# Роберт Джонсон и утерянная формула

Тим Ясенев

История о любви и невероятных приключениях историка-нумизмата и девушки-археолога, отправившихся на поиски таинственной формулы, способной перевернуть мир…

Предисловие.

Все герои вымышленные, любые совпадения случайны, а может, и нет, в любом случае все, что написано здесь – вымысел.

Глава 1 “Сам себе хозяин”.

Солнце светило во всю, небо было безоблачным, и радоваться этому мог кто угодно, кроме работников археологических раскопок, которые в поте лица откапывали из твердой, местами каменистой, почвы глыбы двухтысячелетней давности.

Девушка двадцати семи лет, невысокого роста, худая, с каштановыми волосами, заплетенными в хвост, карими добрыми глазами и тонким аккуратным носом, тоже копала яму вместе с остальными, хоть она меньше всего подходила на эту работу.

Серые брюки были все покрыты пылью, а рубашка пропитана потом.

Диана Сандерс посматривала наверх из ямы, там, под тентом сидел ее начальник герр Шварцберг.

“Ему-то хорошо там сидеть в тени, – с завистью и презрением думала девушка, – пусть хоть раз с нами поковыряется в земле”.

Карл Шварцберг был немцем, полным, носил очки, его волосы с проседью торчали кверху, поэтому их герой прятал под шляпой-котелком. Шварцберг был настоящим диктатором: он никого не жалел, не терпел разгильдяйства, а особенно не любил Диану за ее английское происхождение. Он считал англичан снобами, поэтому отдувался на Сандерс, хоть она никоим образом не напоминала ему классический образ англичанки.

Диана была достаточно скромной и приличной девушкой. У нее было хорошее образование искусствоведа и реставратора, но поскольку сейчас еще нечего было реставрировать, она откапывала стены римского города вместе с простыми рабочими.

Говоря правду, Карл не любил вообще никого, похоже, особенно женщин. А Сандерс была одной из всего двух женщин в группе. Второй была повариха – добрая толстая фрау, которая из жалости к Диане могла подложить ей в тарелку самый хороший кусок.

Однако в группе в отсутствие Шварцберга царила мирная и даже веселая атмосфера: археологи травили анекдоты, и в центре внимания нередко оказывалась Диана. У нее было хорошее чувство юмора, но почему-то мужчины не заводили с ней знакомств, она была для группы другом, а не подругой и уж тем более не дамой.

***

Как я и говорил, археологи проводили раскопки древнеримского города.

24 мая 1936 года группа геологов во время работ обнаружила в земле рукотворные каменные глыбы. 30 мая группа археологов прибыла на место.

Пока кроме камней с небольшим количеством надписей и предметов быта не было ничего обнаружено.

Но вдруг под лопатой Дианы заблестел желтый металл. Это было золото.

Сандерс ликовала от радости. Девушку обступили со всех сторон коллеги, все поздравляли ее, но только герр Шварцберг с невозмутимым лицом спустился в яму и сказал: “Расступитесь!”

Ученый взглянул на золото. Он поднял из земли монету, рассмотрел ее поближе и заявил: “Сделайте фотоснимки, это уже серьезное открытие. Пожалуй, я приглашу эксперта в качестве независимого наблюдателя”.

В группе все говорили по-немецки, хоть она наполовину состояла из англо- и франкоговорящих.

Позвольте мне быть в кадре, ведь это я нашла монеты? – спросила Сандерс.

Еще чего, не портьте кадр, не вы их нашли, а мы, – холодно произнес Карл.

«А я думала, что мой день настанет хоть сегодня”, – подумала девушка и отошла в сторону.

***

А в это время Роберт Джонсон, доктор исторических наук и эксперт в нумизматике сидел в своем кабинете Принстонского университета.

Роберту было тридцать четыре года, он был высокого роста, занимался борьбой и плаванием, отчего имел спортивное телосложение. У героя были зеленые глаза, смотревшие на мир с большим интересом, отчего его взгляд иногда напрягал собеседников, им казалось, что Джонсон изучает каждый волосок на их лице, но на самом деле это был его обыденный взгляд.

На работе историк носил серый или бежевый пиджак, брюки под цвет, лаковые туфли и серую шляпу. Для рассмотрения мелких деталей при работе он надевал небольшие очки.

Из достоинств Роберта можно упомянуть знание английского, французского, немецкого и латыни. Также герой наизусть знал все технические характеристики монет США, а также мог прикинуть в руке примерный вес монеты вплоть до грамма. Фотографическая память позволяла Джонсону запоминать любую информацию, что вместе с вышеперечисленными преимуществами делало его лучшим нумизматом Старого и Нового света.

Роберт был холостяком и не заводил знакомств больше чем на месяц.

Историк жил в доме, доставшемся ему от родителей, а они в свою очередь, переехали в дом родителей отца.

Мать поначалу хотела помочь сыну найти свою любовь, но потом, после нескольких неудачных попыток, сдалась и отстала от Роберта, за что тот остался ей благодарен.

***

На днях Джонсон получил письмо из самого Ватикана. Сам Папа Римский дал разрешение герою посетить библиотеку Ватикана с научно-исследовательской целью.

Роберт планировал полететь самолетом в Рим на следующей неделе, но утром ему привезли телеграмму о том, что он приглашен на раскопки древнеримского города к северу от Рима в качестве эксперта по профессиональному делу и в качестве независимого наблюдателя. Все расходы оплачивает спонсор раскопок – итальянское правительство. Вылет сегодняшним вечером.

Джонсон взял свою наплечную сумку и стал собирать вещи. Он взял паспорт, деньги, очки, блокнот, карандаш и кнут, которому можно найти много применений, главное из которых – оборона.

Историк надел серые плотные брюки, прочные ботинки, рубаху и коричневую потертую шляпу, в которой он объездил, наверное, полмира. Он был готов к новым открытиям и приключениям, а куда же без них?

Глава 2 “Превосходя ожидания”.

Роберт прибыл в аэропорт, сел в самолет и отправился полет. Сделав пересадку в Лондоне, герой прибыл в аэропорт Рима, когда за бортом уже сияло утреннее солнце.

Джонсон успел поспать в пути, поэтому он был бодр и готов к любым действиям.

На выходе из здания аэровокзала историка встретил член археологической группы. Это был немец Маркус – молодой невзрачный, но позитивный человек.

Здравствуйте, доктор Джонсон. Герр Шварцберг вас ждет. Прошу следовать за мной, – сказал встречающий.

Роберт хотел сначала посетить ватиканскую библиотеку, а уже потом ехать на раскопки, поэтому заявил: “У меня есть важные дела в Риме, но они не займут больше полудня. Не могу ли я приехать к вам позже?”

– Боюсь, что нет. Герр Шварцберг будет очень недоволен. Прошу вас, не портьте мне репутацию, а то он меня уволит, – попросил Маркус.

– Хорошо, я найду с ним общий язык, – сказал историк, ожидая не самую приятную беседу.

***

Гостю предоставили полчаса на завтрак в одном из ресторанов Рима. Джонсон любил итальянскую кухню, а особенно за чужой счет, а такое бывало редко, скорее, только на деловых встречах, где еде уделялось немного внимания, поэтому завтрак понравился Роберту.

После этого Маркус посадил историка в салон “Фиата” и повез в городок Монте-Арджетарио, что находится в ста сорока километрах к северу от Рима.

По дороге Джонсон любовался видом Тирренского моря и думал, почему он живет не здесь, а в шумном городе. Наверное, потому, что там, среди людей, развивается наука, улицы кишат информацией и историей. Там идет движения общества. А здесь все стабильно и однообразно.

***

Место, где был обнаружен город, было действительно уникальным. Это был полуостров в виде овала, который как бы держался на двух тонких нитях-перешейках.

На вершине холма в центре полуострова и были обнаружены стены домов.

Джонсон прибыл на место и тут же обратил внимание на масштабы работ: раскопано было порядка 30 ар земли, из нее торчали каменные серые глыбы, рядом с ними стояли палатки, вокруг шла непрекращающаяся возня.

Карл Шварцберг, как и всегда сидел под тентом и следил за проведением работ.

Увидев Роберта, он повернулся к гостю и пошел ему навстречу.

– Доброе утро, герр Джонсон, – сказал по-немецки Карл.

– И вам того же, герр Шварцберг, – улыбаясь и пожимая руку, произнес нумизмат.

– Эта территория теперь будет еще и под вашим контролем, – заявил немец, – должен сказать, работа идет в нормальном режиме, происшествий не было.

– Покажите мне золото, что вы обнаружили, – попросил герой.

– Да, разумеется.

Шварцберг проводил гостя в палатку, в которой за столом сидела Диана и перебирала найденные монеты. Она подняла голову и увидела перед собой высокого красивого мужчину в неофициальной одежде, что придавало ему привлекательности.

– Доброе утро, фрау, – ласково обратился к Сандерс Роберт.

– Здравствуйте, герр, – с удивлением и восхищением произнесла девушка, – вы и есть тот самый нумизмат Джонсон?

– Глупая девка, – пробормотал под нос Карл, – это доктор Джонсон из США.

– Спасибо за прием. Я останусь с этой дамой и монетами наедине, – заявил Роберт.

Шварцберг ушел, а герои остались одни в палатке.

– Я не думала, что вы выглядите именно так, – заявила Диана.

– Отчего же? – поинтересовался историк.

– Когда Шварцберг сказал, что сюда приедет эксперт-нумизмат, я представила себе пожилого профессора в костюме и скучным лицом. А вы…

– А вас, простите, как зовут? – спросил Джонсон.

– Диана Сандерс. Я из Англии.

– Хочу сказать, что вы самая прекрасная англичанка из всех, что мне встречались, – заявил Роберт, перейдя на привычный для него английский.

Он смотрел на казавшиеся ему острые черты лица Дианы, ее простоту и неприметность, но она чем-то сразу ему приглянулась. Наверное, улыбкой. Она всегда улыбалась и, рассказывая что-то, всегда жестикулируя руками, а часто просто держа их, соединив кончики пальцев вместе.

– Спасибо, доктор Джонсон. Мне давно никто не делал комплиментов.

– Называйте меня просто Роберт, – попросил герой, – расслабьтесь, не смотрите на меня как на волка, я не сделаю вам плохого.

– Я по привычке. Шварцберг постоянно меня унижает. Он считает, что он тут может творить, что хочет. Я его ненавижу, но что поделаешь, он хорошо платит, а моей семье нужны деньги.

– Ясно, – сказал Джонсон и задумался. Он хотел уехать в Рим, но, кажется, теперь для него это станет проблематичным.

– Я уже боюсь Шварцберга как…

– Как собак, верно? – заметил историк.

– Откуда вы знаете? – удивилась девушка.

– У вас на руке шрам похожий на укус собаки, а еще, когда я сказал про волка, вы вздрогнули, а еще вы любите рассказывать анекдоты, любите чистоту, а еще, именно вы обнаружили клад.

– А это вы как узнали? – еще больше удивилась Диана.

– Это мне рассказал Маркус, с которым я ехал сюда три часа, – улыбнулся герой.

– Я совсем отвлекла вас от дела, – сказала героиня.

– Ничего страшного, я здесь надолго, так что все еще успею. А вот с вами я бы еще поговорил.

– Скажите, что для вас интереснее: женщины или монеты?

– Монеты интереснее, а женщины приятнее, – заявил историк и поцеловал руку Сандерс.

Она расплылась в улыбке и смущении.

– А теперь все же перейду к монетам.

Глава 3 “Научный джентльмен”.

Роберт взял одну золотую монету, взвесил ее в руке и сказал: “Римский ауреус массой в восемь грамм. Октавиан Август, 31 год до нашей эры, равен двадцати пяти динариям по номиналу”.

– Потрясающе. Я выяснила это за полдня, а вы за три секунды! – воскликнула Диана.

– Это моя работа. Кстати, динарии были так популярны у восточных торговцев, что они привезли их на родину и стали выпускать собственные, причем с изображением римского императора.

– История денег действительно интереснее, чем я думала, – заявила Сандерс.

– На монетах можно прочесть многое. Это своеобразное зеркало эпохи.

– Вас прислали сюда, чтобы вы убедились в подлинности монет и прочих находок, вы будете проводить экспертизу?

– Я бы мог провести анализ металла, но я вижу и без него, что это золото. Присутствует характерное потемнение от времени, металл тяжелый, – герой взял в руки еще несколько монет и посмотрел на них.

– А что насчет серебра? – спросила Диана.

Джонсон взял один динарий, взвесил его в руке и заявил: “Монета подлинная, судя по размерам и массе, это серебро. У него есть характерная патина, которой нет на других металлах и сплавах”.

– Предлагаю вам, Диана, пройтись со мной по раскопу, заодно обсудим ход работы, – предложил Роберт.

– Боюсь, моя работа не позволит этого.

– Вы теперь работаете и на меня, а по любому вопросу я могу договориться с вашим начальником.

