая мысль.

Но сделать этого я не успел – мы проезжали мимо огромного гипермаркета со странным названием XDARS. Если уж где и были люди в Техно, то наверняка в гипермаркете.

Я попросил такси остановиться и ждать меня на совершенно пустой парковке возле магазина. Гипермаркет потрясал своим размером и красотой. Общая площадь этого мегамолла была не меньше двадцати гектаров. Стало понятно, что обойти его весь невозможно даже за целый день, но я никуда не торопился. Заявок по работе за час, истекший с момента моего трудоустройства, не поступало.

Уже в холле я поразился блеску и чистоте, которые царили в гипермаркете. Мое появление привело все в движение: заработали эскалаторы, закрутились ближайшие рекламные плакаты. Все работало идеально! Видимо, рекламу тут регулярно меняли, а специальные модули следили за техникой.

Вокруг меня было множество бутиков с разными марками одежды, обуви, игрушек, косметики и прочих товаров, совершенно обычных для подобного рода магазинов. Я посмотрел на свой белый комбинезон и вспомнил слова модуля-доктора, что я могу реструктурировать одежду по любой приглянувшейся мне схеме. Мне стало интересно, что же это значит, и я направился в ближайший магазин мужских костюмов. В витрине стоял элегантный манекен в шикарном костюме с иссиня-черным отливом. Заметив меня, манекен тут же повернулся ко мне и спросил:

– Не желаете ли приобрести текстуру данного костюма?

– Э-э-э, а как это? – наверное я выглядел очень глупо в этот момент.

Но мой собеседник ни на секунду не удивился вопросу и, не выразив никакого удивления, начал разъяснение:

– В надетый на вас комбинезон можно загружать до пяти видов простых и одну-две сложные текстуры. Вы можете приобрести у нас более качественные и удобные модели, позволяющие загружать до ста сложных текстур, комбинировать их и настраивать таймеры смены внешнего вида.

– Вот это здорово! – я чуть не запрыгал от восхищения. – Конечно я хочу купить и текстуру, и новый комбинезон!

Тут же на моем внутреннем экране высветился ярлычок с вопросом, готов ли я приобрести данные покупки за полторы тысячи гривен (видимо коммуникатор назвал местную валюту гривнами, чтобы я лучше ориентировался). Без всяких сомнений я подтвердил операцию, и на рабочем столе появилась новая папка «Текстуры». Пребывая в необычайном нетерпении, я зашел в нее, выбрал первый попавшийся файл и увидел, как мой бледный белый комбинезон превратился в шикарный элегантный двубортный костюм, который был словно сшит по моим меркам. В этот же момент из подсобного помещения выехал маленький робот с небольшим пакетиком на вытянутой вешалке. В нем лежал новый комбинезон.

Ходить за покупками в этом измерении мне очень понравилось. Я предвкушал еще много открытий и удовольствия в этом процессе. Проблем с пониманием и управлением в Техно не было вообще, а каждое приобретение делалось легко и просто.

Я покинул магазин и продолжил движение по стеклянному коридору магазинов. К моему глубокому разочарованию, людей и тут не было. Ездили модули-уборщики, которые по виду ничем не отличались от уборочных машин Родного, кроме того, что умели делать все сами.

Надежда встретить здесь людей не покидала меня, и я решил зайти в продуктовый магазин. На мой взгляд, там была самая высокая вероятность найти кого-то живого.

Продуктовый магазин был больше, чем любой, виденный мной до этого. Однажды мы с Натальей Петровной были в Киеве и, перед тем как вернуться домой, заехали в МЕТРО. Я помню, что он показался мне огромным! Так вот, этот магазин был еще больше! Хотя и в МЕТРО я был потрясен до глубины души – мы тогда закупили две тележки с верхом всякой всячины, потому что цены в гипермаркете, как нам показалось, были очень низкими. Правда, такая цена подразумевала большой объём.

Я помню, что тогда сильно заинтересовался алкогольным рядом, и все мои покупки имели градус как минимум чуть выше ноля. НП на меня смотрела крайне неодобрительно, но ее тележка не сильно отличалась от моей по составу продуктов, так как с ней был ее муж, дядя Юра. Он ходил вместе со мной и точно также жадно смотрел на дешевое пиво, на четыре бутылки водки в одной упаковке, которые продавались по цене трех, на две бутылки виски по цене одной. И четыре двухлитровые Кока-Колы по цене литровых с тридцатипятипроцентной скидкой.

В общем, напитков я тогда накупил на всю свою зарплату, еще и занял у НП. Она мне сразу дала неделю отпуска, понимая, что пока я все не выпью, работать нормально не смогу и к тому же буду представлять угрозу для всего коллектива. НП оказалась права. Правда, напитков, которые я привез из МЕТРО, мне хватило на два дня, но пьянка затянулась на все четыре. Еще пара дней ушло на то чтобы прийти в себя.

Ровно через неделю мы, с лицами одного цвета, столкнулись с дядей Юрой на проходной. Набор впечатлений у нас был тоже примерно одинаков, как и награда в виде недобрых слов, которой нас удостоила НП. Ее мудрость была в том, что она все это делала после того, как у нас просыпалась совесть. Попыталась бы она усовестить меня или дядю Юру до пьянки или во время таковой, это бы ровным счетом не возымело никакого действия. А вот промывка мозгов и взывание к совести после приносили, конечно, кратковременные, но эффективные плоды. Я помню, как после такого разговора полностью написал блок СРМ и практически месяц не приходил домой раньше одиннадцати вечера, увеличив продажи компании Аспера на двадцать пять процентов. При этом я и не думал просить премии или прибавки к зарплате.

В душе стало тепло от воспоминаний – все-таки НП действительно была крайне близким мне человеком. Я решил обязательно привезти ей что-то приятное из Техно. Ей и Лиле. Уже почти на автомате я открыл календарь на экране и создал напоминалку, чтобы не забыть это сделать. Попутно я крайне удивился тому, что мой календарь забит уже на неделю, – в планах было почитать, поучиться, посетить магазин и прочие интересные события.

Тем временем мое путешествие по магазину продолжалось. Сначала я направился в сторону скоропортящихся продуктов – молока, сыров, яиц. Мне было интересно посмотреть на даты их производства и сроки годности. Да и увидеть сами продукты было любопытно – они должны были отличаться от привычных и на вкус, и ассортиментом.

Вскоре я добрался до яичной витрины. Выяснилось, что яиц в Техно было очень много. Яйца размером с наши перепелиные соседствовали с похожими на куриные пепельного цвета. За ними следовали яйца покрупнее. Самые большие, размером с два мужских кулака, имели золотистую окраску.

Коммуникатор перевел названия, подобрав аналоги, которые были ближе всего моему восприятию. Передо мной лежали яйца, похожие на перепелиные, куриные, утиные и яйца страуса. Я подумал и взял десяток куриных и парочку страусиных. На всех упаковках стояла сегодняшняя дата производства и срок годности трое суток. Получалось, что все птицефермы в Техно работали исправно, яйца доставлялись в гипермаркет в соответствии с протоколом.

Пиликнул коммуникатор – пришло новое письмо. Я бегло прочитал заголовок. В честь нового сотрудника компания-работодатель планировала закатить корпоративную вечеринку завтра. План вечеринки выглядел так:

1. Доклад о достижениях компании за последний год.

2. Тимбилдинг.

3. Фуршет и свободное время.

Было удивительно, но приятно, что ради меня затевалось целое мероприятие. Да, для этого придется поменять планы на завтрашний вечер, но я надеялся, что это того стоит.

Я продолжил исследовать магазин. Следующая витрина представляла колбасы на любой вкус, цвет и запах. Запах сводил с ума! Рядом с колбасной витриной стоял дегустационный стол с нарезанными экземплярами нескольких сортов. Я подошел к нему, и милая улыбающаяся девушка засветилась на экране столика:

«Приветствуем вас в нашем магазине! Предлагаем колбаски от нового производителя «Мяском». Только сегодня супер-акции и мега-скидки на продукцию этого производителя. При покупке двух видов его колбасной продукции, «Мяском» оплачивает все ваши покупки в сети магазинов XDARS в течение суток».

«Вот свезло так свезло, удачно я зашел в супермаркет!» – обрадовался я своему везению. У меня была возможность в любой момент покинуть измерение Техно навсегда. Я изначально не планировал задерживаться в нем надолго. Поэтому легко подписывался на любые акции и кредиты без страха попасть в ловушки и быть обманутым банком, как боялся этого в Родном.

Там я купил однажды усилитель по «уникальному кредитному предложению» лет семь назад. В итоге я не мог рассчитаться по кредиту в течении трех лет. Причем договор был таким кабальным, что я не мог даже погасить его досрочно. В итоге вышло так, что я заплатил за усилитель в пять раз больше его реальной цены. А сгорел он уже через пять месяцев после покупки.

С тех пор ни о каких покупках в кредит или в рассрочку я даже думать не хотел. Проще было занять денег у друзей, у соседей, да, в конце концов, попросить аванс у НП, но никак не кредит. В Техно же я вел себя смело – у меня уже было подписано, кажется, четыре кредитных договора и открыто несколько счетов в разных банках. Я не боялся этих обязательств именно потому что мог в любой момент сбежать. И не просто мог, а планировал это сделать.

– Я возьму, пожалуй, даже не два, а четыре вида колбасы вашего производителя, – сказал я дегустационному столу.

Стол прямо-таки взорвался фейерверком. На экране с изображением милой девушки разлетелся сноп ярких праздничных огоньков и прозвучали фанфары.

– Вы просто везунчик! Сегодня вы стали обладателем не только бесплатного дня покупок, но и одним из претендентов на счастливое путешествие на двоих к Восточному морю! Пожалуйста, опустите чек после оплаты покупок в корзину на кассе, и вы станете участником лотереи, которая будет проходить в нашем гипермаркете сегодня в 20:00.

– Ну, чек-то опустить, конечно, не сложно, – сказал я вслух, положив колбасу в тележку и продолжил движение.

На этот раз к витрине с фруктами и овощами. Здесь я просто набрал того, что мне больше всего нравилось на вид. Что-то очень похожее на виноград, на яблоки. А когда я увидел кое-что, напоминающее сливы из Родного и одновременно кое-какие плоды из Радужного, не выдержал и взял сразу две упаковки.

Следующими на моем пути оказались сыры и молочные продукты, которые я очень люблю. Кроме, пожалуй, самого молока. Поэтому я выбрал что-то похожее на кефир, взял пачку сыра и упаковку творожных сырков. Конечно, это были не полные аналоги продуктов Родного, но коммуникатор переводил их мне именно под такими названиями. Я надеялся, что молоко было молоком и в этом измерении, а молочно-кислые бактерии исправно делали свое дело, превращая молоко в кефир, ряженку или, на худой конец, тан.

Набрав молочки, я понял, что для идеальной продуктовой корзины мне не хватает только хлеба и пары бутылочек какого-нибудь спиртного. Поэтому решил сократить свой маршрут и сразу направился к прилавку с мучными изделиями. Там я, не задерживаясь, взял желтоватый хлеб, прошел в отдел алкоголя и выбрал упаковку напитка, этикетка которого была переведена словом «пиво».

Очереди на кассе не было… Я удивился.

Устройство кассы было таким, что даже при большом скоплении людей очереди здесь не образовывались. Список покупок высветился на моем экране, как только я прошел воротца, очень похожие на те, которые в наших супермаркетах ставят во избежание воровства. В Техно эти воротца считывали перечень покупок и передавали его покупателю для подтверждения. После этого происходило списание денег со счета. Удивила меня только лента, которая вылезала из кассового аппарата и казалась жутким анахронизмом. Но потом я вспомнил, что ленту нужно опустить в ящичек, и догадался, что назначение у нее было несколько иное – лотереи и прочие рекламные акции.

Я шел к выходу, по пути внося в закладки коммуникатора магазины, которые хотел бы посетить. Интересного было много – магазин компьютерных игр, товаров для отдыха и путешествий, зоотовары. Если бы на рабочем столе не замигал ярко-бордовым цветом ярлычок о просмотре первой квартиры, я бы зашел в них прямо сейчас. Но отменять встречу мне не хотелось, и я поспешил в такси.

Машина стояла ровно на том же месте, где я ее оставил. Когда до нее оставалось около двадцати метров, багажник открылся, из-под машины выскочил металлический колобок, подкатился ко мне, забрался в тележку и, шустро вырвав ее у меня из рук, погнал к машине. Подкатив тележку, колобок выпустил шесть пар металлических рук, взобрался на бампер и начал очень быстро и предельно осторожно перекладывать покупки в багажник. Пока я шел, все покупки были уже в багажнике, тележка стояла в стороне, а колобок исчез где-то под днищем.

Я сел на пассажирское место, и меня накрыло осознанием: «Людей не было и в гипермаркете…»

## 3 Глава квартира


Не прошло и получаса, как такси подъехало к небоскребу из зеленого стекла с золотыми углами, в котором я решил посмотреть пентхаус. Он выглядел словно клетка удивительных размеров и красоты. Стекло зеленоватого цвета было цельным блоком высотой примерно в двадцать этажей, его ширина совпадала с шириной здания. Каждые двадцать этажей стекло пересекалось чем-то вроде золотой балки, углы дома обрамлял широкий уголок того же цвета.

Я уже видел этот небоскреб, когда только подъезжал к городу. Рядом с ним высился еще один – синий с серебром. Насколько я успел заметить, в городе было еще несколько пар башен. Одна из ярко-белого стекла с черными уголками, две другие отличались тем, что были словно закручены по часовой и против часовой стрелки. Припоминал я и небоскреб в радужном исполнении, с плавным переходом от красных первых этажей к фиолетовым верхним.

Я вышел на подземной парковке прямо около входа в лифтовую зону, дав распоряжение такси ожидать меня здесь. Все мои покупки остались в машине. Был риск, что они испортятся, – кажется, я несколько поторопился с походом в магазин. Но делать нечего, квартиры у меня пока не было.

В лифтовой зоне было шесть лифтов с единым пультом вызова. Я нажал кнопку пентхауса, и вскоре передо мной открылись двери одного из лифтов, который должен был отвезти меня прямиком на сто второй этаж. Как только я вошел, ожил рекламный модуль на стене. Он предложил мне совершенно бесплатно пройти диагностику и лечение в новейшем кабинете стоматологического модуля на сорок четвертом этаже. Модуль сулил мне приятные безболезненные ощущения и возможность любоваться красотой реки Табул во время лечения.

Идея вылечить зубы без боли, да еще и получая удовольствие, мне понравилась. Зубы всегда были моим слабым местом. Я лечил их постоянно. Отчасти от этого у меня был ужасный прикус, к тому же зубы торчали в разные стороны. Исправление всего этого хозяйства в Родном было слишком дорогим и крайне долгим процессом.

Недостаток коммуникатора был в том, что он чувствовал мои эмоции и передавал их рекламному модулю как готовое решение. Поэтому я неожиданно для себя оказался записанным на прием к стоматологу через два дня. Эти двое ловко договорились, найдя окошко в моем расписании. Я, конечно, мог удалить запись или просто не пойти. Но факт оставался фактом – без меня меня женили.

Кабина взлетела с огромной скоростью, даже уши заложило. Рекламный модуль переключил картинку и предложил поужинать в ресторане небоскреба, где подавали настоящую кухню восточного побережья. Я узнал, что именно сегодня завезли редчайшую рыбу скумбрию (коммуникатор подобрал, видимо, самое подходящее для нее название из известных мне), которую повар приготовит у меня на глазах «со всем своим мастерством и уважением ко мне и к рыбе».

Последнее прозвучало достаточно весело, но я решил не выдавать никаких эмоций, потому что планов уже было и так слишком много. В информационном ящике оставалось еще более двухсот писем с разного рода предложениями. Я собирался их внимательно изучить, так как мне действительно хотелось посетить как можно больше интересных мест в Техно.

Удивительно, но отсутствие людей, которое поначалу меня пугало, сейчас даже начало нравиться. Я чувствовал себя хозяином этого города. Мне можно было делать все, что только придет в голову. В детстве я мечтал, чтобы вот так вдруг из нашего города исчезли все люди, и я бы остался один. Я мог бы пойти в булочную напротив и съесть столько булочек и конфет, сколько захочу. А потом пойти в парк и кататься на машинках пока не надоест. Или отправиться на весь день в тир стрелять из пневматического ружья…

Фантазия моя в то время, видимо, не могла себе представить больших удовольствий, чем электрические машинки, тир и булочки. Много вечеров я засыпал, представляя, как хожу один по пустынным улицам города, получая все, что только пожелаю. Попав в Техно, я воплотил свой сон, только реальность оказалась даже интереснее моих фантазий. Я был вроде как один, но во круг меня кипела жизнь. И эта жизнь старалась сделать все, что бы я был счастливым и занятым человеком.

Все было действительно круто! Вопрос, куда исчезли люди, конечно, стоял остро. Я даже наметил себе в календаре планы по изучению истории Техно. Но пока что мне хотелось простых человеческих радостей – попить пива, поесть местных продуктов. Я не мог опьянеть, но пиво готов был пить просто ради его вкуса. Да и с вином та же история – было интересно понять, что в этом мире считают вином, и насколько оно похоже на наше. «Я ведь могу позволить себе практически все!» – я чувствовал себя настоящим хозяином Табула.

Лифт прибыл на самый верх и выпустил меня прямо в центр пентхауса. Напротив меня стояла ослепительная блондинка в облегающем красном платье. Она улыбнулась, сделала шаг навстречу и, протянув руку, проворковала:

– Добрый день, Алексей! Я автономный модуль Светлана, ваш персональный консультант по подбору квартиры. Моя задача сделать процесс выбора жилья максимально комфортным для вас.

«Вот это да! – выбор квартиры моментально стал неактуальным, превратившись в одно непреодолимое желание выбрать эту самую Светлану, причем тут же на полу и не один раз. – Интересно, а роботы могут заниматься сексом? – этот новый вопрос красной лампочкой замигал в моей голове».

Судя по тому, как выглядело тело модуля Светлана под платьем, оно было создано специально для этого. Гладкая кожа, ярко-синие глаза, светлые волосы, красиво очерченная грудь без белья приятного третьего размера, отчетливо видимая сквозь тонкую ткань платья… Упругая попка, обтянутая красным платьем, являла свой идеальный рельеф, не омраченный лишними слоями одежды. «Блин, да красный цвет – это же не только цвет ядовитых жуков и запрещающих сигналов светофора! – озарило меня. – Это же еще и яркий стимул, приглашающий к сексу!»

Мое горло моментально пересохло от желания, кровь ударила в голову, – я просто невообразимо хотел эту чудо-машину! Однако хоть она была и модулем, при этом являлась женщиной. Поэтому я держал себя в руках.

– Здравствуйте, – осипшим голосом произнес я и робким движением пожал ей руку. Я не знаю кто и как подбирает в этой компании внешность менеджеров по продажам, но со мной они угадали на все сто. Я готов был купить эту квартиру, даже не осмотрев ее. Все мои простые мужские мысли сейчас были в одном месте, и меня интересовал только один вопрос.

Светлана очень мило улыбалась, взяла меня под руку и, прижавшись телом к моей руке, повела показывать квартиру.

– Вот, Алексей, – нежно ворковала она. – В этом пентахусе двенадцать комнат, два санузла, кухня с барной стойкой и два бассейна. Один бассейн на крыше под открытым небом, второй – закрытый, одна из стен в нем наполовину стеклянная.

Я видел все это на рекламном буклете, потому и выбрал именно эту квартиру для первого просмотра. Бассейны привлекли мое внимание. Хотя, возможно, предложения в других высотках были ничуть не хуже.

– Я помогу вам заказать всю мебель и технику, если вы позволите. Могу остаться с вами на какое-то время, пока вы не обустроитесь. Вы же не против?

– Конечно же нет, Светочка, вы весьма осчастливите меня своим присутствием!– моя уверенность в себе вернулась, а с ней и голос. Коммуникатор пропиликал о поступлении пятидесяти новых писем. Видимо, по протоколу я уже практически купил данную квартиру, и мне стали поступать предложения по мебели и технике.

– В этой розовой спальне можно поставить огромный диван и домашний кинотеатр для релаксации под музыку в окружении картин, – мой персональный консультант приступил к освоению пространства. – В синей спальне я бы предложила сделать уголок тишины, разместив здесь только великолепный ортопедический матрас компании Сагона. В сиреневой можно устроить кабинет – отсюда открывается самый лучший вид на реку. Три варианта дизайна и предложение по технике для кабинета уже в вашей почте. Разница только в цветовом исполнении – бежевый, темно-серый или светло-коричневый. Сообщите мне о своем выборе. Эта комнатка отлично подходит для гардеробной. А здесь кухня.

Кухня! Да вся моя квартира в Родном меньше этой кухни. Это был огромный зал со стеклянной стенкой, посредине которой размещалась барная стойка, было место под плитку и прочие кухонные приборы. «А у меня ведь уже куплены продукты! – вспомнил я. – Нужно как можно быстрее заказать холодильник».

– Светлана, квартира мне нравится, беру. Здесь есть все, о чем я мог только мечтать! Даже не буду смотреть другие варианты. Сейчас я хочу пойти наверх в бассейн. Прошу вас заказать холодильник и забрать из такси мои покупки.

Светлана начала прямо испускать флюиды счастья, насколько робот мог передать это состояние. На рабочем столе всплыло несколько окошек для подтверждения сделки, я везде нажал да, не читая.

И тут вдруг мой восхитительный модуль-консультант выставил вперед колено, поднял одну руку над головой, вторую направил на меня и торжественно произнес: «Та-да-да-та!»

Я уставился на нее с недоумением.

– Алексей, поздравляю Вас! Вы только что стали победителем лотереи! Наша компания погашает весь процент по кредиту, который вам предоставил банк, и возвращает еще двадцать пять процентов стоимости квартиры на ваш счет. Этой суммы как раз хватит, чтобы приобрести всю необходимую мебель!!!

Я заржал во весь голос, просто не смог сдержать смеха от комичности ситуации. Светлана радостно присоединилась ко мне. Отсмеявшись, я произнес:

– Светлана, давайте вы прямо сейчас закажете всю мебель, о которой говорили, чтобы я не сидел и не выбирал предложения в ящике. И еще одна просьба – закажите, пожалуйста, шампанского и пойдемте посмотрим бассейн.

Светлана снова прильнула к моей руке и повела меня вглубь квартиры к изящной винтовой лестнице, по которой мы поднялись на крышу.

Это было чудесно! Я стоял на высоте триста метров над землей, мне в лицо дул восхитительный свежий воздух. Бассейн располагался таким образом, что можно было подплыть к краю дома и смотреть вниз, не выходя из него. Около бассейна стояли лежаки и зонтики. Почему-то пришло в голову, что на этой крыше мог бы отдыхать целый пионерский лагерь или какой-нибудь санаторий. Но все это принадлежало мне одному! И я чувствовал себя настоящим королем!

В бассейн была вмонтирована барная стойка и несколько круглых стульев разной высоты – «пить джус не выходя из бассейна»*. И сам бассейн, и стойка, и пространство вокруг были выложены ослепительно-белой плиткой с синими полосами.

– Алексей, можно заказать модуль бармена, который будет готовить напитки и легкие завтраки. Давайте выберем модель и пол, – Светлана была очень предупредительна.

На рабочем столе высветился конфигуратор модуля бармена, и я быстро сделал заказ. Постеснявшись Светланы, я заказал бармена-мужчину. Мне показалось, что она взглянула на меня с благодарностью.

– В другой части крыши вертолетная площадка. Вы, Алексей, запланировали посещение автосалонов и можете приобрести квадракоптер практически любого размера с любыми функциями, – ваша площадка оборудована по последнему слову техники.

Это было приятной новостью. На завтра было действительно запланировано несколько визитов в салоны. И хотелось бы попасть хотя бы в парочку, а не выбрать все в первом же, как это случилось с квартирой.

Я подошел к бассейну, и мне сразу захотелось окунуться.

– Вы не составите мне компанию? – немного робея, спросил я Светлану.

– А почему бы и нет?! – кажется, она даже обрадовалась.

Горло снова перехватило, чресла налились кровью. А ведь мне предстояло снять с себя комбинезон, под котором ничего не было…

Но Светлана помогла мне преодолеть смущение – она сняла с себя красное платье, положила его на лежак и, повернувшись спиной, пошла к бассейну. Кожа на ее ягодицах была одного тона с кожей всего ее шикарного тела. Грудь, несмотря на довольно большой размер, стояла, соски торчали вверх. Такие фигуры я не встречал даже на просторах интернета в Родном.

Сняв комбинезон, я быстро плюхнулся в воду, дабы не смущать Светлану неприлично торчащим в ее сторону членом. Температура воды в бассейне была идеальна, и я, быстро взмахивая руками, переплыл на другую сторону, к краю дома. Хотел было перегнуться через край и плеснуть водой прямо вниз, но с удивлением обнаружил стеклянную стенку вокруг бассейна. Она была настолько чистой, что ее можно было заметить только подойдя вплотную. Я немного расстроился, но в то же время порадовался тому, что вопрос безопасности был продуман основательно.

Мои ноги коснулись дна – вода доходила до груди. И тут подплыла Светлана, встала рядом и прильнула ко мне всем своим роскошным телом….


….

Это было великолепно… Но как только все закончилось, я почувствовал укол совести. «Блин, а как же Лиля?» – подумал я. И тут же нашел себе оправдание – «Это не измена, она ведь робот, автономный, мать ее, робот». Но ощущение не уходило, продолжая колоть меня изнутри, как я ни пытался отмахнуться от него.

– Скажи, Свет, а когда привезут шампанское?

– Все уже привезли. Идет установка холодильника, одна спальня уже смонтирована. Мы можем переместиться туда прямо сейчас. – Я успел полюбить эту прекрасную особенность Техно – скорость и качество выполнение заказов и желаний клиента.

По пути в спальню я понял, что ежусь от холода и тут же решил заказать халаты, полотенца и еще кое-какие нужные мелочи. Не желая тратить время на выбор, я поручил это Светлане и больше не думал обо этом.

В квартире было настоящее светопреставление. Кругом лежали коробки, не меньше сотни роботов сновали в разных направлениях. Разнообразие роботов восхищало – здесь были модели от маленьких шариков-носильщиков, как тот, с которым я познакомился в такси, до роботов-инженеров, у которых на концах манипуляторов были насадки в виде отверток, пассатижей и гаечных ключей. Последние деловито собирали мебель, шарики же носились от лифта в комнаты, таская картонные коробки.

В фантастических фильмах Родного в картинах будущего всегда изображались роботы, созданные по образу и подобию человека. В Техно человеческая форма роботу придавалась только в тех случаях, где это было функционально обосновано, как, например, со Светланой. Цель и функция Светланы была удовлетворить меня в прямом смысле этого слова, и она успешно справлялась с поставленной задачей. Еще, как сказал, робот-доктор, человеку полезно, когда о результатах манипуляций с его телом ему сообщает модуль в человеческой форме, поэтому и он выглядел как человек. Примерно такая же история, видимо, была и с роботом-официантом. Для остальных видов деятельности – уборки на полях, перемещения грузов, строительства – робот в виде человека был просто нефункционален.

Я смотрел на робота-сборщика и понимал, насколько он гениален в своей простоте. У него было четыре манипулятора, которые закрепляли детали в нужных положениях, и несколько манипуляторов с моноинструментом. Он был совсем небольшим – сантиметров шестьдесят от пола, и мог спокойно перемещаться по квартире. Робот-носильщик был еще проще – шарик на колесиках с камерой и датчиком препятствий, из которого торчали шесть манипуляторов для захвата предметов любой тяжести и габаритов. Небольшие размеры и умение втягивать манипуляторы вовнутрь позволяли этому роботу помещаться в такси.

Два таких робота могли переместить огромный кожаный диван, что я и наблюдал прямо сейчас, – огромная бежевая софа с плавностью ледокола выезжала из лифта. Синхронность работы роботов была потрясающей! Для того, чтобы диван такого размера поместился в лифт, им пришлось изрядно потрудиться. Машины сняли наружные и внутренние двери, облицовочные панели, оставив от лифта только площадку. Даже после этого диван поместился в него только в вертикальном положении. Все делалось настолько четко и бережно, что у меня не было никаких сомнений в успехе предприятия. И, действительно, диван совсем скоро оказался на своем месте, а лифт был приведен в исходное состояние.

На кухне трудился робот-электрик. От инженеров он отличался наличием дополнительного оборудования в виде тестера и паяльника. Так же с собой у него был запас проводов в виде бухт, которые висели прямо на нем. Он динамично снимал плинтуса, прокладывал кабель и ставил их на место.

Мне стало интересно, есть ли на фермах, где выращивают животных, человекообразные роботы. И вообще, насколько часто роботам придается человеческий вид. Из того, что я успел увидеть, получалось, что не очень часто. И Светочка была самым прелестным экземпляром.

Мы прошли в розовую комнату. Диван был застелен, на окнах висели шторы, в шкафу уже лежали полотенца. Комната стала по-домашнему уютной. Светлана взяла полотенце и начала вытирать меня нежными прикосновениями, а потом уложила на кровать, села на мои ягодицы и начала делать массаж. Она была настоящим профессионалом в этом деле! Через минуту я практически мурлыкал от удовольствия. Светлана перебирала каждую мышцу на моей спине, словно вынимала ее, поглаживала, разминала, растягивала и возвращала на место.

Это было приятно. К тому же можно было не думать о том, чего она хочет, как себя чувствует, устала она или нет. Она ведь была только машиной и могла продолжать, сколько я захочу. Красивая, идеальная, сексуальная машина…

Я вспомнила наш секс в бассейне. Он был техничен и великолепен до предела, словно порно-фильм с моим участием. Каждый угол был максимально выверен и выставлен для меня в самом лучшем свете. То же самое сейчас происходило с массажем. Она словно заранее знала, как мне будет приятно, и доставляла максимальное удовольствие.

Поколдовав вдоволь со спиной, Светлана перевернула меня и начала нежно разминать мою грудь и живот. Я приоткрыл глаза и увидел, что она по-прежнему обнажена. Энергия моментально прилила в мои чресла, член наполнился кровью и вздыбился.

Светлана отреагировала моментально, нежно обхватив его горячими губами. Я отогнал мысль о том, что это искусственное тепло только что разогрето микро-тенами, и позволил себе просто получить удовольствие. Все мысли испарились, и через пару минут волна удовольствия залила все мое тело. Я эгоистически не предупредил Светлану и совершил залп прямо в тепло ее нежного ротика. Ее глаза радостно засияли – кажется, для нее это было лучшей наградой за труды. Светлана плавно сбавила темп и потихоньку остановилась.

Это был лучший оргазм в моей жизни! Интересно, как она была устроена, что могла настолько тонко чувствовать меня? Каждое ее движение, каждое прикосновение было удивительно точным. Она касалась моего тела в тех местах, где мне больше всего хотелось, с той силой, которая была приятнее всего, и продолжала именно столько, сколько нужно. Она лизала, сосала, покусывала и при этом сама стонала от удовольствия. Все это невероятно возбуждало! К тому же я мог не беспокоиться о предохранении. Это придавало процессу легкости и бесшабашности, внося дополнительные нотки в симфонию блаженства.

Достигнув пика, я остался лежать. Тепло и нега разливались по всему телу. Светлана молча прильнула ко мне, продолжая нежно массировать мою шею и перебирать волосы, пока я не заснул…

Мне приснилась Лиля. Она смотрела на меня с укоризной и спрашивала: «Ну как же ты мог изменить мне? И с кем, с утюгом?! Неужели я хуже утюга, Алексей?! Ладно бы еще с пылесосом, а то с утюгом!!!»

Я проснулся в холодном поту, сон развеялся через секунду, но фраза про утюг продолжала эхом звучать в голове. Я лежал один, играла тихая музыка, дверь в комнату была открыта, доносился запах яичницы. На краю кровати лежал ослепительно-белый халат, на полу стояли шикарные белые тапочки.

Есть хотелось сильно. Я надел халат, всунул ноги в тапочки и пошел на запах еды. В квартире был идеальный порядок, все было прелестно обставлено – пуфики, стульчики, шторы спокойных оттенков. Кухня тоже была собрана – на стенках висели шкафы, появилась вытяжка и электрический шкаф. У плиты над моим завтраком колдовала Светлана.

– Доброе утро, Алексей! Твоя завтрак почти готов – яичница с колбасой из купленных тобой вчера продуктов. Кофе сварен из зерен, которые прислали по акции вместе с кофеваркой, которую мы заказали. Это зерна из Алабийской пустыни. Там, по мнению наших экспертов, растет самый лучший на континенте кофе для утреннего употребления.

– Да, все-таки она робот, – мне стало немного грустно от этого факта. – Но какой же прекрасный робот – и завтрак, и секс, и массаж, все, что только можно пожелать и совершенно без недостатков! Не гундит, месячных нет! Я же только мечтать мог о такой!

Я сел за стол, и передо мной возникла тарелка с дымящейся яичницей. Когда я сам готовлю яйца с колбасой, обычно жарю колбасу и заливаю ее яйцами, стараясь сохранить желтки целыми. Светлана пожарила все по отдельности, но было тоже вкусно. Местный кофе пах чуть иначе, чем кофе в Родном, но его аромат манил ничуть не меньше, обещая горьковато-сладкий вкус, который обязан взбодрить. С вилкой в руке я хотел было уже приступить к еде, как вдруг вспомнил, что забыл умыться. Надо было восстанавливать традицию утреннего моциона, на которую я успешно забил в последнюю неделю. Тем более что жил я в цивилизованном Техно, а не в Радужном. И у меня тут было целых два санузла. Пришла пора удостоить своим посещением хотя бы один из них.

– Я умоюсь и вернусь, а то как-то не хорошо, – обратился я к Светлане, хоть в этом и не было никакого смысла.

– Правильно, Алексей. Зубная жидкость на зеркале.

– Ух ты, жидкость зубная, что за тема? Как ей пользоваться?

– Просто прополощи рот и все. Там специальный раствор, который очищает и защищает эмаль.

Идея с жидкостью мне определенно нравилась. Прополоскал и порядок, никаких тебе манипуляций с зубной щеткой. Ванная меня удивила и даже немного разочаровала – сантехническая эволюция в измерении Техно повторила Родное на сто процентов. Унитаз был унитазом, правда без кнопки спуска воды. Рядом располагалось классическое биде, раковина с зеркалом походили на привычные мне, как две капли воды. На зеркале стояли два тюбика. Один с изображением ослепительной улыбки, другой с наполовину сбритой щетиной на мужском лице. Все было предельно понятно.

Для начала я решил принять душ. Пришлось немного повозиться с вентилями горячей и холодной воды – они открывались против часовой стрелки. На выходе из кабинки я заметил кнопку сушки и нажал ее. Горячий поток воздуха приятно обдал меня, сбив с кожи остатки воды. Зубная жидкость слегка пощипывала слизистую, но оказалась весьма приятной на вкус. Да и зубы стали гладкими и блестящими. Даже дырка в верхнем зубе, которую я сто лет не мог вылечить, по ощущениям стала чистой.

Осмотрев себя в зеркале, я решил побриться. В последний раз мне удалось сделать это еще до событий с Анакондой, больше двух недель назад. Щетина была приличная. Я взял тюбик с изображением наполовину заросшего мужика, нанес ее на бороду и стал шарить по шкафчикам в поисках бритвы. К сожалению, ее нигде не было. Расстроившись, я решил просто умыться и… смыл пену вместе с бородой.

Пена оказалась кремом-депилятором, удаляющим волосы при нанесении. Это было довольно удобно, никаких неприятных ощущений вроде жжения в процессе я не испытал. Правда, с первого раза всю растительность с лица удалить не получилось. Несколько веселых островков щетины еще оставались на лице. Но я быстро исправил это. Лицо стало гладким и нежным.

Когда я вернулся на кухню, Светлана вновь поставила перед мной тарелки. Еда все также дымилась – пока меня не было, Света убирала тарелки в специальный шкафчик, который сохранял еду теплой. Такого в Родном я еще не встречал.

Завтрак был прекрасен. Хотя после эльфийского коктейля, которым мне приходилось питаться в Радужном, любая привычная еда была просто способом избавиться от голода. Коктейль в доме Элронда был чем-то фееричным! Его вкус запомнился на всю жизнь, его хотелось снова и снова. Так что сейчас это была просто яичница и просто колбаса. Вкус кофе был несколько непривычным, но тоже довольно приятным.

– Хочешь пива? – Светлана продолжала радовать предупредительностью.

– А почему бы и да, – пошутил я.

Светлана и пиво наливала профессионально, как настоящий бармен! Пенная шапка была идеальной высоты – не выше сантиметра! Пригубив напиток, я понял, что был неправ, когда говорил, что в Техно вся еда обычная. Вкус пива был изумительным! Оно было довольно горьким, но ровно в той степени, когда это нравится и вызывает желание выпить еще. Проблема была в том, что алкогольные свойства пива я не мог испытать по определенным причинам. А вот вкус оценил по достоинству.

Мне стало интересно, что бы я делал в Техно, если бы алкогольное опьянение было для меня нормой? Неужели вчера в гипермаркете я бы закупился, как тогда в МЕТРО? И завис бы в этой квартире на неделю, не приходя в сознание? Как ни стыдно было себе в этом признаваться, но, скорее всего, было бы именно так. Я бы застрял в этой самой квартирой, может быть со Светланой. И ничего другого уже бы не сделал.

Самым тяжелым в этой жизни было говорить правду самому себе. Так хотелось оправдать себя, сказать, что я хороший, умный, просто не повезло, не сложилось или кто-то помешал. А вот так встать перед зеркалом и сказать, глядя самому себе в глаза: «Леха, ты сам виноват во всем в своей жизни. Другие люди не при чем. Твоя жизнь только в твоих руках»… для этого нужна смелость. Мне стало грустно.

Но тут пришло напоминание о том, что через час меня ждут в автосалоне. Ехать до него было не дольше двадцати минут. Оставшееся время я мог почитать предложения в информационном ящике или… В раздумье я поднял глаза на Светлану и сразу понял, чем буду занят в ближайшие сорок минут. Хотел было предварительно заказать такси, но выяснилось, что вчерашнее до сих пор стоит на подземной парковке и готово в любую минуту везти меня куда угодно.

Я подошел к Свете и обнял ее за талию. Она посмотрела мне в глаза и все поняла. Через мгновение мы уже были в спальне, а еще через некоторое время я лежал в блаженстве от только что полученного удовольствия. Секс был снова великолепен.

Когда я лежал, Светлана задала вопрос, который испортил мне настроение:

– Алексей, в этом пакете лежит какой-то мусор. Я не решилась его выкинуть, вы так бережно его носили.

В пакете лежали останки моего эльфийского комбинезона, который почил в снесенной ныне больнице. Мне пришла в голову мысль попробовать спасти его, ведь говорил Элронд: «Дайте ему воды и солнца, и он обязательно регенерирует».

– Скажи, Свет, а у нас тут нет ничего вроде тазика?

– Зачем тебе?

– Да так… Очень нужно. Или хотя бы большая кастрюля, литров на тридцать-сорок…

– Вряд ли, но можно заказать. Думаю, минут за пятнадцать доставят. Смотри, подойдет такая вот?

Мне на экран передалась картинка огромной алюминиевой кастрюли.

– Да, самое то! Закажи эту кастрюлю, а, когда она придет, налей холодной воды из-под крана и высыпь в нее вот этот самый мусор. И вынеси, пожалуйста, наверх, чтобы солнечный свет попадал.

– Хорошо, а что это такое?

– Это сложно объяснить, в твоем протоколе нет описания. Это очень дорогая для меня вещь, которая, возможно, еще оживет. Она живая. Да, еще, Свет, скажи, есть в Техно живые люди?

– Кто именно тебя интересует?

– Ну, кто-нибудь вообще?

– Запрос не понятен, нужно уточнить параметры. – Все же железка даже в обличии шикарной блондинки оставалась железкой.

– Скажи, есть ли вакансии, которые может занять только человек?

– Человек имеет приоритет получения задания в любой открытой вакансии. Любая вакансия и любая работа как таковая может быть выполнена человеком по его желанию.

– Нет, ты не поняла. Есть ли вакансии, в которых может быть задействован только человек? Такие, чтобы модуль вообще не имел права доступа туда?

– Последняя уникальная вакансия была закрыта сто двадцать лет назад. Это была работа по компилированию новых версий ядра протокола. Но после гибели великого человека Мабхирату, который был великим системным администратором, протокол обновился и взял функцию компиляции ядра на себя. Алексей, ты можешь получить эту работу и четко закрепить ее за собой.

– Нет, не нужно, спасибо. А кто такой этот Мабхирату?

– Мабхирату родился в городе Тулза в 3890 году, умер и похоронен в 4010 году в том же городе. Он был великим человеком, который внес очень много исправлений в протокол.

– Понятно. Пожалуй, почитаю о нем позже. Кажется, мне пора ехать. Где мой комбинезон?

– Оба твоих комбинезона висят в шкафу в прихожей. Тебе не мешало бы купить побольше текстур. У тебя только один вариант, для делового костюма. Обязательно возьми текстуру под автомобиль, который приобретёшь. И еще пару спортивных костюмов. Все можно заказать прямо отсюда.

– Ой, Свет, все это мелочи, не хочу на это тратить время. Если тебе не сложно, возьми мне то, что ты считаешь нужным. Но не особо много.

– Хорошо. Могу ли я заказать еще что-то из физической одежды? Для дома или для прогулок. Твои два комбинезона рассчитаны на теплую погоду, а скоро будет похолодание и дожди. Хорошо бы иметь что-то потеплее и непромокаемое.

В Техно было два вида одежды, физическая и текстурная. Физическая одежда – комбинезоны и более теплые вещи (ботинки, сапоги, брюки, футболки, куртки). Вся одежда в Техно была с электронной начинкой и могла менять внешний вид – текстуру. Текстуры тоже были товаром, так как их разрабатывали специально. В коммуникаторе устанавливалось приложение для модификации текстур и наложения их на одежду.

С точки зрения ресурсов планеты это было очень практичное изобретение. Мне всегда было жаль, что в угоду моде тратится так много ресурсов, многие из которых невозобновляемы. Огромное число фабрик в Родном выпускает одежду, которая живет максимум три месяца и отправляется на свалку. При этом модное на моей Родине совершенно не означает удобное или функциональное, оно просто модное.

Тут же удобство было отделено от моды. Последнюю можно просто загрузить. Например, можно было выбрать качественную и удобную обувь, а потом придать ей любой внешний вид. Причем твой ботинок здесь может меняться хоть каждые пол-часа, в зависимости от того, какие настройки ты сделаешь.

То же и с одеждой. Самым распространённом видом физической одежды был комбинезон, который одевался на голое тело. Трусы и майка были встроены в него. Зимний комбинезон был из теплой непродуваемой ткани, очень легкий и удобный. Летний – легким, практически как льняной. Сейчас в Техно стояла ранняя осень, но климат тут был мягче, чем в Родном. Вечером становилось чуть прохладнее, а днем стояла жара под тридцать градусов. Для такой переходной погоды Светлана и предлагала мне купить комбинезон.

