Название книги:

Утро черных звезд

Автор:
Иар Эльтеррус
Утро черных звезд

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Терминал Транспортной Службы
Ит, младший созидающий

«…и это, вероятно, является главным, основополагающим отличием сказок доминирующих рас цикличных миров. Но есть и объединяющие факторы. К примеру, самая, не побоюсь сказать, вкусная и привлекательная вещь и в одном, и в другом случае – это беда другого человека. Самым притягательным, самым желанным является человеческое горе. Есть особая, ни с чем не сравнимая магия в чужой беде, в чужом страдании и чужой боли. Вы замечали, что в большинстве сказок Индиго герой спасает любимую от страшной опасности или, наоборот, молодой мужчина страдает из-за человеческой несправедливости, а спасает его чаще всего молодая и красивая женщина или же друг? Но вот тут и начинаются основные различия. Преодоление страданий и совершенствование через эти страдания, катарсис, который происходит у читателя или зрителя, и, непременно, хороший конец истории – вот главная отличительная черта Индиго-сказок. Сказки же Маджента-зоны чаще всего заканчиваются печально. Если Индиго строит фантастическую ситуацию «от плохого к хорошему», то в Мадженте все зеркально, наоборот – от счастья герои шествуют к беде, к разрушениям, к потере. Но, пройдя через уготованные им автором испытания, они разительно меняются. Если сказка Индиго зачастую предлагает пополнение в материальной сфере жизни ее героя – в конце почти всех сказок герой обретает или любимую, или богатство, или успех, – то Маджента показывает духовное развитие персонажа, раскрывая во всей полноте его личность. Практически любая сказка Маджента имеет цель не показать положительное завершение событий, а донести до оппонента определенный месседж, послание, в котором не будет содержаться морали, как в Индиго, но будет дан своеобразный ключ или указатель для совершенствования собственно души этого самого оппонента.

Сказки Индиго наполнены динамикой, действием, и потому более популярны; сказки Маджента – статичны, но в этой статике скрыта огромная внутренняя работа, которую человек совершает над собой. Это обусловлено, прежде всего, совершенно разной динамикой развития миров, эти сказки породивших, и ни в коем случае нельзя сказать, что одно лучше, а другое хуже. Постарайтесь сразу же абстрагироваться от привнесения в анализ произведений собственного эго, это, во-первых, существенно увеличит степень вашего восприятия, а во-вторых, позволит вам освоить гораздо больший объем материала этого учебного курса.

Замечу также, что Индиго-сказкам присущи полярность и воплощенное зло, которых в помине нет в Мадженте. Если вы читаете произведение и натыкаетесь в нем на описание жестокого, злого существа, которое априори враг всему живому, можете не сомневаться – эта сказка имеет Индиго-происхождение. Если же в произведении нет жестоких персонажей, а есть сторонние факторы, как то: фатум, рок, судьба, которой следует герой, то знайте – эта сказка, скорее всего, окажется произведением, написанным в Мадженте. Я не умаляю значение обоих направлений, они, на мой взгляд, достойно дополняют друг друга, и поэтому вы, конечно же, обязаны изучить оба и сделать для себя определенные выводы. В своей первой лекции я особенно хотел бы подчеркнуть, что мы, вне зависимости от своего мира происхождения, обязаны уважать и принимать как одно направление, так и другое, так и друг друга…»