– Тогда я согласна, – сказала Сандерс и улыбнулась.

Историк взял девушку за руку и повел на улицу.

Солнце по-прежнему ярко светило и сильно припекало. Рабочие трудились в ямах, доставая из многовекового плена земли все новые и новые свидетельства жизни римлян.

Шварцберг сидел под своим персональным тентом и внимательно наблюдал за ходом работы, а теперь его привлек доктор Джонсон со своей новой спутницей Сандерс.

“Вот же, американцы! – думал с презрением Карл, – и даже эта никчемная девка нашла себе покровителя. Куда он только смотрит?”

Диана показывала гостю все места раскопок, рассказывала подробно о каждой стене, а Роберт внимательно и с наслаждением слушал, как рассказывает девушка. Надо сказать, что у Дианы был талант рассказчика. Она говорила складно, умела подбирать фразы, хоть делала это не спеша, что давало возможность вникнуть в суть каждой мелочи.

– Не сочтите за дерзость, Роберт, но не могли бы вы узнать, не нужен ли в Принстоне реставратор и искусствовед? – попросила девушка.

– Что, хотите переехать в США? – спросил Джонсон.

– Да куда угодно, лишь бы подальше от Шварцберга. К тому же там, у вас, такие возможности, – прошептала Сандерс.

– Хорошо, спрошу, – согласился герой.

***

Историки ходили по раскопкам и обсуждали как дела, так и личные вопросы. Диана была рада, наконец, с кем-то обсудить то, на что другим совершенно наплевать. Роберт появился из неоткуда, он словно рыцарь на белом коне, который поможет девушке выбраться из плена злого профессора Карла.

Вдруг из земли под ногами рабочих появились кости. Это был скелет человека.

– Здесь скелет! – воскликнул рабочий.

Джонсон и Сандерс прибыли туда быстрее Шварцберга. Увидев покойника, Диана прошептала: “Боже мой!”

– Ваш бог, – сказал Роберт, глядя на останки.

– Почему мой, а не наш? – спросила Диана.

– Потому что я атеист, – заявил герой.

Сандерс удивилась и не знала, что сказать. Она и раньше встречала атеистов, но ей не было до них никакого дела, а сейчас это был человек, который ей, кажется, впервые в жизни, по-настоящему понравился.

– Ваш взгляд растерян, что я сделал не так? – спросил Джонсон, прекрасно понимая, что стало причиной такой реакции девушки.

– Вы сказали, что вы атеист, и меня это взволновало.

– А вы, значит, верите в бога? – понял историк.

– Да, и всегда считала, что неверующие просто дураки…

– А я думал, что все англичанки некрасивые, – заявил Роберт.

Диана усмехнулась, понимая, что герой хочет сгладить обстановку.

– Согласитесь, в нашей жизни большую роль играют стереотипы. От них надо избавляться так же, как и от любых предрассудков, – сказал историк.

– Даже от веры? – удивилась героиня.

– Да. Только даже такой человек, как я, не может однозначно принять ту или другую сторону в этом вечном споре.

– Надо слушать свое сердце. Оно никогда не подводит.

– Если бы я слушал только сердце, я бы уехал вместе с одноклассницей в Огайо и пас бы там скот. Я был влюблен в нее, но зачем мне это? Моя жизнь – это свобода, путешествия и постоянное саморазвитие.

– А в вопросе о вере вы тоже придерживаетесь разума?

– Пожалуй, да. Но иногда у меня возникает заманчивое желание пойти в храм просто так, чтобы очистить душу, помолиться. Это очень странно для меня. Я борюсь с этим желанием.

– Так зачем бороться с собой? Почему бы вам просто не помолиться? – спросила Диана.

– Я не могу предать науку. Помимо нумизматики я занимаюсь разгадкой всемирных тайн. Поверьте, любая загадка рано или поздно может быть разгадана, даже загадка о происхождении человека.

– Зачем столько трудиться, если можно принять то, что было сказано столетия назад?

– В древнем Риме или Греции говорили, что молнии пускает бог, чтобы усмирить людей. А сейчас мы знаем, что это такое, человек научился управлять молниями. Я знаю одного ученого, Николу Теслу, он проводил самые масштабные эксперименты с электричеством и энергией. Он – гений. Он – тот, кто вносит огромный вклад в науку.

– Я думаю, наша дискуссия не приведет ни к чему хорошему, нам следует сменить тему, – решила девушка.

– Да, я не хочу причинять вам боль. Я и так это часто делаю.

– А, по-моему, вы настоящий джентльмен.

– Спасибо, милая леди, – сказал Роберт, – пожалуй, стоит переместиться в тень. На солнце жарко, а у вас нет головного убора.

– Вы очень заботливый, – заметила Диана и пошла за руку с Джонсоном в свою палатку.

Глава 4 «Ни на что не похожее чувство».

Время шло. Доктор Джонсон поселился вместе с археологической группой и пробыл там целую неделю. Он следил за проведением раскопок, записывал некоторые моменты в свой дневник, чтобы потом предоставить в качестве отчета, но главное, что больше всего интересовало героя, это общение с Дианой.

Историки узнали друг о друге достаточно, чтобы понять, что они могут быть хорошей парой.

У Сандерс до этого была лишь одна мимолетная искра любви, в университете, и она, несмотря на свою непродолжительность, помогла Диане усвоить несколько важных жизненных уроков. Но после этого маленького романа сердце девушки стало несколько жестче, и она даже подумала, что никогда больше не сможет любить, но она ошибалась.

Роберт оказался своеобразным, с причудами, человеком, но его тяга к познанию мира, к движению вперед вместе с добротой души растопили сердце прекрасной Дианы.

Перед сном она представляла себе Джонсона и каждый раз задавала себе вопрос: так ли он хорош? Стоит ли он ее внимания? Ведь новая трагедия обернется куда более серьезными последствиями.

Полученный ею опыт мешал ей двигаться дальше.

Но историк обещал помочь девушке с работой, а это несколько меняло суть. Даже если Роберт не оправдает ожиданий в чувствах, он хотя бы окажет хорошую услугу.

И каждый раз Диана говорила себе: «Стоит» и засыпала абсолютно счастливой.

А вот Джонсон чувствовал себя неуютно. Сандерс оказалась очень милой, не совсем красивой внешне, но красивой душой. С ней хотелось не спать, а жить, просто быть с ней, говорить с ней, заставлять ее почаще улыбаться.

Привыкший лишь к удовлетворению животного инстинкта Роберт тяжело переживал появившиеся в его сердце чувства.

«Неужели это любовь? Неужели я могу любить? – спрашивал себя историк, – любовь – это же всего лишь инстинкт, помогающий найти себе пару и продолжить род. Чем я лучше или хуже животного? Почему тогда я хочу именно жить с ней? Неужели пришло мое время заводить семью?»

Герой понимал, что не может рассчитывать сам на себя, но бросить Диану ему было жалко.

Он делал так много раз, он оставлял надоевших ему женщин, и ни он, ни она больше не вспоминали друг о друге. Это были скорее случайные связи. Это даже нельзя было назвать романами.

А теперь Джонсон испытывал чистое чувство, никак не относящееся к телу. Его привлекала именно душа Сандерс.

«Но не могу же я сказать ей: «Извините, но я не могу быть с вами потому, что я не способен любить». А вдруг способен? И неужели какое-то желание свободы может меня остановить? Но я же ученый, я же стремлюсь к разуму и рациональности, какая может быть любовь? А может и не во всем нужна рациональность?» – думал Роберт.

***

Как-то раз, утром, из Монте-Арджетарио приехал человек и заявил:

– Сеньор Джонсон, вчера вечером нам позвонили из Принстона и попросили вас связаться с ними сегодня вечером в восемь часов. Приготовьте отчет.

– Хорошо, я приеду и позвоню. Где я могу найти телефон?

– В мэрии. Я прибыл оттуда, – заявил незнакомец.

***

Ближе к вечеру Роберт поехал в Монте-Арджетарио, небольшой городишко на востоке этого необычного полуострова.

Джонсон прибыл в мэрию, там его уже ждал мэр. Он сказал, что для него большая честь встречать гостя из США, тем более выполняющего важное задание.

Ровно в восемь по итальянскому времени историк набрал на дисковом аппарате выученный наизусть номер Принстонского университета.

Разговор с руководством в лице Ричарда Мэйнроуда был о ходе раскопок. Роберт подтвердил подлинность всех артефактов и важность этого открытия. Он пообещал привезти отчет через неделю, но директор потребовал отправить его почтой.

– Я знаю вас, доктор Джонсон, вы можете пропасть надолго, поэтому предоставьте это дело курьерам. Ваша работа будет справедливо вознаграждена, – заявил директор.

– Хорошо, спасибо. Могу я попросить вас об одной услуге? – спросил герой.

– О какой же?

– Узнайте, нет ли вакансии реставратора или искусствоведа в Принстоне или другом городе восточного побережья.

– Вы что, доктор Джонсон, хотите сменить работу? – усмехнулся Мэйнроуд.

– Нет, просто одна англичанка из моей археологической группы хочет карьерного роста.

– Я вас понял, ваша новая пассия попросила вас об услуге.

– Да, сэр. Она действительно хороший специалист.

– Не сомневаюсь, вы профессионал по поиску хороших специалистов, – в тоне директора прослеживалась нота иронии.

– Нет, она, правда, хороший специалист. Я готов пожертвовать премией ради ее благополучия. Она заслуживает этого.

– Только отпуск вам не дадут, имейте в виду. У вас будет всего пять дней, пока письмо будет доставляться аэропочтой.

– Мне этого будет достаточно, – заявил Роберт.

– Неужели всего пять дней хватит, чтобы забыть вашу прекрасную даму?

– Пять дней я потрачу не на это. Вы помните, что я получил одобрение от Папы на посещение ватиканской библиотеки?

– Ясно. Вы будете работать. Удачи вам, доктор Джонсон. Жду отчет. До свидания.

– До свидания, сэр, – герой положил трубку.

«Неужели Диана и вправду не похожа на всех предыдущих женщин? Похоже, да. Предложу ей поехать со мной в Ватикан», – решил Джонсон.

Глава 5 «Лучшее предложение».

Роберт вернулся на место раскопок и увидел, что Диана сидит на улице рядом с горящим фонарем и ждет его. Конечно, кого же она еще могла ждать?

– Ну что, Роберт, как все прошло? – спросила девушка.

– Хорошо, я попросил поискать вам работу. Сэр Мэйнроуд – очень порядочный человек, он постарается помочь вам, – заявил Джонсон.

– Спасибо, вы самый добродушный человек, из всех кого я знаю, пожалуй, после моей мамы, – сказала Сандерс.

Даже при тусклом свете фонаря герой заметил на предплечье Дианы синяк.

– Что случилось, Диана? Где вы так ударились? – обеспокоенно спросил Роберт.

Девушка обернулась по сторонам, а затем прошептала:

– Это Шварцберг меня ударил, он сказал, чтобы я катилась отсюда подальше. Он дал мне жалкий аванс и решил, что не возьмет меня в следующую экспедицию.

– Теперь вы свободны, – заявил Джонсон.

– Да, но он меня позорно выгнал и сказал, чтобы я даже не пыталась искать работу в Германии или Англии.

– До священной Англии нацистам еще далеко, – сказал Роберт.

– Почему вы думаете, что Шварцберг – нацист?

– А это разве не ясно? Он лично знаком с фюрером.

– Надо же, я не знала.

Историк взял Сандерс под руку и отвел подальше от палаток.

– Куда вы меня ведете? – удивленно и обеспокоенно спросила девушка.

– Я хочу предложить вам одну интересную авантюру, – заявил Джонсон.

– Какую?

– Я еду в Рим, а точнее в Ватикан. В его библиотеке я собираюсь найти нечто очень важное для истории и науки. Вы знаете легенду об Инфрагилисе?

– Знаю, – на темном от сумрака лице Дианы разыгралось изумление, – вы хотите найти формулу Инфрагилиса?

– Карту к поискам местонахождения этой формулы. Из недавно открытых мной источников одна из двух частей карты была отдана самим Вансштайном на хранение в Ватикан.

– Вы уверены, что легенда о неразрушимом сплаве может быть правдой? И вообще, кто такой Вансштайн?

– Это и есть создатель Инфрагилиса, то есть неразрушимого сплава. Фридрих Вансштайн был выходцем из средней семьи, окончил школу и еле поступил на богословский факультет Гейдельбергского университета. После он переехал в Штутгарт, где занялся химией и физикой. Но славы ученого он не получил, а стал известен благодаря занятиям алхимией и прочими сомнительными и антинаучными исканиями. Легенда о создании им суперпрочного сплава ходит до сих пор, но я хочу подтвердить ее.

– Вы предлагаете мне поехать с вами? – спросила Сандерс.

– Да. Думаю, это будет интересно для вас.

– Дайте мне подумать, – попросила Диана.