Я завел новый счет, который назвал Одежда, открыл для него кредитный лимит и дал доступ Светлане. Буквально через две минуты на счете ничего не осталось, так как Света заказала целую кучу одежды. Я улыбнулся – хоть и робот, а все равно баба. Еще через две минуты счет пополнился на исходную сумму благодаря кэш-бекам, лотереям и прочим бонусам. В мгновение ока было истрачено и это.

Мой информационный ящик тоже пополнился – приблизительно на пятьдесят писем с приглашениями посетить тот или иной магазин, где я выиграл очередной презент. В почет накопилось уже триста непрочтенных писем, и я не спешил их удалять, было интересно ознакомиться со всеми предложениями.

Продолжать отслеживать транзакции не было смысла. Я надел комбинезон, который вчера купил вместе с текстурой костюма, и кроссовки. Мой гардероб был пока скуден, но совсем скоро это должно было измениться.

Света провожала меня возле лифта, как идеальная жена. «Что еще мужчине нужно для счастья, – подумал я. – Она ведь даже не пикнет, если я приду пьяный, и всегда будет готова выполнить любое мое желание. А не потому ли тут нет живых людей…»

## 4 Глава Машина


Я ехал в шикарном лифте и изучал состояние своих банковских счетов, смотрел кредитные калькуляторы. Картинка была несколько странной. С одной стороны, эта квартира погрузила меня в ипотечное рабство лет на сто. С другой стороны, поскольку я был, похоже, единственным потребителем банковских услуг в Техно, мне то и дело приходили сообщения о бонусах и возвратах. В итоге моя первая реальная выплата по ипотеке должна была наступить только через три месяца. При этом моей зарплаты, которая мне начислялась со вчерашнего дня, должно было хватить с лихвой. Теперь у меня было как минимум три месяца на изучение Техно, хотя я думал, что мне вполне хватит одного, когда направлялся сюда.

В такси я продолжил копаться в коммуникаторе. Машина сама знала, куда меня везти. Пейзаж за окном не менялся, и я решил продолжить изучение предложений в информационном ящике. Оставалось еще несколько непрочтенных писем с приглашениями в туристические поездки, с них я и начал.

«Предлагаем вам посетить великолепный горнолыжный курорт Юлилулу. Одиннадцать дней, десять ночей. Постепенная адаптация к горам. Четыре шикарных отеля на высоте два, четыре, пять и шесть километров над уровнем моря. В отелях установлено специальное климатическое оборудование, для того что бы сделать ваше пребывание на высоте комфортным. Бани, сауны, спортивные и геотермальные комплексы, горнолыжные трассы разного уровня сложности общей протяженностью двадцать пять километров, пешие маршруты, изумительная кухня – все это ждет вас в Юлилулу».

Внизу мелким текстом было написано, что для получения допуска к трассам высокого уровня сложности, мне нужно пройти дополнительное обучение.

Посмотрев фотографии этого дивного курорта, я тоже добавил его в календарь. Всю жизнь я мечтал покататься на лыжах, но так не разу и не выбрался. А ведь НП даже звала меня с собой года три назад, когда ездила в Альпы. Но денег у меня, как всегда, не оказалось, брать у НП было стыдно. На этот раз я решил не упускать такую возможность и научиться кататься и на лыжах, и на доске, а потом свозить начальницу в горы за свой счет и показать ей высший класс.

В следующем предложении приглашали отдохнуть на прибрежных островах восточного побережья, совместив пляжный отдых с пребыванием в горах. Судя по рекламе, можно будет сначала покататься на горном велосипеде по скалистым горам, а после отдохнуть в лазурной бухте острова Кабаркан, красота которого воспевалась весьма поэтично. Рыбалка, катание на катере, погружение с аквалангом – это впечатляло. Тем более что получение дайверского сертификата входило в стоимость тура.

Как же я всегда хотел погрузиться с аквалангом! Это тоже было моей мечтой. Когда-то у меня даже была возможность получить сертификат PADY Open Water, прямо в Каневе, на Днепре. Лет пять назад один продвинутый Каневец открыл школу подводного плавания и предложил мне туда вступить. Сначала и я очень этого хотел. Но как-то не сложилось. Нужно было самостоятельно ехать за оборудованием, покупать всякие маски, трубки… Лень победила сначала меня, а потом наш продвинутый каневец уехал работать в Киев. Так идея стать дайвером канула в Лету.

Винить тут было некого. Все возможности были – мог был тогда научиться и тоже уехать в Киев, например. Никто мне не мешал поехать в Альпы… Каждый раз я сам делал свой выбор. И почему-то он всегда был в пользу отпуска с друзьями, а точнее с бутылкой пива или чего-то покрепче. Я понимал, что и здесь, в Техно, мог продолжать в том же духе, если бы не пресловутый Черный плод. Сначала я думал, что это мое проклятье, а оказалось, что благословение.

Я все больше и больше понимал, сколько упустил за свои двадцать пять лет. Всего двадцать пять… уже двадцать пять! Как быстро они пролетели! Я словно проспал их. Если бы не работа, которой я гордился, то и вспомнить в моей жизни было особенно нечего. Последние семь-восемь лет прошли вообще как в тумане. Только чудо с Радужным разбудило меня. А сколько моих знакомых продолжали спать на ходу… Я в очередной раз порадовался, что мы забросили в Радужный препарат из Черного плода. Может кому-то повезет, и он проснётся, найдет смысл жизни не только на дне бутылки или на конце косяка.

В Техно, конечно, настоящий рай, но ведь и в Родном я мог бы добиться всего. Не дурак же, голова работала хорошо, профессия была что надо. Мог бы вполне выбраться из Канева, будучи программистом. НП с большой радостью отпустила бы меня, даже помогла бы! Она ведь даже предлагала мне пожить в своей однушке в Киеве за символическую плату. Хотела меня вытолкнуть из нашей дыры…

Слезы навернулись у меня в очередной раз от мысли о НП. Только сейчас я почувствовал, насколько она мне близка. Если смотреть правде в глаза, ближе, чем она, у меня и не было никого все эти годы. «Обязательно привезу ей подарков и расскажу, как у меня все хорошо», – решил я и мысленно пожелал ей здоровья. Человек так устроен – что имеет не хранит, потерявши плачет. Пока я был с ней рядом, только раздражался от ее заботы и постоянного промывания мозга. И только сейчас понял, что значила для меня НП.

Смахнув навернувшиеся слезы, я продолжил чтение. Насколько я понял, центральная часть континента по краю пустыни был курортной Меккой Техно. Вскоре я выяснил, что там было и море. Правда, высокой степени солености, подобно нашему Мертвому. И потому вокруг него были в основном СПА-отели. Также я понял, что рассылки мне приходили с учетом моих предпочтений. СПА-отелей, например, в них было очень мало. И меня, действительно, это не интересовало. А вот сплавы по реке вроде Юла, которая текла с той самой горы Юлалула, попадались частенько.

Радовало, что все экстремальные виды отдыха в Техно были организованы на максимальном уровне безопасности для человека, маршруты были выверены буквально до сантиметра. Я внимательно прочитал программу тура со сплавом по реке Юла и поразился количеству стоянок и зон отдыха на берегу этой реки. Видимо, гора Юлалула было чем-то вроде Куршавеля в Родном. Встречались туры с предложением охоты на любых зверей и птиц, которые там водились.

Охота и рыбалка были еще одним делом, которым я так и не смог заболеть в Родном. Как же переживал мой отец по этому поводу, когда был еще жив! Он-то все свободные выходные и отпуска проводил на рыбалке. Холодильник в любое время года был забит рыбой или дикой уткой. Я обожал его чахохбили из чирка. Это было нечто! Лет в десять я даже ходил с ним, мне очень нравилось стрелять и следить за оружием. Но фанатиком так и не стал. И как только отец умер, бросил и рыбалку, и охоту. В Техно можно было вспомнить детство…

Я быстро нашел место рядом с Табулом для охоты в выходной день и записал в дневник свое желание. В информационный ящик тут же пришло несколько писем с похожими предложениями. Адресная реклама была здесь на высоте! Стоило только выразить в чем-то заинтересованность, и тут же сыпались интересные варианты, а не бесконечные спам-рассылки, как в Родном.

В первом же предложении красочно расписывался отдых всего в пятнадцати километрах от города на реке Табул. Гостиничный комплекс был оборудован вертолетной площадкой, хорошей подъездной дорогой и находился в заповедном месте. Там можно было пострелять на стенде, а также из лука и арбалета, поохотиться на водоплавающую птицу и на лесную дичь с загоном. Баня, массаж и прекрасный ресторан дополняли райскую картину.

«Какая красота, – в очередной раз восхитился я. – Даже лететь никуда не надо, прямо тут рядышком и с ружьишком можно побродить, и пострелять. А людей я позже поищу. Да и с дочкой Элронда ничего не случится, кроме того, что уже произошло. Поживу недельку в свое удовольствие. Интересно, а Свету можно взять с собой?» И в моем календаре появилось новое событие, которое случится всего через три дня – поездка за город.

Мы подъехали к первому автосалону из трех запланированных на сегодня. Салон был из стекла и бетона, как и большинство зданий в Техно, но имел достаточно необычное конструктивное решение. Весь первый этаж был парковкой – дом стоял словно на бетонных опорах и по сути начинался со второго этажа. Здание огибали застекленные спиральные дороги. Три из них были витринами – там красовались новейшие автомобили. Четвертая же предназначалась для перемещения покупателей. На верхнем этаже под открытым небом стояли квадракоптеры.

Когда я поднялся на второй этаж, возле лифта меня ожидал модуль в виде галантного мужчины. Видимо, это тоже был маркетинговый ход. Для помощи в подборе машины мне прислали мужчину, которому я точно в технических вопросах мог доверять больше, чем ослепительной блондинк6. К тому же голова (и не только) оставалась холодной, что было немаловажно при выборе автомобиля. «Хотя, может девушки примутся за меня позже…» – подумалось мне.

Модуль улыбнулся и сказал:

– Приветствую вас, Алексей. Мое имя Роман. Вы записаны на тест-драйв всех наших новинок. Хотите для начала кофе или чай?

– От чашечки черного кофе я бы не отказался.

Исполнение желаний в Техно начиналось еще до того, как я успевал их формулировать. Это было потрясающе! Вот и в этот раз, я еще не закончил произносить последнюю букву в слове кофе, как кофейный автомат в двух метрах от меня захрустел, размалывая корни местного аналога напитка. Закончив приготовление, он подъехал ко мне и протянул стаканчик.

Тем временем модуль по имени Роман рассказывал мне про новинки автопрома Техно:

– Представляем вам модельный ряд компании БРГ. У нас есть в наличии широчайший диапазон моделей – от внедорожных моделей, рассчитанных на любителей рыбалки и охоты, до спортивных автомобилей для тех, кто любит динамику и скорость.

«А ведь неспроста он начал с внедорожников, – я знал, что не зря подозреваю эти модули в человеческом обличье. – Видимо, мой интерес к охоте и рыбалке не остался незамеченным. Нет, так не пойдет!» Мысленно я даже показал Роману язык.

– Давай-ка посмотрим сначала спортивные машины, а потом внедорожники. И обязательно на крышу поднимемся.

– Как пожелаете. Мы как раз на этаже спортивных машин. – Может он был и в курсе моих интересов, но виду не показал.

– Вы можете самостоятельно совершить тест-драйв любого из представленных автомобилей.

Первая же машина буквально свела меня с ума. Это был красивый красный спорткар, внешне напоминающий «Феррари»…

– Это автомобиль с силовой установкой повышенной мощности. Мотор шестьсот лошадиных сил. При автоматическом управлении разгоняется за 2,2 секунды. Но протокол в части охраны жизни человека позволяет совершать разгон с человеком за рулем только за 4,2 секунды.

– А какой расход горючего? – я хотел задать умный вопрос, но явно попал впросак.

– Горючего? Вы, наверное, не знаете, но автомобилей с горючим нет уже почти двести лет. Эта модель оборудована топливной ячейкой с радиоактивным сердечником на специальном проводнике по улавливанию свободных электронов. Ячейка преобразует хаотическое движение электронов радиоактивного потока в электрическую энергию. Мощность энергетической установки данного автомобиля пятьсот киловатт в час.

Коммуникатор переводил данные в знакомые мне единицы измерения, и мозг с трудом переваривал информацию. Но в целом я понял, что пятьсот киловатт – это очень много, как и шестьсот лошадиных сил.

– Хочу на ней прокатиться, – у меня уже зудели руки.

– Конечно, Алексей. – Роман приветливо открыл мне дверцу водительского сидения и сел рядом на пассажирское.– Есть только одно ограничение. Вы не имеете действующих в Техно водительских прав. Поэтому можете прокатиться только по площадке рядом с нашим автосалоном. По городу вы можете ехать только в качестве пассажира.

Это немного расстроило меня. Я, конечно, понимал, что так правильно. Я ведь не знал правил дорожного движения, да и сам автомобиль. Но почувствовал легкую досаду.

– Не расстраиваетесь. Пройдете два курса теории и сдадите вождение любому сертифицированному для этого модулю. После этого получите допуск к самостоятельному управлению. Я пока познакомлю вас с устройством автомобиля. Это двухместных спортивный автомобиль БРГ ТТ. (кстати, на решетке этой машины, в отличие от тех, что я видел прежде, была не буква Т, а трехбуквенная аббревиатура БРГ-ТТ). Силовая установка расположена сзади, привод полный управляемый. Коробка передач автомат плавного хода с автоматизированным выбором стиля вождения и подбором программ. В зависимости от ваших предпочтений и настроения она подбирает число ступеней для коробки и выбирает нужную конфигурацию. Если вы любите более динамичный разгон с резким переходом между скоростями, число ступеней снижается до четырех. Если захотите более плавного, но быстрого старта в пределах допустимого, коробка станет восьми или двенадцатиступенчатой. Мощность силового агрегата позволяет разогнать машину до восьмисот километров в час, но на автобанах действуют ограничения четыреста километров в час на прямых участках. Максимальной скорости вы можете достигать на прямых трассах, оборудованных безопасными аэродинамическими трубами, где снижен дискомфорт при прохождении звукового барьера.

– Не понял, как это?

– На многих участках платных автодорог между городами оборудованы трассы, в которых поддерживается пониженное давление. Это сделано для снижения сопротивления и увеличения предела звукового барьера.

– Вот это да! Движение на автомобиле со скоростью восемьсот километров в час! Это стоит попробовать.

– Есть ограничение на управление человеком – двести пятьдесят километров в час. – Продолжил рассказ Роман. – Но восемьсот километров в час на авто – это действительно потрясает.

Мне стало понятно, почему в Техно так слабо развита авиация. Если автомобили здесь двигаются практически со скоростью звука, то поезда, видимо, идут не меньше двух Махов. И авиация, действительно, становится нужной только для расстояний больше четырех-пяти тысяч километров. Моноконтинент, вероятно, внес свою лепту в развитие техники. Как и многолетнее отсутствие войны. Я в очередной раз сделал себе пометку о необходимости изучения истории Техно. И тут же вернулся к освоению техники.

– Вот переключатель коробки передач, – продолжал объяснение Роман. – Это режим адаптации, когда коробка сама выбирает подходящий для вас режим езды, но для полноценной работы ей необходима прямая связь с вашим сканером. Так она оценит ваше состояние и войдет в максимально удобный режим. По-умолчанию коробка настроена на спокойный стиль вождения. Также управление коробкой можно осуществить через коммуникатор или вручную вот этим рычагом.

Управление коробкой находилось непосредственно на рулевом колесе, слева под правой рукой. Это был рычажок, который, в верхнем положении включал коробку на движение вперед, а в нижнем – на реверсивное движение. Былое еще нейтральное положение посередине. Это было хоть и непривычно, но вполне удобно.

Еще одним серьезным отличием была объединенная педаль тормоза и газа. На ней была специальная сеточка, в которую вставлялась ступня. Что бы прибавить газа, нужно было потянуть ногу на себя. Для торможения – надавить, как обычно.

Система зеркал тоже отличалась. Три зеркала были установлены внутри салона – в верхних углах лобового стекла и сверху по центру. Четыре размещались на дверях снаружи на разном уровне. Обзор благодаря такой системе был шикарный – у машины не было мертвых зон, но с непривычки было тяжеловато.

Роман закончил инструктаж по машине, разрешил мне движение, но предупредил:

– Алексей, если что-то пойдет не так, я перехвачу управление. Заранее прошу за это прощения, но это дорогой автомобиль, и по протоколу я обязан действовать так. Начинайте движение в сторону круговой дороги. Там мы выедем на улицу, и я подскажу направление.

И я начал движение. Одна педаль была, конечно, очень непривычна. Нога так и норовила для ускорения нажать педаль – мышечная память давала о себе знать. Мозг, конечно, понимал преимущества – нажать педали тормоза и газа одновременно было просто невозможно. В Родном, как я слышал, это частенько приводило к поломке коробки. Но справиться с мышечной памятью было очень непросто. Не спасала даже высокая чувствительность машины и то, что она считывала мое настроение. Нога все время делала неправильное движение, и автомобиль замирал, как вкопанный, не успев разогнаться. На третьей остановке я выматерился и спросил Романа, можно ли разделить педаль на две.

– Это потребует внесения изменений в протокол и испытаний на безопасность, но желание человека может быть исполнено. Вы подтверждаете внесение изменений?

– Да, – я планировал провести в Техно не так много времени, чтобы усилия по изменению привычки компенсировались удовольствием от езды с монопедалью.

– Запрос отправлен.

И тут вдруг на моем экране замигал ярлычок «Работа». Похоже, я должен был выполнить изменение протокола, которое сам же инициировал. Нет, сейчас я был не готов этим заниматься, и перенаправил заявку.

– Ваша заявка выполнена, Алексей, машина с двумя педалями будет изготовлена через два часа после подтверждения заказа на приобретение.

За автосалоном был полигон с длинной полосой разгона, где можно было выжать из машины если не все, то очень многое, как мне сначала показалось. Но когда я выехал на полосу и вытянул педаль до отказа, центробежная сила в момент вдавила меня в сиденье, и буквально через пять секунд полоса закончилась. Я успел заметить, что руля машина слушалась замечательно, дорогу держала идеально. Слега притормозив, я развернул машину в обратную сторону с небольшим дрифтом и снова вытянул педаль до упора.

Роман произнес с некоторым восхищением:

– Так вы профессиональный водитель? Почему же не подтвердили право на вождение автомобиля?

– Пока не до того было.

– Надеюсь, вы быстро исправите это недоразумение. Я внес в информацию для получения прав первичный инструктаж и результат вашей поездки.

– Замечательно.

Следующим авто, который я решил опробовать, стал чудный внедорожный пикап. Я буквально влюбился в него с первого взгляда. За пассажирской кабиной была установлена дуга с четырьмя дополнительными фонарями и большой багажник, закрывающийся сверху специальным капотом. Высота пикапа казалась запредельной, а колеса огромными. При этом он имел силовой агрегат в восемьсот лошадиных сил и разгонялся до трехсот пятидесяти километров в час по автобану и семисот в аэротрубе. Немногим меньше спорткара, который я только что тестировал, но все равно это были какие-то космические скорости.

Система управления и приборная панель, видимо, во всех местных машинах были одинаковы. Поэтому на этот раз я уже меньше тормозил вместо того чтобы газовать. Нажав кнопку включения двигателя, я выехал на трассу и с удовольствием проехал пару кругов. Скорость на внедорожнике ощущалась совсем иначе. Да и сам агрегат мне нравился гораздо больше.

– Рома, а какой тут звук?

– В этом автомобиле установлена великолепная акустическая система, – приступил к своей работе Роман. – Четыре широкополосных динамика в дверях, четыре высокочастотных в стойках и два сабвуфера – под задним сиденьем и под передней торпедой.

– А найди какой-нибудь музон с драйвом.

– Что предпочитаете?

– Ну, что-нибудь с мясом, такое ядрёное.

Роман явно не понимал параметров моего запроса, но все-таки нашел выход по своему протоколу и включил что-то вроде Вагнера, какую-то классическую муру, но достаточно сурово звучащую.

– Нет, Ром, не то. – Хотя картинку звука я уловил достаточно хорошо. – Мне бы что-то вроде «Металлики» или «Мегадефф».

– Я не знаю подобных групп, но попробую сейчас подобрать что-то близкое.

На этот раз заиграла музыка, которую можно было назвать хард-роком. Врубив ее погромче, я вытянул педаль на себя. Скорость в сочетании с великолепным звуком давала невероятные ощущения! Я просто балдел от машины! Четырех кругов мне вполне хватило, чтобы принять решение о покупке. Но я все же решил съездить еще в пару салонов и сообщил об этом Роману. На что он начал перечислять мне дополнительные опции, которыми можно оборудовать данный автомобиль.

– По вашему запросу мы можем переделать управление на две педали, установить кофеварку, видеоэкраны или проекционные экраны для формирования картинки непосредственно в салоне.

– Что такое проекционный экран?

– Это экран голограммы для передачи 3D изображения, настроенный под взгляд зрителя. Пойдемте в салон, я продемонстрирую вам в другой машине…

Когда я занял водительское место, Роман нажал какую-то кнопку, и прямо над торпедой начала летать сова, от которой убегал цыпленок. Это, видимо, был какой-то старый демонстрационный мультик. Меня охватило чувство чистого детского восторга:

– Да, мне очень нужен такой проектор! Пусть картинка воспроизводится и спереди, и сзади. И кофемашина тоже. Что там еще есть из дополнительного оборудования? Устанавливайте все, беру!

И тут Роман вдруг «встал в позу» и заорал радостное «та-да-да-та». Слава Богу, я уже был знаком с этой странной традицией и не очень удивился. Да, я снова стал счастливым победителем лотереи. «Совершенно случайно» их салон именно сегодня дарит покупателю пикапа все дополнительное оборудование. Я начал привыкать к такому положению дел и даже не особо обрадовался:

– Вот и славненько.

– Одно дополнение – в режиме вождения человеком функции проекционного экрана недоступны.

– Да это понятно. Что там еще у вас интересного?

– Для этой машины есть лебедка самовытаскивания, походный душ с горячей и холодной водой, палатка, которую можно разложить с пульта. Палатка идет в комплекте с багажником. Я отправил вам ее фото в разложенном виде.

На экране появилась картинка, в которой моя машина стояла по центру воистину огромного шатра, а не палатки. В моем понимании палатка – это было что-то гораздо более маленькое, чуть меньше человеческого роста, к тому же требующее каких-то неимоверных усилий по установке и сборке. Помнил я и зубодробильный холод во время ночевок в палатках, от которого под утро не спасает уже ни супер-спальник, ни войлочная подкладка.

Но в Техно это было нечто совершенно иное! Здесь палатка была похожа скорее на королевский шатер, который разбирался и складывался автоматически. Очередное техническое чудо, которое я, конечно, взял, как и другие навороты вроде биксеноновых фар и системы курсовой устойчивости.

А после мы отправились смотреть квадракоптеры. Роман продемонстрировал мне четыре модели, которые отличались, в основном, грузоподъёмностью. Были модели от двухместной до шестнадцатиместной. Для вождения квадракоптеров вместимостью до четырех человек нужно было учиться две недели. Для остальных, в соответствии с протоколом, в два раза дольше. Все модели были роботизированы, поэтому можно было приобрести любую без права управления и сразу лететь домой на ней.

– Давайте прокатимся на двухместном, если что, его и возьму.

– Как пожелаете, Алексей. Присаживайтесь за штурвал.

Квадракоптер по размеру, да и внешне, почти не отличался от спортивного автомобиля. Разве что вместо колес были установлены винты в кольцах. А вот приборная панель и рычаги управления были другими. Здесь было две педали, вместо рулевого колеса был штурвал, количество приборов было существенно большим, чем у автомобиля. Тахометров, например, было четыре, видимо, в соответствии с количеством двигателей. Тут же располагались спидометр, высотомер, гироскоп, была куча лампочек, назначения которых я не знал. Я даже засомневался, что со всем этим можно разобраться за две недели.

Роман, видимо, считал мое состояние:

– Не беспокойтесь, Алексей, управление квадракоптером максимально роботизировано даже в ручном режиме. Автоматика следит за устойчивостью, высотой, боковым и фронтальным ветром, взлет и посадка также отданы под управление модулю. Человеку оставлены только некоторые функции. Можно, конечно, переключиться на полное ручное управление, но для этого нужно иметь соответствующий раздел в правах. Да и в этом случае отключить автоматику полностью не получится. Если система поймет, что жизни человека угрожает опасность, она вмешается в процесс управления до момента устранения риска.

– Умная машина, а можно мне прокатиться-то?

– Конечно, только под автоматическим управлением. Вот кнопка включения, вот панель индикации с голосовым управлением и дублированием на коммуникатор. Квадракоптеру можно дать имя, чтобы к нему было проще обращаться. У вас есть пожелания?

– Птичка, – ляпнул я не подумав.

– Хорошо. Сменить имя на «Птичка». Птичка, выполни демонстрационный полет.

«А может и ничего имя-то, – подумал я. – Пойдет, все равно ненадолго».

Полет был вполне комфортным, почти неотличимым от езды на машине. Винты крутились практически бесшумно. Машина плавно поднялась на высоту двести метров, постепенно разогналась, пролетела вперед несколько километров, мягко развернулась без заваливания на бок и вернулась в точку взлета, где замерла и начала еле заметное снижение. Приборы управления были полностью отключены. Я понажимал на педали, покрутил рулем, но это никак не влияло на полет. После приземления Роман начал выдавать технические характеристики:

– Совокупная мощность четырех двигателей – тысяча двести лошадиных сил. При выходе из строя двух винтов машина может осуществить безопасное приземление в аварином режиме. Каждое кресло оборудовано пиропатронами и парашютом для катапультирования в случае аварии.

– Что за пиропатроны?

– Это устройства, которые отстреливают кресло вместе с человеком. Они расположены тут и тут, – показал Алексей едва заметный шов, который проходил по крыше квадракоптера. – В случае наступления аварийной ситуации эта часть крыши отстреливает, через несколько миллисекунд срабатывает устройство, которое выталкивает кресло, и на нем открывается парашют. К сожалению, подобная система связана с повышенным риском для жизни человека. Поэтому после срабатывания отправляется аварийный сигнал, и к месту приземления прибывают свободные автономные модули.

– Круто. А часто бывают аварии, когда происходит такая необходимость?

– Последняя авария с человеком зарегистрирована пятьдесят два года назад. К сожалению, спасти человека не удалось. Но это был действительно несчастный случай. Квадракоптер налетел на скалу, и аварийное катапультирование, как и вся автоматика, не успели сработать и спасти человека.

«Бывает, видимо, и такое, ничего поделаешь, – заранее смирился я. – Оно и понятно, скорости, высота, столько плоскостей управления… Эта штука намного сложнее машины. Но я и ее куплю».

Отправив квадракоптер и машину к себе домой, я поехал дальше на такси. В остальных салонах было все примерно то же самое. Чуть другие радиаторные решетки, иная форма фонарей… В целом, любая машина в этом измерении была верхом технологического совершенства. Я понял, что самого понятия конкуренция в Техно практически не было. Она была виртуальная, поддерживаемая протоколом, в котором было прошито, что должно быть не менее пяти производителей любой продукции.

Возможно, такие предосторожности были сделаны из соображений безопасности. А может это был просто атавизм, унаследованный из прошлого. Это касалось любых продуктов, будь то колбасы или автомобили. Еще одна особенность протокола заключалась в том, что через какой-то промежуток времени один из старых производителей ликвидировался и создавался совершенно новый. Он выходил на рынок словно впервые, а старый распродавал свою продукцию и удалялся.

При этом в Техно было крайне бережное отношение к ресурсам, так как они были крайне ограничены. Все основные металлы были уже добыты и использованы, поэтому новая машина или модуль производились только после утилизации старой модели. Сроки эксплуатации были искусственно занижены. Но, по сравнению с Родным, они были огромны. Моя машина и квадракоптер подлежали уничтожению через пятнадцать лет эксплуатации, хотя по моторесурсу и топливной ячейке могли работать пятьдесят лет, а то и больше.

В других салонах я ничего не купил. Хотя мог бы – банковская и денежная система в Техно тоже были виртуальным атавизмом. Я вроде бы брал долгосрочные кредиты, но, видимо, потому что я был крайне редким клиентом в этом раю потребления, мне сыпалось такое количество бонусов, что все мои кредитные проценты и выплаты просто списывались. К тому же процесс был полностью автоматизирован и происходил мгновенно.

Для того чтобы взять кредит на машину, стоило только нажать два раза «да» на экране, чтобы подтвердить сделку. Время заняла только установка дополнительного оборудования. Уже через час мне пришло уведомление, что заказанное оборудование установлено, и машина отправлена в мой гараж.

Да, еще один момент, каждое устройство в Техно было автономным. То есть оно хоть и зависело от центрального сервера, но имело собственную копию протокола и действовало согласно своей версии. При всей видимости интеллекта, которую они создавали, собственных мыслей в модулях, даже таких красивых, как Света, не было. Они были просто аппаратными модулями с программой и ничем больше. Хотя программа, которая ими управляла, как и скорость их накопителей, процессоров и памяти, поражали воображение. Моя мечта – Макбук – не годился даже в качестве видеокарты для моего коммуникатора или сканера, хотя, как я понял, эти устройства были оборудованы не самыми мощными процессорами.

Было похоже, что эволюция программного обеспечения в Техно в какой-то момент остановилась и стала развиваться только за счет аппаратной части. Увеличивались скорость обработки данных, количество одновременно обрабатываемых потоков… Но само развитие по каким-то причинам остановилось.

Метод обработки данных был крайне прост, по крайней мере у центрального протокола. Это выражалось в минимуме линейных функций, или, точнее, их полном отсутствии. То есть, в случае возникновения известной задачи с рюкзаком и набором продуктов, протокол просто выберет оптимальный среднестатистический набор и даже не попробует подумать. В случае отсутствия одного из продуктов, он заменит его на любой аналог. Изменения в протокол будут внесены только если какой-то из продуктов исчезнет навсегда.

Протокол был чем-то совершенно обособленным. У него было несколько степеней защиты и восстановления. В случае уничтожения центрального сервера, который, кстати, был точно не один, он мог восстановиться через копию из любого автономного модуля. Ну, может не совсем через любого… В коммуникаторе не было столько памяти, чтобы содержать копию целиком. А вот в автомобиле, например, ее было уже вполне достаточно для восстановления.

Поэтому даже если произойдет потеря статистических данных или регламентное архивирование, все исполняемые части программы всегда будут на месте. Если бы я взял да удалил кусок кода, который влияет на целостность протокола, то он бы восстановился до последнего рабочего релиза из любого бэкапа и начал бы все заново.

И все в протоколе было подчинено одной самой главной идее – создать максимальный комфорт для человека. Желание человека имело самый высокий приоритет в Техно. Выше была только его же безопасность. Любая работа, от самой простой до самой тяжелой, могла быть поручена человеку. При этом если от скорости выполнения задачи зависит вся система, то она просто подстроится и будет ожидать завершения задачи. Хоть до бесконечности. Если только это не угрожает жизни другого человека.

Но я уже заметил, что в протоколе были особые части кода. Они были написаны совсем по другим правилам и содержали если не искусственный интеллект, то зачатки нейросетей. Это были, например, блоки проектирования зданий и сооружений, а также художественный, музыкальный и конструкторские блоки.

Протокол писал музыку, снимал фильмы, конструировал дома, делал много творческой работы. Его код не подходил для этого. Поэтому протокол вызывал и запускал библиотеки более сильных и мощных программ, которые и выполняли данные задачи. Нет, они не умели творить какие-то новые шедевры, но воссоздавать, внося некоторые творческие преобразования, были вполне способны. Однако управление даже этими творческими блоками осуществлялось посредством протокола. В нем были, например, правила и методика расчета необходимого количества новых фильмов и музыкальных произведений. Поэтому было ощущение, что жизнь в Техно кипит – шел минимальный творческий процесс, и пространство пусть и не эволюционировало, но и не деградировало.

Протокол не интересовался космосом, разве что с точки зрения запуска спутников. Он не пытался высадиться на Луну, не исследовал вселенную, не строил адронных коллайдеров, не запускал никаких исследований, которые не имели практического применения. И в тоже время изобретал рецепты новой колбасы и запускал их в производство, искал пути увеличения яйценоскости кур, выводил новые породы коров. Протокол был совершенен, а в Техно был настоящий Рай! Для кого же он был создан? Вот что занимало меня больше всего.

## 5 Глава Вечеринка


На рабочем экране появилось напоминание о корпоративе. Была мысль заехать домой пообедать, но я сомневался. В ящике лежало два запроса от Светланы: на заказ продуктов и предложение по меню на ужин. Первый я подтвердил сразу, в ответ на второй предложил ей выбирать самостоятельно. Света хоть и робот, но умело создала уют в моей новой квартире, и меня уже тянуло туда, к ней. Мне, конечно, было стыдно перед Лилей. Неожиданно даже для себя я ей изменил… и со стороны все выглядело, наверное, так, что бросил. Ни передать сообщение, ни позвонить ей я не мог. Оставалось надеяться только на то, что Колян меня выручит и прикроет в этом вопросе.

До места проведения корпоратива ехать было минут пятнадцать. Я был уверен, что там будет еда. Поэтому решил не тратить время на поездку домой. Больше всего меня интересовало, кто там будет кроме меня и человекоподобных модулей. И что за тимбилдинг выйдет в таких условиях.

В последнем салоне я уже безо всякого интереса смотрел на автомобили. Практические одинаковые модели, цифры. Небольшие отличия были только в радиаторных решетках, в миллисекундах разгона до ста километров в час и прочих мелочах. Все-таки программные блоки, управляемые протоколом, не могли родить что-то концептуально новое и в автомобилестроении.

Хотя для меня абсолютно все в Техно было феерически новым и восхитительным! Я получал удовольствие от каждого нового приложения или гаджета, с которым знакомился здесь. Наличие коммуникатора делало знакомство с любым устройством очень простым и приятным. Например, я сразу влюбился в кофейный аппарат, который бегал за мной по всему автосалону, как верный пес. В итоге я выпил не меньше двадцати всевозможных напитков, испробовав все варианты чая и кофе, которые он мог мне предложить.

Неудивительно, что одним из моих любимых помещений в салонах в этот день стал туалет. Удивило меня там одно устройство. Про себя я назвал его «мечта холостяка». Оно было похоже на обычное цинковое ведро с оцинкованным же навершием. Подобные ведра я видел в туалетах МакДональдс в Киеве. Но там они просто тихо стояли на своих местах. Здесь же ведро ожило, когда я справил нужду пошел мыть руки. Оно выпустило из себя белый ершик на ручке и, подъехав к унитазу, тщательно его вымыло. Когда я отошел от раковины, ведро, выпустив что-то вроде шлифовального диска, тщательно обработало зеркало. Оно словно стирало следы моего пребывания – натерло до блеска кран, высушило умывальник. «Вот бы мне такое в Родном!» – я размечтался о том, как моя квартира будет всегда идеально чистой. Хотя, забрать с собой Свету было бы еще лучше – она умеет не только поддерживать порядок…

Размышляя об этом, я покинул последний салон и сел в такси. Наконец у меня было время прочитать что-то из внесенного в закладки. Для этой поездки я решил выбрать историю про святого Икахху. Предчувствие не обмануло меня – она была крайне похожа на библейскую историю, известную любому цивилизованному человеку.

Икахха родился в последний раз около двух с половиной тысяч лет назад, был повешен, воскрес на третий день и вознесся на небеса. В отличие от Иисуса он приходил уже трижды. И каждый раз его жизнь завершалась одинаково – убийство, воскрешение, вознесение.

Пять тысяч лет назад этот мессия принес людям дары познания, научил пользоваться огнем, выращивать хлеб и еще много чему. Смерть настигла его в виде отравленного дротика, безжалостно воткнутого языческими шаманами. Шаманы, естественно, считали учение Икахха ересью. Но он воскрес, а шаманы, убоявшись, стали его учениками.

Второй раз Икахха приходил в начале текущего летоисчисления, то есть около четырех тысяч лет назад. Подарил людям календарь, медицину и гигиену. В это пришествие погиб от стрелы, выпущенной жрецом его же культа. Жрецы не верили, что он снова пришел как человек, а не как разрушающий мессия. Икахха вновь воскрес. Они вновь убоялись и пали на колени. Культ Икаххи стал еще сильнее.

В свое последнее (или крайнее?) пришествие он снова щедро одарил людей множеством знаний и открытий. Был повешен руками исполнительной власти по просьбе первосвященника. После воскрешения могущество церкви выросло до небес.

Мне стало интересно, что было бы после четвертого и пятого пришествий? Был бы у него шанс умереть своей смертью? А если бы Иисус пришел еще раз в Родное? Какие бы шансы были у него? И почему сын Божий раз за разом позволял себя убить? Насколько я помнил христианские доктрины, он принял смерть за грехи человеческие. Но зачем ему было это нужно, я так и не понял.

В измерение Техно он приходил трижды и трижды дарил людям новые знания. Эффект был очень заметен – это мир технологически опережает Родное, как минимум, лет на триста. Но результат, конечно, все равно плачевный. Каждое свое посещение Икахха обновлял учение, которое оставлял своим апостолам. Апостолы же несли его людям, как могли. А могли они, видимо, по-разному. Это я испытал на своей шкуре.

Когда-то, по настоянию каких-то там свидетелей, я читал Библию. Одно время они просто задолбали меня своими частыми визитами и увещеваниями. Помню, что прочитал первые три главы, а дальше мне стало очень скучно, и я бросил. Когда две бабульки из «этих» в очередной раз постучались ко мне в дверь, и, сияя лицами, спросили меня, открылся ли мне Господь, я ответил довольно резко. По моему мнению эта инструкция по проживанию в определенном месте, в определенное время явно устарела и требовала перекомпиляции. Бабульки тогда на меня сильно обиделись, и, обозвав Иудой, ушли навсегда.

Символ церкви в Техно был очень мудреный. В круге были изображены все три орудия умерщвления Икаххи – дротик, перекрещенный со стрелой, и виселица в виде буквы Г, развернутой в другую сторону. На континенте было огромное число святых мест, связанных с Икаххой. И множество церквей, связанных с разными событиями из его воплощений.

Как и в Родном, одно из центральных мест в культе занимала его мать, Таис, от которой он рождался все три раза. Таис наделяли чуть ли не большими сверхспособностями, чем самого Икахха. В описании ее культа была очень занятная ссылка, которая меня крайне заинтересовала тем, что была очень свежей.

Оказывается, культ Таис получил продолжение и развитие в наши дни. На западных островах объявилась некая Элиза, которая объявила себя новой Таис последних времен. Она говорила, что явилась в Техно спасти человечество от полного истребления. У Элизы нашлось множество последователей, в основном мужчин, которые признали в ней богиню. Но, по мнению патриархов, Элиза является самозванкой. Ей в вину ставилось то, что она совокупляется со своими адептами. И, конечно же, это недопустимо для святого образа Таис, которая являлась непорочной девой.

Да… я не ожидал такого от дочери Элронда, а это, судя по всему, была она. Интересный же путь для спасения человечества она выбрала… Хотя, все это могло быть враньем. Новость была опубликована тридцать лет назад и, кажется, материал никто не проверял. В конце ссылки на культ Таис я нашел мнение одного сектоведа, который рассуждал на тему развития религий и появления различных культов:

«Развитие социума подразумевает развитие религиозной культуры. Как мы хорошо знаем из истории, языческие политеистические религии пали не потому что были чем-то хуже монотеистических, а потому что пришло их время. Общество развивалось, только единая религия могла способствовать созданию единого большого государства. Именно таким религиозным центром и стала церковь Икаххи. Точно также в определенное время развития общества возник научный атеизм. По сути, он является религией, возникшей чтобы дать новый импульс развитию социума под названием «наука».

Также во все времена возникали матриархальные культы – человеку вообще свойственно поклонение женскому, материнскому началу. Потому возникновение культов, аналогичных культу Таис, неизбежно. Пока они не переходят в стадию оккультно-тоталитарных, это даже полезно для общества. Потому что несет в себе семена добродетели, любви и сочувствия. Поэтому бороться с культами Таис нет смысла. Но и поддерживать эти течения на уровне государства не считаю целесообразным…»

На мой взгляд это было полной мутью. Половину изъяснений этого сектоведа я вообще не понял. Да это было и не так важно – статья была написана за сто двадцать лет до первого упоминания Таис-Элизы. А вот вопросы у меня появились, в частности, к Элронду. Я даже записал их в отдельную вкладку в напоминаниях, которую назвал «вопросы Элронду»:

Действительно ли всегда монотеизм всегда приходит на смену политеизму и почему?

Насколько часто в других измерениях встречается такое событие, как явление Сына Божия, и всегда ли его убивают?

Есть ли измерения, где человек живет без религий?

Последний вопрос был самым животрепещущим. Меня зацепило мнение сектоведа о том, что научный атеизм тоже является религией. Но поспорить я с ним, наверное, уже не мог – наверняка его не было в живых.

Вообще вопрос религии в Техно меня интересовал меньше всего. Интереснее была просто история этого измерения, в особенности то, каким образом они настолько опередили Родное.

По основным цифрам, вычитанным в сетевой энциклопедии, я понял, что более-менее известна история развития человечества в Техно за последние шесть тысяч лет. Примерно как в Родном. Но отличий очень много. Вероятно, они обусловлены отчасти другим строением континента.

В Техно существовало четыре крупных государства, которые коммуникатор мне переводил как Юго-Запад, Юго-Восток, Северо-Запад и Северо-Восток. У каждого государства были, конечно, свои названия. Но коммуникатор, видимо, не хотел мне выдавать непонятный набор звуков и просто привязал их к местности. А может их имена действительно были связаны с названиями сторон света.

Кроме четырех крупнейших государств было порядка ста независимых республик. Одна из них – тот самый древний город Мезру. Он был малым независимым государством, религиозной Меккой, независимость которой поддерживали все страны. Древность и святость Мезру была связанна с тем, что именно в этом городе был повешен Икахха. Гора Юлалулу тоже была чем-то вроде синайской горы в Египте в Родном.

С горой Юлалулу было связано множество легенд и святых книг. Большинство войн с древнейших времен начиналось именно для того чтобы завладеть Мезру и Юлалулу. Поэтому триста лет назад при подписании договора о Большом Мире эту местность решено было выделить в отдельное суверенное государство. Его взяли под охрану четыре крупнейших страны континента.

Были и другие охраняемые страны. Самати и Катилу на восточном и западном побережьях также считались святыми местами. На их гербах были дротик и стрела. Город Самати по праву считался самым древним известным городом. Коммуникатор перевел его имя как «старшая мать, бабушка». Катилу был тоже очень древним городом, который разрушался до основания четыре раза и каждый раз восстанавливался. Дважды он был разрушен вулканом, у основания которого и был построен, дважды набегами диких племен.