Ит запнулся, тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться, но это никак не удавалось. Все-таки он нервничал. И не дай Господь начать так же нервничать перед аудиторией! Сорок лет – это слишком мало. Вроде бы уже взрослый человек, но все еще слишком молодой, слишком. Ну да, конечно, все мужчины рода Биэнн уезжали из дома в этом возрасте и начинали свою преподавательскую карьеру, подготовлен к этому Ит был более чем хорошо, но от дурацкой застенчивости куда деваться! Ит бросил перед собой «зеркало» и пригорюнился. Вроде бы и одет подобающе, и волосы выглядят как положено, и сумочка с необходимыми вещами гармонирует с костюмом, а все равно – какая-то глупая неуверенность в лице, и спина опять ссутулилась, видимо, тоже от волнения. Ит раздраженным движением руки изничтожил «зеркало», поспешно расправил плечи и огляделся. Народу вокруг было совсем немного. Неподалеку сидела женщина, судя по трехцветным волосам, среднего возраста, с нею – пара ребятишек лет по десять. Женщина что-то им вполголоса рассказывала, а они слушали, внимательно, временами тихо посмеиваясь. В непосредственной близости от Ита совершал молитву пожилой мужчина, он разложил на полу переносной алтарь, налил в чашу травяное масло и, беззвучно шевеля губами, стал мерно раскачиваться из стороны в сторону, постоянно отдавая малые поклоны. Молитва явно была дневная, короткая, но Ит понял, что мужчина свою очередь на вход в Транспортную Сеть решил уступить ему и женщине. Ну что ж, раз он не торопится, то почему бы и нет. Когда к Иту подошел Маджента-маяк (маяком оказалась маленькая, похожая на тростиночку девушка расы луури, темнокожая, со снежно-белыми волосами), он учтиво поклонился ей и показал на женщину с детьми, давая понять, что уступает очередь. Девушка улыбнулась, и вскоре в здании терминала остался только Ит да отдающий поклоны старик.

Биэнн Атум (Соградо) Ит, сорока лет, выпускник университета мира Д-35-ст, добрый сын своих родителей, верный друг своим друзьям, готовился вступать во взрослую жизнь и ужасно боялся этого факта, хотя старался не подавать виду.

Дома было лучше. Дома была мама, маленькая, хорошенькая, как куколка (Ит очень любил свою маму), дома был папа, на которого Ит был очень похож, – тот же средний рост, та же худощавость, то же беззащитное и немножко виноватое выражение на лице, дома были друзья, с которыми Ит провел всю свою жизнь и многое пережил (например, спасение старого дуба на городской площади и мойка здания Главного Храма «естественным способом», то есть водой и тряпками, на что ушло три недели); дома были родственники в огромном количестве: тети, дяди, племянники и племянницы. К слову сказать, род Биэнн занимал в городе целую улицу, полторы сотни домов несли на своих гербах девиз рода «Созидание достойнейшее есть деяние из прочих» и имели аристократические двухбуквенные первые имена.

Ив, отец Ита, в свое время сделал то же самое, что предстояло сейчас сделать его сыну, – ушел из родного дома на десять лет, заключил контракт с одним из Индиго-университетов (что сделал и Ит) и честно отдавал полученные знания, неся слово обретенное жаждущим приобщиться. Дома его ждала невеста – маленькая, ладненькая девушка из рода Виан (Ита сейчас тоже ждала невеста и тоже из рода Виан, правда, из другой ветви этого рода, тоже маленькая и ладненькая), через десять лет вернувшийся Ив женился на ней, а еще через десять на свет появился Им, первый сын, затем Ис, второй, ну и, наконец, Ит – третий и последний. Старшие дети уже разъехались, а сейчас родительский дом предстояло покинуть младшему.

Ит даже в более чем религиозной семье Биэнн считался мальчиком слишком уж помешанным на всем правильном и немного странным. Чего стоил лишь один-единственный факт – в двадцать с небольшим лет он получил от сокурсников кличку Доменус, а в тридцать – большой разговор с собственным отцом, который попытался первый и единственный раз внушить сыну, что правила все-таки иногда можно и даже нужно нарушать, иначе к сорока годам можно превратиться в… во что именно, Ит так и не понял, но на следующий день честно попытался выполнить отцовский наказ, выйдя на свою обычную утреннюю пробежку в зеленых штанах вместо черных. Этот факт потом года три обсуждала вся улица, после чего Ит правила не нарушал. Просто не мог придумать, как и в чем их можно нарушить. Он всегда приходил на все встречи за пять минут до назначенного времени, всегда смущался, если кто-то в обществе повышал голос, всегда четко выполнял все предписания и никогда не делал себе ни в чем послаблений – ни в учебе, ни в работе, ни в общественной жизни. Организаторские способности у него оказались так себе (из-за ужасной застенчивости), но чужие указания Ит исполнял охотно и тщательно.