– Хорошо, только никому ни слова. А то вы знаете Шварцберга. Он все пронюхает. А в руках нацистов эти знания могут быть чрезвычайно опасными.

– Я понимаю, Роберт.

***

Все оставшееся перед сном время девушка не расставалась с мыслью о грядущих приключениях. Она думала, почему сразу не сказала, что согласна ехать. Наверное, чтобы не выглядеть навязчивой. Только вот теперь Джонсон, наверное, думает о ней и гадает: согласится она или нет?

Роберт действительно думал об этом, но эта мысль не терзала его, он верил в то, что Диана не сможет отказаться от поездки с ним. Ради него она, кажется, готова ехать куда угодно.

***

Утром, как только историк проснулся, он захотел спросить о готовности Сандерс. Он оделся, причесался и пошел к девушке. Она уже, видимо, давно сидела и ждала героя. Она сказала только одно слово: «Согласна».

Джонсон написал подробный отчет о проведении раскопок, поместил его в конверт и приготовил, чтобы отдать это письмо на почте в Риме.

Диана собрала все свои вещи, а они помещались в наплечную сумку как у героя, и вышла к Роберту.

Сандерс пошла к своему ненавистному начальнику и заявила: «Я покидаю вашу группу. Спасибо за предоставленную мне работу, позвольте идти».

– Идите, Сандерс, – сказал обыденно безэмоциональным голосом Шварцберг, назвав девушку, как и всегда, просто по фамилии без фрау, фрейлейн или прочего уважительного слова.

– Всего хорошего, до свидания, – сказала Диана, делая искусственную улыбку, и ушла прочь.

Карл вышел на улицу и увидел, как его уже бывшая подчиненная уходит вместе с доктором Джонсоном к машине.

Девушка что-то говорила, но немец расслышал лишь фразу «едем в Ватикан».

«Они туда точно не поглазеть едут. Этот пронырливый ученый что-то задумал. Надо бы за ними проследить», – решил профессор.

Глава 6 «Тайна библиотеки».

Джонсон и Сандерс сели в знакомый нам «Фиат», и Маркус повез их в Рим. По дороге герои специально не говорили про свои планы, ведь о них не должен был знать никто.

По приезде в столицу солнечной Италии, историки зашли в то самое кафе, где Роберт завтракал, только прибыв сюда.

Официант узнал гостя и спросил, надолго ли он задержится в Риме.

Джонсон ответил: «Нет».

«Я вас понимаю», – улыбнувшись и глядя на девушку, произнес официант.

Обед был по-настоящему великолепным, Диана не пожалела, что согласилась на это, а Роберт, что доверился этому заведению вновь.

Затем герои пришли на почту и отнесли письмо, заказав доставку его в США аэропочтой.

После этого искатели приключений отправились в Ватикан – уникальное, самое маленькое в мире государство, попадая в которое, ощущаешь, будто прикасаешься к европейской истории.

Джонсон знал, где расположена библиотека. Он подошел старинным стенам, где его встретили стражники в своих традиционных нелепых костюмах.

– У вас есть разрешение на вход? – строго спросил стражник.

– Есть. Я – доктор Джонсон из Принстонского университета, это вам о чем-то говорит?

– Простите, но мы не знаем вас, уходите прочь, – потребовал стражник.

– Где я могу встретить секретаря библиотеки? – спросил Роберт.

– В библиотеке, сеньор, вы хотите с ним побеседовать?

– Да. Я получил разрешение от Папы Римского и собираюсь попасть в библиотеку, – герой был настойчив.

Джонсон достал из своей сумки письмо из Ватикана и протянул страже.

В письме стояла подпись понтифика.

– Ясно. Я понял. Извините за задержку. Ваше разрешение было получено давно, поэтому мы уже забыли вашу фамилию, – сказал тот, что постарше, – а эта сеньорита кем вам приходится?

Джонсон не знал, что ответить, но он любил правду, поэтому не стал сочинять про сестру или жену.

– Положитесь на меня, я ей доверяю, – сказал Роберт, пронзив собеседника своим взглядом.

Стража открыла двери, и историки попали в одно из самых полных и древних хранилищ знаний со всего мира.

Стеллажи, заставленные книгами, свитками и картами, простирались на десятки метров в стороны.

Диана была поражена масштабами библиотеки, она стояла у порога, раскрыв рот, и всматривалась вдаль, пытаясь увидеть границы этого помещения.

Да что там, сам Джонсон, который только слышал об этом месте, был в восторге от увиденного.

К гостям библиотеки подошел секретарь – невысокий итальянец лет пятидесяти, в сером скучном костюме и с пенсне в руках.

– Как вас зовут, сеньор? – обратился он к Роберту.

– Я доктор Роберт Джонсон из Принстона, а это моя спутница Диана Сандерс – искусствовед и реставратор из Лондона, – сказал герой.

– А я Джузеппе Лардини – секретарь библиотеки Ватикана, – представился итальянец, – вам помочь?

– Пожалуй, да. Покажите, где находится стеллаж с работами Вансштайна, – попросил Джонсон.

– Хорошо. А с какой целью вам нужны труды Вансштайна? – спросил Лардини.

– Скоро сами все увидите, – заявил Роберт.

– Эх, американцы, – усмехнулся Джузеппе, – всегда такие пафосные.

Секретарь повел историков к стеллажу на букву «V».

Проходя мимо полок с фамилиями знаменитых ученых, писателей, политиков Сандерс не переставала удивляться тому, что ее окружают несметные богатства мудрости и истории мира.

– И это все подлинники? – шепотом спросила Диана у Роберта.

– Да, Диана, все, что окружает вас не просто книги, это самое большое хранилище бесценных документов и литературы. Сравниться с ватиканской библиотекой может разве что утерянная Александрийская библиотека и таинственная Либерия – библиотека русского царя Ивана IV, которую никто до сих пор не нашел.

Искатели утерянной формулы подошли к стеллажу, где были выставлены несколько рукописей и чертежей Вансштайна.

– Что вы хотите здесь найти? – спросила Сандерс.

– Тайник, – ответил Джонсон, – если верить прочитанному мною источнику, Фридрих сделал очень щедрое пожертвование Ватикану и церкви в целом и попросил надежно спрятать одну из двух частей карты от посторонних глаз. Поэтому работники библиотеки сделали тайник в стене.

– И как мы его найдем?

– Вы видите, что мы стоим у стены, а это значит, что тайник где-то рядом.

Герой вытащил с полки несколько книг, чтобы увидеть кирпичную кладку за ними.

Джузеппе стоял рядом и не задавал лишних вопросов, он видел, что гость занят умственным трудом.

– Вансштайн родился в 1784 году, – продолжал свои размышления вслух историк.

– Почему вы так точно знаете, от чего отталкиваться? – спросила Сандерс.

– В моем источнике сказано, что ключ к карте – род и рождение ученого, то есть 1784 год.

– А род что значит?

– Фамилию. Вансштайн начинается на «V». Итак, сумма цифр года рождения… 20.

– И что нам это дает? – не унималась девушка. Ей было безумно интересно и непонятно, поэтому она хотела знать все.

– Двадцатый столбец кирпичей, – заявил герой.

Он отошел к краю стены и начал сквозь книги на полках считать кирпичные столбцы. Он дошел до двадцатого и остановился там, откуда и отошел.

– И что теперь? Вы сказали, что Вансштайн начинается с «V», а как посчитать букву?

– Буква «V» в латинском алфавите… э… двадцать вторая, – сказал историк.

– Двадцать второй кирпич сверху? – догадалась Диана.

– Именно.

Герой посмотрел в потолок и стал считать кирпичи, начиная от самого верхнего.

Наконец историк дошел до двадцать второго. Он был в метре с небольшим от пола и как раз находился рядом с теми книгами, которые вытащил Джонсон. Роберт освободил нужный кирпич и надавил на него.

Удивительно, но тот сдвинулся и пополз внутрь, а где-то рядом послышались звуки похожие на треск штукатурки.

Из стены вылезла полка, замаскированная под кирпич. В ней лежал небольшой листок бумаги.

– Поразительно! Вы нашли тайник! – восхищенно произнес Лардини, – а я в вас не верил, доктор Джонсон!

– Это все взаправду? – Сандерс не верила своим глазам. Она ни капельки не жалела, что поехала с Робертом, – я наверное сплю!

– Не спите, сеньорита, это наяву. И это, кажется новая страница в истории, – заявил Джузеппе.

Глава 7 «Бояться нечего».

Роберт, сам не веря тому, что сделал, осторожно взял листок из тайника и сдул с него многовековую пыль.

На нем была сделана небольшая запись на немецком.

Диана тоже решила прочитать, что там написано, и подошла поближе.

Вот, что там было:

Komm zu dem………….

Morgendämmerung..

Zu den Haaren…………

Streichle Sie und………

Geheimnes des……….

Текст, как и предполагалось, был неполным. Не хватало второй части.

– Приходите к рассвету, к волосам, погладьте их и тайна… – Прочитала Сандерс, – и что все это значит?

– Мы едем в Швейцарию, в Цюрих, там живет хранитель второй части карты, – заявил Джонсон.

– Позвольте мне прочесть, что там написано, – попросил Лардини.

Итальянец взял листок и, прочитав его, изумился тому, какой это несвязный бред.

– Что вы нашли, доктор Джонсон? – спросил секретарь.

– Первую часть карты, которую оставил Вансштайн. Позвольте мне забрать ее на время? – спросил Роберт.

– Смотря, что вы собираетесь искать, – заявил Джузеппе.

– Вы верите в легенды?

– Смотря в какие. Многие эпизоды из Библии называются легендами, но я в них верю, а в циклопов, великанов и химер – нет.

– Тогда позвольте мне поработать над одной легендой, – сказал историк.

Диана понимала, что он всегда стоит на своем. И сейчас он делал это не зря, ведь опасался того, что нацисты заполучат карту и опередят его.

– Легендой об Инфрагилисе? – спросил Лардини.

– Да. Вы ведь не верите в его существование?

– Нет, но после того, как вы нашли тайник в библиотеке, в которой я работаю уже двадцать лет, я начинаю сомневаться в мифичности этой истории. Ладно, берите, но обязательно верните, это ценный документ, – заявил Джузеппе.

– Спасибо вам, – сказал Роберт, – пойдемте, Диана.

Гости библиотеки покинули ее и отправились в аэропорт за билетами в Берн.

Рейс был только через день, поэтому искатели приключений были вынуждены остановиться в гостинице.

После заселения историки решили провести время под навесом на веранде уличного кафе за чашкой кофе.

Роберт смотрел на Диану, а она на него, и девушка понимала, что Джонсон хочет ей что-то сказать, но не решается, и ей было интересно подождать момента, когда он, наконец, произнесет что-нибудь.

В голове героя снова блуждали мысли о том, любит он Сандерс или нет. Его сердце не пылало страстью, как всегда, вернее теперь историк понимал, что это была не страсть, а животный инстинкт. А сейчас это были настоящие сердечные чувства к Диане, они были сравнимы с пламенем свечи: горели медленно и понемногу, но их могло хватить надолго, в отличие от горения страсти как спички.

– Роберт, я вижу, что в хотите мне что-сказать. Почему вы не говорите мне этого? – не выдержала и первой заговорила Сандерс.

Джонсон вздохнул, а затем произнес:

– Я много чего могу сказать вам, но не хочу.

– Почему? Вы боитесь того, что я пойму вас неправильно? – Диана положила свои маленькие нежные ладони на руки Роберта.

«Обычно ты целовал руки дам или даже целовался с ними в губы после этого жеста, – думал герой, – почему же я сейчас не хочу этого? Неужели можно не обращать внимания на внешность и ценить только душу?»

– Мне очень тяжело последнее время, – сказал историк.

– Что случилось? – взгляд Сандерс стал обеспокоенным, и герой увидел в ее глазах желание помочь.

«Но не могу же я говорить о чувствах к ней с ней же?» – думал Роберт.

– Что-то со здоровьем? – спросила девушка.

– Нет, не здоровье, это личное, – заявил Джонсон.

– Я вам мешаю? Я слишком много с вами в последнее время.

– Нет, вы мне не мешаете. Меня переполняют противоречивые чувства, и я не могу с ними справиться.

– А что является причиной ваших противоречивых чувств? – спросила Диана.

– Вы, Диана, вы, – выдавил из себя герой.

– Я тоже испытываю непростые чувства, и причиной их являетесь вы. Я, я не могу сказать, вы, наверное, сами все понимаете.

– А вы? – спросил Роберт.

– Я, кажется, понимаю вас. Я сама не могу поверить в это.

– И я.

«Как же это глупо, все эти тонкости романтики, – думал Джонсон, – но с другой стороны, она понимает меня без слов, и это прекрасно».