Человеческая любовь жить около вулканов меня всегда удивляла. Вспоминалась картина «Последний день Помпеи», которая висела в моей комнате все детство. Я изучил ее до последнего мазка автора, и знал выражение всех героев и участников…

Машина подъехала к очень необычному офисному зданию, похожему на планету Сатурн. Это был шар высотой примерно в двадцать этажей. Его окружали цветные кольца, закрепленные на довольно больших штифтах. Я заметил три входа, возле каждого из которых было организовано несколько наземных парковок. Такси из приглашения знало номер моего парковочного места и букву входа – 140 С – и доставило меня прямо к цели.

Здание впечатляло не только шарообразной формой, но и грандиозностью. Я почувствовал себя каким-то мелким червячком-плодожоркой, который вгрызается в огромное яблоко, когда входил в него. В холле, отделанном зеленоватым камнем, не было ни души. Посреди холла стоял фонтан из зеленного камня в виде шара, с которого стекала вода. Шар, как и все здание, окружали цветные кольца. Вполне возможно, что в планетарной системе измерения Техно была планета , похожая на Сатурн.

Если бы я хотел снова работать в офисе, то было бы здорово делать это в подобном сооружении. В Родном офис «Асперы» располагался в старом здании советской постройки, где когда-то был какой-то НИИ. Сам НИИ перестал существовать еще лет пятнадцать назад, так как с распадом СССР в его услугах перестали нуждаться. Но здание осталось без изменений. Я помнил запах старого протертого линолеума, проваливающегося в некоторых местах, зеленые с белым стены… Хоть они и были родными до боли, но подчас вызывали тошноту.

Самое страшное, что подобный офис накладывал отпечаток на сознание людей. Мебель они приобретали самую дешевую, под стать зданию. Я вспомнил, как долго и слезно просил НП купить мне нормальное современное кресло, чтобы не болела спина от сидения за компьютером. И как долго НП просила подождать переезда в новый офис. Но я добился чего хотел. НП привезла мне кресло, я лично собрал его и в течение двух недель сидел в нем как король. Правда потом все сотрудники нашего офиса потребовали купить им такие же, чего НП и боялась. Но в итоге офис преобразился. Помню, мы на корпоративе обсуждали, почему столько времени довольствовались старыми деревянными стульями и древними столами. Даже НП нам сказала, что вопрос был не в деньгах, а в статике мышления, которое просто мешало в этот офис купить что-то нормальное.

В здании же, в которое я только что вошел, все было идеально до последнего миллиметра. От холла я прошел к лифту, который уже ждал меня и сам знал куда везти. На девятнадцатый этаж, где располагался новый офис, лифт поднялся за несколько секунд.

Дверь лифтового холла открылась автоматически, и я попал на ресепшен, где за столом сидел очередной автономный модуль в виде приятной девушки вроде Светланы. Выглядела она совсем иначе – черные волосы, черные глаза. Если бы она была живой, я бы сказал, что во втором или третьем поколении у нее были азиаты. Я, конечно, обратил внимание на грудь – как и у Светланы уверенного третьего размера. Возможно, это был признанный стандарт красоты в Техно. Девушка с улыбкой поднялась мне на встречу, и, протянув руку, произнесла:

– Добрый день, Алексей! Приветствую вас в офисе «ТехноП»! Меня зовут Гуля, я офис-менеджер.

Не знаю как насчет офисных функций, но твердая тройка и правильно настроенный взгляд подталкивали меня к мысли о том, что в функциональный набор Гули входят ровно те же функции, что и у Светланы. И мне очень захотелось сделать с ней то, что я хотел всегда хотел сделать с Василисой в офисе «Асперы».

Поборов похабные мысли и желание попробовать разложить Гулю здесь и сейчас, я задал вопрос:

– Где проходит корпоратив, и кто там вообще будет?

– К сожалению, у нас сейчас не так много свободных сотрудников. Потому на корпоративе буду я, директор по персоналу, директор по связям с общественностью и два сервис-инженера из блока обслуживания.

Как я понял, на корпоратив пришли только человекообразные модули. И еще, что организован он был исключительно для меня.

Офис, в котором я оказался, был раза в три больше, чем офис «Асперы». В моем родом Каневе большинство офисов – это вообще подвальные или полуподвальные помещения с парой комнат с минимальным ремонтом. Этот же представлял из себя огромный зал с множеством кабинетов, отделенных друг от друга стеклянными стенками. Каждая стенка могла менять цвет и перемещаться по специальным полозьям, чтобы в любой момент можно было сделать перепланировку.

Корпоратив был организован на месте нескольких таких кабинетов. Стеклянные перегородки разместились вдоль стен нового помещения, фуршетные столы ломились от разнообразных закусок и алкоголя. В зале присутствовало несколько модулей (я уже потерял надежду встретить здесь живых людей, по крайней мере в Табуле), два в женском и два в мужском облике. Я вошел и поздоровался со всеми.

«Ох и зажег бы я тут, если бы бухал», – подумал я в очередной раз. Техно был настоящим раем для бездельников. В нем было все для праздности. Если бы не стопор черного плода, я бы, наверное, и до автосалона дошел не раньше чем через неделю. Во мне опять возник стыд от понимания того, что мой бесславный финал мог случиться еще в Радужном. Приходилось признаться, насколько я был слаб в борьбе с искушениями. Хотя бы себе.

– Алексей!!! – вдруг громогласно завопил один из двух мужчин. – От лица компании «ТехноП» разрешите поздравить вас! Теперь вы часть нашего дружного коллектива! Наливайте себе что изволите, накладываете закуски и чувствуйте себя как дома.

Я уже очень проголодался, и потому предложение было весьма своевременным. Обойдя один из столов, я наполнил свою тарелку сырами и салатами. И, конечно, решил отведать местный деликатес – рыбу. Табул находился довольно далеко от моря и больших рек, поэтому рыба ценилась особо. Вот и на фуршете она была нарезана словно лазерным скальпелем – полупрозрачные кусочки выглядели очень аппетитно. Я помнил, что когда меня зазывали в ресторан, название похожей рыбы коммуникатор перевел мне как скумбрия. По всей вероятности это была именно она.

Прихватив бокал вина, я занял первое попавшееся место и приступил к дегустации местных яств. Рыба действительно напоминала по вкусу скумбрию, отличаясь только легким привкусом какой-то незнакомой мне специи. А вот салаты… Я был, пожалуй, не просто далеко, а бесконечно далеко от Родного. Но один из трех салатов, оказавшихся в моей тарелке, был Оливье!!! Сказать, что я ненавижу этот салат, это не сказать ничего! Он просто вездесущ! В любой столовой, на любом корпоративе и дне рождения есть Оливье! Никогда не понимал, что в нем такого особенного.

В Новый год, праздник, который я обожал с детства, папа обычно готовил гуся или утку. Как же я любил их! И точно также, если не больше, ненавидел Оливье, которое всегда готовили огромными бадьями. Он оставался даже тогда, когда кончалась вся праздничная еда! И приходилось его доедать. Я всегда просил мать оставить на мою долю отдельно картошки, колбасы и горошка. Я бы их с удовольствием съедал после праздника. Но нет, огромная кастрюля, заправленная майонезом, помещалась в холодильник, где занимала кучу места, где ее невозможно было не заметить! Что меня удивляло больше всего – все рассказывали, как любят этот салат, при этом он неизменно оказывался в итоге в мусорном ведре. Я хотя бы был честен в своей ненависти к нему.

Поэтому я брезгливо отодвинул Оливье на край тарелки, попутно отметив, что зеленый горошек тут больше похож на фасоль, а колбаса, возможно, даже очень вкусная. Но заставить себя хотя бы попробовать эту субстанцию не смог.

– Итак, Алексей, – громогласно сказал один из мужчин, ни имени, ни должности которого я не знал, но который сейчас откровенно работал исключительно на меня. – Наша компания является признанным лидером в области сопровождения и обновления протокола. За двадцать пять лет ее существования нам не поступило ни одного нарекания. Наш коллектив несет в себе традиции, которым больше двухсот лет, так как компания наследует устав и принципы работы материнской компании «ТехноЛ».

Я уже знал об этой особенности существования компаний в Техно – в зависимости от отрасли и специфики деятельности организации в обязательном порядке подлежали закрытию через определенный период. Для сферы ИТ этот срок был, видимо, тридцать лет. Смысл, как я понял, заключался в обновлении структуры управления и сохранении, или искусственном создании, конкуренции. В уставе компании были прописаны планы по инновациям, которые компания должна осуществить.

Тем временем лектор продолжал свою речь:

– Мы свято чтим традиции и соблюдаем качество выполняемых работ. Верим, что твое появление привнесет свежую струю в наш коллектив и поможет нам в достижении целей. Предлагаю выпить за Алексея! Поздравляем его с вступлением в должность ведущего разработчика протокола компании «ПротоколП»!!! Гип-гип ура-а-а-а!

От такого восторженного внимания я аж привстал с бокалом. Дружный коллектив, который состоял из четырех автономных модулей, это, конечно, было не Бог весть что… Но я уже начал привыкать к подобной ситуации в Техно, где система вполне обходилась без человека, хотя была создана исключительно для него.

Еда была бесподобной (кроме Оливье, конечно), а вино просто восхитительным! Вынужден признать, что та бурда, которая продавалась под видом вина в Каневе, к вину имела самое отдаленное отношение. Здесь же оно напоминало по вкусу терпкий виноградный сок с тончайшими ароматами пряностей. Кислого привкуса не было в принципе. Это вино вообще нельзя было назвать кислым или сладким. Оно имело превосходный первозданный вкус винограда. Ну, или той ягоды, из которой делали вино в Техно.

Не захмелев ни капли, я все же обратил свой взгляд на Гулю и второй модуль женского пола. Они были очень похожи – обе совершенны, как с обложки журнала «Плейбой». Все было идеальным – форма груди, попа, ноги, пропорции. Отличия касались только, пожалуй, лица – разреза и цвета глаз, формы носа и скул, цвета волос. Вторая «девушка» была шатенкой с необычным, орехово-желтым, цветом глаз. Я почувствовал легкое оцепенение от ее странного взгляда – глаза мне скорее не нравились, но приковывали внимание.

Это было странное чувство, похожее на то, когда встречаешь в городе человека с физическими особенностями – вроде и не хочешь на него смотреть, и стыдно, но не можешь отвести взгляд. Вот и сейчас я испытывал отвращение, но снова и снова смотрел в эти глаза.

Чтобы отвлечься, я решил перейти к фруктам. Положил на тарелку нечто, похожее на персик, и ломтик чего-то, отдаленно напоминающего дыню. Подошел к блюду с ягодами, которые я назвал бы вишней, если бы был в Родном, и, недолго думая, положил одну прямо в рот.

– Алексей, нет! Это жгучий перец, приправа! – Услышал я голос Гули, но было слишком поздно. Ягода оказалась ядрёным сочным перцем… Если вы когда-нибудь по ошибке брали жгучий красный перец, не ожидая подвоха, откусывали и разжевывали его, то вы меня понимаете… Через пару секунд я хватал ртом воздух, как кит, выброшенный на берег. Перец в Техно был что надо! Было ощущение, словно мне в нос и горло засунули раскалённые щипцы и вонзили их до самого мозга. Нужно было срочно что-то сделать!

Гуля налила какой-то жидкости, и я залпом влил ее в себя, но лучше не стало. Слезы текли из глаз, из носа, рот горел огнем. Мне хотелось выкинуть язык на помойку и забыть про него навсегда! Я мгновенно взмок, пот тек крупными каплями по всему телу. Я готов был начать прощаться с жизнью, но в предсмертном порыве налил в стакан нечто, похожее на водку, и выпил огромными глотками.

И сразу понял, что это было ошибкой. Пот потек ручьем, горло и язык зажгло еще сильнее, лицо нестерпимо горело. Все присутствующие взволновались не на шутку. Мой сканер, видимо, сообщил о резком скачке давления, участившемся пульсе и усиленном потоотделении. Меня уложили и, кажется, приготовились делать искусственное дыхание. Я отчаянно замахал руками и сквозь слезы и сопли простонал:

– Я в порядке, просто жгучий перец, не ожидал. Сейчас я приду в норму. Где туалет?

Мне казалось, что мой язык опух – он с трудом ворочался во рту. Гуля нежно взяла меня за руку и потянула в сторону туалета. Жар волнами ходил по всему телу. В туалете я засунул голову под струю холодной воды и старался привести дыхание в норму.

– Алексей, ваш сканер показывает, что с вами все в порядке. Но ваше поведение вызывает у меня опасения. Вам точно не нужна госпитализация?

– Точно-точно, я просто не знал, что эта «вишня» – жгучий перец! Какого черта вы его разложили на тарелке, как ягоды?

– Извините, готова внести изменение в протокол. Как нужно подавать перец?

– В перечницах, как же еще?

– Уточните параметры изменения. Что такое перечница?

– Отбой, Гуля, – мне стало немного легче. – Не нужно изменений в протокол. Я просто теперь буду знать, что это за ягода.

Позже я узнал, что в Техно перец ели сухим или свежим, добавляя в готовые блюда. Соль тоже подавали оригинально – в виде мелких кубиков в маленьких чашечках. Ни солонок, ни перечниц тут отродясь не было. Нужно было, конечно, проверить перед тем как тащить в рот все подряд, с коммуникатором это было легче легкого. Но я отвлекся на эти желтые глаза…

Гуля участливо смотрела на меня, пока я умывался и вытирал голову. Ее блузка немного сбилась, слегка обнажив округлую сочную грудь. Чем меньше у меня жгло во рту, тем больше интересовало ее декольте. Конечно, было понятно, что в Техно любое мое желание – закон, а Гуля – всего лишь автономный модуль. И тем не менее я чувствовал стеснение. Да и совесть давала о себе знать. Я уже изменил Лиле и мысленно только что изменил Свете, как бы глупо это ни звучало.

Но мы были наедине, блузка Гули соблазнительно оголяла грудь, и я ничего не мог с собой поделать. Ее формы меня завораживали – никогда в жизни у меня не было таких шикарных женщин! Какие у нее были ножки! Короткая синяя юбочка заканчивалась сильно выше колен. Или это было платье? С этой текстурной одеждой я ничего не понимал, я и в обычной-то не сильно разбирался.


Гуля была ниже меня на голову, идеальный рост для женщины в моем представлении. И смотрела на меня с такой заботой… Закончив процедуры, я подошел к ней вплотную. «В конце концов, если она меня и оттолкнёт, то навряд ли мы еще встретимся», – подумал я. Но она меня не оттолкнула.

Она смотрела на меня снизу-вверх, а я смотрел на нее. Уверенными пальцами я медленно, растягивая удовольствие, расстегнул ее блузку, ловко расстегнул кружевной бюстгальтер и обнажил обе груди. Насладившись их сочным видом, накрыл их ладонями… Не знаю, из чего делали кожу модулей и то, что под ней, но ощущения были восхитительными! Мягкая и одновременно упругая, теплая грудь с горячими торчащими сосками идеальной формы… Это было настоящее блаженство!

В Родном такая грудь, наверное, могла быть только у модели после пластической операции. Мне было совершенно наплевать на искусственное происхождение сокровища, обитавшего под моими пальцами. Этот плод чьего-то творчества был настолько красив, настолько нежен, что я получал истинное удовольствие, водя большими пальцами по соскам. Прикрыв глаза, Гуля застонала и словно обмякла. Я больше не мог сопротивляться желанию, повернул ее лицом к зеркалу, наклонил вперед и резко задрал платье. Трусиков не было. Мне стало интересно – местные «женщины» не носили их чтобы быть всегда готовыми услужить мне или по какой-то другой причине.

Эта мысль промелькнула и тут же исчезла – было не до того, я сражался со своим комбинезоном. Он был, конечно, очень удобным. Для всего, кроме секса. Пришлось спустить его практически до колен, обнажив весь верх. Когда я справился с одеждой и прикоснулся к набухшей плоти Гули, мое возбуждение зашкаливало – она была горячей и влажной. Плавно, наслаждаясь каждым движением, я начал упоительное действо. Гуля слегка постанывала, в ее голосе появились хриплые нотки, слегка покачивая попой, она ритмично подавалась ко мне. Это было непревзойденно! Я мог видеть все, что хотел – модуль принимал позы, в которых я мог разглядеть его самые потаенные уголки.

Что Света, что с Гуля идеально двигались, очень правдоподобно стонали и охали, были упругими и влажными, к том же вопрос предохранения не стоял… Это была просто мечта! Я увеличил темп, забыв обо всем на свете. Гуля раскраснелась и прикрыла глаза, ее дыхание участилось, спина выгнулась, и я, вжавшись изо всех сил, кончил в нее, не вынимая члена…

Все закончилось, я натянул комбинезон, Гуля поправила одежду, цвет ее лица пришел в норму, дыхание выровнялось, улыбка стала спокойно-приветливой:

– Алексей, теперь я точно знаю, что с вами все в порядке. Ждем вас в зале.

Когда гормоны успокоились, меня вдруг накрыла волна легкого разочарования. Секс с модулем был великолепен и с технической точки зрения, и по физическим ощущениям. Но что-то было не так… Я не чувствовал себя охотником. Они были доступны, слишком доступны, и потому не интересны. Я, конечно, мог в любой момент воспользоваться ими, это было по-своему здорово… Не хватало одной очень существенной детали – мне было важно чувствовать, что женщина получает удовольствие, что она кончает со мной. Я осознал, что даже не пытался возбудить ни Свету, ни Гулю. Поначалу мне это даже нравилось – роботы, которые всегда готовы выполнить мои желания… Но теперь… Они, конечно, стонут и двигаются в такт, но ни черта не чувствуют. Потому что они – бесчувственные машины… И мне стало ужасно тоскливо.

Я вернулся в зал. Этот наигранный корпоратив без людей и интриг стал невыносимо скучен. Я вспомнил наши асперовские корпоративы. Там, конечно, алкоголь подогревал ощущения. Да и сценарий был всегда почти один и тот же – торжественная часть и пафосные речи, минут двадцать фуршета… Мужики быстро напивались и к моменту, когда женщины были достаточно разогреты для романтических отношений, в большинстве своем сидели или лежали в позах поломанных кукол.

Везло обычно тем представителям сильного пола, которые по каким-то причинам минут на тридцать опаздывали. Конечно, если никто не вливал в них пару штрафных… В этом случае мужчина становился звездой и имел все шансы закончить вечер не один. Мне ни разу не довелось стать звездой вечеринки, но я не терял надежду. Я даже пытался пропускать тосты и приходить позже. Но у меня плохо получалось – моя компания обычно обосабливалась, и позы поломанных кукол мы занимали раньше остального коллектива. Интересно, во что превратились бы наши корпоративы без алкоголя?

В зале играла спокойная музыка, модули даже танцевали медленный танец. Гуля что-то прибирала на столе. Я приобнял ее сзади и попросил:

– Дай мне, пожалуйста, какой-нибудь плод, который не так сильно жжет.

– Пожалуйста, Алексей, возьмите.

Она не отстранилась, не отодвинулась от меня в смущении. Для нее ничего не произошло. Она просто действовала согласно протоколу и выполнила желание мужчины, которое ее программа считала законом. Если бы я начал клеить модуль с рыбьими глазами, она бы никак не отреагировала. Это был не секс, а просто удовлетворение естественных потребностей человека. Как еда, посещение туалета, лечение зубов… Еще пять минут назад я чувствовал себя Богом… Нет, не Богом я был на самом деле. Я был тут птичкой в золотой клетке.

Может это сравнение было не совсем верным. У меня была полная свобода. Но все мои действия в Техно не приносили мне истинного удовлетворения. Здесь не было ни цели, ни смысла существования. И, может быть, именно поэтому здесь не было людей…

Домой я ехал в пустом такси – без водителя, без возможности поржать, обсудить вечеринку. Я понял, что с таким дурным настроением навряд ли смогу находиться здесь долго. А потому решил как можно скорее сходить к стоматологу, получить права на вождение автомобиля и рвануть на западное побережье через Мезру. Я хотел увидеть гору Юлалулу, стены старого города, которые так впечатлили меня на картинках. Из Мезру я планировал отправиться в Катилу поискать остров, где живут сектанты культа Таис. Была надежда найти там Элизу и передать ей просьбу Элронда навестить его.

В дверях пентхауса меня встретила Светлана:

– Добрый вечер, Алексей! Ужин на столе, если вы голодны. Если нет, мы можем пойти в спальню.

– Спасибо, Света. Ни ужина, ни спальни мне сегодня не нужно. Хочу побыть один.

Я перестал бояться обидеть ее или кого бы то ни было в Техно. Тем более что это было невозможно. Они был просто роботами, без эмоций и желаний. Пусть совершенными по форме, но безэмоциональными. Теплые и мягкие… железяки. Я чувствовал, как сплин наполняет всего меня. А может это была просто усталость после двух дней эйфории? С такими непростыми чувствами я отправился в спальню и бухнулся на кровать.

«Скорее бы домой, в Родное, к Лиле, я соскучился… Как там Колян, интересно… Да, еще купить подарок НП… Привезти бы ей сканер, как у меня, чтобы за ее здоровьем следил…», – эти приятные мысли, словно легкое теплое мерцание, перевели меня через границу между явью и сном.

## 6 Глава Путешествие


Одной из функций сканера было введение снотворного. Проснувшись, я вспомнил, как долго ворочался и с радостью подтвердил запрос сканера о помощи в засыпании. Моя нервная система была крайне напряжена от событий прошедшего дня, было так сладко провалиться в объятия морфея…

Утро снова пахло вкусной едой… Видимо, Света знала до минуты время моего пробуждения – сканер наверняка помог ей в этом – и старалась сделать его максимально приятным. Как это часто у меня бывает, вместе со мной проснулась моя совесть. Я уже жалел, что нагрубил Свете вчера. Она была совершенно не виновата, а всего лишь хотела доставить мне удовольствие.

Гигиенические процедуры в Техно радовали своей простотой. Я принял душ, сполоснул зубы, нанес на лицо пену и смыл щетину, таким же способом избавился от растительности в области подмышек и внизу живота. Как же это было удобно! «Нужно будет взять пару таких баллонов с собой, вот Лиля обрадуется, – мои мысли привычно возвращались к любимой женщине. – Она намекала мне, что излишняя растительность на моем теле не дает в полной мере насладиться кое-какими ощущениями…» Вспомнив о Лиле, я почувствовал очередной укол совести: «Вот так выдернул ее из привычного образа жизни и бросил, как она там теперь? Нужно будет обязательно привезти ей подарок, чтобы она не думала, что я просто забыл про нее».

Запах кофе манил, поэтому из ванной я сразу направился за барную стойку. Пришло понимание, что вчера меня накрыло просто после сильного эмоционального подъёма, после всех этих мега-покупок и кучи позитивных эмоций. С утра мне снова казалось, что в Техно все просто идеально. Я пришел домой, меня ждала теплая постель и верная женщина. Она уже приготовила мне завтрак и подала его, как только я был к этому готов.

Пусть Света была роботом, но каким совершенным! Каждая ее деталь – чудо инженерной мысли! Она была точно куда круче, чем тот памятник военному катеру, который закреплен в Каневе на берегу Днепра. Она сама являлась действующим памятником инженерной мысли! Вот сейчас она готовила завтрак, и я был уверен, что мой кофе идеальной температуры, что в яичнице идеальное сочетание белков, жиров и углеводов. И посолена она с учетом последних исследований и моих предпочтений. Кроме того, эта женщина готова поддержать беседу на любую энциклопедическую тему, к которым у нее есть доступ.

Да, у нее нет своего мнения, у нее нет своих эмоций, но так ли это плохо на самом деле? Сколько я ругался, когда жил с Настей, сколько недоумевал по поводу отсутствия логики в ее рассуждениях и океаном эмоций, пробиться через которые было невозможно. В основе всех ее рассуждений лежали простые базовые понятия, истинность которых оспаривать было бессмысленно. Такие как семья, дети, родители, честность и дружба. На них основывались ее представления о добре и зле. Но на них также накладывалось собственное мнение, через призму которого формировалось собственное понимание этих ценностей.

Результат этого смешения просто сводил с ума меня, человека, который работает программистом и имеет исключительно транзакционное мышление. Я вспомнил, как пришел домой в очередную пятницу в приподнятом настроении, и Настя закатила мне истерику. Я совершенно не мог понять, для чего она тратит нервы и кричит тогда, когда я абсолютно непробиваем. В эти моменты во мне обычно такое количество алкоголя, что достучаться до моей совести и разума невозможно. И для чего она сходит с ума и пытается при этом свести с ума меня, было непонятно. Еще более непонятным было ее поведение на утро следующего дня, когда моя совесть уже просыпалась, а аналитический блок еще нет. Диалог был всегда примерно одинаков:

– Зачем ты снова пил?

– Так ведь пятница, – отвечал я, как мне казалось, логично.

– Пятница? И что, каждую пятницу обязательно напиваться?

– Это же традиция – немного расслабиться в конце недели!

– А если в традиции вашего коллектива будет грабить банки по пятницам, ты тоже будешь грабить банки?

Вот тут мой аналитический аппарат давал сбой. Я не знал, как отвечать на подобные вопросы, еще когда мама в детстве задавала мне их: «А если бы все пошли прыгать с крыши, ты бы тоже пошел? А если бы все пошли убивать, ты бы тоже пошел?»

Это вопросы, на которые я не знал ответов. Я не ведал, что могло сподвигнуть этих самых «всех» куда-то пойти и делать что-то странное. Да, возможно, если это так сильно заинтересовало их, то я бы тоже не смог отказаться.

У прекрасной половины модулей Техно не было функции женской логики и женского мышления, как и не было функции деторождения. Преимущества и недостатки этого были очевидны. Для меня функция деторождения была всегда скорее досадным побочным явлением такого замечательного и приятного действа, как секс. Я чувствовал легкие угрызения совести по этому поводу, но совершенно не готов был становиться отцом. Я не понимал, зачем какое-то мелкое существо будет лишать меня покоя и сна довольно длительный период, и какой в этом смысл. Все мои знакомые, создав семьи и родив детей, словно нарочно доказывали своей новой жизнью, что это совсем не здорово.

Техно был миром совершенства. Единственный недостаток, который вчера испортил мне настроение, – это полная вседозволенность. Я понял, что мне нравится добиваться женщин, мечтать о них, разрабатывать стратегию захвата. Хотелось запретного плода, интриги. Я вспомнил, как долго склонял Настю попробовать кое-что новенькое, и как она долго не соглашалась. И как нам потом обоим не понравилось. Но я снова и снова склонял ее к новым пробам в этом направлении. Мне просто нравилось ее возмущение и негодование в процессе. Тут же не было никаких запретов в принципе. И я понимал, что, несмотря на все это совершенство, я скучаю по Лиле, я хочу к ней и хочу ее!

Нужно было завершать дела и выбираться отсюда. «А может быть вернуться сюда с Лилей? – это была интересная идея. – Найти бы только место, через которое можно перемещаться и в Радужное, и в Родное…»

Эта мысль захватила меня, и я позволил себе помечтать. В Техно можно было жить и в городе, и в пригороде, построить шикарный дом, завести собак, которых я, кстати, еще не встречал здесь. Видел магазины и игрушки для собак, но самих собак – ни разу. Я сделал пометку в календаре, чтобы позже изучить этот вопрос.

Я пил кофе и ел яичницу, настроение было чудесным. Кажется, я начинал любить утро. Здесь, в Техно, мне не нужно было никуда спешить. Я уже и не помнил, что утро может быть таким замечательным, когда ты неторопливо просыпаешься, уделяешь себе столько времени, сколько хочешь. И знаешь, что тебя никто не упрекнет в этом. Когда чувствуешь себя бодрым и здоровым, а не пожинаешь плоды вчерашних или даже позавчерашних праздников. Когда можешь смаковать завтрак или выпить вторую чашку кофе или не допить первую и перейти на сок.

Я ел яичницу с ветчиной, но знал, что могу попросить любое другое блюдо, если захочу, и Света просто выполнит мою просьбу. А если я захочу какой-то экзотики, в нашем доме есть ресторан, который доставит мне любое блюдо. Даже если я прямо сейчас, в это самое ранее утро, захочу скумбрии, это будет сделано, причем в самые сжатые сроки. С другой стороны, можно было и в Родном организовать себе не менее замечательные утра…

Сегодня в плане стояла диагностика у стоматолога и обучение вождению. К стоматологу идти было страшно. О этот первородный страх родом из детства! Одно из моих первых воспоминаний, связанных с ощущением ужаса, уходило корнями в стоматологический кабинет с его страшным врачом в белом халате, с лампой на длинной ноге, с бормашиной! Это был воистину инструмент для извлечения ужаса, боли и страха.

Современная стоматология, конечно, сильно изменилась даже в Родном. И, да, были платные кабинеты с новейшим оборудованием. И обезболивание, которое полностью избавляет от неприятных ощущений. Но ужас от одной мысли о лечении зубов никуда не уходил. Когда же мне в рот заводили бур, я моментально внутренне сжимался, при этом стараясь не выдать своего страха. И всегда инстинктивно ждал боли, несмотря на то, что укол делал бесчувственной половину лица. От всего этого пребывание в кресле стоматолога становилось адом.

Я уже знал, что в Техно совершенно все, что причинение боли пациенту здесь в принципе недопустимо. И потому надеялся на технологию, которая позволит мне еще долго не появляться у стоматолога.

С собственными зубами мне откровенно не повезло. И эмаль сыпалась, и особой красотой они не отличались. Поэтому чтобы исправить все стоматологические проблемы в Родном, мне бы пришлось поселиться в клинике на пару месяцев как минимум. И я решил ограничиваться скорой помощью зубам, уделяя внимание только тому, что начинало болеть. Я считал, что главное назначение зубов – пережёвывание пищи. И что пока они справляются с этой задачей, все в порядке. Эстетическая часть этого вопроса хоть и была важной, но для меня не критичной. Хотя в последний раз стоматолог мне нарисовал совсем не радужную перспективу:

– Алексей, вам всего двадцать четыре года, а вы потеряли уже третий коренной! Я бы на вашем месте задумался над своим недалеким будущем. Пока еще можно что-то исправить.

Слова запали в душу, но не отразились в действиях. В очередном зубе появлялась дырка, страх заглушал голос разума и откладывал лечение на невнятное потом. Даже сейчас в Техно я все время думал, а не изменить ли мне расписание, не перенести ли осмотр на другой день. И только мое любопытство не позволило сделать этого. Мне было очень интересно узнать, как в этом мире решаются стоматологические проблемы.

Поэтому после завтрака я сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, надел комбинезон, загрузил в него текстуру спортивного костюма и отправился на третий этаж, где располагалась стоматология.

На стеклянной двери кабинета был нарисован весело улыбающийся коренной зуб. Мое любопытство снова сменилось страхом – а вдруг все местное население погибло от рук зверских стоматологов Техно? Фантазия моментально нарисовала страшных зомби в белых халатах, которые бегают по городу с бор-машинками, уничтожая мирных граждан или превращая их в зомби-стоматологов.

«Фу, какой бред!» – подумал я и открыл дверь, за которой была стерильная, ослепительная чистота.

Чувствовался сильный запах озона. По всей видимости, благодаря специальной лампе, которая висела над входом в кабинет. Здесь было настолько чисто, что бедные микробы, которые вошли в этот кабинет вместе со мной, наверняка от одного вида в ужасе покончили с собой. На встречу мне вышел автономный модуль – женщина в возрасте около тридцати лет. Все ранее встреченные мной местные «женщины» были не старше двадцати. Тот прелестный возраст, когда на лице девушки еще сохраняется детская непосредственность, и уже отражаются взрослые мысли и желания. Модули встреченных мной в Техно мужчин выглядели обычно как тридцатилетние. Думаю, это тот возраст, когда мужчина догоняет двадцатилетних девушек по уровню восприятия действительности.

Грудь у модуля-стоматолога была небольшой, попки видно не было через длинный белый халат. Зато лицо очень располагало к общению, голос имел мягкий успокаивающий тембр. Это подействовало на меня расслабляюще. Протокол идеально подобрал для меня врача.

– Добрый день, Алексей! Очень рада Вас видеть. Меня зовут Мила, я ваш лечащий врач. Прошу вас сесть в кресло.

Оно было все-таки страшным. Я понял, что женщина-стоматолог здесь только для антуража, само так как стоматологическое кресло было полностью роботизировано. На нем не было осветительной штанги и приборной доски с бор-машиной. Манипуляторы крепились снизу и в довольно большом количестве. Их назначение было очевидно – манипулятор-бор, диагностический визор, слюноотсос, что-то еще…

Сердце предательски заколотилось, выступила испарина. Все доводы логики о безболезненном лечении в Техно растаяли без следа, оставив только страх. Не без труда преодолев его, я лег в кресло, которое тут же ожило подо мной, принимая удобную форму.

Мила села на классический стул стоматолога рядом и, приветливо улыбаясь, спросила:

– На что жалуетесь?

– Я на диагностику пришел, знаю, что есть дырки. – Мой язык уже начал заплетаться, а речь становилась бессвязной. Так проявлял себя мой страх.

«На что жалуетесь?»

«Э-э-э, да, это самое, зуб болит», – я вспомнил эпизод из моего последнего посещения кабинета стоматолога. Сегодня я впервые в жизни пришел к врачу без острой зубной боли и не знал, что говорить в этом случае. Дырки? Кариес? Как это правильно называлось?

Хорошо, что вы пришли к нам, Алексей. Пожалуйста, откройте рот!

Я покорно выполнил просьбу, кресло зажужжало сильнее, слева от меня вылезло щупальце и залезло в мой рот. Сердце тут же застучало, адреналин начал вырабатываться в ускоренном режиме. В этот момент в изголовье моего кресла закружился желтый проблесковый маячок, что-то кольнуло в шею…

Вселенных много, но что есть вселенная вселенных? Что это за пространство, для которого не существует самого понятия времени? Для которого нет прошлого, настоящего и будущего, есть только информация…

Я открыл глаза, не понимая где нахожусь. Сознание возвращалось с небольшой задержкой. Через пару секунд я вспомнил, что я Леха, сижу в кабинете стоматолога в измерении Техно. Рядом милая женщина-стоматолог. «Я что, потерял сознание? Вот стыд-то!» – мне захотелось спрятаться.

– Алексей, все хорошо. Модуль стоматологического кресла, оценив ваше состояние, согласно протоколу погрузил вас в сон. Время вашего сна составило сто двадцать минут. За это время произведена серьезная работа в вашей ротовой полости. К сожалению, состояние ваших зубов было признано неудовлетворительным. Все они заменены. На место отсутствовавших также вставлены импланты. Какое-то время вы будете привыкать к новой конфигурации и прикусу, возможен дискомфорт, который пройдет в течении нескольких дней. Мы повторили естественную форму корней зубов, но изменили их видимую часть, так как существовавшая конфигурация была признана неоптимальной. Пожалуйста, оцените работу. Вы можете высказать пожелания по цвету или форме зубов, и мы внесем изменения.

На моем внутреннем экране появилось изображение челюстей с зубами. Это была 3D-модель моей головы , которую я мог крутить и вертеть как хотел, открывая рот, с улыбкой или без. Мог посмотреть, как мои новые зубы выглядели внутри и снаружи. Теперь у меня была настоящая голливудская улыбка! Впервые в жизни я ощущал ровный ряд зубов и сверху, и снизу, без привычного языку рваного частокола. Это были совершенно новые ощущения! К тому же казалось, что рот наполовину открыт.

– Нет, перекоффигурирофать не нуфно… Ой!

– Не беспокойтесь, вы быстро адаптируетесь к переменам. Все дело в мышечной памяти языка и нёба. Скоро все войдет в норму

– Я поншял, я в фосторге.

Я действительно был в восторге – за одно посещение, за какие-то два часа я вылечил все зубы! И не просто вылечил – разом решил все проблемы с зубами на всю жизнь! По крайней мере, очень надеялся на это. Я крутил 3D-модель на внутреннем экране и любовался.

– А ефть шеркало?

– Конечно, вот, пожалуйста. Один из манипуляторов кресла любезно преподнес зеркало к своему лицу. Я широко улыбнулся – было непривычно. Неужели это мои собственные зубы? Моя голливудская улыбка! Правда, цвет зубов был не идеально белым, а немного желтоватым.

– А пошему они не белые?

– Алексей, согласно протоколу мы придали зубам естественный цвет вашей собственной эмали после чистки, номер шесть в нашей палитре. Это можно быстро изменить. Можете посмотреть на модели, как ваши зубы будут выглядеть в другом цвете.

Я нашел на экране функцию переключения цвета и выбрал идеально белые зубы. Мне не понравилось – слишком искусственно они смотрелись. Испробовав все варианты от одного до девяти, где последний был достаточно насыщенным цветом старой слоновой кости, я признал, что шестерка действительно выглядит идеально.

– Я дофолен, шпасипо.

Немного опасаясь за свое самочувствие после такого серьезного, на мой взгляд, вмешательства, я осторожно встал. К моему удивлению, состояние было отличным. Ни головокружения, ни боли, только небольшой дискомфорт в ротовой полости. Я подтвердил совершение оплаты и тут же получил бонус в виде годового запаса жидкости для мытья зубов. И письмо от головной клиники, которая погасила стоимость моего лечения, потому что я стал первым клиентом за много лет.

Поднимаясь на лифте в свои апартаменты, тараторил скороговорки чтобы скорее восстановиться и похвастаться зубами перед Светой. Все внутри ликовало от радости: «Ехал грека, через веку, видит, гфека, в реке вак…» Раз на четвертый стало получаться лучше, лишние шипящие перестали появляться в неожиданных местах.

Выйдя из лифта, я бросился к Светлане, с криком:

– Смотри, смотри как мне зубы сделали!!!!

Светлана радостно улыбнулась:

– Алексей, ваши зубы просто идеальны! Вы молодец. Это замечательно.

Наверное, я бы мог испытать разочарование – она выдавала реакцию по протоколу, без чувств, это было невозможно сравнить с тем, как бы на такое событие отреагировала, например, Лиля. Но сейчас мне хватало собственных эмоций от мысли о том, какое большое дело я сотворил. На радостях я обнял Свету, она с готовностью прижалась ко мне. Легкое белое платье приятно скользило под пальцами. Я обнял ее еще крепче и повлек за собой в спальню. Где быстро обнажил нас обоих и усадил ее на себя, наслаждаясь шикарным видом снизу.

Света была великолепна, как и в прошлый раз. Она ритмично двигала бедрами, каждое ее движение было исполнено грации и страсти, технично и совершенно. Мне безумно нравилось все, что я видел, и то, под каким углом мог ее рассмотреть. Мне стало интересно, так ли совершенны с точки зрения женщин мужчины-роботы в Техно. Женщины ведь любят ушами, наверное под это и заточены роботы мужского пола. А вот мужчины любят глазами… «Э-э-х, Света, как же ты хороша», – меня накрыло волной удовольствия.

Долго я не продержался. Мне было хорошо, эмоции подогревали ощущения. Да и думать о партнерше было незачем. Поэтому, получив свою порцию наслаждения, я понежился минут пять и отправился исследовать этот мир дальше.

Следующим важным событием сегодня должно было стать получение водительских прав. Автошкола в соседнем небоскребе обещала, что этот процесс будет быстрым и довольно простым.

Я надел комбинезон, выбрал для него текстуру легкого полуспортивного костюма и взглянул на себя в зеркало. До блеска выбритый, в элегантном спортивном костюме, с идеальной голливудской улыбкой… Пожалуй, я себе нравился. Я попробовал улыбнуться во все тридцать два ровных сверкающих зуба… Это было не так уж просто – привычка улыбаться с сомкнутыми губами, дабы не показывать безобразия во рту, давала о себе знать. Но я знал, что быстро научусь.

Впервые с момента покупки квартиры я выходил из дома пешком через первый этаж. В приглашении говорилось, что машина на базовом курсе не нужна, а учебный класс находился в пешей доступности. После опыта с зубами я был уверен на все сто, получение прав в Техно будет плевым делом. В отличие от Родного, где любое столкновение с автоинспекцией вызывало массу негативных эмоций и ощущение бессилия. Я вспомнил, как получал права дома, как хотел сделать все законным способом, но на втором круге оставил эти попытки и решил вопрос за пару тысяч гривен.

Образовательный кабинет был как две капли воды похож на тот, в котором я проходил первичное обучение по пользованию коммуникатором и сканером. Как только я сел на лавку, экран загорелся синим цветом.

–Добрый день, Алексей. Я ваш инструктор по вождению, автономный образовательный модуль Драйв. Курс обучение вождению состоит из двух этапов. Теоретический займет сорок пять минут вашего времени, практический – от одного дня до нескольких месяцев в зависимости от навыка вождения.

– Сорок пять минут теории! За один академический час мне все объяснят и проэкзаменуют? – я был очень удивлен.

– Да, Алексей. Вводной лекции вполне достаточно. В вашем конфигураторе есть программа, которая будет напоминать вам об основных правилах дорожного движения во время практики. Она отключится, как только посчитает, что вы все усвоили. Судя потому как уверено вы вели себя за рулем в автосалоне, я думаю, это произойдет довольно быстро. Готовы начать прослушивание курса?

– Да.

«Вот это прорыв! Через сорок пять минут теории я имел право сесть за руль и ехать!» – Техно продолжал восхищать меня.

Основная теория оказалась понятной и знакомой. Движение в Техно было правосторонним, и потому правило правой руки, и правило движения на развязках полностью совпадали. Первые десять минут образовательный модуль демонстрировал мне возможности программы и коммуникатора, разъясняя их реакции в разных ситуациях. Затем были перечислены основные правила дорожного движения. Самый большой блок посвящался вопросам безопасности, в частности – инструктажу по пользованию сканером, в том числе в ситуации, когда человеку в ДТП отрывает руку с устройством.

Согласно протоколу, в случае ДТП с участием человека, на ближайший сервер подается сигнал, и на место происшествия отправляется спасательный модуль. Но, став свидетелем аварии, вы обязаны замедлить скорость, произвести сьемку с помощью коммуникатора и отправить видео на сервер. Если человеку требуется помощь, вы должны действовать согласно инструкциям медицинской программы, которая подскажет необходимые шаги. «Помните, жизнь человека – самое ценное, что есть, и мы должны помогать друг другу», – такими словами завершался инструктаж на эту тему.

Модуль вещал подробно, с картинками и примерами, как и где могут произойти аварии. Хоть они и были чрезвычайно редки, по его данным. Последняя авария с гибелью человека был зарегистрирована двести один год назад. Действия протокола в критических ситуациях были совершенны. Медицинское приложение в сканере и коммуникаторе содержало все данные об анатомии человека и оказании первой помощи. Кроме того, в сканере существовала опция помощи другому человеку – можно было ввести ему лекарственный препарат. К счастью, это было необходимо только в случае, если у пострадавшего оторвана рука со сканером. В остальных ситуациях это устройство практически гарантировано может поддержать пострадавшего в стабильном состоянии до приезда бригады скорой помощи. Мне, конечно, было удивительно, как такой маленький браслет мог содержать в себе столько полезных функций. Хотя я уже знал, что он не содержит в себе никаких готовых препаратов, а синтезирует их непосредственно из крови.