…Маджента-маяк, на сей раз мужчина неопределенного возраста, выцветший и невзрачный, подошел к Иту, слегка склонил голову. Он кивнул в ответ, одернул куртку, подхватил сумочку и последовал за маяком. Идти, к несказанному облегчению младшего созидающего, готовившегося мысленно к подъему на самую вершину холма, пришлось совсем недолго. Маяк остановился перед блоком, выглядевшим точь-в-точь как кусок стены, замер на несколько секунд, блок на мгновение оделся тонким призрачным светом, и Ит шагнул в этот свет, нисколько не подозревая о том, что сейчас произойдет.

А в следующий момент его словно бы со всей силы дернуло куда-то в сторону, затрясло, потом возникло ощущение полета, но какого-то неправильного, нелепого, страшного, от которого свело все тело, но тут же отпустило, а потом неведомые силы, которых Ит даже испугаться не успел, выплюнули его, как человек выплевывает фруктовую косточку.

Первое, что Ит ощутил, осознав, что жив и вроде бы цел, было покалывание сотен травинок, продиравшихся через тонкую ткань куртки. В щеку впился мелкий камушек, ремень сумки обнаружился где-то под животом, а правая нога оказалась неловко подвернута и уже затекла.

Он сел, ошалело потряс головой, затем встал на ноги и огляделся. Блок Машины Перемещения, рядом с которым он стоял, находился чуть ли не на самой вершине холма, далеко внизу виднелась круглая крыша здания, которое он определил как Таможню. Индиго-маяка, к большому удивлению Ита, поблизости не оказалось. Да и привычной тропинки между блоками не было, только сухая степная трава да камни. Словно тут никто никогда не ходил.

«Ерунда какая-то, – подумал Ит. – Или это розыгрыш? Студенты постарались?..»

Впрочем, мысль о розыгрыше он отмел сразу – никакие студенты, конечно, не смогли бы такого учинить, не сумели бы. Транспортники не подпустили бы людей к Машине просто так, да и невозможно пошутить с Транспортной Сетью, это вам не штаны антигравом смазать или мировое время во всем институте переставить.

 

То, что он попал куда-то не туда, Ит понял, когда спускался вниз, к зданию таможни. Вокруг не было ни души, а степь до горизонта была пустой и ровной, как стол. Ни города, ни Полос перемещения. Вообще ничего, только выцветшее жаркое небо сверху да сухая трава до горизонта внизу. А еще эти непонятные ощущения, когда он вошел в канал. Вот это действительно странно. Очень странно. Ит хотел было подумать, что что-то пошло не так, но и эту мысль тут же отмел, как несостоятельную. «Что-то не так» могло пойти где угодно, но только не в Транспортной Сети. У маяков не бывает сбоев, ошибок, просчетов. Безопасность полная и абсолютная – опасней прогуляться из собственного дома в соседний, чем воспользоваться их услугами. Да, стоят они очень дорого, но это беспроигрышный вариант для того, чтобы попасть по назначению.

«Я же в институт опоздаю, – огорченно подумал Ит. – Какой кошмар, начинать работу с такого недоразумения. Ужасно неудобно получается».

Внизу, у входа в здание Таможни, тоже никого не было, да и сама Таможня имела вид совершенно нежилой. Видимо, ею вообще никогда не пользовались. Рядом не стояло ни одного домика, в которых обычно жили маяки, не было ни силовых установок, ни стоянки для транспорта. Большой, под триста метров в диаметре купол, вход зияет черной дырой, за порогом непроглядная тьма.

Поколебавшись минуту, Ит вошел. Когда глаза привыкли и тьма превратилась в мягкий сумрак, он увидел, что купол мало что пуст, так еще и не достроен до конца, – выход на противоположной стороне был сформирован, но не оформлен. Над ним веером раскинулись толстые, некогда белесые, а сейчас умершие и посеревшие ветви биоконструкта, и лишь некоторые промежутки между ними успели зарасти кремниевым экзоскелетом, большинство прогонов остались пустыми. Видимо, здание во время завершения постройки недокормили, вот оно и окостенело раньше срока, не дожило до зрелости. В куполе тоже сияли мелкие прорехи, из-за них тьма и делалась не такой густой, рассеивалась и становилась пыльно-серой. Запустение и хаос. И опять же, ни души.