«Он смотрит на меня так же, как, наверное, и я на него. Это чудесно, – думала Сандерс, – но почему же он боится сказать? Или это я должна сказать первой? Почему боюсь я? Я боюсь, что он обманет меня, бросит и оставит рану в моем сердце. Но он совсем не похож на человека, способного на это. Он смотрит на меня как ребенок, как будто первый раз влюбился».

– Я должен сказать вам, Диана, я люблю вас, – сказал это Роберт, собрав все силы в кулак.

– Я тоже люблю вас. Но мне так тревожно, что я не знаю, что с этим делать, – заявила девушка.

– А вы думаете, мне не тревожно? Я тоже в растерянности, – произнес с глупой улыбкой герой.

– Дурачок, – сказала Сандерс и засмеялась.

Понимая, как глупо он сейчас выглядит, Джонсон тоже засмеялся, взявшись за руки с Дианой.

Тогда они поняли, что боятся друг друга и решили, что в этом нет никакого смысла, ведь их чувства взаимны и очень схожи…

Глава 8 «Сказка и быль».

Герои продолжили свой досуг прогулкой. Роберт и Диана шли по старинным улочкам Рима, держась за руки и осматривая этот огромный музей под открытым небом.

– Скажите, Роберт, – вдруг прервала безмолвную идиллию девушка, – а откуда вы знаете, где находится вторая часть карты?

– Для этого, пожалуй, нужно рассказать всю историю семьи Вансштайнов, – заявил Джонсон.

– Но ведь мы же никуда не спешим? – полувопросительным тоном произнесла Сандерс.

– Тогда расскажу вам все в подробностях, – решил герой.

Он видел, что, во-первых, Диане действительно интересна эта мистическая история, а во-вторых, ей, кажется, было все равно, что слушать, лишь бы это говорил Роберт.

Он несколько раз читал лекции в родном университете, и ему казалось, что он никого не интересует, и все смотрят куда угодно, но только не на него.

Но это мнение было ошибочным. Декан говорил, что студенты хорошо усваивали материал, рассказываемый Джонсоном, и тогда историк шутил, что студенты слушают затылком.

Роберт начал долгий рассказ об ученом.

***

Фридрих Вансштайн при жизни не был успешен и богат, и за свою пятидесятидвухлетнюю жизнь нажил лишь квартиру в Штутгарте, обставленную хорошей дорогой мебелью.

Все опыты он проводил именно там.

У Вансштайна была жена, которая родила ему лишь одного сына, Иоганна, после чего уже не смогла забеременеть.

Когда Иоганну было двенадцать, мать умерла, и сын остался на попечении незадачливого ученого-алхимика.

Иоганн с детства любил рисовать, и был отдан в школу искусств, но был отчислен за прогулы.

Свободная душа художника не терпела замкнутости в четырех стенах учебного заведения.

Отец не смог настоять на учебе, он был занят своими исследованиями.

В 1836 году, когда Иоганну было девятнадцать, Фридрих ушел из жизни и оставил ему квартиру.

Перед смертью, находясь в болезненном состоянии, Вансштайн продал половину дорогой мебели и все свое научное оборудование, на эти деньги он сделал пожертвование Ватикану и попросил надежно спрятать там одну из частей карты.

Не возлагая надежд на недалекого и непутевого сына, Фридрих все равно не мог рисковать, поэтому вторую часть карты он передал ему и велел бережно хранить, пока не придет время.

Иоганн не работал и не учился, он периодически писал картины, надо сказать, у него это получалось хорошо, и продавал их на улице за гроши.

Естественно, приходилось постепенно жертвовать имуществом отца, поэтому художник медленно скатывался по наклонной.

Однажды, как гласит легенда, он увидел во сне необычайно красивую девушку.

Проснувшись утром, Иоганн кинулся к мольберту и за несколько часов нарисовал портрет этой прекрасной дамы. Он назвал ее Марта, что означает «Леди».

Портрет вышел невероятно детализированным и аккуратным. Художник понял, что это его лучшая работа, и он не решился продавать портрет Марты.

Он повесил его на стене возле старых часов, чтобы каждый раз вновь посмотреть на прекрасную Марту.

Иоганн влюбился в портрет девушки из сна. Он говорил с ней, ставил портрет рядом с собой, накрывал ей стол и даже целовал.

Художник не хотел больше рисовать, он создал идеал, и пытаться создавать что-то новое, было для него, словно есть руками, когда научился владеть приборами.

Вскоре Иоганн ушел в долги, и окончательно тронулся умом. Он жил с портретом Марты, считая ее своей женой.

Когда полиция проникла в квартиру для взыскания долгов, она обнаружила эту странную обстановку жизни художника.

Иоганна отправили на лечение в психиатрическую больницу Франкфурта-на-Майне.

Все имущество, включая портрет Марты, продали. Картину выставили на городской аукцион, и согласно легенде, его приобрела некая Марта – молодая девушка, швея, которая была практически на одно лицо с портретом. Она была очарована тем, что какой-то незнакомец смог так точно передать черты ее лица, и не пожалела денег на этот портрет.

Тяга к любимой Марте заставила Иоганна сбежать из психбольницы и вернуться в Штутгарт. Он и не надеялся найти любимый портрет, но произошла одна чудесная история.

Приехав в Штутгарт в одной рубахе, штанах, старых украденных у кого-то ботинках и с несколькими медными монетами в кармане, он обнаружил неприлично большую дыру в своих штанах. На него озирались прохожие, и Иоганн свернул в самое дешевое ателье.

И там он увидел на стене портрет Марты, а сама девушка сидела рядом и шила что-то.

Герой увидел настоящую, живую Марту, и сразу же влюбился в нее, а она, узнав, что Иоганн и есть тот самый нарисовавший ее художник, влюбилась в него.

Художник вновь стал рисовать картины и продавать их. Иоганн и Марта обвенчались и прожили свою жизнь небогато, но счастливо.

***

Но это все сказочки, а вот история о карте опирается на реальные факты.

Когда имущество Вансштайна было распродано, в руки торговцев попала и карта, вернее одна ее часть.

Этой бумагой заинтересовался успешный банкир и делец Эрнст Клаусхарт. Он купил за бесценок этот клочок бумаги, на котором было отчетливо понятно лишь одно слово, из-за которого она приобрела свою ценность – Infragilis. Тогда легенда о суперпрочном сплаве только зародилась.

Потомки банкира продолжили держать эту бумажку в целости и сохранности.

Так она перешла в руки предпринимателя Генриха Клаусхарта, к которому и наведались наши герои…

Глава 9 «Доверие сердцу».

Диана и Роберт проводили теплый итальянский вечер уже в отеле. Они устали гулять, поэтому сразу после ужина расположились на своих койках, продолжая разговор о карте и грядущих приключениях.

– Скажите, Роберт, вы доверяете этому Клаусхарту? Он же немец, а значит, может быть нацистом, – высказала недоверие девушка.

– Он как раз против политики Гитлера. Он человек старых принципов, и новое революционное направление не сможет его изменить, – заявил Джонсон.

– Расскажите о его семье.

– У Генриха есть жена Эльза, сын Вернер и дочь Мария. Они уже взрослые.

– А карта еще не перешла в наследство сыну?

– Нет. Это происходит только после смерти предыдущего хранителя карты.

Диана смотрела на героя с постоянным увлечением, а Роберт ловил себя на мысли, что он тоже не может отвести взгляд от девушки.

Посмотрев на часы, Сандерс поняла, что спать еще рано, но она уже устала, и даже интересная беседа с самым лучшим спутником не могла заставить ее потерпеть еще пол часика.

– Может нам уже стоит готовиться ко сну? – предложила героиня.

– Вы устали, Диана? – спросил Джонсон.

– Да. Ваш рассказ очень интересен, но я хочу спать, простите.

– Конечно, дорогая, – Роберт впервые сказал это слово, которое, он считал применимым только к по-настоящему любимому человеку.

***

Глядя на себя в зеркало перед тем, как выйти в ночной рубашке из ванной, Сандерс подумала:

«Как я могла так неприлично утомленно выглядеть перед Робертом? Как он вообще смотрит на меня, не отрываясь? Я же ужасно выгляжу».

Джонсон, лежа в своей постели, увидел выходящую из ванной Диану, окинул взглядом ее новый, еще более простой и ничем не приукрашенный облик, и понял, что так она выглядит еще более естественно и от этого прекраснее. Ее изящные тонкие ножки, наконец, показались из-под рабочих брюк, а ее босые пяточки наступали на холодный пол так легко и бесшумно, словно девушка парила над ним на ангельских крыльях.

– Вы так прекрасны в этом светлом образе, – очарованно произнес Джонсон.

К подобного рода комплиментам он привык, только делал он их не всегда от чистого сердца и с определенной целью – добиться желаемого поцелуя и дальнейших прелестей.

– Спасибо, Роберт, только я искренне не понимаю, что во мне сейчас вы видите красивого? Я уставшая и совершенно неприлично одетая, чтобы делать мне комплименты.

– Вы прекрасны в любой одежде и… – Джонсон хотел сказать: «Даже без нее», но опомнился, решив, что не может испортить настоящие отношения фразой заядлого бабника.

– И что? – Диана, кажется, поняла, что хотел сказать герой, но не обиделась, просто стеснялась поддаваться ему в его желании.

– Пожалуйста, поймите меня правильно, – пытался реабилитироваться историк, – вы – особенная женщина. Я никогда в своей жизни не встречал подобных. Мои чувства к вам абсолютно чисты, я лишь хочу одного – поцеловать вашу руку.

– Зачем же руку? Я думаю, вы заслуживаете большего, – произнесла без страсти, но с любовью Сандерс и подошла к кровати.

Роберт занервничал, сам не понимая почему. Он в свои тридцать четыре, переспав с десятком женщин, снова чувствует себя как в первый раз.

– Не бойтесь, Роберт, я вас не держу, расслабьтесь, – сказала девушка, приближаясь к лицу героя.

Она поднесла свои нежные губы к губам Джонсона, и влюбленные слились в сладком поцелуе.

Диана преодолела свой страх отдаваться мужчине снова, и почувствовала, как сейчас ей стало хорошо.

Разорвав поцелуй, Сандерс взглянула в глаза Роберта, в которых пылали страсть и удовлетворение.

– Вы даете мне столько жизненных сил и сладости. Я не знал, что в жизни есть что-то настолько прекрасное, как ваш поцелуй, – заявил историк.

– А теперь спокойной ночи, Роберт. Надеюсь, для вас этого достаточно, – Диана поняла, что сказала лишнее, но ей хотелось проверить Джонсона на чистоту чувств.

– Что вы, я более чем удовлетворен этим. Это самый лучший поцелуй в моей жизни.

– А много вы целовали женщин? – задала неудобный вопрос Диана.

– Да, но ни один поцелуй не был хоть сотой долей сегодняшнего удовольствия. Простите за мой прошлый опыт. Теперь я понимаю, что вел себя как животное.

– Я тоже жила не так счастливо, как могла бы. Я жила как страус, закопав голову в песок. Я безумно рада, что встретила вас. Хороших снов.

– И вам, милая Диана, – сказал Роберт и потушил свет.

Глава 10 «Враги или друзья?»

Утром Диана проснулась первой и, приоткрыв глаза, посмотрела на еще спящего Роберта.

«Уже пора?» – задала сама себе вопрос девушка.

Она посмотрела на висевшие на стене часы и поняла, что это так. Но будить Джонсона Сандерс не хотела. Она вообще старалась делать все максимально осторожно, чтобы не испортить так хорошо складывавшиеся отношения.

Героиня поднялась с кровати и нарочно скрипнула дверцей шкафа, но историк не проснулся.

«Спит как младенец, – подумала Диана, – что же делать? Начну свои дела – он скажет, что проспал и спросит, почему его не разбудили вовремя».

Тогда девушка подошла к Роберту и легонько коснулась своей рукой до его щеки. Герой вздрогнул и открыл глаза. Увидев возле себя прекрасную Сандерс, он улыбнулся и сказал еще сонным голосом: «Вот, что я называю добрым утром».

***

После завтрака путешественники собрали вещи и отправились в аэропорт.

Погода была вновь теплой и солнечной.

– В Швейцарии будет прохладнее, – заявила Сандерс.

– Ненамного, там тоже лето. Если честно, я уже устал от этой жары, поэтому переместиться в более прохладное место для меня будет очень приятно, – сказал Джонсон.

Герои сели в самолет и отправились в столицу Швейцарии – Берн.

Там искатели приключений, наконец, встретили более понятную для них немецкую речь.

– А как давно вы знакомы с Генрихом Клаусхартом? – спросила Диана.

– Первый раз он написал нам семь месяцев назад. Я писал ему не раз, но карта не могла быть разглашена в письме. Вы, наверное, знаете, какие бывают почтальоны, а уж про недоброжелателей и конкурентов и речи нет, – заявил Роберт.

Историки взяли такси и поехали на восток от Берна в городок Офтринген, где пообедали и продолжили путь уже на другой машине до озера Хальвилерзе, на берегу которого и располагается фамильное имение Клаусхартов.