Наконец я мог перейти к управлению автомобилем. Моя машина была неподалеку, я заранее отправил ей сигнал с заданием подъехать к подъезду автошколы, и она уже ждала меня. Осознание того, что я владелец самой совершенной машины, которую когда-либо видел, согревало и радовало. Я испытывал возбуждение, сравнимое с сексуальным. Я хотел свою машину всем своим телом и мозгом, всем существом.

Я вышел из подъезда, сел за руль и замер в предвкушении того, как все это безумное количество лошадей, которые спрятаны под капотом, будут подчиняться любому моему желанию. Я уже видел приборную доску и все рычаги управления, я даже ездил уже на этой самой машине в качестве пассажира. Но теперь она была полностью в моей власти.

Потому я не торопясь вызвал инструкцию и подробно и с удовольствием изучил назначение каждой кнопки, ручки, каждого индикатора. Интерактивная инструкция на моем внутреннем экране был чрезвычайно удобна! Бумажные я никогда не любил и читал только в случае крайней необходимости. Тут же было все четко и наглядно. Я мог просто навести взгляд на интересующий меня прибор и прочитать или прослушать всю имеющуюся информацию.

Справа от руля, например, как выяснилось, размещалась коробка легкоплавких предохранителей основных бортовых систем. Открывается двойным нажатием дабы избежать случайного открытия коленом.

Я проверил, с легким щелчком передо мной открылась коробочка с разноцветными вставками. Форма предохранителей была необычной, но о том, что это именно они, я смог бы догадаться и без инструкции. На экране коммуникатора выскочила таблица с описанием основных цепей автомобиля, и все предохранители, кроме четырех, подсветились зеленым. Остальные – запястные предохранители разной мощности для замены – оставались серыми. Все предохранители моги быть заменены в автоматическом режиме – для этого на закрывающей коробке был специальный манипулятор. Но в режиме технического обслуживания важно было проверять наличие запястных предохранителей.

На руле размещался джойстик для настройки положения руля. Когда я навел фокус на него, на коммуникаторе, кроме описания назначения джойстика, появились рекомендации по оптимальной настройке для моих физических параметров. Я решил не экспериментировать и установил рекомендованные значения. Там же располагалась кнопка регулировки жесткости педали тормоза. На мой немой вопрос инструкция сразу выдала пояснение, что изменение жесткости хода педали важно применять при езде в разных местностях. Где-то резкое вытягивание педали не рекомендуется, а где-то наоборот будет удобно.

На самом руле было довольно много кнопок. Часть из них я изучил в автосалоне – управление коробкой автомат и стояночный тормозом. Сейчас же познакомился с управлением магнитолой и круиз-контролем, или, точнее, автопилотом. Оптимальное управление им осуществлялось посредством коммуникатора. Круиз-контроль мог выбирать скоростной режим, выполнять маневры, брать полное управление автомобилем до конечного маршрута.

Конечно, все эти кнопки и рычаги на приборной доске были атавизмом, подобно хвосту человекообразной обезьяны. Никакого смысла в них не было – точно также и даже проще можно было управлять машиной через коммуникатор. Единственный смысл заключался в уверенности, которую они придавали мне. Именно так я мог поверить, что сам являюсь водителем этого чуда техники, а не роботизированная система, в которой я – лишь прокладка между рулем и сиденьем.

Мое практическое занятие заключалось в том, что модуль автомобиля работал в обычном режиме, но был готов перехватить управление в опасной ситуации. Он мог в какие-то моменты притормаживать или напоминать мне включить указатель поворота. Параллельно с этим на внутреннем экране все время подсвечивались знаки с расшифровкой их смысла.

Я решил для начала прокатиться по городу. Коммуникатор работал великолепно – перед каждым поворотом, перекрестком и знаком давал подсказки, которые очень хорошо отпечатывались в памяти. Я очень быстро набирал очки опыта. Обучение походило на компьютерную игру, в которой я очень быстро набирал начальный баллы и проходил уровень за уровнем. Система следила за каждым моим движением и была готова подключиться в любой момент.

Освоив движение в городе и осмелев, я поехал в сторону окраины. Поток машин был не очень большим. Хоть людей и не было, город функционировал. Продукты, хоть никому и не нужные, исправно доставлялись и разгружались в соответствии с протоколом. К тому же город требовал ремонта. Например, системы водоснабжения. Кроме того, реставрировались здания, вывозились и перерабатывались отходы.

Стоит отметить, что в Техно утилизировалось все. Вместе с техническим прогрессом, который двигался здесь гораздо быстрее, произошло истощение многих природных ресурсов. Потому все сплавы и металлы использовались очень бережно. С полимерами было проще – уникальные технологии позволяли синтезировать любой вид пластика или искусственной кожи. И, тем не менее, глубокой обратной переработке подлежали даже они.

Табул был большим городом, существенно больше моего родного Канева, но меньше Киева. А других городов я и не знал. Метро в Табуле, скорее всего, не было. Воздушное движение на квадракоптерах вполне компенсировало его отсутствие, когда в городе жило много «живых» граждан.

Я двигался по центральной улице к окраине. В навигаторе эта дорога пролегала через речную плотину, и я хотел это видеть. Разжигало интерес еще и то, что на моноконтиненте было не так много морей и больших рек, по крайней мере в той части, где находился я. Именно это, по моим предположениям, повлияло на слабое развитие мореходства. А может и на то, что человек не устремился в космос. Не просто ведь так и космические, и морские судна называют кораблями. И, вероятно, без одного не могло возникнуть другого.

Плотина была очаровательна. Как и везде в городе, тут происходила активная жизнь, но людей не было видно. Виды реки, перегороженной для создания водохранилища с целью обеспечения города водой, завораживали. Удалось даже увидеть пару корабликов, хотя, судя по всему, речное судоходство тут тоже было не особо развито.

Управление автомобилем доставляло истинное удовольствие. Чем дальше я отдалялся от города, тем выше становилось скоростное ограничение. Около плотины оно увеличилось до ста километров в час, а после – до ста пятидесяти. Чем я с радостью воспользовался. Еще через десять километров можно было разогнаться до двухсот, но замигало предупреждение о том, что уровень подготовки позволяет мне самостоятельное движение не выше ста шестидесяти километров в час. До достижения следующего уровня нужно было проехать еще двести километров или четыре часа, управляя автомобилем. Следующий уровень позволил бы мне разогнаться до ста восьмидесяти, и я решил ехать.

Ничего не держало меня в Табуле, я вполне мог переночевать где-нибудь еще. Трасса, по которой я двигался, вела к городу Касылдан, куда я мог прибыть через четыреста километров. Я мог бы вернуться домой завтра, или не возвращаться вовсе. Пришла даже мысль сразу рвануть к подножию горы Юлалулу и посетить Мезру.

Я даже слега оторопел от такой свободы. Ни квартира, ни Светлана, ни работа не накладывали никаких ограничений на меня. При желании Светлану я мог вызвать к себе в любой момент, как и новенький квадракоптер. А все остальное просто купить. Обалдев от осознания, я во все горло заорал, «Юлалула, встречай!» – и отправился в путь.

## 7 Глава Путешествие. Остановка


Движение по трассе было приятным, но скучным занятием. Однообразные, сменяющие друг друга лесополосы и поля за окном быстро надоели. Я дорулил еще час, которого не хватало до нового уровня вождения, и перевел машину в автоматический режим, указав в строке пункт назначения «лучшая гостиница Касылдан».

Касылдан, в отличие от Табула, был крошечным. Судя по описанию, когда-то славился производством текстиля и хлопка. Особых достопримечательностей не имел. Кроме главной площади с большой церковью Таис Чудотворной и фонтана, навигатор не показывал никаких интересных мест. Лучшая гостиница города -«уютный домашний отель с восемью апартаментами и приветливыми хозяевами» – располагалась на этой самой площади.

Хозяев наверняка давно уже не было, но история и протокол запомнили их приветливыми. Мой план по прибытию был прост – зайти в церковь, поужинать, потусить с кем-нибудь из местной прислуги и лечь спать. А утром продолжить путь к Юлалула. В ста километрах от города пролегала скоростная труба, по которой я должен был ехать с какой-то космической скоростью. Мне не терпелось оказаться в ней и вкусить азарт сумасшедшей гонки. А после выехать на окраину пустыни и двинуть по автостраде – виды там, скорее всего, заслуживают внимания.

Мне оставалось ехать еще минут сорок, которые я решил посвятить истории Техно. В прошлый раз я узнал про три пришествия Икаххи и культ Таис. Это было весьма кстати – в Касылдане наверняка есть какая-нибудь статуя или икона матери Пророка, явленная где-то тогда-то, и спасшая что-нибудь когда-нибудь.

Все основные культы и секты в Техно крутились вокруг Икаххи и его Матери. Отличий между ними было не много, меньше, чем, например, у католиков и православных. По части общей истории, изложенной в аналогии местной Библии, они вообще не имели разногласий. Основные течения, которых было три, назывались традициями и были привязаны к местности – Западная, Восточная и Центральная.

«Восточники» считали второе пришествие Икаххи самым значимым. «Западники» – первое, а последователи Центрального течения – третье. Вот и все различия. Как я понял, связь тут была очень простая. После каждого своего пришествия Икахха оставлял учеников, они создавали церкви и возглавляли их. Учили одним и тем же заповедям, ничего нового в которых я не обнаружил. Но, в борьбе за паству, старались обосабливаться. Так и произошло разделение.

В Энциклопедии приводилось очень много диалектических измышлений о правильности каждого из учений, о еретиках и раскольниках. Одни заявляли, что если бы все последовали за апостолами первой волны, то не понадобились бы второе и третье явление. На что им возражали, что апостолы первой волны забыли учение Икаххи и исказили его. Все это выглядело знакомо и банально. Особенного смысла в подобных спорах я не видел ни в Родном, ни здесь. И все бы ничего, если бы они не приводили к войнам и кровопролитию.

Войны в Техно отличались масштабностью. Моноконтинент и тут вносил свою лепту. Легкая пешая доступность, отсутствие серьезных преград в виде океанов и морей привели к тому, что во времена, по хронологии совпадающие с Римской империей в Родном, в Техно образовалось сразу четыре империи.

Религиозные традиции они поделили странно – сначала на четыре государства их было две, а потом три. Войны начинались, как только одна из империй становилась чуть сильнее соседей и чувствовала силы захватить новую территорию. Пока она воевала с первым соседом, две другие империи вступали во временную коалицию, чтобы остановить выскочку. Заканчивалось это большой бойней всех против всех до полного истощения ресурсов и подписанием мира. Лет через пятьдесят перемирия и развития история повторялась.

Одна из описанных в энциклопедии войн началась после того как Северо-Западная империя изобрела порох. Быстро поняв, что этот «фейерверк» приводит противника в неистовый шок и ужас, они поперли на юго-восток, которому в это время принадлежал Мезру. В результате «пороховой агрессии» Мезру был захвачен, а Юго-Запад оккупирован.

Юго-Восток и Северо-Восток вступили в коалицию, выкрали рецепт пороха и рубанули Северо-Запад с двух сторон. Загнав агрессора на исходные позиции и подойдя к самому Катилу, союзники переругались и схлестнулись друг другом. Потеряв большую часть мужского населения в обеих империях, подписали мирное соглашение в Мезру.

Вскоре была изобретена железная дорога и открыта паровая энергия. Это привело к серьезному скачку в развитии технологий, в которых дальше всех продвинулся Юго–Восток. Они первыми открыли двигатель внутреннего сгорания. По летоисчислению Родного это произошло приблизительно в 1500 году н.э. То есть на четыреста лет раньше, чем у нас.

Мир продолжался до изобретения Юго-Востоком пушки с разрывными ядрами и мушкета. Далее история повторилась с точностью до запятой, только с другим раскладом сил, декорациями и результатами. Эту войну назвали Первой кровавой. Мир, вновь подписанный в Мезру, продлился пол-века.

Один историк считал, что полувековой срок неслучаен для мирных периодов в Техно. За это время успевало родиться и вырасти новое поколение, которое не помнило ужасов предыдущей войны.

Опережение Юго-Востока было быстро нивелировано противниками. Выросли первые танковые заводы. И Вторая кровавая вошла в историю как великая война танковых дуэлей. Тысячи танков сходились на полях, оставляя после себя выжженную землю с грудами дымящегося железа. Танковые побоища стирали подчистую с поверхности земли города и села.

В этой войне Техно потерял больше ста пятидесяти миллионов населения, то есть больше половины всех людей. Война продолжалась двадцать с лишним лет и коснулась каждого. Последнее сражение в пустыне у Мезру закончилось полным поражением всех участников. Ресурсов не осталось ни у одной из сторон. Артиллерия и танки на последних каплях горючего просто уничтожали друг друга.

Когда замолкли пушки, и стороны сели за стол переговоров, стало понятно, что победителей в этой войне уже не будет. К тому же участники сознались, что ведут исследования в области ядерного оружия. Было решено установить мир и сформировать единое Мировое Правительство. Все спорные территории выделили в отдельные государства и признали нейтральными.

Это событие было названо Великим Миром, заключенным в Храме, – мирный договор и соглашение о создании Мирового Правительства были подписаны в храме Гроба Икаххи, главном храме Мезру.

На установление настоящего мира ушло еще тридцать лет – многочисленные течения за свободу партизанили достаточно долго. Но когда со всеми удалось справиться, наступил самый долгий период мира, который продолжается по сей день.

Я отметил для себя, что слабо развитая авиация накладывала свой отпечаток на ход войн. Аппараты тяжелей воздуха – самолеты и вертолеты – появились уже во время Великого Мира. Военные использовали дирижабли, которые подходили только для разведки, но никак не для ведения боевых действий, так как были слишком легкой мишенью. Отсутствие авиации меняло основную логистическую картину войны. Что, на удивление, приводило даже к большим потерям среди мирного населения. Артиллерия просто сравнивала с землей города, она была буквально богом войны. Дальнобойные самоходные установки в Техно поражали воображение размером пушек и снарядов. Таких орудий в Родном не было даже на кораблях. Морских сражений здесь тоже, конечно, не было, но я не стал размышлять об этом.

Дальше я перешел к данным по экономическому росту и развитию регионов. Основным трендом после войны стало строительство дорог для упрощения логистики между государствами. Это позволило полностью и навсегда уничтожить продуктовый дефицит. Затем Мировое Правительство создало единый континентальный научный центр, ЕКНЦ, с идеальными условиями для ученых всего мира. Центр стал отдельным государством, в него прибыли ученые и их семьи со всего Техно. За сто лет работы ЕКНЦ был совершен настоящий прорыв, технологический и научный. Родному даже не снилось. Были найдены лекарства от всех существующих болезней, изобретен компьютер, который за двадцать лет прошел путь от лампового образца до суперпроводниковых.

На этом я остановился и внимательно изучил часть истории про борьбу с искусственным интеллектом. После развития компьютерных технологий до уровня создания интеллектуальных нейросетей Мировое Правительство объявило о создании первого компьютера с искусственным интеллектом.

На удивление, общество восприняло эту новость неоднозначно. Прогрессивная часть радовалась прорыву. Но нашлись те, кто воспринял идею как посягательство на замысел самого Икаххи. Началась открытая борьба с новшеством.

Поначалу она была вялой, но потом на одной из атомных станций недалеко от Саммати произошла авария. Как назло, именно эта станция управлялась одним из первых компьютеров, созданных на основе нейросетей. Противники, конечно, из числа религиозных, воспользовались этим и заполонили улицы всех больших городов, выйдя с плакатами и призывами к борьбе с «новым злом». Правительство рассмотрело петицию и ввело полный запрет на нейросети. Для создания единой системы управления был утвержден формат протокола. Так и появился протокол. Все успокоились, волнения пошли на спад. Немного позже разрешили использовать нейросети исключительно в узких отраслях под строгим управлением протокола.

И тут не обошлось без религиозных фанатиков. Влияние церковников в Техно было массовым и повсеместным. В Мировое Правительство входили представители трех основных традиций, и все решения принимались с учетом их мнений. В результате в Техно было под запретом все, связанное с искусственным оплодотворением. Аборты на всем континенте считались преступлением. Это привело к развитию технологий по сохранению беременности.

Такое сочетание стремительного технологического прорыва и религиозного фанатизма поражало воображение. Это было похоже на Золотой век во главе с инквизиторами.

Тут моя машина въехала в город, очень непохожий на Табул. Это был городок малоэтажных типовых домиков с небольшими палисадниками. Они гармонично сочетались цветами и формами, ухоженностью растений, отсутствием архитектурных изысков, в общем, практичностью. Провести всю жизнь в таком городе, в подобном доме, было бы невообразимо прекрасно и невообразимо скучно.

Улицы Касылдана были пустынны, машин практически не было. Возможно, это было связанно с тем, что местные дома требовали существенно меньших затрат на обслуживание. Я подъехал к историческому центру из серого плохо отесанного камня с булыжной мостовой. Машина сбавила ход до десяти километров в час и затряслась по дороге. К счастью, подвеска моего внедорожника была достаточно высокой. Если бы мне пришло в голову поставить на приборную доску стакан с водой, то он, скорее всего, не расплескался бы на любой дороге.

Впереди показался храм. По крайней мере у меня не было никаких сомнений, что это храм. Самое высокое здание в городе, расположено в историческом центре, на шпиле символ со стрелой, дротиком и буквой Г наоборот. Тут же была гостиница, поэтому я решил сначала пообедать, а потом насытиться духовной пищей.

Кроме моего отеля и храма на площади было еще несколько зданий. Одно довольно странного вида, с магазином на первом этаже. И примечательное сооружение из серого камня, большое и мрачное, по виду напоминающее средневековую тюрьму.

Маленький опрятных холл гостиницы встретил меня тихой приятной музыкой. Прямо перед входом стояла тележка для чемоданов. Впереди виднелась лестница и маленький лифт, справа располагался лобби-бар, а слева ресепшен. Классический гостиничный ресепшен, на стойке которого стоял колокольчик. Я удивился отсутствию автоматических модулей и каких бы то ни было электронных устройств.

За стойкой спиной к входу сидел пожилой человек. Он то ли спал, то ли был где-то очень далеко в своих мыслях. Человек был очень стар и почти лыс – сморщенная кожа с пигментными пятнами, пучки белоснежных седых волос… Я уже встречал в Техно модули, внешность и возраст которых соответствовала выполняемым ими задачам. И, конечно же, подумал, что к такой дыре, как этот город, к мрачной гостинице из серого камня метрдотель в образе дряхлого старика подходит просто идеально. Надеяться на такое чудо, как встреча с живым человеком, я уже перестал.

– Добрый день, – сказал я и откашлялся.

Старик вздрогнул, и повернулся ко мне лицом.

– Что вам нужно? – с раздражением произнес он.

– Я бы хотел тут поселиться.

– Что ты мелешь, я не понимаю! – старик вдруг внимательно посмотрел на меня и дотронулся до своего уха. Как я понял, до коммуникатора. И чуть слышно произнес:

– Ты что, человек?!

– Да, я человек. Меня зовут Алексей, а вас?

Было похоже, что старик никак не мог поверить происходящему. Коммуникатор был выключен, и поэтому мое приветствие, по всей видимости, для него прозвучало как тарабарщина. Что в Техно было в принципе невозможно. На его лице отражалась серьезная работа мысли. До старика медленно доходило, что, впервые за какое-то невероятное число лет, перед ним стоит живой человек.

Челюсть у метрдотеля отпала, глаза выпучились, и он истошно заорал:

– КЛА-А-А-ВА-А-А-А-А!!!

–Да все в порядке, не беспокойтесь вы так… – я даже испугался за него.

– КЛА-А-А-ВА-А-А-А-А!!!

Слева от стойки была дверь, из-за которой раздался голос:

– Ну что тебе, старый пердун, надо? Когда уже ты только сдохнешь?

– КЛА-А-А-ВА-А-А-А-А, у нас гость! – произнес более-менее осмысленную фразу старикан.

– Опять роботиху притащил, кобелюка старый? Ух, я тебе сейчас задам! Итить твою мать! Уже тридцать лет у него ничего не работает, а он их все таскает!

Дверь открылась и на пороге появилась женщина лет пятидесяти с ухоженной кожей и темными волосами, собранными в пучок. При виде меня ее первая реакция была ровно такой же, как у старика-метрдотеля:

– Чего приперся сюда, железяка окаянная?

– Я не железяка, милая Клава, я человек. Меня зовут Алексей.

Коммуникатор Клавы, видимо, тоже был выключен. Брови у нее поползли вверх, рука автоматом поднялась к уху…

– Вить, это чо, Он чоли? – на выдохе произнесла она, оседая в дверях.

– Да, Клава – это наш гость, которого мы столько лет ждали.

«Меня тут ждали? Вот это новость! Я ехал куда глаза глядят, а меня тут, оказывается, ждали. Что-то новенькое…» – я решил занять выжидательную позицию и не расспрашивать активно. Удивление пары было безмерным, и мое, как минимум, не меньшим.

– Как ты сказал тебя звать? Алексей что ли? Ну, здравствуй, Алексей! Я Виктор. – Старик протянул мне ладонь. – Мы тут почитай лет восемьдесят как живого человека не видели. Да, как с острова убежали, так и не видели.

Тут Клава спохватилась и затараторила:

– Ох, батюшки дорогие, ох, Таисия заступница, ох, Икахха, отец! Ты прости нас, Алексей, совсем врасплох ты нас застал, хоть и ждали. Ты с дороги-то устал, наверное, голодный? Вот ключ, возьми, второй этаж, номер первый. Он чистый, специально для тебя бережем. Ты иди, душик прими, переоденься – там есть во что. А я пока на стол накрою. Ты не обессудь, у нас тут все по-старинке, без автоматизации. Давай, милок, давай, двигай наверх. Помоешься, а я сейчас стол соберу, поговорим. У нас вопросов-то к тебе тьма.. Да и у тебя немало, думаю.

Клава по-хозяйски всучила мне ключ на деревянном брелке-груше. Классический старый ключ. И прямо потащила меня в сторону лестницы и наверх. В ней стремительно просыпалась хозяйка, которая истосковалась по своей работе.

– Идем, милый, идем. Вот сюда, второй этаж, по лестнице. Лифт-то не работает, не чиним мы его, старый он, не автоматизированный. А железяк современных не будет у меня ни в жизнь!

Клава, аккуратно подвинув меня в сторону, зашла в номер первой.

– Алексей, вот уборная, тут спальня, комната отдыха. Чайник, если захочешь чаю испить или кофе. В шкафу все есть, домашнее и уличное, переодевайся. Все простое, без этих чудных текстур. Ты уж не обессудь, зато все чистое и свежее, только вчерась меняла. Побежала я стол собирать. Ты располагайся, если вещи какие есть, то скажи, Витька принесет.

– Спасибо, теть Клав, – растрогался я и назвал добродушную хозяйку преклонных лет тетей. Просто Клавой – не мог, а отчества не знал. Мое обращение, похоже, вызвало в ней целую бурю приятных эмоций. Она вспыхнула от удовольствия:

– Ох, теть, как ты ласково-то, старомодно… Спасибо, милок. Ждем тебя на первом, стол сейчас накроем и ждем тебя.

Клава обняла меня взглядом и убежала хлопотать. Я посмотрел по сторонам, заглянул в чайник. К счастью, там была вода. Выпил. Слишком много приключений было для одного дня. Я даже пожалел, что не поехал завтра. Срочно был нужен душ, чтобы смыть усталость и эмоции.

Я мечтал о ставшем привычным в Техно душе, который с помощью сканера сам подбирал для меня комфортную температуру воды и запоминал ее. Поэтому очень разочаровался, увидев классический кран с двумя вентилями. Такой сначала всегда льет холодную воду, и только через какое-то время она теплеет. Я с детства ненавижу эту особенность душа. Пока добьешься нормальной температуры воды, окоченеешь…

Но делать было нечего. Пришлось набраться терпения и подождать. Хотя было грустно от ощущения какой-то глобальной несправедливости. Получалось, что там, где живые люди, такая древность. А там, где людей нет, само совершенство. Удивляла еще и странная реакция Клавы с Витей на модулей. «Железяки хреновы». Так-то некоторые железяки были очень даже ничего… Я вспомнил Свету и Гулю и почувствовал тепло внизу живота.

Все-таки в них было что-то этакое, что цепляло меня. Я даже точно знал, что именно – их совершенные пропорции, идеальная температура и полное повиновение. Было бы круто иметь такую дома. Мелькнула идея забрать Свету с собой, немного изменив ее протокол. Лиле можно будет сказать, что это просто бытовая техника. Главное, конечно, не спалиться потом с этой техникой. Некоторые функции Лиля точно не примет. Заставит еще заклеить суперклеем самые интересные места…

В шкафу я нашел привычные носки, майки и трусы! Последнего аксессуара мне действительно не хватало. Вся одежда в Техно надевалась на голое тело. Из экономических соображений здесь было проще иметь четыре комбинезона, которые регулярно проходят санитарную обработку, чем целую кучу носков и трусов. И вроде бы все было удобно, но я чувствовал себя слегка неодетым. Все-таки двадцать пять лет жизни в трусах давали о себе знать. «Нужно будет попросить у Клавы несколько с собой», – решил я.

Тут я вспомнил про свой эльфийский комбинезон из Радужного. Он был единственной одеждой, в которую я по-настоящему влюбился. Я чувствовал его как вторую кожу, когда надевал на себя. «Как он там, интересно», – подумал я об оставленном в ведре на солнечной крыше комбинезоне. И тут же написал сообщение Свете с просьбой проведать его и прислать фото.

Через пару минуты пришел ответ – костюм жив! На фотографиях было видно, что он восстанавливается и снова становится зеленым. Я попросил Свету заменить воду и следить за тем, чтобы тазик стоял на солнышке. На душе стало светло и спокойно.

Запрыгнув в подобие спортивного костюма, состоявшего из теплых рейтуз синего цвета и точно такого же джемпера на пуговицах, я выбрал обувь, которая походила больше всего – кроссовки на шнурках.

Считаю, что шнурки – это отдельная страница в истории развития человечества. Я всегда презирал их из-за встроенного умения развязываться и рваться в самый неподходящий момент. Было непонятно, почему они не перевелись после изобретения человеком липучек и резинок. Это же просто немыслимо – сидеть, согнувшись в три погибели, и завязывать мерзкие веревочки.

Помню, в детстве, когда у меня были только одни осенние ботинки, и я так хотел пойти с друзьями гулять… в самый последний момент лопнул шнурок. Он и так был уже весь в узлах, а новых, конечно же, не было. Тогда я нашел оригинальный выход – намертво зашнуровал ботинок проволокой от радиотехнического конструктора. Из-за нее-то я и получил прозвище «робот Вертер» из старого советского фильма – через какое-то время проволока лопнула, и я начал приволакивать соскакивающий ботинок. Сколько же мне пришлось драться, чтобы избавится от этой клички, и как я был рад, когда про нее забыли…

Когда я спустился в холл, Клава и Виктор уже накрыли стол. Из супницы шел пар, лежала нарезанная ветчина, колбаса, сыр. Выглядело это вполне по-домашнему, словно моего приезда ждали именно сегодня и заранее к нему готовились. Хотя, наверняка просто закупились в магазине на площади.

– Алексей! – радостно вскрикнул Виктор.– Садитесь к столу. Покушай, ну и поговорим. У нас столько вопросов! Да и у тебя тоже наверняка.

– Виктор, я с большим удовольствием. Вы первые люди, которых я тут встретил.

– Так нет других людей, сгубили их железяки проклятые.

– Ты садись, садись, милый, я тебе супу Горего налью, домашнего. Только утром сварила, и тут ты, как снег на голову, – хлопотала Клава.

Суп был странным, вкус непривычным. Я бы сравнил его с чечевичной похлебкой или сборной солянкой. Вкусным бы не назвал, но и противным тоже. По крайней мере от голода он показался мне вполне съедобным.

– Мы тут не так давно поселились, Алексей. Специально у церкви Таис. Ждали тебя, надеялись, что нам повезет, и посланник Таис из Пророчества к нам первым придет. Так и получилось!

– Посланник Таис из Пророчества?

– Ну да! Это ведь ты, Алексей? Ты ведь не с острова?

– Нет, я не с острова.

– Значит точно ты! В нашем мире живых людей, считай, больше нигде нет. На острове у Элизы, да мы тут двое. Разве что еще с острова кто сбежал и выжил.

– Подождите, я не очень понимаю. Можно начать с самого начала? Куда вообще делись люди?

– Это грустная история, – начал свой рассказ Виктор. Он стал главным рассказчиком. Клава лишь иногда подсказывала и вздохами подтверждала его слова, но не перебивала.

– Все началось лет двести назад. Человечество достигло пика своего развития, ввели протокол, роботизировали и автоматизировали все процессы. Казалось, что наступило абсолютное счастье и изобилие. Но человечество начало вымирать. Сначала это было не особо заметно. Рожали по одному ребенку. Потом это стало нормой. Но скоро дети вообще, да и семьи, стали редкостью. Но и тогда не стали бить в колокола и искать спасения. Все рабочие места были роботизированы, у людей стало очень много свободного времени, да и продолжительность жизни выросла до ста пятидесяти лет. Потому никто и не придал значения тому, что детей становилось все меньше и меньше, пока они не исчезли совсем. Когда поняли, что случилось, было уже слишком поздно. Из-за влияния церковников все технологии по клонированию или искусственному оплодотворению давно были преданы анафеме. Теперь живых людей нигде нет, кроме как на острове.

– А что за Элиза? Расскажите мне. – Я сделал вид что впервые слышу о ней.

– Элиза, она нелюдь, – коммуникатор именно так перевел мне слова Виктора. Позже я внес исправление в словарь, чтобы в дальнейшем ее называли Эльфийка, но пока она была просто нелюдь. – Элиза явилась в наш мир как раз триста лет назад, объявила себя Таис и собрала культ антитехов. Сказала, что спасение человечества лежит вдали от машин, собрала группу из трех тысяч человек на острове Талгар, недалеко от западного побережья.

– Блядь она, – резко перебила Виктора Клава. – И ты, кобель, не мог от нее оторваться! Пришлось с острова вытаскивать, чтобы ты, кобелюка, к ней не лез.

Старик смутился и потупил глаза, а Клава, грозно вскинув брови, смотрела на него с яростью.

Бросив взгляд на меня, она смягчилась и продолжила:

– Таис, конечно, стерва и потаскуха. Но оказалась права. Когда она только начинала, никто и подумать не мог, что человечество вымирает. Все смеялись и издевались над островитянами. К счастью, никто не возражал против создания нового государства. Там полностью запрещена роботизированная техника. Выживают собственным трудом, семьи создают, детей рожают. Правда не без курьезов, стоит сканеру выдать диагноз, который угрожает жизни, железки сходят с ума и госпитализируют человека. Стоит ребенку попасть в зону видимости любого сканера, железки обязательно крадут его, чтобы приделать коммуникатор и сканер. В целом вещи полезные, и при желании их можно выключить, потому с этим они решили не бороться.

– А вы-то почему оттуда сбежали?

– Да не то чтобы сбежали. Уйти с острова не сложно, в вот вернуться – проблема. Культ Таис-Элизы достаточно демократичный. Она просто показывала многим будущее, народ верил и шел за ней. А еще она имеет магическую власть над мужчинами. Стоит ей прикоснуться, как они сходят с ума и идут за ней, роняя слюни.

Клава перешла на резкий раздраженный тон, вперив взгляд в Виктора. Тот смущенно уставился в пол.

– Вот мой и втюрился в нее. А мы вместе выросли, дали обещание любить друг друга до гробовой доски. Троих детей ему родила! И тут он, нате-здрасте, в жрецы подался. Вот я его с острова и увезла. Дети взрослые, остались на острове, а мы решили встретить старость в спокойном месте.

– Жрецы?

– Мужчины, которые входят в первый круг Элизы. Они все без ума от нее, спят с ней по очереди. Уж не знаю, чем она их так умаслила, но они словно ее собачки… Тьфу! – Клава смачно сплюнула на пол. – Кудрявая сука!

– Клав, ну ненужно…

– Заткнись, кобель! Не смей мне тут про нее ничего рассказывать! Всю жизнь мне испортил! Это ведь надо, на старости лет в жрецы податься решил! Старый импотент, а туда же. Жрец, мать твою!

Выругавшись, Клава успокоилась и продолжила:

– Никакая она, конечно, не Таис. Она из другого мира, как и ты. Сама учила, что вселенных и миров множество. Что наш мир пал в роскоши, и нужно его перезагрузить. Потом один из ее первых жрецов стал Оракулом и выдал пророчество, что придет Иномирец и очистит Техно от машин.

– А что, сами очистить не можете?

– Не выходит. Система уж больно стабильная. Разрушишь в одном месте, а она, зараза, восстанавливается. Пробовали по-разному – и серверные подрывали, и города очищали. Железки все отстраивают, реставрируют и восстанавливают. Но самое страшное не в этом. Молодёжь с острова впадает в прелесть и уходит в города к железкам, где погружается в праздную жизнь и погибает.

«Да, это я понимаю. Я и сам бы погиб, если бы не определенные обстоятельства», – подумал я, а вслух сказал:

– Выходит, я тот самый иномирец, который должен очистить ваш мир от машин?

– Да, так и есть! Ты ведь тоже не из нашего мира?

– Да, это точно. Просто я не Нео.

– Не кто?

– Ой, это персонаж один, известный в моем мире. Он мир от машин избавить должен был. Летать мог и вообще матрицу ломал, как хотел. – По немому вопросу в глазах стариков я понял, что упоминание фильма из Родного было излишним.

– В моем мире это было вымыслом, сказкой. А у вас реальность значит.

«Да какой из меня Нео?! – во мне все протестовало. – Я и не хочу ломать эту систему, она совершенна. Да и понятия не имею, как ее можно сломать». Но вслух сказал совсем другое:


– А Оракул не мог ошибиться?

– Нет, не мог. Он тогда много пророчеств выдал. Большинство уже сбылось. Остался только иномирец. И после этого – новая жизнь человечества. Ты нам расскажи, Алексей, про свой мир. Что за жизнь там?

– Да что вам рассказать? Наш мир груб и варварский, по сравнению с этим. Все время войны, конфликты, убийства. У нас много стран, много народов. Если сравнивать с вашей историей, то мы сейчас где-то в периоде, сравнимом с временем после вашей Второй кровавой. У нас она называлась Великой Отечественной или Второй мировой. Но до Мирового Правительства у нас не дошло. Поэтому, может, и Третья мировая не за горами.

– Но человечество-то живо, много людей?

– Семь миллиардов вроде, может чуть больше…

– Вот! Значит все-таки ваш строй более правильный. Элиза учила, – он быстро взглянул на Клаву, произнося ее имя, – что человек создан для борьбы – со стихией, с миром, друг с другом. Но самое главное – для борьбы с самим собой. Лиши человека борьбы, и он вымирает. И потому самое лучшее, что можно сделать для человека, это поставить его на грань выживания. Тогда в борьбе за жизнь он достигнет высот.

– Может быть… Хотя мне кажется, что у вас тут рай. Может, стоит просто исправить пару ошибок, которые насадили церковники, и все будет иначе?

– Может быть, Алексей! Но для того, чтобы исправить эти ошибки, нужно освободить занятое пространство.

– Так ведь роботы готовы служить человеку, помогать во всем…

– Верно, они и служат, и помогают. Они так сильно помогают, что детям мечтать не о чем! Я родился на острове. До восьми лет у меня не было ни коммуникатора, ни сканера. И я мечтал о деревянной лошадке. Как же я мечтал о ней! Такая была у сына нашей соседки. Он во дворе каждый день качался на ней. И я ходил к нему в гости и мечтал о такой же. С малых лет начал осваивать профессию столяра, чтобы сделать себе такую лошадку. А вот представь себе ребенка, который вырос в окружении роботов, готовых всегда угодить ему. Хочешь лошадку – пожалуйста! Хочешь машинку – пожалуйста! Такие дети вырастают без целей, без желаний. Они неживые, хоть и дышат, и едят. У них нет мотивации жить! И это еще не все. В юности они получают все также легко. И первый секс от робота, и машинки побольше. У него не остаётся желаний, жизнь становится бесцельной.

– А как сложилось, что церковники полностью запретили искусственное оплодотворение, наложили вето на клонирование, но роботов для секса оставили?

– Алексей, а роботов для секса никто не создавал. Это было изначально табу. Но каждый человек, просто потому что он человек, имеет право вносить изменения в протокол и конструкцию зданий и роботов. Это неотъемлемое право, которое зашито в ядре протокола. Если человек решит снести здание, и его поддержит большинство жителей района, оно будет снесено.

– Ну и причем тут секс-роботы?

– Да при том, что женщины сначала захотели придать роботам-хозяйственникам человеческий вид. Потом им этого показалось мало, они их полностью очеловечили. А потом добавили им кое-каких функций и получили роботов-идеальных любовников. А мужчины не отставали, внося изменения в роботов-секретарей и прочих помощников руководителей. Причем эти функции даже не были централизованно внесены в протокол. Они возникали в локальных точках, но в результате практически повсеместно. Причем, если ты поедешь по континенту, увидишь, как менялись предпочтения мужчин и женщин в разных регионах. Вот в том же Мезру все человекоподобные мужчины – с брюшком, а женщины – практически без груди. В Табуле не встретить женщину, у которой размер груди меньше тройки, за исключением специализированных моделей. А мужики все спортивного телосложения.

– Вот это да! Оказывается есть такие предпочтения!

– В нашем мире да. Хотя не очень понятно, с чем это связано. В энциклопедии много разных мнений на этот счет. Но, самое главное, человек не может сейчас вернуться в цивилизацию, которая находится под властью протокола. Протокол был нашим гениальным творением. Нам казалось, что его способность учитывать все аспекты нашей жизни – это круто. Что у человека появилось огромное количество времени для творчества, и он использует его во благо. Но оказалось, что вместо этого люди перестали его ценить. Перестали ценить собственную жизнь, семью, не захотели рожать детей. Казалось бы – дети перестали быть тягостью, растить их стало легко, как никогда. И вот поди ж ты!

– А что Элиза? Она хочет все разрушить?

– Нет, она по сути не воин. Просто она пришла в наш мир, когда еще можно было спасти человечество. И говорила, и писала много об этом. Но мир воспринимал ее с саркастической улыбкой.

– Да я тоже бы так воспринял, если бы не отсутствие людей. Я вот думаю, что если бы не запретили искусственное оплодотворение, то может быть человечество и не вымерло бы?

– Может. Но тоже особых успехов не добилось бы. Элиза говорит, что наш мир перестал создавать творцов спустя сто лет после окончания Второй кровавой. То есть после того как мы добились того самого Золотого века и установили надежный мир.

– А кто такие творцы? Мне ее отец тоже что-то про это говорил.

– О, это очень сложная тема, я тебе ее так просто не расскажу. А ты знаком с отцом Элизы?

– Да, его зовут Элронд. Он, кстати, в нашем мире легендарная личность. Ему лет столько, что даже он сам не помнит сколько.

– У нас тоже есть легенды про эльфов… Хотел бы я с ним познакомится. Но уже не в этой жизни, видимо. Мне сто тридцать семь лет. Чувствую, что век мой заканчивается. Вот хоть тебя дождались…

– Ладно, хватит болтать, – вмешалась Клава. – Давайте доедим и пойдем погуляем. Заодно тебя, Алексей, пострижём. А то копна какая выросла, на глаза падает.

Теплое ощущение семейного очага разлилось у меня в груди. Словно воспоминание из глубокого детства. Вот также сидел я за столом у своей бабушки с дедушкой. И бабушка так же говорит: «Пойдем, внучек, шевелюру твою закаркаем, а то зарос что пугало». Так что звучали слова Клавы знакомо до боли. И обстановка была схожая. Эти старые массивные стулья, стол и суп. Этот суп… У бабушки всегда, в любое время года, в любое время суток был суп. И стоило мне было прийти, буквально через пару минут полная тарелка ждала меня на столе. Поедание этой тарелки было моей святой обязанностью. «В жидкости вся сила», – говорила моя бабушка, пренебрежительно двумя пальчиками трогая мой бицепс.

Я доел суп, отведал остальных угощений. Идея постричься мне нравилась. Волосы действительно уже мешали. Про себя я подумывал, не избавиться ли от них с помощью волшебного геля для бритья. Но не решался, опасаясь лишиться волосяного покрова на всем теле.

И еще я очень хотел зайти в церковь Таис, посмотреть изнутри, как устроено это сооружение в Техно.

## 8 Глава Юлалулу – Мезру


Храм Таис Чудотворной выглядел достаточно аскетично внутри, как, впрочем, и снаружи. Единственным его украшением была полутораметровая статуя Таис, которая и считалась чудотворной. Ее голову украшала корона золотого цвета (может и в самом деле золотая, или из похожего драгоценного металла), инкрустированная синими и красными камнями разной величины. Никакого пышного убранства не было. За постаментом стоял простой стол, видимо, алтарь. А в просторном зале – деревянные лавки, как в наших католических церквях. Ни подсвечников, ни свечей не было. Свет проникал через небольшие окошки, причем падал так, что статуя в центре словно светилась на фоне сумрачного помещения. Под потолком висела огромная люстра. Наверное, когда ее включали, статуя загоралась еще ярче.

Клава шепотом, с благоговением принялась рассказывать мне историю обретения и возвеличивания главной реликвии храма:

– Это Мать Бога, сама Таис Чудотворная. Статуя была явлена полторы тысячи лет назад в Катилу во время извержения вулкана, прямо в храме. Своим покровом она спасла всю обитель, появившись на постаменте, с золотой короной на голове. Все, кто ей поклонился, выжили. И позже обожжённых лавой приносили к ее ногам, и она исцеляла. Все находили у нее утешение и защиту.

Рассказы, которые про явления религиозных артефактов, на мой взгляд, были очень похожи. Я лично всегда относился к ним с глубоким сарказмом, но виду старался не показывать, дабы не оскорбить чувства верующих. Клава была классической церковной бабушкой. Такая одухотворенная с виду, она запросто могла дать клюкой по голове тому, кто зашел в церковь в шапке. Или воззвать к совести за незнание простых, с ее точки зрения, вещей – как входить в церковь, как креститься, что вообще здесь делать.

Я с опаской следил за Клавой и старался повторять все ее действия, дабы не схлопотать. Такие церковные бабушки в Родном являются негласными сторожами, которые считают своим долгом защищать святые места от нехристей. Именно они могут рассказать сотни историй о храме, его иконах, святынях, даже посплетничать о священнике, если правильно начать разговор. Поэтому я очень ценил такого проводника, как Клава, и старался сохранить ее лояльное отношение ко мне.

И она не скупилась на слова. Я узнал, что в Касылдан статуя Таис попала во времена Дротиковой войны, когда Северо-Запад напал на Северо-Восток и захватил Катилу. Тогда из Табула было направленно войско, которое дало бой Юго-Восточникам и захватило множество ценностей и реликвий, в том числе статую. На обратном пути вояки воздвигли церковь в честь славной победы, куда и поместили Чудотворную Таис. С тех пор Касылдан стал местом святого паломничества последователей культа Матери Икаххи.