Зрелище было тягостное, и Ит поспешил выйти наружу, на свет. Уж лучше солнце и степь, чем этот безвременно погибший купол.

«Как же им не стыдно, – укорил про себя Ит неизвестных строителей. – Дом рос, старался, а они вот так с ним… непорядочно».

Он пошел прочь от Таможни, но потом в растерянности остановился. Идти было некуда. И все-таки, несмотря на всю непогрешимость транспортников (теперь Ит просто вынужден был это признать), что-то произошло. Он оказался совершенно один в безлюдном чужом месте и не имел представления, как отсюда выбраться. Смутно-знакомое ощущение поднялось откуда-то из глубины сознания, и с превеликим изумлением Ит вдруг понял, что это паника. И что панику он, оказывается, когда-то испытывал, давным-давно, еще в детстве, но потом совершенно про это позабыл.

Он стоял, беспомощно озираясь, сжимая в руках ремень сумки и совершенно не зная, что же делать дальше.

Откуда-то сбоку вдруг донесся звук, за который Ит мысленно возблагодарил небо, – размеренный, волшебный звук шагов, а затем к этому звуку прибавились и другие. Шорох осыпающихся камушков, шуршание травы, а потом – о чудо! – кто-то выругался на неизвестном языке, но сейчас эта ругань показалась Иту самой прекрасной музыкой.

– Сюда! – закричал он что есть мочи. – Я здесь! Сюда!

И побежал, спотыкаясь, навстречу неизвестно кому, но главное – человеку, точно человеку, потому что только человек может так замечательно шуметь и ругаться.

Станция Транспортной Сети
Машина Перемещения, Таможня

Обойдя и внимательно осмотрев здание вокзала, Ри остановился и задумался. Никого и ничего он так и не обнаружил, лишь явно видные следы запустения. Судя по всему, здание сформировали при помощи биоконструкта и сразу после этого по неизвестной причине бросили, не став даже доводить строительство до конца, не завезя никакого оборудования. Но сама Машина Перемещения работала! И это странно, до безумия странно. Ведь судя по тому, что знал Ри, Транспортная Служба если уж приходила куда-нибудь, то приходила навсегда. И обустраивалась с максимальным комфортом. Он повел глазами по сторонам, увидел у подножия холма белый купол Таможни и направился туда – жилые комплексы работников Службы обычно находились неподалеку. Возможно, там кто-то живой есть.

Спускаться пришлось довольно долго, обходя наметенные ветром кучи веток и листьев, да и каменные осыпи по дороге попадались, на них недолго и ногу сломать, если поскользнешься. Поэтому Ри не смотрел по сторонам, осторожно выбирая, куда ступать. Однако все равно спотыкался и зло ругался после каждого раза.

– Т’е лкаар зе! – заставил его вздрогнуть чей-то задыхающийся голос. – Зе ирк’ан! Л’онг!

Ри резко поднял голову и замер. Вверх по склону, смешно подпрыгивая, бежал навстречу ему сутулый, худой человек с разноцветными волосами, одетый совершенно нелепым образом в какое-то подобие балахона и широкие штаны. Слава Созидателю! Кто-то здесь все же есть! Инженер обрадовано ринулся навстречу незнакомцу. Вскоре они стояли друг напротив друга. Незнакомец что-то запальчиво начал говорить, размахивая руками. Ри не сразу понял, что язык ему знаком, но только знаком. Один из довольно распространенных в Маджента.

– Простите, – с трудом сформировал он фразу, – я не говорю на вашем языке. Может, вы знаете ринтайский?

– Знаю, конечно! – обрадовано выдохнул незнакомец, переходя на указанный язык. – Вы работник Транспортной Службы? Что произошло?! Где я?! Что это за место?!