Естественно, никто не ждал гостей, да и сам Роберт не думал, что приедет сюда именно в этот день.

Озеро было чистым спокойным, отчего напоминало огромное овальное зеркало, которое стояло в прихожей в квартире Сандерсов в Лондоне. Вокруг росли вековые сосны.

Налюбовавшись видами озера, путешественники пошли к имению Клаусхартов.

Оно представляло собой огромную территорию, засаженную соснами, дубами и даже несколькими яблонями. В центре стоял трехэтажный каменный особняк в форме буквы «П».

Железные кованые ворота, украшенные изображениями грифонов и орлов, были закрыты изнутри.

Роберт не хотел ждать, поэтому ударил по ним со всей силы ботинком. Звук разнесся по округе, пребывавшей в тишине и умиротворении.

Через несколько минут на участок вышел сын Вернер и направился к воротам.

Швейцарец приблизился ко входу и сразу узнал в высоком незнакомце американской внешности так ожидаемого отцом гостя – доктора Джонсона.

– Это вы, доктор? – спросил Вернер – крепкий здоровый парень арийской крови.

– Да, это Джонсон. Генрих дома?

– Да. А что за очаровательная фрейлейн с вами? – спросил Клаусхарт.

– Это Диана Сандерс, искусствовед и реставратор из Лондона.

– Простите, герр, но в наше дело не вовлекаются посторонние.

– Она не посторонняя, она все знает, и я ей доверяю, – заявил историк.

Нехотя Вернер открыл калитку и впустил Диану с Робертом.

Гости прошли мимо красивых ухоженных клумб, газонов и деревьев и подошли к крыльцу. Вернер открыл массивную дубовую дверь с бронзовыми фигурными ручками и впустил героев в дом.

– Как тут красиво! – воскликнула Диана, увидев высокие потолки, украшенные лепниной, стены, увешенные полотнами пейзажистов XIX века, и полы, выложенные дорогой мраморной плиткой.

По винтовой мраморной лестнице, опираясь на витые перила, покрытые латунью, спустился немец лет пятидесяти, полный, в зеленом сюртуке и темных брюках – это был хозяин дома.

– А я не знал, что вы приезжаете, доктор Джонсон! – воскликнул Генрих.

– Я и сам не знал. Простите, герр Клаусхарт, что без предупреждения, – заявил Роберт, – а это моя помощница и спутница Диана Сандерс.

– Ясно. Я рад вас видеть, – Генрих спустился и подошел к гостям, искренне и по-доброму улыбаясь.

Диана обернулась, ей казалось, что Вернер, который ей с самого начала не понравился, смотрит на нее, но он куда-то исчез.

– Прошу вас к столу, дорогие гости, – позвал Клаусхарт.

– А где женская половина вашей семьи? – спросил в шутливом тоне Джонсон.

– Наверху. Они придут, как только узнают, что вы приехали, – сказал Клаусхарт, – задам прямой вопрос вам, фрейлейн Сандерс: вы американка или англичанка?

– Англичанка, я родилась и жила в Лондоне, – ответила Диана стесненно, не понимая, как пока относиться к хозяину дома.

– Ясно, а то вы молчите и смотрите на меня как будто вы маленькая девочка, и вас впервые привели в гости. Расслабьтесь, Клаусхарты всегда были гостеприимны, а иначе наш гостиничный бизнес не прожил бы столько лет, – сказал Генрих.

Тогда Сандерс улыбнулась, посмотрела на Роберта и со спокойной душой пошла вместе с ним в столовую.

Глава 11 «Карта».

Столовая была так же прекрасна, как и весь дом: посередине стоял длинный стол из старого, покрытого лаком, дерева, вокруг стояли стулья с обитыми бархатом спинками, на столе была постелена белоснежная скатерть.

– Прошу вас, садитесь, я попрошу, чтобы вам подали обед, – заявил Генрих.

– Спасибо, но мы уже обедали и не голодны. Если можно, только чаю, – попросил Джонсон.

– Ладно, – Клаусхарт отошел, чтобы позвать кухарку, и гости остались ненадолго в одиночестве.

– Вернер мне не понравился, а вот Генрих весьма добродушен, – шепнула Роберту Диана.

– Ничего. С его сыном мы не будем иметь дела, пока хранителем карты является Генрих, – сказал Джонсон, – и еще, будь спокойнее, не нервничай, я понимаю, это для тебя в новинку. Просто от нашего поведения зависит дальнейшая судьба исследования и поисков Инфрагилиса.

– Вот поэтому я и нервничаю, – сказала девушка.

В этот момент в столовую зашли две дамы: одна лет пятидесяти, чуть полная, в сером с лиловыми цветами платье, и с уложенными назад темными волосами; вторая – девушка лет двадцати, похожая на мать, стройная, в голубом платье, подчеркивавшем ее фигуру, и заплетенными в косу каштановыми волосами.

Это была дочь Генриха Мария и его жена Эльза.

– Здравствуйте, а мы не знали, что у нас гости, – с улыбкой на лице произнесла Эльза, – а вы тот самый доктор Джонсон?

– Да, а это моя спутница Диана Сандерс, – сказал Роберт.

– Очень приятно, – заявила Мария.

Женщины сели за стол напротив гостей, и в этот момент Генрих вернулся вместе с кухаркой, несшей чайник и чашки.

– Вот вы и пришли, – сказал хозяин дома семье, – а это доктор Джонсон и…

– Мы уже знаем, – остановила его Эльза.

Диана была удивлена контрастом между сыном Клаусхартов и остальными членами семьи: он один был не так улыбчив и добр, как они.

Завязался разговор о том и этом, видно было, что здесь живет мало людей, поэтому Клаусхартам скучно без общения.

Генрих рассказал историю их семьи.

– Эрнст Клаусхарт начинал с банковского дела. Удачно вложившись, он открыл гостиничный бизнес. И я владею им до сих пор. Наша сеть «Ernhardt» состоит из двадцати трех гостиниц по всей Германии, – говорил Генрих.

***

После беседы за столом женщины ушли в свои покои, а гости вместе с хозяином дома поднялись на третий этаж в его кабинет.

Он был просторным и вмещал в себя два стеллажа с книгами, большой письменный стол, диванчик, на котором Генрих любил разлечься и подумать о чем-то, и шкаф. На стене висела огромная картина, изображавшая озеро, очевидно то, которое было видно из окна дома, и также часы с бронзовым циферблатом.

Клаусхарт закрыл дверь в кабинете и сказал: «Теперь, думаю, можно начать. Покажите карту».

Джонсон достал из сумки дневник, в который вложил листок из ватиканской библиотеки.

Генрих взял листок в руки и прочитал то, что было там написано.

– Да, это именно то, чего нам не хватало эти двести лет, – заявил он, – сейчас я достану вторую часть.

Герой подошел к шкафу, открыл дверцу, и гости увидели в нем сейф. Роберт подошел поближе и увидел на нем три колесика с цифрами. Это кодовый замок. Самый надежный замок.

– Какой же у вас код? – поинтересовался Джонсон.

– Только никому ни слова, – попросил шепотом хозяин, – число, которое все побояться вводить: «666». Набрать мой год рождения или год основания «Ernhardt» слишком предсказуемо.

– Здорово, – заявил историк.

Клаусхарт открыл сейф и достал оттуда старую пожелтевшую бумажку.

Роберт внимательно прочитал, что там было написано:

………Ort, Wo meine

…………War und geh

…Der MeerjungFrau

………….Du wirst das

Infragilis bekommen.

– Место, где мой был, и иди, русалки, вы будете, получите Инфрагилис, – прочитал Джонсон для Дианы.

– Тоже ерунда, – заявила она, – а если все вместе?

Роберт положил обе бумажки на стол и соединил их. И вот то, что получилось в итоге, действительно заинтересовало героев:

«Komm zu dem……….. Ort, Wo meine

Morgendämmerung……War und geh

Zu den Haaren……Der MeerjungFrau

Streichle Sie und………….Du wirst das

Geheimnes de.. Infragilis bekommen».

«Приходите к месту, где был мой рассвет, идите к волосам русалки, погладьте их и получите секрет Инфрагилиса».

– Это потрясающе! – воскликнул Роберт, – мы на пути к цели. Наконец карта вновь соединена.

– Ну-ка дайте мне прочитать, – попросил Генрих и подошел к столу.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вошел Вернер, держа в руке «Маузер».

– Не двигайся, папа, – настойчиво произнес сын.

Глава 12 «В семье не без урода».

– Что ты задумал, Вернер? – удивленно и порицающе произнес Генрих.

– Отдай мне обе части карты или умрешь, – холодно и настойчиво заявил сын.

– Ты не понимаешь, что творишь! – рявкнул Клаусхарт, и Диана почувствовала, что все добродушие Генриха в этот момент напрочь исчезло.

Девушка была в ужасе от происходящего. Она впервые в жизни попадала в опасную для ее жизни перепалку.

А вот Джонсон стоял смирно, поглядывая на Сандерс и готовясь достать кнут. Он не раз выходил из таких ситуаций сухим из воды.

Карта находилась в руках хозяина кабинета. Он положил ее и продолжил разговор с сыном:

– Ты хочешь украсть семейную реликвию, которую мы храним уже сотню лет?! – отчитывал Генрих Вернера, будто не замечая в его руке пистолета, который в любой момент может выстрелить.

– Скоро я стану хозяином этой реликвии, но я не хочу ждать твоей смерти, папа, я хочу ее сейчас, – заявил немец.

– И зачем же тебе искать Инфрагилис? Ты же ничего не смыслишь ни в химии, ни в истории?

– Он нужен не мне, а Фюреру! Sieg Heil! – Вернер поднял руку в нацистском жесте.

– Так ты нацист?! – злости и разочарованию в Генрихе не было предела.

Даже Роберт удивился этому, осознавая, что ситуация оказалась куда более серьезная, чем предполагалось.

– Ты можешь убить меня, но карту не получишь, – заявил Клаусхарт.

– Ты ее обязательно отдашь, – сказал Вернер, на что-то намекая.

Он свистнул, и в кабинет ворвалось трое нацистов, двое из которых держали под руки Марию Клаусхарт.

– Но сестру-то пожалей, или у тебя теперь вместо сердца свастика и фюрер?! – Генрих стукнул кулаком по столу.

Вернер не выдержал и выстрелил прямо в отца. Пуля попала прямиком в голову, и хозяин дома упал замертво.

Диана вскрикнула и закрыла лицо руками. Ей стало плохо от ужаса. Тело ослабло, ноги подкосились, и девушка упала на пол без чувств.

Видя это, Роберт понимал, что побег не удастся, поэтому не стал оказывать сопротивления.

– Вернер, что ты наделал? – плача, произнесла Мария.

– Я творю историю, – торжественно заявил брат, – когда мы с тобой найдем Инфрагилис, армия Третьего Рейха завоюет весь мир. Весь, понимаешь?

– Я не хочу весь мир, я лишь хочу мира в нашей семье.

– Ты мыслишь узко, представь, чего добьется с помощью несокрушимого металла рейх? Наши танки проедут весь земной шар без единой царапины и уничтожат всех недостойных права называться людьми. Арийцы будут торжествовать, вспоминая нас. Неужели ты не хочешь славы?

– Не хочу. Лучше убей меня прямо сейчас, я не хочу смотреть на то, как такие гады, как вы будут захватывать землю, – с неприязнью заявила Мария.

– Глупая. Ладно, живи, потом придешь ко мне просить прощения, пойдемте, ребята, берем этих американцев и карту, – сказал Вернер.

– Прошу вас, не убивайте Диану, – попросил Роберт.

Он хотел съесть карту, чтобы она не досталась никому, но в таком случае они с Дианой окажутся единственными хранителями информации, и их начнут пытать, а главной мотивацией выдать тайну станет жизнь и здоровье Сандерс. Поэтому Джонсон решил без фокусов сдаться, убедить нацистов в своей ненужности, сбежать, а затем найти Инфрагилис раньше нацистов.

Лучше бы, конечно, карты бы не осталось вовсе, но для этого нужно успеть съесть бумагу, застрелить лежащую Диану, а затем себя. А пистолета у героя не было, да и такой вариант скорой кончины себя и любимой девушки не устраивал Джонсона.

Вернер подошел и без сопротивления взял карту. Он посмотрел в глаза Роберту и спросил:

– Вы хотите жить?

– Хочу. И Диана хочет. У вас есть карта. Мы вам не нужны, верно? – спросил Джонсон.

– Наивно, доктор. Вы слишком много знаете, мы не можем отпустить вас и вашу подругу.

– Неужели вы думаете, что я – историк-нумизмат и хрупкая дама способны помешать целому рейху? – задал правильный вопрос герой.

– В любом случае вы можете нам понадобиться. Вы послужите отличным пособием для исследования человека.

– Вы бездушны, Вернер.