– Мы когда с острова выбрались, сразу решили сюда ехать, – с вдохновением, продиктованным истинной верой, продолжала Клава. – Храм-то этот за семьсот лет почти и не изменился. Каким был, таким и остался, как и площадь эта. Гостиницу, правда, мы сами тут обустроили. Так-то была префектура, но железяки быстро проект приняли – нас тут всего двое, и мы оба за. За неделю в гостиницу переоборудовали. Зачем, спросишь? Да чтобы какая-никакая работа была. Ну и надежду питали, что ты явишься… Услышала Таис мои молитвы, воистину услышала!

– Ты, кстати, на меня, дуру старую-то, внимания не обращай! – Клава улыбнулась и словно отмахнулась от мухи. – Я сильно Витьку-то к Элизе приревновала, хотя ей на самом деле нет дела до него. Она живет-то с тыщу лет уже, видать. Мы для нее так, бабочки-однодневки. Она мужиков-то наших пользует просто, прихоть у нее такая. А они потом с ума сходят, на баб других не смотрят. Что псы цепные вокруг нее бегают. А у нее глобальные планы, человечество спасти. Что ей эти кобели? Она же мне сама сказала забрать Виктора и валить тебя встречать. Будущее-то она вроде видит, но не шибко далеко. Говорит, отец ее, тот далеко, явно зрит. Вот он-то, говорит, ей помощников и вышлет. А оракулы – это все антураж, который она для поддержания веры создает. Иначе разбегутся все. Народу стимул нужен, чтобы жить-то там, не разгибая спины хлебушка добывать. Я-то с Элизой с малых лет рядом была, чуть ли не за тетку родную ее считала. Только вот я уже старуха, а она как была девицей, так и осталась. Красивая она… Хоть и необычной красотой. Глаза темные, почти черные, с миндаль размером, кожа светлая с фиолетовым оттенком и ушки такие… – Клава показала пальцами заостренные кверху уши.

И про уши, и про кожу я уже знал. А вот темные глаза с миндалину – эту было что-то новое.

– Да и волосы у нее чудные, – продолжила Клава, – Она, когда в настроении хорошем, веселом – светловолосая и кудрявая, что барашек. А когда злится – волосы, как стрелы, прямые и черные. Вот она на Витьку-то моего взглянула, и волосы у нее как завьюжились… Ой, думаю, не ладное дело… А он тогда в ее доме водопровод чинил. Ну и говорит она мне – беги, мол, Клав, не смогу с собой совладать, так Витьку ты своего потеряешь. В общем, я его в охапку и сюда. Так-то я понимаю, что он не виноват. Но бабская моя обида выше меня самой, время от времени пилю его. Ты-то молодой, смотри, с Элизой аккуратней, втюришься в нее – мучатся потом долго будешь.

– Да я уж постараюсь, вы за меня не беспокойтесь. – Я был уверен в себе – что там какая-то эльфийская тетка, я кремень! Да и не такая уж она и красивая должна быть, судя по Элронду.

– Пойдем, Алексей, тут перукарня недалеко, там тебя в минуту закорнают. Я бы сама тебя, но артрит, с ножницами мне не справиться уже. Поэтому пусть уж железка тебя пострижет, они это хорошо и быстро делают.

Пройдя через квартал по старому городу, мы оказались в небольшом торговом центре. Клава уверенно провела меня по коридору к одной из стеклянных дверей:

– Тебе сюда, тут все просто, разберешься. У тебя коммуникатор работает?

– Да, все в порядке.

– Выбирай прическу, и пойдем дальше.

Я сел в кресло, на внутреннем экране загорелся новый флажок. Активировав его, я увидел три своих фотографии с разными прическами. В правом углу был набор инструментов, как в графической программе. Я мог изменить цвет или дополнить образ. На удивление все три предложенных варианта мне нравились. Поэтому я ткнул на самый первый вариант. «Короткая прическа с косым пробором», – продекларировало мое кресло. На голову опустился пластиковый шлем, пожужжал секунд пятнадцать и отъехал в сторону, чтобы я мог видеть себя в зеркале.

Голова была идеально пострижена, волосок к волоску! При этом машина не задала мне вечно вводящего в ступор вопроса: «А виски вам какие, прямые или косые?» Сколько раз хожу в парикмахерские, никак не могу ответить него. Парикмахер всегда задает его с таким серьезным лицом, как будто от ответа зависит моя жизнь. И мне каждый раз страшно ошибиться. Есть еще один жуткий вопрос – как стричь? Но на него я научился отвечать, еще когда с мамой ходил в парикмахерскую. Ответа – покороче, ношу на бок – обычно хватает.

Один раз я решил сходить на стрижку в центре нашего города, где парикмахером был лысый мужик, который постриг меня молча. Постриг очень хорошо – волосы в течении двух недель не топорщились. Но когда я собрался к нему во второй раз и сказал про это на работе, охранник Миха сказал: «Ты что, Леха, он же педик!» В итоге я пошел в ближайшую парикмахерскую, где мне снова задавали вопросы, и результат был сомнительного качества.

В Техно и эта процедура была доведена до совершенства. Приложение в коммуникаторе могло смоделировать причёску любой сложности. А «шлем» был способен стричь или наращивать волосы, не уродуя их. К каждому волосу можно было приклеить искусственный волос любого цвета или даже нескольких цветов. При этом родные волосы оставались неповрежденными. Я подумал, что за такой аппарат любая женщина в Родном продаст душу дьяволу. Только взглянув на инструкцию, она сразу спросит: «Где подписать?»

Но, с другой стороны, самая сложная прическа здесь занимала три с половиной минуты. Это же лишало женщину целого ритуала под названием поход в парикмахерскую! У меня был не очень богатый опыт общения с женщинами, но и НП, и Анастасия, и Лиля очень серьезно относились к процессу, прямо как к священнодействию. Готовились, как к исповеди, несколько дней. Все знакомые так или иначе были в курсе предстоящего визита. И вот наступал этот день…

Самое страшное было, если там что-то не задавалось. Пережгли волосы, не так причесали, или же такая жуть как «моего мастера не было». Если это происходило с НП, неделя ада на работе гарантировалась. С Анастасией всегда и во всем был виноват я. Мы и расстались именно после такого случая. Настин мастер куда-то срочно уехала, и «криворукая сучка», замещавшая ее, не так покрасила. А тут еще я со своей пятницы пришел пьяный. Чаша терпения переполнилась, и была поставлена точка.

Выйдя из парикмахерской, я подошел к Клаве, которая сидела на лавочке в переходе. Она посмотрела на меня с одобрением:

– Хорошо стригут. Я ведь на острове сама парикмахером была, но так ровно ни в жизнь не могла постричь. Модули тут тоже могут это, более душевно, конечно, с разговором. А эти быстро и технично. Но на острове еще лучше, с удовольствием, с чувством, с эмоциями. Я помню, подругу красила, перепутала дозировку, так месяц не разговаривали потом, с трудом помирилась. В этом и есть жизнь, Алексей. А железки вроде и говорят с тобой, и трахнуть могут в любой момент, но эмоций там нет! В этой идеальной заботе о человеке мы потеряли человечность. И, самое страшное, даже обвинить некого. Сами же виноваты. Делали все из благих побуждений и уничтожили сами себя. Это сводит с ума, но это так. Нам с Витькой повезло, мы родились на острове, знаем оба мира. А те, кто родился в объятиях машин, они ведь и не примут другой мир. Ты уж помоги нам, дай второй шанс, мы еще сможем выправиться!

Я смутился. Давать обещания, которые противоречили всем моим убеждениям и ощущениям, я не мог. Поход в парикмахерскую поднял мое настроение до неведомых высот. Все в Техно приводило меня в экстаз. И я же должен был это уничтожить? Нет, я не смогу. Но нужно было что-то ответить Клаве и, откашлявшись, я соврал:

– Конечно, Клав, я сделаю это.

Клава внимательно смотрела прямо мне глаза. Она была мудрой старушкой. Ухоженной, с внешностью лет на сорок, но я даже боялся предположить, сколько ей было на самом деле. Клава была эмоциональна, как все женщины, когда крыла семиэтажным матом своего деда, но и мудра. Обмануть ее было невозможно…

– Леша, ты поймешь, что это нужно сделать. Ты на остров не сразу езжай, съезди в Мезру, походи по горам Юлалулу, проведи у нас столько времени, сколько посчитаешь нужным. Месяц, год, десять лет. Время еще есть, островитяне будут жить долго. Ты должен осознать, что это важно сделать. И я знаю, что ты придумаешь как. Я верю в тебя!

Мне было стыдно. Настолько стыдно, что слезы наворачивались. Все эти логические доводы про спасение человечества бились о стену совершенства. В Техно были решены вопросы, которые раздражали меня всю мою недолгую жизнь. Я здесь просто наслаждался жизнью! Да, у меня была короткая депрессия после так называемого корпоратива, когда я расстроился от той легкости, с которой овладел Гулей. Но, возможно, был слишком эмоциональный день, или гребанный перец был во всем виноват. Сейчас я пребывал в полном восторге от Техно! Каждая мелочь, каждая деталь приводили меня в изумление и восхищение! Я не мог уничтожить все это.

– Клава, я не могу тебя обманывать. Пока я не в состоянии уничтожить это чудо. Съезжу в Мезру, посмотрю, подумаю. Есть большое желание перетащить сюда людей из моего Родного, и пусть они тут живут и радуются жизни. У нас там войны, голод, дефицит. А тут рай! Понимаешь, тут рай!!!

– Да, Алексей, мы тоже считали, что построили Рай. Но мы вымерли. И это наш мир! Ты не имеешь никакого права тащить сюда кого-либо. Да и не сделаешь ты им добра. Тебе только кажется, что, накормив голодного, ты сделал ему добро. Не бери на себя роль Бога, не готов ты еще к ней. В чем добро и в чем зло, ты еще не понимаешь. И я тебя этому не смогу научить, только время и твои собственные ошибки.

Слова Клавы жгли, раздражали, воспринимались как нравоучения. Слушать их не хотелось, и я решил прекратить диалог. Чувствовал, что сейчас сорвусь.

– Все, я понял, пора мне, теть Клав. Поеду я…

– Не торопись, Алексей, дай старикам еще немного позаботиться о тебе. Ты прости дуру старую, несу черти что. Не сердись на меня, я людей-то кроме Витьки, старого балбеса, лет пятьдесят не видела. Пожалуйста, не торопись.

Мой гнев испарился бесследно. Торопиться и впрямь было некуда. Да и устал я за день. На дворе была практически ночь.

– Да, теть Клав, прости, психанул я. Пойдем, что ли?

– Леш, давай к чаю что-нибудь возьмем?

– Да-а-а-а, это хорошо бы.

– Тут вот магазинчик чудный, железки готовят хорошо.

Мы прошли два коридора насквозь и вышли к кондитерской. Такого богатого выбора сладостей я еще никогда не видел! Магазинчик площадью метров пятьдесят был заставлен стеллажами и стеклянными полочками. В холодильной камере в центре зала лежали тортики и пирожные. Вдоль стен стояли шкафчики с разноцветными мармеладками, нугой и еще чем-то, название чего мне было неизвестно.

– Ну, Леша, выбирай. Что тебе нравится?

– Что мне нравится? Да все! – Глаза просто разбегались от изобилия. Красочные тортики всех цветов, корзиночки, эклеры, безе, какие-то экзотические то ли конфеты, то ли мини-кексы. Многого из этого я не видел даже на картинках. Стараясь не подавиться слюной, я ткнул пальцем в три тортика и два эклера. Которые тут же были упакованы в коробочку и вручены мне.

– А ты, теть Клав, возьмешь чего?

– Нам с дедом сладкого-то нельзя уже, и так уже сахар весь через эту штуку регулируется, – Клава подняла руку со сканером. – Не дай Бог скакнет сильно, железки тут же нас в больничку увезут. Навязчивые они со своей заботой. У нас сухарики да сушки есть, ты не переживай.

Я не мог не переживать. Какими-то родными они стали мне, эти старики, хоть и говорили порой неприятные вещи. Хоть и хотел я десять минут назад свалить отсюда куда глаза глядят.

По пути домой Клава продолжила свой рассказ:

– Можно было бы, конечно, сохранить очень многое из того, что мы тут создали. Вопрос в том, как сделать это не так легко достижимым, чтобы за это нужно было бороться. Я столько думала как перестроить систему, чтобы человек имел доступ к благам цивилизации и не скатился в пещерный век, но сохранил человечность. Выхода не придумала. Остров – это тоже какая-то псевдоиллюзия, созданная даже не человеком, а эльфом. Он дал нам шанс выжить, но не дает развиваться дальше. Вот я родила троих детей. И все они выжили. Я была уверена в этом сразу, потому что знала – в случае чего железяки выходят их, вырастят. Кабы не они, мне б пришлось десятерых родить, чтобы трое остались в живых. Какой бы я сейчас была? Но хорошо ли это? Может нужно, чтобы выживал сильнейший, а не все подряд? Может в этом залог стремления вперед, совершенствования…

Клава рассуждала сама с собой, и меня просто поражал ход ее мыслей. Она ругала себя за то, что родила всего троих детей, потому что рассчитывала на машины. И говорила, что лучше было бы без них. Мне тяжело было принять факт, что все чудеса инженерной мысли в итоге завели человечество в тупик. Я все-таки думал, что исправив какие-то ошибки, можно все изменить. Например, разрешив искусственное оплодотворение или клонирование… Это позволило бы человечеству выжить. Но, возможно, Клава права, когда говорит, что тогда люди мало отличались бы от коров на фермах?

Когда мы вернулись, на столе уже красовалось что-то очень похожее на русский самовар, на котором стоял фарфоровый чайник. Выглядел «самовар» немного иначе – он был черный, блестящий, цилиндрической формы – но о его назначении можно было легко догадаться. Как и о том, что топился он дровами.

Виктор сидел за столом с чашкой чая, и с радостью вскочил, когда мы с Клавой вошли.

– Леша, Клава, я уже начал волноваться. Смотри, Леш, мое изобретение! Сам придумал и сварил из металлических листов. Чтобы чай можно было делать на дровах без электричества. Еще на острове придумал.

– У нас это самоваром называется.

– Самовар… – повторил Виктор, словно пробуя новое слово на вкус. – Точно, самовар! Он ведь сам варит! Гениально! Ну, садитесь, садитесь, что принесли?

– Что ты свою рожу старую в пакеты суешь? Нельзя тебе ничего. Забыл, как тебя в Табул ночью увезли?

– Ну увезли и увезли. Что теперь, нельзя ничего что ли? Я теперь особо цепляться за жизнь не собираюсь. Леху встретили, чего еще ждать? В сладком отказывать себе точно не буду!

Клава смягчилась от такого напора Виктора и посмотрела на меня просительно:

– Поделишься со старым балбесом сладеньким?

– Конечно, теть Клав, одному мне столько не съесть.

Мы полакомились пирожными, посидели душевно, говоря о каких-то пустяках, а потом Виктор, хитро подмигнув мне, спросил:

– Лех, а ты местных-то железяк видел в Табуле?

– Да там только железяки и есть.

– Да я не про тех, я про этих. – Он выразительно показал руками большую грудь.

Я, слегка смутился:

– Конечно, мне одна квартиру продавала, клевая такая.

– Чпокнул ее?

– Ишь, кобелюка, – взвилась Клава, – седина в бороду, бес в ребро!

Но было видно, что она не сердится на самом деле. Видимо, к железкам она относилась намного спокойнее, нежели к эльфийке Элизе.

– Да что я, Клав, я чисто научно интересуюсь. Ну так что, Лех, чпокнул?

– Ну чпокнул.

– И как тебе, расскажи! – глаза Виктора загорелись. – Понравилось, нет?

– Ну… – я слегка замялся, – с технической стороны все идеально – фигура, температура, влажность в нужных местах. И голова у нее никогда не болит. Но есть один недостаток, который меня расстроил.

– Какой же?

– Понимаешь, машина она. Как бы ни охала, ни ахала, я-то знаю, что не чувствует ничего. Ну и то, что готова отдаться мне сразу по первому моему желанию, тоже как-то расстраивает. Нет чувства победы, что ли, достижения.

– Вот! Клава, вот что я тебе говорил! Что как минимум четверть мужиков выбрала бы живых женщин. Мы охотники, нам нужно завоевывать. А вот бабы, они помешанные на этом деле, насоздавали себе трахалей и рожать перестали.

– Ну-ну, не надо обвинять во всем женщин. Все хороши. Давайте уже спать. Алеше с утра ехать нужно. А мы приберемся и тоже на боковую.

Я попрощался и поднялся к себе. День был тяжелым, но я опасался, что засну не сразу, и дал команду сканеру ускорить выработку мелатонина. Сканер предупредил, что пользоваться этой функцией на постоянной основе вредно, но выполнил указание. Я провалился в блаженный сон.

Как обычно в Техно утро было восхитительным. Солнышко заглядывало в окно, запах завтрака плыл по номеру, щекотя ноздри. Вставать не хотелось, но я знал, что уже не усну. Сегодня я планировал доехать до Мезру и горы Юлалула. Мне предстояло преодолеть больше двух тысяч километров, но скорости передвижения в Техно были настолько высокими, что я вполне мог сегодня добраться до горы. Только какой смысл был в этой гонке? Возможно, лучше было бы посмотреть достопримечательности, если попадутся по пути.

Так, размышляя о предстоящей поездке, я встал и совершил утренний моцион. Из зеркала на меня смотрел красивый и ухоженный мужчина. Ослепительная улыбка, модная стрижка, гладко-выбритое лицо. Я новый определенно себе нравился.

На первом этаже меня ждал накрытый стол, и Клава с Витей за ним.

– Леша, ты, если что, на нас не сердись. Ежели обидели тебя чем. Мы старались рассказать тебе все как есть, как сами знаем и понимаем.

– Да ну что вы! Все прекрасно. Мне очень уютно у Вас в гостях.

Мне и правда было хорошо. Не покидало ощущение, что я в гостях у бабушки и дедушки, которых уже нет больше десяти лет. Меня терзало двойственное чувство. С одной стороны, хотелось уехать поскорее и посмотреть новые места, а с другой – пожить в этом семейном гнездышке еще пару дней. Клава словно считала мои сомнения:

– Леша, милый, поезжай. Тебе важно поездить по нашему миру, осмотреться, ты все поймешь сам. Мезру тебе очень понравится. Это действительно великий древний город. И Юлалула. Покатаешься на лыжах – железки сделали идеальную гору. Насладись нашим миром, а потом езжай на остров. О нас не беспокойся, мы свой век отжили. Ты порадовал своим приходом под конец. Теперь мы можем уйти спокойно, да, Вить?

– Да, Клав, на душе легко стало. Слава Таис, порадовала нас. Надежда появилась, что наш мир будет жить.

Мне стало душно, в глазах подозрительно щипало. «Ну кто они мне, эти старики? – уговаривал я себя. – Я их вчера впервые в жизни увидел. А сегодня плакать хочется при расставании. Почему так? Может, потому что я точно знаю, что больше не встречусь с ними?» Было больно от того, что это могло оказаться правдой. А боли я не хотел. Ни физической, ни психологической. Поэтому предпочел сбежать от нее – быстро забрался в машину, и, не оборачиваясь, вытянул педаль. Забил первую попавшуюся точку в навигаторе, передал управление автопилоту и откинулся в кресле.

В Родном у меня был целый подъезд бабушек, знакомых с детства. Но ни разу я не грустил так, уезжая. А тут, не самые милые, в общем-то, старички наехали на меня, просили уничтожить Техно. А вот поди ж ты, уезжаю чуть ли не со слезами. «И почему так устроено, что мужикам нельзя плакать? – мне было по-настоящему грустно. – Бабам просто, проревелись и успокоились. А нам нельзя, что ты. Сиди и дави в себе эмоции, а они подло лезут через нос и глаза. Так нет же, нельзя некому показывать. Вот и дохнем мы раньше баб, плакали бы открыто, может и жили бы лет до ста. А так мрем как мухи, да за бутылкой прячемся».

В таких безрадостных мыслях я покинул старый город. Немного успокоившись, скорректировал точку на карте, выбрав гостиницу города Соток для первого ночлега. Я решил двигаться по экскурсионному маршруту, который мне предложили в самом начале. Посетить чайные плантации и пройти через пустыню с бедуинами до города Мезру.

Самый короткий маршрут до Сотока пролегал через аэротрубу и составлял около двух часов. За это время машина должна была преодолеть больше тысячи двухсот километров. Я прочитал, что в трубе создавалось пониженное давление, и были направляющие для колес. Машина в ней двигалась исключительно под управлением автоматики и потому могла развивать колоссальную скорость. Движение по трубе было платным, заезд осуществлялся через специальную шлюзовую камеру, до ближайшей камеры оставалось семь минут.

Трубы как средство перемещения в Техно изобрели двести лет назад. Все автомобили здесь, по сути, были электромобилями. Основной двигательной установкой являлся мощный электрический движок, который питался от атомного элемента с радиоактивным источником. Изобретение элемента произошло триста лет назад и стало настоящим технологическим прорывом. По сути, был открыт односторонний проводник, который превращал радиоактивное излучение в электрическую энергию.

После этого открытия случилась технологическая революция – практически все устройства на планете перевели на атомные элементы. Срок действия подобной батарейки исчисляется столетиями. Кроме того, он может быть переработан в более тяжелый элемент и использован дальше.

Я слышал, что в Родном японцы работали над подобной технологией. Получалось, что мы сами в шаге от технологического прорыва. Мне стало интересно, как эту технологию могут использовать у нас? Военные роботы, вечные беспилотники? Если в Техно человечество вымерло само по себе, то в Родном мы запросто можем покрошить друг друга в капусту. Хотя, может я и зря недооценивал гуманизм и разум жителей Родного. Возможно, у нас есть надежда пройти и этот этап развития.

Машина подъехала к шлюзовой камере размером с большой оцинкованный ангар. Я получил электронный билет – в очереди я был первым и последним. Видимо, аэротруба была не сильно загружена. Моего участия в процессе совершенно не требовалось. Как только машина подъехала к воротам, раздался предупреждающий сигнал, и они начали открываться. Секунд через тридцать машина въехала и встала справа, где на полу были указаны номера. Система выждала положенное время, других машин не было, и ворота закрылись. На приборной доске загорелся новый красный огонек. Коммуникатор подсказал мне, что это индикатор герметичности машины и включения полного внутреннего климат-контроля.

Подумалось, что режим, в который вошел мой автомобиль, вполне подходит для путешествий по дну океана. Я даже решил провернуть что-нибудь эдакое. Наступила полная тишина. А потом началась какая-то фантастика. Открылись ворота, ведущие в тоннель из серо-белых панелей и машина начала набирать ход. Буквально за пол-минуты она разогналась до максимальной скорости семьсот километров в час.

Каждый километр тоннеля был отмечен красными светящимися арками, что оказывало гипнотическое действие. Я начал погружаться в какое-то странное состояние, закружилась голова… Сканер тревожно пиликнул, и окна автомобиля затемнились. Когда я немного пришел в себя, ко мне обратился голос и предложил послушать музыку или посмотреть фильм.

Я даже вздрогнул от неожиданности – до этого мой автомобиль был нем, как рыба. Наверняка подобное предложение входило в протокол и активировалось, когда человек в машине начинал погружаться в гипнотический сон от лицезрения тоннеля. Что-то, видимо, было в этом опасное, по мнению железяк. Мне было лень сейчас думать об этом, поэтому я просто сделал выбор в пользу музыки.

– Как мне к тебе обращаться? – Спросил я машину.

– Зовите меня Тех, или как вам будет удобно.

– Тех меня устроит. Что у тебя есть в репертуаре?

– А что вас интересует?

«Опять эти вопросы на вопросы», – я ненавидел когда это происходило.

– Расскажи о своем музыкальном ассортименте.

– Алексей, он разнообразен.

– Перечисли жанры, – я настаивал на своем.

– Классический рок, поп, джаз, – начал перечислять Тех.

– Включай рок. Пожалуй, что-нибудь пожестче.

В динамиках раздалась мелодичная гитара или что-то очень похожее на нее. Я даже начал сомневаться – может быть роком в Техно называют совсем не то, что в нашем измерении? Но буквально секунд через тридцать рубанул такой смачный рок, я аж заслушался:

Я вижу город, город в огне,

И нету сил спастись.

Я вижу друзей своих в слезах,

Хочу их спасти, но как?


Вокалист пел грубым низким голосом, а потом вдруг перешел на более высокий:

Боже, ты создал мир, мир из тепла и добра,

Но человек в гордыне своей нашел в нем место для зла.


После агрессивного проигрыша начался второй куплет:

Где деньги – там зависть.

Вино – там, где кровь.

Где счастье – там и беда.

Но если ты так велик, Господь,

Зачем нам все это тогда?


Боже ты создал мир, мир из тепла и добра,

Но человек в гордыне своей нашел в нем место для зла.


И дальше зазвучал офигенный проигрыш! Пожалуй, я бы предпочел не понимать значение слов. Песня была красивой, но довольно мрачной по смыслу. Я догадывался, что в Техно есть и другие… В Родном мне нравилось, что иностранную музыку можно было слушать, не понимая слов. Как-то попросил Коляна перевести значение пары песен, которые мне нравились, и перестал их слушать после этого, настолько бессмысленными они оказались. На родном языке, конечно, не лучше было, а то и хуже. А хотелось прекрасного. Другой язык позволял думать, что текст наполнен смыслом…

Я решил подробнее ознакомиться с музыкой как явлением в Техно. Было похоже, что и в этом направлении эволюция шла схожим с моим миром путем, но продвинулась существенно дальше. Самой яркой особенностью было обилие религиозного наполнения текстов. Я послушал электронную, футуристическую музыку со множеством инструментов и звучанием на разных высотах. Были композиции, явно считающиеся шедеврами в Техно, и, возможно, ставшие бы таковыми в Родном. Многое из того, что я услышал, было довольно приятным. Но многие вещи наш слушатель у меня на родине наверняка просто не понял бы, как не понял их я. Возможно, мы еще не доросли до такой музыки, а может у Родного просто свой уникальный музыкальный путь.

Машина начала сбавлять ход. Окна вновь стали прозрачными. Я с удивлением обнаружил, что подъехал к выездному шлюзу. Прошла еще пара минут, и через тамбур, аналогичный въездному, автомобиль выкатился из тоннеля.

Местность сильно отличалась от той, которую я наблюдал на въезде в трубу. Там были, в основном, леса и поля. Тут места были почти пустынными. Росли более южные деревья с мелкой листвой и загнутыми кверху ветками. И еще я увидел Юлалула. До нее было километров пятьдесят, но вид открывался прекрасный. Черно-белая гора возвышалась над горизонтом и казалась воистину огромной. Я с упоением наслаждался пейзажем – от этого грандиозного природного мегалита захватывало дух.

Когда машина вышла на трассу, стало доступно ручное управление, чем я и воспользовался. Не прошло и получаса, как я заехал в Сотак. Город был небольшим, но от Касылдана отличался существенно. Небольшие трех и пятиэтажные дома отдаленно напоминали наши хрущевки и располагались подковами по нескольку штук, закрывая от дороги внутренние дворики. Баки на крышах предназначались, видимо, для нагрева воды. Я продвинулся существенно южнее Табула, практически на экватор. Поэтому использование солнечной энергии было весьма обосновано.

Вскоре машина подъехала к отелю, территория которого была засажена огромными растениями. По форме они напоминали цветок алое, стоявший на моем подоконнике все детство. Такой некрасивый, зеленый и колючий. Стоило только мне заболеть, от него отрывали кусочки и размалывали с медом в мерзкую кашицу. Считалось, что она помогает от простуды. Так это или нет, я до сих пор не знаю. Одна только мысль о том, что я получу эту «микстуру», заставляла меня скрывать факт болезни. Даже возможность прогулять школу не мотивировала.

На территории отеля «алоэ» было в человеческий рост. Все прилегающие дороги и тропинки были засажены живой изгородью, аккуратно постриженной и доходившей мне почти до груди. На пересечениях дорог и троп высокие кусты того же растения были выстрижены в виде различных животных и кубических форм. Машина подъехала к входу и остановилась около стеклянных дверей.

Жара стояла невообразимая, не меньше сорока пяти градусов. После комфортной температуры в машине уличный воздух просто обжигал. Моя рубашка мгновенно прилипла к телу. И прохлада холла гостиницы показалась настоящим спасением.

Холл был отделан светло-коричневым мрамором. Кресла и стулья, то ли коричневого, то ли песочного цвета (никогда не разбирался в оттенках), гармонично вписывались в обстановку. На ресепшен стояли модули – хорошенькая девушка и молодой мужчина. Я вспомнил слова Виктора о разных стандартах красоты на разных концах континента. Теперь я воочию мог наблюдать отличия.

Эти двое не были похожи ни на один встреченный мной ранее модуль. Низкорослый кудрявый черноволосый парень с большими мускулистыми руками и смуглой кожей напоминал турка или араба. Кожа девушки была светлой, словно слегка тронутой загаром, глаза и волосы черными. И у нее, действительно, был очень маленький размер груди.

Виктор говорил, что это особенность женщин, проживающих в Мезру и в центре континента. Мне, конечно, грудь Светы нравилась больше. Мускулистые крупные руки у мужчины, видимо, тоже отражали представления местных жителей о красоте представителей сильного пола.

На ресепшен выяснилось, что меня уже ждут. Впрочем, это уже стало для меня обычным явлением – в Техно достаточно было просто поинтересоваться каким-то местом, чтобы мое имя стало известно владельцам и включился режим ожидания.

– Здравствуйте, Алексей! Очень рады, что вы решили остановиться в Калипе. Для вас подготовлен президентский люкс с бассейном и VIP-облуживанием. Сколько дней вы планируете провести в нашем отеле?

– Один. Завтра я хотел бы проехать через пустыню к горе Юлалула и посетить Мезру.

– Это правильный выбор. Жаль, что вы не задержитесь у нас дольше, но впереди вас ждет самый лучший туристический маршрут на планете.

Мужчина и девушка говорили по очереди, славно дополняя друг друга, а я чувствовал себя героем рекламы.

– Я готов заселяться. Вещей у меня нет, поэтому сразу пройду в номер.

– Как скажете, Алексей. Мой коллега Том проводит вас и покажет номер. Если вам что-то понадобится, заказывайте через приложение отеля. К вашим услугам три ресторана – рыбный, мясной и вегетарианский. Перечень готовых блюд постоянно передается вам в коммуникатор. Если вы хотите какое-то особенное блюдо, можете сделать голосовой или информационный заказ, и он будет выполнен.

– Рыбный ресторан? А что там есть, кроме скумбрии?

– О, скумбрия – это деликатес, морская рыба. В нашем меню много речной рыбы с местных ферм. Мезру славится своими речными хозяйствами.

– Как интересно. Я закажу из номера.

– Как вам будет угодно.

В президентский номер на пятом этаже мы с Томом поднялись на лифте, выполненном наполовину из стекла, прямо из холла. После моей квартиры меня сложно было чем-то удивить. Но номер был определенно хорош. Один бар чего стоил! В нем, похоже, был представлен весь алкогольный ассортимент Техно. Причем, как я понял, стоимость некоторых напитков была колоссальной.

– Том, налей мне самого лучшего коньяку, который есть в этом баре. – Очень уж хотелось узнать местный вкус этого напитка.

– Хорошо, Алексей. Есть два варианта, которые можно было бы назвать лучшими, – Кабалит и Хумас, оба пятидесятилетней выдержки. Какой предпочтете?

– А чем они отличаются?

– У Хумаса привкус чернослива, а Кабалит – чистый коньяк, без привкуса.

– А давай мне по сто грамм того и другого!

Том быстро обошел барную стойку, поставил два бокала и налил коньяк. Я взял один стакан и отправился осматривать помещение.

– В президентском номере четыре спальни, кабинет и столовая, – рассказывал Том, – а также собственный бассейн, сауна и бар, который вы уже видели. Вы можете в любой момент вызвать либо меня и Тиль, мы приготовим коктейли или принесем еду.

– А есть тут что из одежды?

– Да, конечно. Спортивный комбинезон, специальный костюм для игры в гольф и многое другое. Все здесь. – Том открыл шкаф, в котором была и физическая одежда, и одежда с текстурами.

– Можешь быть свободен, Том, спасибо. А Тиль – это девушка, которая была с тобой на ресепшен?

– Да.

– Отлично, я позову ее чуть позже.

Том удалился, а я решил сбросить потную одежду, поплавать в бассейне, перекусить чего-нибудь мясного и чпокнуть Тиль.

Мне нравилось быть в номере одному. Я разделся до гола и попробовал коньяк. Теперь, когда алкоголь на меня не действовал, я мог распробовать алкогольные напитки. Спирт обжёг слизистую рта, но дальше тепло не пошло. Коньяк действительно имел вкус – чернослива и чего-то мне незнакомого.

Я поставил бокал на край бассейна и нырнул. Вода была приятной температуры и почти не чувствовалась. Я проплыл от бортика до бортика и лег на воду, вспоминая восхитительное чувство единения с водой, когда кажется, что через нее соединяешься со всей вселенной. Вспомнились поездки в Крым с родителями, купание в Черном море, ощущение себя микро-частицей в огромном космосе… длящееся бесконечно долго, пока неожиданная волна или крик матери не вырывали меня из этого состояния.

В бассейне ощущения были не такими яркими, но все же были. «Вода – самое волшебное вещество во вселенной, одна из самых простых формул, а сколько магии… Говорят, у нее есть память, она реагирует даже на музыку. А может быть наша планет имеет разум, и он содержится как раз в воде?»

Я завис на поверхности воды, стараясь отрешиться от всех мыслей. Получалось плохо. В голову лезли фантазии о том, как выглядит Тиль без одежды. Они были настолько навязчивыми, что очень скоро над водой вырос поплавок. Нужно было что-то с этим делать. И я отправил запрос, в котором пригласил Тиль приготовить мне коктейль. Всего через пару минут зашуршал лифт, и из него вышла Тиль. Неожиданно волна смущения нахлынула на меня. Тиль прошла к бару, где начала готовить коктейль, который я выбрал наобум.

Справившись со смущением, я присоединился к ней. Смущали меня, в целом, только два фактора – я был абсолютно голым и совершенно не скрывал свои намерения, которые шли впереди меня.

Но Тиль, увидев меня, просто обошла барную стойку, взяла мою руку и повела в спальню. Где буквально бросила на диван и тут же оседлала. Я ошалел от такого! Это было что-то новое – впервые модуль проявил инициативу. Видимо, в его протоколе было что-то на этот счет.

Со стонами наслаждения и сбивчивым дыханием Тиль скакала на мне, как арабская всадница, наращивая темп. Под платьем, которое она сбросила, обнаружилось прекрасное гибкое тело, грудь, помещающаяся в ладошку. По спине стекала волна густых черных волос. Тиль смотрела мне прямо в глаза, что придавало красок образу всадницы. От такой экспрессии и вида я моментально кончил. Тиль тут же почувствовала это, и первоклассно изобразила оргазм, бессильно упав на мою грудь.

Когда гормоны вернулись в норму, чувство досады и пустоты снова накрыли меня. Это была лишь мастерская игра неодушевленной машины. Я чувствовал себя удовлетворённым физически, но не морально. Да, я мечтал о ней, я даже хотел ее, но, получив, снова испытал только физическую разрядку и… разочарование. «Странное же существо человек, – с грустью подумал я. – Жаждет всю жизнь идеала, но удовлетворения не находит и в нем…»

## 9 Глава Отдых


Я проснулся на шикарной кровати президентского номера. В меру жесткий матрац, прохладные шелковистые простыни, мягчайшие подушки… Наслаждаясь ощущениями, я потянулся и почувствовал, что с животом у меня этим утром не очень. Видимо, я все-таки перебрал коктейлей накануне. Ни опьянения, ни похмелья не было, но общая интоксикация от выпитого все-таки произошла. Не стоило, пожалуй, так усердствовать. Все равно большинство напитков мне не понравилось. Коньяк я, конечно, оценил. Вкус достойный. Стаканчик, пожалуй, и для здоровья полезен. Но не больше.

Тиль была отправлена восвояси, как только надоела мне. Это было одним из преимуществ модулей – возможность выгнать в любой момент без угрызений совести. Но и недостатком. Порой так приятно заснуть в объятиях живого любимого человека… Засыпать в обнимку с модулем, чтобы утром накрыло осознанием того, что нежничал с машиной… Нет, это было бы слишком.

Вчерашний вечер я провел голым за барной стойкой. Тиль готовила коктейли и всячески ублажала меня. Было, пожалуй, хорошо.

Я умылся и прыгнул в бассейн. Но оставаться в неге, наслаждаясь жизнью, не получалось. Мозг вновь рисовал картины моего пребывания в Техно без защиты, которую давал мне черный плод. В них я видел себя, опустошающего все бары в окрестностях в сопровождении модулей со всего континента, пробующего все и вся. Сканер следит за моим здоровьем, не давая довести организм до летального исхода… Я, пожалуй, до сих пор оставался бы в Табуле. И все эмоции, которые испытал за время путешествия, все знания… их бы просто не было. Один алкоголь как смысл жизни.

Говорить правду себе было тяжело. Я пробовал оправдываться, приводил разные аргументы, но все они разбивались о неоспоримые факты. Даже вчера вместо прогулки по окрестностям я дегустировал коктейли, заедая их стейками и погружаясь в чревоугодие. Техно был раем для животной части человека. Той, которая любит просто жрать, спать и трахаться. И в итоге это животное сожрало всю человечность, уничтожило душу…

«Вот, блин, взял и испортил себе настроение, – я был зол сам на себя. – Спал в президентском номере, сейчас буду есть потрясающий завтрак, мне предстоит поездка на самой крутой машине по самому крутому маршруту этой планеты. И мой собственный мозг трахает сам себя! Чего не живётся спокойно? Клава же мне сказала, что у меня много времени – месяц, три, год....» С грустью я готов был признать, что мне не понадобится столько времени. Тоска съест. Мне важно было направлять силы на что-то созидательное, действовать.

Я вышел из бассейна и направился в зал с барной стойкой, откуда уже шел приятный запах. Мой выбор пал на простые блюда – сок темно-красного цвета, яичница с беконом, гренки. За стойкой уже стоял Том и готовил кофе.

– Приветствую, Том.

– Доброе утро, Алексей. Ваш заказ готов. Вы ничего не сказали про кофе, но я посмел приготовить чашечку, если вы не против.

– Да, кофе – это прекрасно. То, что нужно сейчас.

Я понял, что не уточнил, кто должен прийти – Тиль или Том – и пришел Том. Может, потому что Тиль тут уже была. Мне было, пожалуй, все равно. Но где-то в глубине души все еще тоскливо. Хотелось поскорее поесть и рвануть подальше отсюда. Хотя, еще была мысль поиграть в гольф. Я ни разу в жизни не играл в эту игру, а у отеля было одно из самых хороших полей для гольфа по местному рейтингу.

Желудок все еще чувствовал себя некомфортно. Поэтому до кофе я влил в него два стакана сока и только после этого, потихоньку, перешел к гренкам с беконом. Том следил за тем, чтобы еда оставалась теплой, и готов был бесконечно варить свежий кофе.

– Том, посоветуй, что мне надеть?

– Вы планируете ехать через пустыню в Мезру?

– Да.

Я бы посоветовал вам легкий проветриваемый комбинезон с текстурой элегантного спортивного костюма. На ноги – обувь с режимом проветривания. И обязательно кепку. В это время года без головного убора выходить опасно. Если вы подтвердите предложенный выбор, я все принесу.

– Подтверждаю, неси.

Через минуту рядом со мной лежал весь комплект одежды. Я допил кофе, влил в себя еще стакан сока и начал одеваться.

– Алексей, вашей следующей остановкой будет бедуинский лагерь. К вашему прибытию приготовят обед. Вечером, в Мезру, рекомендую остановиться в гостинице рядом с главным Храмом Гроба Икаххи. Он откроется в восемь утра, и вы сразу после пробуждения сможете посетить самую главную достопримечательность города.

– Спасибо, Том. Передай маршрут Теху, чтобы я не думал об этом. И забронируй там все, что нужно.

– Конечно, Алексей. Еще я должен сообщить вам, что вы стали победителем лотереи Транслевел. Проживание в президентском номере и обед у бедуинов за счет компании.

Я прямо уже ждал этого.

– И еще – вы вчера пили коньяк Кабалит. За отзыв и право снять вас в рекламном ролике с бокалом их лучшего коньяка компания готова вручить вам сертификат на сто литров самых лучших купажей.

– Хорошо, пусть только сами все напишут, а я подтвержу.

– Я уже выслал вам ролик на согласование.

На коммуникатор пришло письмо, где я с бокалом коньяка что-то рассказывал публике. Ролик был скомпилирован, видимо, из записи Тиль и компьютерной графики. Я не стал просматривать, так как понимал, что в этом мире некому его оценить.

На ресепшен в холле стояла Тиль. Я подошел и взглянул ей в глаза:

– Я уезжаю, Тиль.

– Приятной дороги, Алексей. Буду очень рада, если вы остановитесь у нас на обратном пути.

– Дура ты железная, ох дура…

– Я чем-то обидела вас, Алексей?

– Да нет, что ты, все хорошо. Не ржавей тут!

Я повернулся и пошел к выходу. Все-таки без людей было скучно… Все есть, а похвастаться не перед кем…

Навигатор показал, что до пустыни около пятидесяти километров, а до стана бедуинов еще двести. По самой пустыне можно будет ехать не больше ста километров в час. Я должен был прибыть на место в районе двух часов ночи.

За окном было на что посмотреть. Например, как кое-где пустыня побеждает цивилизацию, а где-то цивилизация пустыню. То и дело встречались крупные установки, назначение которых было очевидно – сбор песка и увлажнение территории. Видимо, наличие хорошо развитой дорожной сети позволяло просто брать песок там, где его было много, не создавая огромные незаживающие раны–карьеры. Меня заинтересовал вопрос – может ли песок в пустыне закончиться? И откуда он вообще там берётся?

По мере продвижения вперед мне встречалось все больше пустынных участков. На дороге стали появляться песочные лужи. Именно они, полагаю, были причиной ограничения скорости. Благодаря спецтехнике – машинки-пылесосы попадались примерно каждые пять километров – «луж» было не так много. А вот без них дорога бы наверняка быстро скрылась под толстым слоем песка.

Государство Мезру славилось производством кварцевого стекла и изделий из него. Мне пришло приглашение посетить стеклодувную мастерскую с тысячелетней историей, в которой традиции стекловарения передавались из поколения в поколение. Я себе живо представил, как отец учит сына возле жаркого горна со стеклянной трубкой в руке. Потом фантазия нарисовала мне Тиль и Тома, которые ждут меня на этой самой фабрике. Наверняка там они будут в зеленых прорезиненных передниках на голое тело. От картинки, на которой я засовываю Тиль головой в печь и делаю с ней все, что пожелаю, меня бросило в жар.

И почти одновременно нахлынула волна злости к железкам, как их называли Клава и Виктор. Как же она мне говорила? «Мы столько боролись за права человека, что дали ему слишком много прав, в итоге человек вымер». Нет, как-то по-другому, но смысл тот же. Зверь в человеке сожрал человека, и винить в этом некого.