– То же самое я хотел спросить у вас… – Разочарованию Ри не было предела. – Я должен был переместиться на Ринтай, а оказался здесь.

– Значит, мы с вами товарищи по несчастью… – спал с лица незнакомец. – Я уж думал… Эх… Вы… Ой, простите, не представился! Биэнн Атум Ит, младший созидающий, к вашим услугам. Мир Д-35-ст.

– Ри Нар ки Торк, мастер познания, – наклонил голову инженер. – Планета Инсен, конклав Ансалат, Индиго. Рад знакомству, уважаемый.

– Вы кого-нибудь еще встретили? – с нетерпением подался вперед Ит.

– К сожалению, нет, – развел руками Ри. – Только вас.

– Плохо, – вздохнул Ит. – Это значит, что мы здесь одни. Все заброшено много лет назад. Вы заходили в купол? Это же форменное варварство!

– Да, непохоже на Транспортную Службу, – согласился инженер.

Он окинул взглядом окрестности, нашел неподалеку два валуна и предложил:

– Давайте присядем, а то я что-то устал.

– Давайте.

Человек из Маджента и человек из Индиго переглянулись, а затем направились к валунам и сели, устроившись, насколько это было возможно, удобно. Хотя о каком уж тут удобстве речь…

– Вы на Ринтай направлялись? – поинтересовался Ит. – Я там учился лет десять назад.

– Да, – подтвердил Ри, – меня пригласил Ринтайский университет для чтения курса лекций. А вы куда?

– В Индиго, конклав Ансалат, но не ваш, нулевой, а в смежный, индекс 9, тоже читать лекции в университете. В нашей семье после сорока все уходят на какое-то время в какой-нибудь встречный мир, так принято. Да и интересно самому посмотреть, все-таки Индиго, читал я о вас много, но написанное в книгах – это одно, а личные впечатления – совсем другое.

– Согласен с вами. Мне не меньше хотелось повидать миры Маджента, думал, что не получится, но повезло, получил приглашение, оказывается, научный совет Ринтая заинтересовало мое небольшое открытие. По мне, его и открытием-то назвать нельзя, так, мелкое уточнение кое-каких положений гиперфизики, а вот поди ж ты…

– А я преподаватель, занимаюсь историей искусств и религий, – признался Ит. – По большей части сравнительным анализом.

Инженер внутренне скривился – гуманитарий, скорее всего, абсолютно не приспособленный к жизни, считающий, что ему все с неба должно само собой валиться. Знает он эту братию, чаще всего ни на что не пригодные и ничего полезного не умеющие делать люди, только языком трепать горазды, но при этом мнящие о себе невесть что. Хотя этот из Маджента, может, он и не такой.

– Давайте подумаем, что нам делать, – пробурчал Ри. – Если мы никого здесь не найдем, то стоит идти искать людей.

– Я теперь даже не уверен, что они на этой планете вообще есть, – помрачнел Ит. – Знаете, я слышал о внецикличных мирах, которые приобретают у официалов, но заселяют не сразу, иногда планета стоит пустой и несколько столетий. На нее ставят Транспортную Машину, а потом оставляют в покое до того момента, пока понадобится. Не на такой ли мы оказались?

– Не дай Созидатель! – передернуло от подобной перспективы инженера. – Если на такой, то мы обречены! Мы не сумеем отсюда выбраться.

– И не говорите, – вздохнул Ит. – Что же делать?

– Понятия не имею! – бросил Ри, сам ощущающий себя очень неуютно. – Я…

Его прервал странный, скрежещущий, очень громкий звук, раздавшийся откуда-то снизу. Собеседники дружно вскочили и, не сговариваясь, сломя голову понеслись туда. Вскоре их глазам предстал то возникающий, то исчезающий клубок световых нитей, казалось, нечто непонятное изо всех сил пытается вырваться из ниоткуда в реальный мир, но это никак у него не получается. Инженер с созидающим переглянулись и замерли, глядя на происходящее. О том, что это может быть опасно, ни один из них даже не подумал, привыкли жить в полностью безопасном мире. С каждым появлением клубок световых нитей все больше походил на человеческий силуэт. В какое-то мгновение он потерял прозрачность, и на сухую траву рухнул похожий на скелет невероятно истощенный человек, полностью голый. Несчастного трясло в судорогах, выгибало и било, из его рта, носа и ушей потоком хлестала кровь. Ит и Ри снова переглянулись и, не сговариваясь, бросились на помощь, не отдавая себе отчета, что ничем помочь не смогут. Однако их обоих родители, так уж вышло, с детства приучили не оставаться в стороне, если кто-то рядом попадал в беду.