– А вы безмозглы, доктор. И вправду, как вы нам помешаете? Ребята, берите этих бестолковых!

«Посмотрим, кто тут еще бестолковый, – подумал Джонсон и посмотрел на лежащую на полу Сандерс, – бедная девушка, впервые увидела своими глазами смерть человека. Я впутал ее в это. Зачем? Я всех жалел, но только так, как и любого человека. А ее, ее мне больше всего жалко. Я не прощу себе ее смерть, как и она мою. Значит нужно быть осторожнее, чем всегда. Ради великой цели…»

Глава 13 «Свобода для одного».

Диану привели в чувства. Она была напугана и растеряна. Нацисты вели ее из дома Клаусхартов вместе с Робертом.

Героев погрузили в кузов грузовика и повезли прочь.

Джонсон смотрел назад, на дорогу, и его переполняли мысли: «Куда они едут? Что с ними будет, найдется ли формула Инфрагилиса, а самое главное, кем?»

Первый вопрос был самым ясным и объективным. Судя по положению солнца, машина ехала на север, очевидно, в Германию.

Сандерс прижималась к Роберту и закрывала лицо за его плечами, не желая видеть врагов, которые собираются ее убить.

Спустя двадцать минут из кузова, закрытого тентом, показался городок. Немцы закрыли тент сзади, чтобы посторонние не смотрели на содержимое кузова. В нем стало темнее, и Роберт отвернулся, ведь смотреть ему было уже некуда.

«Если бежать, то сейчас, пока мы не пересекли немецкую границу. Тут нацисты не так могущественны», – подумал историк.

Но побег был невозможен из-за наличия в кузове троих вооруженных нацистов. Всего с героями их ехало четверо: трое в кузове, и Вернер за рулем.

«Интересно, как они пересекут границу с нами?» – заинтересовался Роберт.

Прошло около сорока минут, прежде чем один из немцев постучал по стенке между кузовом и кабиной, и Вернер остановил грузовик.

Оказалось, тому надоело сидеть с пленными, и он решил переместиться в кабину, заодно чтобы подсказывать дорогу.

Теперь с героями осталось всего два нациста.

«Неужели они действительно настолько глупы, чтобы облегчать нам задачу?» – удивился Джонсон.

Грузовик продолжил путь, и через минут двадцать Роберт услышал множество звуков: машины, люди, корабли. Это был город.

«Судя по пройденному расстоянию, мы должны уже пересекать границу с Германией. Этот город – наш единственный шанс», – понял историк.

Проехав по мосту, грузовик пересек границу и оказался в немецком городке Вальдсхут.

Когда грузовик замедлился и остановился, очевидно на перекрестке, Роберт открыл свою сумку и выхватил из нее кнут. Резким движением он встал с пола и выбил хлыстом «Маузер» из рук одного нациста.

–Fuyez! Rendez-vous à la gare, – сказал герой Диане. Бегите! Встретимся на вокзале.

Сандерс тут же вскочила и выпрыгнула из кузова.

Второй нацист выстрелил наугад через тент, но девушка уже убежала в сторону. Первый хотел поднять пистолет, но его уже схватил Джонсон и наставил на противника.

– Без фокусов, доктор! – предупредил немец, держа палец на курке своего «Маузера».

Вернер дал газу, отчего все пассажиры в кузове упали, а Роберт выронил пистолет и ударился затылком.

Диана бежала по городу со всех ног. Она не знала, что делать, но раз Джонсон назначил вокзал местом встречи, значит нужно было идти туда.

Нацисты не стали выходить из грузовика. Сандерс увидела, как он промелькнул и скрылся между улицами.

«Сколько мне его ждать? – думала Диана, – а вдруг его убьют или уже убили? Почему он не оставил мне инструкций, пока мы ехали вместе?»

Сердце девушки бешено колотилось, она понимала, что ей нужно где-то спрятаться, но у нее не было ни сил, ни понимания того, где и насколько долго.

Грузовик остановился во дворе, и Вернер пошел выяснять, что произошло.

– Девушка сбежала! – объявил один из немцев, сидевших в кузове.

– Ничего. Это ей даже во вред. Лейтенант, найдите полицейского и сообщите о том…

– Что на вокзале находится опасная беглая преступница, – перебил лейтенант.

– На вокзале? – удивился Клаусхарт.

– Да. Доктор послал ее туда.

Роберт разочарованно вздохнул, понимая, что оказал Диана медвежью услугу.

– Ваша идея с французским не удалась, – объявил лейтенант, – вы думаете, мы настолько тупые, что не поймем, что вы сказали своей подруге?

– Может быть я пойду на вокзал и сам ее устраню? – предложил второй нацист.

– Нет. Ты же в военной форме. Она тебя за километр увидит и убежит. Нет. Предоставим это дело полиции. Она нам все равно не нужна, – заявил Вернер.

«Они все-таки тупые, раз не поняли, что я не назвал время, – подумал Джонсон, – Диана скорее всего не понимает, сколько меня ждать. Она наверное пойдет в храм, потому что, во-первых, она верит в бога, во-вторых, она искусствовед, и ей нравится церковное искусство, а в-третьих, она захочет получить там помощь Господа, а также неприкосновенность со стороны окружающих, а в частности, нацистов. Надо как можно скорее бежать, желательно сразу заполучить быстрый транспорт…»

Глава 14 «Безвозмездная аренда».

Диана была в растерянности и напряжении. Ее могли убить на каждом шагу, поэтому хотелось поскорее попасть туда, где ее никто не тронет. Таких мест было немного: либо полицейский участок, либо церковь. Местной полиции доверять не хотелось, поэтому Сандерс, не раздумывая более, пошла по улице в надежде найти укрытие в доме Божьем.

– Простите, герр, вы не подскажете, где я могу найти церковь? – спросила девушка у первого встречного.

– Идите по улице прямо, затем сверните направо, там будет часовня, – сказал незнакомец.

Диана пошла быстрым шагом к часовне, постоянно оглядываясь по сторонам, опасаясь попасться на глаза нацистам.

В это время Джонсон ехал с немцами в грузовике. Теперь его держали уже трое. Вернер направлялся на квартиру, где он должен был встретиться с одним важным человеком. Лейтенант должен был оттуда предупредить полицию о появлении Дианы на вокзале.

Грузовик остановился, Вернер и лейтенант вышли из него, а двое остались стеречь американца.

Кнут висел на поясе одного из нацистов.

Когда он отвернулся, Роберт протянул руку к хлысту, то злодей это заметил, но в этот миг герой ударил немца локтем в глаз. Второй вытащил пистолет и выстрелил в Джонсона, но он вовремя лег и заехал тому ботинком в лицо. Историк выхватил кнут, и выскочил из машины.

Злодеи погнались за ним. Роберт увидел проезжающего мимо нациста на мотоцикле. С помощью хлыста герой схватил водителя за руку и сбросил с двухколесного транспорта. Двое бежавших за Джонсоном немцев подали знак упавшему товарищу, но беглец уже оседлал железного коня и помчал прочь.

Оказалось, что за этим мотоциклом ехало еще три, но с колясками. Они были пусты.

Преследователи Роберта сели к попутчикам и приказали догонять его. Они сказали, на кого работают, и мотоциклисты им подчинились.

В это время Сандерс пришла в маленькую часовню на краю городка и зашла внутрь. Там было тихо и спокойно, а главное: ни души. Диана подошла к образу Богоматери и начала молиться, чтобы она и Роберт остались целы и невредимы, а главное, чтобы нацисты никогда не заполучили Инфрагилис.

Во время молитвы героиня чувствовала себя по-прежнему взволнованной. Сердце колотилось с той же силой. Даже дом Божий не мог помочь бедной девушке. Она упала на колени и погрузилась в полубессознательное состояние.

А Джонсон уезжал прочь, петляя как можно чаще. Он искал указатель, который приведет его в церковь или часовню. Но его нигде не было.

Нацисты догоняли беглеца. Первый мотоциклист в люльке достал пистолет и начал стрелять прямо посреди улицы.

Роберт уворачивался, как мог. Его мотоцикл имел преимущество в маневренности, поэтому, выехав на перекресток, историк нырнул вправо, а преследователи оказались от него через машину.

Джонсон увидел узкий проход между старыми домами слева от дороги, он пересек встречную полосу, благо в этом городке машины можно было пересчитать по пальцам, и въехал туда на своем мотоцикле.

Нацисты повторили маневр, но их колясочные мотоциклы не пролезли, отчего на въезде туда образовался затор. Немцы пустили вслед пару пуль, но историк был уже на другой улочке.

Там он перевел дух и остановился, чтобы спросить у прохожего, где находится церковь.

***

Диане было тревожно в часовне, поэтому она вышла на улицу. Вдруг она увидела бегущих навстречу ей немцев в форме. Они были вооружены.

Девушка тут же пустилась со всех ног в ближайший переулок. Нацисты бежали медленнее, но они могли начать стрельбу.

Сандерс бежала, не оглядываясь, она чувствовала покалывание в левом боку. Она не так хорошо могла бегать на длинные дистанции.

Диана выжимала последние силы, отрываясь от преследователей.

Она свернула за угол. Она слышала бряцанье оружия о форму нацистов. Они вот-вот должны были появиться из-за угла. А сил бежать больше не было.

Тогда девушка увидела вдавленное в дом крыльцо, где рядом с дверью стояло большое зеркало.

Сандерс подбежала к нему, поставила зеркало чуть под наклоном и спряталась за ним.

Нацисты пробежали мимо и не заметили ее. Девушка выдохнула с облегчением.

Вдруг дверь дома приоткрылась, и оттуда послышался голос Роберта. Он звал ее: «Диана, Диана!»

***

Сандерс пришла в чувства. Джонсон действительно звал ее. Он стоял на пороге часовни и звал девушку. Увидев своего спасителя, Диана поднялась с колен и побежала к нему.

«Что это было? Неужели сон?» – удивилась девушка.

– Прости, что оставил тебя одну. Нам надо ехать отсюда и поскорее, – заявил Джонсон.

Герои вышли на улицу, Роберт сел за руль мотоцикла, а Сандерс села, обняв его сзади.

– Откуда у тебя мотоцикл? – удивилась Диана.

– Взял покататься, – ответил с ухмылкой герой и нажал на газ.

Глава 15 «Время для мыслей».

Джонсон знал, куда ехать. Он нашел выезд на дорогу, ведущую из городка, и скорее направился туда, благо нацисты уже потеряли беглецов.

– Куда мы едем, Роберт? – спросила Сандерс, все крепче прижимаясь к спине героя, очевидно, чтобы не упасть во время ускорения.

– В городок Тодтнау, это где-то в часе езды отсюда. Именно там и жил Вансштайн. Я еще не расшифровывал карту, но слова: «место, где был мой рассвет» явно говорят о малой родине ученого, – заявил Роберт, – но для начала нам надо уехать подальше отсюда, чтобы нас не нашли.

Историки отъехали около десяти километров на северо-запад и, наконец, сделали остановку.

– Мне было так страшно, Роберт, если бы вы только знали! – сказала Диана, разорвав объятия с Джонсоном.

– Мне тоже было страшно, за вас. Я пожалел о том, что взял вас с собой.

– Не бойтесь. Все это конечно опасно, но я поняла, что наша цель не стоит даже наших с вами жизней. Это дело тысяч людей. Поверьте, если все закончится успешно, это путешествие станет для меня самым счастливым в жизни. Если и погибать, то с вами…

– Если погибать, то за вас, – добавил Роберт.

Сандерс протянула свои нежные губы к губам героя, и они вновь соединились в страстном поцелуе.

Герои нашли хорошее тихое место под деревом в десятке метров от дороги и сели на траву, чтобы расшифровать карту и продумать план дальнейших действий.

– Вы помните что-то кроме рассвета? – спросила девушка, – я запомнила что-то про русалку.

– Идите к месту, где был мой рассвет, найдите волосы русалки, погладьте их и получите формулу Инфрагилиса, – вспомнил Джонсон.

– А что за волосы русалки? Может это название или метафорический образ?

– Скорее второе. Что может называться волосами русалки?

– И оно должно быть в Тодтнау. Я знаю только, что водоросли называют волосами русалки. Может они? – предположила героиня.

– Не уверен. Водорослей во всех реках и озерах много, а карта должна указывать конкретное место.

– Тогда какое же?

– Включите ассоциативное мышление. Закройте глаза.

Диана закрыла и улыбнулась, ожидая очередной сюрприз от любимого человека. Но его не последовало.

– Что вы представляете себе при словах: «волосы русалки»?

– Ну, море, длинные мокрые волосы…

– Какого цвета? – спросил Роберт.

– Зеленого или синего. Мне так кажется, – Сандерс открыла глаза, – мама мне в детстве рассказывала сказки на ночь. И одной из любимых у меня была «Русалочка».

– Все мы были детьми, – вздохнул Джонсон.