Моя злость к железкам была совершенно точно беспочвенна, ибо они – всего лишь творение рук человеческих. Если бы у них был хотя бы искусственный интеллект, который бы считал своим долгом защищать себя самого, было бы легче. Это была бы война. Но по всему выходило, что человек и воевать с ними не может. Они были друзьями, но такими, с которыми и врагов не нужно. Клава была права в том, что этот рай только кажется раем. Это был настоящий ад, в котором нет места человеку, Человеку с большой буквы. И создали люди его сами, отдав свое место роботам, а те задушили своего создателя заботой.

Мой родной город тоже, конечно, вымирал, в некотором смысле. Но у нас работал закон естественного отбора. Сильные и умные уезжали из Канева, а то и из страны. А те, кто оставались, деградировали и вымирали. В Техно же все было по-другому. Уверен, сюда с удовольствием бы переехали все мои знакомые и друзья. Но что бы тут с ними стало? Их дети еще наслаждались бы жизнью и стремились к чему-то. Но у рожденных здесь точно также пропала бы всякая мотивация к развитию.

Как сказала Клава, мы не знаем, делаем ли добро, давая хлеб голодному. И она права. Помогая нищему, мы поощряем его нищету, словно спонсируем его бедственное положение. Кому мы этим делаем добро? Разве что себе, спасая себя от злобы и жестокосердия.

«Все это нужно будет уничтожить… Или что-то можно будет оставить?» – Я с жалостью оглядел машину, на которой ехал. Как можно было даже думать о том, чтобы уничтожить это произведение искусства? И что будет дальше? Человечество опять пройдет путь длиной в две тысячи лет, усердно рубя себя в мелкую капусту, и придет в эту же точку?

Дать ему второй шанс? Чтобы потом кто-то из моих потомков снова пришел сюда и разрушил все? Эдакий Леха-разрушитель… Незавидная доля. Да и не понятно, как рушить. Пока у меня не было ни одной идеи на этот счет. Разве что найти измерение с кучей ядерного оружия, перетащить его сюда и устроить ядерную зиму. Но поможет ли это?

В Техно итак осталось совсем мало людей. Радиация не добавит им шансов на выживание. К счастью, у меня было достаточно времени – и стан бедуинов посетить, и храм в Мезру посмотреть, и на лыжах покататься… А потом уже можно и на остров к Элизе, может, с ней получится что-то придумать.

Пейзаж за окном снова изменился и стал полностью пустынным. Пустыня, такая красивая на картинках и на пачках сигарет «Кемел», в действительности оказалась совершенно унылым местом. В моих фантазиях здесь должны были быть высокие барханы, живописная песчаная рябь. А встретила меня монотонная равнина, заполнившая все пространство, которое мог охватить взгляд. Мелкие кучки песка вдоль дороги мало походили барханы в моем представлении. Как и жалкие желтые растения, которые никак не вязались с гордым названием Саксаул. Скорее всего, это был просто не он.

Вскоре мне приспичило справить нужду – утренний кофе и сок давали о себе знать. Я остановился на обочине и беззаботно открыл дверь. Жар, обрушившийся на меня, заставил мое тело инстинктивно забиться в машину. Мелькнула мысль о том, что я вполне способен потерпеть еще немного. Но до гостиницы было слишком далеко. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я предпринял еще одну попытку.

На улице было невероятно жарко, как в финской сауне, раскочегаренной до предела. Несмотря на это, одежда, которую отрекомендовал Том, не прилипла к телу. Видимо, ткань была создана специально для таких условий. Но она совсем не охлаждала. Делая свое маленькое дело на крошечный кустик на обочине, я почувствовал было себя благодетелем, дающим живительную влагу растению. Но раскаленный песок моментально испарил мое добро, оставив беднягу ни с чем.

Прохлада машины показалась мне настоящим сокровищем. Жаль, что жажду она не утоляла. А пить хотелось нестерпимо. Похоже, один вид пустыни включал пугающую ассоциацию, в которой каждый, кто здесь оказался, умирает от обезвоживания. Мне казалось, что губы уже начали трескаться, а язык опухает. Воды мне с собой почему-то не посоветовали взять.

В приглашении было написано, что бедуины напоят меня специальным чаем. Но я не мог себе представить, как можно утолить жажду чаем в жару. Мне хотелось воды. Ледяной, чтобы зубы ломило от холода. Я надеялся, что меня напоят тем, что я хочу. Ведь в Техно желание человека – закон. А уже после этого можно было бы и бедуинского чая отведать.

Вскоре навигатор сообщил мне, что через четыре километра будет съезд с основной трассы в пустыню. При скорости сто километров в час это было достаточно много. Но я инстинктивно начал всматривается в темноту в поисках хоть какого-то намека на поселение. И уже через километр заметил справа ограду из деревянных щитов, между которыми были цветочные грядки. А потом еще и еще. Мне стало интересно – что же можно выращивать в пустыне.

Сканер быстро нашел ответ на мой запрос – это были плантации того самого бедуинского чая, который можно попробовать только здесь. За чаем ухаживали маленькие модули, немного похожие на тракторы, по одному на каждое из трех полей. В детстве я видел похожие устройства в Родном – подобие трактора на очень высоких «ногах» с небольшими колесами. Они обрабатывали виноградники, пропуская лозу между «ног». Устройства, которые работали тут, отличались только отсутствием кабины для человека.

От разглядывания полей меня отвлек звонкий сигнал навигатора. Он напоминал о том, что через пятьсот метров поворот и дальнейшее снижение скорости до тридцати километров в час.

Мне очень хотелось погонять по пустыне на внедорожнике, но пришлось замедлить ход и продолжить путешествие в таком темпе. Нужно отдать должное подвеске Теха – машина ехала очень легко, тряски почти не было.

Вскоре показалась стоянка бедуинов. Это был небольшой лагерь из шатров, которые располагались по кругу, и загона с верблюдами и ламами. Или, если быть точным, с животными, очень похожими на них. Я выбрался из машины, а мне на встречу вышли два человекообразных модуля, закутанные в светлые одежды.

– Приветствуем тебя, Алексей, – произнес женский голос. Лицо модуля было закутано серой тканью, из-под которой я видел только глаза. – Проходите в любой шатер, мы заварим вам чай и принесем все, что пожелаете.

Все это походило на плохой спектакль. Передо мной совершенно точно были модули, которые выполняли свою часть протокола в экскурсионном маршруте. Я подумал, что если бы годами жил в большом и пыльном городе, ходил ежедневно на работу, такой маршрут мог бы принести удовольствие. Этакая возможность почувствовать себя падишахом. Еще бы они добавляли после каждой фразы «Да, белый господин» для полноты картины… Сейчас же я чувствовал глубокое разочарование. Если бы не жажда, мучавшая меня последний час, я бы уже забрался в машину и умчался отсюда.

Но жажда и жара сделали свое дело, я вошел в шатер. Передо мной тут же появился разнос с чашками и чайник с очень длинным носиком. Девушка, та же, что приветствовала меня по прибытию, села на колени и жестом пригласила сесть напротив. Мужчина, скинув с плеча чайник, начал наливать дымящийся чай.

– А можно воды, ледяной воды? – взмолился я.

– На жаре не рекомендуется пить холодную воду, это вредно для здоровья. Горячий чай гораздо эффективнее утоляет жажду.

Эти нравоучения только разозлили меня. Объяснить своему мозгу, что горячее в жару должно утолить меня, было очень непросто. Но я отхлебнул глоток чая, потом еще один… Душистый напиток скорее был похож на кисловатый травяной отвар, чем на привычный чай или на тот, что я пил в Техно. И он, действительно, на удивление хорошо утолял жажду.

– Но водички вы мне все равно принесите. Можно не ледяной.

– Хорошо, – сказал мужчина и ушел вглубь шатра, откуда вскоре появился с пластиковой бутылкой минеральной воды.

– Отлично! А можно штук пять таких положить мне в машину?

– Да, конечно.

Девушка напротив меня открыла лицо и представилась:

– Алексей, меня зовут Миэль! Я модуль-экскурсовод. Могу станцевать для вас, организовать поездку на верблюдах…

– Нет, спасибо большое, не надо. Я выпью чаю, поем и поеду, пожалуй.

– Как вам угодно. Попробуйте ассорти сыров из верблюжьего молока. В нем представлены мягкий, твердый и жаренный сыры. А в качестве напитка рекомендую наисвежайшее пастеризованное молоко верблюда.

– Давайте, – я хотел уехать отсюда как можно быстрее. Но важно было съесть хоть что-нибудь. Дорога до Мезру на автомобиле займет еще часа четыре и будет проходить по безжизненной пустыне. От идеи путешествовать по пустыне на верблюде я отказался. Двое суток монотонного похода с остановками в подобных лагерях… на мой взгляд, невозможно придумать что-то более скучное. Да и вид местного верблюда совсем меня не впечатлял.

Поэтому я настроился на чаепитие с сырами и молоком и продолжение путешествия на авто. Хотя, Миель была довольно красивым модулем, ради нее я, пожалуй, готов был задержаться на часок. Но память об ощущении пустоты и разочарования после общения с Тиль, да и удушающая жара не способствовали плотским утехам.

Миэль принесла кувшин молока и огромное серебряное блюдо, в центре которого был выложен жареный сыр, а по краям сыры белого и желтого цвета. Следующим появился огромный разнос с хлебными лепешками.

Я не большой любитель сыра. Многие мои знакомые просто жить без него не могут, я же скорее не смогу обходиться без колбасы. Много раз сыр просто портился у меня в холодильнике, превращаясь в жесткий кирпич желтого цвета, который я иногда натирал на терке и посыпал пельмени. Когда последние уже не лезли в глотку ни с одним кетчупом.

Но продегустировать сыры Техно я был совсем не против. Впрочем, ничего особенного я не почувствовал. Мягкий сыр напоминал скорее спрессованный творог, только сладкий. Твердый сыр имел какой-то необычный привкус и своеобразный запах. Жаренный был просто горячим сыром, вполне приятным на вкус.

О молоке хочется упомянуть отдельно. Его я тоже не особо люблю, предпочитаю кефир. Свежее, из-под коровы, еще куда ни шло. В детстве я мог выпить его довольно много. Правда, мой организм потом сбоил несколько дней, что вызывало определенный дискомфорт. Но моя бабушка, например, считала, что это просто чистка, очень полезная.

В Техно железки не могли допустить такого сбоя моего организма. Поэтому молоко было пастеризованным, о чем мне сразу сообщила Миэль. И оно оказалось удивительно вкусным. Правда, непривычно сладким. Вообще сочетание свежего хлеба, сыра и молока, было восхитительным. Очень быстро я проглотил четыре мега-чизбургера, разместив сыры между двумя кусками хлеба.

После такой еды силы покинули меня. Мне стало лень даже дойти до машины. Но и спать в такую жару, даже в шатре, не представлялось возможным. Поэтому я совершил неимоверное усилие и дотащил себя до авто, где тяжело плюхнулся на сиденье и, переведя дух, дал команду Теху ехать в Мезру.

Тех ехал медленней, чем мог бы. Видимо, считал состояние моего организма и старался не растрясти содержимое моего желудка. За что я был безмерно благодарен ему. Четвертый бутерброд был явно лишним. А съел я его, видимо, только потому что возлежал на полу, а не сидел на стуле.

Климат-контроль установил комфортную температуру, и реагировал на малейшие изменения в моем самочувствии. Человек вообще очень капризное существо. То ему жарко, то холодно, в засуху мечтает о дожде, а в дождь о солнце. И в Техно были все условия для удовлетворения любых климатических капризов живых существ. Когда я сел в машину, меня обдало холодным воздухом, мгновенно остудив, а потом установилась комфортная температуру. Это было очень разумно. В моей первой машине с кондиционером я в жару накручивал температуру до семнадцати градусов и оставлял так. Итогом этого всегда были сопли ручьем. В холод же я поступал строго наоборот, выкручивая кондей до максимальной температуры из-за сиюминутного желания согреться или охладиться.

Радовало и то, что перчаточный ящик, «бардачок» по-простому, был оборудован настоящим холодильником. Он поддерживал постоянную температуру – ровно такую, чтобы напитки стали прохладительными, но при этом не были опасны для здоровья. Причем изменения в протокол в этом вопросе были практически невозможны. И мои мечты о холодной до ломоты в зубах воде не принималось во внимание, так как это противоречило головной процедуре «If это вредно человеку, Then все идет на фиг».

Внесение изменений в протокол на этом уровне было невозможно. Закрытых уровней было всего четыре. Два из них отвечали за целостность системы и резервное копирование. Алгоритмы этих блоков были полностью понятны, хоть и написаны, на мой взгляд, слишком архаично для такого продвинутого измерения, как Техно. Когда я просматривал код, появилось стойкое желание переписать все заново. Но по большому счету меня это не касалось, и я не стал вмешиваться. Вспомнились слова моего старого приятеля Равиля: «Кого бы мы ни пригласили, какие бы деньги ни заплатили, итог один – переписывать надо заново…»

Даже в Техно это было неизбежно. Хотя, порой мне казалось, что архаичность здесь возведена в правило. И по этой причине новые программисты даже не пробовали ничего исправить в старом коде. Они просто вставляли переходы на новые куски протокола, которые создавали с нуля. А старые куски так и висели вечными анахронизмами. Благо, что аппаратная часть позволяла не заниматься оптимизацией.

С одной стороны, такой подход делал программу уязвимой, но чем больше я понимал суть архитектуры, тем больше понимал ее устойчивость. Протокол – это мастодонт с кучей заплаток, с кучей систем автозащиты и перепроверок. Этот мастодонт был огромен, толстокож и потому непробиваем. Любой новый кусок кода при компиляции выполнялся единожды. Если появлялось хоть одно замечание, он автоматически комментировался, и система возвращалась к предыдущей версии протокола. Новая часть никуда не девалась, она просто висела среди инвалидных процедур и ждала исправления.

Так, например, исправления пятидесятилетней давности, внесенные после «Великого урагана», шлифовались в течении года, пока не получился стабильный релиз. Хотя речь шла всего лишь о небольшом изменении в карту территории из-за разрушения части побережья.

Да, сломать такую грандиозную штуку просто не представлялось возможным. Сюда бы, конечно, хакеров. Они бы смогли… Я же был простым программистом… В крайнем случае придется признать свое бессилие и предложить создать в Техно курорт для сирых да убогих. Я бы сам только ради этого вступил в их ряды…

Мезру покорил меня с первых секунд. Он словно сошел с древних фресок и был не похож ни на один город Техно, которые я посетил. Если Табул я запомнил как город стекла и бетона, современный мегаполисом, Касылдан – как тихий провинциальный одноэтажный городок, Сотак – город хрущевок, то Мезру был городом-храмом у подножья горы.

Город-мавзолей, город-памятник… Какие еще определения можно было подобрать к этому великолепию? Я сразу понял, почему все великие сражения Техно неизбежно приводили в Мезру. Этот город был настоящей сокровищницей. Повсюду виднелись золоченые шпили множества церквей, отделанные драгоценными камнями, размер которых поражал воображение. По сравнению с ними рубиновые звезды на башнях Московского Кремля казались елочными украшениями.

Толерантность к различным религиозным течениям достигла своего пика в Техно после создания Мирового Правительства. Новые течения возникали и пропадали с удивительной легкостью. Никто не препятствовал процессу. При этом каждая более-менее устойчивая «секта», как ее назвали бы в Родном, считала своим долгом построить свою главную церковь в городе Мезру. Высота шпиля считалась чем-то вроде мерила близости к Богу последователей этой «секты».

На верхушке шпилей обычно красовались символы веры – одно или все три орудия убийства Икаххи в феерично богатом исполнении. Мне запомнилась церковь с буквой Г на шпиле – символом последнего орудия убийства. Было похоже, что она выполнена из чистого золота и инкрустирована изумрудами. Рядом с ней стояла церковь, шпиль которой украшали сразу три символа. Металл, из которого они были изготовлены, был похож на золото разных проб. Гарпун отливал красным, металл стрелы был похож на классическое желтое золото, а виселица была бело-золотистой. Камни же очень напоминали бриллианты.

Смущал только их размер – в Родном за камень существенно меньших размеров случались столетние войны. Здесь же камни были размером с мою голову и блестели так, что приходилось щуриться, глядя на них. Но коммуникатор убеждал меня в том, что это действительно бриллианты, изготовленные по заказу «Церки Последнего Дня». Их стоимость выражалась в каких-то космически длинных числах, а выращивались они больше десяти лет. Искусственный бриллиант я видел впервые. Подумалось, что интересно было бы притащить такой камешек в Родное и показать ювелиру. Но следом возникли опасения, что это послужит поводом для очередной войны. А вот научиться выращивать такие камушки дома было бы здорово. Такой бизнес, пожалуй, мог бы быть круче таскания плодов из Радужного.

Машина сбавила ход и поехала по узким улочкам Мезру. Еще одним примечательным фактом, отражающим древность города, была брусчатка, который были покрыты все улицы. Правда, подозрительно ровная – похоже, она неоднократно менялась. Но эффект древности сохранялся.

Впрочем, в Мезру все было из камня, причем одного цвета – и дороги, и храмы, и другие постройки. Я прочел, что добывался он исключительно в каменоломне горы Юлалулу, которая считалась святой. Что не удивительно, ведь это была самая высокая гора в Техно. Святая гора, святой город, святые каменоломни… я был прямо окружен святостью со всех сторон, и начал опасаться, как бы она не перекинулась на меня…

В центре города возвышалась самая большая и древняя церковь – Воскресения Икахха. По легенде, именно на этом месте был казнен пророк. От нее кольцами расходились вереницы примерно одинаковых кварталов. В центре обычно располагался храм, возле него – два-три малоэтажных жилых дома, гостиница, магазин и все. Кольцевые транспортные развязки когда-то делали Мезру городом вечных пробок. Но сегодня были просто особенностью города, никак не влияющей на удобство перемещения по нему. Как не имело значения и то, что гостиница, в которой я планировал остановиться, когда-то была постоянно переполнена. Помнил об этом, пожалуй, только гид на рекламном проспекте.

Моя машина остановилась на центральной площади около здания крайне невзрачного вида. Судя по всему, это и был мой отель. До ближайшей парковки было четыре километра. Тех предупредил меня об этом и отправился туда самостоятельно, пообещав приехать по моему первому сигналу.

Я вошел в скромный холл, где меня никто не встретил. На коммуникатор пришло сообщение о том, что мой номер на втором этаже, и я могу просто пройти в него. Похоже, что лучший отель в Мезру был худшим отелем, который я посетил в Техно. Номер был совсем крошечным – в ней помещалась только кровать и небольшой санузел. Наверное, предполагалось, что паломники приходят сюда только ночевать. Вот и мне совсем не хотелось в нем оставаться.

Все в Мезру было пронизано духом аскезы и минимализма. Видимо, из-за повышенной концентрации религиозности в воздухе, или просто по причине дороговизны земли и строительных материалов в регионе. Экономность проявлялась во всем – в ширине улиц, в размере номеров, в скромном убранстве магазинов.

Здесь совсем не было торговых центров. В каждом квартале стоял небольшой магазин, напоминающий мне старые универмаги, где под одной крышей продавали совершенно разные товары. Товарное соседство порой было удивительным – очки могли лежать рядом с макаронами, а туалетная бумага – с молоком. Хотелось даже взглянуть на ту часть протокола, которая регулировала это. И на того, кто ее писал.

А еще я не встретил в Мезру ни одного человекообразного модуля. Даже в кафе «официантами» были тележки с четырьмя манипуляторами. Меню было тоже очень простым – картошка с мясом, чай без сахара. После роскоши Табула и окрестностей этот минимализм раздражал. Был даже порыв свалить отсюда, не глядя. Но я решил все же дойти до центрального храма, а потом отправиться дальше.

Путь к храму проходил через площадь с фонтаном посередине. Я шел мимо него и испытывал странное чувство – здесь явно чего-то не хватало, только чего? Я смотрел, как из центра огромной белой чаши бьет ручеек, как вода переливается через край и стекает в бассейн внизу, и меня переполняло острое чувство отсутствия какой-то важной детали… И тут я заметил чугунного голубя, замершего на парапете… Так вот в чем дело! На площади не хватало голубей! Всегда, на всех площадях, во всех городах, где я бывал, я встречал голубей, этих завсегдатаев главных достопримечательностей любого населенного пункта. И если в других городах Техно я совершенно не обращал внимание на отсутствие птиц, то тут это просто бросалось в глаза. Да еще это чугунное чучело…

В справке об этой одинокой птице я прочитал, что памятник голубю установлен двести лет назад, в день, когда последняя птица покинула площадь Мезру. Далее шел рассказ о том, почему это случилось. Виной всему оказался протокол. Он предписывал своевременную и даже немедленную уборку мусора на площади, которым издревле и питались голуби. Кормить же этих птиц железяки отказывались наотрез – как известно, голуби те еще разносчики заразы. А значит, небезопасны для человека. Так и случилось, что главное условие протокола – польза для человека – стало причиной исчезновения голубей. Мне стало грустно. Без этих порой назойливых птах место казалось совсем безжизненным.

Храм Воскресения Иккахи был огромен по всем параметрам. Путеводитель начал рассказывать мне о нем еще на «Площади свободы» – той самой, с фонтаном – прервав мои грустные размышления. На зданиях вокруг можно было увидеть отметины первой и второй кровавых войн, тут и там были размещены фотографии полуразрушенного храма, где произошло подписание ключевого мирового договора по окончанию Второй Кровавой войны. Коммуникатор тоже подкидывал картины и фотографии из летописи этого места.

Форма военных тех времен удивительно напоминала мне форму военных Великой Отечественной войны. Гимнастёрки, фуражки, каски – все было очень похоже. А вот оружие сильно отличалось. Здесь основным оружием военных лет стал автоматический карабин калибром 6.45 и 7.00. Его применяли практически все стороны конфликта. Пистолет-пулемет типа ППШ или немецкий МР 38 здесь, похоже, не прижился.

На площади ближе к храму мне встретилась композиция из трех винтовочных «шалашиков» под названием Памятник Миру. Каждый «шалашик» состоял из четырех автоматических винтовок, по одной на каждую страну-участницу войны. И табличка гласила, что, когда приняли решение о завершении войны, по всему городу установили более двух тысяч подобных шалашиков. Так, связанными по четыре, и вывозили винтовки из города для утилизации. Солдаты единодушно наотрез отказались вновь брать оружие в руки.

«Я устал от своей винтовки,

Мои руки скучают по плугу.

Хочу я домашней водки,

Хочу я обнять супругу…»


Бронзовая надпись с такими словами сопровождала композицию.


Было похоже, что победу, или, вернее, заключение мира, ценили тут очень высоко. Война в Техно была слишком долгой и мучительной для всех участников. Конечно, и наша Вторая Мировая принесла очень много потерь и осталась навсегда в генетической памяти поколений. Но, возможно, этого было недостаточно… почему-то мы не дошли до такого решения, как создание Единого мирового правительства…

Ворота в храм оказались настолько огромными, что в них запросто мог въехать танк или даже ракетная установка типа Тополь, причем с поднятой ракетой. Ворота состояли из отдельных сегментов, что, по всей видимости, регулировало их пропускную способность. Путеводитель показал картинку литургии, когда и церковь, и площадь были полностью заполнены людьми.

Подобные религиозные праздники проводились в годовщину подписания мирного договора. Праздничное служение обычно заканчивалось общей трапезой, салютом и народными гуляниями. День подписания мирного договора в Техно по праву был самым грандиозным праздником из всех. В отличие от Родного, тут не было проигравшей стороны и не было победителя. Поэтому мир праздновали всем континентом и островами. В Мезру он проводился с религиозным подтекстом, в других городах просто праздновалась победа над войной.

Пришествие Икаххи было вторым по значимости праздником в Техно, аналогичным нашему Новому году или Рождеству. От него шло местное летоисчисление. Символики типа елки или Деда Мороза тут не было даже в северных широтах. Как не было и традиции поедать индейку. Простой домашний праздник с обязательным посещением церкви своей конфессии и застольем, который каждая семья наполняла своими ритуалами.

Сегодня в Храме были открыты только малые ворота. Малыми они, конечно, казались только в сравнении с первыми. При желании через них можно было запросто въехать на автомобиле.

Я прошел через ворота и залюбовался открывшимся видом. Весь храм снизу до верху был расписан фресками. Часть из них были на религиозную тему. Но очень многие посвящались войне и установлению мира, который наступил, конечно, по благословлению Икаххи и его Отца. Путеводитель говорил, не замолкая, подсвечивая на внутреннем экране ту или иную фреску во время своего рассказа:

– Тут изображен великий воин первой кровавой, Силь Тирак, он прославился, уничтожив более семисот врагов на подступах к Мезру.

– На этой фреске изображено народное ополчение. Люди, вооруженные горючей смесью, вышли против танков и своим подвигом приблизили день подписания общего мира.

И так далее, и тому подобное. Я почувствовал, что устал и выключил путеводитель, решив просто любоваться фресками. По мере приближения к алтарю фрески принимали более ярко выраженный религиозный характер. Появились сюжеты из жизни Таис, Икаххи и Апостолов. Слушать про них не было никакого желания. А несколько вопросов, которые оставались, я записал чтобы задать позже Элронду. Существовал ли Икахха в действительности? Почему так схожи культы в Родном и в Техно? Вот то, что на самом деле интересовало меня.

Внутри храма у алтаря были еще одни ворота – из чистого золота с драгоценными камнями всех форм и размеров. Богатство убранства потрясало воображение. Восхищали камни – невероятных оттенков и поразительных размеров. Самые маленькие были размером с горошину, средние – с апельсин. От камней величиной с человеческую голову просто невозможно было отвести взгляд.

Искусство по выращиванию самоцветов в Техно достигло невероятных высот! Я, конечно, был не большим знатоком драгоценностей, но почему-то в их чистоте и уникальном качестве не сомневался. Не раз и не два у меня возникало желание отковырять от алтаря какой-нибудь крупный рубин… Я так и представлял себе, как приду к ювелиру в Родном, достану из кейса камень, как он будет хватать ртом воздух и говорить:

– Это бесценный камень! Я готов за него продать душу!

В камнях я не разбирался, но воображение у меня было богатым. Оно рисовало мне сказочные картины того, как я дарю такой «камешек» Лиле, от изумления у нее открывается рот, глаза вылезают из орбит и она произносит, задыхаясь от восхищения:

– Это мне?

– Да, тебе! – вальяжно бросаю я.

– Ой, Алексей, ну ненужно было…


«До чего я мерзкий и ушлый тип, – я вдруг вздрогнул и вспомнил, где нахожусь, и что вообще-то это не самое лучшее место для того чтобы предаваться мыслям о воровстве. – Чур меня, чур…» – Я чуть не перекрестился.

Все-таки есть что-то такое в человеке, что его тянет к золоту и драгоценностям. По сути ведь бесполезные вещи, а глаз загорается… Так и хочется заполучить сокровище и владеть им безраздельно. Вот женщины наши порой за колечко с бриллиантом готовы ребенка родить. Ребенка, которого нужно вынашивать девять месяцев и растить всю жизнь, за какую-то безделушку. Что же их так цепляет? Почему порой с виду нормальные и здоровые люди превращаются в зверей из-за этого желтого метала?

Что за трансформации происходят в их мозгах? И что сейчас произошло со мной? Входил в храм человеком, а подошел к этим золотым воротам уже зверем. Несмотря на то, что в храме находился. Не успел оглянуться, как уже мысленно выламывал эти камни, и плевать хотел на святость места. Да и остановила меня вовсе не совесть, а страх, что все здесь под наблюдением, что повяжут меня за пару секунд. А испытывать комфорт местной тюрьмы, в котором я итак не сомневался, совсем не хотелось. Мне стало стыдно, весь этот высокий потолок с божественными ликами словно навалился мне на плечи всей своей тяжестью. Я медленно развернулся и, чуть сгорбившись, пошел широкими шагами к выходу.

Стремительно выйдя из храма, я остановился. Приступ совестливости прошел. Было уже даже непонятно, отчего я так ополчился на себя. Подумаешь, мысль закралась. Атеисту было позволительно думать о чем угодно где угодно. Поэтому сейчас пора было позаботиться о земном, о хлебе насущном. А то на пустой желудок еще не такие мысли могут преследовать человека.

До Юлалулу было всего сто километров, или примерно час пути. Но я решил переночевать здесь – хоть большую часть времени рулил Тех, почти целый день в машине меня очень утомил. По пути к кафе я сделал заказ – жаркое в горшочке по-монастырски, салат из свежих листьев и ягодный чай с монастырским пирогом. Издалека было заметно, как в кафе началось движение, и на встречу мне выдвинулся небольшой стальной модуль, который предложил выбрать любое место в заведении.

Мне приглянулся столик на улице – солнце зашло за гору, жара спала, дул легкий прохладный ветерок… Вытянув ноги, я осознал, насколько устал. Все-таки перемещение через пол-континента было утомительным делом, даже на моей супер-машине. Красавица-Юлалулу возвышалась прямо передо мной, закрывая половину горизонта. Я всем сердцем мечтал о ней, и пообещал ей, что завтра наша встреча состоится.

Через пару минут робот-официант выгрузил мой заказ на стол. Огромный чайник вмещал не меньше трех литров ароматного напитка. Коричневый горшочек, наполненный мясом и овощами, пах изумительно. А вот салат… оказался просто зелеными листьями, заправленными каким-то черным соусом. Это было необычно. В моем представлении салат – это смесь мелко нарезанных продуктов. А то, что коммуникатор перевел мне как салат, оказалось просто съедобной агрокультурой. Я решил, что, пожалуй, в следующий раз стоит внимательно читать описание блюд или смотреть фото, чтобы не попасть впросак.

Мое расстройство быстро прошло – мясо в горшочка оказалось очень сочным и приятным на вкус. Салатные листья в комбинации с соусом тоже пришлись кстати. Я по-настоящему наслаждался ужином, смакуя каждый кусочек, когда мне принесли пирог. В моем представлении это должен был быть аккуратный треугольничек со стороной около пяти сантиметров. Передо мной же водрузили нечто круглое сантиметров тридцать в диаметре и пять в высоту. Таким пирогом можно было запросто досыта накормить человек семь. Похоже, что стоило обращать внимание еще и на вес блюд, указанный в меню мелким шрифтом.

Пирог был очень вкусным. Жаль, что я был уже сыт и смог съесть только один из восьми кусков, на которые он был нарезан. Становилось понятно, почему все модули-мужчины в этой местности были с брюшком. Такие порции неизбежно сказываются на фигуре. И здешние женщины, видимо, настолько привыкли, что когда вносили изменения во внешность своих модулей мужского типа, оставили им и этот атрибут.

Мне оставалось совершить последний подвиг на сегодня – донести свое тело до кровати и уснуть. Ни о каком продолжении путешествия сейчас даже речи идти не могло. А чай с пирогом я попросил доставить мне в номер, для завтрака…

Ночь пролетела как один миг. Открыв глаза, я даже усомнился, действительно ли пора вставать. За окном было темно. Но коммуникатор говорил, что мой сон длился на час дольше, чем обычно в Техно. Я было удивился и даже почувствовал тревогу, но потом вспомнил, что вчера вечером солнце зашло за гору с правой стороны. А значит, восход здесь начинается тоже где-то за Юлалулу. Тень от горы закрывает город, и рассвет наступает позже. Это даже было преимуществом – город, сокрытый тенью, не так нагревался за день.

Спать уже не хотелось, а валяться не было никакого смысла. Я умылся, побрился и заказал кофе. Вчерашний пирог источал восхитительный аромат, наполняющий весь номер. Через пару минут кофе постучалось в дверь, иначе и не скажешь. Ко мне прибыл кофейный автомат, закатился в номер и встал кнопками ко мне. Я сделал выбор, вспоминая своего кофейного друга из автосалона, и он привычно захрустел, перемалывая корешки кофейного растения.

Тех, откликнувшись на мой призыв, уже ждал меня около входа в гостиницу, когда я закончил завтрак. Меня вновь окатила волна восхищения этим миром. Как же все-таки удобно тут было все устроено! С любовью и заботой о человеке! Жаль только, что заботиться было уже не о ком.

В это утро мне было приятно самому управлять автомобилем. Навигатор построил маршрут до моего отеля и я стартовал к подножию Юлалулу.

Горы – это всегда мистика. Даже в том, как ты приближаешься к ним. Они мучительно-медленно растут перед твоим изумленным взором, километр за километром. Порой кажется, что это будет происходит бесконечно, и ты никогда не достигнешь цели. Но вот огромное природное сооружение заполняет собой весь горизонт. И ты восхищенно хватаешь ртом воздух, наслаждаясь мощью и первобытностью открывающегося вида.

Так произошло и на этот раз. Который день я двигался навстречу Юлалулу… И вот она выросла в самую большую гору, которую я когда-либо видел. В сравнении с ней даже Ай-Петри в Крыму казалась ничтожно малой. Что уж говорить о горах поменьше… Деревенский частокол да и только.

Я был у подножия святой горы и двигался к ее восточной части навстречу восходу. Мне предстояло забраться на высоту, которую я еще никогда не покорял, четыре тысячи километров. Именно там располагалась моя гостиница.

## 10 Глава Остров


«В комнате с белым потолком с правом на надежду…»

«Ну и зачем я полез на эту Юлалулу? Нет бы сначала пройти курс обучения… Ну потерял бы пару часов, зато был бы сейчас здоров…» – уже неделю я лежал в больнице, мои ноги были вытянуты и подвешены к потолку. Я шел на поправку – врачебный модуль обещал отвязать меня уже завтра, а может и выписать. Поразительно, что меня вообще собрали за неделю, применив новейшие технологии сращивания костей. Но кожа и мышцы восстанавливались медленнее, их, видимо, еще не научились печатать, как костную ткань. Или просто не делали это по каким-то своим соображениям.

Уже неделю я лежал и смотрел на Юлалулу, которая наказала меня за мою торопливость. По прибытию в гостиницу я, впечатлившись приятным снежком, первым делом получил горнолыжное снаряжение и помчался на спуск. На вопрос «умеете ли вы кататься?» я ответил: «Да, конечно». Но правда была в том, что я когда-то в студенческие годы катался на лыжах, правда, на беговых. А горные видел только издалека. Но почему-то решил, что справлюсь.

Защелкнув пластиковые ботинки, я почувствовал себя настолько уверенно, что сразу пошел на спуск. Инструктор ехал за мной и кричал в коммуникатор, что я должен что-то резать. Я хорошо слышал, но не понимал, что он имеет в виду. И ехал просто по прямой. В итоге развил бешенную скорость, и, налетев на кочку, покатился кубарем. Очнулся я в кровати в весьма неудобной позе.

У меня ничего не болело, большую часть времени я проводил во сне, в который меня погружала кровать. Но настроение было ужасным. Я ругал себя последними словами, угрожал горе, что сотру ее с лица Техно, угрожал модулям, что разберу их на винтики… Но легче не становилось.

Мне включали кино, мультики. Я их не очень хорошо понимал – все было каким-то однообразным. Потом я придумал себе забаву – начал перестраивать видимую часть города, ту, которую наблюдал из окна. Для начала решил построить Эйфелеву башню. Запросив разрешение на перестройку, я практически мгновенно его получил, так как был единственным человек в этом районе, и поэтому мое желание являлось законом. Правда, проектировочный модуль после получения моего ТЗ начал задавать вопросы:

– Сообщите назначение данной конструкции.

Но мой ответ его вполне устроил:

– Радовать взгляд человеческий.

Через час мне выдали эскизный проект. Он был очень даже похож на оригинал, правда цвета для проекта подобрали довольно странные. Башня оказалась белой в синюю полоску. Я внес свои коррективы, придав ей темно-синий цвет. И программа приступила к разработке проекта, параллельно согласовав расчистку площадки под строительство.

Башня была небольшой, а потому мне казалось, что внесения изменений в протокол не потребуется. Дороги и вся инфраструктура оставались прежними. Так и было. До момента получения проекта. Когда же я посмотрел ресурсную спецификацию, то увидел, что металл для строительства взять негде. И, недолго думая, решил разобрать железнодорожный мост на окраине Мезру. Их было два, и один, на мой взгляд, был совершенно лишним.

Вот тут-то и началось самое интересное. Протокол стал выдавать кучу ошибок. Оказалось, что снабжение города осуществляется по обоим мостам. Мне пришлось изучать все логистические схемы, выстраивать их заново и переписывать соответствующие куски протокола. На это ушло почти четыре дня. Но я был доволен – это дело отвлекло меня от самоуничижения и разрушительных мыслей. К тому же, как выяснилось, это входило в мои должностные обязанности. С работы начали приходить уведомления о премиальных, которые я заслужил, работая сверхурочно, да еще на больничном. Согласовав все нюансы, я запустил строительство Эйфелевой башни в Мезру. Через три месяца она должна была вырасти перед окном, в которое я сейчас смотрел. Мне, конечно, ее не увидеть. Но кто-то, возможно, еще полюбуется моим творением.

Перед выпиской пришлось исправить еще часть протокола. Оказалось, что разобранный мост был излюбленным местом рыбаков. Для них даже была построена специальная площадка. Поэтому я создал ТЗ на проектирование легкого деревянного мостика с площадкой для рыбаков. И отправил на разработку, написав в комментариях, что место откроется после реконструкции. Провел очередное общественное слушание по этому вопросу и утвердил свое решение единолично.

Когда мне надоедало заниматься протоколом, я просил кровать погрузить меня в сон и уже через минуту проваливался в забытье. Электросон – интересное состояние. Мозг словно отключается, снов нет, тело полностью расслаблено. Выходишь из него мгновенно, словно тебя включают, нажав неведомую кнопку. На этот раз, когда я проснулся, передо мной стоял модуль доктора. Мы были уже хорошо знакомы – она приходила ко мне каждый день и вела успокоительные беседы.

Это был не обычный модуль женского пола, а устройство с множеством манипуляторов и приспособлений под белым халатом. При этом он имел женскую голову и две руки. В первый раз я очень испугался, когда она внезапно ввела мне лекарство для ускорения процесса заживления. Просто стояла рядом со мной, что-то рассказывала… как вдруг из-под халата выскочило железное щупальце и вонзило мне в ногу тончайшую иглу. Больно не было – игла шприца была толщиной в несколько микронов. Я почувствовал что-то вроде комариного укуса. Но само появление щупальца из груди меня напугало. Доктор, заметив мой испуг, сказала:

– Спокойно, Алексей, я специализированный медицинский модуль, оборудованный всем необходимым для проведения сложнейших операций. – И расстегнула халат, под которым оказалось совсем не то, что я привык видеть, когда женщина обнажается. Это было похоже на небольшой шкафчик с сидевшим в нем электронным осьминогом со множеством щупалец. Она показала мне несколько инструментов, но я попросил прекратить демонстрацию и не травмировать мое сознание. Еще испугаюсь, когда женщина в следующий раз решит расстегнуть халатик в моем присутствии…

Сейчас она стояла перед моей кроватью и улыбалась:

– Добрый день, Алексей. Ваш сканер показывает, что процесс регенерации вашей мышечной ткани почти завершен. Сегодня можно попробовать встать. С вашего позволения, я сниму блокираторы?

– Даже не спрашивайте, просто снимайте скорее.

Из груди доктора появился манипулятор с острым круглым ножом. Он провел лезвием вдоль моей правой ноги, потом вдоль левой. Я был свободен!

– Алексей, будьте осторожны – ваши ноги были долгое время без движения, сразу вставать нельзя. Сейчас я аккуратно размещу их на кровати. Возможно, вы почувствуете покалывание от прилива крови. В случае необходимости мы можем погрузить вас в сон.

– Не нужно никакого сна! Пусть покалывает, а то я уже забыл, как это – чувствовать свои ноги.

Доктор выполнила какие-то манипуляции с моими нижними конечностям. Ощущения были не из приятных. Я почувствовал, как кровь рванула в ступни, отчего их словно обожгло. Но я радовался каждому ощущению в ногах! Как же я по ним соскучился. «Чтобы я еще раз встал на лыжи? Да никогда в жизни! Сам дурак, конечно, но больше ни-ни!» – пообещал я себе.

– Когда пройдет покалывание, попробуйте сесть. Сканер показывает, что сегодня вам лучше остаться в клинике. А завтра утром мы вас отпустим. Но вы должны соблюдать щадящий режим передвижения. У вас на коленях будут специальные браслеты для отслеживания болевых ощущений. Когда необходимость в них отпадет, они отключатся. Вам придет сообщение, и вы сможете снять их. Допуск к любым горнолыжным спускам вам закрыт не меньше чем на год. Для его восстановления необходимо будет пройти обучение и получить сертификат.

Мне хотелось провалиться под землю прямо сквозь кровать. Стыдно было до чертиков. Зачем я ломанулся? Казалось, что все так просто… Еще и горку выбрал покруче…

– Конечно, я все понимаю, – покорно откликнулся я. – То есть сегодня мне еще лежать?

– Нет, сегодня вам важно вставать, начинать ходить и заниматься в тренажерном зале. Интенсивная терапия заняла всего семь дней. Но важно плавно и бережно подойти к восстановлению и выполнять все наши рекомендации.

Да, все-таки перелом обеих конечностей в четырех местах и разбитый коленный сустав были делом не шуточным. В Родном бы я на всю жизнь остался инвалидом. Тут же мне напечатали новый коленный сустав, кости срастили и укрепили. Технологии просто поражали своим совершенством. У меня опять возникли мысли о том, как бы перетащить их в Родное. Открыть там частную ортопедическую клинику, помогать инвалидам. Сколько пользы я мог бы принести людям! Может тут даже изобрели лекарство от рака? Эта мысль серьезно заинтересовала меня.

Идея о том, что я могу стать великим врачом в Родном, захватила мое воображение. Я решил прочитать все, что есть в местной энциклопедии на медицинскую тему, и дома стать величайшим целителем всех времен и народов.

– А сейчас, пожалуйста, максимально подтяните ноги к животу, удерживайте их в таком положении две секунды, а затем верните в исходное положение.

Я проделал упражнение. Ноги чувствовали себя хорошо, но как-то необычно. Такое странное чувство, словно на стопе вырос шестой палец, и я не знаю, что с ним делать. Только эти ощущения были в колене.

– Вы можете ощущать что-то вроде инородного тела в колене. Нервная ткань еще не в полной мере соединилась с восстановленными костями и суставом. Ощущение дискомфорта должно пройти в течение месяца.

Да, именно это я и чувствовал – дискомфорт и инородное тело. Это было не то чтобы неприятно, просто новые ощущения.

– Теперь пробуйте сесть. Осторожно, может закружиться голова. Все-таки вы провели лежа целую неделю.

Я сел, голова действительно немного закружилась, сердце забилось быстрее. Но состояние быстро стабилизировалось.

– Держитесь за мою руку и вставайте. Не стесняйтесь.

Если не считать небольшого дискомфорта в самих ногах и легкого головокружения, все было в порядке.

– Попробуйте сделать первый шаг. Плавно, не торопитесь.

И я сделал шаг, потом второй… Все получалось! Фантастика!