Залитый кровью незнакомец внезапно хрипло заклекотал, затем клекот перешел в не менее хриплый хохот, от которого товарищей по несчастью продрало морозом по коже. Нечто невидимое не дало им приблизиться к нему, показалось, что они уперлись в барьер, упругий, но одновременно непреодолимый. Незнакомец встал и раскрыл наполненные безумием глаза, не прекращая при этом столь же безумно хохотать. Его всего трясло, тело дергалось, изо рта текла слюна, перемешанная с кровью, – уже не чистая кровь! Ри отметил это и удивился. Что это за человек такой – и человек ли вообще? А тот вдруг протянул руку вверх, и в этой руке возникла ломаных очертаний гитара со световыми струнами.

– А-а-а… – затянул неизвестный, его невероятный голос сводил с ума, глушил, заставлял зажимать уши, но это не помогало, голос все равно проникал всюду. – А-а-а…

Затем он внезапно ударил по струнам, заиграв жуткую для слуха Ри, сводящую с ума мелодию, которую и мелодией-то трудно было назвать, – скрежет какой-то. Кровь со слюной продолжали течь из его рта, но это не останавливало безумца – а перед ними был именно безумец, это стало ясно очень быстро. Он одновременно играл, пел и танцевал какой-то жуткий танец, ломаные движения которого напоминали движения насекомого. Некоторое время ничего не менялось, после этого сумасшедший внезапно преодолел одним прыжком несколько метров и принялся скакать, как кузнечик.

Ри с Итом наблюдали за происходящим с раскрытыми ртами, их растерянности не было предела. Кто это? Почему он так себя ведет?! Что-то в облике этого существа не давало инженеру покоя. Но что? Он не знал. Только по прошествии нескольких минут, в течение которых они безуспешно гонялись за безумцем, до Ри дошло. Он вспомнил, кто, по слухам, имеет гитары со световыми струнами. И ему стало страшно.

– Что это такое? – запыхавшимся голосом спросил Ит, когда они с Ри, наконец, остановились.

– Боюсь даже подумать, – ответил Ри. – Но если я прав, то это может быть… это может быть Безумный Бард.

Ит сглотнул и невольно сделал шаг назад. О системах Контроля он в свое время читал (а кто в юности о них не читал?) и из прочитанного вынес для себя только одно правило – от Контроля в любых видах надо держаться подальше. Безумные Барды, злые и беспощадные, работающие, по слухам, в каком-то невиданном аудиальном пространстве, представлялись ему жестокими пособниками недобрых богов, берущих на себя право казнить и миловать без разбора и повода. И если хоть на минуту допустить, что вон то кривляющееся существо с гитарой один из тех самых Бардов, то за их с Ри жизни никто и одного импульса не даст. Убьет и не заметит. Собственно, в книжках было и про других Контролирующих, которые были немного получше, ди-эмпаты, например, и про контролирующих много хуже, типа Сэфес, которых, впрочем, никто никогда не видел, а потому их, скорее всего, просто не существовало.

– Если это Бард, то зачем мы за ним гоняемся? – спросил Ит.

 

– Как это зачем? – поразился Ри тупости собеседника. – Человеку плохо, он весь в крови, вы ослепли, что ли, не видите?! Помочь надо!

– Но мы к нему даже подойти не можем, – справедливо возразил Ит. – Да и опасно…

Ри возвел очи горе и пробормотал сквозь зубы какое-то неизвестное Иту ругательство.