– Мне сложно представить, как вы были маленьким мальчиком, – заявила Диана.

– Я был крепким, смелым мальчишкой, любил лазить везде, а однажды нашел на лужайке серебряную монетку в десять центов и потом неделю хвастался всем, что нашел настоящий клад, – герой усмехнулся, вспоминая себя и то, каким смешным он иногда был.

– И где же эта монета теперь? – спросила девушка.

– Дома, на полке. Это мой талисман. Да, у меня, как у нумизмата, это Дайм 1902 года. Мой год рождения, вот я его и оставил. Всего два с половиной грамма, семь десятых дюйма в диаметре, а столько радости и воспоминаний.

– А у меня нет талисманов. Все воспоминания надёжно спрятаны у меня в голове. Так что насчет карты?

– Ах, да, мы отвлеклись. Синие волосы. Водный обитатель. Что может быть синим, длинным и мокрым? – рассуждал вслух историк.

– И это еще и место, – добавила Сандерс, – у меня странная ассоциация – водопад.

– Водопад? Да, вы правы! Это может быть водопад. Если он есть в Тодтнау, то только один, и его легко найти. Только что значит фраза: «погладь их»? Как погладить водопад?

Джонсон погладил волосы девушки, а затем сказал:

– Ну, разве что только просунуть руку через поток воды. Ладно. Теперь мы знаем, что ищем. Думаю, нам пора, пока нацисты не опередили нас. Мы весь водопад прощупаем, лишь бы Инфрагилис не попал в руки этим нелюдям.

***

День подходил к завершению, солнце спускалось к горизонту, окрашивая облака и все вокруг в оранжевые, а потом и розовато-алые тона.

Путешественники прибыли в Тодтнау – необыкновенно живописный городишко, расположившийся между гор, покрытых зеленью лесов.

Первым делом историки поужинали в какой-то забегаловке.

Роберт спросил у официанта: «Вы не знаете, есть ли поблизости водопад?»

– Да, в паре километров к северу от города, он необычайно красив. Если хотите пойти туда, я могу найти вам проводника. Там особенно красиво на рассвете.

– Спасибо, мы сами доберемся, – сказал Джонсон.

– Мы на верном пути, – поняла Диана, – когда поедем?

– Медлить нельзя. Сейчас же и поедем.

– А вдруг слово «рассвет» значит не только начало жизни, но и время, когда надо искать формулу?

– Может быть. Я предлагаю приехать туда сейчас, осмотреться, а там решим.

– Хорошо, Роберт, все будет так, как вы скажете.

– Нет, все будет так, если это одобрите вы, – улыбнувшись, произнес историк.

Глава 16 «Сокровища стоят жертв».

После ужина Диана предложила снять комнату в отеле на ночь. Роберт не хотел тратить на это драгоценное время, но осознав, что посреди ночи они не найдут себе крышу над головой, согласился с девушкой.

Искатели приключений сняли маленький номер с одной большой кроватью и сразу же, пока не стемнело, поехали к водопаду.

С помощью расспроса местного населения герои нашли эту достопримечательность Тодтнау. Они оставили мотоцикл в нескольких метрах от тропы, чтобы немцам он не бросился в глаза, и пошли вверх по извилистой дорожке.

Красноватые лучи заходящего солнца уже не доставали до подножья холмов, а сияли на макушках сосен, росших на их вершинах.

Наконец историки увидели тот самый водопад, который так приглянулся Вансштайну, что тот доверил ему хранить тайну Инфрагилиса.

Водопад был нешироким, но очень живописным: водные потоки бежали вниз, огибая каменистый обрыв, маленькие боковые струи стекали по валунам, словно тонкие волосы из распустившейся косы. Водопад действительно напоминал волосы русалки.

Только герои немного опоздали. Разглядеть мелкие детали, а уж тем более найти то, что скрыто от человеческих глаз, было просто невозможно.

– Думаю, нужно дождаться рассвета и вернуться сюда. Лучше приехать с запасом, мало ли нацисты прибудут прямо с первыми лучами солнца, – решил Роберт.

– Все, что угодно, лишь бы это не представляло для нас угрозы, – заявила Сандерс.

– Поверьте, это и есть наибольшая опасность, поэтому вы можете остаться в отеле.

– Нет. Я не хочу, вдруг я вас больше не увижу. Если погибать, то с вами.

– Если погибать, то за вас. Думаю, это наш девиз, как у мушкетеров.

– А где тогда наши шпаги?

– У меня есть только шляпа, и та без пера.

– С вами никогда не заскучаешь, Роберт, – засмеялась Диана.

Пришло время сна. Искатели формулы очень устали за день. Произошедшее никак не укладывалось в памяти как один день. Прибытие в Швейцарию, а потом и Германию сопровождалось невероятными событиями.

Перед сном Диана поцеловала Роберта в лоб как маленького ребенка, он, в ответ, сделал то же самое.

***

Следующий день начался в четыре утра. Сонный, но уже решительный, Джонсон поднял Сандерс и сказал, что пора ехать. Было еще темно, лишь первые-первые лучики солнца поднимались над горизонтом.

«Может мне еще поспать, пока он будет искать формулу?» – подумала девушка, а потом поняла, что пропустить такой ответственный момент она никак не может. Это великое историческое событие.

Историки выехали на мотоцикле и максимально тихо поехали до водопада, чтобы ненароком не привлечь внимание нацистов.

По приезде на место, герои вновь оставили транспорт подальше от посторонних глаз и пошли вверх по тропе.

Роберт сказал, что Диане лучше пока скрыться в кустах, а он будет осторожно обследовать водопад.

Джонсон стал внимательно вглядываться в камни, мимо которых текла вода. Ее шум приятно успокаивал, но холодные брызги, летевшие во все стороны, заставляли взбодриться.

Солнце уже начинало понемногу освещать водопад, и водные струи заиграли на свету.

Роберт заметил щель между камнями, перед которыми непрерывно лилась вода.

«Надеюсь, Вансштайн был не настолько глупым, чтобы записывать формулу на бумагу и оставлять возле воды», – подумал историк.

Вдруг он увидел вдалеке группу людей, и это были явно не туристы. Впереди шел полный мужчина в котелке, рядом с ним шел мужчина повыше и стройнее, а позади – четверо нацистов в военной форме.

Джонсон тут же поспешил спрятаться в кустах, где сидела Диана.

– Там нацисты. Думаю, это Вернер и его единомышленники, а с ними какой-то полный мужчина в котелке, – прошептал Роберт девушке.

– В котелке? – почему-то это удивило Сандерс, и она выглянула из кустов посмотреть на незнакомца.

Диана оступилась и выпала из своего укрытия, чуть не покатившись со склона. Она сидела на земле и с ужасом смотрела на то, как на нее движутся не по-доброму настроенные люди.

– Надо же, Диана Сандерс! Не ожидал увидеть вас здесь. Не думал, что мы вообще встретимся, – с насмешкой и зверской улыбкой произнес человек в котелке – Карл Шварцберг.

Глава 17 «Спасение где-то рядом».

Джонсон сидел в кустах и думал только об одном: как бы Диану не убили.

Девушка никуда не пошла, а дождалась, пока нацисты схватят ее. Шварцберг начал допрос:

– Что вы тут делаете, Сандерс? Неужто вы приехали сюда за тем же, за чем и мы?

– Чего вы хотите от меня? – спросила Диана, – карта у вас, так ищите, я уйду.

– Мы хотим поймать вашего дружка – доктора Джонсона. Он может нам серьезно помешать. Где он?

– Он упал с мотоцикла и сейчас лежит в номере отеля N в Тодтнау, а меня он отправил сюда, чтобы я опередила вас и нашла формулу Инфрагилиса.

Девушка понимала, что может ненароком обернуться в сторону кустов, где сидит Роберт, и тем самым выдать его, поэтому старалась не двигаться и не нервничать.

– Мы обязательно к нему заедем, – заявил Карл.

– Как вы меня нашли? Что вы вообще делаете здесь? – спросила Диана.

– Как только вы заговорили о Ватикане, я понял, что вы то-то задумали. Я выслал людей проследить за вами, и нам подвернулся Вернер, рассказавший об истории с Инфрагилисом и его отцом. Так мы с его помощью достали карту и приехали сюда, – рассказал Шварцберг.

Джонсон сидел в кустах и все слышал, но не мог помочь любимой девушке. У него не было оружия кроме хлыста, а куда он с ним против пятерых немцев с пистолетами? Оставалось надеяться на то, что злодеи найдут формулу и уедут вместе с Дианой, тогда герой сядет им на хвост и отберет Сандерс вместе с формулой.

Дипломатия здесь была делом рисковым, ведь неизвестно, какие козыри спрятаны в рукаве Шварцберга и Вернера Клаусхарта. А историкам нельзя быть вдвоем в одном плену.

Пока нацистские солдаты держали в своих крепких руках Диану, Вернер и Карл решили осмотреть водопад.

Солнце хорошо освещало поток воды, и сквозь него даже можно было увидеть камни. Так Шварцберг разглядел в скале небольшое отверстие. Он сказал об этом Вернеру, и тот полез прямо к воде, чтобы проверить, действительно ли там что-то есть.

Немец просунул руку сквозь воду и ощутил пустоту за ней. Злодей наклонился сильнее, чтобы достать глубже, он промок по пояс, но желание получить чудо-формулу и всенародную славу заставляли его забыть об этом.

Вернер почувствовал в глубине скалы что-то твердое, но это была не стенка, а инородный предмет. Клаусхарт достал из дыры каменную шкатулку в форме плоского цилиндра.

– Я нашел! – воскликнул злодей.

Шварцберг подошел поближе и отнял у него шкатулку. Немец повертел ее в руках, затем надавил посильнее, и крышка начала откручиваться.

Джонсон наблюдал за этим как завороженный. На его глазах творилось новое историческое событие.

Диана хотела поближе разглядеть шкатулку, но ее крепко держали нацисты.

Ученый открыл шкатулку и увидел внутри нее круглый бронзовый медальон диаметров в пять сантиметров, на котором были сделаны надписи.

С одной стороны была высечена надпись: «Infragilis», а с другой был перечислен список его компонентов с процентным соотношением каждого из них.

– Потрясающе! – сказал Шварцберг. Его глаза горели как у маленького мальчика, – я нашел, я нашел Инфрагилис!

– Мы нашли, а не вы, – недовольно произнес Вернер.

– Вы должны были найти карту, а Инфрагилис нашел я. Не путайте, герр.

Клаусхарт был явно недоволен. Он был готов лезть с кулаками, но тут Шварцберг выхватил пистолет и пристрелил его.

– Вы выполнили свою миссию, Вернер, страна вас не забудет, – холодно и со злой насмешкой произнес Карл.

Диана вскрикнула и закрыла глаза, она не могла скрыть свой страх и истерику. Ее бывший начальник только что убил человека, пускай и плохого. Тогда возникал вопрос: за кого сам Шварцберг, если Вернер за фюрера?

Этим вопросом задался и Роберт. Он сидел в кустах и думал, что же сейчас будет. От Карла можно было ожидать чего угодно.

– Закопайте поскорее его тело, мы подождем в машине, – сказал Шварцберг подельникам, стоявшим без дела в стороне.

– А что с ней? – спросил немец, державший Диану.

– А ей я найду применение. Мы едем в Берлин, – заявил ученый.

Видно было, что он больше беспокоится о собственной славе и скрытности операции, чем о поисках Роберта и пытках девушки.

«Если я сейчас подкараулю и обезврежу этих двоих с трупом, то остальные поднимут панику и отправят в мою сторону все силы. Лучше дать им уйти, а потом поехать вдогонку», – решил Джонсон.

Диану повели в машину. Это был кабриолет черного цвета. Рядом с водителем сел Карл, а Сандерс зажали на пассажирских местах два «цербера» с пистолетами.

Рядом стоял грузовик Вернера, в котором сидело двое нацистов.

Когда немцы сделали свое темное дело в лесу и пошли к машинам, Роберт осторожно выглянул из-за кустов и медленно направился в сторону спрятанного мотоцикла.

Немцы сели в грузовик, и обе машины не спеша тронулись. Историк оседлал двухколесный транспорт и начал скрытное преследование.

Диана думала о том, что ее любимый Роберт обязательно поедет спасать ее, тем более, когда на кону не одна жизнь, а тысячи и даже миллионы.

– Что вы хотите со мной делать? – спросила девушка у бывшего начальника.

– Вы послужите отличным пособием или лабораторной мышью. Я знаю одного очень хорошего ученого, который обязательно позаботится о вас, – ухмыльнулся Шварцберг.

Сандерс было безумно страшно, но она держалась, как могла, чтобы не вызывать ненужного раздражения по отношению к себе.

Злодеи миновали Тодтнау и направились на север – в Берлин.

Шварцберг сидел и разглядывал медальон.

– Надо же, основным элементом сплава является алюминий! – говорил будто бы сам себе Карл, но на самом деле он пытался запугать Диану, – раньше он стоил дороже золота, а сейчас мы используем его в промышленности. Мы создадим оружие, которое не сломается ни в какой битве, мы построим танки, которые никто не сможет пробить, и завоюем весь мир!

А Роберт тихо ехал в двух сотнях метров от грузовика и искал подходящий момент, чтобы пойти на сближение. Он понимал, что ошибиться он не может. Оплошность будет стоить ему очень дорого, как минимум, его, а что еще хуже, жизни дорогой Дианы…

Глава 18 «Последняя схватка».

Наконец Джонсон решился на захват. Его главной и первостепенной целью была Диана, ведь она – живой человек, и ее легко могут убить, а медальону с формулой ничего не грозит. Пока его не заберут ученые из Берлина, он не представляет опасности для общества.

Если герой резко нагонит кабриолет и захочет освободить Диану, то из грузовика по нему откроют огонь, поэтому сначала нужно было уничтожить противников в нем.

Роберт прибавил газу и в несколько секунд догнал грузовик. Двое нацистов сидели в кабине, а еще двое в кузове. Они увидели мотоцикл и приготовили пистолеты. Автоматами пользоваться им запретили, чтобы не привлекать много лишнего внимания, поскольку миссия по получению утерянной формулы была засекречена.

Историк проехал мимо удивленных нацистов, сидевших сзади, и направился к кабине со стороны пассажира. Тот, увидев американца, приготовился стрелять, но герой прыгнул с мотоцикла на дверь грузовика и повис, поставив ноги на ступеньку, а рукой держась за ручку.

Пассажир спереди выстрелил через дверь, но промазал, Джонсон уже переместился вбок. Роберт выскочил на мгновение на уровень окна, и злодей выстрелил в него, но опять не попал, а только разбил стекло.

Вторым подходом герой достал хлыст и схватил за горло врага при помощи него. Немца потянуло к двери, она открылась, и оба противника повисли на распахнутой двери, только Джонсон с внешней стороны, а нацист с внутренней.

Смотревшие на все это немцы из кузова приготовились стрелять, чтобы спасти товарища. Он болтался в петле, при этом волочась ногами по дороге.

Роберт сам не хотел отпускать противника, ведь тогда он потеряет противовес и упадет на дорогу.

Шварцберг и его приспешники обернулись на звуки стрельбы.

Диану ободрило чувство защищенности, ведь Джонсон уже спешил ей на помощь.

Историк задрал ногу на капот и залез на него, при этом отпустив кнут с нацистом. Он упал на дорогу, а в Роберта полетели пули сзади.

Водитель грузовика тоже достал пистолет, готовясь обороняться. Он выстрелил в стекло, сбив шляпу с головы героя. Джонсон испугался, ведь пуля чуть не прошибла ему мозги. Историк разозлился и кинулся на водителя. Тот успел сделать второй выстрел, который прошел по касательной, лишь слегка задев кожу на руке Роберта, прежде чем герой хлыстом выбил оружие из его рук. Пистолет отлетел на пассажирское сиденье.

Через разбитое стекло Джонсон проник в кабину, но получил удар в челюсть от злодея.

Историк отлетел на второе сиденье, подобрал пистолет и пристрелил водителя.

Не теряя драгоценных секунд из-за полученных ран, Роберт кинулся к рулю. Он открыл дверь и выбросил тело нациста на дорогу, а сам нажал на газ и приготовился стрелять в машину Шварцберга.

«Здесь нужно быть предельно аккуратным, – понял герой, – ошибка будет стоить жизни Дианы».

Немцы из кузова полезли в кабину, но это было очень нелегко из-за отсутствия нормальной опоры.

Державшие Сандерс нацисты обернулись, один из них достал пистолет, а второй еще крепче схватил девушку. Злодей выстрелил в колесо грузовика и прострелил шину.

Джонсон почувствовал тряску, машину занесло, и в этот момент висевшие кое-как на борту немцы попадали на дорогу.

Роберт продолжал гнать. Он пригнулся, чтобы его не застрелили, и постепенно приближался к кабриолету Шварцберга. Он отличался красотой, но не скоростью, и сейчас Карл это по-настоящему понял.

Историк открыл огонь по охранникам Дианы. Шварцберг пригнулся. Ему стало страшно за себя, он все же был жесток, но не так уж смел, чтобы стоять под пулями.

Девушка легла на сиденье, один немец оказался ранен в руку, другому задело шею. Кровь хлестала из раны, заливая все вокруг. Диана кричала от ужаса. Она готова была провалиться под землю, лишь бы не быть в этой кровавой мясорубке. Ее сердце билось как бешеное.

«Я сейчас умру, я умру!» – думала Сандерс.

Роберт прикончил второго нациста, чуть не получив пулю в лоб. Карл сидел на переднем сиденье, согнувшись и ожидая, когда он, наконец, сможет без риска для жизни поднять голову.

Джонсон поравнялся с кабриолетом. Он открыл свою дверь и посмотрел на Диану. Она сидела, свернувшись в три погибели, ожидая спасения или скорой смерти.

– Диана! – крикнул герой.

Девушка открыла глаза и приподнялась. Шварцберг тоже разогнулся и потянулся за пистолетом.

– Хватайся за кнут! – приказал Роберт. Он отпустил руль и махнул хлыстом, обвив им руки девушки. Он потянул ее обеими руками, но тут Карл уже прицелился в Сандерс. Чтобы не допустить этого, Джонсон схватился одной рукой за руль и крутанул его налево, в сторону кабриолета. Машину злодеев повело влево, отчего Шварцберг чуть не упал, но выстрелил, попав в кузов грузовика.

Водитель кабриолета попытался свернуть обратно, но грузовик Роберта прижал его.

Диана повисла на кнуте. Джонсон держал ее одной рукой.

По встречной полосе, на которой сейчас оказался кабриолет, ехал другой грузовик.

До столкновения оставались считанные секунды. Карл сделал еще один выстрел, но снова мимо.

– Объезжай! – скомандовал он своему водителю.

В этой безвыходной ситуации оставалось лишь съехать на обочину, что немец и сделал.

Диана оказалась над дорогой в нескольких сантиметрах. Роберт отъехал чуть правее и взялся обеими руками за хлыст. Он вытянул девушку буквально за секунду до столкновения с грузовиком. Он задел дверь машины Джонсона, и она от удара захлопнулась, больно ударив Сандерс. Она оказалась на коленях у историка.

Кабриолет Шварцберга поехал под откос. Слева от дороги был крутой склон, на который теперь понесло машину. Водитель не справился с управлением, и нацисты понеслись вниз с обрыва.

Герои увидели падение, и Роберт сказал:

«Аuf Wiedersehen Herr Shwarzberg!» До свидания, герр Шварцберг!

Кабриолет скатился по зеленому склону, а затем несколько раз перевернулся. Что-то там загорелось и взорвалось.

Роберт остановил грузовик, который уже давно терся голым ободом о землю.

– Как вы, Диана? – спросил герой.

– Ужасно, но с вами все наладилось, – заявила девушка.

– Я имел в виду, не ранены ли вы? – обеспокоенно произнес историк.

– Нет, но все болит. Надеюсь, это скоро пройдет. А как вы, Роберт?

– Порядок. Немного задели пулей, – Джонсон показал на струйку крови на плече.

– Я очень за вас боялась, не надо так больше, – попросила Сандерс, проводя рукой по раненой руке героя.

– А как иначе? А кто мир будет спасать? – задал риторический вопрос герой, и не заметил, как его губы потянулись к губам Дианы. Герои почувствовали себя вновь такими же счастливыми, как и несколько часов назад, до того, как их обоих чуть много раз не убили.

А формула Инфрагилиса по-прежнему была на свободе. Медальон лежал у подножья холма под грудой металла, некогда бывшего красивым кабриолетом…

Глава 19 «Главная находка».

Осознав, что дело еще не закончено, историки решили спуститься вниз, чтобы забрать медальон с формулой.

Роберт пошел первым. Он осторожно наступал на склон, чтобы не упасть, а Диана держалась за его плечо, идя сзади.

Кабриолет лежал колесами кверху и догорал. Запах горелой резины, ткани и топлива бил в нос.

Джонсон подошел к месту, где должен был сидеть Шварцберг. Из-под машины торчала обгоревшая дотла рука, а в ней лежало что-то неопределенной формы.

Историк нагнулся, чтобы посмотреть на непонятный предмет и поразился: труп держал в руке медальон, вернее то, что от него осталось.

Герой отнял его и увидел, что вещь была сделана не из металла, а только покрыта слоем бронзы, похожим на фольгу. Внутри медальон состоял из глины, которая от высоких температур превратилась в крошку. Покрытие из металла согнулось и скукожилось, так что различить надписи было уже невозможно.

Вансштайн не мог сделать медальон и цельного куска металла сам, поэтому сделал из того, на чем было проще делать надписи.

– Инфрагилис утерян навсегда! – с досадой воскликнул Роберт, – формула навсегда утеряна, понимаете, Диана?

– Понимаю. Я вижу, что случилось с медальоном. К сожалению, я не успела прочитать, что на нем было написано. Простите, Роберт, – с сожалением и виной произнесла девушка.

– Вы не виноваты, не переживайте. Это даже и хорошо, ведь все, кто знал, что написано на нем, погибли. Вам это было бы ни к чему.

– Ужасная смерть, – заявила Сандерс, глядя на руку, торчащую из машины, – даже Шварцберг не заслуживает ее.

– Не забивайте себе голову. Вы все равно его ненавидели, к тому же он убил человека, и думаю, не одного.

– Мне даже больше жаль Клаусхартов. Отца убил собственный сын, а теперь и сам погиб.

– Не думайте о чужом горе, если только не собираетесь помочь, – Роберт обнял девушку, – нам пора, а то нас начнут искать.

– Вы правы, Роберт, нам пора, – сказала Диана, посмотрев на Джонсона и улыбнувшись.

***

Герои вернулись в Швейцарию и провели еще одну ночь вместе в отеле Берна.

– Куда вы теперь? – спросил историк.

– Может быть в Лондон, а может и с вами в Америку.

– Я надеюсь, вам найдут вакансию, я позабочусь об этом, – пообещал Роберт.

– Да уж, вам теперь надо очень сильно постараться, чтобы я осталась с вами после того, как меня чуть не убили, между прочим, по вашей вине, – в словах героини проскальзывала нотка иронии.

– Вы сами согласились на это путешествие, – напомнил Джонсон.

– Нет, это вы виноваты, Роберт, вы приехали и ослепили меня своим присутствием. У меня не было выбора.

– Сами виноваты, что родились такой прекрасной, – продолжал тираду шуточных обвинений историк.

– Вы виноваты, что влюбились в меня как мальчик.

– А вы разве не от любви поехали за мной?

– От нее, от самой. Куда я теперь без вас, куда вы, туда и я. Если и погибать, то с вами.

– Если и погибать, то за вас, – повторил снова Роберт и повалил девушку на кровать. Она потянулась губами к его губам.

– И почему я каждый раз целуюсь с вами как в первый? – спросила Сандерс.

– Я особенный, как и вы, – произнес страстно герой, и влюбленные вновь слились в сладком поцелуе.

– Можно задать вам один вопрос? – спросил историк, оторвавшись от девушки.

– После того, что вы делаете со мной, вопросом вы меня не испугаете, – сказала Диана.

– Что самое главное для себя вы нашли в этой поездке?

– В первую очередь, я осознала ценность жизни, когда меня чуть не убили, во-вторых, я поняла, что человек не всемогущ, и не все его планы сбываются. А третье… – девушка сделала драматическую паузу.

– А третье? – спросил Джонсон.

– Я нашла утерянную мною формулу. Формулу настоящей любви.

– Я соглашусь с вами, только я для себя ее открыл в первый раз.

– Значит, мы нашли для себя гораздо больше, чем просто пару жизненных уроков? Да и потери оказались минимальны.

– Как же, я потерял свою шляпу, – напомнил Роберт.

– Ну, нашли, о чем жалеть, я подарю вам новую, – с заботой и лаской произнесла Сандерс.

– Спасибо, я обязательно буду носить ее, потому что это будет подарок от вас. И все же, вы летите со мной?

– А как иначе? Конечно, с вами, любимый.

Никогда в жизни Джонсон не слышал такого обращения к нему. Никогда ни один человек по-настоящему не любил его, до тех пор, пока он не встретил Диану…

Примечания.

1)

Я старался учесть все особенности написания повести о прошлом, но если какие-то моменты оказались неверными, прошу прощения.

***

2)

Может быть, у вас возникнет вопрос, почему Диана и Роберт называют друг друга на «вы»? это объясняется наличием в английском языке, на котором они говорят, всего одного местоимения «

you

», которое употребляется как обращение к любому человеку. Поэтому я не стал описывать переход с «вы» на «ты» у героев, так как этого просто не могло быть.

Конец.