– Вот и отлично, моторика в норме, мышцы тоже. Сейчас я вам сделаю инъекцию аминокислот для ускорения восстановления мышечных тканей, и мы с вами пойдем на дорожку.

После этих слов из груди доктора выскочил тот самый страшный шприц и два раза «укусил» меня – в левую и правую ногу. Следующий час я провел на беговой дорожке в соседней палате. Медленную ходьбу сменял бег трусцой, дорожка меняла угол наклона, чтобы еще раз убедиться, что мои мышцы способны функционировать как прежде.

Браслеты на ногах купировали электрические сигналы от нервов. Благодаря этому я не чувствовал боль, несмотря на то, что еще неделю назад мои ноги представляли из себя кровавые макароны. Такая технология, как и электросон, была более безопасной, чем использование химических препаратов. «Такие бы браслеты да нам в Родное, – снова подумал я о своих соотечественниках. – Как же спортсменам было бы здорово! И, главное, никакого допинга! Они ведь и сигналы усталости тоже могут купировать!»

Когда я вернулся в палату, оказалось, что не учтен еще один момент в процессе строительства башни. Не хватало площадки для промежуточного складирования материалов. А еще – мощности местного бетонного завода, который был рассчитан исключительно на потребности текущих строек в Мезру. Поэтому пришлось выдать задание на проектирование и строительство приобъектного склада под металл и отправить запрос на увеличение мощности бетонного завода. Как только я закончил с этим, пришло уточнение – как будут использоваться излишки бетона после завершения строительства башни? «Никак», – ответил я честно. И протокол предложил мне выбрать мобильный бетонный завод, который может быть перемещен на место строительства в течение трех месяцев.

Такое затягивание сроков меня совсем не устраивало. Я посмотрел, что такое мобильный завод по производству бетона. Оказалось, что это довольно компактная конструкция, но перемещать ее можно только большим грузовиком по ночам. Пришлось писать задание на доставку завода подходящим по грузоподъемности квадракоптером. А для этого – внести изменения в протокол о разрешении грузоперевозки на подвеске этим видом транспорта. Вовнутрь завод, конечно, поместиться не мог. Кроме внесения в протокол необходимо было спроектировать и саму подвеску, а после – провести испытания.

Это было похоже на компьютерную игру, где я был главным архитектором. Игра ограничивалась только моей фантазией. Я мог построить что угодно и как угодно, и должен был находить ответы на массу вопросов. И, самое главное, я теперь точно знал, как я могу уничтожить «железяк» в Техно. Я по-прежнему не хотел этого делать, я все еще считал уничтожение подобных чудес инженерной мысли кощунством. Я верил, что есть другой путь…

До моей выписки из больницы оставалось одиннадцать часов, которые я решил уделить сну. После этого я мечтал позавтракать по-человечески и уехать отсюда, наконец. Больничная еда была ужасной даже в Техно. Мне, конечно, объяснили, что, в связи с тем, что мой организм находится в горизонтальном положении, мой рацион не может изобиловать разнообразием. Но от этого было не легче. Жиденькая кашка на воде не становилась вкуснее от того, что она полезна. Поэтому наутро я планировал впервые за неделю нормально позавтракать. Как минимум, яичницей с горкой прожаренного до хруста бекона, и огромной чашкой кофе! В таких мечтах я и отрубился, погрузившись в электросон.

Утром я готов был прыгать от радости и восхищения, но сдержался, помня о важности бережного отношения к своим собранным заново конечностям. Я мог уйти из больницы! Как все-таки немного нужно человеку, чтобы почувствовать себя абсолютно счастливым. Достаточно лишить его того, к чему он привык, а потом вернуть то, что отобрали. И вот перед вами самый счастливый человека на свете.

Я провел без движения всего неделю и теперь был счастлив, как никогда. Мне можно есть все, что я захочу! И мое ощущение счастья просто зашкаливает! Возможно, человеку стоит самому устраивать себе такие приключения. Остаться на неделю без электричества, а потом включить его. Восторга будет!!! Все начнут по-настоящему ценить эти лампочки и проводочки, вспоминая, сколько лет и сил было вложено в их создание.

Я съел все, что мне принесли, выпил кофе, попросил еще чашечку… Мне казалось, что я никогда не наемся. Но это случилось довольно быстро, к моему сожалению. Модуль врача провожала меня у двери. Я был, возможно, ее первым и последним пациентом. Наверное, если бы она могла испытывать эмоции, она бы плакала от радости и грусти. Но врачам, скорее всего, эмоции нужны меньше чем кому бы то ни было. Это для пациента важно, чтобы ему сопереживали. Для врача же мы просто работа. У них сотни или даже тысячи больных.

Я вспомнил, как моя соседка приехала из роддома и ругалась на плохое отношение в больнице. Акушерка зашла к ней всего два раза. Я тогда еще поставил себя на место этой акушерки. Подумать только – каждый день десятки рожениц! Конечно, для каждой женщины рождение ребенка – уникальное событие. А для врача? Он целыми днями принимает роды! Да может акушер по одному взгляду на пациентку понимает, как она родит. Знает, что все будет в порядке… А сил и сердечности на то, чтобы эмоционально включаться в каждые роды, не напасешься. Да и при той зарплате, которую он получает в нашей стране, откуда взяться сердечности?

Путь до Катилу предстоял неблизкий – двенадцать часов езды в аэротрубе. А сколько было ехать до острова – и вовсе неизвестно. В навигаторе остров Чахас был отмечен серым, как территория, крайне опасная для человека. Поэтому попасть туда на роботизированном транспорте было невозможно. А как? Я планировал сориентироваться на месте.

Запланировав пару остановок в пути на перекус и другие потребности путешественника, я передал управление Теху и занялся поиском развлечений для себя на предстоящую дорогу. Была идея ознакомиться с классической музыкой Техно, чтобы сравнить с тем, что есть в Родном. Но я быстро ее оставил, понял, что мои познания в классике не настолько глубоки, чтобы оценить степень сходства. Потом взялся за мультики. Сюжет большинства был мне знаком. Можно было условно разделить их на два вида. Первый – в которых кто-то хотел кого-то сожрать и ему это не удавалось. Второй рассказывал об истинных ценностях человечества простым языком.

Я выбрал мультфильм из первой категории, где незадачливый бычок, или кто-то мелкий и очень похожий на корову, пытался съесть что-то, очень похожее на кактус. Бычок был туповат, а кактус хитер и ловок. Бычок все время попадал в смешные ситуации, придумывая новые безуспешные способы подобраться к кактусу. Мультфильм был забавный. Понятно, что, поймай малыш кактус, его настигнет горькое разочарование во вкусовых и игольчатых качествах этого «фрукта». Но гонялся он за кактусом с завидным упорством.

По дороге к Катилу путеводитель предложил мне три варианта остановки – с видом на вулкан, на море и на то и другое одновременно. Виды меня уже мало интересовали – насмотрелся в больнице вдоволь. Хотелось, чтобы было много вкусной еды, бассейн, и чтобы милый модуль женского пола составил мне компанию на вечер. Задачи для модуля были, кстати, не только сексуального характера. Мои ноги и спина затекли от длительного сидения, и массаж был бы как нельзя кстати. А еще у меня оставался сертификат на самый лучший коньяк в Техно. Можно было бы пригубить немного, ради вкуса.

Поэтому, прислушавшись к себе, я решил ехать в гостиницу на побережье. Меня впечатлил теплый бассейн, соединенный с морем. По описанию в путеводителе вода в бассейне, независимо от температуры моря, оставалась теплой, +24 градуса. При этом, когда море волновалось, в бассейне тоже были волны. Меня очень заинтересовало это инженерное сооружение.

Дав распоряжение Теху двигаться в сторону отеля, я занялся изучением истории вулкана Катилу. Люди начали строить свои поселения в этом месте еще в древности. Недостатки такого соседства были очевидны, но были и важные преимущества.

Первое – очень удобная, полная рыбы, бухта, которую образовала лава. Второе – пепел, выбрасываемый вулканом, был одним из лучших удобрений на планете. Каждый раз спустя десять лет после очередного извержения вся долина покрывалась пышной зеленью. В ее поисках сюда приходили животные, а за ними и люди. Это было место, где рай и ад существовали в одном пространстве, но в разное время.

Катилу был живым вулканом и напоминал о себе с периодичностью раз в сто лет. Последние пятьсот лет серьезных извержений не было. Но в случае пробуждения он мог стать причиной серьезных разрушений. Остановить природные процессы было невозможно даже в высокотехнологичном Техно. Конечно, здесь работали системы раннего предсказания извержения. Весь Катилу сверху до низу был начинен датчиками, и я при желании мог развернуть у себя на экране их карту. Сейчас уровень опасности был желтым. Это означало, что Катилу не спит и может в любой момент извергнуть из себя огненную лаву. Путеводитель заранее предупредил меня об этом. Правда, его предупреждение выглядело скорее как приглашение посмотреть на шоу с безопасного расстояния.

Машина въехала на территорию отеля. В былые годы он считался одним из лучших, а потому в свое время был дорогим и очень востребованным. Построенный на специально созданном искусственном мысе, отель имел крестообразную форму. Три его луча уходили глубоко в море и омывались бассейном, разделенным на сегменты. Из него можно было выплыть прямо в море, при условии спокойствия и комфортной температуры последнего.

Это был отель для семейного отдыха или отдыха небольшими компаниями. Большие номера и довольно скромная общая территория располагали к такому общению. В номере вполне можно было провести пару недель, забыв обо всем мире.

На ресепшен меня ждали два суровых бородатых модуля в мужском обличии, эдакие капитаны. Для полноты образа им не хватало трубки и бескозырки. Я немного расстроился от этого факта, потому что мечтал совсем о другом… Один из них вышел мне навстречу, вытянул руку и произнес:

– Миха. – Я аж отпрянул. То, что меня встретят модули, я знал, еще не зайдя в отель. А вот встречи с бородатыми капитанами не ожидал.

– А-а-а-алексей, – сказал я и неуверенно пожал ему руку.

– Он – Серега, – Миха представил мне второго модуля.

Видимо, протокол общения тут был специально заточен на подобное панибратское отношение а-ля «морской волк». Кораблей в Техно, кроме рыболовецких шхун, которые ходили вдоль берегов, не было. Единый континент, бурный океан давали о себе знать. Острова же осваивались не так давно. И тем не менее, видимо, по причине близости к морю, отель выбрал такой стиль, как изюминку, как маркетинговую фишку.

Миха провожал меня в номер, а я боролся со стеснением и не мог спросить про наличие женских модулей. Понимал, что общался с роботом, который по эмоциональности мало отличается от поисковой системы в интернете, а вот под ж ты, стеснялся. Можно было бы, конечно, отправить запрос через коммуникатор… Тем временем Миха рассказывал про отель. Он зачитывал информацию из путеводителя, но делал это в своем моряцком стиле. Смотрелось забавно:

– Наш отель, не побоюсь этого слова, лучший на побережье. Тут можно и отдохнуть по полной, и бухнуть, и поплавать. А когда на море шторм, мы реально как рыбаки! Шторм бьётся о стены, ветер воет, ух!!! Мороз по коже! Как приятно в такую погоду сесть возле камина и выпить теплого вина. Наш ресторан – единственный на планете, где есть блюда из всех морских гадов. Наш повар экспериментирует даже с ядовитыми видами рыб и, если вы не робкого десятка, с радостью предложит вам отведать экзотики.

Мне, конечно, сразу захотелось попробовать ядовитых рыб. Я точно знал, что в Техно моему здоровью ничего не угрожает, наверняка все блюда безопасные, иначе и быть не могло. К тому же у меня возникла одна мысль:

– А можно организовать приготовление блюд прямо в моем номере?

– Конечно, у нас все возможно!

– А есть повар в женском обличье?

– Да, вы можете выбрать любого из семи поваров. Трое из них – женщины.

Видимо, в прежние времена женщин в этом отеле отдыхало больше, раз существовал перекос в сторону мужских модулей. Я мог поспорить, что все они здесь бородатые. На экран коммуникатора пришла форма выбора поваров. Я почти не ошибся – три мужских физиономии были покрыты растительностью, а четвертая принадлежала юнге. Выбрать между двумя блондинкам и брюнеткой я не смог и потому пригласил всех трех. С примечанием, что одна будет готовить десерт, а вторая – рыбу, самую-самую ядовитую. Чем будет заниматься третья, я решу в процессе.

– Да, кстати, к такой знатной рыбацкой вечеринке, которую вы запланировали, весьма кстати придется музыкант, – заявил Миха.

И я с ним согласился. Давно я не слышал живой музыки. Поэтому музыкант с инструментом, похожим на гитару, тут же был приглашен в номер.

Кстати, о номере. Он располагался на самой вершине креста, в форме которого, как я говорил, был построен отель, и упирался в открытое море. Семь комнат, зал, гостиная с барной стойкой и огромным, в человеческий рост, камином, балкон… сегодня я единолично владел всей этой роскошью. Этот вечер мог стать последним моим вечером в Техно – завтра на остров и, кто знает, что будет после этого. Поэтому я собирался устроить грандиозную вечеринку с обжираловкой и салютом. Администрация отеля была не против, и я тут же заказал фейерверк, состоящий из всех разновидностей имеющихся в наличии залпов, по десятку каждого, попросив разместить их вокруг всего отеля.

«Гулять так гулять», – решил я. Тем более, что был уверен – все расходы будут покрыты какими-нибудь бонусами, акциями, лотереями, как первому и единственному покупателю за много лет. Зато мне точно будет, о чем вспомнить, если я уже не вернусь в Техно.

Я почувствовал себя настоящим олигархом, который может чудить и позволить себе что угодно. По большому счету, чем девушки-модели в Родном отличаются от модулей в Техно? Красивые, похожие друг на друга, готовые за деньги на все. Да, у них есть свой характер, свои желания. Но олигарху на яхте нет до этого никакого дела. Он просто набирает их десятками себе на вечеринки, как свежее мясо, и не более, что бы они о себе ни думали.

Вот и я позвал трех поваров. А может и еще кого позову. Пусть это были не люди, а железки. Много ли было в Родном людей, лучше них? Эти хоть не осуждают. Просто делают свою работу, стараются доставить мне удовольствие, заботятся о моем здоровье. Ноги мне починили, да все для меня делают! Да, конечно, все это в итоге приводит вымиранию человека как вида. Я бы и сам тут сдох запросто, если бы не определенные обстоятельства. Моей заслуги в том, что я до сих пор жив и в сознании, совсем не было. Пожалуй, была бы возможность отменить действие черного плода, я бы отменил. И завис бы в этом отеле, пока бы меня отсюда на носилках не унесли.

«А кто из моих друзей поступил бы иначе? – размышлял я. – Вон Федька, из отдела продаж, в прошлом году ездил на отдых в Турцию на «олинклюзив». Потом с гордостью рассказывал, что до моря дошел только в последние два дня, а первые восемь вообще не выходил из номера. Как же я ему завидовал! Тоже все мечтал съездить оттянуться. Но в Турции было ограничение в виде путевки. Вред организму был строго ограничен числом дней и ночей оплаченного тура. А тут я был предоставлен самому себе, и потому вред организму был не ограничен ничем. Сканер, конечно, подаст сигнал, когда моему здоровью начнет что-то угрожать. Добрые модули прилетят и вылечат меня. Но мозг-то новый они мне не вставят, и как только я смогу ходить, снова возьму бутылку».

Я с усилием отогнал грустные мысли. Сегодня никто не мог помешать мне развлекаться и закончить вечер феерическим шоу! Я подумал и вызывал всех музыкантов отеля. Решил, что модулей и хорошей музыки на вечеринке много не бывает. А потому пригласил еще и танцоров.

Мои запросы и пожелания очень оживили отель. Он зажил и зашевелился, словно вернувшись в прежние времена, когда в нем гостило много людей. Наполнился модулями, роботами, машинами.

Довольно скоро в номер приехали поварихи в белых стерильных халатах с колпаками и начали раскладывать оборудование. Я подумал было приказать им раздеться, но решил что пока рано. Какие-то остатки совести, в конце концов, у меня еще остались. С другой стороны, я убежден, что совесть – это не что иное как набор предрассудков. А девушкам халатики, может, даже мешают исполнять их основную деятельность. Стесняют движения. Мне же хотелось поскорее увидеть их во всей красе, из научного, так сказать, интереса. Но для начала я все же решил искупаться.

Переплыв бассейн, я поднырнул под стеклянным барьером и оказался в безбрежном пространстве моря. Бассейн в море… это очень необычно. Словно островок спокойствия в бушующей стихии. Высокая волна постоянно перехлестывала через стеклянную стенку и стекала по обратной стороне. Вода снаружи была существенно холоднее, чем в бассейне. Этот эффект достигался за счет расположенных на дне труб, горячая вода из которых компенсировала холод океана. Местами контраст был весьма ощутимым. И очень приятным. Было даже сложно представить, сколько может стоить такое сооружение, полностью управляемое электроникой. Я вернулся к краю бассейна и облокотился на него, глядя на бушующую стихию. Это была моя первая встреча с океаном.

Я был на море в Родном. Но таких волн еще никогда не видел. Около отеля они спадали, пенные шапки становились меньше. Видимо, на дне было много волнорезов, которые снижали силу волны. Поэтому до отеля долетали только остатки могучей силы океана, которую я уже имел возможность наблюдать в бухте Катилу. Я видел, как громадные гребни воды высотой с десятиэтажный дом вздымались одна за другой и обрушивались в бездну. При этом коммуникатор идентифицировал ту погоду как ясную, а размер волны – как средний. Было очень интересно, что тут происходит во время сезона штормов.

Очередная волна достигла бассейна и накрыла меня с головой, оторвав от края и потащив за собой ко входу в отель. Я ждал этой волны. Поэтому ловко развернулся, поднырнул под нее и поднялся на поверхность у противоположного бортика. К этому моменту над входом в бассейн уже горел проблесковый маячок, а из отеля бежал Миха – спасать меня от утопления. Я поднял руки и крикнул ему, что все в порядке. Он замедлил шаг:

– Алексей, вы нас напугали. Сработал сигнал опасности, хоть ваш сканер и показывал, что вы в порядке.

– Да Мих, ты не очкуй, все отлично. Я просто волну поймал, такой кайф!

– Ну вы зовите, если что. Я рядом.

Да, и утонуть мне в Техно не дали бы. Да я и не собирался. Катание на волне в бассейне было одним из самых безопасных мероприятий. Сигнал, видимо, сработал, потому что я нырнул в тот момент, когда на меня накатила волна. И это, как всегда, не соответствовало протоколу.

Наплескавшись вдоволь, я пошел посмотреть, что приготовили мои поварихи. В отеле было тепло, и я решил не утруждать себя надеванием халата, а пошел, в чем мать родила. Стесняться было некого. Не стесняемся же мы телевизора или холодильника, железки ничем не отличаются от них, по сути.

В зале все уже было почти готово к вечеринке.

– Девчонки, давайте знакомиться? – весело спросил я.

Блондинок звали Мила и Тима, а брюнетку Зита. Я подумал, что коммуникатор наверняка адаптировал для меня их имена, которые на местном звучали совсем иначе. Роботам-то вообще дела не было до их имен. А мне… просто чтобы как-то обращаться к ним.

– Что можно перекусить? И что у нас вообще по плану на ужин?

– Есть закуски – рыба соленая, мидии, сыры, колбасы. Такой рыбы вы не найдете больше нигде, кроме нашего отеля. А вот это уникальный сорт колбасы, с добавлением рыбного фарша, называется Катилусский.

– Девчонки, налейте мне рюмочку коньячка, и сделайте пару бутеров с колбасой и сыром. А рыбку мне обещали ядовитую пожарить. Где наши музыканты? И давайте, раздевайтесь уже, а то что-то я один голый, а вы все в халатах.

И вечеринка началась, веселая и шумная. Оказалось, что можно развлекаться и на трезвую голову. Да что там, с алкоголем я бы едва дожил до середины праздника. А так я словно в сказку попал. Мила и Зита сделали мне обалденный чувственный массаж, Тима приготовила потрясающую рыбу. Я два раза подряд, с небольшим перерывом, занялся сексом – сначала с Милой, потом с Зитой. Каждая из них продемонстрировала мне свои особые протоколы. Я даже заметил, чем они отличаются. Потом я насытился восхитительной едой и начал присматриваться к Тиме, но тут приехали музыканты и танцовщицы.

На улице стемнело, в холе зажегся камин, от которого шло приятное тепло. Я слушал чудесные серенады в сопровождении инструментов, похожих на семиструнные гитары разных размеров. Прекрасные танцовщицы исполняли свои грациозные танцы, виляя бедрами в коротких треугольных повязках. Их груди были прикрыты чем-то вроде морских раковин. Я, в какой-то эйфории, кружился с ними, качался на волнах удовольствия, испытывая невероятный кайф. А потом начал их раздевать – снял «раковины» сначала у одной, потом у другой, снял повязку с бедер самой длинноногой танцовщицы и занялся с ней любовью прямо во время танца. И ни разу не услышал ни одного возражения. И в тот момент, когда я в третий раз вознесся на вершину блаженства, в коммуникатор пришло уведомление, что все салютные установки готовы к запуску.

– Девчонки, раздеваемся и айда со мной в бассейн! Будем смотреть салют! Музыканты – идите вперед и сбацайте что-нибудь боевое, вроде марша.– Я точно в этот момент чувствовал себя то ли олигархом, то ли султаном. Меня окружали настоящие супермодели, или супермодули. Они практически бескорыстно ублажали меня, не считая стоимости моего номера и оплаты за их выступление.

Я доплыл до стеклянной перегородки и в окружении трех танцовщиц запустил салют. Тут же небо засверкало фонтаном огней, загрохотало так, что я закричал от восторга. Это был самый настоящий салют, громкий, яркий, оглушительный, взрывающийся в темном небе прекрасными огненными цветами. За цветами в небо взвились музыкальные салюты, которые при взрыве издавали протяжный свист и простенькие мелодии. Я стоял на цыпочках в бассейне и с каждым залпом во все горло орал «УРАААА!!!», испытывая смешанное чувство радости и грусти.

Я помнил, что сегодня мой последний день в Техно, грустный день. Я так и не успел насладиться всеми благами этой цивилизации. Завтра я поеду на остров, с которого уже вряд ли вернусь сюда. Хотел бы я сейчас просто сбежать в Родное и возвращаться время от времени в Табул. Отдыхать, лечиться, привозить сюда друзей. Сохранить этот рай для себя одного.

«Ты не имеешь права, это не твой мир», – прозвучал в моей голове голос Клавы. Похоже, моя совесть приобрела голос старушки из Техно. Что могло быть ужаснее?

Утро было не добрым. Выпивка опять давала о себе знать, хоть я и не шибко налегал. Сканер предложил мне выпить стаканчик специального оздоровительного коктейля, я с удовольствием согласился и открыл глаза. Рядом лежали две голые танцовщицы. Я вспомнил, как вчера вечером приказал им спать со мной до утра, потому что хотел проснуться с двумя обнаженными супермоделями по обе стороны от меня.

Вчера я понял, что модули от моделей мало чем отличаются. И сейчас мое пожелание было исполнено на все сто. Обе «модели» лежали, повернувшись ко мне своими круглыми голыми попками, и делали вид, что спят. У них были просто идеальные, обворожительные формы, крутые ягодицы, смуглая кожа… Я снова залюбовался этими прекрасными созданиями. Еще вчера я заметил что бедра местных модулей сантиметров на десять-пятнадцать шире плеч. И по достоинству оценил такие пропорции во всех смыслах этого слова. Когда рядом лежали такие восхитительные смуглые вишенки, мои мысли было несложно угадать. Единственной сложностью был выбор – кто из них будет первой. Я даже начал вспоминать считалочку: «Эники, Беники ели вареники…», но напрочь забыл продолжение и выбрал наобум ту, что справа.

Снять утреннюю тяжесть физическим действом из поступательных движений вперед и назад оказалось невероятно приятно. Славно сделав такую зарядку, я отпустил девушек, закрыл счет за вчерашний вечер и пошел в ванну. Стоя под теплыми струями воды, я вспоминал вечеринку. Приятным бонусом было то, что мои ожидания о возврате потраченных на нее денег полностью оправдались. Ведь я снова был первым и единственным клиентом…

Но сегодня – новый, особенный день. Я прощаюсь с Техно и уезжаю на остров. Только вот как? Если въезд на него запрещен, как на опасную для жизни человека территорию. Энциклопедия поведала, что существует паромная переправа, где курсируют два теплохода, Чес и Час. В их протокол внесены все необходимые изменения, и они курсируют практически каждый час навстречу друг другу.

Завтракать я не хотел – вчера было съедено слишком много. Но от лечебного коктейля и кофе, пожалуй, не отказался бы. Поэтому надел новый комбинезон с интересной текстурой, который любезно предоставил отель, и вышел в зал. Там не было ни следа от вчерашней вечеринки. Из-за барной стойки меня поприветствовал Федя и предложил коктейль. По вкусу напиток был очень похож на аспирин с витамином С. Выпив еще стакан сока, я направился к выходу. До причала с паромами было всего пятнадцать минут пешком по набережной.

Океан был неспокойным даже в безветренное утро. За волнорезами вздымались огромные волны. Я не знал, как ведут себя океаны в Родном, поэтому не мог сравнить. Но зрелище воды, встающей высоченной стеной вдоль горизонта, завораживало. Раз в десять минут приходила особенно гигантская волна. Ближе к берегу она теряла примерно две трети своей силы и высоты – гидротехнические волнорезы, которыми была оборудована бухта, работали идеально.

Сама бухта являлась природным волнорезом, но человек или роботы сделали ее максимально безопасной. В дальней части бухты располагались рыбоводческие хозяйства. Именно они выращивали всех тех многообразных рыб и моллюсков, которыми я вчера услаждал свой желудок. С появлением таких хозяйств рыбалка в Техно сошла на нет. К тому же большинство жителей Техно не особенно любили рыбу.

Паром оказался трехпалубным круизным лайнером. Он мог бы за один раз перевести всех островитян с их скарбом. Но размер парома был обусловлен не грузоподъемностью, а необходимостью быть устойчивым, проходя сквозь бушующую стихию. Как только я ступил на борт, в коммуникаторе загорелось табло, которое сообщило, что паром отправится через десять минут, а время в пути составит сорок минут. Пришло также уведомление, что оптимальный по безопасности и живописности вид открывается на самом носу корабля, на второй палубе.

Туда я и отправился дожидаться отплытия. Но долго сидеть не смог. Как только раздался прощальный гудок, мне неудержимо захотелось гулять по кораблю, игнорируя предупреждения о безопасности. Я поднялся на самый верх, заглянул в пустую капитанскую рубку, прошел по открытой палубе от носа до кормы и обратно. И увидел остров. Он был огромный, протяженностью километров десять, насколько я мог оценить с такого расстояния. До него оставалось не больше шести километров. Половина острова была покрыта лесом, половина, вероятно, занята под поля. В восточной части было разбросано множество небольших деревянных домиков, похожих на цветные детские кубики. Показался второй паром, двигающийся навстречу. Это значило, что мы прошли почти половину пути.

Океан между островом и материком был довольно спокойным, именно с этой стороны острова была пристань, куда и держал путь мой корабль. Неожиданно для себя, я запел песенку:

Чунга-Чанга, синий небосвод,

Чунга-Чанга, лето круглый год.

Чунга-Чанга, весело живём,

Чунга-Чанга, песенку поём.


Чудо-остров, чудо-остров,

Жить на нём легко и просто,

Жить на нём легко и просто,

Чунга-Чанга.


Наше счастье постоянно,

Жуй кокосы, ешь бананы,

Жуй кокосы, ешь бананы,

Чунга-Чанга.


Корабль вошел в бухту между двумя причалами. По трапу я спустился на пристань. На встречу мне вышли двое мужчин. Увидев меня, они крайне удивились, и даже, по-моему, испугались:

– А ты еще кто?

– Я Алексей.

– Что ты тут делаешь?

– Да вот, к Вам приехал, – отвечал я как можно беззаботнее. – Где я могу найти Элизу?

– Она это, в центре, в церковном доме. Ты, это, не говори ей, что видел нас тут, пожалуйста.

– Хорошо, не скажу.

Ребята явно были напуганы. Было заметно, что что-то они мутят. Их замешательство явно показывало, что мой приезд был чем-то выдающимся. Видимо, не часто паром привозил сюда людей.

– Скажите, братва, – я решил сбавить градус напряженности и обратился к ним по панибратски, – а как до этого церковного дома добраться побыстрее?

– Никак, ногами только. У нас тут никаких железок нет, потому только пешочком.

– А далеко топать-то?

– За час доберешься.

– Спасибо, братва! А что это вы тут мутите?

– Не твоего ума дело. Ты ведь к Элизе идешь? Вот и иди, и про нас не говори ей. Будь умницей, не наживай себе врагов.

Они смотрели исподлобья и довольно вызывающе, поэтому я решил и вправду валить подобру-поздорову.

## 11 Глава Элиза


Вот я и на острове. Погода радовала, воздух был кристально-чист, жизнь прекрасна. Я шел по тропинке по направлению к деревне и наслаждался прогулкой. Где-то на задворках сознания пульсировало воспоминание о ребятах, что встретили меня на берегу. Очень уж они были недоброжелательны. В их взглядах явно читалась неприкрытая агрессия. Я встречал такие взгляды у нас в Родном и знал их значение. Но сейчас думать об этом не хотелось.

Сейчас я просто был в моменте. Чувство любви ко всему вокруг накрывало меня с головой. Солнышко, остров, Элиза впереди… Разве это было не замечательно?! Немного расстраивала миссия разрушителя Техно, которая выпала на мою долю. Я до сих пор не хотел этого делать. Тем более, что сегодня мне было особенно хорошо, после вчерашнего вечера. Картинка того, как я голый, стоя в бассейне, любовался фееричным салютом, все еще стояла перед глазами.

А как я сегодня проснулся? Ведь я и мечтать о таком не мог раньше – проснуться между двух прелестных дев с идеальными фигурками. Пусть они внутри железные, зато снаружи очень даже ничего. Я бы хотел просыпаться так еще и еще. Может, мне стоило просто дойти до Элизы, передать ей привет от отца, сказать, что ничем помочь не могу, да и вернуться в Табул? Оттуда я легко мог бы попасть в Родное, создать там реальный бизнес на технологиях, привезенных из Техно. Создать себе два рая – и тут, и там… Местное человечество само все просрало, почему я должен был им помогать? Останавливала только мысль о том, что, перетаскивая технологии отсюда, я повторю местный сценарий на Родине. И я записал еще пару вопросов к Элронду.

Я чувствовал полный кайф от вчерашнего вечера еще и потому, что оттягивался без алкоголя. Оказывается, так можно! Я веселился, танцевал, трахался и все без грамма спиртного. И какое удовольствие я получил! Зачем я вообще бухал когда-то? Чего я искал на дне бутылки? Ведь алкоголь не решал моих проблем, не снимал с меня никаких задач, не делал меня счастливым.

Скорее, наоборот, он все время мне их создавал, крал у меня выходные за выходными. Ведь, начав бухать в пятницу, я попадал прямиком в понедельник, теряя два дня жизни. Я чувствовал огромную благодарность к черному плоду, к тому, что он открыл для меня мир и новые вселенные. Не только в виде путешествий. Гораздо больше я ценил защиту от искушения зеленого змия, спрятанного в бутылке.

Почему раньше я не понимал этого? Скажи мне кто год назад, что можно получать от самой жизни такой кайф, которого нет ни на дне бутылки, ни на конце косяка, я бы не поверил. Даже если бы прямо сейчас машина времени перенесла меня на год назад, позволила встретить самого себя и сказать: «Леха, смотри, бывает вот так!» Что бы я ответил себе? «Да пошел ты, хрень какую-то несешь!» Точно, так и сказал бы…

На полях трудились люди. Их было немного, но это точно были люди. Изможденные тяжёлой работой. Я видел их, они видели меня, но никак не реагировали. На острове, по данным энциклопедии, жило около трех тысяч человек. Понятно, что не все знали друг друга, поэтому и не обращали на меня внимания. Три тысячи – это довольно большой поселок, со своими социальными отношениями, правилами…

Люди на полях работали простым инструментом – мотыги, лопаты, грабли. Чуть дальше я увидел пастбище с кем-то вроде коров и овец. За ними тоже следил человек.

Я начал понимать, почему Элиза выбрала именно этот остров. Умеренно-континентальный климат с частыми дождями позволял здесь снимать три урожая в год. Почва, благодаря вулканическому пеплу, была крайне плодородной. Сам остров тоже имел вулканическое происхождение – в одно из извержений он просто вырос из воды. Извержения Катилу в прошлом были воистину масштабными. Но от его прихотей зависела жизнь множества людей вокруг. Если завтра он вдруг проснется, эта небольшая группка островитян может просто перестать существовать. Но, видимо, польза вулкана была выше, чем риск от его близости. А вред передовых технологий гораздо опаснее природной стихии.

Когда до деревни оставалось не больше десяти минут, я почувствовал запах ядреной смеси навоза и чего-то вкусненького. И вспомнил деревенский запах в Родном. Примерно такой же. Он всегда возникает при совместном проживании животных и человека.

Деревня оказалась весьма колоритная. Скромные домики с участками перемежались домами, словно вышедшими из американских вестернов, когда жилище одновременно является и магазинчиком, где развивается скромный семейный бизнес. Встречались и двух-трехэтажные чистенькие домики. Мне часто встречались люди – в основном старики, сидевшие на скамеечках возле своих домов. Они смотрели на меня безучастно. В их лицах не было ни удивления, ни радости, одно безразличие…

В центре поселка располагалась церковь с тремя знакомыми символами наверху. На главных воротах я обнаружил огромный амбарный замок и слегка растерялся. Но скоро заметил старушку, сидящую неподалеку от входа:

– Где я могу найти Элизу?

Бабушка посмотрела на меня с явным неодобрением:

– Во-первых, не Элизу, а Мать Элизу. А во-вторых, зачем она тебе?

– Меня отправил ее отец, я вроде как помочь ей должен.

– Батюшки святый, – переменилась в лице старушка, – так ты иномирец из пророчества? Вот вчера зарево-то полыхало, это знак был, что ты явишься на драконе огненном!

– Наверное… – смутился я, вспоминая вчерашний салют.

– Ну, пойдем, пойдем, я тебя отведу прямиком к ней, – всполошилась старушка и прямо подлетела ко мне, схватила за руку и потащила за собой в светлое здание справа от церкви.

Я немного ошалел от такой перемены. Приятно, конечно, было, что меня ждут, пусть как иномирца из пророчества…

Мы вошли в здание и попали прямиком в большой зал, где прямо сейчас проходило какое-то собрание. На возвышении в центре сидела, видимо, сама Элиза. А рядом с ней… Анаконда, которого я передал на излечение модулям. Моя челюсть отвисла, глаза выпучились от удивления, но я взял себя в руки и быстро справился с первой реакцией.

Вокруг них, на стульях и лавках, сидели около пятидесяти человек и что-то бурно обсуждали.

– Да что вы такое говорите, ну что же, народу совсем не отдыхать? – вопрошал какой-то красноносый мужчина.

– Если бы это был просто отдых! Вы тащите с материка алкоголь и продукты, устраиваете вечеринки. А поля неубранные стоят! А если не будет материка? Что делать будем? Голодать? – это была Элиза.

– Но он же есть… – пробубнил красноносый.

И вдруг эльфийка взвилась и начала грозную речь:

– Да как вы же вы, бестолочи, не понимаете, что только благодаря труду и ограничениям вы все еще живы! Сколько еще веков мне нужно провести с вами, чтобы вы поняли, что это ваша жизнь, что вы за нее несете ответственность! Сколько мне оставаться фурией, которая хлопает вас по попке, наказывая за оплошности…

Тут Элиза заметила меня и сбилась. Было видно, что эта речь уже порядком ей надоела.

– Мать Элиза, это иномирец! – вскричала сопровождавшая меня бабушка. – Я его на площади встретила, он тебя искал!

Я внимательно рассматривал Элизу. У Толкиена, этого живописца эльфов и прочих сказочных персонажей, у многих других авторов рассказывалось, что эльфийские женщины очень красивы. Что, увидев эльфийскую женщину, мужчина теряет разум. Я бы не назвал Элизу красавицей… Она была весьма необычной внешности – раскосые глаза, широкое лицо. Если бы не цвет глаз и кожи, ее можно было принять за азиатку из Родного. Казашку или узбечку. Но глаза и кожа добавляли ей какого-то притягательного шарма. Радужка темно-красного, почти кровавого цвета с слегка фиолетовой роговицей напоминала рубины. Кожа была тоже какого-то фиолетово-красного оттенка.

Элиза смотрела на меня в упор. В ее глазах читались усталость, раздражение и немой вопрос: «А этого еще откуда приволокло?»

Вслух же она произнесла:

– Очень интересно кто ты парень и откуда.

– Я Алексей. Вот он меня знает, – я кивнул на Анаконду, который никак не мог прийти в себя от удивления. – Меня прислал ваш отец. Просил передать, что соскучился и хочет вас видеть.

– Ты был у моего отца?

– Да, от него и приехал.

Элиза повернулась к Анаконде:

– Виктор, он из твоего мира?

– Да, я, в общем-то, тут только из-за него.

– А, так это тот прыгун, который тебя на плоды подсадил?

– Он самый.

Мне что-то совсем не нравился их диалог. Они явно спелись, и у Элизы уже сложилось какое-то странное мнение обо мне.

– Если что, я и пойти могу. Я свое дело сделал, – вслух сказал я.

– Подожди немного, – сказала Элиза и встала. – У нас тут военный совет. Мы, правда, немного отклонились от темы… – Она гневно зыркнула в сторону красноносого. – Ты садись, послушай, может дельного чего предложишь.

Я насупился, но сел. Мысль о том, что Анаконда появился тут раньше меня, совсем не радовала. К тому же мне не нравилось, как меня встретили. Я вообще не понимал, что тут происходит. Меня все рассматривали с прохладной ленцой. Похоже, что лень вообще у местных жителей была в почете.

– Так, на чем мы остановились? – эльфийка продолжила заседание. – Я предлагаю военную операцию с целью уничтожения винных запасов, раз голосование по сухому закону для данного региона не проходит.

– Да зачем нам эта операция? Может все-таки сконцентрируемся на более глобальных задачах? – возразил все тот же мужчина.

– Да на чем с вами сконцентрируешься, если вы при любой возможности в запой уходите всем островом? – Элиза кипела и возмущалась. И в гневе была по-настоящему прекрасна. Пожалуй, была в ней какая-то магия. Фигурка простенькая – грудь дай Бог первого размера, тонкая талия, точеные бедра… на любителя, в общем. Но что-то в ней завораживало и приковывало взгляд.

Совещание зашло в тупик. Народ ни в какую не хотел бороться с алкогольными запасам. Элиза явно проигрывала этот бой. С ней не особенно спорили, но и делать ничего не собирались. Мне даже стало ее жалко. В итоге она сникла, вжала голову в плечи и попросила оставить ее одну. Все словно только этого и ждали – вскочили, и, жарко шепча что-то друг другу, рванули к выходу чуть ли не бегом.

Элиза проводила их взглядом, посмотрела на меня и спросила:

– Ты на пароме приехал?

– Да.

– Тебя там ребята встретили?

– Да.

– Виктор, и как же мне тут спасать человечество? Полный трюм, небось, загрузили. Опять на неделю выпадут и половину урожая потеряют. Сезон штормов уже через пару недель. Не хочу я больше ничего, устала. Прости меня, Икахха, не смогла я выполнить просьбу твою.

Эльфийка поминает имя местного святого? Меня это насторожило. Но жалость к Элизе была сильнее. На ее лице была такая тоска, просто не передать словами. В груди у меня все сжалось, и я выпалил:

– Я знаю, как уничтожить железок!

Анаконда и Элиза уставились на меня:

– Как?

– Башню нужно построить.

– Ты, о чем, Алешенька? – вкрадчиво спросил Виктор Сергеевич.

Я замялся. Может, Клава вообще просто сбрендившая старуха, может никто тут не хочет уничтожить железок? Я покраснел и почувствовал себя, как первоклашка у доски.

Уставившись на свои ботинки, я начал рассказывать:

– Я там в городе недалеко от Табула старушку со стариком встретил. Клава мне и сказала, что вы ищете способ расправиться с железками. Так вот… я знаю способ.

– Клава? – с изумлением произнесла Элиза. – Ты с ней встретился?

– Да.

– Удивительно! Прямо как в пророчестве! Так это ты вчера на материке салют запускал?

– Ну да, последний вечер в Техно отмечал, – грустно ответил я.

– На утро после самого безопасного извержения Катилу явится Он и даст ключ к спасению. Но ключ тот лукавый будет. – Процитировала Элиза. – Вот Ванька-то больной на голову, а будущее, значит, реально видел. Клава-то ему верила, вот и пошла тебя встречать. И встретила. Все-таки люди – удивительные создания… Ну ладно, об этом потом. Что ты там насчет уничтожения железок говорил? Что за башня?

– Да я тут в Мезру в больничку загремел давеча. Неудачно на лыжах покатался. Пока болел – башню Эйфелевою строил. Для этого пришлось мост разобрать, иначе ресурсов не было. Вот я и подумал, а что если башню побольше да повыше построить? Так, чтобы всех железок на нее разобрать. Они же ради человека в лепешку расшибутся.

Когда я поднял глаза, Элизу было не узнать. Ее иссиня-черные, прямые, как стрелы, волосы, превратились в золотые кудри. А на лице светилась улыбка.

– Алексей, ты это сам придумал?

– Да я же говорю, в больничке лежал и придумал.

Элиза подошла ко мне, и, взяв за руки, поцеловала в губы.

Если до этого поцелуя я еще сомневался в целесообразности уничтожения Техно, то теперь он был обречен. Вас когда-нибудь било током? От поцелуя Элизы было ощущение, как от мощного удара электричества, силой не меньше 220 вольт. Только это было приятное электричество. Хотелось еще и еще, чтобы вот так пробивало и разбегалось по телу веселыми теплыми мурашками. Я поплыл и потянулся к ней руками. А Элиза словно опомнилась и, весело засмеявшись, оттолкнула меня:

– Ах, Алексей, всему свое время. Ты просто подарил мне хорошее настроение впервые за долгие годы, что я провела в этом месте. Ты сделаешь это для меня?

– Да.

– Виктор, смотри, какой хороший мальчик. Он решил задачу, над которой мы тут с тобой уже неделею бьемся. А я так уже больше двухсот лет.

– Да, Алешка, он умный парень, хоть и дурак, – сказал Анаконда, глядя на меня.

– Чего это сразу дурак? – взъерепенился я.

– Да ладно, Алексей, ты на меня не обижайся. Ты мне такое приключение устроил под старость мою, что я был тысячу раз готов убить тебя голыми руками. Но есть и за что спасибо тебе сказать. У нас еще будет время поговорить об этом. Ты рассказывай, что нужно, чтобы план твой осуществить?

– Да пока ничего. Угол какой-нибудь для меня, да время. Башню в Мезру я за неделю запустил. Тут, конечно, побольше времени понадобится.

– Леша поживет у меня, ты не против? – почему-то Элиза советовалась с Анакондой.