Следующие полчаса превратились в фарс – инженер и созидающий гонялись за весело прыгающим по кочкам Бардом, пока, наконец, не осознали всю тщету этой погони. Бард скакал, как заяц, и уставать совершенно не собирался, а его преследователи уже основательно выбились из сил. К тому же кровь изо рта и ушей у безумца идти перестала, а вот его невольные преследователи обзавелись ссадинами и синяками, потому что ни один, ни другой по пересеченной местности раньше не бегали.

– Все, больше не могу. – Ит рухнул на очередную кочку, стащил с себя кардиган и принялся вытирать вспотевшее лицо.

– Он еще и поет, – возмущенно пробормотал Ри. – Нет, вы только послушайте, что он поет!..

Издалека доносился чистый голос Барда. Ит вслушался. В песне шла речь о какой-то «бабе на крыльце», которая на этом самом крыльце вытворяла такие вещи, что все соседи ходили «на прекрасную Раису каждый вечер поглядеть».

– Уму непостижимо, – ошарашено ответил Ит. – А вы все-таки уверены, что это Бард?

– А кто еще? – Ри шумно вздохнул и с неприязнью посмотрел в сторону, откуда все еще раздавалась песня. – У вас есть какие-то рациональные предположения?

– Нет, – честно ответил Ит. – У меня вообще никаких предположений не…

Он не договорил. Над их с Ри головами вдруг раздался гул, низкий и вибрирующий; Ит с ужасом увидел, что степь стала вибрировать вместе с этим гулом, – задрожали камни, над землей поднялась мелкая пыль, затрепетала сухая трава. С неба опускалась тень, гигантская, бесформенная, и, казалось, уже не только земля и трава, а все пространство басовито гудит вместе с нею, словно на землю садится неимоверного размера рой растревоженных пчел.

Ри очнулся первым.

– Бежим! – заорал он, хватая Ита за рукав. – В купол, скорее!

Дважды повторять не пришлось. Созидающий подхватил свою сумку, и они, спотыкаясь, бросились к куполу Таможни, не разбирая дороги.

Пространство гудело все сильнее, воздух внезапно слабо засветился ирреальным опаловым светом, по травинкам запрыгали крошечные искорки. Гул нарастал, он становился уже невыносимым, от него ломило в ушах и ныли зубы.

Добежав до купола, Ри и Ит заскочили внутрь и, приникнув к щели, стали наблюдать. Опаловое облако опустилось, наконец, на землю, и участок степи, на котором сидели Ри с Итом после ловли Барда, совершенно скрылся из виду.

И вдруг все кончилось. Мгновенно. Облако было – и его не стало, словно его выключили или оно исчезло по мановению волшебной палочки. Ри с Итом с удивлением увидели, что на том самом месте, где они сидели после ловли Барда, стоит темно-серая большая машина, судя по форме – то ли патрульный катер, то ли что-то подобное.

– Что это такое? – спросил Ит.

– Хрен его знает. Пошли посмотрим? – Ри поднялся. – Терять нам точно нечего.

Пока они шли обратно, Ит успел подумать, что, может быть, это транспортники о них вспомнили и прислали помощь, но стоило им подойти поближе, как он расстался со своей нелепой обнадеживающей мыслью.

На этом катере (а это оказался именно катер) не было ни одной опознавательной метки, ни одного символа. Темно-серый, словно поглощающий солнечные лучи, он неподвижно висел в полуметре над травой и никаких признаков жизни не подавал.

– Хм, – Ри прошелся взад-вперед, разглядывая катер. Метров десять в длину, почти три в высоту и ни одной несглаженной линии. Красивая машина. – Какой-никакой, а транспорт. Непонятно, правда, чей, но в нашем положении выбирать не приходится. Вот только как попасть внутрь?

Катер, казалось, только этого и ждал. Прямо напротив Ри его стена вдруг потекла вниз, словно ртуть, и образовала у ног попятившегося от неожиданности инженера подобие трапа.

– Лихо, – с уважением в голосе сказал Ри. – Вы такое когда-нибудь видели?

– Нет, – ответил Ит. – У нас такого точно нет.

– Пошли? – предложил инженер. – Надо же посмотреть, что нам… послало небо?