Но пожить рядом с ней было настолько превосходной идеей, что я решил разобраться со всем позже. Тем более что Анаконда был не против.

– Вот и славно. Проводи его к нам, пожалуйста, покажи все. А потом приходите, обсудим план более подробно.

Анаконда поманил меня рукой:

– Пойдем, Алексей, тут все рядом. Лизонька, а ты распорядись, чтобы чайку сварганили, а то у меня пересохло во рту от таких эмоций.

– Конечно, может пообедаем заодно? У меня даже аппетит проснулся от таких новостей.

– Да я уж вижу, – весело ответил ей Анаконда и засмеялся.

Элиза засмеялась ему в ответ. Я понял только, что скоро будет чай и обед. И подумал, что мне пока хватит этой информации. Мы поднялись на второй этаж, где Виктор (кличку Анаконда я дал ему в Родном и тут она была не очень уместна) показал мне на двери:

– Здесь мы поживем какое-то время. Это моя комната, соседняя будет твоя. Элизина в конце коридора. Тут все просто, даже по-спартански. Туалет на улице, уж не обессудь. Ванная тоже одна на всех. Магистральной воды нет, но мы тут вроде как полубоги, поэтому нас накормят, воды наносят, не беспокойся. Я как в себя пришел, так сразу сюда рванул. А ты, я смотрю, не торопился. Вкусил все блага цивилизации?

– Ну а что?

– Да нет, Леша, не осуждаю. Я бы, может, тоже вкусил, только стар я уже. Хоть и добавил ты мне годков-то благодаря Техно, ох добавил… У меня же рак был, в последней стадии, не операбельный. А теперь… вырезали мне все, Леш, да еще кучу болячек вылечили. Так что ты мне, можно сказать, вторую жизнь подарил. Я теперь, Леша, твой должник. Ты, конечно, нехорошо со стариком поступил, я там в этих кустах чуть не помер. Хоть, конечно, сладкая смерть-то была бы. Потом, когда очнулся, уверен был, что умом тронулся. Еще коммуникатор этот… – Виктор дотронулся до уха. – В себя пришел, рядом мужик стоит, будто чурбан какой-то, на вопросы отвечает уклончиво. Я не сразу сообразил, что он железный. А как из больнички выписали, так я бегом сюда, на остров, к живым людям. Как сообразил, что в Табуле роботы одни. Ох и тяжело мне было уместить все это в своей голове. Но ничего, уместил.

– Ладно, Леш, вот я тебе все и показал. Пойдем вниз, чайку попьем, пообедаем. Ты нам все подробно расскажешь.

– Хорошо. Вы уж на меня не сердитесь, пожалуйста, Виктор Сергеевич. На меня тоже все это свалилось разом…

– Да ладно, Алексей, кто старое помянет – тому глаз вон. Мне очень интересно, как тебе все это вообще открылось. Элиза-то мне рассказала про прыгунов и визоров, про плоды эти черные. Я, выходит, тоже прыгун, только вот не прыгал толком еще не разу.

«Анаконда – прыгун? – холодный пот пробил меня с головы до ног. – Вот мы с Коляном-то идиоты… Натаскали в Родное препаратов из черного плода. Это сколько там сейчас прыгунов-то выползти может? Вот мне Элронд уши надерет, когда к нему толпы таких придурков, как мы, за плодами прыгать начнет. Да , наворотили мы дел…»

Когда мы спустились в зал, стол уже был накрыт. Стояла простая еда – жаренная рыба да хлеб. В Табуле жаренная рыба считалась деликатесом, но на острове была вполне обыденной пищей. Элиза налила мне чай и спросила:

– Алеша, я могу звать тебя так?

Она могла бы звать меня деревянным топором или дубиной. Я был бы рад просто звуку ее голоса и шел на него в бездну. Ее волосы оставались белыми и кудрявыми. Я даже засомневался, точно ли в начале они были черными.

– Конечно можешь, – ответил я вслух.

– Алеша, ты говоришь, что нужно построить башню и использовать все свободные ресурсы? Расскажи подробно.

– Все так. В госпитале, как я уже говорил, мне было скучно. И я решил украсить Мезру, построить башню, как у нас в Родном, в городе Париже стоит. Высокая такая, вся из метала. В процессе столкнулся с тем, что свободных ресурсов для такой постройки нет. Ну я и разобрал железнодорожный мост, там их два было. Один на башню и пустил. Обернулось это долгой волокитой с разными нестыковками протокола. Но я по должности-то как раз тут программистом числюсь. Поэтому исправил все и отладил. Башню еще строят, а мост уже разобрали. Вот я и думаю теперь, что если рассчитать размер башни так, чтобы понадобился весь металл, который есть в окрестностях? И разобрать для этого всех и вся. Системе будет просто не из чего восстановиться.

– Гениально! Это, конечно, поэлегантней твоего плана устроить тут ядерный апокалипсис! – Сказала Элиза, глядя на Виктора.

– Да я уж понял, вон как у тебя кудряшки-то завились. Сразу видно, нравится тебе этот план, – явно посмеиваясь над ней, сказал Виктор.

– Да, но нужно ли на самом деле все разрушать? – спросил я.

– Алексей, да тут все само может рухнуть в любой момент. Люди очень устали на острове. Многие мечтают послать все к чертям и вернуться на материк. А там… ты сам понимаешь, что с ними будет.

– Да понимаю, сопьются все в хлам.

– Вот и хорошо, что ты это понимаешь. Они и тут, на острове, умудряются нахлобучиться. Шлют приказы железкам заполнить трюм и ждут, когда кто-нибудь соберётся на материк по делу. Благо, хоть это только от меня зависит, когда туда ехать. Корабль прибывает, и они тут на неделю в запой почти всем мужским составом уходят. А потом, когда алкоголь заканчивается, начинается волна революционных настроений – «зачем нам все это надо, почему мы лишаем себя жизни?» Мне столько сил приходится тратить на то, чтобы справиться с этим.

– Да я понимаю. Просто мой план, он какой-то фатальный. Я все еще думаю, может сохранить медицину или какие-то другие блага цивилизации, чтобы не загонять человечество в пещерный век?

– Алексей, смысл существования человека в измерении – эволюция. Если эволюция закончилась тупиком и вымиранием человечества, то нужна полная перезагрузка. Ты можешь оставить подсказки и лабиринты в своих башнях, которые помогут человеку в какие-то моменты. Но главное – развитие, духовный рост, эволюция. Сейчас в этом измерении человечество мертво, несмотря на то, есть три тысячи живых. Оно мертво и не хочет оживать. Только на грани выживания у них будет шанс. Я больше двухсот лет пыталась найти выход, когда еще было не поздно, как мне казалось. Люди не хотели верить, не хотели ничего менять. В итоге я смогла сохранить только небольшую кучку людей благодаря своему природному обаянию.

Да уж, обаяния у Элизы было хоть отбавляй. Я, пожалуй, понимал, о чем она говорит. Большая часть мужчин оставалась рядом только потому что влюблены в нее по уши. Вот и я уже чувствовал, что влюблен…

– Ну хорошо, Элиза. Я сделаю это. Сегодня же напишу ТЗ на проектирование башен и выпущу первый релиз. Я думаю, что реально можно сделать много загадок и подсказок. Просто человечеству будет ой как непросто в этом измерении. Тут не осталось ни нефти, ни газа, ни металла.

– За это не переживай, Алексей. Есть же целые измерения, в которых углеводородов в принципе не существует. Человечество найдет способ, как двигаться быстрее, как летать и плавать. Это всего лишь вопрос времени. Да и какое тебе до этого дело? Ты, главное, помоги перезапустить этот мир и все. Дальше у них будет свой путь, без нашего вмешательства.

Мне были неприятны ее последние слова. Я вроде почувствовал себя героем, спасителем человечества, а мне говорят уже второй раз, что не мое это дело. Пусть бы тогда сами все делали…

Элиза заметила мое настроение, положила свои руки мне на голову и приятно взъерошила волосы. «Ах это ее обаяние! Какая же она милая!» – электроток вновь пронзил меня вдоль всего позвоночного столба, толпы мурашек побежали по телу.

– Алеша, ты молодец! Ты живой. Я очень рада, что отец прислал тебя, правда. Не принимай мои слова и мои поступки слишком близко к сердцу. Я так устала за все то время, что провела тут. Я тоже хочу к папе, в его дом, в его кровать, в его душ.

О да! Воспоминания о кровати и душе в доме Элронда тоже манили меня.

– Ты ведь был у него в гостях, Алексей?

– Да, это было незабываемо.

– Вот. А Виктор еще не был. Возьми его с собой в следующий раз. Ему будет приятно, да и Отец очень любит общаться с людьми. Хоть и тщательно скрывает это.

Я вспомнил, как Элронд просил меня забрать Виктора с собой, что бы он не вонял. Но только улыбнулся и кивнул.

– Алеша, ты не будешь против, если я тебе покажу наш остров?

– Я буду счастлив.

Магия Элизы была такова, что ни один здоровый мужчина не мог ни в чем ей отказать. При взгляде на нее мозг давал сбой, логика отключалась. Хотелось сделать для нее все. Так случилось и со мной. Я прекрасно понимал, что всего лишь один из многих для нее. Так, человечишка, чья жизнь для нее, как один день. Не какой-нибудь Арагорн сын Араторна, а просто Леха сын Юры.

На прогулке Элиза взяла меня за руку, и в третий раз волна электротока пробежала по телу. Ради этих волн, я, пожалуй, был готов обойти этот остров три раза. Мы шли по деревне, и Элиза начала свой рассказ:

– Я прибыла сюда по просьбе Икаххи, воплощения создателя этого измерения. Он так плакал, так умолял меня помочь, дать его людям второй шанс…

– Не понял… Воплощение создателя… плакало? Он же, вроде как, Сын Бога Всемогущий?

– О, Алексей, всемогущество создателей – это выдумка тех, кто торгует религией. На самом деле создатели хоть и посвященные, и просветленные, но они люди. И к тому же, по правилу творения, нельзя нарушать собственные правила. Иначе вселенная быстро превратится в хаос.

– А где ты встретилась с Икаххой, и кто он такой. Что значит воплощение?

– Разве отец тебе не рассказывал? Не важно, где мы встретились. Когда человек становится создателем, он приносит в жертву свою индивидуальность чтобы возникла новая вселенная. Он растворяется в ней и сам становиться ей. Но на определенном этапе развития разумных существ он может прийти в материальную часть созданной им вселенной в виде обычного человека, вновь обретя индивидуальность. Тут, в Техно, Икахха приходил трижды, и трижды был убит. Он слишком сильно любит свои создания… он дал им слишком много. Ты видишь, какой результат. Какое-то время эта вселенная была одной из самых развитых, из нее вышло множество творцов, но для остальных итог плачевный.

Моя голова затрещала, пытаясь переварить новую информацию. Создатель – человек, он может далеко не все, и просит помощи… Сам до такого я бы никогда не додумался.

– А почему тогда он не уничтожит тут все сам, просто не создаст человечество заново?

– По двум причинам. Во-первых, он не знает, как это сделать. Во-вторых, ты представляешь, сколько на это уйдет времени? Создавать условия для возникновения человечества, запускать процесс эволюции на этой планете с самого начала… Все это не так просто. Вот он и обратился ко мне. Как же я жалею, что согласилась! И как же я рада, что появился ты! Весь этот протокол, созданный человеком, он совершенен! Его невозможно уничтожить, чего я только не пробовала. Искусственный интеллект можно было бы хотя бы спровоцировать на самозащиту. Враг был бы стимулом для человека. А тут нет врага, понимаешь? Только раскрытые объятия и забота. Они проводят к смерти, но человек не может остановиться, получив столько комфорта, заботы и, если хочешь, любви…

– Да я понимаю. Если бы не черный плод, я бы и сам, наверное, не добрался до острова.

– Да, ох уж этот ваш поиск счастья при помощи суррогатов… Во всех измерениях, где существует человек, это одна из самых пагубных привычек.

– Что значит поиск счастья при помощи суррогатов?

– Да все просто. Вы состоите из двух противоположностей. Ваша светлая часть стремится вырваться, стать счастливой, самореализоваться, а телесная, теневая, подсовывает ей заменитель, на который первая с радостью подсаживается. В итоге весь смысл жизни сводится к вопросу «как бы бухнуть?». И алкоголь потихоньку забирает всю вашу жизнь, которая и так коротка. Кстати, у нас, у Эльфов, такое тоже случается. Мой брат Эльнор вот уже четвертый век не приходит в себя. У нас, конечно, другие сроки и другие выходы, но суть одна. Животное пожирает духовное и не дает развиться. Только у Вас, у людей, есть второй шанс, а у нас нет.

Слова Элизы били не в бровь, а в глаз. Все время с того момента как Элронд накормил меня черным плодом, я переживал о том, что не пьянею. И вот вчера, впервые в жизни, я вдруг понял, что алкоголь – только помеха для веселья и отдыха. Но сколько у меня ушло времени, чтобы это понять?

Мы шли по дорожке в сторону рощицы на противоположной стороне поселка. Было видно, что народ в деревне куда-то сильно торопится. При виде Элизы люди прятали глаза и старались обойти нас стороной.

– Вот смотри, Алеш, прячутся. На «праздник» собираются. Эх, пропал урожай… Запускай свой план побыстрее, не удержу я их тут долго.

– Сегодня же займусь, – искренне пообещал я, твердо решив покончить с этим.

– Пойдем просто прогуляемся по роще. – предложила Элиза и продолжила рассказ об острове. – Всего у нас три поселка. Два рыбацких и один животноводческий. По разным сторонам острова и в центре. Так сложилось с самого начала. Море активизирует мужчин, заставляет их чувствовать себя охотниками, только потому они и выжили. В центре немного потяжелее. Крайне сложно заставить людей работать в поле и ухаживать за скотиной, когда они могут заказать пиццу и получить ее через десять минут, не ударив палец о палец.

– Я терзала протокол почти пятьдесят лет, чтобы сделать эту зону опасной. – С грустью повествовала эльфийка. – Пришлось даже инициировать несколько крушений, чтобы протокол принял изменения и запретил кому бы то ни было летать и ездить сюда. И все равно не смогла полностью предотвратить этого. Стоит кому-нибудь почувствовать себя действительно плохо, как железки, словно мухи на квадракоптерах, летят сюда.

Пожалуй, я понимал, о чем говорила Элиза. Действительно очень непросто было остановить железок, если жизни человека что-то угрожало. Мы зашли в рощицу, где росли деревья, которые в Родном я бы назвал вербой или липой. Коричневая кора стволов, остроконечные листья… Рощица была с малым подлеском и выглядела как парк. Элиза вдруг резко остановилась, повернулась ко мне лицом, и сказала:

– Алексей, если ты справишься с задачей, я буду твоей должницей! Что угодно для тебя сделаю.

А потом обняла меня за шею и еще раз поцеловала. Очередная волна электротока… В этот момент я был готов разорвать всех роботов в Техно своими руками.

И вдруг оттолкнула меня:

– Алеша, ты только, пожалуйста, не придумывай ничего, очень постарайся. Мы, Эльфики, относимся к плотской любви много проще, чем люди. Для меня это всего лишь получение удовольствия. С людьми гораздо приятнее заниматься сексом, чем с эльфами. В живее, вы хотите намного больше, чем наши мужчны. Есть один недостаток – вы часто принимаете это очень близко к сердцу, устраиваете сцены и истерики. Пообещай мне, что ты не будешь меня ревновать, не будешь сходить с ума.

Ну и просьба… В том состоянии, в которое она меня погрузила, я был готов пообещать достать с неба звезду, не то что не ревновать.

– Обещаю, – промычал я.

– Вот и славно.

Я не знаю, как описать то, что произошло потом. Что такое секс с эльфийской? С физиологической точки зрения – то же самое, что и секс с обычной земной женщиной. Устроена она точно также. Но вот с точки зрения энергии… С модулями у меня был самый техничный секс в жизни. Я чувствовал себя главным героем снимающегося порно-фильма.

Секс с Элизой происходил больше на уровне энергии. Каждое ее прикосновение вызывало электрический разряд в моем теле. Когда она села на меня сверху, и ее волосы белыми кудряшками заструились до земли, я думал, что умру. Я чувствовал удивительные по ощущениям волны не только внизу живота, но вдоль всего позвоночного столба, в основании черепа. При этом я не мог кончить, так как она управляла этим процессом каким-то непостижимым для меня способом. Я был на вершине блаженства, я готов был взорваться и не взрывался. Эта пытка блаженством продолжалась и продолжалась, пока она сама не подобралась к вершине, и в этот момент мы вдвоем рванули одновременно. После чего она упала мне на грудь, как обычная женщина.

Ни разу в жизни я не испытывал ничего подобного. Если описывать простым языком, то это был оргазм длиной в десять минут, которые мое сознание растянуло еще на полчаса. Я сразу понял, что секс с обычной человеческой женщиной теперь всегда будет казаться мне лишь бледной тенью секса с эльфийкой.

Элиза поднялась на моей груди:

– Алексей, мне важно, чтобы ты мог работать. Поэтому я закрою свои каналы по отношению к тебе. Я буду приходить к тебе только тогда, когда сама этого захочу. Если ты вдруг посчитаешь, что ты избранный и имеешь какие-то права на меня, то больше никогда меня не увидишь. – Ее волосы резко выпрямились и почернели.

Слова Элизы обдали меня холодом. Она встала с меня, оделась и протянула мне руку. Когда я прикоснулся к ней, меня не обдало электричеством. «Она закрыла каналы? То есть она делала все это осознано, привязывала меня к себе, а я, как кобелёк на поводочке, повелся?» – я почувствовал раздражение и злость.

– Хорошо, я уж справлюсь как-нибудь, не буду к тебе приставать.

– Ну вот и славно! Пойдем домой, выпьем еще чаю.

Волосы Элизы вновь изменились, стали чуть более светлыми и вьющимися. Если честно, было похоже на хвост собаки, который демонстрирует степень ее радости при виде вас…

## 12 Глава Стройка


По возвращению я сразу принялся за работу. Для начала написал простое ТЗ на разработку максимально высокой башни из существующих в регионе материалов. Разработчик, естественно, захотел узнать цель строительства подобного объекта. Мой ответ – спасение человечества – его не устроил. Она ему показалась слишком пространной. Тогда я решил, что башня будет библиотекой, а ее миссия – сохранение знаний для потомков. К тому же это было недалеко от истины. И от моего горячего желания сохранить максимум изобретений и открытий этого измерения.

Разработчик согласился с такой формулировкой. Но вскоре выяснилось, что заданий должно быть пять. Оказывается, в протоколе существовали ограничения по массе и высоте строений, а также по количеству таких глобальных сооружений в одной точке. Поэтому в финальном ТЗ значилось пять башен-мегалитов в разных странах Техно с книгами на разных языках. Вселенная словно подсказывала наилучшее решение.

Проекты должны были быть готовы через месяц, а предварительные документы по площадкам – уже завтра утром. Я спустился в зал, к Элизе и Виктору, налил себе чаю:

– Проектирование пяти башен запущено – в Табуле, Катилу, Мезру, Самати и… в столице Юго-Востока.

– Седра, – подсказала Элиза.

– Точно, в Седра. Назначение башен – библиотека, сохранение знаний человечества в печатном виде для потомков.

– Как интересно, а для чего это?

– Без конкретной цели здесь ничего нельзя построить. А с такой важной миссией проекту присвоили самый высокий приоритет, будут строить в ускоренном темпе.

– Нужно только продумать, как ограничить доступ к этим библиотекам, чтобы не рванули туда люди слишком рано, – радостно сказала Элиза. – Мы, эльфы, одни из лучших создателей всяческих загадок и лабиринтов. Так что это я возьму на себя. Алексей, поставь, пожалуйста, мой информационный ящик в копию, чтобы я тоже могла вносить поправки в проект.

– Хорошо, конечно.

– Я предлагаю сделать многоуровневый квест. Загадки будут соответствовать уровню развития человечества. Достигнув определенного этапа, люди смогут получить доступ к новым знаниям. Знания будут строго дозированы, чтобы не возникал дисбаланс и серьезные войны. И будет стимул решать загадки, мы такое уже делали. Первый уровень башен останется открытым. На нем я предлагаю разместить инструменты и запас металлов на первое время.

– Отличная идея, – сказал я. Сейчас займусь разработкой ТЗ по подготовке площадок и сбору строительной техники в точки строек. Не знаю, сколько уйдет на это времени. Уверен, что с протоколом придется серьезно поработать.

Дальнейшая моя жизнь на острове протекала очень размеренно и однообразно. Ранний подъем, работа с почтой, головоломки на счет того, как обойти протокол. Я читал, создавал изменения, отправлял задания на уточнение, снова писал… Задач было множество, многие требовали принятия серьезных решений, ежедневно мы с Элизой и Виктором устраивали совещания.

Виктор оказался полезен во многих вопросах. Например, он сразу подсказал, что для демонтажа модулей необходимо предусмотреть склад топливных элементов. Оказалось, что элементы эти сами по себе являются страшным оружием, и что доступ к ним нужно ограничить. Да и само помещение склада должно быть особенным – с толстыми бетонными стенами, желательно со свинцовой защитой.

Одним из самых нудных вопросов оказался вопрос животноводства. Пришлось останавливать деятельность ферм. С технической стороны все было достаточно просто. А вот решение о том, что делать с животными, оказалось непростым. Просто оставить погибать рука не поднималась. Пришлось написать алгоритм, по которому молодняк будет выпускаться наружу в определенном возрасте, когда процент его выживания больше пятидесяти. Мы предположили, что за два-три поколения они одичают и смогут выжить. К тому же особых конкурентов и врагов у них не предвиделось как минимум первые сто лет.

Было очень много рутинных заданий с постоянным голосованием без людей. Выработка электричества, тепло и водоснабжение, консервация заводов, остановка производства зерна и прочие моменты. 99 процентов своего времени я тратил на это.

Ночью ко мне приходила Элиза, и я получал награду за свои труды. Это были самые счастливые моменты. Все остальное вызывало серьезный дискомфорт. Я жил, конечно, очень неплохо по местным меркам. Меня обслуживали – готовили еду, стирали одежду, топили печь, когда было холодно. Но делали это так, что я все время помнил о том, чего лишился. И больше ценил то, что имел раньше.

Вот цените ли вы горячую воду, которая идет у вас из-под крана? Вы настолько привыкли к тому, что входите в ванную комнату, легким движением кисти открываете кран, из которого льется горячая вода в неограниченных количествах, что не замечаете этого. У вас еще и недовольство от того, что приходится подбирать комбинацию горячей и холодной воды под свое капризное тело.

Теперь, чтобы умыться, я должен был заранее, как минимум за двадцать минут попросить принести мне воды. И получал кувшин крутого кипятка и кувшин ледяной колодезной. И это если все были на месте, вчера не было очередной пьянки, а на улице не слишком холодно. В других обстоятельствах я мог просто не дождаться никакой воды. Потому что работяги, которые нас обслуживали, имели свой характер и могли устроить забастовку или просто пьянку.

Пьянство на острове было огульным. Пока достать алкоголь было негде, народ хоть как-то работал и слушался Элизу. Как только появлялась малейшая возможность достать алкоголь, народ мгновенно выходил из подчинения и устраивал мега-загул. Потом, правда, все становились шелковыми и послушными.

Виктор предложил Элизе возглавить безобразие – придумать красные дни календаря, в которые централизованно завозить алкоголь. Идея сработала и стало немного проще. Хотя у меня, например, никаких выходных не было, протокол требовал постоянной работы. И дискомфорт, возникающий от бытовых проблем в такие дни, был очень некстати. Я и не думал никогда, сколько свободного времени дает человеку цивилизация. И как же бездарно мы его транжирим.

Поход в туалет на острове был целым процессом, который мог отнять час жизни. И это не вольное просиживание на белом друге. Когда на улице холодно, в местном туалете типа «очко» долго не просидишь. Но вот весь комплекс, да с мытьем рук, да чтобы теплой водой, дабы твои руки не пришлось отогревать после этого!

А гигиена? Туалетная бумага была настолько привычным аксессуаром всех санузлов в Родном! Проблемы возникали только дома, если я забывал ее купить. Но и в этом случае рядом была ванна, как минимум. А теперь представьте себе домик, стоящий во дворе на яме, в котором нет и отродясь не было туалетной бумаги… Пожалуй, не стоит углубляться в эту тему. Но именно в таких условиях я начал ценить главный ресурс, который у меня был – время.

У меня ушло четыре месяца на запуск строительства башен. Проект постоянно дополнялся и уточнялся, решалось огромное число сопутствующих задач. Элиза помогала, как могла, да и Виктор. Он оказался очень продвинутым дедом и не таким уж отвратным человеком. Очень хорошо понимал социодинамику человеческого общества, подсказывал, как, когда и что лучше запретить, а что разрешить. Правда, он оказался законченным циником, разочаровавшимся во всех идеалах.

Вечерами он рассказывал истории из своей жизни, и я все больше и больше проникался уважением к нему. Я понимал, как он стал тем злодеем, который подвесил меня на крюк в подвале своего дома. И удивился, какими же могут быть изначально чистыми и светлыми намерения человека, который в итоге превратился в наркобарона целого района. Он был офицером, всю молодость отдавшим служению Родине. Когда Родина вдруг перестала существовать, он просто выпал из жизни. Не мог поверить, что подразделение, способное выполнять задачи любой сложности, которое он так долго и кропотливо создавал, вдруг стало никому ненужным.

«Ты понимаешь, Алексей, кто такой боец в специальных войсках? – рассказывал он мне с болью в голосе. – Это ведь боевой робот. Он способен мыслить с невероятной скоростью, мгновенно принимать решения и выходить победителем из самых сложных ситуаций. Но он совсем не приспособлен к жизни в мирное время, когда все его навыки, которые он оттачивал годами, не нужны. Понимаешь, Лех, не нужны. Они смотрели на меня глазами, полными слез. Им нечем было кормить свои семьи, не на что водить девушек в кино. Тогда как раз появились «братки», которые тупо качали мышцы в подвалах, обували рынки и жили как сыр в масле! Ух, какая тогда меня злость взяла! Мы, элитное подразделение, могли проникнуть в Овальный кабинет Белого дома и незаметно прибить портрет Сталина! И мы голодали! Ну, я и принял решение взять под охрану наш район. Но пришлось встраиваться в существующую систему. В итоге она нас поглотила, но зато я сохранил парней. Когда-нибудь же они понадобятся нашему больному государству… Я верю, что мы вернемся в строй…»

В спецвойсках у Виктора Сергеевича была кличка Змей и такой же позывной. Он действительно чем-то походил на змею. И, благодаря змеиным качествам, смог сохранить свое подразделение, сделал из своих ребят самых грозных и справедливых бандитов, которых знала история Родного. И все время надеялся, что еще нужен кому-то в этом мире, что кто-то его позовет. Дожил до рака легких последней стадии, сказались сорок лет курения. Был готов к скорой смерти. Опухоль была не операбельна даже в самых дорогих клиниках мира. Готовил себе преемника, о котором тоже много и подробно мне рассказывал.

И тут появились мы с Коляном. Колян уже давно был на карандаше у Виктора, его не трогали просто потому что мелковата была рыбка. Но тут от нас пошел новый товар, в значительном объёме. И спасибо фортуне, что нас просто не грохнули сразу же. Удивительно, что штатный химик Виктора заинтересовался действующим веществом нашего препарата и дал распоряжение выследить лабораторию. Мы же начали строить лабораторию в другом измерении – в Радужном, чем свели с ума всех сотрудников Змея, пропадая у них из-под носа и появляясь в самых неожиданных местах.

Все сотрудники Виктора были убежденными материалистами и не могли понять, что происходит. Они продолжали следить за нами, пытаясь вычислить пути поставки и основные компоненты препарата. Мы добавляли загадок тем, что заказывали достаточно простое и понятное по назначению оборудование. В итоге, когда нас поймали, надышаться на нас не могли, такой нездоровый интерес мы вызывали.

Виктор поначалу относился ко мне примерно как я к Элронду. Попросту хотел задушить голыми руками. Попадись я ему в первый день в Техно, он так бы и сделал. Но и тут провидение было на моей стороне. Наши пути-дорожки разошлись на пару недель, за которые Виктор смог осознать все преимущества своего текущего положения. Техно подарил ему как минимум двадцать лет здоровой жизни. Его легкие были восстановлены, рак прошел бесследно. Кроме того, вылечили диабет и практически пересобрали больные суставы.

Чувствовал он себя теперь замечательно и был готов к любым подвигам. К тому же, благодаря черному плоду, оказался прыгуном. Виктор считал, что я войду в историю Техно, как великий злодей, как олицетворение дьявола. Я бесконечно спорил с ним. Но он не унимался:

– Ты пойми, ты у них отберешь рай. Ты – разрушитель. После тебя они будут жить в голоде и холоде, причем реальном, а не в том, что сейчас искусственно поддерживается на острове. Вот погоди, перекроешь им часть поставок, благодаря которым они тут живут. И если помрет кто, и железки не вмешаются, тебя просто поднимут на вилы.

Мне не хотелось в это верить. Я считал, что творю добро, и когда-нибудь потомки тех, кто выживет, признают это. Но аргументов для возражения не находилось.

В одну из ночей я задал Элизе вопрос:

– Ты тоже думаешь, что я навеки останусь для Техно кем-то вроде дьявола?

Она посмотрела мне в глаза долгим взглядом и сказала:

– Да, Алексей, тебе выпала незавидная роль. Что поделать, история чаще всего несправедлива к тем, что творит истинное добро. И любит возносить настоящих злодеев. Но ты не расстраивайся. Я буду вечно любить тебя. И никогда не забуду. Ты первый, от кого я хочу ребенка.

От этих слов мне стало еще хуже. Ей было больше тысячи лет. По эльфийским меркам она еще была молода. Я в свои двадцать пять не мог соотнести эти величины, не мог осознать, что она чувствовала. Мне все казалось, что я для нее нечто вроде забавного питомца, который пришел и ушел из ее жизни. Ее слова про материнство меня удивили. Я надеялся, что это не в серьез. Ну какой из меня был отец? И что за полу-эльф у нас получится?

Работа шла полным ходом. Даже с острова можно было увидеть стройку, на которую было запланировано семьсот дней. Мой отъезд должен был случиться раньше. В Техно наступила зима. Зима на океаническом острове – это совсем не та зима, к которой я привык. Нет снега, нет мороза. Но постоянно дует ледяной ветер и льют дожди. Совсем не такие, как у нас. Похожий дождик я однажды поймал в Радужном. Когда кажется, что вода льет одновременно со всех сторон. Только тут такая свистопляска продолжалась два месяца.

От этой сырости было невозможно спастись. Не помогал ни постоянно пылающий камин, ни печь, ничего. Влажность и плесень были повсюду и пробирали до костей. Но однажды дождь прекратился, выглянуло солнце, а мне пришли последние двенадцать изменений в протокол. Как же я радовался, что наконец завершаю работу! И вдруг пророчества Виктора сбылись.

Я заканчивал последние изменения – мелкие поправки по поводу сноса домов и переработки арматуры. И вдруг в комнату ворвался Виктор:

– Леха, пора валить!

– Что случилось, почему валить? – спокойно спросил я, продолжая править протокол.

– Ты не доживешь до сегодняшнего вечера, поверь мне. В зале идет совещание. Они выбирают способ казни для тебя. Ты не достоин ни стрелы, ни дротика, ни виселицы. Это вызвало небольшую заминку. Иначе я не смог бы к тебе прорваться.

Мой лоб покрылся испариной:

– А Элиза как? Она-то где?

– Она председатель собрания. Ты ее не вини. Ей нужно доделать начатое тобой. Она возглавила заговор против тебя и своего отца. Но я лучше расскажу тебе подробности позже, по пути. Нужно срочно валить. На берегу нас ждет лодка с едой и одеждой.

«Лодка? Выходит, Виктор с Элизой заранее все спланировали… Их забота и предусмотрительность приятны, конечно но могли бы и предупредить меня» – я был в полной растерянности.

Виктор открыл окно и мы спустились по припрятанной в нише веревочной лестнице. Я понял, насколько сильно увлекся работой, что не замечал подготовительной деятельности. По задворкам деревни мы начали пробираться к берегу.

– Мы не хотели тебя расстраивать, Алексей, и отвлекать от работы. Все началось месяца два назад, когда ты отрубил фермы и спиртзаводы, а Элиза продумала путь из в Катилу в Самати.

Это было предложение Элизы. Остров пора было покидать. Вулкан Катилу перешел в красную зону, и извержение могло начаться через пару месяцев. Элиза придумала переход через пустыню, который должен был стать важной страницей истории народа Техно. Мне это напомнило переход Моисея с евреями через пустыню. Проводником должна была стать сама Элиза. Она планировала вести людей в Самати, в мать городов, где, по ее задумкам, начнется новый рассвет человечества.

По ходу маршрута были сделаны запасы консервов и медикаментов. Чтобы привалы с едой и напитками запомнились и позже стали поводом устроить выходные дни в новом календаре Техно. Виктор и Элиза считали это очень правильной базой для дальнейшего развития человечества.

– Ты, Алексей, для островитян злой посланник отца Элизы, который предал идеалы и решил захватить власть. Но Элиза вовремя тебя раскусила и хотела низвергнуть в ад. Я же, твой верный слуга, предупредил тебя вовремя. И ты сбежал и спрятался. Твоим именем в Техно будут пугать детей и неверных.

– Да-а-а-а… Никогда не думал, что мне выпадет такая роль… Меньше всего на свете я мечтал о том, чтобы разрушить Техно. Мне тут все так нравилось! Но я поверил, что так будет лучше, вмешался, и вот благодарность – моим именем будут пугать детей.

– Ничего не поделаешь, Алексей… Тихо! Сели! – вдруг настороженным шепотом произнес Виктор.

Впереди шла группа людей, настроенных явно воинственно. И шли они, видимо, за мной. Мы сидели на корточках за домом и наблюдали. Виктор продумал путь отступления до мелочей и вел меня по нему.

– Лодка тут, за лесом, в ручье. В Радужном море большей частью спокойное, не то что в Техно. Так что, я думаю, что из ручья мы сразу проскочим в Радужное, а потом в Родное. Там уж, конечно, как повезет, надеюсь выскочим в спокойном месте. Ты, кстати, закачал библиотеки, которые хотел?

– Да, скачал все, что нужно.

– Научишь меня пользоваться?

– Конечно.

Речь шла о программах и приложениях, которые я закачал во внутреннюю память коммуникатора. Когда начался демонтаж станций, осуществляющих связь в Техно, я рассказал Виктору, что хочу сохранить несколько местных технологий. Он тогда предупредил меня, что многое из того, что тут есть, может быть крайне вредно для развития Родного. И чтобы я не вздумал просто так делиться и выкладывать взятое. Но для себя мы сохранили кое-что полезное. Например, я накачал медицинских диагностических программ, проектировочных программ, курсов обучения языкам и много другого.

Емкость моего коммуникатора была более ста терабайт. Я закачал в него около семидесяти терабайт разных полезностей. Во всем этом многообразии мне, наверное, в жизнь не разобраться. Но многое могло пригодиться. Виктор очень просил чтобы я, если найду применение этой информации в Родном, поставил его в курс дела, посоветовался с ним. Мы пришли к выводу, что, если не хотим для Родного судьбы Техно, то не должны вмешиваться и ускорять развитие нашего общества.

Я не брал с собой ни Светлану, ни коммуникатор в подарок для НП, ни драгоценные камни для любимой женщины. Просто не мог этого сделать. Поэтому прихватил то, что мог – знания, информацию.

Сейчас в коммуникаторе постоянно горел значок отсутствия связи с основным протоколом. Вышки связи были разрушены, а спутник не покрывал территорию острова. Именно это и привело к вспышке агрессии у жителей острова. Кроме того, что они не могли больше бесконтрольно заказывать алкоголь, на острове стали погибать люди. Последней каплей стало рождение больного ребенка в одной из рыбацких деревень, за которым никто не прилетел. Малыш умер через три дня. Он был первенцем в рыбацкой семье. Сначала событие вызвало недоумение, потом гнев, который и вылился в протестное движение. Была б моя воля, я бы все вернул на круги своя, когда это было еще возможным. Но и Виктор, и Элиза твердили мне, что так и нужно, что дети должны умирать, что выживать должен сильнейший. И вот теперь я – главный враг, виноватый во всех страшных событиях, которые начали происходить.

Мы добрались до леса, где тек ручей, о котором говорил Виктор. На ручье была сделана запруда из камней, там и стоял катер. Тяжелый катер – Виктор серьезно подготовился. Перебросить его в Радужное было непростым делом. Виктор поймал мой взгляд:

– Я постараюсь помочь, Алексей. Вдвоем-то точно управимся. Без теплой одежды и провизии я бы не решился переходить в Родное. По моим прикидкам, мы можем выскочить где-то в Японском море. Хорошо, если у наших берегов, а если нет? Путь домой может оказаться очень непростым.

– Японское море где-то очень далеко, да?

– Это на Дальнем Востоке, дубина. Я очень надеюсь, что мы будем недалеко от Владивостока. Этот катер – единственное судно, которое удалось достать. И он не особо приспособлен к большой волне. Поэтому я взял кое-какое спасательное оборудование, от парома открутил. Как, в общем-то, и сам катер.

– А как ты его сюда приволок?

– О, это отдельная история. Местные контрабандисты, что бухло на пароме таскают, ящики не шибко любят самостоятельно носить. Вот они и спрятали в трюме четырех модулей-носильщиков. Помнишь, шарики такие, с ручками?

– Ага, помню.

– Ну я и думаю, чего зря железкам пропадать? Они мне катерок и притащили сюда. А сейчас, Алексей, ты мне должен подробно рассказать, как ты ходишь в другие измерения, как носить грузы. Я думаю, мы должны синхронизировать усилия.

Я подробно все рассказал. Решение было простым – взяться за катер четырьмя руками, сконцентрироваться и оттолкнуться от берега. После этого мы должны оказаться в Радужном.

Вдруг со стороны леса послышался странный шум. Было похоже, что меня вычислили и начали погоню. Не теряя время, мы отвязали катер и встали в позицию.

– Ну, Змей, давай, на счет три!

Я решил использовать его кличку-позывной. Мне казалось, что в такой момент это поможет ему собрать все силы. Змей, похоже, не возражал. Он весь словно собрался, подтянулся. Мы развернули катер кормой к центру запруды, легли на нос, я открыл портал, каким-то неведомым органом почувствовал помощь Виктора и толкнул.

Катер оказался очень, очень тяжелым. К тому же я давно не тренировался. На мгновение в глазах потемнело, дыхание сбилось. Получив удар в грудь, я почти выбился из сил. И когда отчаяние готово было поглотить меня, я понял, что переход состоялся. Я сделал вдох, открыл глаза и увидел, что Виктор потерял сознание и свалился с катера в море.

«Только этого не хватало», – устало подумал я, но каким-то чудом успел схватить его за ворот. Инстинкты работали хорошо. Пришлось, правда, соскочить в воду. И теперь я держался одной рукой за борт, а другой держал Виктора за ворот комбинезона. Такая ситуация в шахматах называется цугцванг – любой ход приводит к поражению. Отпустить Виктора означало утопить его, отпустить катер – погибнуть вдвоем. Я висел на руке, боясь потерять и катер, и Виктора, и ждал, пока он придет в себя. Я помнил, как как первый переход с большим грузом совершенно выбил меня из сил. Но надеялся, что вода, пусть и теплая, поможет моему попутчику быстро восстановиться.

Ожидание тянулось мучительно-долго. Но вот Виктор застонал и открыл глаза.

– Слава Богу, ты жив. А то я уже начал подумывать, может утопить тебя тут.

Виктор явно был дезориентирован и не понимал, куда и зачем попал, поэтому мои шутки были некстати.

– Алллеша, где мы?

– В Радужном, Змей, в Радужном. Давай, приходи в себя, мне тебя в катер не затащить.

– Не знал, что это так тяжело…

– Что тяжело?

– Переходить в другое измерение.

– Это от груза зависит. Если один идешь, все проще.

– Не выдержу я второго такого перехода, Лех…

– Да уж.

Мы залезли на катер, я осмотрелся.

– Виктор, как нам сориентироваться? – В Родном тоже была кругом вода.

– Главное понять, где Север, тогда вектор движения будет понятен. – Виктор тоже встал и заглянул в Родное.

– О, я тоже его вижу, интересно! Так, солнце расположено одинаково и там, и тут. Значит Север там, – он показал рукой вдоль левого борта, – а Юг там он, – махнул он в другую сторону. Теперь понятно, куда нам двигаться. Рано или поздно доберемся до берега.

Виктор включил двигатель катера и мы поплыли. Море в Радужном было спокойным – скорее всего из-за небольшой глубины. Такого мнения придерживался Виктор. Он думал, что суша вообще занимала довольно небольшой процент общей поверхности этой планеты. Именно поэтому эволюция в этом измерении остановилась на уровне насекомых, первых существ, которые смогли обитать на суше и в воде. Для появления же более развитых видов места просто не хватило. Ни опровергнуть, ни подтвердить мнение Виктора я не мог, так как, в отличие от него, не заглядывал в Радужный по пути на остров. А он, как я понял, делал это неоднократно.

Итак, мое путешествие в Техно завершилось. Я возвращался в Родное с массой новых ощущений и впечатлений. Главный вывод, который я сделал – комфортные условия жизни не всегда идут на пользу человечеству. Еще один касался эльфийских женщин. Сказки про них оказались вовсе не сказками. Мне было немного обидно, что Элиза не предупредила меня о заговоре, несмотря на то, что приходила почти каждую ночь. Но я понимал, почему так случилось, и простил ее. Мне очень хотелось бы узнать, увижу ли я ее когда-нибудь еще.

Еще было бы неплохо посмотреть на мои мега-башни. Я беспокоился, что протокол оживет и возникнут препятствия, стройка встанет. Но шансов на это было мало. Я был уверен, что Элиза, если что, справится сама. Ретрансляторы разрушены, большинство техники разобрано для строительства. Процесс не остановить. Даже если где-то и осталась работающая машина, она не сможет восстановить протокол. Он был обречен, все основные серверные разобраны на мельчайшие детали. Рядом с каждой стройкой собраны мобильные серверные для управления возведением башен. Все материалы привезены и складированы рядом.

Этим направлением занималась Элиза. Я порой заглядывал в ее работу и восхищался хитростями, которые она придумывала. Например, металлическая дверь толщиной в двадцать метров, которая открывалась только если на ее поверхности набрать несколько определенных формул, число Пи и что-то подобное. Все вопросы задавались в виде рисунков, выгравированных прямо на двери. Я бы, конечно, никогда до такого не додумался. Да я не знал и половины этих формул. Так что не смог бы выбраться даже из каменного века Техно. Но при этом я смог победить протокол, с которым не справилась Элиза. Может именно благодаря своей пещерности.

Не хотелось про это думать. Приятнее было считать себя великим хакером, который смог взломать самую прочную систему, но в голове крутился анекдот:

– Мой друг за пять минут сервер сломал.

– Он что, хакер?

– Он мудак…