Созидающий кивнул без особой уверенности и вслед за Ри поднялся по мягко пружинящему трапу в катер. Он чувствовал себя неуверенно, и, как выяснилось, не зря. Первый труп они обнаружили совсем близко от входа. Ри сел на корточки, внимательно всмотрелся в лицо погибшего и печально покачал головой. Ит тоже присел рядом. Перед ними лежал совсем молодой парень, самое большее лет двадцати, высокий, смуглый, с правильными чертами лица. Он был одет в однотонный комбинезон, похожий на комбинезон Ри, только не синий, а серый, на ногах у него ничего не было.

– Почему он босой? – ни с того ни с сего спросил Ит и сам удивился: зачем ему это?

– Кто ж знает, – проворчал Ри. – Хуже другое. Помочь ему мы ничем уже не можем, а послушается ли нас машина – это вопрос. Бывают модели, которые работают только с одним хозяином.

Ит ничего не ответил, да и что бы он мог ответить? Про любые плавающие, летающие, ездящие и стыкующие точки пространства машины он достоверно знал только одно: они предназначены для того, чтобы переместить человека из одного пункта в другой. Ит встал, огляделся и тут же заметил еще один труп, который находился в носовой части катера. Он поманил Ри, и они вместе подошли ко второму телу.

– Ух ты, альбинос! – удивился Ри. – У нас их или высылают, или лишают право на потомство. Ну, знаете, нарушенная генетика… А у вас?

– У нас их нет, их лечат сразу после рождения. Они же почти слепые, – ответил Ит. Он опустился на колени, стремясь рассмотреть человека получше.

Созидающий никогда не думал, что альбинос – это так красиво. В мире, где он родился и вырос, альбиносов считали больными, увечными, но более чем успешно лечили. И ни один бывший альбинос никогда не признался бы в приличной компании, что он по рождению альбинос. Но этот… Ит смотрел на него с интересом, как на редкую птицу. Снежно-белые волосы, тонкая, почти прозрачная кожа, под которой читается сложный рисунок бледно-голубых вен, пепельные губы, почти невидимые брови и ресницы.

«Статуя, – подумал он. – Словно статуя. Как жалко, что он мертв».

– Так, вот что. – Ри понял, что от Ита толку мало и надо брать дело в свои руки. – Их надо похоронить и заняться катером. Вы молитвы какие-нибудь знаете?

– Знаю, – ответил созидающий. – У меня и сан есть, мне можно отчитывать. Небольшой, правда, сан, но действительный. Если потом спросят, то закон о погребении мы не нарушим.

И один, и второй к смерти относились достаточно спокойно. Одному с детства твердили, что смерть – это неотъемлемая часть жизни, а второму – что смерть лишь веха на пути в лучший мир, и не более того. Конечно, прикасаться к трупам неприятно, но это, к сожалению, придется сделать.

Ри, видимо, подумал о том же самом. Он присел на корточки рядом с Итом, шумно вздохнул.

– Не хочется, а надо, – твердо сказал он. – Мне тоже немного не по себе, но…

– Плохо то, что мы даже имен не знаем. И не знаем, от чего они умерли, – Ит потер переносицу и строго посмотрел на Ри. – Надо для начала все-таки обойти катер и попробовать выяснить, кто они такие. Хотя бы! Ри, поймите, похоронить мы их можем и после этого, потому что некорректно…

– Тут очень тепло, и процесс разложения начнется быстро, – возразил Ри. – Можно сначала зарыть, а потом поискать.

– А как я отчитывать буду, имен не зная? – от волнения Ит чуть было не сбился на высокий штиль, но вовремя опомнился.

Неожиданно им на плечи легли чьи-то руки.

– О! Гляди-ка! – радостно сказал кто-то. – Ка… ку… кынкуренты па-жа-лы-ва-ли!.. Причем дохлаи… сааавсем дохлаи… или как правильно? Дохлые? Тухлые? Чахлые? А поди, моя Раиса, на широкое крыльцо!!!


Издательство:
Автор, Автор
Метки:
Поделиться: