Екатерина Вострова
Записки злой ведьмы. Последняя из Алых маков

Екатерина Вострова

* * *

Алые маки

Смотря на мир из преисподней,

Покинутый мной так беспечно,

Осознаю, что умер я сегодня,

Хотя надеялся жить вечно…

Порыв ветра сорвал с головы ткань плаща и разметал длинные светлые волосы по плечам. Роза, словно не заметив этого, упрямо продолжила стучать в дубовую дверь. В эту минуту она даже отдаленно не была похожа на благородную женщину. Наконец, ей открыли.

– Хозяин велел никого не пускать, – раздалось вместо приветствия.

Старый слуга в сером халате поверх ночного костюма уже был готов захлопнуть дверь, но Роза проворно протиснулась в проём, не желая сдаваться.

– Прошу, доложи обо мне. Я уверена, твой господин примет меня. Ты ведь узнал, кто я? – Она постаралась вложить в свою просьбу все то отчаяние, что переполняло ее.

– Дора, ну, конечно, я вас узнал. – Старик, судя по всему, проникся её словами и отошёл в сторону. – Хотя без пышного платья и драгоценностей, должен признаться, вы будто другой человек. Но хозяин, правда, строго-настрого запретил его беспокоить до завтрашнего утра.

– Мать милосердная! До завтрашнего утра я могу не дожить… Прошу тебя, умоляю, моя жизнь и жизнь моего сына в твоих руках. Мне нужно увидеть твоего хозяина прямо сейчас! – Роза взяла руки слуги в свои ладони и поднесла их к губам.

– Дора, ну, что вы, – старик покраснел и отступил назад.

Роза на секунду прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов.

– С вами всё в порядке? Дора?

Она тряхнула головой, отгоняя слабость, и попыталась слегка улыбнуться.

– Ох… Задали вы мне задачку! – Старик закрыл дверь и жестом указал на мягкий диван. – Ждите здесь. Но если не дождётесь…

– Я дождусь, – поспешно перебила она.

Прошло минут двадцать, прежде чем старик снова спустился к ней. Розе сразу бросилась в глаза его неестественная бледность. Что ж, его хозяин и впрямь был опасным человеком. Она знала, куда шла. Старик проводил её на второй этаж по длинному узкому коридору в левое крыло дома, где располагался кабинет его господина.

Еще немного и Роза, наконец, достигла своей цели.

Хозяин дома сидел прямо перед ней в массивном кресле у камина и, не отрываясь, смотрел на пламя. Белая кожа в отблесках огня приобрела демонический красный оттенок. Волосы цвета воронова крыла были небрежно откинуты назад. Роза не смела вымолвить ни слова, пока, наконец, мужчина не перевел на неё свой тяжелый тёмный взгляд.

– Не пристало замужней женщине посещать чужие дома в столь поздний час, – раздалось вместо приветствия. – Но раз уж вы пришли, не желаете составить мне компанию?

Роза только сейчас заметила в руке у мужчины бокал, наполненный чем-то тёмным.

– Только если вам так будет угодно, Дор. – Роза послушно села туда, куда указал хозяин дома.

– Угодно.

Бутылка обнаружилась тут же на маленьком кофейном столике в окружении еще трёх пустых бокалов. Роза наполнила один из них и пригубила напиток. Язык моментально обожгло, и она тяжело сглотнула жидкий огонь.

– Дор…

– Просто Василь, – поморщился он. – Мы не на официальном приеме в конце концов.

– Василь. Вы друг моего мужа… Были им. Сегодня днем приспешники Белого Князя убили Михаила, – голос Розы дрогнул.

– Мне об этом известно.

Роза вскинула голову, получая косвенное подтверждение своих страхов и надежд.

– Тогда вам должно быть также известно, что Белый Князь планирует сделать со мной и моим сыном?

Вместо ответа Дор осушил остатки алкоголя в бокале и потянулся за бутылкой. Прошло несколько минут, прежде чем он, наконец, заговорил.

– Что вы сейчас ждёте от меня, Роза? Вы хотите, чтобы я признался вам в том, что предал страну, присягнул Белому Князю, являюсь одним из тех людей, которые виновны в смерти вашего мужа? Если сейчас я скажу, что в курсе планов относительно вас, не будет ли логично, что я был в курсе планов относительно него? Зачем вы пришли сюда? Разве мудрые люди не советовали вам уехать? По-моему, у вашей семьи был отличный план к бегству.

– Мой муж не захотел бежать. Он мог выпутаться из любой передряги. Если бы не подлый выстрел в спину… – Роза шумно вздохнула, чувствуя, как глаза предательски увлажняются. Впечатления сегодняшнего дня снова захватили её. Она зажмурилась, пытаясь справиться с чувствами. Убиваться по мужу можно будет позже, когда она спасёт самое ценное, что от него осталось – их ребёнка. Внезапная догадка заставила резко распахнуть глаза. – Вы знаете о побеге! Это вы предупредили Михаила!

Дор вздохнул всё с таким же непроницаемым выражением лица:

– Что вы сейчас ждёте от меня, Роза?

– Василь… Прошу вас! Мне не уехать сейчас одной с годовалым сыном на руках. Нас будут искать и найдут. Нет никого, кто бы укрыл нас. Не сейчас, когда все так хотят заполучить расположение Белого Князя. Стоит ему объявить охоту – я не смогу быть уверена даже в собственных слугах!

– Вы так уверены в том, что будет охота?

– Семью из дома Высоких Дубов вырезали всю! Убили всех… Даже… – Роза запнулась, не в силах говорить дальше. Её колотила мелкая дрожь. Безжизненным голосом она продолжила. – Я забрала сына из дора. Он сейчас вместе с одной из моих служанок в таверне неподалеку. Она сняла комнату на ночь.

– Я думал, вы боитесь доверять слугам.

– Боюсь. Очень. Но надеюсь, её преданности хватит еще на одну ночь.

– Вы планируете ночевать здесь? – Радужка и без того тёмных глаз Дора, казалось, почернела и почти сливалась со зрачками, не суля Розе ничего хорошего.

– Я планирую молить вас о помощи. За мужем я наследую состояние и дор. Все это может стать вашим. Михаил был одним из самых богатых людей страны…

– Вы считаете, я нуждаюсь в деньгах? Да и потом, наверняка у Белого князя уже есть планы на ваше состояние.

– Женитесь на мне, Василь.

– Что?!

Роза непроизвольно отметила, что в первый раз за время знакомства с Дором видит эмоции, отличные от скуки, раздражения или снисходительности.

Она встала, сделала шаг вперёд и дёрнула за шнурок плаща. Ткань скользнула по её телу, обнажая его.

Василь, не говоря ни слова, оценивающе смотрел и не спеша потягивал напиток из бокала. Роза смотрела перед собой, отгоняя прочь непрошеные мысли. Она знала, что была хороша собой. В конце концов, ей не было ещё двадцати, и беременность почти никак не отразилась на её привлекательности. Её состояние перевешивало статус вдовы, но сочтёт ли Дор, что она будет стоить усилий, затраченных на спасение? И правильно ли Роза разгадала расстановку сил среди тех, кто именует себя Лучшими людьми? Имеет ли слово Василя вес перед Белым князем?

Наконец, мужчина опустошил свой бокал. Затем медленно встал и приблизился к Розе почти вплотную. Она ощутила его дыхание на коже и непроизвольно напряглась, боясь пошевелиться. Чёрные глаза гипнотизировали.

Она потянулась к пуговицам на одежде Василя, но он перехватил её запястье, крепко сжав.

– Вы решили, что я хороший и благородный человек, моя маленькая глупенькая Роза? – Прошипел Дор ей на ухо. – Или все ваши мысли были заняты лишь сыном? Что же вы скажите ему о смерти родителя? И о том, почему вы, не успев похоронить мужа, добровольно разделись перед одним из его убийц?

Роза нервно сглотнула, чувствуя, как внутренности скручиваются узлом.

– Быть может, он возненавидит меня, – тихо проговорила она. – Быть может, вы тоже будете меня презирать. Но Михаил верил вам. Что же остается мне? Я вверяю свою судьбу в ваши руки.

Василь шагнул к окну, все ещё не выпуская её руку. Он осторожно отодвинул тяжёлые шторы и указал Розе в сторону Королевского замка.

– Вы только посмотрите, как полыхает… – Сказал он задумчиво. – На рассвете Алых Маков больше не будет.

Не/верная жена

Анастасия бежала весь путь до восточной башни. Мятежники вторглись во дворец, и теперь надежда была лишь на то, что жадные простолюдины подольше задержатся на нижних этажах.

Шум толпы приближался. Путь в заветную комнату вел по длинному коридору. Когда принцесса достигла цели, преследователи были уже на расстоянии пущенной стрелы. Они кричали вслед, приказывая остановиться именем Белого Князя, но никто так и не выстрелил. Не хотелось думать о том, зачем она нужна была живой. У Короля, теперь, очевидно, бывшего, не было собственных детей. Анастасия была племянницей. Своих родителей она почти не помнила, а Король не любил о них упоминать. Анастасия тайком выведывала слухи о заговоре, побеге и возможной гибели. Как бы то ни было, в отсутствие других претендентов на трон она была наследной принцессой, и вряд ли от мятежников ей следовало ждать чего-либо хорошего.

Комната, где она укрылась за тяжелой дубовой дверью, укрепив её двумя мощными засовами, была чем-то вроде музея. Здесь хранились вещи старой императрицы – ее прапрабабки. До начала восстания у дверей всегда стоял караул, и просто так сюда было не попасть, но после того, как дворец был взят штурмом, охрана занялась более важными вещами.

Королева-мать Виктория, ее бабушка, частенько приводила внучку сюда. Она рассказывала старые легенды и из уст в уста передавала семейные секреты.

Анастасия нервно выдохнула. Несмотря на следующую по пятам опасность, она не могла перестать ощущать себя маленьким ребенком, собирающимся нарушить все мыслимые и немыслимые запреты.

Бабушка умерла, когда принцессе не было еще и пяти. Одним из последних открытых секретов был ход, построенный столетия назад для того, чтобы в случае опасности тайно вывести королеву и ее детей из города. Каменный туннель проходил под крепостными стенами и тянулся почти на версту от Малой Северной Крепости в сторону гор.

Когда начался мятеж, первое, о чем она подумала – бежать туда. Никто кроме нее не знал точное местоположение хода – этот секрет передавался только по женской линии. Но предавшие Короля Доры открыли ворота королевского замка изнутри, и принцесса не успела выбраться.

Анастасия прошла вглубь комнаты и открыла верхний ящик высокого резного комода. Внутри лежал большой зелёный камень на длинной цепочке.

В дверь забарабанили, и она услышала приглушённые голоса, которые требовали сдаться.

Анастасия быстро схватила камень. Семейная реликвия оставалась единственной надеждой. Что делать, если план не сработает? Если передаваемые из поколения в поколение истории окажутся сказками? Она посмотрела на дверь и достала нож из потайного кармана платья. Если что-то пойдет не так, она лучше убьет себя, чем сдастся на милость победителя.

С этими мыслями она разрезала свою ладонь и зажала в ней камень, вытянув руку вперёд.

– Демон, появись!

Ничего не произошло. Анастасия сглотнула, снова посмотрев на ненавистную дверь: судя по мощным толчкам, её пытались выломать.

– Я приказываю появиться!

Из глаз брызнули слезы, было безумно обидно. Она поверила в детские сказки и теперь сама себя загнала в ловушку.

– Вылезай уже, проклятый демон! Ты должен! Пожалуйста, ну, хоть кто-нибудь… – Принцесса зарыдала и опустилась на колени.

– Что это за место? – Анастасия чуть не подпрыгнула, услышав позади себя спокойный задумчивый голос. Она вскочила, выставляя перед собой нож и камень, как защиту.

– Кто вы такой?

– Маша, ты что? – Мужчина перед ней округлил глаза и попытался шагнуть поближе.

– Не подходите ко мне! – Взвизгнула девушка, разглядев собеседника.

Черные штаны и рубаха были узкими и облепляли жилистое тело словно вторая кожа. Из-за темной одежды бледное лицо казалось белым. Недлинные кроваво-красные волосы торчали во все стороны и падали на глаза, но стоило мужчине тряхнуть челкой, как принцесса увидела два ярко-желтых огонька.

Анастасия зажала рот ладошкой, чтобы не закричать в голос. В этот миг она пожалела, что стрела повстанцев так и не догнала ее.

Тут ее взгляд упал на левую руку незнакомца. На ней болтался тонкий свадебный браслет. Этот факт почему-то ввел принцессу в легкий ступор. Она снова посмотрела на мужчину. Глаза были хоть и желтые, но, по крайней мере, обычной формы. Длинный прямой нос казался вполне человеческим, впалым щекам не хватало бритвы, но ужаса они также не вызывали.

Выглядел он не молодо, но Анастасия и своего тридцатипятилетнего дядю считала уже почти стариком.

– Ты не Маша, – нахмурился мужчина. – Откуда у тебя Сердце-Камень? И, забери меня Эфир, где моя жена?

– Вы демон? – Робко спросила Анастасия, пытаясь хоть как-то прояснить ситуацию.

– Тебя в детстве явно не учили хорошим манерам. Некрасиво отвечать вопросом на вопрос. Где моя жена?

– Я не знаю. Вы первый демон, которого я вызываю.

– Моя жена не демон! Она человек. Похожа на тебя. – Покрутил головой незнакомец, пытаясь, очевидно, подобрать слова. – О! Да вот же она… – Он медленно подошёл к стене, на которой висел портрет прапрабабушки Анастасии.

– Вы ошибаетесь. Это Великая королева Мария, мой предок. Она жила около ста лет назад.

– Королева Мария? – Демон шокировано посмотрел на портрет, протягивая к нему руку. – Какой же сейчас год?

Услышав дату, он окончательно пришёл в уныние, аккуратно снял портрет со стены и стал его рассматривать.

– Вообще-то я вас не просто так вызвала. У меня ваш камень, так что вы обязаны мне подчиняться.

– Три раза «ха», – без всяких эмоций откликнулся демон.

– Я могу заточить вас обратно! Это же ваше слабое место! Вы должны выполнять мои желания.

– Чтобы заточить меня обратно, потребуется нечто большее, чем глупая смазливая девчонка. Нужно знание рун и хотя бы основ волшебства, плюс есть ещё один маленький секретный ингредиент, а единственная, кому я говорил о нём, очевидно уже умерла.

– Но я же смогла вас вызволить! В нашей семье знания передавались по наследству. Вы уверены, что хотите рискнуть?!

– Уверен. Сто лет посидел в камне, еще столько же будут не лишними. Глядишь, и ты со своими желаниями уже умрешь к тому времени.

– Да как вы смеете!

В этот момент дверь содрогнулась от особо сильного удара. Очевидно, долго она не простоит.

– Прошу вас, на наш замок напали мятежники! Помогите мне, – Анастасия протянула к демону руку, но он ловко перехватил её за запястье и притянул к себе, выхватывая драгоценный камень.

– И что я получу взамен на твоё спасение?

– Сейчас у меня ничего нет, кроме собственной жизни. – Принцесса сглотнула подступивший к горлу комок и попыталась отпустить взгляд, но демон поднял большим пальцем её подбородок и заглянул прямо в глаза.

– Мне подходит.

Ловко нагнувшись, он подхватил с пола нож и, полоснув себя по ладони, прижал начавшую кровоточить руку к раненой руке Анастасии.

– Принимаешь ли ты, девочка, меня как своего господина и сюзерена?

Принцесса, не ожидавшая подобного вопроса, заколебалась. Их род уже много столетий не приносил вассальных клятв. Она должна была стать королевой. Может ли она признать кого-либо своим господином?

Притихшие ранее мятежники, очевидно, прислушивающиеся к разговору и заметившие воцарившееся молчание, принялись ломать дверь удвоенной силой.

Ритмичные звуки ударов, так похожие на ритуальные барабаны, неожиданно навели на мысль, что вряд ли она сильно нарушит традиции предков, признав власть Демона. Ведь он не человек, а значит признавать его господином, все равно, что признавать волю Четырех над собой.

– Принимаю, – пискнула она, теряя ощущение реальности происходящего.

– Не слышу.

– Принимаю, – повторила она уже громче.

– Тебя что, совсем ничему не учили? – С раздражением буркнул демон.

– Именем Четырех, Я, Анастасия из рода Алых Маков, наследная принцесса Осеннего Леса и Озёрных долин, признаю вас моим господином и сюзереном, клянусь в верности и почтении… А это вообще считается, я даже не знаю как вас именовать…

Ладонь обожгло, и, словно разряд, боль прошлась от кисти, по руке, до предплечья и кольнула в самое сердце.

– Как видишь, считается, – удовлетворённо хмыкнул демон и, все еще не выпуская её руку из своей, потянул Анастасию вглубь комнаты.

– Вы разве не собираетесь остановить мятежников?

– Мы разве договаривались об этом? – Он остановился перед большим старым зеркалом в человеческий рост и сорвал с него покрывало. Портрет Королевы Марии был зажат у него подмышкой.

– Вы обещали спасти меня!

– Тебя, а не твою корону. – Демон улыбнулся своему отражению, немного покрутился перед зеркалом, а затем постучал по нему. Изображение дрогнуло, подёрнувшись рябью, и он смело ступил за раму.

Анастасия как могла упиралась, но рука, сжимавшая её ладонь мёртвой хваткой, не оставляла выбора и, в конце концов, втащила её в зеркало.

Ее словно окатило холодной водой, на миг всё вокруг стало чёрно-белым, но спустя секунду волна холода ещё раз пробежала по телу, и она оказалась в маленькой незнакомой комнате.

Демон, наконец-то, отпустил руку, и у Анастасии появилась возможность оглядеться. Комната была серая и очень грязная, выцветшие занавески на окнах казались наполовину истлевшими. Посередине стоял массивный стол с тяжёлыми деревянными стульями. Дверцы у шкафчиков покосились, кладка камина местами осыпалась. Огонь здесь явно никто не разжигал уже долгие годы. Позади девушки стояло высокое зеркало.

Обернувшись, Анастасия несколько секунд рассматривала свое лицо. Высокие тонкие скулы, синие глаза и доставшиеся от отца русые волосы с золотистым отливом. Дядя любил повторять, что цвет осенних листьев – отличительный знак королей и королев Осеннего Леса.

Мысль о дяде неприятно скреблась и зудела внутри нее. Она не знала, жив ли он еще. Нужно было постараться уговорить демона вернуться и узнать, что с ним стало.

Зеркало показывало, что она всё ещё в своём замке, в запертой комнате. Дверь, сотрясаемая ударами мятежников, слетела с петель, в комнату вбежало несколько всклокоченных человек в окровавленных рубашках…

Демон толкнул девушку в сторону и, приблизившись к зеркалу, постучал по стеклу. Изображение дёрнулось и растворилось в отражении маленькой пыльной комнаты.

– Где мы?

– Там, где тебя не достанут мятежники. Раз уж моя супруга не смогла добраться до этого места, они и подавно не смогут. Как видишь, свою часть сделки я выполнил. Теперь могу с чистой совестью заняться тем, чем занялся бы любой обманутый муж на моем месте.

– Вы хотите отмщения? – Анастасия почувствовала, как холодеет. В конце концов, кому ещё должен мстить демон, если не последней живой родственнице предполагаемой жены.

Он отошёл на несколько шагов и ухватился за кольцо в полу. Анастасия не сразу разглядела там крышку погреба из-за плотного ковра пыли. Не говоря ни слова, демон скользнул вниз. Принцесса осторожно подошла к зияющему чёрнотой проёму. Там наверняка было грязнее, чем в комнате.

– Принеси мне портрет, – голос, отражённый от стен подземелья, был гулким, от него по спине бежали мурашки.

Картина, которую прихватил с собой демон, лежала на столе. Взяв её, Анастасия нерешительно оглядела собственное платье. Оно не было пышным, но всё же подъюбников было достаточно, чтобы помешать ей забраться в подвал.

– Мне ничего не видно, – слабая попытка найти оправдание провалилась. Стоило ей сказать это, как погреб тут же озарился неярким, но теплым светом.

Девушка вздохнула и, стараясь придерживать своё платье, спустилась вниз по шатким ступенькам.

Анастасия ахнула. Такой погреб сделал бы честь любому королю. Огромное помещение со стоящими рядами бочками и бутылками. На каждой полке была приколочена табличка с указанием сорта и года. Судя по датам, тут были поистине бесценные напитки.

– Вот теперь я верю тебе, – демон откупорил одну из бутылок и, нисколько не смущаясь, отпил прямо из горла. – Вино действительно лучше, чем пару дней назад. Пару дней и один век, если точнее.

Анастасия аккуратно прислонила портрет своей прародительницы к кладке.

– Зачем вам он? – Кивнула она на картину.

– Хочу поговорить с ней, – демон как ни в чём не бывало снова приложился к бутылке.

– Вы можете призвать её душу в портрет? – Анастасия на секунду замерла, не понимая, чего в ней больше – страха перед тёмной магией или восторга перед тем, что она может увидеть.

Демон в ответ лишь странно посмотрел на неё и присел рядом с картиной, проведя пальцем по застывшему маслу.

– Я буду пить, спрашивать и снова пить. Так до тех пор, пока мне не начнёт казаться, что я получил свои ответы. Затем мне придётся снова выпить, поскольку ответы мне явно не понравятся.

– А на следующий день вы забудете, что там вам показалось, и придется выпить еще, – не удержалась от укола принцесса.

– Отлично. Я смотрю, ты разобралась в основных принципах некромагии, – демон отсалютовал бутылкой и сделал очередной глоток.

– И что мне делать, пока вы тут будете напиваться?

– Можешь пыль вытереть, – пожал плечами он.

– Вы издеваетесь? Я вообще-то наследная принцесса.

– Ну… Учитывая, что королевства у тебя больше нет, можешь присоединиться. Может, получишь ответ на вопрос, что тебе делать дальше, – легкий кивок в сторону рядов со спиртным и сдавленный смешок.

Анастасия посмотрела на маленький светящийся шарик под потолком. От света начинали слезиться глаза. Она обхватила себя руками, пытаясь унять озноб. Казалось, что воздуха в подвале становится всё меньше и меньше – каждый последующий вздох давался сложнее предыдущего. Анастасия не могла поймать ни одной мысли, они метались, не давая ухватиться. Единственное, что стояло пред глазами – это мятежники, разворовывающие её комнату во дворце, вытаскивающие её личные вещи, сжигающие её письма и дневники. Распитие вина в компании желтоглазого демона внезапно перестало казаться чем-то отвратительным.

Проклятый эфир

Зоркий сразу не поверил запыхавшемуся доносчику, бессвязно лепетавшему что-то насчёт пропавшей принцессы. Он легко ударил парня по щеке, пытаясь привести его в адекватное состояние, но тот все равно лишь взывал к Четырем да поминал Проклятый Эфир.

В конце концов удалось хотя бы понять, откуда следует начинать поиски. Взяв с собой двоих, он направился в восточную башню искать место, где принцессу видели в последний раз. Он думал, что девчонка наверняка спряталась в одной из многочисленных комнат, забравшись в какой-нибудь шкаф. Это было бы простым и логичным объяснением. В этом случае обнаружение её было делом времени, и не стоило сообщать о пропаже Князю.

– Вот эта комната, – дрожащей рукой указал доносчик.

У комнаты стояло несколько повстанцев, набранных в деревнях и почти не обученных. Зоркий нахмурился. Такие люди должны грабить предоставленные им этажи, а не стоять с потерянным видом перед богатыми покоями.

Тяжёлая дверь треснула и лежала на полу, вырванная вместе с петлями. Он сделал знак своим бойцам и прошел вперед.

– Проверьте шкафы и стены на предмет потайных дверей.

Зоркий подошёл к окну и распахнул тяжелые портьеры – ставни были закрыты изнутри. Мужчина глубоко вздохнул и поднял глаза к потолку, ища признаки люка.

– Пусто, – доложил один из его людей.

Повстанцы тем временем неуверенно толкались, не решаясь войти.

– Девица бежала сюда через весь замок, – подал голос один из них. – Видать, неспроста.

Да уж, неспроста. Зоркий поморщился ярко выраженному деревенскому говору. Он не был благородных кровей, но близость к Князю позволяла ему относиться к простолюдинам с пренебрежением.

– Мы слышали голоса, она продалась Эфиру. Проклятый Эфир забрал её, – сплюнул на пол всё тот же деревенщина. Остальные согласно закивали.

Зоркий на секунду замер, осознавая, что ему сейчас придется сделать.

– Переверните здесь всё, но найдите, куда пропала девчонка, – приказал он своим бойцам. – Обыщите соседние комнаты… Обыщите весь замок! – Голос Зоркого дрогнул, и дальше он продолжил почти шёпотом. – А я пока сообщу Князю.

Путь от восточной башни до тронного зала занял меньше четырёх минут. Когда Зоркий входил в зал, перед глазами стоял тот самый доносчик, которого он бил по щеке.

Князь сидел во главе длинного стола, перенесённого сюда из других комнат, перед ним были раскинуты чертежи и планы, а вокруг стояли Лучшие люди.

Зоркий остановился, приводя дыхание в порядок. Князь тут же поднял на него глаза и жестом указал, что можно приблизиться.

– Господин… Принцессе удалось бежать. – Зоркий опустил взгляд на грудь Князя. Он видел, как благородные Доры, Лучшие Люди, как звал их Князь, неуверенно переглядывались между собой. Зоркий мрачно усмехнулся. Еще бы. Они перекрыли выходы и все известные лазы и туннели, ведущие в замок, схватили короля и понадеялись на повстанцев в деле поиска принцессы.

– Мой Господин, – обратился к князю один из Доров. – Все находившиеся в замке до осады заперты в подвале, быть может, нужно еще раз внимательно осмотреть женщин? Принцесса могла притвориться той же кухаркой.

Зоркий осторожно поднял глаза и увидел, что Князь не выглядит рассерженным. Его господин задумчиво поглаживал прядь своих длинных светлых волос и внимательно обводил присутствующих взглядом.

– Повстанцы видели принцессу в восточной башне. Они настигли её, когда она заперлась в одной из комнат. Им кажется, что они слышали голоса за дверью, но, когда людям удалось проникнуть внутрь, в комнате никого не было. Я проверил помещение лично. Ставни закрыты изнутри, потайных ходов не обнаружено. Деревенщины плюются и боятся Эфира.

На несколько секунд Лучшие люди замерли в нерешительности.

– Какая чудная история, – внезапно прошептал Князь и рассмеялся.

Зоркий заметил несколько нервных улыбок у благородных Доров, но никто из них не позволил себе произнести ни звука.

– Значит так, друзья мои, – тон Князя резко сменился, в его ярко-голубых глазах больше не было и капли веселости. – Константин. Проверишь подвалы и всех заключённых. Лично. Никого оттуда не выпускать. Александр, Виктор, вы вместе со своими людьми обойдете весь замок, каждый закоулок, проверите все сундуки, кровати, шкафы, что угодно, где можно затаиться. Всех обнаруженных женщин в подвал к Константину. ВСЕХ, вы меня поняли? – Дождавшись кивка, он продолжил. – Антон. Самое главное. Мне нужно, чтобы уже через сутки весь Осенний лес, от Дьявольских развалин до Озерных долин, считал Анастасию свихнувшейся злобной ведьмой. Чума в шахтах, обвалы в горных селеньях, лесные пожары – это все её рук дело. Её должны бояться, как грешники – Эфира. Все остальные отправляются проверять входы и выходы. Если Лучшим людям нечего добавить, то можете приступать. Зоркий, останься.

Благородные Доры поклонились своему господину и тотчас кинулись исполнять указания. Бегство принцессы было их промашкой. Хуже было бы, если только бежал низвергнутый король. Все понимали, что это может превратить быстрый, практически бескровный переворот, в гражданскую войну.

– Ты проводишь меня в ту комнату, где видели нашу беглянку в последний раз. – Белый Князь величественно поднялся со своего кресла, делая жест в сторону охраны, указывающий не сопровождать их.

На этот раз чтобы добраться до нужного места, пришлось потратить куда больше времени. По коридорам замка сновало множество людей, каждый из них с почтением преклонялся перед Князем, царственно шествующим по пока ещё чуждому замку. Некоторые были удивлены отсутствием охраны и какого-либо сопровождения. Зоркий не обманывался на свой счёт, сухой и низкорослый, он вряд ли мог считаться достойным эскортом в глазах плохо обученной деревенщины.

У комнаты, где уже ранее побывал Зоркий, стояли двое его людей. Они отгоняли любопытных и не давали мятежникам мародёрствовать вблизи. Увидев Белого Князя, они расступились, низко склонив головы и пропуская Господина вперёд. Зоркий вошёл следом и, угадав взгляд своего повелителя, плотно закрыл дверь.

Князь медленно обошёл помещение, изредка неуловимо касаясь мебели и стен. Потом он подошёл к высокому резному комоду, открыл верхний ящик. Он вытащил оттуда сложенный пополам лист. Содержимое заставило Князя нахмуриться, и он тут же спрятал бумагу во внутренний карман мундира.

– Как ты думаешь, Зоркий, что же произошло здесь? – Господин говорил тихо, словно бы обращался к самому себе, но оставить вопрос без ответа было нельзя.

– Я предполагаю, что мои люди плохо искали, и здесь всё же есть ход. Вряд ли можно предположить, что это действительно Эфир, – Зоркий чуть склонил голову при ответе, но всё же неотрывно продолжал следить за своим Господином. Он был его личным слугой уже более восьми лет и привык предвосхищать желания повелителя, ловя каждый жест.

Князь снисходительно улыбнулся и сделал шаг в сторону большого зеркала у окна, рядом с которым валялось огромное пыльное покрывало. Улыбка Господина померкла, и он вновь нахмурился, сделал несколько неопределённых пасов руками перед собой, но ничего не сказал. Затем наконец приблизился к зеркалу вплотную, поднял согнутые пальцы вверх, словно хотел постучать по нему, но внезапно замер и отдернул руку.

– Выставить у комнаты круглосуточную охрану. Никого не впускать. Зеркало со всей возможной осторожностью перенести в мои покои.

– Будет сделано, Господин.

– Проконтролируешь лично, – Князь внимательно посмотрел на него, словно ожидал, что Зоркий может усомниться в важности задания, но, не дождавшись возражений, круто развернулся на месте и стремительно вышел из комнаты.

Оставшись один, слуга подошёл к зеркалу и подозрительно уставился на своё отражение. Массивный, слегка загнутый к низу нос, глубоко посажанные глаза, да седина, обратившая его некогда черные как смоль волосы в серый цвет, а ведь ему еще и тридцати нет.

Зоркий поднял руку точно так же, как это сделал его Господин несколькими минутами назад, и постучал. Стеклянная поверхность ответила характерным звуком.

Он прекрасно знал, что Князь не был простым человеком и мог многое из того, что не доступно остальным, он был поистине великим и могущественным. Возможно, с помощью этого зеркала повелитель сможет увидеть то, что произошло в этой комнате ранее? Неужели принцесса и впрямь может быть ведьмой?

Нести огромное зеркало по этажам и переходам в наполненном мародёрами замке было не просто. Зоркий с раздражением смотрел на резвящихся повстанцев, возомнивших себя великими завоевателями. Они без сожалений ломали мебель, резали ковры и портьеры, выворачивали содержимое шкафов наружу, справляя нужду на ворохах королевского тряпья. Он не понимал, зачем Князь допустил такое. Даже если предположить, что под разграбление был отдан не весь замок, а только часть, эта часть теперь также принадлежала его Господину. Но пока оставалось лишь бессильно наблюдать за веселящейся деревенщиной и мечтать о том моменте, когда Зоркий получит возможность их выгнать.

Комнаты, которые Князь решил сделать своими, располагались в центре замка. Охрана, едва завидев его, расступилась.

– Князь велел пропустить, когда принесут зеркало, – пробасил один из стражников.

Зоркий кивнул и поспешил придержать дверь, давая возможность носильщикам пройти вперёд.

Он предполагал, что в комнате никого не будет. В конце концов вряд ли у Князя сейчас было время отдыхать в своих покоях, но Господин был здесь. Рядом с ним, одетый в чёрный плотный сюртук со множеством пуговиц, стоял Дор Василь. Он был бледнее обычного и смотрел на носильщиков с ещё большим презрением, чем то, каким удостаивался от него сам Зоркий. Впрочем, презрение это было вполне взаимно.

Зеркало было внесено, поставлено. Зоркий, выказав должное почтение присутствующим, намеревался уже выйти, но Князь велел ему остаться, указав стоять у дверей. Дор Василь, поняв, что продолжение беседы будет проходить в присутствии постороннего, недовольно поджал губы, но не посмел ничего возразить.

– Ты чем-то недоволен? – Насмешливо уточнил Князь, видя реакцию своего собеседника.

– Нет, Господин, – возразил тот, поспешно возвращая на лицо почтительное выражение.

Князь мягко рассмеялся и покачал головой, словно журил провинившегося ребёнка.

За окном начинало алеть небо. Красный цвет занимался над холмами, грозя вспыхнуть пожаром рассвета с минуты на минуту. Господин махнул рукой в сторону идеалистической картины природы, и Василь тотчас же спохватился, словно должен был что-то сказать Князю до того, как их прервали.

– Господин, я… Просто хотел быть полезным.

– Просто? – Князь приподнял одну бровь и легко опустился в мягкое кресло. Остальным сесть предложено не было. – Неужели тебе удалось унять свою совесть так «просто»?

– Господин, я не понимаю…

– О, разве нет? Ты считаешь, я не знаю, почему ты не участвовал в штурме замка?

– Я уже объяснял вам причину.

Князь лишь устало махнул рукой.

– Повторю ещё раз. Ты действительно считаешь, что я не знаю, почему ты на самом деле не участвовал в штурме замка?

Благородный Дор выглядел растерянно. Зоркий позволил себе капельку злорадства, и уголки его губ непроизвольно дернулись вверх.

– Незаменимых людей нет, Василь, – продолжил Князь тем временем. – Тем не менее, ты самый достойный из Лучших Людей. Самый преданный. Я тобой искренне восхищаюсь. Жаль только, – тон князя неуловимо изменился, – что твоя преданность направлена не на меня.

В комнате стало тихо. Зоркий ожидал, что Дор будет оправдываться, но тот лишь опустил взгляд и стоял с непроницаемым выражением лица.

– Моя жизнь в ваших руках, – наконец, проговорил Василь, поднимая голову, словно решаясь встретить свою судьбу лицом к лицу.

– Теперь не только твоя, не так ли? – В голосе Князя больше не было дружелюбия и насмешки, и от этого твёрдого тона по коже начинал струиться холодок. Зоркий нервно сглотнул, начиная жалеть, что оказался свидетелем этой сцены. – Но я должен быть уверен в тебе. Я могу быть уверен?

– Да, Господин, – глухо проговорил Василь, облизав пересохшие губы.

На этот раз молчание было ещё более напряжённым. Князь и его вассал неотрывно смотрели друг другу в глаза, и Зоркий не мог поручиться за то, что они не читали мысли друг друга.

– Также я должен быть уверен в том, что мальчик, когда вырастет, будет воспитан в нужном ключе. Мне нужен преданный подданный, а не отважный мститель.

– Я сделаю всё, что вы прикажете, – весь вид Дора излучал какую-то обречённость, и Зоркий, смотря на него, понял, что тот действительно сделает всё. Даже если Господин прикажет ему сейчас выпрыгнуть из окна.

– Ну, конечно, – кивнул князь и снова непринуждённо улыбнулся. – И кстати. Ты уже слышал о том, что случилось с нашей маленькой принцессой?

Дор кивнул, и господин в ответ досадливо поморщился.

– Информация так быстро просачивается. То, что я скажу сейчас, не должно выйти за пределы этой комнаты. Василь, ты должен найти замену Анастасии. Люди должны считать, что беглянку схватили. Кроме присутствующих здесь никто не должен знать о подмене, – Князь в первый раз с начала разговора перевёл взгляд на Зоркого, и тот поспешно кивнул.

– Мой Господин, – неуверенно заговорил Дор, – а что, если мы найдем саму принцессу?

– Если мои предположения верны, то вы её не найдете. – Князь бросил мимолётный взгляд на принесённое зеркало. – Но если объявить её беглой преступницей, то неизбежна охота на ведьм. Крестьяне в надежде на вознаграждение будут доносить на любую незнакомую им девушку. Кроме того, неотвратимы появление сочувствующих и угроза гражданской войны. Нужно пробудить в населении ненависть. Возможно, стоит распустить слух, что вы поймали её в самый разгар поедания невинных младенцев? Дайте волю фантазии, мой друг, – господин подмигнул Дору, и тот, мрачно скривив губы, кивнул, признавая изящество рассуждений Князя.

– Я все устрою, мой Господин. Обещаю, вы не будете разочарованы.

Василь учтиво поклонился, дождался жеста Князя, указывающего, что он может быть свободен, и, засвидетельствовав своё почтение парой ритуальных фраз, наконец-то покинул комнату.

Князь проводил его задумчивым взглядом и заговорил только тогда, когда за Дором захлопнулась дверь.

– Наши планы в отношении Дома Сокола изменились. Дор Василь взял личную ответственность за их судьбу. Позаботься о том, чтобы отданные ранее распоряжения не были выполнены.

Зоркий поспешно кивнул, чувствуя мимолетное облегчение и тут же намечая в голове план нужных действий.

Князь улыбнулся своему слуге и отвернулся к окну, наблюдая, как восходит солнце.

– У человека должно быть, что терять. Он сразу становится покладистым.

Четыре

Роза сидела перед зеркалом, расчесывала свои длинные светлые волосы и силилась вспомнить – поцеловала ли она мужа пред тем, как его тело поместили в семейный склеп? Невозможность вспомнить мучительной болью отзывалась где-то в районе груди, поднималась по шее и отзывалась горечью во рту.

Сын тихо сопел в своей кроватке, но вот-вот должен был проснуться. Пока малыш спал, можно было рассчитывать, что никто из слуг не зайдёт в комнату. Можно было не думать, что одевать и украшать её после этого будут не просто так. Можно было не думать о сегодняшней свадьбе.

Роза всё силилась вспомнить подробности погребальной церемонии, чтобы найти волнующий ответ – поцеловала ли она сегодня Михаила в последний раз?

Маленький Мико заворочался, и она, резко подскочив, бросилась к кроватке. Светлое личико скуксилось, готовое закричать в любой момент, и Роза подхватила ребёнка на руки, стараясь успокоить. Малышу был уже год, но он всё ещё просыпался с криком, способным переполошить весь дом.

На плач ребёнка пришла служанка, приставленная Василем.

– Да будет светлым ваш день, Дора Роза, – чопорная седая женщина почтенно поклонилась и взяла Мико на руки. – Я посмотрю за ним. Дор Василь просил вас зайти к нему.

– Разве нам сегодня положено видеться до церемонии? – Рассеянно отозвалась Роза, неотрывно следя за сыном на чужих руках. Ей было бы спокойнее, если бы с ребёнком оставалась его прежняя няня.

Служанка нахмурилась, но повторила:

– Дор Василь просил вас зайти к нему.

Розе ничего не оставалось, кроме как исполнить волю Хозяина дома. Сын возмущённо кричал, не желая оставаться наедине с малознакомым для него человеком. Впрочем, стоило закрыть за собой дверь и отойти, чтобы звуки проснувшегося дома заглушили собой всё остальное. Сердце болезненно сжалось от расставания с сыном.

Дор, как и предполагалось, ждал в своём кабинете, в том самом, где она разделась перед ним, умоляя о помощи. Воспоминание об этом как ни странно не вызвало почти никаких эмоций. Зудящий с утра вопрос о последнем поцелуе милосердно вытеснял всё остальное.

– Вы меня звали, Василь? – Роза постаралась быть предельно вежливой и покорной. По крайней мере, до тех пор, пока она не поймёт границы допустимого в общении с будущим мужем.

– Доброе утро, Роза. Проходи, – Дор элегантным жестом указал на кресло. – Надеюсь, тебе хорошо спалось?

Она улыбнулась, перед глазами мелькнули образы ночных кошмаров – мужа, одетого в серую похоронную робу, его холодную твёрдую руку. Обтянутые кожей камни – вот что такое мёртвые тела.

– Конечно. Я замечательно выспалась. Благодарю вас.

Василь скептически оглядел её, словно сомневался в истинности слов, но замечания не сделал. Вместо этого перешёл сразу к делу:

– Сегодняшнюю церемонию будет проводить сам Князь.

– Он всё ещё Князь? – Вопрос вырвался быстрее, чем Роза успела осознать, что, а главное – о ком, она спрашивает.

– Вы в своём уме? – Василь спросил спокойно и предельно вежливым тоном, но от гнева в его глазах стало не по себе.

– Ну, я подумала, что раз он захватил Королевство, то он должен вроде как стать… – Роза попыталась оправдаться, но, видя какую реакцию вызывают её слова, умолкла на полуслове.

– Больше не думайте. Вам ясно? Особенно на эту тему.

– Простите, – она опустила глаза на свои туфли, но почему-то проклятый Князь никак не шёл из головы. Как вообще можно запретить себе думать о чём-то?

– Так вот. Относительно церемонии. Я рассчитываю на ваше благоразумие. Возможно, вас будут провоцировать. Особенно это касается Дома Алых Маков. Насколько я знаю, вы довольно близко знали Принцессу.

– Она жива? – Ещё один не пойманный вовремя вопрос. Кажется, думая о вежливости и покорности, Роза сильно переоценила свою выдержку.

– Жива, – медленно ответил Василь, внимательно следя за реакцией.

Дор рассказал о том, что Анастасия заперта в своих комнатах и, как и свергнутый король, ожидает решения своей судьбы.

Дорога до замка не заняла много времени. Василь уехал первым, а Роза провела несколько часов с наряжавшими её слугами. Времени, чтобы пошить новое платье, не было, а надеть то, что было на ней на церемонии сочетания с Михаилом, она не посмела. В итоге выбор пал на скромное красное платье, которое ещё никуда не надевалось. Волосы убрали в сложную, но не пышную, причёску, добавили на лицо немного краски.

Поддельный румянец позволил скрыть излишнюю бледность и переутомление. По крайней мере, когда Роза прибыла в замок, она искренне надеялась, что никто не заметит её истинного состояния.

Её почтительно встретили и проводили в комнату, в которой надлежало ожидать церемонии. По традиции перед началом свадьбы невеста должна была зажечь четыре свечи, отпить из четырех кубков и омыть руки в четырех водах. Роза уже проделывала такое однажды. Тогда она была счастлива и взволнована. Трепетно глотая вино, она воображала будущую жизнь. Что ж, видимо в тот раз Четверо не услышали её молитв. В то, что боги заметят сейчас, не стоило даже надеяться.

Оставшись одна, она бездумно зажгла свечи – их отблеск вновь напомнил о погребении Михаила – и, поддавшись порыву, залпом осушила один из кубков. Затем, подумав, выпила ещё один, разделив содержимое оставшихся поровну между всеми четырьмя.

Она поплескала водой в чашах, чтобы никто не смог обвинить её в том, что Роза не притронулась к ним.

Брызгая водой на стены, она неожиданно вспомнила, каким именно путём шла сюда. Она была в западной башне, в той самой, где находятся комнаты принцессы. Ребёнком Роза часто бывала в замке и нередко составляла юной принцессе компанию. Она точно знала, что недалеко должен быть скрытый от посторонних глаз переход, который выведет на этаж выше, прямо к месту заточения Анастасии.

Вино разгорячило кровь и требовало действия. Закусив губу, женщина думала о том, стоит ли попытаться увидеть Анастасию? Заступничество Василя спасло её и сына, но что будет, если заподозрят в попытке помочь принцессе? С другой стороны, Дом Сокола – дом Михаила, Мико и пока ещё её – присягал на верность Дому Алых Маков. Разве может она предать вековые клятвы? Предать всё, во что верили предки, даже не попытавшись?

– Роза, не смей, – сказала она вслух, словно слова, обретя звук, смогут оказать на неё большее воздействие. – Подумай о сыне.

Своего ребёнка она любила всем сердцем, но он сейчас был под защитой Дора Василя, и она искренне верила, что тот позаботится о Мико, что бы ни случилось. Но позаботится в этом замке хоть кто-нибудь о принцессе?

В конце концов стоило хотя бы попытаться увидеть ее. До начала церемонии оставалось еще, по меньшей мере, полчаса. Осторожно приоткрыв дверь, Роза выглянула в коридор. Людей не было. Впрочем, это было вполне ожидаемо. Старую прислугу Князь не желал, а новой было пока не так уж много.

Несколько раз глубоко вдохнув, женщина решительно выскользнула из комнаты, направляясь к заветной нише с потайным ходом. Ей повезло, и, поднявшись по скрытой от чужих глаз винтовой лестнице, она оказалась недалеко от покоев принцессы. У дверей сидел стражник и что-то пил из широкой фляги. Роза хорошо видела скучающего молодого мужчину из своего укрытия. Он не выглядел серьёзным препятствием. Такому юнцу она не доверила бы охранять даже скотный двор.

Кладка тайного хода слегка раскрошилась от времени. Может, стоило насобирать камней и покидать их в разные стороны, заставив охранника проверить источники шума?

Сердце бешено стучало, вино разливалось по крови. Роза уже несколько раз примерялась бросить в сторону камешек, но всё не решалась.

Тут внезапно парень встал с пола, откинул в сторону флягу и стал крутиться на месте, осматривая углы. Женщина сначала не поняла, что он делает, но потом чуть не подавилась, стараясь удержать смех. Он просто-напросто хотел в туалет!

Видимо, местные углы не очень подходили под отхожие места. Мелкое хулиганство могли заметить и осудить. Горе-охранник бросил покаянный взгляд на свой пост и кинулся в сторону, скрываясь за поворотом.

Это был шанс. Женщина судорожно сглотнула, понимая, что если она хочет действовать, то нельзя терять ни секунды. Но хочет ли она? Даже если удастся вытащить принцессу из комнаты, сможет ли Анастасия бежать из замка? Розе ещё никогда не приходилось принимать подобных решений. Михаил всегда знал, как лучше. Мысль о муже принесла решимость. Должна же она хоть как-то отплатить его убийцам?

Выбежав из убежища, Роза оказалась перед покоями Анастасии. Замка на них не было, лишь наскоро сколоченный тяжёлый засов. Не давая себе времени на сомнения, женщина скинула задвижку в сторону и открыла дверь.

Принцесса лежала на кровати и, судя по издаваемым звукам, плакала. От неожиданности у Розы вылетело из головы заготовленное заранее приветствие. Она никогда не видела, чтобы Анастасия так плакала. Даже в детстве, когда принцесса умудрилась вылить на себя кипящую воду, предназначенную для ванны, она лишь закусывала до крови губы и молчала, глотая рефлекторные слезы. И уж тем более она не плакала, когда узнала об исчезновении собственных родителей. Розу всегда это поражало, но холодные слова короля, обращённые к племяннице, были извечно одинаковы: «Плачут не королевы, а маленькие деревенские девочки».

Сейчас королевства больше не было, и Анастасия сдалась.

– Кто вы? – Незнакомый хриплый голос вывел Розу из размышлений.

Она удивлённо вдохнула, и спёртый воздух запертой комнаты застрял в горле. Перед ней была совершенно чужая девушка. Не могла же принцесса настолько измениться за те два года, что они не виделись?

Роза медленно скользнула взглядом по золотисто-каштановым волосам, почти рыжим, оглядела худенькую фигурку и опустила взгляд на ноги. Эти огрубевшие ступни никак не могли принадлежать благородной даме.

– Кто вы? – Повторила незнакомка уже более истерично.

– Где Анастасия? Где принцесса? – Роза растерянно оглядывалась по сторонам, не представляя, что делать дальше.

– Вы одна из них? – Девушка кинулась перед ней на колени, хватая за подол нового платья. – Прошу вас, отпустите меня! Я не сделала ничего плохого! Мой брат пропадёт без меня! Мне нужно домой… – Последние слова утонули в подступивших слезах, и незнакомка надрывно зарыдала.

Розе стало неловко, и она осторожно присела рядом, стараясь оторвать девушку от своего платья.

– Ты слышала что-нибудь о принцессе? – Осторожно спросила она, вглядываясь в раскрасневшееся лицо.

Девушка отчаянно замотала головой и с трудом вымолвила:

– Помогите мне. Пожалуйста…

Розе показалось, что это были самые страшные слова, которые она когда-либо слышала. Ведь она даже себе была не в состоянии помочь. Анастасия знала ходы замка как свои пять пальцев, но эта девушка не сможет убежать одна.

Что бы сделал на её месте Михаил? И должна ли она поступать так, как сделал бы он? Перед внутренним взором неожиданно мелькнула картинка погребения.

Одетый в похоронную робу муж. Его лицо, спокойное и уверенное, как и при жизни. Роза кладёт свою руку поверх его, и холод мёртвого тела скользит прямо в сердце. Она осторожно нагибается и легко целует каменные губы. Всего на миг ей кажется, что всё снова как прежде. Снова всё правильно.

– Я… Я помогу вам. – Роза резко вскочила и потянула девушку за руку. – Идёмте, надо спешить.

Незнакомка недоверчиво посмотрела, но подчинилась, в судорожных вздохах сквозила надежда.

Роза не успела дойти до двери каких-то полшага, когда та открылась снаружи. Она инстинктивно попятилась, заслоняя девушку.

– Какая прелесть… – Тихий низкий голос вошедшего пробирал до костей.

Гиблое дело

Анастасия скептически оглядела своё отражение в воде и поморщилась. Демон обратил её платье в ветхие тряпки, причём такие, что ещё пару дней назад она бы побрезговала даже туфли о них вытереть. К слову, сами туфли вообще пришлось оставить в доме. Ноги, не привыкшие к подобным испытаниям, нещадно саднило. Всё это было настоящим испытанием для гордости, но, как оказалось, надежда наконец-то поесть творит чудеса. Демону удалось меньше чем за сутки уговорить Анастасию отправиться в близлежащую деревню. Ещё трое суток понадобились, чтобы уговорить соблюсти инкогнито.

– Почему нельзя было оказаться прямо в деревне? – Наконец не выдержала принцесса и задала мучающий её уже около часа вопрос.

– Не думаю, что там есть зеркала подходящего размера, а вылезать из деревенских колодцев то ещё развлеченьице. Уж поверь мне, я знаю, о чём говорю. – Демон смахнул со лба выступивший пот и снова упёрся руками в бочку, катя её перед собой.

План был прост – найти деревенский трактир, продать одну из множества винных бочек, на вырученные деньги запастись провизией. Еды при этом хотелось бы запастись впрок, так как Анастасия не собиралась ещё хоть раз повторять весь этот спектакль с переодеванием.

– Почему не воспользоваться магией? Я же вижу, что вам тяжело.

На самом деле Анастасия уже начала сомневаться в могуществе нового знакомого. Еды наколдовать он не мог, что ждет её в будущем не знал, а вдобавок ко всему беспробудно пил целыми днями, тоскливым взглядом всматриваясь в портрет Марии.

– А если нас кто увидит, внученька? – Ехидно отозвался демон, продолжая своё нелёгкое занятие. – Деревня же недалеко.

– Перестаньте меня так называть. Я вам не внучка, – беззлобно огрызнулась Анастасия, всматриваясь в окружавший их лес на предмет случайных путников.

– Уж поверь мне, если я буду думать, что моя жена была в положении, когда уходила от меня, тебе от этого будет только спокойнее. Да и у меня соблазнов меньше, – демон нехорошо улыбнулся, и принцессу передёрнуло.

– А разве нет каких-нибудь волшебных способов узнать наверняка?

– Есть, конечно, но зачем? Так я тебя, по крайней мере, не убью.

Она поперхнулась и сбилась с шага.

– Ну а мне тогда как вас называть? Вообще это странно, что вы не хотите говорить своё имя. Мне надоело обращаться «эй».

– Ты же как-то называешь меня про себя, – мужчина безразлично пожал плечами. Они не в первый раз уже заводили этот разговор.

– Демоном? – Увидев, как собеседник скептически поднял одну бровь, Анастасия ехидно улыбнулась. – Ну, уж никак не дедулей и уж точно не господином. То, что я дала вассальную клятву, ещё ничего не значит.

– Вообще, внученька, значит, – поморщился в ответ мужчина, всё также монотонно толкая бочку, – но, если хочешь, можешь придумать что-нибудь.

– Как насчёт настоящего имени?

– Если хочешь, можешь придумать что-нибудь, – повторил Демон, на этот раз громче, но, увидев возмущение на лице девушки, продолжил. – Может быть, Дем? Сокращённо от «демона»? – подмигнул он.

– Дем… – повторила Анастасия несколько раз, смакуя, – к этому надо привыкнуть. Хотя, нет… Пожалуй, всё-таки вернёмся к «эй», – девушка показала язык и вновь отвернулась к лесу.

– Уймись, рыжая.

– Я не рыжая. У меня русые волосы с золотистым отливом, – принцесса гордо вскинула подбородок, тряхнув роскошной копной волос. – Когда мы уже придём, а, Дем?

– Осталось за поворот зайти.

Действительно, уже за следующим поворотом реки лес расступился, и показалась небольшая деревушка. Принцесса сбавила шаг, предоставляя возможность Дему её обогнать, так как никогда не была в таких местах. Вся её жизнь прошла в столице, и как вести себя среди деревенских жителей она не представляла. Не то чтобы девушка боялась быть узнанной. Ей представлялось, что стоит только кому-нибудь опознать её, как тут же выстроится толпа преданных подданных, возмущённая недавним переворотом и готовая отправиться биться с Белым Князем.

– Если у кого-то будут вопросы, говори, что я твой дед, – коротко проинструктировал мужчина. – Ну, и обращайся на «ты», так будет естественнее.

Анастасия скептически оглядела своего спутника. Его волосы потемнели и перестали быть вызывающе красными, глаза стали карими. Черты лица стали мягче, он немного ссутулился и больше не был похож на зловещего демона.

– Я согласна на дядю. Для деда тебе нужно стать старше лет на десять. Соглашайся.

К облегчению Анастасии Дем в очередной раз безразлично пожал плечами и уверенным шагом направился вдоль нестройных покосившихся бревенчатых домиков. По улице бегали босоногие ребятишки и гоняли кур. На подсобных огородах работали женщины. Смотря на их одеяния, Анастасия с удивлением поняла, что те тряпки, что сотворил Дем, не самое худшее, что может быть. Прохожих попадалось немного, что, впрочем, было вполне ожидаемо. Совсем скоро должна была начаться пахота, и крестьяне, очевидно, были в полях.

Они остановились у двухэтажного строения. Дем вошёл первым, взяв бочку на руки, и при этом скривил лицо так, словно ещё чуть-чуть и он испустит дух прямо на месте.

Посетителей внутри было немного. За стойкой стоял крепкий молодой парень и с суровым видом поглядывал на вошедших.

– Будете снимать комнату? Оплата вперёд, – вместо приветствия отрезал он.

– Да будет светлым ваш день, милостивый господин. – Дем заискивающе улыбнулся. – Комнаты нам с племянницей ни к чему. Мы ищем, кому бы продать вино. У нас с собой целая бочка, и мы готовы отдать её совсем недорого.

Парень хмыкнул и, прищурившись, смерил Дема подозрительным взглядом.

– Хорошее вино?

– Извольте попробовать!

Дем проворно наполнил подставленную кружку и с почтением подал её парню.

– Вино – дерьмо. – Вердикт был вынесен после пары больших глотков и одного смачного плевка на пол. – Даю десять золотых. И не грошом больше.

– Десять?! – Не выдержав, воскликнула Анастасия.

Пусть она провела четыре дня в доме, где кроме нескончаемых бочек съестного не было, путь сейчас она не могла смотреть на вино без отвращения, но всё-таки она знала истинную стоимость столетних напитков.

– Знаю, милая, мы рассчитывали на большее, но что поделать, – печально вздохнул Дем. Отвратительно приторная улыбка так и не сошла с его губ.

Девушка открыла рот, собираясь высказать деревенщине, а заодно и Дему всё, что она о них думает. Неужели её заставили нарядиться в рваные тряпки и пройти босиком больше часа пути ради жалких десяти золотых?

Неожиданно левую руку пронзило иглой, боль отдалась в локте и оттуда прыгнула к самому сердцу.

– Ау! – Анастасия встряхнула ладонью, пытаясь снять судорогу.

– Опять руку свело? – Невинно поинтересовался Дем, даже не обернувшись.

Принцесса сердито поджала губы. В конце концов, это было не её вино, и это не её сейчас грабят, предлагая гроши.

Деревенщина допил залпом кружку и отсчитал десять золотых. Дем тут же поинтересовался у него, сколько будет стоить обед, и, лишившись двух монеток, они наконец-то уселись за дальний столик. Мужчина велел принести ему вина, и, если бы Анастасия не пообещала себе не вступать первой с ним в разговор, то ни за что не смогла бы промолчать по этому поводу.

Молчание затянулось. Спустя час демонстративного смотрения в окно про них наконец-то вспомнили и принесли что-то среднее между кашей и супом. Из-за чрезмерной разваренности Анастасия даже не смогла определить, из какого зерна была сделана похлёбка. Она осторожно осмотрела предложенную ей ложку, протёрла рукавом, а затем аккуратно подцепила содержимое миски. Еда оказалась пресной, но, черпая ложку за ложкой, девушка не заметила, как доела всё. Затем принесли жаркое, которое также было полностью съедено. Дем изобильно заливал свои порции вином, отдав за это золотой сверху.

– Дуешься? – Благодушно спросил он после особенно щедрого глотка.

– Вот ещё, – фыркнула Анастасия, с сожалением отставляя пустую тарелку.

Солнце за окном постепенно спускалось всё ниже, а трактир начинал заполняться людьми. Публика была весьма шумной. Уставшие от монотонной работы крестьяне рассаживались по скамьям, образуя небольшие группы по три-четыре человека. В основном сидели с полупустыми кружками, не торопясь заказывать добавки. Но были и те, кто уже выпил достаточно и с трудом удерживался на стуле.

– Если хочешь, я готов извиниться, мне не сложно. Но разве был иной способ заставить тебя замолчать? – Дем кивнул принцессе на руку, а затем снова глотнул вина.

– Я вообще не понимаю, зачем мне нужно молчать?

– Неужели ты считаешь, что никто из здешней публики не побрезгует сдать тебя твоему Князю за пару лишних монет?

– Во-первых, Князь не мой. Во-вторых, они всё ещё мои подданные, и поддержка узурпатора – это преступление против государства. В-третьих, мой дядя всё ещё может быть жив, и мой долг освободить его и его королевство.

– Как насчёт небольшого эксперимента? – Не дожидаясь ответа, Дем развернулся на стуле и крикнул в зал. – Эй, ребята! Я собираюсь на заработки в столицу, кто-нибудь слышал, как там сейчас?

Со всех сторон послышались нестройные выкрики. Суть сводилась к тому, что в столице сейчас неспокойно и порядочному человеку там делать нечего. Впрочем, некоторые, напротив, считали, что самое время ехать, так как в период смены власти всегда можно найти, чем поживиться.

– Полно вам, дурням, – неожиданно прикрикнул на размечтавшихся авантюристов полный белоусый старик. – Белый Князь – это вам не Маковый Король, он беззакония не допустит.

Зал согласно загудел, гремя стаканами и шумно обсуждая достоинства нового правителя.

– За здоровье Князя!

Анастасия не поняла, кто первый выкрикнул, но уже спустя мгновение каждая кружка в зале взлетела вверх, и нестройный хор разномастных голосов подхватил здравницу.

Дем насмешливо отсалютовал принцессе вином и залпом допил свою порцию. В помещении сразу же стало неуютно, Анастасия заёрзала, чувствуя себя в окружении врагов. Какая-то невероятная случайность завела их прямо в логово сторонников Князя. Из всех трактиров Осеннего Леса они попали в тот, где пили мятежники.

– Почему мы пришли именно сюда? – Анастасия понизила голос, но шёпот всё равно не смог скрыть надрывность.

– Это место ничем не отличается от сотен таких же.

– Здесь целое сборище мятежников! – Возможно, это было сказано громче, чем следовало, так как несколько завсегдатаев недоумённо обернулись в её сторону.

Дем ничего не ответил, лишь сделал знак рукой некрасивой дородной женщине, разносившей еду, чтобы она налила ему ещё вина.

– Ты поэтому заставил меня обещать, что я не назову своё имя? – Анастасия тихо выдохнула, не сводя взгляда с золотой монетки, которую приготовил Дем за вино. На обратной стороне переплетались три маленьких мака, то же изображение было на гербе их дома. Интересно, Белый Князь собирается чеканить деньги со своим гербом? И что это будет за герб, если мятежники всегда использовали лишь пустые белые полотнища в качестве стягов?

– Я всё ещё в ответе за мой народ, – Анастасия говорила это больше сама себе. Словно чувство долга могло подсказать ей выход и направить в нужную сторону.

Дем тем временем методично напивался, громко звал её горемычной Настенькой и жаловался всем и каждому на сбежавшую жену. Спустя час к их столику подсел неопрятный красноносый мужичок с невыразительной внешностью и грязной, протёртой на локтях, рубахой. Дем угостил его выпивкой, а тот в благодарность был готов слушать любые бредни.

– Она была ангелом, моя Маша. До встречи с ней я был ужасным человеком, но она изменила меня, – грустно причитал демон, подперев голову кулаком.

– Была? – не впопад уточнил его собеседник. – Ты её того что ли?

– Что ты, – тут же поправился Дем. – Сбежала от меня, не сказав ни слова. Много лет ни весточки. Уж не знаю, жива ли… Как она могла? И, самое главное почему?

– Может, её похитили? В жизни всякое бывает, – пожал плечами красноносый, в очередной раз наполняя кружку вином.

– Нет, точно знаю, сбежала по своей воле. Меня это теперь так мучает. Ведь всегда виноваты двое. Как я мог не заметить? Что сделал не так? И не спросишь. Может, если бы знал причину, было бы легче. А так…

Анастасия уже несколько раз пыталась прервать эту пьяную исповедь, но Дем упорно отказывался уходить. Слушать историю о самой лучшей в мире женщине по имени Маша было интересно только в первые два раза. Во время совместного пребывания с Демом в его хижине принцесса во всех подробностях узнала, какой красавицей и умницей была её прапрабабка.

Мужчина рассказал, что до встречи с Машей он старательно создавал себе репутацию жуткого монстра, пожирателя детей и вообще твари с эфиром вместо души. Любовь изменила его. Он обещал жене, что больше никогда не причинит вред ни одному живому существу. И, по его словам, их семья счастливо жила в большом замке, время от времени даже помогая нуждающимся. Анастасия не сразу поняла, что тот замок, о котором рассказывал Дем, сейчас превратился в руины, носящие гордое название Дурных развалин.

– Деньги вперёд, – гнусавым голосом потребовала разносившая еду женщина в ответ на очередную просьбу Дема о выпивке.

Тот похлопал себя по карманам, но, очевидно, монет больше не было.

– Домой? – Заплетающимся языком обратился он к принцессе, неловко пытаясь встать из-за стола.

Анастасия облегчённо вздохнула, так как уже давно хотела уйти, но одной ей было идти некуда. Даже то, что таким трудом добытые деньги закончились, не вызывало раздражения, ведь главным было оказаться подальше от сборища мятежников.

Она подхватила Дема под руку, помогая тому стоять на ногах, и пошла с ним в сторону выхода. Ноги мужчины безжалостно заплетались, а сам он почти весь повис на хрупкой девичьей фигурке.

Они смогли пройти всего два или три метра, прежде чем у Анастасии на руках оказалось полностью бесчувственное тело. Дем медленно осел вниз, увлекая за собой принцессу, и, раскинув руки, распластался по полу.

– Помочь, милая? – Добродушно улыбнулся ей тот самый белоусый старичок, что восхвалял Белого князя. Он протянул ей руку, но Анастасия, нахмурившись, отвернулась, пытаясь привести Дема в чувства.

– Гиблое дело, – засмеялся старик. – Его теперь только утром добудишься.

– Выкиньте его на улицу, – сердито распорядилась толстая разносчица.

– Как на улицу? – Растерялась Анастасия. – А как же я?

– А что ты? Ты домой иди, – фыркнула женщина, звеня подносами.

Девушка потерянно огляделась. Молодой парень из-за стойки приближался к ним, очевидно, чтобы вынести Дема. Что делать одной ночью в незнакомой деревне она не представляла. Переместиться в хижину с погребом не получится.

Анастасия заметила на себе несколько любопытных взглядов подвыпивших мужчин. Она была лёгкой добычей. От осознания собственной беспомощности стало не по себе.

– Вы же сдаёте комнаты? – В панике принцесса перебирала в уме возможные варианты. Вариантов почти не было.

– Два золотых с человека. Деньги вперёд.

– У меня сейчас нет денег. – Она зло толкнула Дема, не только пропившего все деньги, но и заставившего её снять все украшения. – Утром, как только дядя проснётся, мы расплатимся.

– Ишь, нашла дуру. Знаю я таких. Дайте в долг, мы расплатимся! Вечно на всём готовом, а сами палец о палец не ударили. Лодыри! Работать не хотят, вот денег и нет! – Запричитала женщина, жестом показывая парню, чтобы тот хватал Дема за ноги, а сама наклонилась подхватить руки.

– Но я не лодырь. Я готова работать… – Анастасия не совсем понимала, в чём её обвиняют и что значит слово лодырь в данном контексте. В любом случае принцесса никогда не сидела без дела, и никто не смел её упрекать в излишней праздности.

Женщина неожиданно прищурилась и нарочито громко хмыкнула.

– Готова? Ну что ж, изволь. Народу сегодня много, одна не управлюсь.

Принцесса удивлённо ойкнула. Ей что, только что предложили поработать разносчицей в обмен на кров? В этом, конечно, не было ничего постыдного, но наполнять чужие кружки и тарелки было как-то брезгливо.

– Мы отнесём эту пьянь в подсобку, и я разрешу тебе переночевать там же, на лавке. После того, как отработаешь, разумеется. Идёт?

Анастасия обречённо кивнула. Вряд ли ей понравится спать на лавке, но это было лучше, чем бродить ночью одной.

Спустя пять минут она поняла, что сильно переоценила собственные перспективы на ночь. Вряд ли ей вообще удастся поспать.

Она оказалась поставлена перед огромной кучей грязной посуды. Мыльная вода, в которой предстояло вымыть всю эту кухонную утварь, была явно не первой свежести. Принцесса осторожно окунула в неё указательный палец и тут же брезгливо выдернула.

– Будет остывать, поставишь котелок на огонь и добавишь кипятка, – напутствовала её работодательница.

Анастасия никогда ничего не готовила, она никогда не стирала бельё, не убирала пыль и уж точно никогда не мыла посуду. Принцесса представила, как десятки вонючих деревенщин слюнявят вилки и ложки, плюются на тарелки, которые ей предстояло вымыть, и внутренне содрогнулась.

Она наследная принцесса Осеннего Леса. Она не сдалась мятежникам, и уж точно она не даст какой-то горе посуды её сломить.

Анастасия двумя пальцами взяла первую тарелку и торопливо сунула её в воду.

– Ты что, посуду мыть не умеешь? – Толкнула её женщина, взяв в руки тряпку и показывая, как надо работать. Затем она сунула засаленный лоскут принцессе и выжидающе встала рядом.

Принцесса мысленно выругалась на проклятого демона и его блудную жену. Когда Дем проснётся, она заставит его научить её всему, что он знает. Она сможет перемещаться через воду и зеркала, создавать свет в темноте и мыть посуду одним взмахом руки. И когда она станет волшебницей, то сможет сама спасти дядю и освободить, наконец, своё королевство.

С этими мыслями Анастасия вдохнула поглубже и принялась тереть несчастную тарелку.

Белый замок

Всадник мчался во весь опор, не щадя лошади, и в итоге загнанное животное пришлось оставить умирать. Гонцу не хватило духу перерезать глотку, несмотря на мучения животного. Случилось это почти у самого Королевского замка, так что спустя полчаса срочное послание всё-таки было в руках у Князя.

Князь в это время как раз отдавал распоряжения о том, чтобы снять со стен замка все фигуры и сбить бесполезную лепнину. Он не одобрял вычурной помпезности. Деревенщины, бывшие в ополчении мятежников и теперь отправлявшиеся домой с награбленным, уже окрестили замок Белым – в честь своего Князя. Зоркому сначала это казалось забавным, но спустя несколько дней стало мерещиться, что каменная кладка и впрямь побелела.

– Ты так запыхался, – Князь улыбнулся гонцу своей самой доброй улыбкой.

– Ваше Величество, Высочество… – Молодой парнишка смутился и окончательно запутался в обращениях. – Лошадь издохла почти на подходе, а послание с южных границ было велено передать в замок срочно.

– Ценю твоё рвение, – Князь сделал ленивый жест рукой, показывая, что обращается к одному из слуг. – Накормите и обеспечьте отдых.

– Если нужно, я могу доставить ответ прямо сейчас! – Закричал воодушевлённый вниманием мальчишка, несмотря на то, что еле держался на ногах. – Мне бы только новую лошадь, я домчу, Ваше Величество…

Князь поморщился.

– Просто Господин. Я не короновался, так что никаких высоких и великих, – мягко поправил он, окончательно смутив парня. – Как звали твою лошадь?

– Лада, Ваше… мой Господин, – еле выдавил из себя гонец.

Когда юношу наконец увели, Князь велел Зоркому собрать находящихся в замке Лучших Людей.

Благородные Доры были оповещены в рекордно короткие сроки. Зоркий умел исполнять задания Князя так, чтобы тот был доволен. Уже через двадцать минут после того, как повелитель пожелал собрать своих вассалов, они ожидали в тронном зале, усевшись вокруг длинного стола.

Сам Зоркий встал недалеко от дверей, но так, чтобы иметь возможность видеть лицо каждого из Доров.

Спустя несколько минут вошёл и сам Князь, он мимолётно кивнул своему слуге, показывая, что удовлетворён выполнением поручения, и тут же встал во главе стола.

Доры повскакивали с мест, приветствуя господина.

– Друзья мои, – торжественно начал он, – у меня для вас две новости. Одна чудесная, а вторая вполне ожидаемая. Начну с вполне ожидаемой. Морская держава вчера совершила нападение на наши южные селения. Тысяча человек движется к столице во главе с принцем Ричардом. Как известно всем присутствующим, у нашей дорогой Анастасии, пойманной благодаря Василю, – Князь сделал благосклонный кивок в сторону Дора, сидевшего по правую руку от него, – была заключена помолвка с принцем, и по достижению девицей совершеннолетия они должны были пожениться.

– Они объявили нам войну! – Возмущённо прошептал один из Доров.

– Войну? – Насмешливо отозвался Князь. – Полно вам, Константин. Они считают, что спасают Осенний Лес вообще и дом Алых Маков в частности от шайки разбойников. Иначе отряд как минимум был бы больше. Думаю, стоит показать, что им здесь не рады. А чтобы им незачем было продолжать поход, завтра на рассвете мы казним Анастасию, признав её виновной в тёмном колдовстве.

– Пошлите меня. – Дор Константин всё ещё был уязвлён тем, что упустил принцессу и вместо него её обнаружил другой. Он искал возможности выслужиться и был готов не упустить свой шанс. – Мои гарнизоны не подведут вас, мой Господин.

– Хорошо, – легко согласился Князь. – Александр и Виктор будут с тобой, – повелитель кивнул в сторону братьев из Дома Трёх Рек. – Но отвечаешь за всё ты. Я надеюсь, вы сможете проводить наших гостей из Морской державы домой.

Доры отозвались нестройными голосами, подтверждая свою готовность остановить чужеземный отряд. Князь снисходительно улыбнулся, привычно поглаживая прядь своих волос указательным пальцем.

– Мой Господин, – подал голос Василь. – Если позволите, вы говорили о ещё одной новости.

– Ах, да, новость. Помимо твоей сегодняшней свадьбы, разумеется. – На лице повелителя появилось смешливое выражение, глаза заблестели озорными искрами. Зоркому стало интересно. Повелитель редко когда радовался чему-то по-настоящему. – Я нашёл новое имя нашей столице, – наконец-то сказал Князь. – Мы назовём её в честь первой жертвы в войне за независимость и процветание нашего государства. С сегодняшнего дня столица будет называться Лада. Чу́дная новость, не так ли?

Зоркий еле удержался, чтобы не прыснуть. Он коротко откашлялся, наблюдая за удивлением на лицах благородных Доров. Никого из них не было, когда принимали гонца, так что они абсолютно не понимали, о чём идёт речь, но возразить, разумеется, не посмели. Лада так Лада.

Князь отдал ещё несколько распоряжений по поводу предстоящего похода, осведомился у Доров о текущем положении дел, спросил о поручениях, отданных ранее. Повелитель выразил неудовольствие лишь однажды, когда Дор Антон отвлёк его праздным вопросом по поводу коронации. Тот был Главным Осведомителем среди Лучших Людей, но в основном все звали его Кукушкой. Дор, к своей чести, узнав о прозвище, не нашел ничего лучше, чем гордиться им, сделав своим вторым именем. Впрочем, использовать это обращение осмеливались немногие.

– Мне не нужен обруч на голову, чтобы править. Скажи мне, друг мой, зачем мне короноваться? – Тон был ласковый и чуть задумчивый. Князь слегка поднял бровь, ожидая ответа.

– Страна сейчас неспокойна, мой Господин. На окраинах возможны вспышки восстаний. Морскую державу мы уже обсуждали ранее. Коронация даст народу уверенность и определённость, а в глазах соседей придаст легитимность…

– То есть ты хочешь сказать, что сейчас моя власть незаконна? – Тихо уточнил Князь. От подобной постановки вопроса Кукушка, который и без того был бледным и невзрачным мужчиной, буквально посерел и словно уменьшился в размерах.

Благородные Доры переглянулись, словно игроки в молчанку, где первому заговорившему отрубается голова.

Насладившись несколько секунд выражениями лиц своих вассалов, Белый Князь улыбнулся:

– Устройте народное торжество, на котором меня объявят единственным правителем Осеннего Леса. Всё-таки уверенность и спокойствие народа всегда на первом месте.

– Я займусь этим. – Кукушка выдохнул, облегчённо закрывая глаза.

– Антон, – Князь поморщился и покачал головой. – Организация подобных торжеств вовсе не твоя обязанность.

Он кивнул одному из сидящих за столом Доров, поручая устроить праздник.

– Лучше поведай мне, друг мой… – Повелитель вновь обернулся к Кукушке. – Вам удалось поймать сторонников старого короля, что укрылись в главной крепости у городской стены?

– Мы… Не я занимался штурмом крепости. Вы же знаете, что, если она закрыта изнутри, туда не попасть так просто. Выкуривать их оттуда не было моей задачей. – Кукушка лихорадочно пытался подобрать слова, не понимая, почему Господин спрашивает его о чужой работе.

– Разве не твоей задачей было найти родственников всех, кто там сидит, и отправлять на тот свет по одному, пока крепость не сдастся? – Холодно уточнил повелитель.

– Они не выходят, – благородный Дор растерянно оглядывался на других мужчин за столом, словно ища поддержки.

Князь раздражённо цокнул языком и обернулся к Зоркому. Когда их взгляды встретились, слуга моментально понял, что от него требуется. Мужчина кивнул, принимая задание. Его Господин коротко хмыкнул и вновь обратил своё внимание на Доров, переходя к прочим вопросам.

Когда собрание было окончено, а присутствующие отпущены, в зале остался только Василь, намеренно задержанный Князем.

– Мне передали, что твоя невеста уже прибыла в замок. Церемония будет проведена в главной Халуге.

Дор вежливо поблагодарил Князя за помощь и участие в церемонии. Повелитель благосклонно принимал его слова, выражая надежду на скорое пополнение в семействе Василя. Он как раз спросил Дора о том, кого бы тот хотел видеть первенцем – сына либо дочь, когда внезапно его взгляд остекленел, а выражение лица стало жестким и отстранённым. Перебив рассуждение о детях на полуслове, Князь потребовал:

– Кто охраняет нашу пленницу?

От резкой смены темы и тона становилось не по себе. Зоркий был готов броситься проверять девицу прямо сейчас, но не мог покинуть повелителя без его согласия.

– Как вы и просили, Господин, – смущённый внезапным вопросом, Василь говорил медленно и осторожно, словно боясь уронить неверное слово. – Я нашел тех, кто не знал Анастасию в лицо. К сожалению, выбор был не очень большой.

Князь обернулся в сторону Зоркого. Мужчина сразу же подобрался, ожидая приказа, но повелитель лишь задумчиво пригладил свои волосы.

Каким-то внутренним чутьём, тем самым, благодаря которому слуге всегда удавалось предугадывать пожелания Господина, Зоркий понял, что тот решает, кого из них двоих отправить в покои принцессы.

– Если вы пожелаете, я увеличу охрану, – решился предположить Василь.

– Нет-нет, что ты, мой друг, – улыбнулся Князь. – Было бы кого охранять, в самом деле. У нас ведь и так не хватает людей. – Князь сделал несколько шагов в сторону, словно размышляя. – Проверь всё же девушку сам, прямо сейчас, хорошо?

Василь тотчас же поклонился и пообещал исполнить приказание. Зоркий про себя усмехнулся – посмотрел бы он на этого напыщенного Дора, если бы тот сейчас решил напортачить. Он нутром чувствовал, что Господин находится в нетерпеливом ожидании чего-то, и это состояние передавалось и ему. На долю секунды он даже пожалел, что отправили не его.

– Поторопись, – Князь насмешливо повёл бровью, провожая взглядом вассала.

Несколько секунд он задумчиво смотрел на закрывшуюся дверь, после чего, наконец, обратился к Зоркому.

– Как тебе девушка, которую нашёл Василь?

Он задумался. По приказу Князя он каждый день относил пленнице еду, воду для умывания, менял туалетные вёдра. Вот даже сейчас в его кармане была какая-то грязная тряпка из комнаты принцессы, которую следовало отдать прачкам.

– Очень истерична, на мой взгляд. Хотя и красива, мой Господин. По мне даже лучше принцессы. Хотя последнее время её лицо слишком опухшее.

– Людей сжигают не каждый день, – улыбнулся князь. – Попробуй разговорить её.

Зоркий нахмурился. Ему показалось, что он понял задумку повелителя. Он не смел ослушаться, но всё же его кольнуло непонятное, неприятное чувство.

Князь тем временем подошёл к окну и задумчиво смотрел на людные улицы. У самого замка небольшая стая кобелей увивалась за рыжей всклокоченной сукой.

– Смотри, какая чу́дная тварь, – кивнул Князь на дворовую собаку. – Излови мне её.

– До или после того, как я проверю крепость? – уточнил Зоркий.

Князь махнул рукой, предоставляя мужчине полную свободу выбора в порядке действий.

– Ты единственный в этом замке, кому я полностью доверяю.

Покинув господина, он решил сначала направиться к крепости. Было приятно быть исключением из общего числа. Когда все эти глупые и напыщенные Доры безрезультатно толпились у ворот монументального сооружения, поливая мостовые чужой кровью, Зоркому двери были не нужны. Только ветер. У всех свои тропы и свои секреты.

Оказавшись в самом верхнем помещении башни, мужчина отыскал люк и осторожно открыл его. Внутри было темно и снизу тянуло сладковатым запахом гнили и разложения. Не понадобилось много времени, чтобы отыскать уже начавшие тухнуть тела сторонников Макового короля. Их было пятеро, и, судя по положению тел, они перебили друг друга, а последний покончил с собой. В крепости не было ни запасов воды, ни еды. Возможно, они испугались голодной смерти, возможно, не вынесли гибель своих семей перед окнами крепости.

Добравшись, наконец, до ворот, Зоркий решил открыть их. Он осторожно начал разматывать лебёдку, удерживающую железную решётку, убрал засовы. Минут пятнадцать тяжёлой работы. Беглецы знатно забаррикадировались. Уже отпирая последние замки, Зоркий понял свою ошибку. Ему никто не приказывал открывать дверь. Только проверить тех, кто внутри.

– Проклятый Эфир и все его демоны…

Он круто развернулся и что было мочи кинулся по лестнице в сторону башни. Те, кто ждали снаружи, уже слышали, что двери вот-вот откроются. Им понадобилось совсем немного времени, чтобы понять, что к чему и доломать то, что Зоркий не успел открыть.

Он слышал лязг шпаг и топот бегущих за ним ног. На его счастье коридоры были извилисты, и у преследователей не было шанса на выстрел, но надо было спешить. Вряд ли стоит надеяться на то, что его узнают и пощадят. Люди слишком давно пытались попасть внутрь, и теперь они жаждали поквитаться и пустить кровь.

Несколько раз в него чуть не попали арбалетной стрелой, но в итоге лишь немного поцарапали ногу. Последние ступеньки уходили вверх по узкой трубе, заставляя кружить вокруг оси и то и дело нагибать голову, чтобы не удариться о балки перекрытий. Вынырнув из люка в верхнем помещении башни, Зоркий захлопнул его и задвинул щеколду. Вряд ли это задержит его преследователей надолго, но ему и не требовалось много времени. Только раскрытое окно.

– Дёрнул же Эфир открыть проклятую дверь… – Прошипел Зоркий, злясь на самого себя. – Лучше бы собак искал да дерьмо за лже-принцессами выносил.

Вспомнив о принцессе, мужчина улыбнулся и нащупал в кармане давно забытую тряпку из её комнаты. Что скажет Князь на его самоуправство?

Замызганная пленницей ткань оказалась тонким шейным платком с вышитым вензелем Дома Алых Маков. Бросив платок рядом с люком, мужчина закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Когда порыв ветра коснулся посеребрённых волос, Зоркий поддался навстречу.

Остаток дня он провёл, разыскивая рыжую суку, на которую указал Князь. Найти её было не очень сложно, всё-таки прозвище было дано ему не зря, вот только при попытке поймать, собака каждый раз умудрялась ускользнуть, и начинать поиски приходилось сначала. Каким образом этой шельме удавалось убегать от него, с учетом постоянно окружающей её стаи кобелей было загадкой похлеще пропавшей в запертой комнате Анастасии.

Но в итоге удача всё-таки улыбнулась Зоркому. Собака отпрыгнула от него в сторону, зацепив при этом парочку прохожих, и угодила прямо в грубо сколоченный бакалейный прилавок. Хозяин истошно заверещал, пытаясь отобрать у набежавших кобелей уронённые булки. Делать ему этого явно не стоило, так как голодные звери ревностно защищали свою добычу, рыча, скалясь и пытаясь укусить обидчика.

Услышав звуки надвигающейся свары, рыжая сука остановилась, прислушиваясь и принюхиваясь. Она уже готовилась ринуться в бой за свой кусок тёплой булки, как Зоркому удалось надеть на неё верёвку. Не обошлось без пары укусов, но в итоге дикой твари всё же пришлось отправиться с ним.

Собака была большая, тощая и очень лохматая, породу из-за смеси черт определить было невозможно, как, впрочем, у любой из дворовых собак. Зоркий тянул её за собой, с особым мстительным удовольствием наблюдая, как верёвка впивается ей в шею. Она укусила его в то самое место, что поцарапала стрела, и теперь он заметно прихрамывал.

– У вас кровь, – неожиданно услышал он где-то слева.

Зоркий обернулся. Осунувшаяся женщина лет тридцати в невзрачном наряде бледной рукой указывала ему на раненую ногу.

– Я знаю. – Грубо ответил он, тут же потеряв интерес к незнакомке.

– Это ты?!

Зоркий снова посмотрел на женщину и смерил её долгим презрительным взглядом. Одежда была грязная, из-под платка выглядывали нечёсаные тёмные волосы. На ней даже обуви не было. Он определённо никогда её не видел.

– Вы обознались.

– Да ты что! – Вдруг заплакала женщина и бросилась в ноги, называя его незнакомым именем. – Я же думала, ты умер. А как же Мая? Ей уже почти девять! Где же ты был?

Зоркий растерялся, не зная, как реагировать. В этот момент рыжая тварь прыгнула на незнакомку, опрокидывая на землю и поливая слюнями из скалящейся пасти. Мужчина отошёл в сторону, натягивая верёвку. Собака заливалась отчаянным лаем, не желая замолкать. Незнакомка молча отползала от разъярённого зверя в сторону.

Зоркий ещё раз дёрнул импровизированный поводок и пошёл в сторону Белого замка.

Долг, честь и последствия

– Какая прелесть…

Голос Василя прозвучал глухо и зловеще, но если бы Роза не была так сильно напугана, то она заметила бы, что он и сам изрядно нервничает.

Дора с силой сжала руку спасаемой ей девушки, загородила её собой и приготовилась к обороне. Приготовилась, очевидно, не очень хорошо, поскольку стоило Василю преодолеть разделяющее их расстояние и хорошенько тряхнуть за плечи, как Роза тут же потеряла точку опоры. Девица, прятавшаяся за ней, вырывалась и попыталась проскользнуть мимо Дора к выходу, но тот ловко перехватил беглянку и отшвырнул в сторону.

Затем, не говоря ни слова, он схватил Розу за руку и вытащил из комнаты, громким хлопком закрыв за собой дверь.

Снаружи суетился юнец, он торопливо навешивал на дверь засовы и лепетал какие-то нелепые извинения в адрес Дора.

Не обращая на него ни малейшего внимания, Василь, не разжимая своей хватки, широкими шагами двинулся в сторону лестницы, ведущей на нижний этаж. Мимо проходили слуги, но они не смели сказать ни слова, лишь украдкой удивлённо оборачивались на них.

Роза закусила губу, представляя, как жалко она сейчас выглядит. Василь сжимал её руку так сильно и под таким углом, что её поза была неестественна, а шаг прерывистым и сбивчивым. Слёзы наполняли глаза, и она, кусая губы и часто моргая, изо всех сил пыталась удержать их. На протяжении всего пути от апартаментов принцессы к той комнате, что была выделена ей для подготовки к свадьбе, Дора не произнесла ни слова. Не потому, что заранее видела тщетность своих попыток достучаться до Василя. Просто она не знала, какие слова могут исправить то, что она сделала.

Когда они наконец-то достигли комнаты, Василь с силой толкнул её внутрь, зашёл следом и затворил за ними дверь.

– Последнее время мне всё чаще и чаще хочется помянуть Эфир, – он говорил тихо и обречённо.

Роза, чудом удержавшаяся на ногах после толчка, аккуратно присела за ритуальный столик, где всё ещё горели четыре свечи.

– Вино весьма недурно, – кивнула она на стоящие перед ней бокалы.

Василь несколько мгновений переводил взгляд с Розы на вино и обратно, затем уголки его губ дрогнули, и он, не выдержав, рассмеялся. Смех его был таким же обречённым и печальным, как и голос.

Роза не выдержала и нервно улыбнулась, но улыбка вышла вымученной.

– Зачем вы пошли туда? – Спросил, наконец, Василь.

Вместо ответа Роза лишь пожала плечами, словно ожидая, что собеседник сам всё поймет по её жестам, но он молчал и, вопросительно подняв бровь, ждал ответа.

– Спасти принцессу. Не смотрите так, – она подняла руки, словно в защитном жесте. – Я знаю, что глупо. Но разве честно бы было даже не попытаться?

– Я понимаю, что вы не думали обо мне, когда взвешивали ваши категории чести и честности. А ведь я за вас поручился. Но сын? Я думал, ради него вы готовы поступиться с нормами морали, – Василь говорил, и его голос становился всё тише и глуше.

– Анастасия была моим другом…

– Как будто это вас оправдывает. Вы хоть представляете, что было бы, если Князь послал кого-то другого проверить покои?

– Вы же не скажите ему? – Дора закусила губу, пряча лицо в ладонях. Весь ужас произошедшего и грядущие беды стали вырисовываться перед ней с пугающей достоверностью.

– Вы так наивны. Князь уже всё знает. Узнал в тот самый миг, когда вы зашли в эту чертову комнату. Он необычный человек, Роза, и не надо забывать об этом.

– И что мне теперь делать? – Она отняла руки от лица и посмотрела на Василя, готовая принять любое его решение, но тот лишь безразлично пожал плечами.

– Готовиться к церемонии.

Когда Василь вышел из комнаты, Роза плюнула на традиции и допила вино. Оставшееся время она бездумно следила за дрожащим пламенем свечей, лаская его своими пальцами. Стоило слегка зазеваться, как языки огня больно кусались и жгли. Она отдергивала руку, кладя обожжённые пальцы в рот, но вскоре вновь возвращалась к своему развлечению.

Сложно было сказать, сколько времени прошло, прежде чем за ней, наконец, пришли.

Когда дверь открылась, и вошли четыре женщины, Роза с шумом выдохнула. Она не была уверена в том, что за ней придут не стражники, желающие бросить её в темницу.

Как и перед первой церемонией свадьбы, её накрыли шёлковым покрывалом. Под тяжестью событий дня исполнение всех этих традиций казалось насмешкой. Пусть Василь так и не воспользовался её положением, но пару дней назад она стояла перед ним абсолютно нагая и готовая на любые требования. О каких уж символах чистоты и непорочности в такой ситуации может идти речь?

Церемония должна была проходить в главной Халуге, месте преклонения перед могуществом Четырёх. Покрывало не давало видеть дорогу, но Роза слышала, как ритмичные звуки ритуальных барабанов становились всё громче по мере их шага.

Ещё с прошлого раза она помнила, как и в какой последовательности что происходит. Сначала её должны подвести к алтарным столбам с символами Четырёх. Ей уже доводилось бывать в Халуге Королевского замка, и она примерно знала, где и что находится. Барабаны замолчали, и она услышала голос Василя, говорившего о том, что он привёл свою избранницу под священные своды.

Затем женщины, наконец, сняли с неё покрывало. Роза впервые увидела Белого Князя. Высокий, широкоплечий, в строгом сером мундире. Лицо его было очень красивое, словно выточенное из камня. Прямой нос, высокий лоб, волевой подбородок и пронзительные голубые глаза. Даже длинные белые волосы не убавляли в нем мужественности.

Роза изо всех сил старалась улыбаться, но непрошеные воспоминания всё норовили опустить уголки её губ. У Михаила тоже были светлые волосы, но он никогда не мог позволить себе хоть сколько-нибудь отрастить их без того, чтобы не стать излишне женственным. Из-за этого её покойный муж всё время очень коротко стригся.

Князь, согласно порядку церемонии, уточнил у Василя, ту ли женщину привели к нему.

Никогда прежде Роза не чувствовала такого острого одиночества, как на собственной свадьбе. Служители Халуги в чёрных балахонах стояли в углах помещения и не переставая отбивали ритм. В жертву богам был принесён ягнёнок, и его короткий предсмертный крик отдавался эхом в ушах до конца церемонии. Ей поднесли вино с каплей жертвенной крови, но Роза лишь сделала вид, что глотнула. Она понимала, что не сможет пропихнуть в себя даже малость из-за вставшего в горле кома. Лицо начинало сводить судорогой, но она упорно продолжала улыбаться.

В конце концов Князь произнёс требуемые ритуальные фразы и призвал в свидетели Огонь, Воду, Воздух и Землю. Если бы на церемонии присутствовал её отец, то самое время было бы спросить его согласие на вступление дочери в брак, но она уже давно не относилась к отчему Дому.

– Роза, дочь Александра, принадлежащая Дому Сокола, добровольно ли ты уходишь в дом Вепря и связываешь себя супружескими узами?

Голос Князя был тихим и мелодичным. Он завораживал настолько, что Роза едва не пропустила момент, где должна давать согласие. Спохватившись, она поспешно кивнула и сказала да.

– Обязуешься ли ты уважать, слушать и почитать Василя, сына Виктора из Дома Вепря, как своего супруга и господина?

Когда Роза и на это ответила согласием, Князь спросил у Василя, обязуется ли он оберегать, охранять и защищать свою будущую жену. Последним этапом было надевание свадебных браслетов – двух перекрещённых окружностей.

Василь надел на её руку тяжёлое украшение с выгравированным гербом его семьи. То, что когда-то надевал ей Михаил, она сняла ещё в день его гибели, когда отправлялась молить о спасении.

Конец церемонии прошёл как в тумане. Князь объявил их мужем и женой, женщины посыпали их зерном, барабаны били ещё громче, чем в начале ритуала.

– Да будет Земля вашей Твердью, да дарует Вода вам Жизнь, Огонь пусть очистит Разум, а Ветер исполнит Мечты.

Ритуальная фраза была последней. Роза не помнила, как она покидала Халугу. У ворот замка их поджидала карета, но прежде чем отпустить их, Князь с искренней улыбкой сказал, что у него есть чудесный подарок.

– Василь сообщил мне, что вы случайно забрели в покои принцессы. – Казалось, Князя совсем не волновало произошедшее.

– Прошу прощения, мой Господин. Кроме того, принцессы там не было…

– Ох, моя милая Роза. Вы прелестны в своей доверчивости. Анастасия весьма искусна в чёрном колдовстве. Вполне очевидно, что она могла изменить свою внешность, чтобы воспользоваться вашей добротой. Завтра состоится её казнь. У вас с мужем будут лучшие места. Обещаю вам чу́дное зрелище. В подарок на свадьбу.

Роза не понимала, как можно говорить такие ужасные слова таким приторно сладким тоном. Она не поверила ни единому слову Князя насчёт Анастасии, но мысль о казни даже той зарёванной девушки из покоев принцессы вызывала нервную дрожь.

В карете с Василем они ехали молча. У дома их встретили слуги, они проводили Розу в приготовленные для неё покои. Ей безумно хотелось видеть сына, но нервное напряжение долгого дня не дало ей вовремя спросить об этом слуг. Оставшись одна в комнате, Роза просто безвольно легла на кровать не в силах позвать кого-либо. Её колотила крупная дрожь.

Она искренне надеялась, что Василя сегодня не будет в её покоях. Когда несколько дней назад она пришла к нему сама, в её крови бурлил материнский инстинкт, побуждающий действовать ради защиты ребенка. Но теперь, когда непосредственная угроза для сына миновала, Роза понимала, что не только не хочет видеть какого-либо мужчину рядом с собой, ей противна сама мысль изменить памяти мужа. Впрочем, Василь не воспользовался её слабостью тогда, быть может он не захочет нарушать её границы и сейчас. Ведь они оба понимали, что брак был вынужденной мерой.

Когда дверь в комнату открылась, Роза всё ещё продолжала лежать на кровати, обнимая себя руками и стараясь унять дрожь. Она испуганно подняла глаза. Было странно считать вошедшего мужем, ведь он был полной противоположностью доброму и улыбчивому Михаилу.

– Думаю, мы сможем завершить всё быстро, – Василь проговорил это так, словно делал замечание о погоде. Розе даже не сразу пришло в голову, что именно он предлагает завершить быстро.

– Вы… Вы… Вы хотите… – Она села на кровати и попыталась подобрать слова.

– Консумировать брак. Да. Хочу.

– Но зачем? – Роза побледнела и сжала в кулаке шёлковое покрывало.

– Может быть, дело в вашей привлекательности? Что-то вы не очень сомневались в ней, когда раздевались передо мной.

– Тогда вы повели себя благородно…

– Перестаньте мямлить, – неожиданно жёстко отрезал Дор. – Или у вас ещё остались сомнения в том, что в случае фиктивности нашего брака Белый Князь ни о чем не узнает?

– Какое ему дело до чужих постелей!

– Если я вам так противен, вам следовало выбрать себе другого спасителя.

Роза осторожно оглядела своего нового мужа. Его голова была опущена, а лицо выражало усталость. Казалось, его безумно раздражали любые возможные возражения, но, когда он отвечал с сарказмом, на его лице появлялось выражение мрачного удовольствия.

Роза глубоко вздохнула и встала с постели. На ней всё ещё было надетое утром платье, она потянула за шнуровку, пытаясь его снять. Девушка решила, что если что-то сегодня и случится, то пусть это, по крайней мере, будет на её условиях. Она не позволит над собой насмехаться.

– Так быстро сдаётесь? – Взгляд Василя гипнотизировал, и из-за этого она позабыла вопрос в ту же секунду, как он был произнесён.

Не дождавшись ответа, Дор подошёл к ней и, положив ладонь поверх её, убрал руку от тесёмок.

– Я думала, вы хотите, чтобы я разделась.

– Мы уже обсуждали эту вашу вредную привычку. Думать, – он вновь не удержался от сарказма, но, чуть помедлив, добавил. – Мне нравится платье.

– Оно красное, – Роза пожала плечами, словно извиняясь за свой выбор.

– Я люблю этот цвет, – прошептал Дор, наклонившись к её волосам.

Роза хотела недоверчиво хмыкнуть, сказать что-нибудь о том, что любитель красного вряд ли будет всё время ходить в чёрном, но звуки замерли на губах. Она почувствовала, как Василь осторожно проводит кончиками пальцев по открытой коже предплечья. Его руки снова скользнули к шнуровке и ослабили её.

Сердце неровно забилось в груди, и Роза судорожно отступила назад, упершись ногами о кровать. Не зная, куда девать себя, она присела на самый краешек, словно стараясь уменьшиться в размерах.

– Я не хочу чувствовать себя насильником, – поморщился Василь.

– Вам, кажется, не нравится, когда быстро сдаются, – она постаралась придать голосу уверенности.

Внезапно Розе пришла мысль, что для её нового супруга всё происходящее – такая же обязанность, как и для неё. Он опасается Князя, и, возможно, не беспочвенно. Сейчас они оба лишь танцуют вокруг да около, не желая переходить черту. Хотя, впрочем, могло оказаться, что Дору просто нравилось забавляться со своей новой игрушкой как коту с мышонком.

Василь протянул руку, приподнял её лицо за подбородок и посмотрел в глаза. От тёмных зрачков цвета жжёной земли становилось не по себе. Мужчина не был красив. Множество резких морщин от вечно хмурого выражения лица никого не украсят. Но вместе с тем в резкости его черт было что-то дикое и звериное. Это пугало и завораживало одновременно.

Тяжелые, болезненные удары сердца отдавались набатом во всём теле, но Роза не отвернулась и не попыталась высвободиться. Пребывание в неизвестности всегда хуже действительности, а ожидание страшнее любой напасти.

Василь осторожно провёл пальцем от подбородка к её скуле, затем одним резким движением подхватил её на руки и, развернув, бросил на кровать лицом вниз.

По ту сторону зеркала

– Четверо милостивых! Да как ты её трешь-то?

Анастасия раздражённо отшвырнула от себя засаленную тряпку и упёрла мокрые руки в бока.

– Может быть, уже хватит комментировать каждое моё действие?

– Да как тут смолчать-то? Ты так на посуду смотришь, словно тебя сейчас вывернет. Нездорова, что ли? Или в положении?

– Я здорова. – Щёки вспыхнули сами собой, и Анастасия поспешила отвернуться, вновь взявшись за прерванное занятие. Предположение толстой разносчицы о беременности здорово смутило не привыкшую к подобным вольностям принцессу.

На этот раз она начала тереть посуду усерднее, пытаясь не обращать внимания на пробирающий до костей жар воды. Каждый раз, беря очередную тарелку, она была вынуждена сильно встряхивать ладони, чтобы хоть как-то охладить их.

Когда гора посуды уменьшилась примерно на треть, и вода остыла настолько, что уже не доставляла дискомфорта, её толстая надсмотрщица, сунув свои пухлые пальцы в бадью для мытья, велела подлить кипятка.

– По-моему, и так всё отлично, – Анастасия поджала губы, стараясь не нагрубить придирчивой женщине.

– Делай как тебе говорят, неумеха, – беззлобно сказала та.

Принцесса мысленно напомнила себе, что находится в трактире, полном сторонников Князя, и постаралась говорить максимально вежливо:

– Возможно, я не профессиональный мойщик посуды, но уж точно не неумеха.

– Ну, уж выбирай: или неумеха, или тунеядка. – В голосе разносчицы проскользнули сердитые нотки. – Ты, красавица, работать не умеешь, да ещё и учиться не хочешь. Посмотри сюда! – Она ткнула пальцем-сарделькой в несколько помытых ранее тарелок. – Всё переделывать надо!

Анастасия сжала губы в тонкую линию, боясь, что если она начнёт говорить, то выскажет этой уродливой женщине всё, что накипело у неё на душе. Как бы принцессе хотелось сейчас, чтобы эта разносчица знала, кого пытается отчитывать, чтобы испугалась за свои слова и пожалела о них. Вместо этого Анастасия лишь закрыла глаза и начала медленно считать до десяти, усмиряя свою злость.

– Эй, ты чего тут? Живая? – Её с силой тряхнули за плечо и легонько шлёпнули по щеке.

Принцесса громко возмущённо вскрикнула, отмахиваясь от разносчицы и выставляя вперёд руки.

– Поплохело что ли? – Женщина подозрительно оглядела её, угрюмо покачивая головой. – Нет, красавица, работник из тебя никакой. От твоей помощи одни убытки.

– Я сейчас же уйду. – Анастасия ничего так не хотела, как убраться поскорее от этой ужасной мерзкой толстухи. Её уже не пугали ни мысли о ночёвке под открытым небом, ни возможные сторонники Князя, подстерегающие в темноте деревенских улиц.

– Не выставлю же я беременную за дверь ночью, – вздохнула разносчица после небольшой паузы. – Пошли, провожу в подсобку. Но чтобы утром тебя и твоего дружка тут не было. С первыми петухами выгоню!

Несколько секунд Анастасия колебалась – слишком велико было искушение гордо отказаться и уйти. Женщина, очевидно, поняла эту заминку по-своему и, махнув рукой, пошла в сторону узкой крутой лестницы с почерневшими от грязи ступеньками.

Без пристального взгляда разносчицы врождённое благоразумие пересилило гордость. Анастасия громко вздохнула и последовала наконец за толстой женщиной.

Подсобка представляла собой маленькую тесную конуру для швабр, тряпок, вёдер и различной кухонной утвари. В углу у двери были горой свалены ржавые кастрюли и котлы с дырявыми боками, вдоль стены стояла неширокая строганая скамейка. Довершал картину распластавшийся на полу Дем. Он раскинул руки и ноги в разные стороны и бессвязно бормотал во сне. Принцессе показалось, что волосы демона, с помощью магии обращённые в тёмный цвет, начали меняться. На улице уже стемнело, а маленькое окошко подсобки позволяло видеть лишь очертания предметов. В потёмках цвета не были заметны, но принцессе всё равно стало не по себе.

– Вот тут вам принесли чистой воды, так что по дому ночью не шастать. – Женщина кивнула в сторону гнутого металлического ведра, наполненного почти до краёв. – Нужник вниз и направо по лестнице. И да, попробуешь стащить что-нибудь, оттаскаю за волосы и не посмотрю, что брюхатая!

С этими словами разносчица вышла из каморки и прикрыла за собой дверь. Анастасия осталась один на один со своей злостью и негодованием. Даже проклятый демон не позволял себе с ней разговаривать так, как это делала уродливая толстуха. А ведь принцесса перемыла ей огромную гору посуды, старалась быть вежливой и стойко вытерпела все комментарии насчёт своей неспособности к труду. Но упрекать её в воровстве ржавых плошек? Её, будущую королеву Осеннего Леса?

Она повернулась к распластавшемуся Дему и со всей силы пнула бесчувственное тело в бок, вымещая на нём свою злость. В этот момент принцесса пообещала себе, что больше никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не будет мыть посуду. Даже если от этого будет зависеть её жизнь. Хватит. Намылась уже.

Немного успокоившись, она села на скамейку. В более ужасных условиях ночевать ещё не приходилось. В полутьме по каморке бродили тени, и то и дело начинало казаться, что по полу ползёт то ли мышь, то ли крыса. В голову лезли дрянные мысли о том, что все эти отвратительные создания были порождениями эфира, как блохи, клопы или ползучие гады. Наверняка они чувствовали своего собрата и спешили собраться вокруг него. Анастасия ещё раз пнула демона и поспешно забралась с ногами на лавку. Ей почудилось, что какая-то живность вот-вот готова была броситься на неё.

Понадобилось время, чтобы она справилась со своим страхом и попыталась улечься спать. Сначала Анастасия полежала на одном боку, потом перевернулась на другой, спиной к стене. Скамейка была слишком узкая, чтобы лечь на спину, как она привыкла. Она лежала и завистливо оглядывала безмятежно спящего демона. Если уж так не терпелось напиться, можно было это сделать и бесплатно в своём бездонном погребе, а не спускать все деньги в отвратительном трактире, полном толстых хамоватых женщин и государственных изменников.

В домике Дема у неё по крайней мере была кровать, которую удалось привести в относительный порядок с помощью магии.

Прошло, наверное, часа два, прежде чем Анастасия поняла, что уснуть на жёсткой лавке ей не удастся. Глубоко вздохнув, она несколько раз повторила: «Никаких мышей нет». Спустившись на пол, она попыталась устроиться на полу, используя живот Дема в качестве подушки. Так оказалось ещё хуже. От каждого вздоха спящего демона ей мерещилось, что он вот-вот проснётся, и тогда она точно сгорит от стыда. Анастасия ещё никогда не ночевала в одной комнате с мужчиной, и собственная поза казалась ей верхом неприличия.

Она несколько раз впадала в дрёму и, может быть, даже засыпала. Но каждый раз неясное чувство тревоги вышвыривало её из благословенного забытья снов в суровую реальность тёмной подсобки. Из щелей в полу немилосердно дуло, и её знобило от холода.

Когда она в очередной раз вынырнула из дрёмы, в каморке заметно посветлело. Принцесса с удивлением обнаружила, что волосы демона возвратили себе яркий красный цвет, хотя её платье осталось ветхой тряпкой. Восприняв это как сигнал к действию, Анастасия встала, брызнула на лицо холодной воды из мятого ведра, а затем, чуть подумав, начала брызгать водой уже в Дема.

– А! Что?! – Он резво вскочил с пола и закрутился на месте. Затем замер и, удивлённо хлопая желтыми глазами, спросил. – Где это мы?

– Пить надо меньше. Тогда бы знал, – огрызнулась Анастасия, отчаянно пытаясь подавить зевок.

– Пить, да… – Вздохнул демон. – Сейчас бы похмелиться. – Он потёр руками голову и снова вздохнул.

– Это что, шутка? Между прочим, мне пришлось вчера перемыть гору посуды и вытерпеть множество оскорблений, чтобы нас не выкинули на улицу. И всё из-за того, что ты был не способен стоять на ногах.

– Мы на «ты», да? – Усмехнулся демон, садясь на лавку.

– Вообще-то да.

– Эх, знатно я напился, – в конец развеселился он. – Ну, на «ты», значит, на «ты». А с посудой молодец. Хвалю. Не хотелось бы в таком виде кого-нибудь встретить, – он взъерошил рукой волосы и издал короткий смешок.

– Этого бы делать не пришлось, если бы…

– Если бы, если бы… Не будь занудой. Подумаешь, напился. Мне можно, у меня жена ушла.

– Она ушла сто лет назад! И я начинаю понимать почему. Алкоголиков никто не любит.

– Занудных бывших принцесс тоже никто не любит, – отмахнулся от неё Дем. – Ну, что будем делать? Надо, наверное, поискать завтрак.

– Научи меня перемещаться.

– Что? Зачем тебе?

– Затем, чтобы, если ты снова надумаешь устроить пьянку, мне не пришлось работать за ночлег.

Несколько минут демон молчал, оценивающе оглядывая её, потом нахмурился и осторожно произнёс:

– Ты ведь понимаешь, что это плохо?

– Что может быть плохого в том, чтобы хотеть обеспечить себя элементарными условиями? – Надменно проговорила Анастасия.

– Помнишь легенду о том, как Четверо создали Жизнь?

– Ну… Первый из Земли создал Твердь. Второй оросил её Водой, и на Тверди появилась Жизнь. Третий согрел Огнем, и Жизнь стала Разумной. Четвёртый призвал Ветер и даровал Разуму Мечты и Мысли.

– А ту часть, где говорится о том, что сделал Эфир?

– Он спутал мысли и извратил мечты… – Только произнеся строчку из легенды вслух, Анастасия поняла, что имел виду демон, говоря, что колдовство – это плохо. Но с другой стороны, она не могла допустить в себе и тени сомнения. Разве может что-то испортить её?

– Любое, даже самое маленькое волшебство связывает тебя с Эфиром. Это меняет, причем не только внутренне. Если бы такие глаза были у меня от рождения, мать задушила меня ещё в колыбели. – Дем закончил шуткой, стараясь перебить тягостное впечатление предыдущих слов. Он негромко рассмеялся, но Анастасии это не показалось смешным. С ней ведь не могло ничего случиться. Да и потом, какая разница, какого цвета у тебя глаза, если ты в любое время можешь перекрасить их?

– Хотя бы покажи, как ты это делаешь.

Дем вздохнул и, подойдя к ведру, опустился перед ним на колени.

– На самом деле перемещения – это самое простое. Создать иллюзию намного сложнее. Когда перемещаешься, нужно чётко представлять место назначения. Нужно мысленно связать его с тем местом, где ты сейчас, и создать коридор. Множество простофиль в попытке перемеситься открывали лишь вход и в итоге навечно остались в эфире. А так всё просто. Представляешь нужный коридор, касаешься отражающей поверхности, призываешь эфир, и, если эфиру интересно то, что ты можешь предложить, он открывает проход.

– В каком смысле предложить?

– Бесплатно кладут только отраву для крыс, – демон легкомысленно улыбнулся. – Тут, конечно, тоже яд, но за него приходится приплачивать.

Анастасия замолчала. Мысли о плате для древней стихии упорно сводились к жертвоприношениям и крови. Неужели Дем убивал младенцев ради могущества? По крайней мере, именно такие жертвы, согласно легендам, предпочитал Эфир и его демоны.

– На самом деле всё не так страшно, – будто прочитав её мысли, улыбнулся Дем. – Основное – это призыв, а жертва – эмоции. Ты должна быть уверена в себе и знать, что у тебя всё получится. Страстное желание или холодный расчёт. Тут всё зависит от того, как ты чувствуешь стихию, и насколько глубоко она в тебя проникла. – С этими словами демон дотронулся до поверхности воды. Чуть подёрнувшись рябью, ведро отразило интерьер гостиной комнаты домика с погребом.

– Ясно. – Принцесса поморщилась, всё ещё не в силах выбросить из головы образы жертвенных младенцев. – В ведро мы с вами не влезем.

– Пойдем, поищем лоханку побольше, – подмигнул ей Дем, поднимаясь с пола и убирая чары с ведра. Он щёлкнул пальцами, моментально меняя свои глаза, волосы и черты лица, делая их более человеческими.

Вышли они через кухню по всё той же маленькой крутой лестнице. Там уже вовсю кипела работа. Всё также толстая женщина в окружении двух молодых девушек и одного мальчика лет шести гремела кастрюлями, очевидно готовясь к наплыву клиентов. Увидев их, женщина приветливо улыбнулась. Анастасия поздоровалась холодно, она не могла забыть, как та грозилась оттаскать её за волосы.

– Выйдете через главный вход, – махнула разносчица рукой в сторону зала таверны. – Сеня вам там откроет.

В зале посетителей ещё не было. Сеней оказался тот самый парень, что покупал у них вчера вино и нёс пьяного Дема в подсобку. Он проворно орудовал шваброй, возя по грязному полу испачканной тряпкой. Анастасия поморщилась, видя, как он полощет ветошь в тёмной воде.

– Какой ужас… – Прошептала она, внутренне содрогаясь от антисанитарных условий.

– Уже проснулись! – Весело крикнул Сеня, не отрываясь от своего занятия.

– Да будет светлым ваш день! – На лице Дема расплылась благодушная улыбка.

– Светлым, – откликнулся парень. – На двери засов, откроете сами?

Анастасия уже было направилась в сторону выхода, как Дем шутливо произнёс:

– Похмелиться бы…

– Нет, брат. Если мать узнает, что я налил даром, три шкуры спустит.

Дем, не спуская с лица плутовской улыбки, похлопал себя по карманам и, словно фокусник в базарный день, хитрым движением руки извлёк из внутреннего кармана золотой. Он кинул монетку Сене, и тот отточенным жестом поймал её.

– Я уж думал, ты вчера всё пропил, – ухмыльнулся парень, пробуя чеканку на зуб.

– Опять? – В душе Анастасии поднялась волна негодования. Неужели этот дурной демон снова напьётся? Она скрестила руки на груди, пытаясь передать взглядом всё своё возмущение.

– Да ладно тебе. Выпью пару кружек и пойдем. Голова трещит страшно. Пожалей старика, а? – Дем состроил страдальческое выражение лица и поспешил за порцией горячительного.

– Пожалеть? Ты пропил все деньги, и я опять останусь голодной. С чего мне тебя жалеть?

– Настя, ну, что ты… – Дем пытался что-то сказать, но Анастасию было уже не остановить.

– Действительно, что это я. С чего мне надеяться, что ты думаешь о ком-то, кроме своей святой женушки?

– Ладно, признаю… – Он поднял руки в примирительном жесте, но принцесса снова перебила его.

– Признай лучше, что твоя Маша поступила правильно. Тем более, если она забеременела. Я бы тоже сделала всё возможное, чтобы такой, как ты, находился от ребёнка…

Боль скрутила её прежде, чем она успела договорить. По левой руке снизу-вверх прошла болезненная судорога, а сердце прожгло калёным железом. На глаза сами собой навернулись слёзы. Анастасия шумно вздохнула, отворачиваясь от демона. На его губах застыла неживая улыбка.

Угораздило же её связаться с проклятым отродьем Эфира! Железо в груди жгло при каждом вдохе, и приходилось хватать воздух урывками.

– С вами всё в порядке? – Испуганно спросил её Сеня. – Мать сказала, что вы в положении…

– Всё просто чудесно, – Анастасия фальшиво приподняла уголки губ в подобии улыбки и двинулась в сторону выхода.

Сеня проворно подбежал к ней и снял засов, пропуская вперёд. Когда она уходила, Дем не сказал ни слова.

Народу снаружи, несмотря на ранний час, было много. Мимо гордо прошествовало стадо коров, подгоняемое деревенскими детьми. Принцесса оглядывала прохожих любопытными взглядами. Её наряд не слишком выделялся на фоне общей массы, но всё же был не таким как у местных девушек. Должно быть, знания демона о деревенском быте и костюмах сильно устарели. Однако, когда она шла по улице, никто не смотрел ей вслед. Было непривычно, ведь как наследница престола она всегда привлекала много внимания, но сейчас это приносило облегчение.

Деревенька раскинулась по обеим сторонам реки с отвесными склонами, на противоположном от таверны берегу виднелась широкая площадь. Мостик был подвесным, но выглядел вполне надежно.

На площади, держа коней под уздцы, стояло двое конных рыцарей. На их стягах и щитах было изображено знамя Морской Державы – разинутая акулья пасть в окружении красных лилий. Принцесса ускорила шаг. Как она могла раньше не подумать об этом? Ведь она обещана в жёны принцу Ричарду, и союзные договорённости всё ещё в силе. Ей нужно обратиться к Морской Державе, и те помогут ей отвоевать престол. Никакой демон ей будет не нужен! Анастасия чуть не рассмеялась от радости. Она с трудом подавила улыбку, стараясь не бежать. Нужно было подумать, что сказать этим рыцарям. Это были молодые статные юноши. Они оживлёно о чём-то переговаривались с деревенскими, что окружили их небольшой толпой. Позади этой толпы собралось ещё больше народу. Люди подозрительно поглядывали на чужестранцев, не спеша возвращаться к своим делам.

Когда Анастасия была уже совсем близко от говорящих, один из деревенских мужиков, до этого опиравшийся на лопату, подхватил свой инструмент и рубанул им одного из рыцарей по плечу с такой силой, что пробил ворот доспеха. Молодой юноша, подкосившись, упал на землю. Его товарищ, что-то громко крича, бросился ему на помощь, но несколько деревенских накинулись на него, размахивая вилами и батогами.

– Вот вам, а не припасы! – До Анастасии донеслись яростные выкрики мужиков, разъярённо орудующих сельским инвентарём. – За Белого Князя!

– Именем истинного Короля Осеннего Леса Георгия из Дома Алых Маков я приказываю вам остановиться! – Анастасия вскинула руки вверх, привлекая к себе внимание. Ей казалось, что она произносит самое лучшее на свете заклинание. Ещё ни разу имя её дяди не подводило её и всегда помогало выпутаться из любой ситуации. В конце концов, вокруг неё полно её подданных. Они просто обязаны прийти на помощь.

Площадь охватила смертельная тишина. Казалось, даже кони перестали дышать. Все взгляды устремились на неё.

– Чего вы ждёте? – Крикнула она, обращаясь к людям, стоящим позади дерущихся.

– Молчала бы, дура, – хмуро сказал тот самый тип, у которого была лопата.

– Я Анастасия из Дома Алых Маков. Как наследная принцесса Осеннего Леса, я приказываю вам подчиняться мне! – Она говорила твёрдо и уверенно. В конце концов, именно так её учили говорить с подданными.

То тут, то там люди стали сплёвывать, послышались шепотки. Несколько человек, зажав большой палец, прикрыли сердца ладонями с растопыренными четырьмя перстами.

– Не поминай проклятую ведьму, дура, – вновь произнёс мужик с лопатой. – А то и тебе достанется.

– Вы что, издеваетесь? Я ваша принцесса! Вы обязаны меня слушаться!

Анастасия успела лишь уловить неясное движение сзади. Что-то тупое и тяжелое обрушилось на неё. Она согнулась пополам, дыхание перехватило, а под рёбрами и в шее вспыхнула острая боль.

Нападавший оказался над ней прежде, чем она успела хотя бы выбросить перед собой руки для защиты. Её ударили по лицу. Рот тут же наполнился горячей влагой, залившейся в нос и затруднившей дыхание. Принцесса не помнила, как упала. Шум улицы слился с шумом собственной крови. Она словно разом лишилась всех пяти чувств, не в силах понять, зажмурены ли глаза или она просто ослепла.

Кто-то с силой дёрнул за волосы. Вместе с острой нестерпимой болью вернулось зрение. Её швырнули в сторону. При падении принцесса закрылась руками. Хруст она услышала прежде, чем ощутила. Жидкий огонь разлился от плеча до локтя, в глазах снова начало темнеть.

Когда Анастасия немного пришла в себя, она поняла, что стоит на коленях возле крутого склона реки. Несколько деревенских окружили её и, посмеиваясь, решали дальнейшую судьбу.

– Может, и впрямь ведьма. Сжечь, да и делов-то. – Голоса доносились до неё, словно сквозь толщу воды, перемежаясь с нарастающим гулом.

– Отправить с дружиной Князю в столицу. Пусть он решает. – С каждым их насмешливым, глумливым словом боль в теле усиливалась, мешая дышать и заполняя собой каждую клеточку.

Принцесса, закашлявшись, сплюнула кровью.

Совсем недавно для Короля Георга Князь был мелким разбойником, явившимся из ниоткуда. Теперь в Осеннем Лесу его считают законным правителем. Понимание того, что её подданные действительно поддерживают узурпатора, казалось естественным продолжением её сломанного тела.

Анастасия попыталась поднять правую руку, но она плохо слушалась. В конце концов она наклонила голову, чтобы ощупать лицо. Кончики пальцев скользнули по чему-то влажному и склизкому. От этого принцесса дёрнулась, тут же пожалев о резком движении. Дыхание снова перехватило. Её взгляд застыл на водной глади внизу.

В голову неожиданно пришла мысль, что она не мылась с того дня, как бежала из замка. Чуть оттолкнуться и прыгнуть. Если повезёт, она свернёт себе шею. Без титула и свиты она ничто. Даже посуду помыть не может. Что ещё осталось? Королевство, нашедшее себе нового правителя? Дядя, который наверняка мёртв? Спивающийся демон, приносящий жертвы Эфиру?

Мысль об Эфире заставила тряхнуть головой так, что в глазах снова заплясали звёздочки. Один из деревенских был совсем близко от края. Уцепиться в него и увлечь за собой прямо в реку. От этих мыслей принцесса даже дышать стала чаще. Пусть дурная сила забирает его жизнь. Пусть поможет ей.

Анастасия закрыла глаза, справляясь с дыханием. Ей хотелось смеяться. Она стоит на коленях, с трудом удерживаясь, чтобы окончательно не упасть перед кучкой деревенщин. Если уже сейчас ей так плохо, то, когда в её тело вернётся чувствительность, она будет молить о смерти.

Когда принцесса вновь открыла глаза, то уже знала, что сделает. Она собрала остатки сил и, перевесившись через край, рухнула вниз, катясь по крутому склону. Её тело казалось ей коконом, проверяемым на прочность. Уже перед самой водой она вспомнила слова Дема о заблудившихся в эфире. Зеркальная гладь сверкнула на солнце.

«Забери меня к себе».

Последняя мысль яркой вспышкой озарила сознание. Куда ей ещё идти? Либо на дно, либо в эфир. Что, в общем, одно и то же.

Холодная вода поглотила израненное тело. Боль отступила. Некоторое время Анастасия не шевелилась, наслаждаясь отсутствием ощущений. Затем легкие стали отчаянно требовать воздуха. Сопротивляющийся организм попытался выбраться наружу, но вода была повсюду. Принцесса в панике распахнула глаза. И снизу, и сверху её окружали чёрно-белые переливы света.

Холера

Рыжая сука добродушно зевнула и, присев, напустила лужу у комода. Зоркий коротко усмехнулся, не став высказывать собаке своего неудовольствия.

Пленница сидела на высокой кровати, поджав под себя ноги. Всё в ней: от больших синих глаз до длинных ног – привлекало внимание и радовало взор. Платье девицы было слегка порвано, и из-под него торчали белые лямки исподней сорочки. Зоркий чуть смутился, но затем здраво рассудил, что если это не волновало саму пленницу, то его уж точно не должно беспокоить.

– Зачем ты привел её сюда?

– Я думал, девушки любят животных.

– Если тебе не терпелось меня порадовать, мог бы просто отпустить домой.

Зоркий уже собирался соврать что-нибудь вдохновенное, как дверь в покои открылась, и в комнату зашёл Князь.

– Я вам не помешаю? – Он как всегда мягко улыбнулся и, закрыв за собой проход, величественно сел в глубокое кресло напротив кровати. Он протянул руку к завилявшей хвостом суке, и та сразу же подскочила, чтобы облизать пальцы.

– Господин, – слуга почтительно поклонился, гадая, чем может быть вызван незапланированный визит к пленнице.

– Как тебя зовут? – Обратился Князь к той, игнорируя своего слугу. Девица подняла на повелителя испуганные глаза. Губы её задрожали, и Зоркому показалось, что она вот-вот впадёт в истерику.

– Если хочешь, я прикажу ему уйти, – Князь небрежно кивнул в сторону Зоркого.

Слуга поджал губы, стараясь ничем не выдать своего смятения. Неужели он в чём-то провинился перед повелителем? Всё его естество требовало действий, чтобы убедиться в расположении господина.

Девица тем временем лишь робко пожала плечами.

– Я могу приказать ему всё, что захочешь, – доверительным тоном сообщил Князь.

Той, очевидно, это показалось смешным, либо попросту сказывалось нервное напряжение. Уголки губ дрогнули, и она смущённо улыбнулась.

– Так-то лучше, – Князь подмигнул ей и привычным жестом провёл по своим волосам. – Ты знаешь, кто я?

Девица коротко кивнула, и господин слегка склонил голову, побуждая её к ответу.

– Белый Князь.

– Верно, – он благосклонно кинул. – Он самый. А твоё имя?

– Анна.

– Чу́дное имя. Знаешь, зачем ты здесь, Анна?

– Я… Я сделаю всё, что вы скажите, лишь позвольте увидеть брата. У него кроме меня никого. Знать бы, что с ним всё… – Она говорила всё быстрее и быстрее, пока её речь окончательно не стала бессвязной и неразборчивой.

Господин поднял руку вверх, прерывая её.

– С твоим братом всё хорошо. О нём уже позаботились. Я распорядился, чтобы его взяли в подмастерье кожевнику у одного из моих вассалов.

Анна удивлённо посмотрела на Князя. Слова господина немного успокоили её тревогу. Лицо разгладилось, и во взгляде больше не было безысходности. Зоркий невольно залюбовался этим новым спокойным выражением.

– Зачем я здесь? – Наконец спросила она.

– Чтобы спасти Осенний Лес.

Она вскинула голову, округлив глаза и слегка приоткрыв пухлые губы.

– Ты удивительная девушка, Анна. Ты знала об этом? – Князь неотрывно смотрел ей прямо в глаза. – Твоё будущее было предначертано ещё в тот день, когда ты родилась. Ты была избранна из тысячи других.

– Но я…

– Ты, Анна. Не сомневайся в себе. Ведь я в тебе не сомневаюсь ни на секунду. Ты очень храбрая и преданная. Я уверен, ты ни за что не подведёшь ни меня, ни всё королевство.

Она глубоко дышала от волнения и зачарованно следила за Князем.

– Я не хочу подводить вас… – Анна нервно сглотнула, чуть тряхнув копной каштановых волос. – Но всё, что вы говорите…

– Не бойся. Я скажу тебе, что надо делать. Когда всё закончится, я освобожу тебя и исполню любое твоё желание. – Несколько секунд господин ждал возражений, но Анна молчала.

– Завтра на рассвете к тебе придёт Зоркий, – Князь не глядя кивнул в сторону своего слуги. – Он принесёт тебе особое снадобье. Выпьешь его и сделаешь всё, что скажут.

Анна нетвёрдо кивнула, внимательно посмотрев на Зоркого.

– Что ж. В таком случае у нас остался только один вопрос, – негромко засмеялся Князь, указывая на лежащую у своих ног собаку. – Как назвать это чудо?

Девица, видимо, радуясь перемене темы, заулыбалась и слабым голосом предложила:

– Она такая рыжая… Смотришь на неё и думаешь, вот же ж холера…

– Холера? – Задумчиво повторил Князь. – Что ж, пусть будет так. Это даже забавно. Анна, ты не против, если Холера составит тебе компанию до завтра?

Та мотнула головой. Князь поднялся и, смахнув со своих одежд несуществующие складки, направился в сторону выхода. Он обернулся уже у самой двери.

– Ничего не бойся и хорошенько выспись. Ты даже не заметишь, как всё случится, и обещанная награда будет тебя ждать, – после этих слов повелитель обернулся к Зоркому, в первый раз за весь разговор удостоив его вниманием. Господин сделал короткий жест, указывающий следовать за ним, и после этого наконец покинул покои.

Слуга бросился следом. Что бы он ни натворил, он жаждал искупить любую оплошность. Следуя по каменным ступенькам вниз, через сводчатые коридоры, мимо расступающихся людей, Зоркий заново прокручивал в голове весь сегодняшний день. Перед глазами стояла странная босая женщина, называющая его чужим именем и говорящая о ребёнке. Стоит ли сказать о ней Князю?

Господин привёл его в свои покои и жестом указал сесть. Зоркий подчинился. Старательно сохраняя спокойствие, он опустился на высокий деревянный стул, а затем аккуратно придвинулся к столу. Движения сами собой замедлились, словно тело, предвкушая беду, против воли старалось оттянуть момент.

Князь несколько секунд помедлил, как бы раздумывая, а затем уселся прямо на стол рядом с Зорким. Он приподнял его за подбородок указательным пальцем и заглянул в глаза.

– Через два дня ты покинешь замок.

– Я больше вам не угоден? – Сердце ухнуло вниз, и внутри разом стало холодно и пусто. Слуга неотрывно следил за выражением лица своего господина, но не мог разглядеть и тени эмоций.

Князь, неясно хмыкнув, слез со стола и начал ходить по комнате.

– Я всегда ценил тебя. Ты отлично разбираешься в людях, можешь сам принимать ответвлённые решения. Ты вполне самостоятелен в экстренных ситуациях. И несмотря ни на что я всегда тебе доверял.

– Доверяли? – Прошедшее время было словно удар под дых.

– Ты хоть представляешь, чем обернулась твоя сегодняшняя выходка с крепостью? Тебе нужно было лишь доложить мне о том, что внутри башни. Теперь же среди горожан ходят слухи, будто двери открыла Анастасия. Слухи о том, что она попыталась заманить штурмующих внутрь и убить.

Зоркий молчал. Кончики пальцев похолодели, а желудок начинало крутить. Он понимал глупость того, что открыл ворота. Его извинения вряд ли что-то исправят.

– В башне нашли платок из покоев принцессы. Наверное, хуже было бы, если бы его не нашли. Слухи были бы не столь интересными, – рассуждал Князь. – Казнь принцессы теперь определённо станет многолюднее. Вот только с учётом того, что Анастасию сегодня утром видели на южных границах, всё это может обернуться охотой на ведьм.

Несколько минут Князь задумчиво ходил по комнате. Зоркий по-прежнему молчал, стараясь силой мысли унять подступающую дурноту. Он опасался привлечь к себе лишнее внимание. Даже дышать постарался тише, чтобы случайно не спровоцировать гнев господина.

– Кукушка доложил о том, что один из вождей кочевых племён Озёрных Долин сплотил вокруг себя несколько кланов и теперь собирается объявить о независимости Долин от Осеннего Леса. И это в тот самый момент, когда Морская держава хочет направить в нашу сторону ещё один отряд. – Князь резко остановился и внимательно посмотрел на слугу. – Что с тобой? Обычно ты не изображаешь из себя предмет интерьера, когда я обсуждаю с тобой что-либо. – Казалось, повелитель искренне недоумевал о том, в каком состоянии сейчас находился Зоркий.

– Вы сказали, что через два дня я покину замок, – севшим голосом проговорил он.

– Ох, – негромкий раскатистый смех разошёлся по комнате. – И ты решил, что это наказание? – Князь улыбнулся и вновь подошёл к слуге, невесомо проводя по его плечу. – Или, быть может, тебя что-то гложет? – В голосе проскользнули тихие и вкрадчивые нотки. – Есть что-то кроме злополучных ворот, что может подорвать моё доверие?

– Мой повелитель, я не знаю, право…

– Говори, – громко приказал Князь, с силой сжав плечо своего слуги.

Зоркий почувствовал, как его горло сдавливает невидимый поводок. Дыхание стало шумным и прерывистым, каждое движение лёгких отдавалось болью. В глазах господина мелькнула ярость и какое-то затаённое удовольствие, но это было настолько мимолётно, что позже Зоркий не был уверен, что ему не показалось.

– Я видел женщину, повелитель, – прошептал слуга, стараясь выровнять дыхание. – Она сказала, что считала меня умершим, и упомянула о ребёнке.

– Хм… – Князь ослабил хватку на плече Зоркого и мягко погладил его. – Как интересно. Она тебя беспокоит?

– Меня беспокоит только то, что вам это может не понравиться.

– Ребёнок может оказаться полезен. Найди эту женщину и устрой её работать в замок на кухню.

– Она называет меня чужим именем. Что мне сказать ей?

Князь пожал плечами, предоставляя Зоркому самому решать эти проблемы.

– Это всё, что тебя гложет? – Уточнил господин и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил прерванную тему. – В Озёрные долины будет снаряжен отряд. Я не могу выделить много людей в связи с угрозой со стороны Морской Державы. Дор Василь возглавит поход и будет ответственен за операцию. С учётом последних сведений Кукушки его лучше убрать из дворца. Боюсь, для его верности опять предстоит испытание, поэтому ты отправишься с ним. Мне нужны верные глаза и уши. Да и твои таланты могут помочь в этой компании.

Зоркий разрывался между облегчением и острой, физически ощущаемой болью от того, что придётся оставить своего господина.

– Обычно твои эмоции не так чётко написаны на лице. – Князь нагнул голову, разглядывая его лицо. – Не стоит так переживать. Чем быстрее удастся разобраться с кочевниками, тем скорее ты вернёшься. Кроме того, ты будешь не один. Не забывай, что в нашей семье завтра намечается пополнение.

От сказанных господином слов Зоркий забыл, как дышать. Восторг и желание служить жарким пламенем согревали грудь. Хотелось улыбаться, махать руками, сделать хоть что-то, чтобы выплеснуть перехлёстывающие через край эмоции. С трудом удержавшись, чтобы не упасть на колени перед своим повелителем, слуга отрывисто спросил:

– Я подумал, ваше новое приобретение останется вместо меня.

– Ну, что ты. Зачем нужна невоспитанная дворовая сука? Я хочу, чтобы ты её хорошенько выдрессировал для начала, ведь я могу тебе это доверить?

Зоркий кивнул, предано смотря в глаза господину.

– Что ж, – Князь хлопнул в ладоши. – В таком случае вопрос решённый. А теперь, – мягко сказал он, – иди спать. Завтра утром нас ждут заключительные приготовления для Холеры.

Народная площадь

Утро всё-таки настало. Роза высунула из-под одеяла ногу и коснулась пола кончиками пальцев. Служанка заходила утром в комнату, чтобы разжечь камин, но остывшие за ночь камни прогреть было не так-то просто. За окном начинала цвести весна, но ей ещё не удалось забраться внутрь толстостенных домов.

Огонь кидал свои отблески повсюду, воскрешая в памяти воспоминания об ушедших днях последней зимы. До Розы доносились звуки утренних хлопот, а за окном слышался лай собак.

Она вдохнула холодный воздух и, поплотнее запахнув на себе платье, побрела в комнату, где спал сын. Этой ночью, после того как Дор Василь оставил её, она так и не смогла заставить себя встать с кровати. Слёзы душили её, пропитывая подушку солёной жалостью. Она несколько раз забывалась беспокойным сном.

Утром вместе с рассеивающимся сумраком её покинули и слёзы. Холод проникал под платье, под исподнее. Холод забрался в самое сердце. Холод принёс спокойствие и безразличие к собственной судьбе.

Когда Роза пришла в комнату к Мико, он уже проснулся и играл с тряпичными куклами на расстеленном на полу тюфяке. При виде матери он радостно заголосил и, подскочив на месте, пошатываясь, пошёл в её сторону. На двенадцатом шаге он споткнулся, и Роза ловко подхватила сына на руки, прижимая к себе.

– Да будет светлым ваш день, Дора Роза. – В её отсутствие за сыном следила всё та же старая служанка, что ранее была прислана Василем.

Роза поморщилась, вспоминая её имя. То ли Маша, то ли Таша. А может, совсем по-другому. Пришлось поздороваться безлично. Служанка тут же принялась рассказывать о том, как Мико провёл прошедший день. Что ел, когда спал, как сын реагировал на её отсутствие. Хитросплетённый рассказ то и дело перемежался восклицаниями и похвалами для мальчика.

Так прошло около часа, пока за Розой не явился старый слуга и не позвал Дору к столу. Завтрак был уже подан, а Василь не любил ждать.

Крепко обняв сына и прижавшись губами к его пухлой детской щёчке, Роза передала его служанке и смиренно направилась в столовую.

– Заставляете себя ждать, – вместо приветствия произнёс её новый муж, поправляя на коленях салфетку.

Роза глухо извинилась и, пожелав светлого дня, опустилась на противоположный от мужа край стола. В доме Василя было принято завтракать без мяса. За два года, проведённые с Михаилом, она привыкла к курятине по утрам, а потому пшеничная каша, поданная сегодня, особого энтузиазма не вызывала. Пришлось добавить мёда, чтобы улучшить вкус, а прислуживающая им за столом девушка налила ей свежего молока.

– У вас нет аппетита? – Нарушил молчание Василь, разламывая сырную лепёшку и отправляя кусок в рот.

– Пожалуй. – Роза опустила голову, не в силах смотреть на мужа прямо. Дор вёл себя так, будто ничего между ними не произошло. Между тем любой его жест воскрешал для неё подробности прошедшей ночи.

– Вы ведь помните, что нас ждут в замке? – Сухо заметил Василь, отрывая очередную порцию лепешки.

В замок они отправились сразу же после завтрака. Роза успела лишь наскоро, с помощью двух служанок, переодеться и привести в порядок волосы. Перед тем, как уйти, она ещё раз зашла в комнату сына, чтобы обнять его и отдать распоряжения по поводу его питания и прогулки.

В замке их уже ждали. Доры и Князь расположились на невысокой мансарде, выходящей прямо на Народную площадь, на которой был подготовлен и столб, и хворост. Люди всё прибывали и прибывали к месту казни. Сидя у самых перил, Роза видела, как со всех сторон стекались живые потоки. Вокруг дворца выстроилось несколько отрядов, облачённых в облегчённую форму.

Роза растерянно наблюдала за лицами пришедших к дворцу людей. Они радостно галдели и возбуждённо переговаривались, создавая невообразимый гвалт. То тут, то там проскальзывали фигуры торгашей с маленькими переносными лотками на шее, музыкантов, бродячих артистов с протянутыми шляпами. Они зазывали к себе зевак, создавая впечатление общенародного празднества.

Через какое-то время по толпе прошла волна, гомон стих, а стража начала теснить людей. Роза не сразу увидела причину, а когда поняла, что случилось, то поблагодарила Четверых за то, что сидела.

Прямо под мансардой вели связанную Анастасию. Теперь Роза ни на секунду не сомневалась в том, что это была она. Та самая девушка, с которой она проводила столько времени до замужества. Она практически не изменилась. Руки принцессы были спутаны верёвкой, привязанной к лошади.

Роза не поверила Князю, когда тот говорил, что принцесса меняла облик, чтобы обмануть её. Скорее всего Анастасию держали в другом месте, чтобы никто не смог помочь ей.

Роза жадно смотрела на принцессу, словно пытаясь впитать в себя каждую деталь её внешности. От осознания того, что она ничем не может ей помочь, слабели руки.

Толпа пришла в движение, и стражники сомкнули ряды. То тут, то там выкрикивались ругательства в адрес пленной, в неё летели камни и грязь. Один из особо больших камней угодил в лошадь, и та, взбрыкнув, пустилась галопом. Анастасию дёрнуло вперёд, словно марионетку, она потеряла равновесие, и её поволокло по земле.

Роза похолодела от изуверского зрелища, слёзы комом встали в горле, мешая дышать. Она закрыла глаза, но продолжала слышать, как толпа радовалась забаве. Кто-то призывал раздробить ведьме кости перед сожжением.

Она открыла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как конвоиры остановили лошадь, ожидая, пока принцесса поднимется. Анастасия неуклюже поднялась на четвереньки. Руки казались вывихнутыми и висели словно плети. Девушка повернула голову к толпе и издала истошный нечеловеческий вопль.

Роза вздрогнула, отстранённо подумав, что всё произошедшее свело её подругу с ума. На мгновение проскользнула предательская мысль, что, возможно, это к лучшему. Сумасшедшим не страшно умирать.

Анастасия медленно встала. Теперь она была обращена лицом к своим палачам.

– Я проклинаю вас! – Принцесса перекрикивала шум толпы, а, может, это люди, прислушиваясь к её словам, замолкли. – Хотели захватить богатства нашего Дома? Не нравилось, как мы правим, жалкие предатели? – Она обращалась к Дорам, стоящим подле Князя. К тем самым людям, что когда-то приносили присягу верности Дому Алых Маков.

Когда Анастасия встретилась глазами с ней, Роза ощутимо дёрнулась. Она не знала, как показать подруге, что она не по своей воле сидит среди её палачей и предателей. Как взглядом попросить прощения за то, что происходит?

Анастасия захохотала и быстро-быстро запела звучным высоким голосом.

– Эфир, тяни, вытягивай! Плод чрева её утягивай! Пусть она от слёз иссохнет, когда ребёнок от лиха издохнет!

Подошедший конвоир наотмашь ударил принцессу, сбивая с ног и прерывая её речь. Она упала на вывихнутые руки и скорчилась от боли. Один из стражей подстегнул лошадь, и та медленно пошла, волоча хохочущую Анастасию за собой.

– Пусть семя её от хворей подыхает! Сказано цепко, делу быть верно! – Не унималась принцесса.

В неё вновь полетели камни и грязь, а она всё смеялась и смеялась визгливым противным хохотом.

Роза обернулась на стоящих вокруг Доров. Все они изумлённо смотрели на беснующуюся Анастасию и не произносили ни слова. Она перевела взгляд на мужа, тот был единственным, кто взирал на произошедшее с каменным выражением лица.

– Мне нужно к ребёнку! – Роза вскочила с места. В ушах раздавались слова проклятья. – Я не могу тут находиться! – Она сделала шаг в сторону выхода с мансарды, но её рука тотчас же была перехвачена. – Отпустите!

Роза обернулась, чтобы посмотреть, кто посмел остановить её, и увидела Князя, непонятно как оказавшегося рядом с ней.

– Успокойтесь, прошу вас, – тихо сказал он. – Займите своё место. Нельзя показывать людям, что ведьма способна запугать нас.

– Мне надо к ребёнку… – На этот раз вышло жалобно, но Роза уже не могла себя контролировать, её трясло от волнения. Она никогда не относилась к подобным вещам серьёзно, но успокоиться было выше её сил. Мико был под угрозой, и это всё, что сейчас было важно.

– Вам надо сесть, – повторил Князь с нажимом. В его голосе не было обычной приторности. – Обещаю, потом мы вместе поедем к вам в дом и проверим здоровье вашего сына. Но ведьму надо сжечь. Вы меня слышите?

Василь был уже рядом с ней и, положив руку ей на талию, возвратил к креслу.

– Нужно подождать окончания казни, – шепнул ей муж. – Без Господина прорваться через это людское море нереально, а разойдутся они ещё нескоро.

Роза безвольно опустилась на сиденье и беспомощно оглядела площадь. Василь был прав. Необходимо дождаться Князя, и тогда они отправятся к сыну. Ничего другого не остается, только ждать и смотреть.

Анастасию тем временем грубо подняли с земли и привязали к столбу. Безучастным взглядом наблюдая за беснующейся, вырывающейся из рук конвоиров принцессой, Роза не заметила, как со своего места поднялся Князь.

– Мои соотечественники! Я приветствую всех собравшихся на Народной площади. – Его голос был звучным и громким. – Сегодня я здесь, чтобы выразить вам благодарность за поддержку, за участие в судьбе нашей страны. Именно вы вершите историю. Именно благодаря вашей помощи я стою сейчас здесь. Я не желал этой судьбы. Однако, я покорно принимаю доверенный мне Осенний Лес, чтобы беречь и защищать его. Сегодня нам брошено множество вызовов. Морская держава смеет заявлять, что население нашей страны слишком велико, и посылает к нам свои отряды, которым приказано жечь, грабить и убивать. И сейчас я обращаюсь к вам также от имени тех, кто отправился остановить противника и выгнать его за пределы нашей Родины. Мы не позволим врагу мешать нашей мирной жизни!

Согласный гул из сотен голосов прокатился по площади. Пока Князь говорил, Роза пыталась сосредоточиться на его речи, чтобы не дать беспокойству о сыне окончательно свести её с ума.

Белый Князь поднял вверх правую руку, и на площади, как по волшебству, воцарилась тишина. Люди замолчали так покорно и быстро, что Розе на мгновение показалось, что это она оглохла.

– Пусть новое название, что мы дали столице – Лада – ознаменует эру согласия и благополучия нашей Родины. Благополучия для всех! – Площадь вновь наполнилась ликующим криком и гвалтом, но Князь сразу же продолжил. – Все мы помним о планах Алых Маков породниться с Правителями Морской Державы и тем самым превратить Осенний Лес из сильной независимой страны в придаток для владык моря. Но судим мы Анастасию из Дома Алых Маков совсем не за это.

В торжественных словах определённо было то, что заставляло трепетать нужные Князю струны души народа. Возможно, если бы не произнесённые Анастасией слова проклятья, Роза бы ужаснулась: как можно ставить в вину принцессе её брачный договор? Но сейчас она смотрела на хрупкую фигурку, бьющуюся в прочных путах, и мечтала лишь о том, чтобы казнь быстрее закончилась.

Князь начал зачитывать обвинение. Он объявил, что принцесса променяла свою душу на способность творить заклятья. Что она с помощью своих сил умертвила несколько новорождённых, а также принесла Эфиру в жертву пару деревень и сёл, убивая жителей чумой. Вызвала засуху и катаклизмы. Что она, преследуя дурные намерения, вступала в контакт с тварями Северной пустоши…

Голос Белого Князя разлетался во все концы площади. Народ слушал его, не перебивая и, казалось, даже боясь пошевелиться. Когда он, наконец, приговорил Анастасию к казни через сожжение, то тут, то там наряду с фразами «смерть ведьме!» послышались здравницы для Князя.

Спустя несколько секунд уже вся площадь скандировала «За Белого Князя!», а люди восторженно поднимали вверх ладони с растопыренными четырьмя пальцами.

Из-за эйфории общего единения момент, когда принцесса начала кричать от боли, никто не заметил. У Розы мелькнула мысль, что народ специально чествовал своего господина, чтобы заглушить проклятия ведьмы. Во всяком случае, Роза была рада не слышать предсмертных криков бывшей принцессы Осеннего Леса.

Она отвернулась от площади и вновь оглядела сидящих на мансарде Доров. На лицах многих из них без труда читалось глубокое волнение. Кажется, никто из них не ожидал размаха сегодняшнего представления. На Князе как всегда была лишь доброжелательная маска, сквозь которую едва уловимо проскальзывало удовлетворение. Он явно наслаждался всем происходящим. Покорная толпа, выкрикивающая его имя, и сгорающая на костре претендентка на трон – что может быть лучше? Князь сделал знак своему слуге и, когда тот подошёл, отдал какое-то распоряжение. Розе не нравился этот человек. Несмотря на то, что он ещё не был стар, его волосы полностью покрывала седина. Его маленькие, глубоко посаженые глаза, словно у хищной птицы, вызывали у неё неприятную дрожь.

Когда слуга, получив задание, удалился, Белый Князь поблагодарил всех собравшихся и призвал их к сплочённости во имя процветания Осеннего Леса.

Пламя всё ещё вилось вокруг столба, его языки дожирали хворост и брёвна. Принцесса больше не кричала.

– Пусть Четверо в свой милости не оставят вас. Да будет Земля вашей Твердью, да дарует Вода вам Жизнь, Огонь пусть очистит Разум, а Ветер исполнит Мечты.

Какое-то время они все, и Князь, и его Лучшие люди всё ещё оставались на мансарде. Затем, наконец, Князь поднялся и удалился под радостные и восторженные крики толпы.

Василь поднял Розу за локоть и потянул за собой. Она была благодарна мужу. Её охватило тупое оцепенение, и она с трудом соображала, что, в какой последовательности и зачем надо делать. Несколько лестничных пролётов, длинный коридор, и вот они уже садятся в неприметную чёрную карету. Василь рядом с ней, Белый Князь напротив. Она лишь успела заметить небольшой эскорт из четырех конных стражников. Это напомнило старые времена и то, что дядя Анастасии никогда не выезжал из замка без двух-трёх десятков вооружённых конвоиров. Видимо у Князя и впрямь был недостаток в людях.

Роза безучастно смотрела в окно, стараясь отгонять от себя любые мысли. В конце концов, разве может что-то случиться с её мальчиком за столь короткий срок? Она видела его пару часов назад.

Когда они подъезжали к дому мужа, Роза поняла, что всё это время держала Василя за руку.

Старый слуга, заметивший приближение кареты заранее, встречал их на подъездной дорожке. Она видела, как изменилось его лицо, стоило ему увидеть, кто едет в карете вместе с ними. Простолюдины испытывали перед Князем необычайное суеверное благоговение. Не только простолюдины, если на то пошло. Роза слегка поморщилась, вспоминая восхищённую толпу на площади. Старого Короля никто так не приветствовал, хотя он сделал для страны немало.

Первым делом, выйдя из экипажа, Роза спросила о здоровье сына. Слуга лишь удивлённо поднял седые брови и недоумённо покачал головой. Он полагал, что юный Дор в полном порядке, но она не поверила. Когда речь шла о сыне, Роза не доверяла никому. Она не стала дожидаться позволения мужа и, оставив приехавших с ней мужчин у ворот, устремилась в комнату Мико. Коридор, поворот, лестничный пролёт и снова коридор. Когда из-за приоткрытой двери она услышала детский плач, ей показалось, что мир рухнул.

Роза вошла внутрь и увидела сына, извивающегося на руках у служанки. По его щекам текли крупные слёзы, рубашка промокла и прилипла к животу, а влажные волосы облепили щеки.

Она одним шагом перелетела разделяющее их расстояние и, подхватив сына, прижала к себе.

– Все хорошо, маленький. Мама с тобой, – прошептала она в светлую макушку ребёнка, прижимаясь к нему губами. – Что случилось? – При обращении к служанке тон её мгновенно изменился, стал резким и обвиняющим.

– Раскричался немного, Дора. – Роза не могла понять, как эта женщина могла оставаться такой спокойной, когда жизни сына угрожала опасность. – Приссался просто. Стал плескаться в собственной луже. Я лужу-то затёрла, но маленькому господину не понравилось. Раскричался, переодевать не даёт.

Сзади послышался сдавленный смех. В дверном проёме стояли Василь с Князем, и если лицо мужа не выражало абсолютно никаких эмоций, то Князь был очень близок к тому, чтобы захохотать в голос.

– Нет никого страшнее рассерженной матери. Мы будем вас ждать, Дора. Присоединяйтесь, как только урезоните вашего любителя теплых луж. – Князь намеренно задержался взглядом на намокшем лифе платья.

– Мы будем в моём кабинете, – Василь, заметивший направление взгляда своего господина, поспешил увести его из детской. – Переоденься, – добавил он уже шёпотом.

Мужчины покинули комнату, но Роза даже не пошевелилась – ей было не до них. Горячая волна облегчения прошла по телу, и уголки губ сами собой уползли вверх. С сыном было всё в порядке. Никакого проклятья не существовало. Просто не могло существовать.

Роза не покинула сына до тех пор, пока он не уснул. Хотя даже после того, как она переложила его на мягкие подушки, оторвать взгляд от нежных, плотно прикрытых век было невыносимо сложно.

– Я посижу с ним, Дора. – Служанка опустилась на низенький стул у кровати и достала из тумбочки спутанные клубочки пряжи.

Уходя, Роза тихо закрыла за собой дверь и ещё несколько минут стояла рядом, прислушиваясь. Вдруг сын заплачет во сне?

Платье на ней уже высохло само, но она всё же отправилась переодеться, чтобы не вызвать лишний раз недовольство мужа. Кроме того, ей откровенно не хотелось идти в кабинет Василя.

Она намеренно взяла себе в помощь лишь одну девушку, чтобы процесс переодевания занял больше времени. Можно было бы попробовать самой, но Роза сомневалась, что тогда вообще когда-нибудь снимет жёсткий корсет.

Сколько бы времени ни заняло переодевание, сколько бы Роза ни старалась оттянуть момент, она всё равно очутилась на втором этаже, в конце длинного узкого коридора. Сбивчивый стук в дверь результата не принёс. Не дождавшись ответа, она постучалась ещё раз и вошла.

Первым её взгляд наткнулся на Василя. Он сидел в тёмном кресле и пил из знакомого ей бокала. Острое чувство того, что она уже видела эту сцену, пронзило сознание, и Розу передёрнуло. Вниз по спине сотнями маленьких лапок прошлись копошащиеся насекомые.

– Вот и вы.

Она обернулась на голос и увидела Князя, стоящего возле высоких книжных полок с таким же точно бокалом в руке, как у хозяина дома. Цепкий, пронзительный взгляд заставлял сердце биться быстрей, а наклон головы выдавал задумчивость. Роза от неожиданности даже попыталась сделать книксен, но вышло неудачно и неуклюже.

– Ох, – засмеялся Князь. – Не замечал за вами раньше тяги к манерности, Дора. Подобные жесты приняты в Морской державе. Знаю, Король Георгий пытался прививать их у нас, но не делайте этого при мне. Не понимаю, зачем девушке приседать там, где мужчина стоит? – Он чуть прищурился и добавил уже более серьёзным тоном. – Если этот мужчина не муж, конечно. Ты со мной согласен, Василь?

– Абсолютно. – Тот мгновенно оказался рядом и, взяв под локоть, осторожно усадил Розу на диван. – Вина?

Она автоматически приняла бокал, но пить из него не спешила.

– Мне очень жаль, Дора, – начал меж тем Князь. – Но ваш медовый месяц придётся перенести. Дору Василю выпала честь возглавить одну операцию. Надеюсь, вас это не сильно расстроит?

Роза удивлённо перевела взгляд с мужа на Князя и обратно. Василь лишь кивнул и пригубил содержимое бокала.

– Это из-за вторжения Морской державы?

– Не совсем… – Князь присел напротив и, не разрывая зрительного контакта, сообщил. – Я бы очень хотел вас видеть среди Лучших людей, Дора.

– Но я… – Роза чуть не ляпнула «женщина», но вовремя прикусила себе язык.

Что она будет делать, одна, без поддержки Василя, среди не самых приятных для неё людей? После произошедшего на Народной площади ей было уже сложно думать о Князе как об узурпаторе, но это не отменяло того, что именно по его приказу был убит Михаил.

– Я не думаю, что я справлюсь, – наконец нашла нужные слова Роза.

– Василь, ты не оставишь нас ненадолго? Обещаю, не приближусь к твоей жене ближе, чем есть сейчас.

Василь заметно колебался, но всё же не посмел отказать Князю. Он несколько секунд смотрел жене в глаза, словно пытался передать ей важную мысль.

Роза, сбитая с толку желанием Князя поговорить лично, никаких тайных посланий уловить не смогла. Несколько секунд она не отрывалась от закрывшейся за мужем двери, а потом, наплевав на приличия, сделала крупный глоток вина.

– Роза… – Потянул между тем Князь. – Ты боишься меня?

Вопрос был неожиданным. Бокал дрогнул в руке, и Роза чуть не расплескала вино на бархатную обивку.

– Я вас не совсем поняла, Мой Господин…

– Вряд ли ты считаешь меня своим Господином, не так ли? Я отдал приказ убить твоего бывшего мужа. Этого не забыть. Да и могу ли я просить тебя об этом?

Она молчала, заранее заготовленная улыбка поблёкла. Ожидать подобного разговора было невозможно. Дыхание участилось, а всё стремление быть вежливой мгновенно улетучилось.

– Чего вы хотите? – Она постаралась говорить спокойно, но фраза вырвалась изо рта словно раздражённое шипение.

– Процветания Осеннего Леса? – Легко предложил Князь, откидываясь на спинку кресла. Его длинные волосы на тёмной ткани смотрелись до странности чужеродно.

– Разве я могу хоть чем-то…

Князь нетерпеливо махнул рукой, прерывая её:

– Ты идеалистка, Роза. Твой мир разделён на чёрное и белое. Плохой злодей убил прекрасную принцессу, захватил её замок. Но в жизни всё не так. Принцесса совсем не прекрасная. Да и замок всего лишь дурная развалина. Скажи мне, что было бы, если переворота бы не было?

– Я не могу загадывать, Мой Господин… – Роза сделала ещё одну неуклюжую попытку хоть как-то прервать разговор. Ей совершенно не нравилось, то, что говорил Князь.

– Я запрещаю тебе называть меня Господином, пока ты верна Алым Макам, – холодно произнёс он, чеканя каждое слово.

– Но я не…

– Не советую тебе испытывать моё терпение.

Роза некоторое время молчала, лихорадочно пытаясь придумать хоть что-то. Ей казалось, что любое слово могло сейчас стоить ей жизни.

– Если бы Король Георгий остался на троне, – осторожно произнесла она. – Анастасия бы вышла за принца Ричарда. Она родила бы ребенка, из которого Король воспитал бы достойного наследника. Союз с Державой дал бы стране выход к морю.

Князь задумчиво кивнул, поглаживая указательным пальцем пряди своих волос.

– Благие намерения ведут прямиком в Эфир. То, что нам дали бы возможность украсить своим флагом несколько дырявых посудин, ещё не означает, что у Осеннего Леса появился бы Флот. Зато в столице появился бы постоянный гарнизон, высланный Державой для охраны Принца. Георгий добровольно согласился на военное присутствие.

– Вряд ли такое возможно, – Роза вновь нацепила на себя вежливую улыбку. Она прекрасно понимала, что обсуждаемый брак был весьма спорным решением, но она не считала старого Короля глупцом.

– Я дам тебе ознакомиться с составленными документами. Занимательное чтиво. Разумеется, для этого тебе придется посетить замок.

– Я слышала, как его прозвали Белым.

– У тебя удивительно красивая улыбка, Роза. Жаль только, что в ней нет искренности. – Князь вздохнул и достал из кармана маленький шерстяной мешочек, обвитый чёрной верёвкой. – Можешь считать меня излишне суеверным, но я всегда с собой ношу четыре округлых камня. Эти, – он аккуратно положил мешочек на стеклянный столик с графином, – были со мной долгое время. Наверняка проклятий в мой адрес было немало, так что их силу можно считать проверенной, – Князь вновь засмеялся, открывая ровные белые зубы. Роза даже невольно загляделась. Ей пришла в голову мысль, что подобный цвет зубов она видела лишь у сына. У взрослого человека не могли быть настолько идеальные зубы.

– Вы отдаёте их мне? – Роза слегка прокашлялась. Она окончательно перестала понимать поведение сидящего перед ней мужчины.

– Пусть мешочек будет у твоего сына. Не хочу, чтобы из-за меня с ним что-нибудь случилось. Всё-таки это я настоял на твоём присутствии на казни.

– Спасибо. – Роза тяжело сглотнула подступивший ком. Перед глазами возник образ беснующейся Анастасии, выкрикивающей проклятья в адрес её ребёнка. Она взяла мешочек и, крепко сжав его в руке, пообещала себе, что выкинет эту вещь куда подальше.

– Надеюсь, вы меня услышали. – Князь поднялся, жестом прося её не вставать. – Я буду ждать вас завтра вместе с мужем.

Он направился к двери, но перед тем, как покинуть комнату, обернулся в её сторону и задумчиво произнёс:

– Всё-таки у вас удивительно красивая улыбка, Дора…

Все, что захочешь

Народная площадь опустела только к вечеру. Зоркий взял несколько надёжных людей и приказал им собрать всё то, что осталось от большого костра. Зола, перемешанная с пеплом и прахом, была ссыпана в большую деревянную бочку.

Простолюдины стали узнавать его. Кто-то боязливо косился, кто-то пытался изобразить неловкий поклон. Это было неожиданно приятно. Жаль только, что послезавтра он будет вынужден уехать из Лады.

Когда телега, везущая останки сожжённой девушки, поравнялась с воротами замка, им навстречу вышли четыре стражника.

– Что везёте? – Громко спросил один из них. Он с показной самоуверенностью поигрывал заряженным арбалетом, пытаясь придать себе грозный вид.

– Не твоё дело. – Зоркий, сидевший до этого в телеге, спрыгнул с неё и уверенным шагом прошёл к воротам. – Открывайте!

Стражник разом побледнел, словно перед ним вырос сам Белый Князь. Наблюдая за его суетливыми движениями, мужчина невольно усмехнулся. Ему определённо нравилось то, какое действие оказывала на людей его близость к повелителю.

Телега проехала во внутренний двор. Оттуда бочка была доставлена сначала на нижний этаж замка, а затем в подземелья.

Сегодня утром Зоркий лично осматривал казематы, пытаясь найти там достаточно уединённое помещение, находящееся подальше от камер, занятых сторонниками бывшего Короля. О месте заточения самого Макового Короля не известно было даже ему. Доры вовсе считали Георгия из дома Алых Маков мёртвым.

Выбранное помещение было большим, если сравнивать с остальными размещёнными в подземельях замка каморками. Оно даже имело два окна под самым потолком, было около сорока шагов в ширину, а каменные выступы по краям могли служить хорошей скамьёй.

До приезда Князя оставалось ещё уйма времени, и Зоркий решил выполнить одно из последних указаний – разыскать женщину, что окликнула его позавчера и назвала чужим именем. Занятие оказалось не из лёгких, в конце-концов на казнь принцессы прибыло множество людей со всех окрестных сёл и деревень. Он несколько раз обошёл улицу, где состоялась встреча, расспросил лавочников и случайных прохожих. Уже собираясь возвращаться ни с чем, Зоркий услышал детские крики. Он прошёл несколько метров в сторону шума и завернул в тупиковый проулок. У одного из домов шайка из трёх чумазых мальчишек задирала третьего.

– А ну верни! – Самый высокий из оборванцев, по виду вожак этой стаи, взял мелкого за грудки и с силой тряхнул. – Ребята, выверните карманы.

– У меня ничего нет. Отстаньте! – Тонкий голос был резким и очень писклявым.

Тому, однако, никто не поверил. Пока высокий удерживал свою жертву, двое других принялись ощупывать его одежду.

– Пустите! – Закричал паренёк, изо всех сил отпинываясь от нападавших, но тех это только разозлило. Они повалили его на землю, стали колотить и пинать в ответ.

Зоркий осмотрелся по сторонам: разнимать дерущихся детей никто не спешил. Вздохнув, он приблизился к дерущимся.

– Трое на одного? – Строго обратился он к обидчикам.

– Шёл бы ты, дядя, мимо, – нагло ответил предводитель хулиганов.

Зоркий хмыкнул и, подцепив хама за шкирку, лёгко откинул в сторону. Двое других тут же приняли защитную стойку, но вместо того, чтобы напасть, истошно заголосили. Откуда-то вынырнуло двое солдат из городской стражи. В связи с наплывом желающих посетить казнь ведьмы на охрану и патрулирование улиц было послано вчетверо больше людей, чем обычно.

– Что тут происходит?

Детишки принялись сочинять слезливую историю. Главарь хулиганов заботливо поднял ещё недавно избиваемого им парнишку и в красках описал нападение Зоркого. Его подручные профессионально поддакивали, мальчика упрямо молчал.

Один из патрульных зашептал что-то другому на ухо.

– Они вам досаждают, господин? – Зоркий ухмыльнулся, видя изумление на лицах оборванцев.

Он лично проверял каждого из тех, кто сегодня вышел на улицы. На нём не было дорогой одежды или каких-либо знаков отличия, но почти все знали его лицо, а также то, какое место он занимал при Князе.

– Не обращайте внимания, ребята. У детей разыгралось воображение.

На лицах задиристых оборванцев отразилось непонимание, смешанное со страхом.

– Мы пойдем, пожалуй… – Неуверенно пробормотал главарь шайки, но один из стражников проворно схватил его за плечо, силой удерживая на месте.

– Мы их проводим, – ухмыльнулся патрульный, толкнув хулигана в сторону.

Зоркий хотел было и сам отправляться обратно в замок, но внезапно лицо спасённого им мальчишки показалось ему странно знакомым.

– Этого оставьте. – Он кивнул в его сторону, беря ребёнка за рукав.

– Долгих лет жизни Белому Князю! – Крикнули на прощанье патрульные, вскинув руки с растопыренными четырьмя пальцами.

– Долгих, – задумчиво пробормотал в ответ Зоркий.

После казни принцессы и пламенной речи на Народной площади образ его господина был крепко связан с волей Четырёх и защитой от любой нечисти. Неудивительно, что священный знак из четырёх пальцев теперь использовался людьми каждый раз, когда они упоминали имя Белого Князя.

– Отпустите. – Писклявый голосок ребёнка вывел его из раздумий.

– А где спасибо? Я тебя спас, между прочим.

– Спасибо. А теперь отпустите, – хмуро ответил ребенок, косясь в сторону выхода из тупика.

– Как тебя зовут, парень? – Зоркий внимательно рассматривал худые опущенные плечи, тонкую шею и большие карие глаза. На вид лет восемь, не больше. Он никак не мог понять, откуда мог знать мальчишку.

– Я не парень, – всё также сердито ответил ребёнок. – Меня зовут Майя, и я – девочка.

Зоркий чуть было не рассмеялся. Ну конечно! Ребёнок был очень похож на свою мать, а её-то он и искал.

– Прошу прощения, Майя. Любопытно, что же нужно было сделать такого, чтобы шайка попрошаек напала на девочку?

В ответ Майя хитро улыбнулась и наигранным жестом вытащила из складок одежды золотой.

– Красть краденое не считается, – она залихватски подмигнула Зоркому.

Не ожидая подобной наглости, он на несколько мгновений замер, не зная, то ли восхититься, то ли отвесить подзатыльник. У него не было опыта общения с детьми, но что-то подсказывало ему, что воспитание у девочки явно хромает.

Она резко рванула в сторону. Зоркий опомниться не успел, как та завернула за угол и скрылась из виду.

Его охватил небывалый азарт и веселость. Неужели эта малышка считает, что может убежать? Он огляделся по сторонам и, убеждаясь, что никого вокруг нет, сделал глубокий вдох. Вряд ли бы Князь одобрил подобное безрассудство.

Почувствовав лёгкое дуновение ветра на лице, Зоркий подался ему навстречу, чувствуя, как меняется каждая клеточка его тела. Воздух подхватил его, и он поднялся вверх, взмывая над городом. Беглянку он увидел почти сразу, она петляла между улиц, очевидно, опасаясь погони. Наблюдать за ней сверху было забавно.

Спустя час девочка была недалеко от окраины города, совсем близко к крепостной стене. Она зашла в ветхое, полуразвалившееся трёхэтажное строение, назвать которое домом не поворачивался язык. Зоркий принялся заглядывать в окна. Почти все они были закрыты ставнями. На последнем этаже ему повезло, и в открытом окне он увидел Майю, радостно обнимавшую свою мать.

– Смотри, что у меня есть! – Девочка достала золотой и вручила его матери.

– Откуда это у тебя? – Женщина испуганно заглядывала в глаза дочери, пытаясь увидеть в них правду.

– Я пела на площади. Там сегодня было много народу. Какой-то толстый господин кинул мне монету. – Девочка врала с таким невинным выражением лица, что Зоркий сам бы поверил, если бы не знал правды.

– Я же говорила тебе не ходить на площадь. – Мать сердито поджала губы, но строгости в голосе не было, лишь усталость.

– Да ладно… Всё хорошо, мам?

– Хорошо. – Женщина фальшиво улыбнулась. – Просто встретила кое-кого. А теперь думаю, не показалось ли…

Дальше слушать Зоркому было неинтересно. Он лёгко взмыл воздух и направился в сторону Белого Замка. Вечером, а может быть, завтра утром, он пришлёт кого-нибудь к этой женщине с предложением поработать в замке. Если уж ребёнок отдаёт добычу матери, а не тратит на развлечения, значит, с деньгами в семье туго, и от хорошего места она не откажется.

Нужно было подготовить всё к ритуалу. Две дюжины свечей и несколько вёдер воды в помещение, где уже стояла бочка с золой и пеплом. Последней в ту комнату он привёл Холеру, рыжую суку, визгливо облаивавшую попадавшихся навстречу людей. Ох, и намучается он с ней в походе по Озёрным Долинам.

Свечи были зажжены и расставлены по периметру. Вода вылита на холодный пол подземелья. Разлившись по тёмным камням, она превратилась в зеркальную плёнку, в которой отражалось неровное пламя свечей. Собаку пришлось привязать к тяжелой деревянной бочке, надеясь, что она не свернёт её.

Усевшись на один из каменных выступов у стены, Зоркий принялся ждать господина. Он сам не заметил, как задремал.

Проснулся от того, что в помещении стало душно. Не открывая глаз, он попытался принять более удобную позу, но, покачнувшись, потерял равновесие и чуть не свалился с выступа.

Он смачно зевнул и огляделся. Белый Князь стоял в центре. Его руки были распростёрты в разные стороны, а голова запрокинута вверх. Залитый водой пол охватило ярко-оранжевое свечение. Зоркий сдавленно сглотнул и замер. Он подобрал ноги на выступ. Касаться потустороннего света казалось небезопасно.

Господин не обращал на него абсолютно никакого внимания. Очевидно, в деле проведения ритуала помощь не требовалась.

Стараясь не издавать лишних звуков, он неотрывно следил за движениями повелителя. Бочка, ранее стоявшая посреди комнаты, исчезла. Собаки тоже не было видно, хотя Зоркому казалось, что он всё ещё слышит жалобное скуление рыжей суки.

Свечение усиливалось. Оно, будто пар, поднималось от каменных плит вверх, заполняя собой всю комнату. От этого пара становилось трудно дышать, но Зоркий не смел сойти с места.

Повелитель преобразился. Его волосы стали длиннее, черты лица вытянулись, словно он разом похудел, руки стали костлявыми и тонкими. Зоркому было не по себе, ему хотелось защитить господина, помочь ему, но он лишь безмолвно наблюдал за происходящим.

В ушах начал нарастать звенящий гул, поглотивший окружающие шумы. Спустя пару секунд нельзя было различить собственный шумный выдох. Повелитель, закрыв глаза, что-то говорил, окружающие отсветы танцевали вокруг него. В оранжевых клубах начали появляться чёрные вкрапления. Они становились всё больше, сливаясь между собой. Когда поверх монотонного гула раздался пронзительный собачий лай, Зоркому показалось, что он и сам вскрикнул от неожиданности. Его голос по-прежнему не был слышен.

Холера появилась перед Князем так же неожиданно, как несколько секунд до этого её голос. Теперь она полностью оправдывала свою кличку. Горящий от страха и бешенства взгляд, оскаленная пасть, шерсть, вставшая дыбом. Животное чувствовало опасность и не хотело сдаваться.

Но участь суки была уже решена. Князь сделал несколько пасов руками, и чёрно-рыжие отсветы окружили животное. Собака пронзительно завизжала, когда неясная тёмная масса, отделившаяся от волшебного пара, пронзила её тело. Шкура Холеры начала покрываться буграми, её распирало изнутри. Тело принялось деформироваться, будто было не более, чем куском глины. Фигура животного вытянулась, истончилась. Прошло совсем немного времени, как она приняла человеческий облик.

Повелитель снова заговорил, направляя оранжевый свет на получившееся существо. Гул стал почти нестерпимым, но Зоркий лишь сильнее сжал кулаки и прикусил язык, пытаясь отвлечь себя болью. Он не посмеет сейчас мешать господину.

Всё закончилось внезапно. Князь развёл руки в стороны, а затем резко свёл их вместе. Раздавшийся хлопок оборвал неестественный звон. Оранжевый пар рассеялся, словно его и не было. В комнате сразу стало темнее, освещали только последние догоравшие свечи, всё ещё стоявшие по периметру.

Перед повелителем стояла Анна. Обнажённое тело девушки было будто выточено из камня. Идеальные изгибы и пропорции, молочно белая кожа заставили Зоркого невольно сглотнуть подступившую слюну. Волосы девушки стали ярче. Теперь они были точно такого цвета, как шерсть у дворовой суки, из которой было вылеплено её тело.

– Белый Князь всегда держит свои обещания, – повелитель говорил тихо и спокойно. – Я ведь обещал тебе, что, когда ты исполнишь своё предназначение, я освобожу тебя. И исполню любое желание.

Зоркий почти не помнил свою жизнь до того, как стал служить господину. Он знал лишь, что если бы не Князь, то и жизни бы никакой у него уже не было. Он хорошо помнил, как впервые поклялся в верности, как в едином порыве тела и души он осознал свою принадлежность, свою зависимость от господина. Если сейчас господин предложил ему исполнение любого желания, что бы он выбрал? И посмел ли он выбирать?

– Мой повелитель… – Тихо прошептала девушка, падая на колени и не смея поднять глаза. Она абсолютно не смущалась своей наготы, не замечая её. – Я не желаю свободы.

– Но ты заслужила. Я прикажу наградить тебя, и ты вольна идти куда угодно. У тебя есть брат. Ты можешь идти к нему.

– Брат? – Она нахмурилась, словно пытаясь понять, почему должна оставить господина ради какого-то брата. С таким же успехом можно было бы сейчас сказать, что у неё есть кролик или дома ждут куры. – Вы сказали, что исполните любое моё желание?

Девица закусила губу и подняла голову вверх. Зоркий невольно повторил жест, неотрывно следя за происходящим. Неужели она решится попросить чего-то у Князя после того, как он вернул её из небытия? И что она загадает? Во рту пересохло от нетерпеливого ожидания.

– Белый Князь всегда держит свои обещания. Говори.

– Я… Я… – Девушка зажмурилась, пытаясь собраться с силами. – Не прогоняйте меня. Позвольте мне служить вам. Позвольте исполнять ваши желания.

– А что, если моим первым же желанием будет отправить тебя прочь из замка? – Князь говорил равнодушным, небрежным тоном, от которого бросало в дрожь.

– Если таково ваше желание…

– А как же твоё желание того, чтобы я не прогонял тебя?

Зоркий заметил, как девушка начала мелко дрожать то ли от холода, то ли от переполняющих эмоций. Князь наклонился к ней и, взяв за подбородок, заглянул прямо в глаза.

– Я позволю тебе служить мне. Если ты хочешь именно этого.

Девушка залепетала сбивчивые слова согласия. Господин достал небольшой кинжал и разрезал свою ладонь, затем он поднёс кинжал к горлу девицы и слегка надавил. Когда по шее вниз потекла яркая алая кровь, повелитель приложил свою руку к кровоточащему горлу:

– Сегодня и всегда твои помыслы должны быть чисты передо мной. Сегодня и всегда твои силы и воля принадлежат мне. Сегодня и всегда ты будешь исполнять лишь мою волю.

– Клянусь, – тихо, на выдохе произнесла она.

– Отныне я буду звать тебя Холера. Ты сама выбрала это имя, оно твоё по праву.

Холера коротко вскрикнула и закашлялась.

Князь отошёл от неё. Он тряхнул рукой, и кровь словно песок слетела с ладони. Вытерев кинжал носовым платком, он убрал его в складки мундира.

– Ты останешься здесь в зверином облике. Зоркий позаботится о тебе. Будешь слушаться его так, как слушалась бы меня, тебе ясно? – Дождавшись кивка, Князь продолжил. – В скором времени вы с ним отправитесь в путешествие, где ты всячески будешь ему помогать. Перед отправкой я навещу тебя. До тех пор не хочу тебя видеть. Это понятно? Вот и славно.

Князь повернул голову, в первый раз за время всего ритуала посмотрел на своего слугу. Зоркому показалось, что похожее уже случалось, и при этом также присутствовала Холера. В душе неожиданно вспыхнула злость на девицу, смешанная с нестерпимой жаждой того, чтобы Князь его непременно выделил.

– Устрой её, а потом зайди ко мне. – Князь поднял вверх указательный палец и очертил им круг. Уже направляясь в сторону выхода, он добавил, – коврик ей постели, что ли.

Прежде чем господин вышел, Зоркий услышал весёлый смех повелителя, и невольно улыбнулся сам. Тяжелая дверь захлопнулась.

– Ты так и будешь сидеть? – Холера поднялась с пола и, покачивая округлыми бёдрами, пошла в его сторону.

Рот Зоркого вновь наполнился слюной, он неуверенно поёрзал на каменном выступе, сидеть стало неловко. Его организм вполне однозначно реагировал на присутствие рядом с ним красивой обнажённой девицы.

– Может, перестанешь пялиться на меня и принесёшь одежду? – Холера скрестила руки под грудью, от чего её поза стала ещё более соблазнительной.

– Да. Точно. Одежда. – Зоркий нехотя поднялся и пошёл в сторону выхода, чтобы принести ей каких-нибудь тряпок.

– Принеси побольше. Чтобы было из чего выбрать. И ещё я хочу есть.

– Конечно. Всё что пожелаешь, – он хмыкнул, размышляя, чтобы такое принести, чтобы указать девице её место.

– Надеюсь, ты принесёшь мяса. Просто умираю с голоду! Кажется, ещё чуть-чуть, и я съела бы даже дохлую кошку.

Зоркий скривился. Всё-таки зря Князь не выбрал какое-нибудь более благородное животное для перерождения.

– Кстати о кошках. Ты можешь обратиться? Вряд ли сюда кто-то сунется, но предосторожность не помешает.

– Обратиться? – Холера непонимающе посмотрела на него, затем закрыла глаза, словно прислушиваясь к себе. Лицо её дёрнулось от напряжения, она резко согнулась пополам, встала на четвереньки, ссутулилась. Несколько секунд спустя перед Зорким была уже рыжая собака, весело виляющая хвостом.

– Отлично. Такой ты мне больше нравишься. – Собака принялась усердно чесать себя за ухо задней лапой, и ему неожиданно подумалось, что у девицы вполне могут быть блохи. – Вместо платья, пожалуй, захвачу ошейник.

Животное вскочило и, злобно оскалившись, зарычало на него. Зоркий живо представил себе взбешённое лицо девицы и улыбнулся самой душевной из своих улыбок.

– Точно. Намордник тоже забывать не стоит.

Холера несколько раз крутанулась на месте, продолжая лаять и скалиться, но Зоркого это не волновало. Судя по её поведению, обратное превращение не давалось.

– Сиди тихо. Господину не понравится, если тебя услышат.

Лай моментально прекратился.

Закрыв дверь на подвесной замок, Зоркий отправился на кухню. Шутки шутками, а морить девицу голодом в его планы не входило. Да и в образе собаки она почти не раздражала. Взяв с собой миску жареного мяса, несколько сырных лепёшек и кувшин молока, он зашёл в комнату принцессы.

Анастасия уже давно тут не обитала, но он продолжал считать про себя, что комната принадлежит ей. Хотя на самом деле всё в замке уже давно принадлежало Князю. При мыслях о господине стало тоскливо. Уезжать куда-либо без него не хотелось.

Зоркий открыл высокий шкаф и критически осмотрел его содержимое. Судя по всему, пока пленница обитала в этих комнатах, она успела примерить и переворошить практически все вещи принцессы. Он не глядя вытащил пару платьев и закинул их себе на плечо.

Когда он спустился обратно в подземелья, Холера всё ещё была в зверином обличье. Она свернулась калачиком в самом тёмном углу комнаты и спала. Даже громыхания замков не смогли вырвать её из сонного оцепенения. Всё-таки не каждый день тебя сжигают на костре, а затем перерождают заново.

Зоркий положил одежду у стены недалеко от спящей собаки. Еду убрал чуть подальше. Немного подумав, он высыпал мясо из миски, оставив его лежать на каменном выступе, и налил в посудину молока, поставив её на пол. Кто знает, может, Холера ещё долго не сможет снова стать человеком.

Закончив, он вновь закрыл дверь на тяжелый замок. Подземелья были тихи и пустынны. В этой части замка не было камер для заключённых. Раньше, когда Осенний лес был на пике своего процветания, эти помещения ломились от зерна, бочек со снедью и прочих запасов. Сейчас, когда в стране дела шли из рук вон плохо, налогов не хватало не только на то, чтобы пополнить резервы впрок, но и покрыть текущие нужды.

Стража, стоящая у комнат Князя, молча расступилась перед ним, пропуская внутрь. Когда он вошёл, господин полулежал на кровати, подложив под спину подушки. Глаза его были закрыты. Зоркий сначала даже подумал, что повелитель спит. Он сделал несколько осторожных неуверенных шагов в его сторону. Лицо господина было бледным, измождённым, и чем-то напоминало ту страшную маску, что он видел в процессе ритуала.

– Ты позаботился о Холере? – Князь заговорил, не открывая глаз, и его тихий слабый голос напугал Зоркого больше, чем всё, что он видел сегодня до этого.

– Я принес ей еду и одежду, но она обратилась и уснула в зверином облике. На двери надёжный замок, так что, думаю, ночь пройдёт спокойно.

– Спокойно… – Князь немного помолчал, словно собираясь силами, – Зоркий, скажи мне, что бы ты сделал, если бы я сказал тебе, что есть человек, который убьёт меня.

– Убил бы его раньше?

– Этот вариант заслуживает рассмотрения, не так ли? – В тоне господина проскользнули насмешливые интонации, и Зоркий почувствовал облегчение. От подобных вопросов, произнесённых слабым измученным голосом, становилось не по себе, и возвращение в голос господина привычных нот успокаивало.

– Надевший корону и выигравший власть, запомни – однажды придётся упасть. Конец предначертан и определён. Долиной Озерной когда-то рождён. Под правой рукою блеск янтаря. Не думай, что помощь оказана зря. Стекает по камню алая кровь. Корона исчезнет, и власть падёт вновь. – Белый князь читал стих монотонным бесцветным голосом.

– Что это? – Зоркий неловко переступил с ноги на ногу, пытаясь собрать из слов-пазлов единую картину.

– Пророчество. Правая рука и Озерные долины. Возможно, оно значит, что ты найдешь там кого-то, кому предназначено стать моей погибелью.

На такое сказать было нечего, поэтому Зоркий молчал. Он никогда не задумывался о самой возможности существования пророчеств как таковых, и потому абсолютно не знал, как к ним относиться.

– Расслабься. Я рассказал тебе о нём не для того, чтобы ты беспокоился. Просто найди этого человека и сообщи мне. Не более.

– Да, мой господин. – Зоркий осторожно кивнул, пытаясь восстановить по памяти только что услышанные строфы. Не просто будет найти кого-то конкретного по таким размытым словам.

– Я дал Доре Розе мешочек с четырьмя камнями. Нельзя проникнуть в сны того, кто держит его при себе. Я надеюсь, она отдаст его сыну.

– То проклятье… Оно настоящее? – Зоркий, уже привыкший к резким сменам тем для беседы, быстро нашёлся с вопросом. Он всё ещё не понимал, зачем повелителю понадобилось устраивать весь этот спектакль на казни, но не мог не признать, что возбуждённой толпе это пришлось по вкусу.

– Нет, конечно. Мне не очень хочется вредить ребенку. Но Роза поражает своей… – Князь слабо приподнял руку и сделал неопределённый жест, словно пытаясь подобрать слово. – Как это назвать? Верностью или глупостью? В любом случае, я ценю верных людей. Это хорошее качество.

– Значит, с ребёнком ничего не будет? – Не то, чтобы он беспокоился за мальчика, просто хотел понять суть очередной интриги повелителя.

– Я этого не сказал. – Лицо господина осветила тусклая улыбка. – Я растратил слишком много сил сегодня. Переоценил себя. Мне нужно восстановится. Так что будем надеяться, что Роза отдала ребёнку мешочек. – Он коротко рассмеялся и подмигнул своему слуге. – В любом случае, кто не спрятался, я не виноват.

Лучшие люди

Выполнив супружеский долг, Василь вновь оставил её, и Роза искренне была благодарна ему за это. Сейчас ей ничего так не хотелось, как уснуть, распластавшись по пышной перине, раскидав руки и ноги в разные стороны. Оставалось надеяться, что ей не приснятся ни костры, ни проклинающие её ведьмы.

Очнулась от тихого, но настойчивого стука в дверь. Она даже не успела подняться, чтобы накинуть верхнее платье, как в проёме показалась старая служанка, приставленная к сыну. Роза открыла рот, дабы отчитать женщину, что та входит без спросу, но сбилась, в очередной раз не в силах вспомнить её имя.

– Дора, вы простите, поздно… – Служанка говорила шёпотом, но Роза заметила, что её голос дрожит. – Там маленький господин…

– Что с ним? – Все прочие мысли капитулировали. Она с трепетом ожидала ответа, но служанка почему-то молчала. – Что с моим сыном?

– Кажись, заболел, Дора. За доктором послали.

Роза, пошатываясь, встала с кровати, накинула платье, дрожащими руками пытаясь завязать пояс, но у неё ничего не выходило. В голове стоял образ Анастасии, выкрикивающей проклятье и обещающей погибель её ребёнку.

– Помоги мне. – Роза не могла понять, что с ней. Одна её часть хотела броситься к сыну, увидеть его, обнять. Второй было жутко страшно. Этот суеверный страх парализовывал.

– Зря я вас разбудила. Ложитесь спать, может? Доктор будет – я позову.

– Нет-нет. Просто помоги мне… – Роза сосредоточенно пыталась связать вместе два конца завязок, но они всё норовили выпасть из рук. – Да помоги же мне! – Голос сорвался на крик.

Женщина сразу подскочила и, перехватив инициативу, всё поправила в одну минуту.

Роза опустила руки и позволила служанке взять её под локоть, чтобы вывести из комнаты. Чем ближе она подходила к детской, тем медленнее становился шаг. Наверное, если бы она была одна, то ещё долго не решилась бы войти. Служанка проворно скользнула вперёд, открывая перед ней дверь.

Первым, кого она увидела, был Василь. Он стоял рядом с кроваткой, держа её сына за руку, и задумчиво смотрел в потолок. Лицо его было абсолютно беспристрастным и не выражало и доли того беспокойства, что сейчас испытывала сама Роза.

– Всё хорошо? – Слабым голосом спросила она.

Василь не ответил и даже не повернулся. Роза, слегка пошатываясь, подошла к нему и наконец посмотрела на спящего сына. Он лежал, укутанный двумя тёплыми одеялами, светлые пряди намокли и слиплись. Она провела по ним дрожащей рукой. Лоб был настолько холодный, что Роза отдёрнула руку от неожиданности. В следующую же секунду она бросилась на колени перед кроваткой, пытаясь прижать ребёнка к себе.

– Мико, что с тобой? Мать милосердная, что это? Милый мой… Василь, скажите мне, что с ним?! – Роза перешла от шёпота до крика меньше, чем за пять секунд, но её малыш лишь слабо дёрнул веками и так и не проснулся.

Василь взял её за руки и поднял с колен.

– Выйдите отсюда, – резко приказал Дор прислуге. – Вон!

Служанка, позвавшая её, и ещё одна молодая девушка, которую Роза заметила только, когда та выходила, спешно покинули комнату и закрыли за собой дверь.

– Что с ним? Василь, пожалуйста… – Она сама не знала, к чему относилось это её «пожалуйста». Казалось, что мир вокруг начинает рушиться, и она летит в бездну вместе с обломками окружающей вселенной. – Это проклятье? Это всё Анастасия, да?

– О чем вы говорили с Князем? – От неожиданного вопроса Роза, несколько раз моргнула, но так и не смогла ничего сказать. – Вы меня слышите? Роза! – Он тряхнул её за плечи, и не прибранные после сна волосы окончательно разлетелись в стороны. – Придите в себя! Вы меня слышите? Кивните!

Роза неуверенно кивнула.

– О чем вы говорили с Князем у меня в кабинете?

Вместо ответа она лишь слабо пожала плечами и помотала головой.

– Твари и Демоны! Вы в своём уме? – Лицо мужа исказилось гневом, и он даже не пытался скрыть этого. – Ваш сын вот-вот остынет, пульс уже почти не прощупывается! Если хотите помочь ему, то скажите, о чем вы говорили с Князем?

Ноги подкосились, и Роза, потеряв равновесие, грузно опустилась на пол. Слезы полились из глаз сами собой, мысли окончательно спутались.

– Исчадье Эфира… Ведьма… – Слезы душили её, и она уже с трудом понимала, где находится. Василь что-то пытался сказать ей, тряс, но она могла лишь плакать и сдавленно шептать. – Ведьма…

Щёку обожгло огнём, а голова отлетела назад, отчего она прикусила язык. Слёзы всё ещё продолжали произвольно литься из глаз, но мысли прояснились.

– О чем вы говорили с Князем? – На этот раз в голосе Василя не было ни гнева, ни раздражения. Только терпеливое спокойствие.

– Я не помню, – с трудом выдавила она из себя, давясь слезами. – Что-то про страну, про принцессу, про проклятье. Моё место в совете.

– Так. Стоп. Что про проклятье?

– Князь сказал его все проклинают. – Роза сдавленно икнула и неожиданно вспомнила. – Он дал мешочек! Василь! – Она вскочила на ноги и схватила мужа за руку. – Мешочек с четырьмя камнями. Князь сказал, что он отводит проклятья. Он хотел защитить Мико от ведьмы!

– Где он? – Василь странно поморщился на последних словах Розы, но она тут же забыла об этом, так как поняла, что вспыхнувшая перед ней надежда ускользает.

– Я его выбросила. – Она зажала себе руками рот, осознавая весь ужас своего поступка. – Мать милосердная! Я его выбросила! – Слёзы снова подступили к горлу, и она жалобно всхлипнула.

– Успокойтесь. Куда? Куда вы его дели?

– В канаву… У конюшен.

Василь повернулся в сторону окна и тихо выругался. Была ночь, и на улице не было видно ни зги. Он на секунду закрыл глаза, тяжело вздохнул, а в следующее мгновение уже выбежал из комнаты. Роза обернулась к сыну и легла рядом с ним, прижимая ледяное тельце к своей груди. Она молила Четырёх о помощи и плакала.

Приходили слуги, что-то говорили ей, пытались растормошить, но она абсолютно ничего не замечала. Через какое-то время пришёл доктор. Она подняла бесцветные глаза на белобородого старичка и слегка подвинулась, чтобы он смог осмотреть Мико. Разжать руки и опустить сына она так и не смогла.

Белобородый покачал головой, что-то сказал ей, однако, видя её безучастное лицо, отдал несколько распоряжений слугам.

Роза не могла сказать, сколько прошло времени, но, кажется, она смогла уловить отсветы первых лучей за окном прежде, чем снова увидела мужа. С сюртука на пол капала жидкая грязь, а на волосы налип песок и несколько жухлых травинок. Не доходя до неё, он кинул на кровать грязный комок земли.

Комок несколько раз перевернулся и, оставив за собой чёрные мокрые следы, приземлился на белые простыни. Роза слегка приподнялась на локтях и дрожащими руками подняла пропитанный уличной слякотью мешочек.

– Доктор прописал горячий отвар и растирания, – глухо сказал Василь. – Попробуйте попоить ребенка и возьмите новые грелки.

Роза кивала, не попадая в такт его словам. Не дослушав до конца, она обернулась к Мико и положила мешочек поверх одеяла, туда, где должно было слабо биться его маленькое сердечко.

– Он… – Ей пришлось несколько раз прокашляться, прежде чем она смогла нормально говорить. – Он ведь поправится?

– Я не знаю.

Некоторое время они оба молчали. Тишина объединяла их, и, казалось, они оба думали об одном и том же. Роза была благодарна мужу. Она не могла сказать толком, за что именно она была благодарна: то ли за найденный в канаве мешочек, то ли за то, что он просто был рядом с ней.

Через некоторое время слуги принесли отвар, грелки и ещё несколько одеял. Сначала Роза смачивала в питье тряпочку и давала ребёнку пососать её, но вскоре он с трудом приоткрыл глаза и смог сделать несколько маленьких глотков самостоятельно.

Мико всё ещё был очень слаб. Он не мог держать голову, и она всё время запрокидывалась то в бок, то назад. Руки и ноги мальчика висели безвольно вдоль туловища, и он не мог даже плакать, но вид его слегка приоткрытых глаз вселял надежду.

Когда стало светать, Василь подошёл к ней и, слегка коснувшись плеча в неловком жесте поддержки, сказал, что уезжает.

Роза вскинулась, подумав, что теперь долго не увидит мужа, ведь Белый Князь говорил о специальном задании. На какое-то время ей даже стало жаль расставаться, особенно после того, как он помог ей.

– В Озёрные Долины я уезжаю завтра. Сейчас я отправляюсь в Замок. Нужно задать пару вопросов нашему Господину. – Василь облизал губы и непонятно хмыкнул.

– Вопросов… Вы думаете, он может помочь нам? – Роза с надеждой посмотрела на мужа. Ну, конечно! Как она могла забыть? Ведь именно Князь дал ей мешочек, именно Князь предупреждал её о ведьме. Как она могла быть настолько глуха к его словам?

Василь смерил её долгим и странным взглядом. Он несколько секунд колебался, словно намеревался что-то сказать, но потом только махнул рукой.

– Князь просил меня приехать вместе с вами, – на всякий случай предупредила она.

– Если вы боитесь опоздать на Совет, то не стоит. Я пришлю за вами карету.

Роза равнодушно кивнула. Ей не хотелось оставлять сына. Казалось, что стоит уехать, и ему снова станет хуже.

Но Мико шёл на поправку. С каждой минутой его дыхание становилось увереннее, а пульс ровнее. Доктор, который оставался в доме, чтобы контролировать состояние ребёнка, списывал улучшения на целебную силу растираний и травяного отвара.

Роза завернула мешочек в чистую простыню. Она старалась не думать о том, что всё это значит. Чем лучше становилось Мико, тем сильнее давала о себе знать бессонная ночь. Глаза то и дело норовили закрыться, а сдерживать зевание становилось невмоготу.

Утро пришло неотвратимо, с минуты на минуту должна была приехать карета, чтобы отвезти её в замок. Роза подманила к себе ту самую служанку, что разбудила её ночью, и указала на спрятанный мешочек.

– Он должен быть всегда рядом с моим мальчиком, вам ясно?

– Как скажите, Дора. – Женщина понятливо закивала. – Не переживайте, обойдётся. Будьте спокойны.

Роза поморщилась от предложенного спокойствия и, на всякий случай, повторила свои указания насчёт мешочка. Поцеловав спящего сына в лоб, она с облегчением отметила, что тот наконец тёплый.

Сборы не заняли много времени. Она надела красное платье, что было на ней в день свадьбы, а служанки прибрали её волосы в простую причёску.

До замка от дома Василя было рукой подать, но она всё равно умудрилась задремать по дороге. Когда Роза открыла глаза, дверь кареты уже была открыта, а лакей терпеливо ждал её выхода. Во внутреннем дворе встречал Василь. Муж не стал тратить время на приветствия и традиционный обмен любезностями, а сразу спросил о состоянии Мико. Услышав, что с ним всё в порядке, он удовлетворенно кивнул, словно речь шла не о болезни ребёнка, а о каком-то решённом деле.

– Нас уже ждут. – Он взял её под локоть и повёл внутрь замка.

В прошлый раз Роза была не в том состоянии, чтобы осматривать коридоры, но сейчас она успела немного оглядеться. Украшений на стенах стало меньше. Скорее всего, их украли мятежники, участвующие в штурме. Людей также было немного. Роза печально вспомнила своё детство и юность, проведённое в этих стенах. Тогда им с Анастасией нельзя было ступить шагу, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза. Воспоминания настолько поглотили её, что она не заметила, как они приблизились к тронному залу. Роза запаниковала. Она не представляла, как ей стоит вести себя, что говорить или куда сесть.

Стражники перед дверью расступились и открыли проход. Она сразу же увидела длинный стол и людей за ним. Раньше в тронном зале стола не было, и его наличие несколько выбивало из колеи. Василь вновь подхватил её за локоть и провёл внутрь.

– Мой Господин. – Он сдержанно поклонился Князю, стоявшему во главе, и остался стоять, ожидая его разрешения пройти.

Роза открыла рот, чтобы так же засвидетельствовать своё почтение, но слова застряли у неё в горле. Она встретилась глазами с новым правителем Осеннего леса и тут же вспомнила, как вчера он запретил ей называть его господином. Мужчина насмешливо смотрел на неё, очевидно, понимая её смущение и трудности. В голубых глазах плескалось веселье, он повёл бровью и слегка улыбнулся, обнажив идеальные зубы. Роза поймала себя на мысли, что невольно любуется его внешностью, ей стало неловко, она склонила голову и сделала книксен. Лишь потом она вспомнила, что Князь велел ей не делать и этого и, покраснев, закусила губу и опустила голову ещё ниже.

– Василь, Роза, – весело отозвался он. – Рад, что вы наконец почтили нас своим присутствием. Без вас здесь было довольно тоскливо. – Роза, всё ещё пунцовая от горящего в ней стыда, осторожно подняла голову. Ей показалось, что Князь намеренно насмехается над её неловкостью. – Проходите, садитесь. – Он плавным жестом указал им на два свободных места слева от него.

Роза осторожно прошла вслед за мужем. Присутствующие Доры внимательно следили за ней. Она постаралась незаметно выдохнуть и силой воли удерживала на лице беспристрастную маску. Никто из них не имел права судить её или обвинять в бесчестии.

Василь сел ближе к Князю, и ей пришлось занять оставшееся место рядом с Дором Антоном из Дома Чёрного Селезня. Она послала ему холодный взгляд, искренне надеясь, что это не будет выглядеть как нечто напускное.

Почти все присутствующие ей были знакомы. Большая часть из них была постоянными участниками балов и приёмов, устраиваемых Королём Георгием. После замужества она почти не посещала светских мероприятий из-за трудной беременности и последующих тяжелых родов, но состав таких вечеров менялся нечасто.

– Раз все в сборе, думаю, самое время обсудить ультиматум Морской Державы.

Роза удивлённо подняла глаза, но, похоже, все сидящие за столом уже слышали, о чём идёт речь.

– Они обещают сжигать по одной деревне в день до тех пор, пока Осенний Лес не согласится на капитуляцию. – Князь слегка кивнул в её сторону, показывая, что говорит это специально для неё.

Сидящий рядом с ней Антон пренебрежительно хмыкнул. Очевидно, он думал, что женщине здесь не место.

– Господин, мы не рассчитывали на полноценные военные действия. Нужно учитывать то, что нам придётся отправить несколько отрядов в совершенно другую сторону. Возможно, стоит попробовать договориться с Принцем Ричардом. – Роза с уважением взглянула на говорившего Дора Станислава из Дома Воющего Волка, она была полностью согласна с ним. Война не должна быть приоритетным методом решения проблем. Переговорами можно было избежать бессмысленных убийств.

– Договориться? – Князь пошевелил губами, будто пробуя слово на вкус. – А что ты скажешь насчёт табунщиков из Озёрных долин? С ними ты тоже будешь договариваться?

Он вопросительно приподнял светлую бровь, и Дору Станиславу ничего не оставалось кроме как, слегка прокашлявшись, ответить.

– Конечно, нет, мой Господин. Они лишь неотёсанные конюхи. Мы превосходим их обмундированием, оружием, доспехами и военной выучкой. Разбить и вздернуть зачинщиков – думаю, Дор Василь управится за пару недель. Или сжечь пару поселений, и люди сами выдадут бунтарей. Эти дикари не стоят того, чтобы вести с ними разговоры.

– О. – Князь сделал удивлённое выражение лица. – А Морская Держава стоит?

Дор снова закашлялся.

– Я не это имел ввиду, мой Господин.

– Я понял, что ты имел ввиду, Станислав. Возможно, люди Озёрных долин привыкли жить по иным традициям и обычаям, чем остальное население страны, но это не отменяет того, что Озёрные долины – часть нашего государства. Они уже больше семи сотен лет платят Королю налоги и подати, а теперь бывший Королевский советник предлагает сжечь их поселения. И всё бы ничего, но вот с теми, кто жжёт наши, – он сделал ударение на слове «наши», – этот же человек предлагает сесть за один стол. Хм… – Князь на несколько секунд сделал вид, что задумался. – Очевидно, жечь поселения не такая уж плохая тактика, раз она сработала по крайней мере с тобой, Станислав. Антон, друг мой. – Он обернулся в сторону Дора сидящего рядом с Розой. – У нас есть люди в Морской Державе, которые могут устроить несколько диверсий?

Лицо Дора озарилось гадливой улыбкой, от которой Розе стало ещё более не по себе, чем от всех предыдущих слов Князя. Кукушка – слишком мягкое прозвище для этого человека. Впрочем, дом Чёрной Утки никогда не славился особой порядочностью, все представители его сплошь и рядом были обманщики и беспринципные люди. Ходило множество отвратительных слухов и легенд о том, что они получили свой титул бесчестным путем.

– Начнём с окраин, мой господин? Резню устроить вряд ли удастся, но, думаю, гореть будет славно. – Роза никак не могла понять, чем так воодушевлён Дор: возможностью выполнить задание или же тем, каков будет сам процесс его выполнения.

– Ох, сколько злости, друг мой…

– Стараюсь, мой господин.

Роза инстинктивно отодвинулась от Дора, сделав для себя заметку держаться от него подальше.

Князь, между тем, тепло улыбнулся Антону и ласково сказал:

– Будем надеяться, что ты меня не подведешь. Отряды Константина вскоре должны будут подобраться к дислокации противника почти вплотную. Стоит дать им шанс проявить себя.

Он резко махнул рукой, показывая, что разговор на эту тему окончен. Дальше они какое-то время обсуждали продовольственные проблемы и нехватку рабочих рук. Было необходимо увеличить размеры пахотных угодий. Роза ловила себя на том, что несколько раз теряла нить разговора, поскольку, задумавшись об одной конкретной детали, она упускала дальнейшее повествование. Возможно, дело было в том, что она безумно хотела спать.

Раньше хозяйственная жизнь королевства ей казалась не сложнее хозяйства дора за исключением того, разумеется, что королевство было во много раз больше. Однако, теперь от обилия вещей, о которых она никогда даже не задумывалась, начинали путаться мысли.

Князь предложил запретить Артелям и Гильдиям находиться ближе, чем в сорока верстах от Лады (Роза всё ещё морщилась, когда произносили это название). Сейчас все они базировались в столице. Ведь именно здесь были лучшие ремесленники и товары. Князь считал, что разбросанные по разным городам Артели начнут развивать их, уменьшат число приходящих в столицу на заработки. Правда, при этом приходилось решать проблему дорог, которые осенью и весной становились просто непроходимыми. Роза не знала, было ли это хорошим решением, но она была согласна с тем, что число нищих и попрошаек на улицах достигло предела. Даже из окон Дома Дора Василя были видны толпы оборванцев, разгуливающих в поисках подаяния.

Князь обсудил со своими людьми несколько способов пополнения казны и за всё оставшееся время ни разу не удостоил её своим вниманием. Роза уже окончательно успокоилась и даже поймала себя на том, что с интересом слушает Дора Максимилиана из Дома Высокой Башни, рассуждающего о новых возможностях торговли для Горных Селений с Вольными Землями Пограничья.

Дверь в зал открылась, и в комнату вошёл слуга Князя. Он молча кивнул своему Господину, то ли приветствуя, то ли отчитываясь в выполнении какого-либо задания. Роза почувствовала тяжёлый хищный взгляд слуги и невольно поежилась.

– Что ж, думаю, на сегодня достаточно. Можете быть свободны. – Князь, стоявший все собрание, выдвинул высокий стул перед ним и мягко опустился на сидение, аккуратно сложив руки перед собой.

Роза тихонько выдохнула. Всё прошло не так уж и плохо. Но всё равно ей безумно хотелось оправиться обратно. Нужно было убедиться, что с Мико всё в порядке, а затем наконец поспать. Она уже начала отодвигать свой стул, как Василь положил руку поверх её.

У неё не было сил удивляться, тем не менее, стало не по себе. Прошло совсем немного времени, и в зале осталось лишь четверо: она, Василь, Князь и его слуга.

– Что ж, самое время обсудить завтрашний поход.

– Господин, вы в самом деле хотите заставить табунщиков и дальше платить подати?

– Ну, разумеется, хочу. Было бы неплохо ещё и плату поднять раз так в дцать, но это, конечно, лирика, – Князь весело засмеялся. Смех был настолько искренним и тёплым, что Роза сама невольно улыбнулась. – Станислав считает, что мы можем позволить себе войну на два фронта, но это не так. Морская Держава посылает все новые и новые отряды. Дробя армию, мы рискуем проиграть. Победить же табунщиков на их территории можно, только, если выжечь Долины дотла. Перспектива, не спорю, заманчивая, но на данном этапе невыполнимая. Твоя миссия будет дипломатической. Наш друг Антон сказал, что вождь восстания – некто Бешеный. Может, если предложить ему место в совете, он сменит имя, как думаешь? Хотя наш главный разведчик в это не верит.

– Кукушка слишком много болтает, – поморщился Василь.

– Но при этом он и делает тоже не мало. Есть чему поучиться. Ты отправляешься на рассвете, в отряде будет около сорока человек. Междоусобица кланов – самое слабое место табунщиков. Постарайся сыграть на этом. По одиночке с ними вполне можно иметь дело. Зоркий поедет с вами. И хотя ответственность за поход лежит на тебе, я надеюсь, ты будешь прислушиваться к моему старому доброму слуге.

Роза перевела взгляд на «доброго» слугу и снова поёжилась. Если бывать в замке придётся часто, радует то, что этого человека здесь не будет. Мужчины ещё долго обсуждали детали похода, количество припасов, которые следует взять, способы связи и возможные стратегии.

Роза сначала слушала внимательно, затем начала потихоньку погружаться в сладкую дрему. Звуки становились всё дальше и глуше. Она поставила локти на стол, положила голову на сложенные домиком ладони и на секунду закрыла глаза.

Михаил осторожно гладил её по щеке. Она улыбнулась ему и наклонила голову, чтобы коснуться его ладони губами. Он мягко засмеялся и очертил кончиком пальца контур её губ.

– Я уже говорил, что у тебя удивительно красивая улыбка, Роза.

Она свела брови к переносице, пытаясь удержать ускользающий образ Михаила. Он шевелил губами, но звучащий в тишине голос принадлежал не ему. Она позвала мужа по имени, но тот лишь отрицательно покачал головой.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь сомкнутые ресницы, исказил видения, и вместо невесомой легкости Роза осознала, что сидит в неудобной позе. Руки затекли и онемели, и, попытавшись потереть ладонями лицо, она лишь неловко стукнула ими о столешницу.

Она открыла глаза и увидела перед собой Князя, сидевшего на столе перед ней и свесившего ноги за край. Он наклонился, отчего его длинные волосы коснулись её плеч. Стоило ей осознать, что она умудрилась заснуть на совете, как внутри похолодело. От подступающей паники начинало казаться, что даже белые пряди чужих волос могут нести для неё опасность и вот-вот обовьются вокруг шеи. Она обвела глазами зал, но никого больше не увидела.

– Мой… – Она запнулась, не зная, какое обращение выбрать. – Князь…

– Твой? – С улыбкой переспросил он. Лицо мужчины было расслаблено. В нём не было и толики той надменной холодности, с которой он разговаривал с остальными Дорами.

Роза растерялась, не зная, как отвечать, но, кажется, ответ и не требовался.

– А как же все твои идеи о том, что я узурпатор, разбойник и… Что ты там ещё думала?

– Вы можете читать мысли? – Роза поражённо выдохнула. Вот теперь стоило испугаться по-настоящему. Василь не раз повторял ей, что Князь не является обычным человеком.

– Это так пугает? – Рассмеялся он. – Тогда, пожалуй, действительно нужно пустить такой слух, не так ли?

– Я не совсем уверена, что вы имеете ввиду… – Она слегка отодвинулась. Во всей позе и жестах Князя было столько обманчивой доброты, лёгкости, что это могло ввести в заблуждение. Розе не хотелось забывать, с кем она имеет дело.

Видя её движение, Князь печально вздохнул и бесшумно спрыгнул со стола.

– Я не хотел тебя пугать. Твой муж осматривает обозы с оружием и припасами. Он будет с минуту на минуту. Василь сказал, что ты не спала ночью, и я подумал, что не стоит тебя будить.

– Благодарю вас… Князь.

Он смешно поморщился и неожиданно подмигнул ей:

– Мой Князь звучит несколько более интимно.

Роза почувствовала, что краснеет. От этих слов в голове вспыхнули смутные образы привидевшегося сна, она вновь ощутила на губах касание чужих пальцев и вспомнила свои попытки поцеловать ускользающую ладонь.

– Я хотела сказать вам спасибо, – поспешно проговорила она, чтобы хоть как-то скрыть волнение. – Вы были правы насчёт ведьмы. Если бы не ваш защитный оберег…

– Разумеется. Я всегда прав. – Он сделал шаг ей на встречу и, протянув руку, поправил выбившуюся у неё прядку волос.

Сердце Розы сильно-сильно забилось, дыхание перехватило от щемящего томительного чувства в груди. Она не могла понять, что с ней. Пусть этот человек и спас её сына, но он был также убийцей её мужа.

Она осторожно сглотнула и попыталась скрыть сожаление, когда Князь убрал свою руку.

– Я обещал дать тебе ознакомиться с документами. – Он отошёл к одному из секретеров, стоящему у стены, и вытащил оттуда стопку слегка желтоватой бумаги.

Дверь в тронный зал отворилась, и Роза испытала небывалое облегчение при виде Василя. Она спешно подошла к нему и взяла за руку. Его появление означало, что наконец можно ехать обратно к сыну. По крайней мере, она изо всех сил убеждала себя в том, что хочет уйти из замка именно из-за беспокойства о сыне, а не потому, что боится продолжать разговор с Князем.

Уже сидя в карете, она без интереса рассматривала отданный ей документ, сшитый толстыми нитками. Это был брачный договор Анастасии, которому теперь никогда не вступить в силу. Только пролистав до конца, она поняла, почему он оказался у неё в руках. На последней странице стояли имена составителей. Она не знала человека, выступавшего со стороны Морской Державы, но хорошо знала того, кто представлял Осенний Лес. Это был Михаил.

Расплата

Она была внутри Великого Океана. Бесконечные толщи воды со всех сторон. Стоило несколько раз повернуться, как низ и верх окончательно поменялись местами.

Сходя с ума от невозможности отыскать поверхность, Анастасия в последний раз попросила Четырёх о милости и, не выдержав, вдохнула в себя окружающую субстанцию. Принцесса не сразу поняла, что может дышать, но всё-таки постепенно паника отступила. Снизу и сверху окружали чёрно-белые переливы света, но, сколько бы она ни дрейфовала в этом непонятном пространстве, найти их источник было невозможно.

Быть может, она умерла? Четверо решили, что она недостойна перерождения, и отправили прямиком в небытие? Возможная смерть нисколько не беспокоила, в окружающем водном коконе было спокойно. На ней снова оказалось её голубое платье, но, как ни странно, пышные юбки и рукава совсем не мешали. Анастасия зачарованно наблюдала за замедленным движением своих рук и ног и ловила губами чёрно-белые лучи. Казалось, этим можно было заниматься вечно.

Потом появилось белое пятно. Оно рябило, искрилось и совершенно не нравилось принцессе. Она попыталась уплыть от него, но пятно всё настигало, пока из него не вырос силуэт бледного как смерть существа. Длинный, невозможно худой мужчина с тонкими костлявыми пальцами и седыми волосами, доходящими до конца спины. В отличие от Анастасии, окружающее пространство не стесняло его движений. На нём был расшитый золотом мундир, высокие сапоги и длинный белый плащ. Он двигался вперёд, словно шёл по твёрдой поверхности, и даже волосы развевались, будто подхваченные ветром.

Тогда Анастасия сменила тактику и, вместо того, чтобы уплывать в противоположную сторону, поплыла вниз. Ей удалось оторваться, и на какое-то время странное существо исчезло из поля зрения.

Остановившись, принцесса осмотрелась. Ей ужасно не хотелось видеть в своём небытие кого бы то ни было.

– Ловкий ход.

Анастасия вздрогнула и кувыркнулась на месте. Позади неё стоял тот самый тощий человек. Неестественно голубые глаза на измождённом лице смотрели прямо на неё. Он стоял твёрдо и уверенно, в то время как принцесса всё время болтала ногами для поддержания равновесия. Создавалось ощущение, что физические условия для них совершенно разные, но незнакомца это не беспокоило.

– Кто вы такой? – Принцесса медленно отплыла в сторону, отметив, что тот не пытается ее остановить.

– Ты меня не узнала? – Мужчина мягко улыбнулся, и от этого его заострённое худобой лицо перестало казаться таким уж отталкивающим.

– Вы… смерть? – Высказала Анастасия первое, что пришло в голову.

– Смотря чья… – От вибраций его тихого смеха то тут, то там вспыхивали полоски чёрно-белых лучей. – Но если ты имеешь в виду абстрактное понятие, то нет. Я просто человек.

Анастасия невольно хмыкнула. «Просто люди» не появляются из ниоткуда посреди Великого Океана.

– Я не знаю никого из людей, кого могла бы тут встретить, – осторожно произнесла принцесса, отплывая ещё чуть-чуть в сторону.

– Ну, я тоже не ожидал встретить здесь тебя. – Радушие и тепло так и лились с его губ. Мужчина сделал неопределённый вальяжный жест, затем лёгкий поклон и, наконец, представился. – Белый Князь. Тот самый.

Принцесса замерла, не зная, как реагировать на это признание. Сложно бояться, когда ты внутри Великого Океана, даже если перед тобой твой худший кошмар. Она была вынуждена напрячь силу воли, чтобы подавить желание подплыть поближе и рассмотреть того самого Князя.

Несколько минут они лишь оценивающе смотрели друг на друга.

– Совсем скоро в столице состоится твоя казнь, – сообщил Князь доверительным тоном. – Не хочешь поприсутствовать?

– Нет, спасибо. – Анастасия была предельно вежлива.

Мужчина сокрушённо вздохнул, словно она отказала ему в свидании.

– Жаль, жаль…

Удар был резким и внезапным. Только что Князь добродушно смеялся, и вот уже его руки оказались рядом с её шеей. Она попыталась стряхнуть их с себя. Вывернулась, попыталась укусить Князя. Зубы с силой сжали мягкую плоть, и лишь через секунду она осознала, что ухватила собственную руку. Анастасия беспомощно дёрнулась. Князь крепко перехватил её, прижимая спиной к себе. Больно не было. Но бессилие было хуже боли.

– Если девушка вам отказала, это значит «нет», а не «я мечтаю, чтобы меня взяли силой»! – Поняв бесполезность попыток, принцесса прекратила вырываться.

– Ты плохо разбираешься в женщинах. – В голосе Князя послышалась насмешка.

Великий океан пришёл в движение, вода, заполнявшая собой окружающее пространство, стала расступаться. Под ногами засветилась серебряная поверхность, бесконечно уходящая в даль. Создавалось впечатление, словно они стояли на огромном диске, зависшем посреди чёрного ничего. Неизменными остались лишь отблески света, пронзающие пространство.

Князь резко разомкнул свои руки, словно что-то обожгло его. Анастасия, не ожидавшая потери опоры, рухнула прямо ему под ноги.

– Что там у тебя? – Вскричал он, сжимая запястье своей левой руки.

Он в один шаг преодолел разделяющее их расстояние, наклонился и дёрнул лиф платья. Ткань беззвучно разошлась, открывая исподнее. Анастасия инстинктивно попыталась прикрыть себя, но стоило ей опустить взгляд, как её парализовало от неожиданности. Сквозь тонкую ткань нижней одежды просвечивало красное сияние замысловатого узора. Он змеился от левой груди до самого предплечья.

– Метка Про́клятого.

Анастасия не была уверена, что ей не показалось, но в голосе Князя слышался странный восторг.

– Что вы сделали? – Анастасия плохо понимала, что только что произошло. Она выровняла дыхание и попыталась запахнуть платье.

– Надоело твоё мельтешение в воздухе. Решил уровнять восприятия реальности.

– Я думала, вы собрались тащить меня на костёр.

– Собирался, – поправил Князь, выделив прошедшее время. Он подозрительно прищурился и взмахнул костлявой рукой. Под ним тут же возник высокий монолитный стул, такой же серебряный, как и поверхность, на которой они стояли.

Поджав губы, принцесса аккуратно встала, придерживая порванное платье за ворот.

– Вы дурно воспитаны, вы это знаете?

Князь прыснул от смеха, высоко запрокинув голову. Скептически оглядев его, принцесса сделала неутешительный вывод.

– Вы в курсе, что платье с золотыми нитями, длинные волосы и чужой трон ещё не делают вас благородным? Если среди той шайки, что сейчас обитает в замке, вы чем-то и выделяетесь, то это только ваше… – Анастасия, чуть не сказала «уродство», но врождённое чувство такта не позволяло говорить правду в лицо даже врагам. – Ваша внешность, – закончила она, сложив руки на груди.

– Что не так с моей внешностью? – Князь был невозмутим.

– О, – принцесса притворно улыбнулась. – Меньше думайте, что вам всё позволено, и почаще смотритесь в зеркало. Когда принц Ричард и его армия доберутся до вас…

– Плохая же из тебя получилась бы королева, если ты мечтаешь о том, чтобы по твоей земле потоптались чужие солдаты.

– Может быть, я была бы и плохой королевой. Но я была бы законной королевой! Волей Четырёх наш род уже более тысячи лет на престоле Осеннего Леса. Небо покарает вас за то, что вы обратили в посмешище всё то, что было свято веками. Дурные дела приводят к дурному концу.

– Следуя твоей же логике, дела вашего Дома были уж очень дурными, так что теперь и конец соответствующий. – Князь говорил нарочито медленно, с явной издёвкой.

Принцесса сжала руки в кулаки, борясь с желанием опуститься до самых бранных из известных ей выражений.

– Я не давала вам разрешения переходить на «ты».

Князь ничего не ответил, и она порывисто отвернулась. Всюду, куда хватало взора, разливалась чёрная пустота. Как ни странно, это обстоятельство ничуть не пугало.

На периферии серебряного диска Анастасия увидела красную пульсирующую точку. Точка росла и увеличивалась, и уже через несколько секунд можно было различить силуэт человека.

Князь тоже заметил приближение.

– Кажется, за тобой.

– С чего вы взяли? – С вызовом спросила принцесса, нажимая на «вы». В душе она понимала, что лучше бы сейчас помалкивать, но ничего не могла с собой поделать. Хамить хотелось до жути.

– У меня такое ощущение, что ты понятия не имеешь, где находишься. – Князь задумчиво пригладил прядь волос указательным пальцем, наблюдая за приближением красной фигуры. – Одна из Алых Маков связалась с Про́клятым, какая ирония…

Он медленно встал и поднял вверх указательный палец правой руки, к которому тут же прилипло несколько чёрно-белых лучей. Стул между тем растворился в окружающем пространстве, словно его и не было.

Анастасия повернулась в сторону того, кого назвали Про́клятым. Он шёл широкой размашистой походкой, а выражение его лица говорило о крайней степени раздражения. Про́клятый был весь в чёрном: от узких штанов до облепившей тело рубашки. Спутанные красные волосы торчали во все стороны, отчего создавалось впечатление, что он только что проснулся. По мере его приближения уголки губ принцессы всё больше устремлялись вверх.

– Я смотрю, ты времени зря не теряла. Уже нашла себе новую компанию.

– Компания так себе. – Анастасия разрывалась между желанием броситься Дему на шею и стремлением сохранить лицо перед Князем.

Тот между тем рассматривал Дема, нисколько не скрывая жадного любопытства. Несколько секунд они неотрывно смотрели друг другу в глаза. Дем несколько раз скривил лицо и махнул рукой, так что у принцессы не осталось сомнений в том, что они в тот момент как минимум читали мысли друг друга.

Продолжая играть в пантомиму, демон взял её за руку. Потянувшись к ближайшему чёрно-белому лучу, он перехватил его, словно верёвку, и рванул на себя.

Ничего не произошло. Дем нахмурился, подёргал ещё раз. Что-то прошептал. Дёрнул. Ничего.

– Я уже пробовал, – с невинной улыбкой произнёс Князь. – Видимо, Эфир решил оставить её себе.

– А причем здесь Эфир… – Анастасия непонимающе посмотрела на переглядывающихся мужчин. Страшно по-прежнему не было. Она чувствовала себя как во сне, когда любая невероятная вещь кажется вполне обыденной и объяснимой. Да и демон по-прежнему сжимал её руку, придавая уверенности.

– А где ты, по-твоему, находишься? – С иронией спросил Дем и задумчиво почесал подбородок.

– Так это и есть Эфир? – Анастасия ещё раз огляделась. – Это он меня сюда затащил? – Шёпотом спросила она, кивнув в сторону Князя.

– Ты сама себе так удружила.

Дем вздохнул и прикрыл глаза. Казалось, его совсем не беспокоило то, как внимательно наблюдал за его действиями Князь.

Дем снова что-то прошептал, и в их сторону тут же устремились тысячи лучей. Чёрные нити, сплетаясь друг с другом, накинулась на демона, ловя его в свои сети, светлые нити пронзали его. Лучи проходили через глаза, шею, живот.

Анастасия отшатнулась и попыталась высвободить свою руку, но демон держал очень крепко. Белый Князь с приоткрытым ртом наблюдал за происходящим, в глазах его плескался неподдельный ужас.

– Надевший корону и выигравший власть, запомни – однажды придётся упасть. – Демон говорил хрипло, прерывисто, выплевывая каждое слово. – Конец предначертан и определён. Долиной Озерной когда-то рождён. Под правой рукою блеск янтаря. Не думай, что помощь оказана зря. Стекает по камню алая кровь. Корона исчезнет, и власть падёт вновь.

Когда он закончил говорить, лучи устремились прочь, находя себе пару и заполняя пространство чёрно-белым светом. Дем махнул рукой, схватил одну из убегавших от него нитей и потянул на себя.

Анастасия почувствовала, как что-то словно напирает на неё со всех сторон, стало очень холодно и тяжело. Когда давление сделалось нестерпимым, она зажмурилась.

Всё вокруг плыло, а глаза резало, как от воды. Анастасия закашлялась. Слышалось ржание лошадей, истошные крики и визги. Ей подумалось, что началось восстание, и толпы её подданных наконец пошли на штурм Королевского замка. Она попыталась улыбнуться, сказать что-нибудь для воодушевления народа, но вместо этого из горла вырвалось только хриплое шипение. Она закашлялась, выплевывая непонятно откуда взявшуюся воду.

– Тише, тише, Настенька…

Рука, успокаивающе поглаживающая её по волосам, была такой горячей, что принцессе захотелось прижаться к ней сильнее. Обернуться в этот жар, как в одеяло. Анастасия попыталась ухватить чужую руку, но осознала, что не может понять, где находятся свои. Она не чувствовала ни одной из конечностей. Зубы неровно стучали. Не в силах противиться этому, принцесса не могла разжать рот, чтобы попытаться хоть что-то сказать.

Когда теплые руки вернулись, она на секунду почувствовала облегчение, но они тут же подхватили её, отрывая от земли и лишая покоя. Каждая косточка тела запротестовала, отозвавшись немыслимой болью. Разноцветные пятна в глазах потемнели, звуки народного восстания отошли на второй план. Анастасия погрузилась во тьму.

Ей снилась вода, безмятежность и смерть. У смерти были длинные белые волосы, тощие руки и насмешливая улыбка. Несколько раз девушка снова оказывалась посреди Великого океана и играла с чёрно-белыми лучами. Они звали по имени и оплетали руки. А когда становилось холодно, то вновь согревало тёплое «Настенька…»

Она пришла в себя в маленькой светлой комнате. Солнечный свет щекотал лицо, заставляя улыбнуться прежде, чем открыть глаза. За дверью послышался топот. В комнату вбежал Дем.

– Проснулась? Хочешь есть? Я сварил овощи и курятину. Или может воды? – Он подскочил к ней и, неловко крутясь вокруг, принялся поправлять подушки.

Удивлённая его суетливыми жестами Анастасия лишь молча пожала плечами. Она попыталась подняться, но её тут же пронзила резкая боль в груди и спине. На какое-то мгновение она забыла, как нужно дышать. Дем тут же подскочил, помогая сесть. Боль отступила, и принцесса, несколько раз выдохнув, смущённо улыбнулась.

– Мне нужно в туалетную комнату. – Ей было сложно сказать такое мужчине, однако, сейчас нужда была сильнее, чем вбитые с детства в голову правила приличия.

– Сейчас? – Дем странно покрутил головой, словно искал что-то. – Может, потерпишь немножко? Или хочешь, я принесу ведро?

– Нет. Мне нужно в туалетную комнату. – Повторила она с нажимом, чувствуя, как её кожа заливается краской.

– Ты же сидишь с трудом, Настенька, – Дем раздосадовано посмотрел на неё, а затем невпопад добавил. – Там зеркало.

– Мне не нужно зеркало, – Анастасия начинала злиться. В конце концов, она вполне была в состоянии о себе позаботиться. Зачем демону понадобилось устраивать спор из-за такой смущающей мелочи?

Дем тяжело вздохнул и, не говоря ни слова, вышел из комнаты. Анастасия раздражённо хмыкнула и стала осторожно двигаться, пытаясь слезть с кровати сама. От резких движений где-то в районе груди перехватывало болью, но в целом всё было в порядке. Она коснулась босыми ногами пола и стала оглядываться в поисках какой-нибудь верхней одежды. На ней была только нижняя сорочка и лёгкие панталоны. Копошащиеся в голове мысли о том, что демон раздел её и видел в подобном наряде, принцесса спешно отогнала как несущественные. В конце концов, он считал её родственницей, так что вряд ли мог позволить себе что-либо непотребное.

– Лучше сядь. – Дем снова вошёл в комнату, зажимая в руке маленькое зеркальце в оправе из резной кости.

Анастасия сложила руки на груди. Она уже решила, что если демон вновь заикнётся про ведро, то она это самое ведро наденет ему на голову.

– Ой, ладно, – махнул рукой он, показывая, что сдаётся. – Смотри.

Он вытянул вперёд зеркало. Анастасия хмыкнула и, чуть приподняв брови, заглянула в него.

Принцесса не сразу поняла, что там. Ей показалось, что демон снова установил свой мистический коридор и показывает какое-то другое место. Но там было лишь незнакомое ей существо. Кожа фиолетово-синего оттенка, бескровные губы, зелёные с сединой волосы, словно покрытые налипшей тиной. Она подняла руку, чтобы повернуть зеркало к себе под нужным углом. Существо сделало то же самое.

Анастасия закричала, в ужасе отступая назад. Боль в груди сразу дала о себе знать. Она оступилась, упала на кровать, в глазах снова потемнело.

– Настя, успокойся, всё нормально.

– Что это такое? Что это?! – Её трясло, она судорожно осматривала свои руки. Они были обычного цвета, без каких-либо признаков трупной синевы.

– Я всё тебе объясню. Успокойся.

– Что ты мне объяснишь? Что ты специально зачаровал зеркало, чтобы я так и не дошла до туалета? – Анастасия безуспешно пыталась отдышаться.

– Не говори глупости. – Дем протянул ей зеркало. – Посмотри ещё раз. Не так уж и страшно. Вполне миленько, на мой вкус. Зелёный цвет всегда в моде.

– Ты издеваешься? – Принцесса подозрительно посмотрела на предложенный предмет, но взять его не решилась.

Дем немного подождал, а затем положил зеркало рядом с ней на кровать.

– Хорошо. Давай по-другому, – он облизал нижнюю губу и продолжил. – Ты помнишь, что с тобой произошло?

– На меня напало несколько деревенщин. Спасаясь от них, я прыгнула в воду. Как позже выяснилось, мне удалось призвать Эфир, или как там это называется…

– Тебе удалось? – Дем хмыкнул, перебивая. – Сразу маленькая поправочка. Ничего у тебя не вышло. Ты упала в воду и чуть не утонула. Когда я вытащил тебя на берег, у тебя даже губы были синие.

Анастасия замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Неужели всё, что она видела после падения в реку – лишь плод её воображения? Синие губы… Принцесса опустила взгляд на лежащее на кровати перевёрнутое зеркало и судорожно сглотнула.

– Что молчишь? Не знаешь, что дальше было? – Дем переступил с ноги на ногу, а затем, скрестив руки на груди, продолжил. – Когда ты попала в реку и стала захлёбываться, сработала моя метка. Она погрузила твоё тело в стазис, а сознание отправила в Эфир. Если бы не это, ты бы уже погибла.

В голове принцессы вспыхнули слова Князя о значении красных переплётов у неё на груди. Метка Про́клятого. Она тут же схватилась за ворот нижней рубашки, пытаясь увидеть её.

– Метку видно только в Эфире, – тихо сказал Дем.

Анастасия крепко стиснула зубы, пытаясь удержать рвущийся на волю поток обвинений. Разве можно было клеймить её как какой-то скот?

– Я благодарна за спасение жизни, но её надо убрать. – Она постаралась, чтобы голос звучал твёрдо и спокойно, но в нём всё равно проскочили истеричные нотки.

– Учитывая твою способность влипать в неприятности, не думаю, что это будет разумно. И потом, сейчас мы обсуждали немного другую проблему.

– Зачарованное зеркало, – Анастасия хмыкнула, пообещав себе, что в любом случае не забудет о метке.

– Это последствия пребывания в Эфире. Путает мысли и извращает мечты, помнишь? У Эфира своеобразное чувство юмора. Видимо, он решил, что раз ты чуть не утонула, то зелёные волосы – самое то.

– Как он мог что-либо решить? Чушь какая-то, – Принцесса выдохнула и взяла в руки зеркало.

Чёрные, расплывшиеся вокруг глаз круги, ужасные волосы, да и цвет лица напоминал о покойниках из страшных сказок. Как такое могло случиться с ней? Она ещё раз выдохнула, пытаясь взять себя в руки.

– Это же можно исправить?

– Не волнуйся, сейчас само пройдёт через пару минут. Но нужно иметь в виду, что лет через десять постоянного обращения к эфиру этот образ может стать постоянным.

– Нет, никаких больше обращений! – Поспешно заверила его Анастасия, с облегчением наблюдая, что кожа действительно понемногу светлеет.

– Вообще-то, если Эфир тебя зацепил, то стоит уснуть, как ты оказываешься там. Твоё сознание. Поэтому советую не смотреться больше в зеркало по утрам.

– Так отцепи его от меня! Я не хочу быть уродиной! И вообще, почему я похожа на покойника? Почему ты остаешься красивым?

– Я красивый? – Дем удивлённо на неё уставился.

– Ну… Я не то хотела сказать, – смутилась принцесса. – То есть ты, конечно, не некрасивый, просто… Я имела ввиду, что демону положено быть более страшным, чем принцессе.

– Да ладно. Тебе идёт зелёный. Не так уж и плохо, – усмехнулся Дем, вновь принимая свой обычный расслабленный вид. – Ну, и я никогда не говорил, что я демон. Про́клятый… Правда, ещё не известно, что хуже.

Анастасия нахмурилась, вспоминая всё, что она когда-либо слышала о Про́клятых. Выходило, что ничего, но сейчас у неё были другие вопросы.

– Ты так и не сказал, как отцепить от меня Эфир.

– Сам отцепится, если не будешь звать. Он теперь непременно откликаться будет, так что осторожнее, – Дем махнул рукой, словно говорил о чём-то несущественном. – Ну, а пока главное – не ночевать на открытой местности, – он весело рассмеялся, беря принцессу под руки и помогая ей на него опереться.

– Нет уж. Больше никакого Эфира, – фыркнула принцесса. Вспомнив своё лицо с зелёными волосами, она передёрнулась.

Неожиданно в голову пришла одна мысль:

– Слушай, а как ты меня вылечил? На мне ни царапины.

– Зато спина не прошла, – поморщился Дем. Немного помолчав, он неуверенно пожал плечами. – Поколдовал немного. Ты против?

– У меня от этого волосы не позеленеют?

Дождавшись отрицательного кивка, Анастасия облегчённо выдохнула.

– Тогда колдуй, сколько хочешь.

Дем остановился и странно на неё посмотрел:

– Ты так не похожа на Машу…

Анастасия удивлённо прокашлялась, но решила промолчать. Было непонятно, считать это замечание комплиментом либо наоборот. В любом случае, сейчас ей не хотелось поднимать тему её прабабки и выслушивать очередную порцию рассказов о прошлом.

Дем довёл её до туалетной комнаты, сотворил для неё лёгкое верхнее платье, а сам пообещал накрыть на стол. Когда через какое-то время Анастасия вышла к трапезе, то увидела, что Дем действительно постарался. Массивный стол был завален снедью. Камин весело потрескивал поленьями, наполняя небольшую комнатку теплом и уютом, кажется, даже занавески на окнах выглядели новыми, хотя наверняка тут не обошлось без магии.

– Где ты достал столько еды? – Принцесса прекрасно помнила, как несколько дней ей пришлось просидеть голодной из-за того, что магия не могла создавать пищу.

– В деревне. – Дем уклончиво посмотрел в сторону и пододвинул стул для Анастасии.

– Ты вроде был против воровства. Или продал ещё несколько бочек с вином?

Он раздражённо поджал губы и поморщился.

– Ты будешь есть?

– В чём дело? – Принцесса не спешила за стол. Ей упорно виделся какой-то подвох. – Почему ты не хочешь сказать?

– Ладно. Можешь считать, что украл.

– Могу считать? Скажи прямо. Что-то случилось?

– Тебе обязательно надо до всего докопаться? – Дем повысил голос, подходя к ней ближе. – Отлично. Хочешь знать правду – это из таверны, где мы ночевали. Я решил, что лучше уж это достанется нам, чем мародёрам из Морской державы.

Анастасия почувствовала, как её словно ударили пыльным мешком по голове. В желудке похолодело, а кончики пальцев начало неприятно покалывать.

– Каким ещё мародёрам… – Она не была уверена, хочет ли слышать ответ.

Дем в который раз за день вздохнул и подошёл к большому зеркалу, рядом с которым теперь висел портрет королевы Марии. Он постучал по стеклу. Поверхность дрогнула, отражая в себе верхушки деревьев и облака.

– Дай руку.

Анастасия нерешительно подала ладонь и почувствовала прикосновение тёплых шершавых пальцев. Дем потянул за собой, увлекая в зеркальную глубь. Знакомое ощущение обступившей её ледяной воды длилось недолго. Через несколько мгновений они оказались на берегу, прямо под подвесным мостом, по которому она переходила реку по пути на деревенскую площадь.

Серые клубы дыма поднимались вверх, расцвечивая светлое небо, и напоминали о двойных лучах в Эфире. То тут, то там на траве виднелись комья земли, взбитой конскими копытами. Рядом с ними ничком лежало тело мёртвого мальчика, рубашка на его спине была разодрана и пропитана кровью, из спины торчала стрела.

Анастасия зажала рот руками, издавая протяжный стон. Она увидела ещё несколько мёртвых тел. Смерть заставала людей в разных позах.

– Пойдем, – шепнул ей Дем на ухо, обхватывая за плечи. – Зря я привёл тебя сюда.

– Зачем… За что они… – Она не могла говорить. Поднимающиеся рвотные позывы скручивали внутренности узлом. Желудок был пуст, но горло продолжало упрямо сжиматься, наполняя рот разъедающей горечью. Хотелось кричать, стенать, упасть на землю, выплеснуть из себя весь этот ужас, что стоял перед глазами.

– Деревенские избили двух рыцарей… – Неловко прошептал Дем, подхватывая её на руки. – Зря я привёл тебя сюда.

Он провёл по воде носком ботинка и прыгнул в реку вместе с принцессой.

Легенды Осеннего Леса

Прошло около недели с тех пор, как Анастасия впервые увидела смерть. Теперь, стоило закрыть глаза, перед сомкнутыми веками вставали жуткие картины, наполненные кровью, дымом и безысходностью.

Дем сказал, что это со временем пройдет, что люди обладают почти сверхъестественной способностью привыкать. Он утверждал, что это относится даже к смерти.

Анастасия, впрочем, не была так уверена в собственных способностях к привыканию. Эти люди были её подданными, даже несмотря на то, что они встали на сторону узурпатора. Никто не давал права армии другого государства приходить и резать их подобно скоту. Она считала, что нужно дать отпор чужеземцам. Она чувствовала себя обязанной защитить свой народ.

Думая, что проблемы престолонаследия – это внутригосударственное дело, она забывала, как обещала Белому Князю встать во главе войск Морской Державы и свергнуть того с трона. Впрочем, о Князе Анастасия старалась не думать вообще.

Им с Демом больше не приходилось таскать на себе бочки вина на продажу. Из сожженной дотла деревни Проклятый вынес не только съестные припасы, но и приличное количество золотых. На вопрос Анастасии, почему он не вынес оттуда людей, тот лишь печально вздыхал и бормотал что-то насчёт обещания не причинять никому вреда. Не стоило большого труда догадаться, кому было дано это обещание. Язвительность особого результата не принесла. Дем раздражённо тыкал тем, что если бы она не убежала, то у неё был бы шанс наставить его на истинный путь, а не занимать всё его время спасательной операцией.

Теперь же он хотел отправиться в сторону дурных развалин, которые по старой привычке называл своим замком. Но он готов был не брать ее с собой.

Они сидели у камина на сотворенных магией креслах, когда уютное молчание прервалось тихими словами.

– Если хочешь, я отправлю тебя в Морскую Державу. – Сказано было вполне буднично, но Анастасия невольно вздрогнула. – Вряд ли морской берег настолько изменился, что я не найду, где вынырнуть. Пойдешь к своему жениху. Будете жить долго и счастливо, заведете много рыженьких детишек.

Она тоскливо оглядела главную комнату домика, даже забыв привычно огрызнуться на тему рыжего цвета своих волос. Предложение уйти было неожиданным. Если бы оно поступило сразу, как она здесь оказалась, принцесса согласилась не раздумывая. Но теперь ей не куда было идти. Не к Принцу Ричарду же, в самом деле?

– А как же Осенний Лес?

– Достанется победителю? Разве нет?

Комната погрузилась в молчание. Она пыталась подобрать слова, но все никак не решалась начать говорить.

– Я так и не поблагодарила за спасение.

– Можешь убрать тут. Навести порядок в погребе. – С ехидной улыбочкой произнес мужчина.

– Ну, не настолько же сильно я хотела поблагодарить… – Анастасия почувствовала, как начинает заливаться краской.

– Вот и я о том. Ничего особенного.

– Ты вытащил меня из эфира, в разгар настоящей бойни… Спасибо…

Он послал ей тяжелый взгляд, и негромко хмыкнул.

– Так что на счет Принца?

– Я видела его один раз в жизни. Мне тогда было десять.

– Настоящей любви подвластны все возрасты. – Пропел мужчина, стараясь ее поддеть.

– Ох, ну да. Тебе ли не знать на счет возраста…

Так текли дни. Каждый раз они перемещались из маленького лесного домика всё дальше на восток, в сторону Озёрных Долин. Ночью возвращались обратно, а утром пытались отыскать безопасные «окна». Дем называл так безлюдные местности, где можно было незаметно вылезти из воды. За прошедшие сто лет ландшафт местности преобразился почти до неузнаваемости, и многие старые ходы были утеряны.

Замок, в который они направлялись, был снесён сотню лет назад по приказу дрожащей прабабки, от одного упоминания о которой Анастасию теперь начинало подташнивать. Несмотря на то, что отношения с Проклятым заметно улучшились после чудесного спасения, любой камень в огород святой Маши все еще заставлял Дема ощетиниваться.

Принцесса надеялась, что если он увидит свой старый дом и узнает о том, кто его снёс, то наконец встряхнется. Может быть, даже согласится помочь ей спасти дядю.

Она понятия не имела, как называлось очередное селение, в которое они забрели. Маленький трактирчик также не имел вывески.

– Вот увидишь, тебе там понравится. За сто лет, конечно, многое изменилось. Да и зеркал, судя по всему, в моём замке не осталось.

Они устроились в самом дальнем углу, подальше от чужих глаз и ушей. Дем в очередной раз начинал расписывать прелести своих старых владений. Анастасия была в той местности всего один раз ещё ребенком, когда Дядя взял её с собой в поездку по Озёрным Долинам.

Развалины произвели жуткое впечатление. Обтёсанные дождями и ветрами камни разбросаны по мёртвой земле. Кое-где угадывались очертания башен или стен, на которых гнездились чёрные птицы, встречающие незваных гостей пронзительными выкриками.

Думая о том, как вороны встретят её в этот раз, когда вместе с ней явится хозяин тех мест, принцесса не заметила, как принесли тыквенную кашу и несколько подгорелых картофельных лепешек. Раньше за подобную оплошность Анастасия приказала бы всыпать повару плетей, а заодно прислуге, которая не заметила обгорелые края. Сейчас это казалось сущей мелочью. Она лишь поморщилась, когда Дем заказал себе добрую порцию выпивки, но промолчала. После её спасения из эфира, он, к счастью, не позволял себе лишнего, а у неё в карманах всегда было приличное количество золотых.

Попробовав тыквенную кашу, принцесса вздохнула. Она бы не отказалась сейчас съесть то, что подают узурпатору в замке. Не так давно, Дем сказал, что, используя зеркала, вполне может достать для нее любое блюдо, но не станет этого делать, так как это все равно, что воровство. Проклятый заявил, что ничего не крал с двенадцати лет и не собирался вновь возвращаться к этому занятию.

Анастасия угрюмо поковырялась в тарелке. Следовало начать какой-нибудь интересный разговор, чтобы подгорелый привкус не был столь заметен.

– Я думала о старых легендах. Ты говорил о проклятье, и я вспомнила демона, обманувшего первого Короля Осеннего Леса.

– О, да. Красивые сказки. Король Велигор достал из груди осколок своего разбитого сердца и, проклиная, заточил демона внутри осколка. – Дем усмехнулся и вытащил из ворота рубахи крупный зелёный камень, повешенный на шею за длинную цепочку. – Разве кто-нибудь в здравом уме поверит, что вот это – чьё-то окаменевшее сердце? Хотя, поэтично, не спорю.

– Это тот самый камень? Из которого я тебя вытащила? – Анастасия недоверчиво наклонилась вперёд, разглядывая реликвию. Неужели Дем всё это время таскал его с собой? – Ну… Осколок сердца вряд ли будет… Зелёным.

Он усмехнулся и негромко щёлкнул пальцами. Камень стал ярко-красным. Он щёлкнул ещё несколько раз, и тот окрасился сначала в жёлтый, затем в синий, а после снова в зелёный. Убрав реликвию обратно под рубашку, Дем приложился к высокой кружке.

Анастасия испуганно огляделась и нервно принялась шипеть:

– То ты заставляешь меня тащиться лесами, чтобы не дай Четверо кто не увидел, а то…

– Никто ничего не видел. Кроме тебя. Наведённая иллюзия, – самодовольно подмигнул он, но голос всё же понизил. – Да и нет тут почти никого.

В трактире действительно было малолюдно. Осенью и весной спрос на такие заведения падал, распутица на дорогах уменьшала количество путешественников почти до нуля.

Анастасия, убедившись, что на них действительно никто не обращает внимания, решила не обижаться на бахвальство и продолжила расспрашивать:

– А в остальном? Значит, Велигор действительно заточил демона?

– Я же не знаю, какие сказки рассказывали в твоём детстве. Я помню только ту версию событий, что рассказал мне сам демон.

Анастасия поражённо ахнула. Девчонкой она очень любила слушать сказки нянюшек и представлять себя одной из королев древности. В воображении благородные рыцари сражались за её честь на турнирах и бросали к ногам головы поверженных чудовищ. История о Первом Короле Велигоре была одной из самых любимых. По преданию, когда Четверо загнали Эфир далеко на север, изгнав всех тех, кого он успел коснуться, первые Трое ушли странствовать в другие миры, а Четвёртый остался, чтобы основать в Осеннем лесу королевство. Велигор был его первым и единственным сыном. Дом Алых Маков брал свое начало от него.

Анастасия возбужденно закусила губу нетерпения и, взяв Дема за руку, дрожащим голосом прошептала:

– Ты знал того демона? А он говорил о Велигоре? Каким был Король? Красивым? Бесстрашным? О, Четверо милостивые!

Дем растерялся, удивлённо смотря на неё, но затем мягко рассмеялся.

– Всё забываю, какой ты ещё ребёнок.

– Я не ребёнок! Мне почти семнадцать. Летом я должна была выйти замуж.

– О да, семнадцать – это возраст, – с притворной серьёзностью проговорил он.

– Рядом с тобой даже мой дядя выглядит молодо.

– Ты так говоришь, будто твой дядя самый старый человек на свете.

Анастасия отмахнулась от шпильки и, шутливо толкнув Дема в локоть, потребовала рассказать всё, что он знает о героях древних легенд.

– Длинная будет история. Да и не любила она говорить о Короле. После того, как Элле удалось выбраться из камня, она вернулась туда, где когда-то была её деревня.

– Демон был человеком? Женщиной? – Разочарованно уточнила Анастасия.

Дем лишь закатил глаза, и Анастасия поспешно закрыла себе рот ладошкой и помотала головой в знак того, что больше не будет перебивать.

– Вместо деревни Элла увидела высокий лес и непроходимые топи, но у неё была сила её проклятья, помощь Эфира и дыхание Четвертого. Она построила себе небольшую лачугу посреди леса, ровно на том месте, где был когда-то её старый дом.

– Я просила интересную историю, – насупилась принцесса. Она отломила картофельную лепёшку и неспешно откусила кусочек.

– Это тот самый дом, в котором ты теперь ночуешь.

Анастасия поперхнулась от неожиданности. Она истошно закашлялась, но Дем вновь щёлкнул пальцами, и застрявший кусочек лепёшки вылетел у неё изо рта.

– Ты в своём уме? – Хрипло отозвалась принцесса. Она сама не знала, к чему конкретно относится это её восклицание. Чувства переполняли её, и она не знала, как ещё ей выразить своё возмущение.

– Да ладно. Элла давно мертва, так что можешь не переживать.

– Кто вас, демонов, знает, мне, видишь ли, хватило Белого Князя по ночам. Вчера первый раз за всю неделю не снился. – Сказав это, принцесса тут же прикусила себе язык. Начинать разговор про узурпатора не хотелось.

– Во-первых, мне не хочется считать себя демоном, хоть я и унаследовал проклятье. Хотя разницы почти нет. Во-вторых, насчёт Белого Князя нужно было сказать мне.

– В каком смысле унаследовал? – спросила Анастасия, стараясь увести разговор подальше от Князя.

– Ну, в прямом. Убил Эллу, забрал проклятье вместе с дыханием. Тем самым дыханьем, что когда-то ей отдал Велигор.

– Которое Король тайно забрал у отца… – Принцесса сглотнула, не зная, ужаснуться ли ей признанию или восхититься тому, что Дем обладал силой, принадлежавшей некогда последнему из Четырех.

– Элла, несмотря на то, что была демоном, была не самым плохим человеком. Если так можно сказать. – Мужчина несколько секунд колебался, но затем всё же решил продолжить. – Свихнулась немного от пережитого, с кем не бывает. На момент нашей встречи ей было где-то пятьсот лет, а если считать годы, проведённые в заточении в камне, так и вообще больше тысячи. Но в целом, она не была злой. Я не уверен даже в том, убивала ли она когда-нибудь. У неё была мечта – вернуть магию в Осенний Лес, как это было до того, пока Четверо не прошлись огнём и мечём, клеймя и сжигая всех тех, кто был связан с эфиром.

– Почему тогда ты убил её? – Тихо спросила принцесса. Ей был неприятен тот тон, с которым Дем упоминал Четверых, но она решила сделать вид, что не заметила этого.

– Четверо заточили Эфир за Горами Севера. Элла всегда знала, что нужно, чтобы разрушить их. Но вместо этого она находила заблудшие души вроде меня и связывала их с эфиром, надеясь, что когда-нибудь маленькие капли перерастут в поток. Хотя могла бы поступить гораздо проще и радикальней. Твой Князь, возможно, тоже один из учеников Эллы. Пока горы стоят, Эфиру не так-то просто найти дорогу к чужим сердцам, а проклятье дает лазейку… Но всё же не зря Четверо пытались искоренить магию. Есть люди, которым лучше не давать силу в руки. Я оказался одним из них. – Он ненадолго замолчал, ковыряя кашу гнутой ложкой. – Сначала ты пытаешься помочь тем, кого любишь. Начинаешь давать отпор обидчикам и сам не замечаешь, как это переходит в банальную месть. Ещё немного, и мстишь даже тем, кто косо посмотрел. Сила опьяняет. Всё начинается благими намерениями, а приводит к кровавому безумию. Если бы не Маша… – Он сделал большой глоток вина и отвернулся.

Анастасия не умела выражать поддержку или сочувствие. Всякий раз, когда кто-то в её присутствии получал печальное известие или начинал плакать, она лишь морщилась и уходила, полагая, что лучшее, что можно сделать для человека в таком положении – это оставить его одного. Заметив у Дема в глазах влажный блеск, она неловко извинилась и, сказав, что ей надо в отхожее место, поспешила удалиться.

Она несколько раз обошла вокруг таверны, считая попадающиеся под ногами камни. Когда счёт дошёл до пятисот, она решила, что пора возвращаться.

Первое, что она увидела, это был лохматый, лопоухий старик в рваной грязной фуфайке. Он сидел на её месте, рядом с Демом, который подливал ему вина и что-то увлечённо рассказывал.

– Что-то ты долго, Настенька, – улыбнулся её компаньон, жестом указывая на соседний стул.

Анастасия обречённо застонала. Кажется, история повторялась. Дем рассказывал вновь обретённому собутыльнику печальную историю своей неудачной женитьбы. Тот профессионально поддакивал, кивал в нужных местах и не забывал подставлять кружку под новую порцию алкоголя.

Принцесса несколько раз пыталась урезонить Дема, уговорить его отправиться обратно в дом, но тот не хотел отказываться от возможности в очередной раз излить свою душу первому встречному.

Решив, что сегодня им опять придётся ночевать в трактире, она отправилась договариваться с хозяином насчёт комнат. Принцесса быстро уладила дело и, отдав несколько золотых, пошла предупредить Дема, что уходит спать.

– Гулящая она. Баба твоя. Женский род он весь такой. С гнильцой. И твоя. Нашла себе хахаля богаче и моложе и свинтила. – Лопоухий собутыльник тряс пустой кружкой, то ли привлекая внимание к словам, то ли пытаясь получить добавки.

– Нет. Это всё я виноват. Маша была ангелом. – Дем нахмурился, но всё же подлил добавки и себе, и лопоухому.

Анастасия невольно ухмыльнулась. Да уж. Побогаче и помоложе. Знал бы этот немытый мужик, насколько точны его слова.

Лопоухий тем временем, не стесняясь в выражениях, пытался доказать Дему правоту своей точки зрения. Приводил какие-то нелепые примеры и называл того рогоносцем.

– Да пойми же ты, сколько волка ни корми… – Он чуть сбился, ошалело посмотрел перед собой, потом мотнул стриженой головой и продолжил. – А баба всё налево смотрит. Коли денег нет на цацки, то и нечего удивляться.

– Эх… Да разве нужны были Маше цацки? – Дем лишь отмахнулся и грустно посмотрел на дно кружки.

– Думаешь, ты ей был нужен? Рожа страшная, ни ростом и силой. Уж новый-то, поди, краше сыскался. Будь спокоен. Бабы долго не тоскуют.

Анастасии этот лопоухий хам нравился всё меньше и меньше. Она не могла понять, зачем Дем вообще с ним разговаривает, если от него слышны только срамные речи в адрес её прабабки. В душе она, конечно, понимала, что в пьяных рассуждениях немытого мужичка была своя доля истины по отношению к её далёкой родственнице, но зачем обобщать? Да и оскорбления в адрес её спутника тоже не радовали. Возможно, возвращая человеческий облик, Дем и терял определённую часть яркой внешности, но хуже он от этого не выглядел.

– Я прошу вас уйти. – Анастасия сложила руки на груди и встала прямо напротив лопоухого.

– Какие мы грозные… Твоя краля? – Он ткнул в неё загорелым корявым пальцем и оглядел сальным взглядом. – Хороша.

– Племянница, – бесцветным голосом откликнулся Дем, всё ещё погружённый взглядом в кружку.

– Хех… Племянница не дочь… – Он плотоядно улыбнулся, а на лице появилось заговорщическое выражение. – Или она племянница твоей бывшей? Тогда понятно. Времени даром не терял. Хвалю!

– Наши родственные связи вас не касаются. – Анастасия пыталась говорить спокойно, но внутри всё кипело от злости и раздражения. – Убирайтесь отсюда!

– Тебе надо, ты и иди. Не мешай мужским разговорам, баба. – Лопоухий, казалось, нарывался специально. Он смерил принцессу взглядом, полным собственного превосходства, и весь его вид говорил: «ничего-то ты не можешь».

Анастасия с силой сжала зубы и шумно выдохнула. Ещё совсем недавно она бы приказала отвесить плетей за один только подобный взгляд в её сторону. А уж если бы кто-то посмел назвать её бабой…

Она посмотрела на Дема, но тот сидел не шевелясь, уставившись перед собой в одну точку.

– Мы первые пришли за этот стол. Уходите. – Сказала она как можно более спокойно.

– Боишься, твой мужик правду о вас, о распутных, узнает?

– Да как вы смеете? – Задыхаясь от накатившего возмущения, принцесса была близка к тому, чтобы надеть на голову дурню недоеденную миску с тыквой. Дем как назло абсолютно не реагировал на происходящее. Она рассерженно толкнула его в бок. – Сделай же что-нибудь! – Он не отозвался.

– Думаешь, раз передком махнула, теперь всё под твою дудку будет? Обслужи лучше, принеси выпить, – не унимался между тем лопоухий.

Люди в трактире начали поворачиваться к ним, с любопытством ожидая продолжения разворачивающегося конфликта. Анастасия бессильно осмотрелась по сторонам. Гордость и самолюбие громко требовали наказать зарвавшегося дурака. Благоразумие тихонько шептало о том, что лучше просто уйти в снятую комнату и закрыться там до утра. Анастасия сжала кулаки и, сделав над собой титаническое усилие, развернулась. Благоразумие победило.

– Вот видишь, – обратился он уже к Дему. – Бабы не любят, когда их слушают. Мужик должен делать только то, что он хочет. Иначе и эта, твоя племянница, – он насмешливо протянул последнее слово, – побежит ноги раздвигать направо и налево.

Благоразумие капитулировало. Принцесса крутанулась на пятках и, вдохнув побольше воздуха, решила исполнить свою задумку насчёт тарелки, надетой на дурную башку.

Дем поднял глаза, с абсолютно равнодушным выражением посмотрел на собутыльника и щёлкнул пальцами. Голова лопоухого резко повернулась влево, на мгновение встретившись с Анастасией взглядом. Что-то глухо хрустнуло. Секунда, вторая… На третью стриженая башка грузно упала на стол, прямо в проклятую миску с тыквой.

Дем встал с места, не глядя, бросил из кармана на стол горсть золотых и, схватив принцессу за предплечье, потянул в сторону выхода.

– Идём, – шепнул он в ответ на её удивлённый вопросительный взгляд.

Анастасия оглянулась на лежащего в тарелке лопоухого и краем глаза отметила, что несколько человек встали со своих мест.

– Что эта девчонка сделала с Саввой? – Услышала она взволнованный шёпот. Принцесса не сразу сообразила, что девчонка, о которой идет речь – это она.

Анастасия хотела спросить у вытащившего её на улицу Дема, что происходит, но сбившегося дыхания не хватало даже на короткую фразу. Ей приходилось почти бежать, чтобы поспевать за широкими шагами мужчины. Неловко спотыкаясь, она несколько раз повисала у него на руке. Сзади были слышны людские крики.

– Ты что, убил того человека? Зачем? – Наконец выдохнула она.

– Если не поторопимся, одним человеком я на сегодня не ограничусь.

Принцесса оглянулась. Человек десять, в изрядном подпитии вывалившиеся из трактира, следовали за ними.

Они остановились на небольшой площадке между низкими домами. В центре стоял старый бревенчатый колодец с гнилым воротом.

– Полезай. – Дем толкнул её в сторону колодца, а сам встал лицом к приближающейся толпе. Было слышно, как люди называли её ведьмой и грозили сжечь.

Анастасия затравленно посмотрела на предполагаемый путь бегства и неуверенно мотнула головой:

– По-другому никак? Ты обладатель тысячелетней силы. Тебе даже того пьяницу было убивать не обязательно! Усыпил бы, например.

– Полезай, кому говорят! – Дем словно не слышал ее, он легко подхватил принцессу на руки и, не дожидаясь дальнейших препирательств, попытался сбросить вниз.

Анастасия в панике упёрлась руками и ногами в дощатые стенки. Не то, чтобы она желала встретиться лицом к лицу с очередной компанией буйных деревенщин, но инстинкт самосохранения требовал от неё держаться до последнего.

– Сама напросилась!

В левую руку словно вошла раскалённая игла, она дёрнулась от неожиданности и, потеряв опору, рухнула вниз, ударившись в полёте плечом и затылком. Всплеска воды она не услышала. Пытаясь понять, куда надо двигаться, принцесса врезалась головой в песчаное дно колодца. Извернувшись, она оттолкнулась, но жёсткие руки тут же перехватили её за талию. Дыхания не хватало. Она попыталась вырваться, но тщетно. Кожу обдало резким холодом.

Анастасия упала на жёсткий пол и закашлялась, отплевываясь от воды и непонятно откуда взявшегося песка. Грубое холщовое платье, что было на ней, вымокло насквозь.

Она уже собиралась высказать всё, что накопилось на душе за этот вечер: начиная от попытки Дема снова топить горе в вине и заканчивая бегством через колодец, но мужчина, не говоря ни слова, подошёл к люку в полу и, откинув его, спустился вниз. Крышка погреба захлопнулась с громким звуком.

Принцесса обиженно поджала губы. Видимо, Дем решил, что раз не удалось напиться в таверне, то стоит подналечь на собственные запасы. Она поднялась и принялась оглядывать свежие ссадины. Нужно было промыть их и перевязать чистыми лоскутами.

Анастасия уже развернулась, чтобы отправиться в свою комнату, как услышала истошный вопль, а затем звуки бьющегося стекла. Громыхание и треск ломающегося дерева сопровождались злобным рыком и нечеловеческими криками.

Прислушиваясь к частым ударам, она подошла к люку. Прошло минут десять прежде, чем шум прекратился. Ещё столько же потребовалось Анастасии, чтобы набраться храбрости и попробовать поднять крышку погреба. Та поддалась легко. Принцесса осторожно глянула в зияющий чернотой проём. Казалось, что в любой момент оттуда может выпрыгнуть дикий зверь.

– Дем? – Тихонько позвала она. Темнота не ответила, и она попробовала ещё раз. – Дем, ты в порядке? Я ничего не вижу.

Погреб моментально наполнился неярким светом. Анастасия осторожно шагнула вниз, пытаясь не соскользнуть с маленькой лестницы. Её одежда всё ещё была насквозь мокрая после колодезного путешествия.

Она сразу почувствовала резкий виноградный запах, ударивший ей в лицо. Все полки были сломаны, а бочки разбиты. Красные капли вина стекали даже с потолка. Бутылки урожаев вековой давности превратились в стеклянное крошево и зловеще блестели рваными краями осколков. Анастасия осмотрела свои ноги. В этот раз ей удалось заставить Дема наколдовать ей какое-то подобие обуви, но тяжелые башмаки с мягкой подошвой абсолютно точно не были предназначены для хождения по битому стеклу.

– Тебе лучше оставить меня.

Принцесса, услышав тихий и усталый голос, сделала ещё несколько шагов вниз и обернулась. Дем сидел, прислонившись спиной к стене и откинув назад голову. На том же самом месте, где когда-то рассказывал ей об основных принципах некромагии.

С его рук стекала то ли кровь, то ли вино – с такого расстояния было сложно сказать точно.

Красные волосы намокли и слиплись, от чего его образ становился особенно печальным. Анастасия укусила себя за внутреннюю сторону щеки, стараясь подавить похожие на жалость эмоции. Вряд ли демон, или Проклятый, или кем бы он ни был, заслуживал жалости. Жалости, в её понимании, не заслуживал никто. Она считала это чувство самым скверным из всех. Ей нечем было подбодрить Дема, но в этот раз уходить отчего-то казалось неправильным.

– Если хочешь, я могу помочь тебе убрать здесь.

– Ты? Если бы после этого только снег пошёл, то ещё куда ни шло, но в твоём случае это наверняка обернётся вторым пришествием Четверых. – Он невесело рассмеялся. – Я сам справлюсь.

Анастасия улыбнулась тому, что, по крайней мере, сумела вовлечь мужчину в разговор.

– Тогда ты мне помоги. Эта ткань намокла, стала тяжелой. – Она махнула рукой вдоль своего платья. – Наколдуй мне что-нибудь новое, что ли…

– Наколдуй. Наколдуй-наколдуй… – Задумчиво повторял Дем, явно думая о чём-то своём.

– Скажи мне… – Тихо попросила принцесса. Она осторожно сошла с лестницы и, расчищая носком ботинка пространство перед собой, сделала несколько аккуратных шагов.

– Сказать тебе что?

Анастасия не ответила. С минуту они оба молчали. Она сделала ещё два шага вперёд.

– Согласно летописям, мой прапрадед, Король Никослав, сразился с демоном, что столетие терроризировал Осенний лес. Когда демон был побеждён и заточён в камень, Король вызволил из его замка прекрасную деву. Никослав влюбился с первого взгляда. В скором времени они поженились, и дева стала Великой Королевой Марией.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – Раздражённо прервал её Дем.

– Хочу, чтобы ты посмотрел на всё с другой стороны.

– На что – всё? Думаешь, я не понимаю, что моя жена по сути ушла к другому? – Он понизил голос и цедил слова сквозь зубы. – Вот только она, как оказалось, была права. Я монстр, чудовище и убийца. Себя не переделаешь. Я дал ей обещание. Я клялся нашей любовью, что не причиню никому вреда.

Анастасия стояла не шевелясь. Она не до конца разобралась со своим отношением к произошедшему, но идея о том, что Дем убил кого-то, потому что сорвался, была достаточно страшной. Она давала простор для воображения и рисовала действительно зловещую картину человека, зависимого от убийств. Человека одержимого стремлением убивать. И именно поэтому он сбежал от разъяренной толпы из таверны. Не потому что боялся навредить, потому что хотел перебить их всех. До единого.

Но ведь это не могло быть правдой?

– Если бы этот человек посмел так оскорбить меня раньше, его бы наверняка казнили. Или всыпали столько ударов, что он всё равно умер бы от ран и воспаления. – Принцесса мысленно поздравила себя с удачно подобранными словами.

– Намекаешь на то, что я хорошо поступил? – Он невнятно хмыкнул себе под нос. – Это бессмысленно. Я доказал самому себе, что Маша поступила правильно.

– Ты просто вступился за меня… Ну, и за свою Машу, конечно. – Попыталась приободрить его Анастасия. – Не то, чтобы я одобряла самоуправство.

– Раньше я только им и занимался, – невесело откликнулся мужчина.

– Ну… Мне сейчас на справедливость правосудия рассчитывать нечего. Меня вроде как приговорили к казни и сожгли.

– Зато тебя не ищут. Мы с твоим Князем условились. Он забывает про тебя, а ты про трон.

– Что?! – Анастасия возмущённо хватала ртом воздух. Если бы расстояние между ней и Демом не было усеяно осколками, она бы вряд ли бы удержалась от искушения стукнуть его. – Это мой трон!

– Да ладно тебе. Никаких магических клятв. Просто договорённость. Её можно нарушить. Где я и где честь, – отмахнулся он. – Кроме того, твой Князь за какими-то тварями шатался к тебе в Эфир.

– О чём ты? – Нахмурилась принцесса. Тема разговора ей определённо не нравилась.

– Ты сама сказала – снился. Пока ты связана с Эфиром, ты каждую ночь попадаешь туда. Если знаешь имя человека, данное ему матерью при рождении, то можешь найти его в Эфире. Он, видимо, находил тебя. Но с моей меткой навредить он не мог. О чем говорили? – Невинно поинтересовался Дем.

Анастасия поджала губы. Упоминание о метке оставило неприятный осадок, но то, что Князь может свободно проникать в её сны, затмевало собой всё остальное.

– Проклятый Эфир! – В сердцах выругалась она.

– Ну да. Проклятый. – Вздохнул Дем, прикрывая глаза. – Мне не даёт покоя одна вещь… Ты помнишь пророчество? – Анастасия непонимающе посмотрела на мужчину, и тот поспешил добавить. – Стихотворение. Про кровь и власть.

– Ну, я не совсем поняла, что это было. Но звучало неплохо. Что-то вроде того, что узурпатор, занявший трон, скоро слетит оттуда.

– Что оно значит, знает только Эфир. Просто не могу выбросить его из головы.

Анастасия сделала ещё пару шагов в сторону Дема.

– Можем подумать вместе. Там было про Озёрные долины. Мы ведь всё равно идём в ту сторону?

Дем ничего не ответил, он по-прежнему сидел с расслабленным лицом и закрытыми глазами. Принцесса тихонько продвигалась к нему, отпинывая осколки в сторону, стараясь не проколоть ногу. Когда она почти дошла до него, мужчина наконец встрепенулся. Открыв свои янтарные глаза, он широко ухмыльнулся.

– Ну, что? Демон, терроризировавший Осенний Лес, возвращается?

– О да! – засмеялась Анастасия. – Демон и сумасшедшая злая ведьма, которой даже костёр нипочём.

Бешеный

Всё чаще по краям дороги попадались крупные серые валуны. Травы и деревьев, напротив, становилось меньше.

Отряд организовал привал у мелкой речушки. Следовало пополнить запасы воды и передохнуть. В предместьях Дурных развалин не росло ни травинки. Только песок и камни, и так до самых Озёрных Долин.

Зоркий прошёл между устраивающимися на ночлег людьми, проверил часовых. Завтра им предстоял переход через руины проклятого замка. По засыпающему лагерю ходило много рассказов о злобном демоне и обвалившихся башнях, где теперь обитали птицы.

При мыслях о пернатых стало тоскливо. Возможно, этой ночью ему наконец удастся поймать ветер?

Они уже неделю как покинули Белый Замок. Всего двенадцать человек, тринадцать, если считать Холеру, так что двигались они быстро.

Перед отъездом из Замка Зоркий узнал, что у него есть дочь. По крайней мере, так сказал Повелитель. Он приказал привести ему ребёнка, ту самую Майю, которую мужчина спас от уличных хулиганов. Зоркий приказание выполнил. Правда, при этом он так и не решился на личную встречу с матерью этой девочки. Не то чтобы это задевало какие-то чувства. Скорее раздражала необходимость отвечать на возможные вопросы.

Увидев Князя, девочка ахнула. Наверное, она думала, что её поймали, чтобы наказать за какую-либо провинность. По крайней мере, карие глаза выражали решимость бежать при первой же возможности. Но господин умел завоёвывать доверие и взрослых людей, что уж говорить о детях.

Погрузившись в свои мысли, он не заметил, как подошёл к своему шатру. Изнутри слышался шум голосов. Мужчина выругался, помянув Эфир, и подавил желание войти немедленно.

– Значит, вы кухарка? – Голос принадлежал Василю. Он растягивал слова, говоря медленно и насмешливо.

– По-моему, это хамство. – Это уже была Холера. Зоркий поморщился. Он не хотел, чтобы девушку кто-нибудь видел, но и заставлять её проводить время только в собачей шкуре было слишком жестоко. – Если я женщина, то обязательно кухарка?

– Учитывая, что вокруг вас дюжина одиноких мужчин, вы можете ещё быть…

– Произнесёте это слово, и я вас ударю, – перебила его Холера.

Зоркий усмехнулся. Да уж, характер у его вынужденной «помощницы» был огненный. Интересно, узнал её Василь или нет? Ведь именно Дор доставил девицу в замок к Князю, чтобы заменить ею пропавшую принцессу. И если он узнал её, то удивился ли, увидев здесь?

Дор тем временем спросил:

– Как вас зовут?

Всё-таки не узнал или узнал, но не выяснил имя раньше и спрашивает теперь?

– Холера, – голос девицы переполняли апломб и гордость.

– Так же, как собаку Зоркого? – Нужно было отдать Дору должное, если он удивился, то виду не подал.

– Вот видите, до чего противный человек этот Зоркий. Назвал собаку в честь меня. Отвратительно.

– Согласен.

– С тем, что это отвратительно? Или с тем, что он противный?

– Хотите вырвать из меня признание в неприязни к нашему общему другу? Вы коварная женщина, Холера.

Зоркий поморщился. Пожалуй, стоило уже войти.

Он коротко кивнул Дору и послал девице сердитый взгляд. Она в ответ лишь скрестила руки под грудью в своей излюбленной позе.

– Вовремя. – Василь слегка склонил голову. – Мы как раз говорили о вас.

– И как? – Зоркий приподнял одну бровь, оглядев Дора.

Тот был в чёрном походном мундире, что, в общем, было неудивительно. Никто и никогда не видел Василя в одежде другого цвета.

– Малопродуктивно. Вы не самая интересная тема для беседы.

– Что вы тогда здесь делаете, Дор?

Василь повёл плечами, бросив мимолетный взгляд на Холеру, и ответил вопросом на вопрос.

– Меня больше интересует, что она здесь делает?

Зоркий не успел и рта раскрыть, как девица, гордо встряхнув огненно-рыжей шевелюрой, опередила его:

– По-моему, я вам уже делала замечание о ваших манерах, сударь. Нехорошо говорить в третьем лице о даме, если она рядом.

Лицо Василя было непроницаемо, он словно не слышал выпада в свой адрес.

– Князь пожелал, чтобы она сопровождала меня в походе, – осторожно сказал Зоркий.

– Не думал, что вам нужна нянька. – Дор сочувствующе вздохнул и опустил взгляд в пол. Этот человек определённо умел выводить из себя.

– То кухаркой меня назовёте, то ещё Эфир знает кем… Между прочим, если Господин считает, что я могу помочь, то так оно и есть. Никто не вправе в этом сомневаться!

– Сколько помощников, – Василь поморщился, на несколько секунд растянул уголки губ в стороны, а затем вновь вернулся к нечитаемому выражению. – Вы не задумывались, почему в отряде нет ни одной женщины? У табунщиков весьма интересное к ним отношение. Как к породистым кобылам. Что, если вождь потребует вас? Захочет объездить? Или Князь для этого вас отправил?

На лицо Холеры было страшно смотреть. Краска отхлынула от лица, в глазах загорелось бешенство, крылья носа раздулись, пухлые губы сжались в одну тонкую линию.

– Я не пытаюсь вас задеть. Мне действительно интересно. – Тон Василя был самый невинный, но для Холеры это прозвучало сигналом.

Она вскинула руку и метнулась в его сторону, очевидно, намереваясь залепить ему пощёчину. Зоркий ловко перехватил её запястье и, развернув, прижал спиной к себе. В конце концов, ему поручили ее воспитывать. Пусть учится сдерживаться.

– По поводу моего визита, – продолжил тем временем Дор. – Я хотел предупредить. Командовать может только один. Мне не нравятся ваши обходы и проверки, устраиваемые моим людям.

Зоркий вздохнул, пытаясь удержать жаждущую возмездия Холеру. Обходы он совершал скорее по привычке всё перепроверять для Князя. Ему было совершенно нечем заняться в этом походе. Проводить время за праздными разговорами у костра не в его духе. Он не хотел признавать, но компания Холеры вносила хоть какое-то разнообразие в череду привалов и подъёмом. Правда, вертлявая рыжая сука ему нравилась больше, чем капризная девица с дурным характером.

– Я думал, Белый Князь вам ясно дал понять… – Не то чтобы хотелось отстоять своё право проверять обозы, просто он не мог согласиться сразу.

– Понял я Господина или нет – это мои проблемы. Командовать буду только я. Я слышал пожелание Князя прислушиваться к вашим советам. Если у вас есть рациональные предложения – внимательно слушаю. Но я оставляю за собой право поступать по собственному усмотрению. И отвечать за это буду перед Князем, никак не перед вами.

– Что ж. Раз вы настаиваете. – Зоркий вежливо улыбнулся и развёл руки. Не было нужды окончательно ссориться. Но Холера, очевидно, думала иначе.

– А вы не задумывались, почему столько помощников? Может, вам просто не очень-то доверяют? Ваша верность Господину вызывает сомнения. Сочувствуете Алым Макам? – Девица наконец вырвалась из хватки Зоркого. Она положила одну руку на пояс и качнула бёдрами так, словно это была угроза.

Василь пристально посмотрел на неё и сделал широкий шаг в её сторону.

– О, нет, Холера. Или как вас там на самом деле зовут? – Тихий голос был полон яда и вкрадчивых ноток. – Вы ошибаетесь. Я ненавижу этот Дом больше чем кто-либо. – Во взгляде Дора на мгновение мелькнуло что-то злое, почти фанатичное. Не меняя выражения глаз, он вновь растянул губы в подобии кривой улыбки, не прощаясь, развернулся и вышел из шатра.

Зоркий поёжился.

– Вот это взгляд… – Кажется, Холера озвучила их общую мысль. – Если бы он не был таким хамом, то я обязательно влюбила бы его в себя, а потом бросила, только чтобы он ещё раз так посмотрел.

– Странные у тебя представления о том, как должны смотреть влюблённые.

Мужчина вовремя прикусил язык, чтобы не пройтись по поводу любвеобильности собачьей породы. Начинать второй раунд не хотелось.

– Брошенные влюблённые, – поправила его девица.

Весной светлело рано. Солнце ярко светило над горизонтом, согревая безжизненные степи предместий Дурных развалин. От бьющего в глаза света слезились глаза и щипало в носу. Зоркий не любил ездить верхом. Седло натирало зад и бёдра, мышцы сводило от долгого сидения в одной позе. Но деваться было некуда. Приходилось лишь крепче сжимать поводья, делая вид, что он чувствует себя вполне спокойно. На самом деле с лошадьми у него была стойкая взаимная неприязнь. Вполне возможно, что животные чувствовали его двойную натуру, и она их пугала. Люди были менее чувствительны, поэтому с ними было проще. Правда, это не распространялось на Василя, просто с которым не было никогда.

Холера, с самого начала похода отказавшаяся прятаться, бежала впереди в образе рыжей суки. Сегодня она то и дело норовила попасть под копыта чёрного породистого жеребца Дора.

Зоркому даже пришлось прикрикнуть на неё, пообещав пристегнуть верёвкой к задним телегам. Благоразумия девице не хватало ни в одной из её ипостасей.

– Тварь Эфирная! – Не выдержал Зоркий, когда Холера заставила споткнуться его коня. Четверо с ними, с лошадьми, но Господин будет явно не доволен, если девице перебьёт позвоночник или проломит череп.

– Не стоит мешать суицидальным наклонностям. Это один из принципов естественного отбора. – Несмотря на усмешку в голосе, взгляд Василя, направленный на Холеру, был задумчив.

Зоркий невольно задумался о том, сколько времени понадобится Дору для того, чтобы разгадать загадку с обращением. В конце концов, Василь знал о возможностях Князя, а появляющаяся из ниоткуда девица с собачим именем, на его взгляд, была уж слишком очевидна.

Первое, что он увидел – это серые башни, зияющие пустыми проёмами вместо крыш. Позже оказалось, что стен также недоставало, но от этого руины не переставали казаться менее зловещими.

До развалин они добрались ещё до заката, поэтому было решено пройти немного вперёд. Проходя мимо обвалившихся строений и разбитых колонн, он невольно представил себе времена расцвета этих мест. Должно быть, этот замок был ничуть не меньше Белого. Размах сооружения потрясал, особенно если верить легендам насчёт того, что живших здесь было всего двое – демон и его пленница.

Лагерь разбили на достаточном расстоянии, чтобы особо суеверные смогли попытаться ночью выспаться. Хотя вряд ли кому-либо вообще это могло удастся. Птицы, обитающие в этих краях, порой поднимали такой шум, что заглушалась даже человеческая речь. Василь собрал приближённых в тот же вечер. У него был большой шатёр, как и положено командующему походом, в нём без труда уместилось шесть человек, включая самого Дора и Зоркого.

– Забудьте всё, что вам говорили про табунщиков. Про то, что мы превосходим их в развитии, культуре или манерах. Сейчас перевес на их стороне, и никакие манеры нам не помогут.

– Зачем же мы тогда здесь? – Зоркий не знал полного имени выступившего юнца. Все его звали просто Улей. На вид ему было не больше двадцати, и, судя по всему, он был сыном кого-то из Доров. – Нужно было послать две-три тысячи солдат и выжечь долины дотла.

– С кого же тогда мы будем собирать подати? – Усмехнулся Василь, раскладывая на столе карты местности. – Белый князь хочет заключить мир, но стоит помнить историю. Табунщики признали главенство Короны только тогда, когда над ними возникла сторонняя угроза. Сто лет назад они были благодарны Никославу за победу над соседствующим с ними демоном. Теперь же Алых Маков нет, и они считают старые долги недействительными. – Внимательно посмотрев на карту, он обвёл пальцем местность развалин. – Отсюда до Озёрных Долин полдня пути по открытой местности.

– Ещё не факт, что нас не встретят копьями и стрелами, – вздохнул рослый усатый офицер с выступающим круглым животом.

– Такое возможно, Леонид. – Кивнул ему Дор, не отрываясь от отмеченных троп. – Именно поэтому в Озёрные Долины отправлюсь один я.

– Зачем брать с собой столько человек, а ехать одному? – Снова вставил свои пять копеек Уля.

Василь усмехнулся, сворачивая карту.

– Удивить? – Он сделал небольшую паузу, а затем, взмахнув рукой, продолжил. – Терпение – добродетель. Вы последуете за мной через пару дней. Думаю, этого мне будет достаточно, чтобы положить начало продуктивным переговорам. С табунщиками главное быть спокойным, не делать резких движений, но на всякий случай держать дубинку за пазухой. Фигурально выражаясь.

Зоркий поморщился витиеватым фразам. Очевидно, Дору была всё же не чужда некая театральность. В присутствии Князя он за ним этого не замечал. Хотя, смотря правде в лицо, в присутствии князя он вообще мало кому уделял внимание.

Теперь же было необходимо задуматься о том, как он собирается выполнять приказ Князя повсюду сопровождать Дора, если тот желал отправиться к кочевникам один.

К большому его удивлению, отпустив остальных, Василь попросил его остаться.

– Меня не оставляют в покое странные мысли насчёт вашей… Хм… Помощницы, – без предисловий начал он.

– Она вам так понравилась?

– Ну, не скажу, что я остался совсем уж равнодушен к её привлекательности, но речь сейчас не об этом. Знаете… – Он замолчал, потёр переносицу и только потом продолжил. – Труднее всего разглядеть очевидное, но я умею складывать два плюс два.

– И что же вы углядели, Дор? – Зоркий сдержано посмотрел на собеседника и сел на один из складных стульев. Больше всего после дня, проведённого верхом, хотелось лечь, но в присутствии Василя выбирать особо не приходилось.

Тот между тем последовал примеру и уселся напротив.

– Ваша собака и эта девица – одно и то же существо, – наконец произнёс он.

– Вы спрашиваете или утверждаете?

Василь неопределённо повёл плечами. Прежде чем кивнуть, Зоркий позволил себе немного подумать. У него не было никаких чётких указаний на этот счёт.

– Что ж. Любопытное существо. – По Василю трудно было сказать, как он отнёсся к полученной информации. – Остальным лучше не знать об этом. Их моральный дух и так страдает от соседства с дурными развалинами. – Дор подавил нервный смешок. Очевидно, новость всё же не оставила его равнодушным.

– Зачем вы хотите поехать один?

– Вы совсем не знаете табунщиков, верно? Ну, и, кроме того, действительно нельзя быть уверенными, что они не встретят нас стрелами.

– В таком случае я поеду с вами. Не думаю, что Князь одобрил бы, отпусти я вас одного.

– Вас табунщики точно пристрелят. И, между прочим, правильно сделают. То, как вы держитесь на лошади – преступление.

– Кто сказал, что я поеду на лошади. – Разглядывая нахмуренное лицо Дора, Зоркий не смог сдержать самодовольной улыбки.

Василь выехал рано утром, оставив Леонида за главного в своё отсутствие. Рядом с жеребцом Дора довольно бежала рыжая собака. Оставлять сумасшедшую девицу в лагере было опасно.

Парить по степи было нескончаемым удовольствием. За годы странствий с Повелителем редко, когда удавалось полетать просто так. В основном были короткие перелёты, вызванные необходимостью. Сейчас необходимость тоже присутствовала, но полдня в небе не могли не радовать.

Птичьи глаза позволяли видеть далеко вперёд, и Зоркий первым увидел блеск водной глади, раскинувшейся вдоль горизонта. Он спикировал вниз, облетев Дора по кругу, чтобы дать понять, что они приближаются. Затем вновь набрал высоту и полетел в сторону озера.

Озёра в долине были поистине одним из чудес света. У каждого существовали свои истории и легенды, живущие в памяти тех, кто тысячелетиями обитал в этих местах. Зоркий слышал, что в озерах даже вода была разной на вкус.

Василь объезжал препятствие по широкой дуге, но для того, кто умел летать, вода не была препятствием.

Паря над сияющей в солнечных лучах гладью, он видел в ней своё отражение. Серпообразная форма сильных крыльев, загнутый клюв и крепкие острые когти. Ветер, подхвативший его, был восхитителен.

Табунщики показались быстро. Два десятка конных в кожаных нагрудниках приближались с севера. У каждого было по копью и короткому мечу, прикреплённому к поясу. Из-за спин выглядывали высокие луки. Зоркий ещё немного покружил, оценивая обстановку, а затем опустился вниз. Проигнорировав руку, он опустился на плечо. Казалось неправильным сидеть на чьей бы это ни было руке, кроме руки Князя. Острые когти легко прошли сквозь плотную ткань плаща, но Василь не вздрогнул. Холера, почувствовав приближение конных, притихла.

Лошади табунщиков не были крупными, Дор на своём жеребце казался гораздо выше их. Но зато в резвости этим лошадям было не отказать.

Двадцать смуглых воинов окружили их, но ни один не достал оружия. Зоркий не знал, было ли это хорошим знаком, или просто уверенностью в своём превосходстве, не было нужды лишний раз угрожать чужаку. Прошло несколько долгих минут, за которые никто не произнёс ни слова. Холеру похоже тишина нервировала больше всего. Она внимательно нюхала воздух и скребла землю лапами, словно готовилась к атаке.

– Хороший зверь, – сказал один из табунщиков, сильно коверкая слова. У него было вытянутое худое лицо и выступающий вперёд подбородок. – Зверь может остаться. Чужак должен уйти.

В Озерных долинах говорили на том же языке, что и в Осеннем Лесу, но особенности диалекта давали о себе знать.

– У меня послание для вашего вожака.

– Я вожак. Говори и проваливай. – Табунщик вытащил меч и взмахнул им, тряхнув длинными волосами, переплетёнными со множеством лент.

– Нет.

– Что? Хочешь смерти? – Его лошадь сделала два шага вперёд и остановилась, взбивая копытом землю.

– Не скажу, что я высоко ценю свою жизнь. Но у меня слишком много долгов, чтобы я мог позволить себе умереть. И один из них – передать послание тому, кто зовётся Бешеным. – Василь говорил спокойно и уверенно, неотрывно смотря в глаза табунщику.

Прошло ещё несколько молчаливых минут, а затем табунщик убрал меч, поворачивая коня в сторону степи.

– Мы ценим верных долгу. Но знай, шанса уйти больше не будет.

Зоркий с силой оттолкнулся от плеча Дора и взмыл в небо. Прежде, чем отправиться вглубь долин, у Василя забрали пристегнутую к поясу шпагу и длинный кинжал. Больше оружия у него с собой не было. Под конвоем из двадцати всадников он отправился к стойбищу кочевых людей. Зоркий видел табуны лошадей и несколько отар овец, пасущихся неподалёку. Дети бегали вокруг шалашей, обтянутых лошадиными шкурами, женщины что-то помешивали у костров. Когда они подъезжали, навстречу выбежала стая собак. Они громким радостным лаем приветствовали табунщиков, но стоило им заметить Холеру, как собаки, скалясь и рыча, бросились на неё.

Василь легко спрыгнул с коня, осматриваясь. Большинство конвоиров растворились на местности, свернув в разные стороны. С ним рядом остались только трое спешившихся табунщиков, одним из которых был тот, что назвался вождем раньше.

Кто-то из местных жителей, недовольных разлаявшейся сворой, запустил в животных толстой палкой, очевидно, приготовленной для костра. Собаки визгливо разбежались, и Холера тут же юркнула куда-то в сторону, теряясь из вида.

Идти Дору пришлось недолго. Его привели к невысокому, но широкому шалашу, вход в который охраняло четверо крепких воинов. Зоркий, не желавший пропускать предстоящие переговоры, вновь опустился на плечо Василю.

Шкура, прикрывающая вход в шалаш, отодвинулась, и оттуда выпрыгнул маленький чумазый человечек. Сначала Зоркому показалось, что это ребёнок, но низкий раскатистый голос мог принадлежать только взрослому мужчине. Человечек закричал что-то конвойным. Он орал и бесновался, размахивая коротким кинжалом. Стоящие вокруг конопасы молча опустили головы.

– Имя? – Неожиданно спросил он, смотря прямо на Дора.

– Василь из Дома Вепря.

– Буду знать, что писать на надгробии. – Выговор был на удивление чистым. Сказав это, карлик развернулся, отдал несколько приказаний, а затем снова скрылся в шалаше.

Конвоиры толкнули Дора в спину. Зоркий, пытаясь удержаться, взмахнул крыльями и сильнее сжал когти. На секунду он подумал, что Василь просчитался, и никто не будет с ним разговаривать, но его лишь втолкнули в шалаш вслед за карликом.

Зоркий спрыгнул с плеча и устроился на большом деревянном сундуке, осматривая внутреннее убранство. Посередине стоял низенький столик, на котором было несколько замысловатых кувшинов и чашек, за ним на ковре, обложившись подушками, лежал тот самый всклокоченный человечек.

Василь низко поклонился. Карлик кивнул в ответ и жестом указал на место напротив него.

– Садитесь, Дор. Здесь редко встретишь благородного человека.

Яд и кинжал

За последнюю неделю Роза бывала в Замке дважды и даже стала про себя называть его Белым. Она перестала бояться входить в тронный зал и нашла в себе силы улыбаться тем, кого называли Лучшими Людьми. Самое главное, она перестала считать их предателями. В конце концов, сама теперь была не лучше.

Собрания проходили спокойно. Иногда ей удавалось переброситься парой фраз с Дором Станиславом. Он всегда относился к ней доброжелательно, а в его взгляде чудилась поддержка и сочувствие. Присутствующие Доры вызывали уважение стремлением вывести страну из затянувшегося кризиса, однако, большинство из них делало вид, что Розы не существует. Возможно, они опасались Князя, а может просто считали, что женщина не достойна сидеть с ними за одним столом.

Сын полностью поправился, будто и не было того ужасного ночного кошмара. Маленькие камушки, данные Князем, теперь всегда были рядом с Мико, напоминая о том, что сделала Анастасия.

Ещё одним напоминанием о бывшей подруге оказался брачный договор. Роза трижды начинала читать документ, пытаясь вникнуть в хитросплетения правоведческой мысли, но каждый раз, доходя до одного из пунктов, прерывала чтение. Ей становилось горького от того, что стремлениям Михаила теперь не суждено сбыться. Ей становилось страшно от того, во что всё это могло вылиться сейчас.

«Регина, принадлежащая к Дому Алых Маков, получает помилование и право вернуться в Осенний лес по своему усмотрению. Сохраняет за собой права и титул, как член королевской семьи…»

Сестра её бывшего мужа, чуть более семнадцати лет назад вышедшая замуж за младшего брата короля Георгия. Мать Анастасии.

Роза сидела на кровати в своей спальне и в очередной раз пыталась вникнуть в трехсотстраничный рукописный текст. Казалось, за таким количеством слов и знаков может быть спрятано всё, что угодно. Даже удивительно, что она обратила внимание именно на этот пункт.

«Регина, принадлежащая к Дому Алых Маков…»

Скучал ли Михаил по сестре? За время их брака он ни разу не упомянул о ней, и Роза не представляла, какие чувства он мог испытывать. Если бы здесь был Василь, то можно было бы спросить его. Мужчины были очень дружны, да и Регину новый муж должен был знать, ведь она старше Василя всего на год или два.

В дверь постучали, в проёме показалась седая голова старого слуги. Того самого, что когда-то впервые пустил её в этот дом.

– Госпожа Роза, пришёл посетитель… Ждёт в гостиной.

– Вы сказали, что Василя нет дома? – Она нахмурилась, откладывая документы в сторону. У неё не было настроения принимать гостей.

– Он сказал, что пришёл именно к вам. Дор Станислав. На его карете герб Дома Воющего Волка.

Дора растеряно встала с места и позволила слуге увести себя из комнаты. Не было ничего неприличного в том, чтобы принимать гостей дома, но гости противоположного пола редко приезжали одни. Особенно если в этот момент один из хозяев отсутствовал. Это могло привести к нежелательным слухам, сплетням, поставить в компрометирующую ситуацию. Должно быть у Станислава была действительно важная причина, чтобы приехать. Или он пришёл по поручению Князя? Эта мысль вызвала невольную улыбку, и, немного приободрившись, Роза поспешила поприветствовать гостя.

– Да будет светлым ваш день, Дора! – При виде её тот вскочил с места и проворно подхватил её руку, прижимая к своим губам.

Его жесты и манеры были такими же, как было принято на балах и приёмах, так любимых ею в девичестве. Она невольно смутилась, и Станислав тут же рассыпался в извинениях. Князь стремился искоренить нормы поведения, заимствованные у Державы и распространившиеся в высшем свете за последнее десятилетие.

– Привычка – вторая натура. – Под седыми бакенбардами показалась тень краски, и Роза не могла не успокоить мужчину, уверив его в своём полном расположении.

Она приказала принести вина, и была очень расстроена, когда Дор отказался остаться обедать.

– У меня запланировано ещё несколько встреч. Думаю, вина будет достаточно. Вы уж извините, что так внезапно.

Они оба устроились на длинном светлом диване, заняв его разные концы. Розе казалось, что она перенеслась назад в прошлое. Так легко было представить, что она на званом ужине и присела обсудить с одним из гостей последние новости.

– Ох, Дора. Минувшие события так изменили нас всех, – грустно покачал головой Станислав. – Даже замок преобразился. Словно и камни стали другими, вы не находите?

Она поразилась точно подобранному сравнению и тут же сказала об этом собеседнику. Они оба были не прочь немного поностальгировать.

В комнату вошла прислуга и поставила на маленький столик бокалы и бутылку вина из погреба. Их разговор на время прервался. Дор наблюдал за открытием бутылки, а Роза думала о том, как вышло, что он оказался одним из Лучших Людей. У него так же, как и у неё, не было выхода?

– Ещё пару месяцев назад мы все были такими беспечными. Сейчас страна окутана страхом.

– Да, идёт война, гибнут люди. Это ужасно. – Роза невольно поёжилась. Говорить о сожженных деревнях и погибших людях совершенно не хотелось.

Они оба взяли по наполненному фужеру и, отсалютовав друг другу, молча пригубили вино.

– Я говорю не только о войне, – продолжил Дор. – Даже то положение, в котором вы оказались. Это несправедливо.

Она вздохнула. Тяжесть положения казалась особенно ощутимой, когда на неё указывали прямо. Станислав сочувствовал, и от этого значимость пережитых страданий, казалось, возрастала.

Она поблагодарила мужчину, и они выпили ещё немного. Дор наполнил опустевшие бокалы и, возвращаясь на своё место, неожиданно спросил:

– Роза… Вы ведь хотите прекратить войну?

– Я думаю, любой разумный человек этого хочет.

– Да, конечно, вы правы. Любой разумный человек. Верно подмечено. – Он ненадолго замолчал. – Я до сих пор не выразил вам соболезнования по поводу смерти вашего мужа. Михаил был золотым человеком… Какой полёт мысли. Гений политических комбинаций. Потеря для нации.

– Спасибо вам, – горло перехватило. Она часто-часто заморгала, пытаясь удержать непрошенные слёзы. Это был первый раз, когда кто-то сказал о Михаиле что-то хорошее после его смерти. Не побоялся гнева Князя и сказал, что сожалеет. – Ваши слова очень много значат для меня. – Она с благодарностью посмотрела на Дора, стараясь взглядом выразить своё признание. – Надеюсь, у вас не будет проблем из-за этого.

– Никто не знает, что я здесь. Мои стремления искренни. Я действительно беспокоюсь о вас. У меня есть друг, Дора. Один из служителей главной Халуги. Он может помочь вам. Когда пойдёте туда, возьмите с собой розу как знак вашего имени. Алую. Как символ утерянного. Он вас узнает.

Роза невольно вздрогнула. Перед глазами вновь вспыхнул образ беснующейся Анастасии, выкрикивающей ругательства и проклинающей Мико. Алый цвет теперь стойко ассоциировался с грязью и болью.

– Я не думаю, что это хорошая идея. Простите. – Она поспешно осушила свой бокал и поставила его на столик. В ушах всё ещё звучали призывы Анастасии к Эфиру.

– Я не хотел вас расстроить, Роза. Простите, если мой визит причинил вам беспокойство. – Дор встал и низко поклонился.

Не прошло и десяти минут, как Станислав отбыл, оставив женщину одну в расстроенных чувствах. Она вспомнила Михаила и всю свою прошлую жизнь, казавшуюся теперь чем-то далеким и нереальным. Прошедший разговор был живым доказательством того, что беззаботное и счастливое время действительно существовало.

На следующий день было запланировано очередное собрание Лучших Людей, и с самого утра надлежало отправиться в замок. Заходя в тронный зал, она заметила маленькую кареглазую девчушку, выбежавшую оттуда с какими-то свитками. Дор Станислав был всё так же любезен и вежлив. Остальные Доры по-прежнему старались её не замечать. Князь сидел во главе стола и устало рассматривал своих вассалов. Это было странно, ведь обычно он предпочитал стоять.

В этот раз обсуждали успехи Константина и его отрядов. Тому удалось разбить людей принца Ричарда, но Держава отправила в сторону Осеннего леса ещё пять тысяч человек, и положение на юге страны стремительно ухудшалось.

– Всё было бы гораздо проще, если бы Константину удалось захватить принца в плен. – Дор Антон как обычно сидел справа от неё и никогда не смущался вставлять свои комментарии, перебивая других. Если, конечно, говорил не Князь.

– Это бы разозлило Державу ещё больше, – возражал один из Доров, имени которого Роза никак не могла вспомнить. Судя по фамильным чертам, высокому лбу и вытянутому лицу, он принадлежал к Дому Серой Скалы или был с ним в близком родстве.

– Разозлило? Вы уверенны, что хотели сказать именно это? – Кукушка повысил тон и даже слегка вытянулся на своём месте.

– Я всегда уверен в том, что говорю. – Дор надменно скрестил руки, зло уставившись на оппонента.

– Прошу, друзья мои, не нужно так шуметь. – Князь, зажмурившись, помассировал виски указательными пальцами. – Ваш спор не имеет смысла. Здесь нет Константина, чтобы предъявить ему претензии по поводу упущенного заложника. У нас есть какие-нибудь официальные комментарии от Державы? – Он обернулся к Станиславу, ожидая ответа.

– Только то, что я вам уже показывал, Мой Господин. Их требования не изменились.

– За исключением того, что у них новый претендент на трон?

Станислав коротко кивнул, инстинктивно втянув голову в плечи. Кажется, он и сам не заметил своего невольного жеста.

Роза замерла, внимательно прислушиваясь к разговору. Остальные присутствующие, видимо, тоже не были в курсе происходящего. Только Антон расслабленной позой и вежливой улыбкой показывал, что ему, как и всегда, давно известны любые секреты.

– Регина из Дома Алых Маков заявила о своих правах на трон. После смерти дочери она остаётся единственной наследницей этого Дома, – спокойно пояснил Князь.

– Это, конечно, очень неожиданно, но ничего не меняет. Народ любит вас, мой Князь. – Дор Максимилиан, сидящий с краю стола, заговорил впервые с начала собрания.

– Народ любит сытые животы и мирную жизнь, – строго сказал Князь. – В случае, если Держава продолжит увеличивать число наступающих отрядов, единственным нашим выходом будет заманивать их в глубь страны. Это сорвёт сельскохозяйственные работы, помешает собрать урожай и может обернуться голодом. После этого народ посадит на трон любого, кто кинет им горсть зерна. – Он переводил взгляд с одного на другого, а затем обратился к Станиславу. – Что с подготовкой к торжеству по случаю объявления меня единственным законным правителем?

– Мой Господин, у нас запланировано несколько театральных представлений на народной площади, а также было предложено устроить факельное шествие горожан.

– Факельное шествие? – Задумчиво повторил Князь. – Хм… Мне нравится.

– Только вот у меня возникли вопросы по поводу объявления. Можно было бы устроить красивую церемонию. Коронация была бы отличным завершением. Корона вам будет к лицу, и потом…

Князь резко обернулся, от чего мужчина замолк на полуслове. Розе показалось, что остальные Доры тоже перестали дышать. Она не понимала, что могло вызвать такую реакцию, но даже Кукушка, казалось, побледнел.

– Я предупреждал вас о том, что следующий, кто заикнётся о короне, будет вздёрнут на Народной площади? – Голос был тих и спокоен, а на губах играла улыбка.

Он обращался ко всем Дорам, но Роза неотрывно смотрела на Станислава. Краска моментально слетела с его лица. Нижняя челюсть отвисла, а плечи стали подрагивать. Остальные, впрочем, тоже выглядели не лучше. Никто из них не осмелился что-либо сказать.

– Молчите… Неужели не предупреждал? Хм… – Князь притворно задумался, а потом с преувеличенной радостью сообщил. – Ну, значит, теперь все будут знать. Стража!

Двери распахнулись, и охрана, стоявшая за дверью, влетела в зал.

– Отвести его на площадь и повесить, – Князь ленивым жестом указал на Станислава.

Дор вскочил со стула и бросился в ноги к своему господину.

– Прошу вас, повелитель, помилуйте…

Но тот лишь брезгливо поморщился и подал знак стражникам. Те схватили вырывающегося мужчину под руки и поволокли в сторону двери.

– У меня есть информация! Я знаю планы Регины. Отпустите, я всё скажу вам! Она хочет переманить на… – Договорить ему помешал огромный кулак, врезавшийся в солнечное сплетение.

– Благодарю, – обратился Князь к стражникам. – Перед тем как вздёрнуть, отрежьте ему язык и повесьте рядом. Должно забавно смотреться.

Роза зажала рот ладонью, пытаясь утихомирить рвущийся наружу крик. Никто из присутствующих не сказал ни слова, когда Станислава повели на казнь. Никто из них не посмел спорить, когда невинного человека осудили ни за что. Может, в этот момент, так же как и внутри неё, их совесть боролась с инстинктом самосохранения?

Князь тем временем встал со своего места и прошёл в конец зала, к тому окну, из которого была видна площадь.

– Если кто-то желает посмотреть на казнь, то может идти.

Никто из Доров не двинулся с места. Роза пыталась глубже дышать, чтобы хоть как-то успокоить отчаянно колотящееся сердце и подступающие к глазам слёзы.

– Что? – Повернулся он к Дорам. – Никто не желает? – Его удивление было настолько искренним, что проняло всех.

Стулья заскрипели, мужчины стали поспешно кланяться и выходить прочь. Поклоны и прощальные фразы оставались без ответа. Роза, поддавшись всеобщему порыву, отодвинулась от стола, встала, на автомате разгладила складки платья и пошла вслед за остальными. Она не нашла в себе сил что-либо сказать на прощанье.

Лучшие Люди шли организованно. Впереди уверенной походкой шагал тот самый Дор, которого она определила, как представителя Дома Серой Скалы. Сама Роза плелась сзади. Грудь сдавливало от переполняющих эмоций, дышать было трудно, и она то и дело хватала ртом воздух, как утопающий. Казалось, она предала Станислава два раза. Первый – когда смолчала в тронном зале, и второй сейчас – послушно идя вслед за остальными наблюдать за его казнью. Но как же ещё? Князь хочет, чтобы это видели все.

Несколько раз Роза замечала изумлённые, испуганные лица работающих в замке людей. Процессия была не самой обычной, особенно если учесть, что пару минут назад по этим же коридором проволокли одного из Лучших Людей. Чтобы не видеть реакции слуг, она опустила голову и смотрела только себе под ноги.

Проходя через внутренний двор, она услышала истошные вопли и крики. По мере движения громкость звуков возрастала. На площади начала собираться толпа, но, увидев Доров, люди расступились и отошли в сторону. Дор из Дома Серой Скалы взял инициативу в свои руки и стал раздавать указания по поводу столбов.

Станислав стоял на коленях, прижимал руки ко рту, неразборчиво мычал и плакал. Несколько часов назад этот человек посмел выразить сочувствие по поводу гибели её мужа и вот теперь погибнет сам.

Хотелось сделать хоть что-то, но инцидент с бессмысленной и глупой попыткой освободить принцессу был ещё свеж в ее памяти. Мысленно проклиная Князя и его жестокость, она уговаривала себя не разреветься. Тот, кто наблюдает из окна за этим представлением, не должен был увидеть её слез.

Столбы поставили быстро. Слишком быстро.

– Может, позвать служителя Халуги? – Роза с удивлением узнала свой голос. Хриплый, но достаточно громкий, чтобы услышали все.

Командующий казнью Дор обернулся к ней, затем посмотрел в сторону Замка, словно размышляя, одобрит ли это Князь.

– Не надо. Я сам прочту отходную, – вынес вердикт он, и стражники тут же подтащили Станислава. Тот тихонечко всхлипывал, но уже не сопротивлялся. – Слушай и внимай, ибо близок час. Вспомни всё, что ты успел сделать. Забудь о том, что сделать не успел. Четверо примут твою душу и решат, достойна ли она перерождения. Проси их о милости, и они сжалятся над тобой…

Роза отвернулась, стараясь не слушать монотонной речи. Поразительно, как за такой короткий промежуток времени могло собраться так много народу. Она непроизвольно сделала несколько шагов ближе к стражникам. Сложно будет пройти обратно без них.

Взгляд зацепился за юную девушку в штопаном платье из грубой ткани. У неё на шее висел переносной лоток, на котором лежали маленькие букетики цветов. Девушка то и дело оборачивалась и с кем-то переругивалась. С таким подносом её постоянно кто-нибудь задевал.

Дор тем временем закончил читать отходную, и Станислава подвели к петле. Помоста сооружено не было, поэтому толпа подалась вперёд, чтобы лучше видеть. Цветочница оказалась совсем близко к ней.

Приговорённого поставили на чурбан и надели на шею удавку. Командующий Дор без каких-либо предисловий махнул рукой, и один из стражников выбил опору из-под ног Станислава. Верёвка натянулась, послышался хруст, тело безвольно обмякло и повисло.

Толпа издала дружный раздосадованный выдох. Видимо, все надеялись, что конец не будет столь быстрым. Зрелище дрыгающего ногами и дёргающегося тела должно было стать неплохим увеселением для простолюдинов.

Роза никогда до этого не видела повешенных. Король Георгий предпочитал не делать казни всеобщим развлечением. Белый Князь, очевидно, придерживался иной точки зрения.

Лучшие Люди обменялись несколькими неуверенными фразами, а затем кто-то приказал принести длинную бечёвку. Роза почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Князя велел повесить язык Станислава рядом с ним.

Она отвернулась и встретилась глазами с цветочницей.

– Купите букет, Дора, – улыбнулась ей девушка. – Всего золотой.

Дора приподняла вопросительно бровь, спрашивая взглядом, за что же такие деньги.

– Весна же ещё. Теплицы – дело хлопотное, – пожала плечами девушка.

Роза рассеяно мотнула головой. В любом случае, у неё не было с собой ни гроша. Настырная цветочница, впрочем, не желала сдаваться.

– Не хотите букет, возьмите розу.

Звуки собственного имени заставили напрячься. Несколько секунд она не могла понять, откуда простолюдинка могла знать её, а затем услышала голос Станислава, звучавший в её голове: «Возьмите с собой розу как знак вашего имени. Алую. Как символ утерянного».

Она огляделась. Ближе всех к ней сейчас стоял Антон, с беспристрастным лицом наблюдая за покачивающимся телом.

– Даме не пристало самой себе покупать букет. – Голос звучал неестественно и чересчур весело. – Дор Антон, купите мне, пожалуйста, цветок. – Роза поразилась, как смогла попросить о подобном фактически постороннего человека и при этом не сгореть от стыда.

Кукушка вздохнул и, похлопав себя по карманам, вытащил красивый кожаный мешочек, украшенный чёрным селезнем.

– Вон ту розу, – указала она.

Белокурая девушка получила монетку, и Антон не глядя передал розу. Он ненадолго замер, словно хотел что-то сказать, но, очевидно, передумал и отошёл в сторону.

Дора вдохнула аромат и прижала бутон к губам. Это успокаивало.

Прошло ещё минут пятнадцать прежде, чем Лучшие Люди решили, что могут позволить себе уйти. Никто из них не хотел задерживаться.

Дойдя до замка, каждый направился в свою сторону.

Она свернула направо вдоль каменных стен и завернула под сводчатые арки. Главная Халуга была рядом.

Здание было большим, помпезным, но останавливаться, чтобы в очередной раз восхититься его величием и красотой, было некогда. Внутри оказалось пусто. Казнь не оставила равнодушным никого из замка и окрестностей. Кажется, все, кто мог, отправились на Народную площадь.

В руке всё ещё был зажат цветок. Она прошла вперёд к алтарным столбам с символами четырёх и опустилась перед ними на колени. Жаровни в углах тихо шипели тлеющими углями. Когда она молилась в последний раз? Перед первым замужеством? Михаил никогда не одобрял излишнюю набожность, но Михаила здесь не было. А теперь не было и Станислава, что ещё недавно целовал её руку, следуя старым, привычным для них обоих манерам.

– Вам помочь?

Слева от неё стоял высокий худощавый служитель в традиционном балахоне с глубоким капюшоном. Вместо ответа она положила цветок перед собой.

– Дора Роза? – Тихо спросил служитель.

Она кивнула. Мужчина нахмурился и, оглядевшись, подошёл вплотную.

– Я уже слышал про Станислава. Вернее, слышал его самого, – зашептал служитель. – Мне нельзя тут больше оставаться. Князь безумен. Его нужно остановить. Так завещали Четверо. Жертвы не должны быть напрасными. Я знаю о вашем муже. – Он вытер со лба выступившие капли пота, и Роза заметила, что у него не было большого пальца на левой руке.

Это был знак жертвы, принесённой для спасения людей от Эфира. В голове тотчас же всплыли строчки старых легенд. «Тогда Первый из Четырёх отнял у себя большой палец и положил его на границе Северной пустоши, из его кости вырос большой горный хребет». Отрубание пальцев никогда не было популярно даже среди служителей, но это было символом жертвенности и верности. Разве мог такой человек ошибаться?

Служитель сунул в её руку маленький пузырёк и шепнул: «Достаточно одной капли».

Послышались шаги и громкие голоса, они нарушили их уединение, и мужчина, спрятав голову под капюшоном, поспешил скрыться за маленькой дверью слева от алтарных столбов.

– Остановите Князя, – шепнул он ей напоследок. – Воля Четверых должна быть исполнена.

Роза встала с каменного пола и, двигаясь словно во сне, вышла обратно на улицу. Пузырёк с неизвестным содержимым жёг ладонь. Нужно было быстрее от него избавиться. Неожиданно путь ей перегородила маленькая девочка. Большие карие глаза подозрительно осмотрели её.

– Господин желает вас видеть. Вы ведь Дора Роза, да?

Она кивнула.

Соображение, что она идёт не куда-нибудь, а к тому, кого остановить велели сами Четверо, пришло не сразу. Но когда девчушка привела её к охраняемой двумя широкоплечими стражниками комнате, стало окончательно не по себе. Казалось, что Князь обо всем узнал, и следующая казнь будет непременно её.

Стража расступилась, пропуская её. В комнате оказалось пусто. Вот только сердце окончательно ухнуло куда-то вниз. Большая кровать с балдахином не оставляла сомнений в том, что это личные покои. Это не было хорошим знаком, ни при каких условиях.

Малышка с похвальной для её возраста расторопностью и аккуратностью принесла поднос с фарфоровым чайником и маленькие сдобные булочки. Сразу после этого, не потрудившись наполнить чашки, она выбежала из комнаты, оставив Розу одну.

Дора немного посидела на прикроватном стуле. Затем она прошлась по комнате, думая, где можно спрятать проклятый пузырек. То и дело прислушиваясь к происходящему за спиной, она подошла к чайным приборам.

– Достаточно одной капли, – прошептала она вслух, слегка приоткрыв склянку.

«Неужели ты и вправду хочешь это сделать?» – Обратилась она к самой себе. Послышался шум за дверью. Паника охватила её, и Роза не нашла ничего лучше, чем бросить пузырек в чайник.

Дверь распахнулась секундой позже. Белый Князь вошёл внутрь комнаты и ослепительно улыбнулся.

– Как хорошо, что ты здесь, Роза.

– Вы приказали прийти… – Она нервно приподняла уголки губ. – Ваше настроение улучшилось, Князь?

– Определённо. Ничто так не бодрит, как хорошая шутка.

– Шутка?

Сказать, что она была поражена – не сказать ничего. Вырвать Станиславу язык и повесить Дора на Народной площади – это была хорошая шутка? Что же тогда в представлении Князя шутка плохая?

– Ну да. Получилось весьма забавно, не находишь? – Невинно поинтересовался мужчина.

– Если я скажу, что мне было совсем не смешно, вы со мной так же пошутите? – Роза не представляла, откуда взялась смелость, но фраза прозвучала раньше, чем она смогла осмыслить её. В конце концов, у неё есть полный отравы чайник. Можно будет умереть раньше, чем вбегут стражники, готовые повесить её рядом со Станиславом.

– Кажется, с чувством юмора у тебя туго, – задумчиво сказал Князь. – Или ты и вправду считаешь меня эдаким тираном-самодуром? – На этот раз она прикусила язык вовремя, не дав себе ответить согласием на эту провокацию. – Думаешь, я действительно убил бы приближённого человека только из-за того, что тот неверно подобрал слово в разговоре со мной?

Мужчина подошёл совсем близко, его голос, понизившийся до шёпота, пробирал до костей.

– По-моему, вы делаете всё, чтобы другие в это поверили. – Близость Князя нервировала и заставляла самообладание капитулировать.

– Ох уж эти женщины… – Он насмешливо рассматривал её как какую-то диковинку. – Вроде бы чувствительные создания. Что же тогда никак не можете почувствовать момент, когда надо замолчать?

Роза смотрела на него снизу-вверх, пытаясь понять, что же происходит. Её позвали, чтобы поупражняться в язвительности? Или же чтобы сказать, что Станислава убили не просто так, а по какой-то причине?

Она облизала губы, следя за кончиками светлых ресниц собеседника. Этот человек был самым невероятным и непонятным из тех, с кем ей доводилось встречаться. Он отдал приказ убить её мужа, так как тот поддерживал Алых Маков. Он спас её сына от всё тех же Алых Маков. Он пытался защитить Осенний Лес от вторжения Державы, действующей от имени проклятых Алых Маков.

Роза судорожно сглотнула, осознавая весь ужас того, что она сделала.

– Хочешь булочек? – Князь сделал шаг назад и непринуждённо взял одну из пышек. – Новая кухарка просто волшебница. Если бы я не знал точно, то решил бы, что она продала душу Эфиру в обмен на рецепт этого теста. Ты должна попробовать. Я ем их уже неделю. Вкусно, как в детстве. Кажется, скоро вместо Белого меня будут звать Толстым. – Он весело засмеялся и потянулся к чайнику, чтобы наполнить чашки.

Образ того, как кошмар и ужас Осеннего Леса самодовольно смакует булочки, был определённо забавной картинкой, но Роза не смогла удержать его надолго. Ей нужно было остановить мужчину. Она кинулась к чайнику, протягивая руки вперёд и выхватывая ручку.

– Позвольте мне… – Неуклюже выдавила она, дёргая на себя посудину.

Внутри звякнула склянка, Князь удивлённо отпустил чайник, и Дора по инерции отступила назад. Она налетела на столик с подносом и опрокинула его вместе со всем содержимым. Чайник упал сверху, разбиваясь на тысячи мелких осколков.

Роза замерла, испуганно глядя на Князя. На миг ей показалось, что его глаза потемнели, и сейчас он, если и не отправит на казнь, то уж точно прикажет всыпать плетей.

– Мой… Князь. Прошу прощения… Я всё исправлю… Я…

Руки мелко подрагивали от страха. Вода была достаточно горячей, но не настолько, чтобы получить ожог. Платье, пропитанное отравленной водой, сделалось грузным и тяжелым. Пузырька нигде не было видно, возможно, он тоже разбился вместе с чайником.

– И как же ты собираешься исправлять? – Приподнятая бровь на спокойном лице не внушала оптимизма.

– Я могу прибрать тут, – без особой надежды предложила Роза.

Князь шагнул к ней навстречу и протянул руку.

– Не стоит так переживать из-за разбитой посуды. – Он резко потянул её на себя, заставляя подняться.

– Спасибо.

– Всё в порядке. Хотя, знаешь, я начинаю думать, что недооценивал Зоркого. – Князь улыбнулся, неотрывно смотря ей в глаза.

Пользуясь моментом, она скользнула взглядом по его лицу. Черты были настолько безупречны, что тянуло прикоснуться к ним, чтобы убедиться в отсутствии иллюзии. Ровный прямой нос, аккуратно очерченный рот. Зацепившись взглядом за губы, Роза невольно сглотнула.

– Думаю, любой из ваших людей будет рад служить вам, – тихо проговорила она, всё ещё не отрываясь от губ Князя.

– А ты? Или я пока ещё не имею права отнести тебя к «своим» людям? – Мужчина говорил, не меняя расслабленного выражения.

– Я исполню всё, что вы прикажете.

– Так уж и всё. – В его голосе проскользнула лёгкая обида. Он снова вздохнул. – На самом деле Зоркий меня просто разбаловал. Я слишком к нему привык. Это одна из причин, почему я решил отослать его.

– Боитесь привязанностей?

– Не в этом дело. Когда рядом человек, которому ты доверяешь как самому себе, с которым можешь говорить о чём угодно, очень легко забыть, что вокруг есть и те, кто мечтает воткнуть нож в спину.

Роза напряглась, чувствуя, как похолодели кончики пальцев. Ей вспомнился вчерашний визит Станислава. Знает ли о нём Князь? И как скрыть то, что она пыталась сделать сейчас?

Мужчина протянул руку к поясу и достал короткий кинжал. Роза коротко вскрикнула, но мужчина прижал указательный палец к её губам и улыбнулся широкой безумной улыбкой.

– Ну что ты, я не собираюсь причинять тебе вред. Просто маленький эксперимент.

Он взял её руку и осторожно вложил в неё кинжал. Роза чувствовала, как трясётся, но не могла ничего поделать. Рукоятка оказалась неожиданно тёплой и тяжелой. Князю пришлось держать её, иначе бы она выронила оружие. Он приставил остриё к своей груди.

– Признайся, ты же мечтала об этом? Убить узурпатора. Отомстить за мужа. Вот он, твой шанс.

Роза чувствовала, что горло перехватывает. Она с трудом стояла на ногах. Она несколько раз открывала рот, но так и не смогла произнести ни звука. Ей было страшно. Ей было больно. Она не желала этому человеку смерти.

– Я не хочу ждать удара в спину. Если ты хочешь со мной покончить, самое время это сделать. Ну же. Я даже не сопротивляюсь. Просто сделай это.

– Прошу вас… Пожалуйста…

– Моя милая, маленькая, глупенькая Роза… – Он поднял руку к её лицу и принялся водить по нему указательным пальцем, то ли поглаживая, то ли прочерчивая на нём извилистые дорожки. – У меня есть кое-что, что облегчит тебе решение.

Князь изящно махнул кистью. Роза вскрикнула и с силой вцепилась в кинжал. На неё смотрели неестественно голубые глаза на иссохшем бледном лице.

Друзья

Дем сказал, что ещё пару дней, и она перестанет зеленеть по утрам. Странные сны больше не беспокоили, и только когда, проснувшись, она брала в руки зеркало, то видела болотный оттенок, стремительно покидающий волосы.

С одной стороны это вызывало облегчение, с другой чувствовалось сожаление от того, что, получив доступ к такой силе, она не решилась ею воспользоваться. Принцесса не теряла надежды на то, что сможет уговорить Дема спасти её дядю. Может, настала пора действовать самой?

Утро было похоже на все предыдущие. Закончив с туалетом, она выбрала одно из двух наколдованных ей льняных платьев. Проклятый был совершенно прав, говоря, что человек привыкает ко всему. В возможности одеться самостоятельно, не прибегая к помощи двух-трёх служанок, определённо были свои плюсы. Ни один корсет или бальное платье не давали такой свободы.

Зеркало, стоящее в самой большой комнате домика, привычно отозвалось лёгкой рябью на прикосновение Дема. Анастасия бесстрашно шагнула вперёд. Эфир, обдавая холодом, мелькнул перед глазами, и она свалилась на пологий берег. Это было одной из величайших загадок: как можно, входя в стоящее вертикально зеркало, вываливаться на землю, находящуюся выше уровня воды. Проклятый, очевидно, знал ответ на этот вопрос, так как секунду спустя грациозно приземлился рядом, не теряя при этом ориентации в пространстве.

Анастасия уже собиралась спросить его, как он это делает, но услышала за спиной пронзительный девичий визг.

Она обернулась. В разные стороны от них разбегались женщины, теряя по дороге белье из плетёных корзинок. Принцесса огляделась. Они находились на берегу, полном орущих прачек, пытающихся спасти себя и своё бельё от внезапно вынырнувшей из воды парочки.

– Вчера тут никого не было, – поморщился мужчина.

– Пойдём обратно? – Предложила она.

Истеричные женщины не были проблемой, последняя уже бежала по небольшому пригорку, волоча за собой испачканные в песке простыни. Но они могли собрать большую толпу односельчан, и теперь Анастасия ни за что бы не обманулась тем, что кого-то из них могло остановить её положение или имя.

– Зачем? Нам всё равно нужны лошади. Туда, куда мы направимся, можно добраться только верхом.

– Но как же люди?

– Может, пришло время напомнить о себе? – Он вздохнул и провёл рукой по волосам.

На солнце они казались ещё ярче, становясь кроваво-красными. Анастасия зацепилась за эту мысль и с ужасом осознала, что Дем даже и не думал преображать себя. А она настолько привыкла к особенностям его внешности, что даже не вспомнила о необходимой маскировке.

– Тебе же так хотелось получить трон обратно? – Это было похоже на вопрос, но мужчина и не думал дожидаться ответа, зашагав в ту сторону, куда убежали прачки.

Несколько секунд Анастасия наблюдала, как он удаляется, наступая на разбросанные вокруг мокрые тряпки, оставляя на них следы сапог.

– Обещай никого не трогать. – Делать было нечего, и она поспешила следом.

– Я больше не собираюсь давать опрометчивых обещаний.

– Неужели тебе так нравится убивать невиновных? – Принцесса еле поспевала за решительным шагом мужчины.

– Во-первых, невиновных нет. Каждый что-нибудь да совершил за свою жалкую жизнь. Во-вторых… Скажи, тебе нравится убивать комаров?

– Я как-то не задумывалась… – Она тряхнула готовой, пытаясь понять причину резкой смены темы. – Вот только не надо говорить про то, что люди для тебя как комары! Отлично придумано. Только знаешь, в Королевском замке у главного повара был сын, которому нравилось мучить не только комаров, но и животных побольше. Он отрывал насекомым лапки и крылья, а кошек подвешивал за хвосты.

– У меня нет пристрастия к пыткам. Если кто-то раздражает, быстрее и проще убить его. Это сродни инстинкту. И с этим инстинктом очень сложно бороться.

– Кто-то раздражает? – Анастасии показалось, что это был выпад в её сторону, и она обиженно поджала губы. – Тебе не кажется, что тебя злит слишком многое? За сто лет можно было научиться держать себя в руках.

– А за три недели можно было научиться меня не провоцировать, – передразнил он её, и тут же поднял руки в примиряющем жесте. – Ладно, я постараюсь быть хорошим демоном. Огнём не плеваться, девственниц не насиловать.

Принцесса подавилась последним словом, но промолчала, решив ограничиться возмущённым взглядом. В конец концов она была благородной дамой, и подобные слова в её присутствии говорить не допускалось никому.

Поселение было совсем небольшим. Она насчитала всего пятнадцать дворов, расположенных в один ряд вдоль неширокой речушки. Когда они подходили к крайнему, покосившемуся домику, их уже встречала вооружённая вилами и лопатами толпа, состоящая в основном из стариков, мальчишек и нескольких особенно боевых на вид женщин. Анастасия подумала, что уже начинает привыкать к тому, как народ реагирует на её появление.

– Убирайтесь, демоны! – Прохрипел сгорбленный седой старик, стоящий впереди всех.

Что ж, по крайней мере, эти люди не собирались кидаться на них очертя голову. Вид Дема, сверкающего жёлтыми глазами, не располагал к безрассудным действиям.

– Нам нужны две лошади и запас провианта на два дня. Можем даже поторговаться. – Проклятый великодушно улыбнулся.

Анастасия, нахмурившись, дёрнула его за рукав.

– А зачем нам две лошади? – Прошептала она ему.

Впрочем, не достаточно тихо, поскольку по изумлённым лицам сельчан стало понятно, что они её тоже слышали. Принцесса подумала, что, должно быть, люди шокированы тем, что кто-то может не только говорить с жёлтоглазым демоном, но и запросто касаться его. Мысленно хихикнув, она взяла Проклятого под руку. Он вопросительно посмотрел в её сторону, но принцесса лишь невозмутимо улыбнулась.

– Ты, я… В школе для принцесс не проходят устный счёт?

– Я не умею ездить верхом… – Скороговоркой произнесла она.

– Прости, что?

– Дядя всегда считал, что место женщины в карете… – Анастасия смущённо улыбнулась. Не то что бы ей было стыдно за свои отсутствующие умения верховой езды, просто это создавало определённые трудности. Хотя, раз уж они решили не шифроваться, Дем наверняка сможет наколдовать карету.

– Мы не дадим вам ни корки, ни повода! – Старик слегка распрямился, очевидно, стараясь казаться выше. – Убирайтесь!

– Вот поэтому, Настенька, я и предпочитаю оставаться инкогнито. – С этими словами он снова взъерошил свои волосы и щёлкнул пальцами. Старик сдавленно икнул, резко согнулся пополам. Секунду спустя на его месте стоял серый большемордый осёл с облезлым хвостом и тупым рассеянным взглядом.

Толпа изумлённо ахнула. Одна из женщин бросилась к животному. Кто-то из подростков угрожающе поднял вилы, готовясь ринуться в бой.

– Нам нужна лошадь и еда, – громким предупреждающим тоном начал Дем, подняв вверх правую руку. – Взамен предлагаю пятьдесят золотых. Предложение ограничено. Если лошади не будет через десять минут, я превращу в копытное кого-нибудь из вас. Правда, от столь тупых созданий проку не будет, так что… шевелитесь!

Дважды повторять не пришлось. Лошадь привели меньше чем через три минуты. Худющую, пегую тварь, дрожащую при каждом шаге. Такая даже ребёнка не смогла бы увезти, не то, что карету с двумя взрослыми людьми. Но Дем, кажется, был доволен. Даже не стал просить седло для неё. Впрочем, принцесса сомневалась, что в этой забытой Четверыми деревушке нашлось бы что-то достойное.

– Ты не довольна? – Мило улыбнулся Дем в ответ на разгневанные взгляды принцессы. – Я никого не убил. Всё как ты хотела. Хороший демон, помнишь?

Анастасия сердито отвернулась, но даже и не подумала отпустить руку мужчины. Ещё чего! Больше она один на один с простолюдинами не останется.

Еду им подали завёрнутую в простую истёртую тряпицу, и, несмотря на то, что просили провианта на два дня, принцесса сомневалась, что тут действительно хватит хотя бы до вечера. Она мысленно обругала Дема за его излишнюю щепетильность к своим принципам.

Судя по расположению солнца в это время дня, они пошли на восток. Анастасия не любила степи, а там, куда им предстояло отправиться, даже трава почти не росла.

– Ну, допустим, – начала разговор принцесса. Они уже отошли от поселения достаточно, чтобы она не боялась кинутых в спину вил. – Будем считать, что на два дня нам мяса хватит, хотя вряд ли оно съедобно. – Она ткнула указательным пальцем в лошадь. – Это съедим. Но на чём поедем?

– Ты недооцениваешь мою красавицу. – Дем заботливо погладил животное.

– Я бы поспорила, кто из вас красавица.

– Это был неудачный комплимент или грубость? – Проклятый суетился вокруг лошади, снимая с неё уздцы.

– Это… Что ты делаешь?

– Магию! – Торжественно произнёс Дем и щёлкнул пальцами.

Животное издало протяжное ржание и поднялось на дыбы. Анастасия отскочила в сторону, боясь получить удар копытом. Лошадь сделала шаг, но её нога изогнулась, и она неловко повалилась на землю. Мышцы зверя начали вздуваться под кожей, тело завибрировало и начало меняться.

Когда спустя минуту животное, наконец, смогло подняться на ноги, это уже была не тщедушная кривая кобылка, а действительно гордое и благородное существо, сделавшее честь своим присутствием даже королевским стойлам.

Дем погладил лоснящуюся морду, а затем набрал в грудь побольше воздуха и подул на животное через раскрытую ладонь. От его руки отделилось зеленоватое свечение.

– Добавим ей немного сообразительности, – подмигнул Проклятый.

– Эфир может и это? – Анастасия удивлённо рассматривала получившийся результат.

– Боюсь, нет. – Дем вздохнул с притворным сожалением. – Не надейся, что в зелёном цвете ты будешь умнее. Но сила Четырёх может. Я же уникум, правда?

– Уникальный хвастун, – прошептала про себя принцесса. – Ладно. Красавица так Красавица. – Она набралась смелости и подошла к лошади ближе. – А карета будет?

Вместо ответа Проклятый вскочил на лошадь и протянул руку ей.

– Нет! Нет и ещё раз нет! – Замахала руками она. – Ну, хотя бы дамское седло… Дем, ты что, издеваешься? Я ни разу не ездила верхом. Ни разу!

Кровожадно улыбнувшись, мужчина щёлкнул пальцами, и принцесса легко взмыла в воздух, будто гигантские невидимые руки подхватили. Слегка покачав из стороны в сторону, сила, удерживающая в воздухе, направила её прямо к Проклятому. Тот притянул Анастасию, усаживая перед собой.

Принцесса судорожно вцепилась в конскую гриву. Животное, тряхнув головой, сделало несколько шагов, пустилось рысью, а затем и вовсе перешло на галоп.

– Расслабься. Не свалишься, – шепнул Дем.

Анастасия чуть повернулась и только тут поняла, что он всё это время удерживал её за талию. Она хотела было возмутиться, но передумала – не хватало ей ещё свалиться под копыта. Никакая магия не поможет от мгновенной смерти.

Чем больше проходило времени, тем увереннее она себя чувствовала. Напряжение постепенно спадало, ей даже начало нравиться, как на подъёмах и спусках Дем придерживал её немного крепче, прижимая к себе.

Тёплый ветер в лицо, чистая линия горизонта и бесконечный простор. Ей захотелось узнать, как выглядят степи ночью, когда небо осыпает бесчисленным количеством звёзд. Будет ли степь похожа на зависший в чёрном пространстве диск, что она видела в Эфире, встретившись с Князем?

– Успокоилась? – Она ощутила тёплое дыхание на своём плече, и ей нестерпимо захотелось отклониться назад. Её сердце билось в такт стремительным движениям лошади. Рука, обнимающая её, сжалась чуть крепче…

– Не так уж и плохо… – Она тряхнула головой, сбрасывая наваждение. – Нам ещё долго ехать?

– Половину дня минимум.

– Нельзя было построить Замок на берегу реки? Или озера, раз уж там рядом Долины. Зачем было забираться в пустыню?

– А как же репутация? – Она не видела его лица, но чувствовала, что Дем улыбается. – Плюс я не люблю соседей. И без того гостей было уж слишком много.

– Гостей? – Анастасия недоверчиво хмыкнула, представив, кто мог заходить на огонёк к Проклятому.

– Я же говорил тебе, что никогда ничего не ворую. А магия может не всё, к сожалению. Иногда я соглашался оказать определённую помощь людям. Ты бы знала, насколько весело торговаться с отчаявшимися человечишками.

– Вообще-то, я тоже человечишка, как ты выразился. – Если бы они были на земле, то принцесса обязательно сложила руки на груди и надула губы, но при езде верхом её жесты были очень ограничены.

– Буйные толпы простаков так не считают, – засмеялся Дем. – Хотя, вообще странно, что они так реагируют. В моё время заражённых Эфиром было немало. Элла постаралась за пятьсот лет жизни.

– То есть без помощи Проклятого Эфир не может никого зацепить?

– В теории может. Но это маловероятно, пока стоят Северные Горы. Четверо постарались на славу.

– Подожди. – Анастасия нахмурилась. Поднимать эту тему не очень хотелось, но она не могла не спросить. – Ты сказал, что Князь может быть одним из учеников Эллы. Куда же тогда делись все остальные?

– Умерли, наверное. Столько лет прошло. Эфир может омолодить внешне, но он не делает бессмертным никого, кроме Проклятого. Насчёт твоего Князя – это действительно странно. – Дем говорил медленно, задумчиво.

Принцессе стало не по себе. Если уж Проклятый, обладающий к тому же могуществом одного из Четырёх, считал это странным, то дело было действительно нечисто.

– Судя по виду, который он принимает в эфире, он часто прибегает к некромагии. Возможно, разгадка в этом.

– А ты, значит, весь белый и пушистый, раз Эфир тебя почти не портит?

Это было даже обидно. Она попыталась призвать потусторонние силы лишь однажды и уже больше недели просыпалась с болотной тиной на голове. Неужели она хуже сумасшедшего демона с тягой к бессмысленным убийствам?

– Белый и пушистый? – Дем игриво ткнулся носом в её затылок. – Я был бы той ещё страхолюдиной, если бы не волшебное дыхание. К слову, Элла вообще не менялась. Тысяча лет, а на вид семнадцать или двадцать от силы. И никаких светящихся глаз и волос. – Голос его погрустнел, и он тут же поспешил сменить тему.

Травы и кустарников становилось всё меньше. Через какое-то время пустыня окончательно взяла своё. Они приближались к Дурным развалинам даже быстрее, чем она предполагала.

Анастасия осторожно погладила лошадь по мускулистой спине. Сколько силы и красоты было в этом животном. Надолго ли хватит магического эффекта? Или Красавица теперь навсегда останется такой?

Она собиралась спросить об этом, но увидела на горизонте обломки серых башен. Дем ударил ногами по бокам лошади, и та пустилась ещё быстрее, хотя до этого Анастасии казалось, что они уже достигли предельной скорости.

Развалины приближались. Ещё немного – и можно было бы услышать крики кружащихся над камнями птиц.

Она чувствовала волнение Проклятого позади. По тому, как он напрягся, как застыла его рука, удерживающая её. Это волнение передалось и ей. Некогда величественное строение находилось на возвышенности. Поднимаясь в горку, Красавица чудь замедлила темп.

Дем молчал, и Анастасия не решалась заговорить первой. Тишину разрезали только беспрестанные вороньи выкрики. Они проехали место, где должны были быть ворота крепостной стены, от них остался лишь остов. Вымощенная булыжниками дорога была самой сохранившейся частью развалин.

Красавица лавировала между больших и маленьких камней с преувеличенной ловкостью. Принцесса сомневалась, что сама смогла бы пройтись здесь, ни разу ни обо что не споткнувшись.

Они, наконец, остановились. Дем соскочил первым, а затем поставил на землю и её. Анастасия благодарно улыбнулась, но мужчина даже не заметил этого. Он крутился на месте, разглядывая руины.

– Невозможно. – Голос был хриплым и безжизненным.

Они пошли вперёд, оставив лошадь недалеко от обломков крепостной стены. От хозяйственных построек остались только врытые в землю камни. Высокое крыльцо Замка оказалось без перил, кое-где не хватало ступенек. Двери не было, а фасад пестрел от выбоин. Анастасия неуверенно проследовала вслед за Демом. Внутри всё выглядело ещё более печально, чем снаружи.

Их встретил шорох сотен крыльев, взмывающих вверх. От крыши осталось только пара стропил с рассевшимися на них пернатыми. Из холла, куда они вошли, вверх понимались две лестницы, но вместо одной из них стояла только пара ступенек, а вторая была цела лишь до половины.

Зияющие проёмы окон выглядели пустыми глазницами, сквозь которые внутрь просачивался слабый свет. Замок выглядел разграбленным до основания.

– Вот тут была лепнина. – Мужчина махнул рукой вверх и в сторону. Принцесса невольно отметила, что у него дрожат пальцы. – А на входе стояли два льва. Мне их привёз один торговец из Вольных Земель Пограничья. Маше они нравились.

Они обошли несколько прилегающих комнат на первом этаже. Там, где пол не был каменным, он был полностью выломан.

– Знаешь, – сказал Дем, когда они, наконец, вновь выбрались наружу и уселись на щербатых ступеньках. – Когда ты называла это место развалинами, я… – Он запнулся и попробовал начать снова. – Замок пустовал сто лет, было бы естественно, если бы он пришёл в упадок… – Голос мужчины дрогнул, и он закрыл лицо ладонями.

Анастасия тихонько пододвинулась к нему. Она не знала, что сама чувствовала бы, если бы вернулась в столицу и увидела на месте Королевского Замка то же, что сейчас видит здесь.

Она осторожно протянула руку и легко коснулась непослушных красных вихров, но демон тут же почувствовал это, резко выпрямился и отстранился.

– Что тут произошло? – Жёстко потребовал он.

Анастасия вздохнула, не зная, стоит ли рассказывать правду.

– Что говорят ваши летописи? Король Никослав бился с чудовищем и разрушил его замок?

– Не совсем так… – Принцесса начала осторожно подбирать слова. – Замок разрушили позже. Сначала всем было не до этого.

– Даже так. – Мужчина смотрел в одну точку перед собой, крепко сжимая зубы. Даже скулы на лице побелели от напряжения. – Что же послужило причиной? – Сказано было легко и даже с безразличием, но Анастасии показалось, что, если она скажет хотя бы одно неверное слово, Проклятый тут же взорвётся. Стоит ли ему говорить?

– Спустя шесть месяцев после свадьбы у Королевы Марии родился ребёнок. Мальчик. Раннее рождение связывали с тем, что ей пришлось пережить, находясь в плену у демона.

Дем издал странный звук. Похожий то ли на смех, то ли на всхлип. Он отвернулся от неё и сделал несколько судорожных вздохов.

– Она всё-таки была беременна, когда уходила от меня. У меня был сын.

Принцесса закусила губу. Что будет с ней, когда она расскажет всю историю до конца? Не безопаснее ли промолчать? Пусть сейчас Проклятый относился к ней хорошо, но нельзя отнимать того, что он не всегда вполне владел собой.

Некоторое время Анастасия взвешивала все за и против, рассматривая худощавую фигуру, казавшуюся на фоне разбитых камней маленькой и потерянной.

– Этот мальчик, первенец королевы, – наконец, решилась она, – умер, не прожив и суток. На следующий день Мария приказала разрушить этот замок.

Дем повернулся к ней в пол-оборота и прикрыл глаза. Анастасия буквально видела, как его лицо сначала стремительно бледнеет, а затем покрывается красными пятнами.

Она почувствовала сильный порыв ветра. Подняв голову вверх, принцесса увидела набегающие на светлое небо серые тучи. Её охватило жуткое предчувствие, ощущение чего-то тёмного, подобравшегося совсем близко.

– Это мог быть и не твой ребёнок, – сказала она поспешно, но Дем её не слышал. Он стоял с закрытыми глазами, раскинув руки в стороны, и ни на что не реагировал.

Земля задрожала под ногами. Анастасия вскочила и попыталась схватить мужчину за руку, но очередной толчок землетрясения повалил её на землю.

Вороны истошно голосили, разлетаясь в разные стороны. Несколько птиц пролетели совсем близко с ней, в панике ища убежища.

Стало по-настоящему страшно. Камни пришли в движение. Самые мелкие из них взмыли в воздух, а крупные звучно завибрировали. Она вскинула руку, чтобы закрыться от мелкой песчаной пыли, поднявшейся в воздухе. На секунду ей показалось, что она разглядела чёрно-белый луч света на кончиках пальцев. Она махнула рукой ещё несколько раз, но больше отсветов не было.

– Дем! Прекрати! – Анастасия поднялась и тряхнула мужчину за плечи. – Что ты творишь?!

Проклятый даже не шелохнулся.

Принцесса почувствовала, как её ноги оторвались от земли. Она вскрикнула и покрепче вцепилась в Дема. Солнце окончательно скрылось под завесой пепельных туч, окутав развалины непроглядной тьмой. Где-то невдалеке послышалось испуганное лошадиное ржание.

Несколько раз сверкнула молния, а последовавшие раскаты грома указывали на то, что они находятся в самом эпицентре грозы. Спустя несколько минут первые крупные капли упали на камни. Анастасия повисла на шее у Проклятого, не зная, насколько высоко их подняла его магия. Принцесса, зажмурившись, прижалась к мужчине. Казалось, что вода сверху идёт нескончаемым потоком. Шум разбивающихся о древние стены струй заглушал даже собственные мысли.

Дождь закончился резко, без предупреждения. Она почувствовала, как её ноги коснулись твёрдой поверхности и, отцепившись от Дема, свалилась на землю. Мрак отступал так же быстро, как и пришёл.

Первым, что увидела Анастасия, был распластавшийся по булыжной мостовой Проклятый. Он лежал навзничь, а грудь его часто-часто вздымалась.

Принцесса попробовала подняться. Каменные ступени были очень скользкие от воды, а платье на ней вымокло. Она поморщилась, подумав о том, что подобное уже было. Анастасия мимолётно огляделась. Замерла. Огляделась снова. Тряхнула головой. Затем выпрямилась и во все глаза уставилась на то, что было вокруг.

Перед ней во всей своей красе стоял величественный замок, вокруг которого тянулась высокая крепостная стена.

Крыльцо с резными каменными перилами в виде змей, скользящих вниз, дверь из чёрного дерева, блестящая на свету точно зеркало. Каменный фасад с высокими стрельчатыми окнами. Позади стояло несколько хозяйственных построек. Должно быть, конюшни и, может, зернохранилища.

Пока принцесса разглядывала здание, Дем осторожно поднялся с мостовой и, тяжело опираясь на перила, вскинул вперёд руку. Дверь резко распахнулась, пропуская его внутрь.

– Не знала, что ты так можешь.

– Двери открывать? Проще простого. – Мужчина говорил сдавленным полушёпотом.

– Я не об этом, – закатила глаза принцесса.

Она проследовала за ним, стараясь ступать там же, где до этого прошёл Дем. Кто знает эти волшебные замки, может, тут полно волшебных ловушек.

Она не знала, что ожидала увидеть, но внутри было пусто. Лестницы в холле выглядели как новые, краска на стенах блестела, будто её только что нанесли, но не было ни одного ковра, ни одного стула, даже лепнины, про которую говорил Дем, на стене и то не было.

Они прошли в большой зал, примыкающий к холлу. Половые доски оказались выломаны, открывая каменное основание.

– Хм… Знаешь, я почему-то нисколько не удивилась, что ты смог восстановить замок. Но… где же мебель? А тут даже паркета нет!

– Его, видимо, выломали и увезли с собой те, кто разворовывал мой дом.

Дем опустился на четвереньки и положил левую руку на торчащие куски вырубленных досок. Он прикрыл глаза и, приподняв правую, щёлкнул длинными пальцами. Лёгкое свечение расползлось во все стороны, заполняя собой изъяны пола, добавляя рамы на окна, и через несколько секунд зал уже был в идеальном состоянии.

– Невозможно восстановить то, чего тут нет. На первое время придётся обойтись материальной иллюзией, – вздохнул он. – Зато у нас появился отличный повод посетить твою любимую столицу. Пройдёмся по ремесленным лавкам.

– Паркет – иллюзия, а замок, значит, нет? – Анастасия покачала головой, даже не пытаясь понять, как такое возможно. Затем её лицо просветлело, и она взвизгнула от радости. – В столицу? Ну, наконец-то!

– Ты можешь там остаться, если захочешь. У тебя наверняка есть друзья. – Его голос был тих и спокоен.

– Узнал, что я тебе не родня, и решил, что больше не хочешь возиться со мной? – Анастасия не собиралась этого говорить, но от поднявшейся в душе обиды было сложно себя контролировать.

Куда ей было идти? К наречённому мужу, которого она не знала? К правителю соседней державы, вырезающему целые деревни? Последние два года её жизнь при дворе была совсем мрачной, она даже не знала, остался ли кто-то из свиты её дяди всё ещё верен ему.

– Я просто спросил. – Дем стоял спиной к ней и смотрел в окно, выходившее на внутренний дворик. – Неужели и впрямь друзей не было? Хотя чему я удивляюсь. С твоим-то характером.

– Были! – Запальчиво сказала Анастасия. – Подруга. Но она вышла замуж за родного брата моей матери два года назад, почти сразу забеременела, и муж не выпускал её из дома. А дядя был против, чтобы я сама ездила к ним. Наверное, боялся, что я наслушаюсь там чего-нибудь лишнего о родителях.

– Какая грустная история. И как же ты с твоим характером их послушала? Бросила подругу одну.

– Мне даже пятнадцати не было. Я злилась на неё и считала, что это она меня бросила. – Анастасия подошла к Проклятому и тихонько положила руку ему на плечо. – Больше я такой ошибки не повторю.

Дем удивлённо округлил глаза и приподнял брови, показывая, что он ожидает, что она пояснит свои слова.

– Ну, мы же друзья. – Она безапелляционно ему улыбнулась. – Ну же, признай это! Тебе нравится моё общество.

– Шутишь? – Проклятый смотрел на неё так, словно видел впервые. Но при этом он улыбался, и это вселяло надежду. – Ты думаешь, я пил только из-за Маши? Да тебя невозможно терпеть без пары бутылок.

– Да ладно. Ты был таким милым после того, как спас меня. – Она шутливо упёрла руки в бока. – Имей смелость признаться.

– Милым? Просто алкоголикам свойственны перепады настроения.

Они оба засмеялись.

– Ладно, – наконец, проговорил Дем. – Но учти, друзей у меня не было очень и очень давно, а те, что были когда-то, кончили плохо.

Анастасия лишь весело отмахнулась и потребовала провести экскурсию, которая затянулась до позднего вечера. Замок оказался ничуть не меньше королевского. Комнаты следовали одна за другой, но все они были пусты. Кое-где Дему приходилось создавать иллюзии, чтобы добавить какие-либо недостающие элементы. В конце концов, принцесса начала протяжно зевать, уже не в силах сдерживать подступающий сон. Она выбрала одну из комнат, поближе к выходу из Замка. Проклятый щёлкнул пальцами и превратил маленький камушек в большую кровать. Анастасия боялась, что не сможет уснуть в огромном пустом замке, но стоило её голове коснуться подушки, как её сморил крепкий беспробудный сон.

Проснулась она от того, что солнечные лучи били прямо в лицо. Она с головой накрылась одеялом, но так было жарко и душно. Спустя минут пять поиска удобной позы для продолжения сна принцесса сдалась. Сделав себе мысленную заметку повесить вечером шторы, она вышла из комнаты.

Вчера она была настолько утомлена, что даже не потрудилась раздеться. Уснула прямо в платье, в котором проходила весь день. Хорошо, что догадалась попросить Дема его высушить. Теперь тело неприятно покалывало, и нестерпимо хотелось принять ванну.

Проклятого она отыскала в том самом зале, где вчера не оказалось паркета. Рядом с ним стоял большой ящик, наполненный цветами.

– Я придумал нам прикрытие. – Смотря на его бодрый вид, принцесса предположила, что он этой ночью не ложился вовсе. Как иначе можно объяснить бурную деятельность в такую рань? – Будем продавать цветы. Дорого. – В ответ на удивлённый взгляд Анастасии, он пояснил. – Иллюзии рано или поздно рассеиваются.

– Ну да. Точно. Господин все-люди-как-мухи-но-я-с-ними-буду-честен. Цветы так цветы… А завтрак когда?

– Как наторгуем, так и поедим. – Он поднял вверх указательный палец и вновь повернулся к ящику.

– Ну, так чего же мы ждём? Пошли уже. Только зазывать покупателей будешь сам.

Им повезло, через маленький пруд во внутреннем дворике Замка они переместились к городской стене, вынырнув через наполненный водой ров. Это оказалось единственное место поблизости, практически не изменившееся за прошедшую сотню лет. У Дема был какой-то мудрёный план на случай, если их заметят, но, к счастью, по близости никого не оказалось. Проклятый вернул себе человеческий облик, немного поколдовал над ней для создания конспирации, подхватил ящик и уверенным шагом направился в сторону городских ворот. Те были открыты, но сидящие рядом стражники внимательно допросили, кто они такие и зачем пришли в Ладу.

– Лада? А старое называние, чем им не угодило? – Прошипела принцесса, сердито поглядывая на стражу.

– Отрадный город? Оно смешило меня ещё сто лет назад. Словно табличка на веселом заведении. – Дем улыбался и, кажется, совершенно не переживал по поводу отсутствия у них бумаг и документов.

Пока Анастасия возмущённо думала о том, что город, построенный её предками, должен называться так, как раньше, Проклятому удалось договориться со стражей и получить пропуск.

Принцесса не знала, была ли подобная система прохода во время правления её дяди, но считала это в корне неверным. Население Осеннего Леса должно было иметь право свободно передвигаться по всей территории страны.

Мысли о дяде снова заставили её ощутить себя предательницей.

– Дем, – шепнула она, когда им наконец удалось пройти мимо стражи. – Научи меня чему-нибудь волшебному?

– Я думал, тебе не нравится просыпаться зелёной.

– Не нравится. Но… – Анастасия замялась, не зная, одобрит ли он её план. – Я хочу снова попасть в Эфир и поговорить с Князем. Спросить его, что он сделал с дядей. Мы не были очень близки, но он единственный родной человек, что у меня остался. Я столько времени бездействую…

– Вот только не надо бессмысленных самоистязаний. Если бы Князь хотел, он давно устроил бы публичную казнь. Значит, ему для чего-то нужен старый король. – Дем неожиданно замер на месте, ящик в его руках опасно наклонился, и мужчине пришлось спешно поставить его на землю, чтобы перехватить удобнее.

– Что такое?

– Нет, ничего. – Он неловко улыбнулся и продолжил с преувеличенной весёлостью. – Кому вы нужны, цветочки аленькие… – И, прежде чем Анастасия успела что-нибудь спросить, он сменил тему. – Могу научить истинному зрению.

– Это что-то, с помощью чего находят клады?

– Не совсем. Но можно, например, видеть сквозь иллюзию Эфира. Это достаточно просто. Всего то и нужно понять основные принципы взаимодействия со стихией. Вспомни всё то, что я говорил про перемещения через воду.

– Лучше бы ты научил меня делать деньги, – поморщилась принцесса.

Дем усмехнулся и, остановившись, снял с ящика крышку.

– Как насчёт мастер-класса?

Они шли по направлению к Народной площади. Анастасия никогда прежде не была на этих узких улочках и с удивлением оглядывалась по сторонам. В целом, люди были одеты лучше, чем в тех деревнях, в которых они бывали прежде. Дем сделал переносной лоток из крышки ящика и каким-то чудом уговорил её взять его, хотя она не помнила ни одного толкового аргумента с его стороны.

На площадь они вышли минут через сорок, по дороге успев продать целую охапку цветов. Раз за разом Проклятый лез в свой ящик и выуживал оттуда всё новые розы, тюльпаны и даже парочку пышных пионов. Переговоры он также брал на себя, назначая цену в зависимости от внешнего вида покупателя. А может, просто использовал магию, чтобы сразу определить содержимое чужих карманов.

Так или иначе, к Королевскому замку они вышли уже с полными карманами золотых монет и грошей. Анастасия даже не представляла, какими популярными могут быть цветы у простого народа весной.

– Может быть, закончим? – Принцесса неуверенно поглядывала на замок, опасаясь встретить кого-нибудь из знакомых.

Что будет, если их увидит Князь? Уж он-то точно владеет истинным зрением и легко сможет разглядеть её облик сквозь Эфир. Она не сомневалась в том, что Дем может защитить её, но никто не отменял того, что желания имеют правило сбываться самым извращённым способом. Хотела поговорить с Князем о дяде – пожалуйста.

Анастасия уже собиралась предложить мужчине, увлечённо болтающему с восторженными покупателями, пойти куда-нибудь перекусить, как ворота, ведущие с площади во внутренний двор замка, распахнулись.

Стража волочила за собой извивающегося и ревущего мужчину средних лет, в дорогом платье и высоких сапогах из чёрной кожи.

Принцесса прошла вперёд, стараясь понять, что происходит. Когда до пленника осталось шагов тридцать, Анастасия судорожно ахнула – это был Дор Станислав из Дома Воющего Волка, королевский советник.

Один из стражников выхватил из-за пояса нож и навис над извивающимся Станиславом. Тот бился, пытаясь вырваться из цепких рук, орал, издавая нечеловеческие звуки.

В воротах замка показалась странная процессия. Практически ровная колонна, состоящая сплошь из благородных. В самом конце, уверенно следуя за остальными, показалась Роза. Её Роза. Лицо Доры было абсолютно бесстрастным.

Колонна прошла вперёд. Доры встали вокруг поскуливающего Станислава. Анастасия удивленно смотрела на знакомых ей людей, не понимая, что происходит.

Любопытных зевак на площади становилось всё больше и больше. Она сделала несколько шагов в сторону своей подруги, когда ветер донёс до неё слова одного из Доров.

– Регина может стать серьёзной проблемой.

– Я тоже надеялся, что Алых Маков больше не будет… – Эхом отозвался собеседник.

Принцесса почувствовала, как земля уходит из-под ног. Её мать жива?

Сказки у костра

Гостеприимство табунщиков было весьма своеобразным. Василю выделили отдельный шатёр и предложили на выбор трёх женщин – скоротать ночь. Возможно, потому, что отказ означал оскорбление, а, может, потому, что Дору действительно не хватало женской ласки в походе, но тот выбрал самую пышногрудую из троих. Зоркий решил, что ему не обязательно наблюдать за тем, как расслабляются другие. Он собирался сидеть снаружи, охранять Дора от внезапных покушений, ну, или заняться тем же, чем занималась Холера – слушать чужие разговоры и вникать в положение дел и расстановку сил среди вождей и старейшин, но небо было слишком заманчиво.

Ночь уже опустилась на степи, расцветив темноту мириадами звёзд. Ветер здесь был повсюду – стоило расправить крылья, как он подхватывал, поднимал вверх. Даже усилий прикладывать не приходилось – можно было просто парить.

Табун остановился недалеко от одного из озёр. Увидев блестящую в свете луны воду, Зоркий тут же вспомнил, что ничего не ел и не пил со вчерашнего дня. В птичьем обличье голод почти не мучил, но жажда давала о себе знать. Он стал снижаться, намереваясь опуститься у дальнего берега.

Сильный всплеск заставил развернуться, крылья сделали резкий взмах, а порыв ветра помог набрать высоту. В центре озера беспомощно бултыхался мальчик, пытаясь ухватиться за высокий край лодки. Он не кричал и не звал на помощь, но по его судорожным взмахам рук и тому, как часто он погружался под воду, было ясно – долго он не протянет.

Зоркий, не давая себе времени передумать, сложил крылья и стрелой кинулся вниз. Едва ударившись о дно ветхого суденышка, он принял обличье человека и, свесившись за борт, протянул пареньку руку.

Мальчишка вцепился в неё так, как может цепляться только утопающий – жадно, сильно, нависая всем телом. Не дожидаясь, пока самого утянут на дно, мужчина дёрнул вверх и втащил паренька в лодку.

На вид тому было не больше десяти. Худой, но высокий, с непослушными светлыми волосами – редким цветом среди табунщиков. Растянувшись на дощатом дне, тот принялся глубоко и часто дышать. Мешковатая рубашка полностью вымокла, на широком поясе висел небольшой нож, который то и дело стучал о дно лодки.

Зоркий молча сел на весла и принялся грести к берегу. Мальчишка, почувствовав движение, попытался вскочить, но смог встать только на четвереньки, а затем отползти на противоположный край лодки.

– Кто вы? – Громким шёпотом спросил он.

– Тот, кто тебя спас, логично?

– Как вы тут оказались? – Он закусил губу и добавил совсем уж тихо. – У вас одежда сухая.

Зоркий усмехнулся. Паренёк косился в сторону берега, словно был готов в любой момент снова сигануть в воду.

– Ну, раз я всё-таки оказался здесь, значит, тебе повезло. Как тебя зовут, мальчик?

– Дик. Это значит Дикий. И я не мальчик, мне уже семь. – На этих словах он приосанился и вытянул подбородок вперёд, будто желал показать, что он взрослый и с ним лучше не связываться.

– Семь. Ну, тогда да. Ты уже мужчина. Дикий мужчина. – Зоркий не смог удержаться и всё-таки засмеялся. – Рыбачил в одиночестве?

Дик сердито зыкнул исподлобья и ничего не ответил.

До берега оставалось метров двадцать, когда он, опершись руками, перемахнул через борт и плюхнулся в воду. Глубина была по пояс, и он, превозмогая давление, поднимая кучу брызг, как мог быстро помчался прочь.

Зоркий только и успел, что прыгнуть следом и попытаться схватить сзади. Паренек резво вывернулся, выхватил из-за пояса нож, и не глядя, замахнулся на своего спасителя. Мужчина перехватил руку мальчишки, выворачивая ее назад. Нож с негромким плеском упал в воду. Дик закричал от боли. Зоркий поморщился – от детского крика закладывало уши. Лучше бы парень так звал на помощь, когда тонул! Он выпустил руки мальчика, перехватывая за ворот рубашки. Мальчишка с силой рванул вперёд, мокрая ткань натянулась, затрещала и выскользнула из рук.

Мужчина широко ступил, стараясь вновь ухватить беглеца, но наступил на упавший под воду нож. Потеряв равновесие, он покачнулся и в результате поймал только воздух.

Зоркий усмехнулся и наклонился поднять со дна помешавшую ему вещь. Он вполне мог проследить за беглецом по-иному. Нужно было убедиться, что тот не станет болтать лишнего.

Он уже собирался поддаться навстречу ветру, как взгляд зацепился за предмет, зажатый в правой руке. Внутри всё похолодело. Поблескивающая в лунном свете рукоять ножа была сделана из желтого янтаря.

Словно наяву он услышал тихий голос своего Господина: «Под правой рукою блеск янтаря. Не думай, что помощь оказана зря…».

Мужчина тряхнул головой и сунул нож за пояс. Сильный порыв ветра ударил в лицо, и он расправил крылья.

Мальчишка предсказуемо побежал в сторону стойбища. Даже когда он петлял меж палаток, шатров, людей и коней, с высоты птичьего полёта потерять его было практически невозможно. Дик уселся у одного из костров, очевидно, желая обсохнуть.

Зоркий бесшумно опустился ниже и сел на покрытый конской шкурой шалаш.

Поленья весело потрескивали в ночи, а висевшее над ними в котелке варево, очевидно, было почти готово. Ароматный запах тушёной конины наполнял слюной даже птичий рот. Ему следовало вернуться к Василю, но он не мог оторвать взгляда от запрокинувшего голову мальчика. Тот сидел, уперев подбородок в согнутые колени. То ли пытался вглядеться в звёзды, то ли думал о чудесном спасении.

– Глупые маленькие детишки, захотели послушать страшных историй?

Зоркий вздрогнул. Только сейчас он заметил остальных собравшихся у костра детей. Большие и маленькие, все как один с перепачканными смуглыми лицами и вьющимися волосами. Он перевёл взгляд на старую беззубую женщину. Она поскребла морщинистый подбородок большой деревянной ложкой, а затем этой же ложкой принялась мешать конину.

Собравшиеся вокруг стали наперебой просить её что-нибудь рассказать.

– Агга, расскажи нам про то, как Эфир пожирает спящих.

Зоркий заметил, как Дик невольно вздрогнул и, покрепче обняв свои ноги, перевёл испуганный взгляд на чумазого парнишку, осмелившегося попросить такое.

– Эфиру нет дела до спящих, а вот тварям, бродящим в нем… – Старая Агга сделала паузу, внимательно осматривая собравшихся. Одна из девчонок коротко взвизгнула, но остальные слушали, затаив дыхание.

Голос старухи был низким, напевным. Как и все в долинах, она сильно растягивала гласные, проглатывала окончания слов и делала невозможные акценты. Речь её резала ухо, но от этого не становилась менее завораживающей.

– А откуда взялись Эфирные твари? – Тонкий дрожащий голосок принадлежал кому-то из самых младших.

– Давным-давно, ещё до того, как Четверо пришли в наш мир, его наполнял Эфир. Только тьма, холод и хаос были его спутниками. Это продолжалась бо́льшее количество лет, чем есть звёзд на небе. Потом посреди этого хаоса появились Четверо.

Дети зачаровано слушали мерный старческий голос, все сильнее прижимаясь друг к другу. Старая Агга тем временем продолжала:

– Первый из земли создал Твердь. Эфир окружил Твердь со всех сторон, но она была мертва, и он ничего не смог сделать с ней.

Второй оросил Твердь водой, и на ней появилась жизнь. Жизнь была чужда Эфиру, и он не мог понять её законов. Сколько бы ни кружил Эфир вокруг живых существ, он не смог подступиться к ним.

Третий согрел жизнь огнём, и она стала разумной. На Тверди появились Люди. Огонь поселился в каждой душе, и Эфир испугался столь яркого света. Он стал удаляться от Тверди.

Тогда Четвёртый призвал ветер и даровал разуму мысли и мечты. Они были невесомы и воздушны, они летали везде, где вздумается, пока однажды не забрались так далеко, что Эфир их заметил. Он не спешил к ним приближаться, боясь, что в них спрятан огонь, как и в душах людей.

– Но в них не было огня? – Тихонько спросил Дик.

– Мечты были глупы и наивны, а мысли весьма самонадеянны. – Агга печально вздохнула и, подойдя к котелку, вновь принялась мешать варево. – Эфир спутал мысли и извратил мечты.

Люди, поддавшиеся влиянию Эфира, потеряли свой душевный огонь, и когда Эфир поселился в их душах, они стали злыми, безжалостными и эгоистичными.

Эфиру нравилось играть с людьми. Он увлекал глупцов за собой, воплощая в жизнь любые фантазии. Он развращал людей, поощряя их самые худшие качества, ведь так было намного интереснее наблюдать за ними.

Видя, во что превратились их творения, Четверо решили прогнать Эфир из нашего мира. Они загнали его на самый отдалённый участок тверди, в то место, что сейчас зовется Северными пустошами. Но эта борьба ослабила их.

Тогда Первый из Четырёх отнял у себя большой палец и положил его на границе Пустоши, из его кости вырос большой горный хребет Севера.

Второй разрезал свою ладонь и окропил землю перед горами своей кровью. Там, где упали яркие капли, вырос большой лес с высокими деревьями. Его назвали Осенним, так как после него начиналась вечная зима Пустоши.

Третий достал огонь из своей души и спалил в нём тех, кто поддался Эфиру. Некоторым из них повезло уцелеть, но они навечно остались в Эфире, запертые за непреступными скалами гор и священным лесом.

Именно они и стали теми, кого зовут тварями и демонами. Их души до сих пор бродят в эфире, пытаясь найти выход. – История была рассказана, но дети всё ещё не спешили расходиться. Они тихонько сидели вокруг костра, думая каждый о своём.

Зоркий же думал только о том, когда он наконец сможет поесть. Запахи варева были волшебными и чарующими. Вряд ли мальчишка куда-то денется. Следовало подкрепиться и обдумать – сообщать ли о нём господину?

– А что же сделал Четвёртый? – Спросила маленькая остроносая девочка. – Неужели он не помогал бороться с Эфиром?

– Это уже совсем другая история, дитя моё, – усмехнулась старая Агга и тут же весело рассмеялась, когда со всех сторон понеслось торопливое «Расскажи! Расскажи, пожалуйста!» – Ну что же. Если вы готовы слушать…

Зоркий собирался взлетать, но ему стало любопытно узнать, как рассказывают эту историю детям табунщики. Та версия, что поведал ему господин, сильно отличалась от сказок Осеннего Леса.

– Четвёртый был опечален, он чувствовал свою вину перед собратьями за то, что именно его дары навлекли на людей проклятье, – начала старуха. – Когда Трое покинули Твердь и отправились странствовать дальше, Четвёртый остался, чтобы основать в Осеннем лесу королевство для защиты леса и Северных гор. Он взял себе в жёны самую добрую и красивую девушку, родившую ему сына. Тот стал первым Королём Осеннего Леса. Звали его Велигор. Все знают. – В голосе Агги стали появляться поучающие нотки. – Если подолгу смотреться в зеркало или водную гладь, то тебя могут заметить демоны. Но Первый Король был красив и тщеславен, а потому подолгу любовался своим отражением, пока однажды не увидел там прекрасную девушку. На самом деле это был демон. Он затуманил разум Велигора, и Король потерял себя от безнадёжной любви. Не мог ни есть, ни спать, лишь разглядывал часами красавицу в зеркале. Но силы Первого, Второго и Третьего надёжно удерживали Эфир и его тварей. Демон не мог проникнуть в наш мир. Обезумевший от любви Король решился на преступление. Когда его родители спали, он пробрался в их чертог и похитил у отца дыхание, в котором заключалась вся сила ветра, способная исполнять мечты.

Увидев свою возлюбленную вновь, Велигор прислонил губы к зеркальной глади. Демон сделал тоже самое. Они соединили уста, и Король отдал волшебное дыхание. Демон вырвался на волю, явив свое настоящее лицо – он был проклят Эфром, и попытался сломать горы и уничтожить Осенний лес, чтобы освободить своих собратьев.

Сердце Короля было разбито обманом предательства. Он вырвал из груди один из осколков окаменевшего от боли сердца и заточил туда демона. Велигор выкинул сердце-камень в самое глубокое озеро и завещал никому не повторять его ошибок.

Узнав о случившемся, последний из Четырех был в гневе и не смог простить сына. Он покинул Осенний Лес и отправился вслед за собратьями. Четвёртый хотел взять жену с собой, но мать Короля была милосердна. Она не смогла отвернуться от Велигора. Она осталась с сыном, чтобы направлять его и помогать принимать верные решения.

Старая Агга замолчала, жаркое было уже готово и снято с огня. Зоркий бесшумно расправил крылья и оттолкнулся от крыши.

– А сейчас демоны могут вылезать из воды? – Судя по голосу, это был Дик.

Зоркий не стал возвращаться и так и не услышал ответа. Пусть лучше мальчишка считает его демоном, чем вражеским лазутчиком. Зря он его спас. Глупо и необдуманно.

Он облетел раскинувшееся по степи стойбище, отыскивая шатёр Василя. В птичьей форме слух его был в разы лучше, чем обычно. Нужно было убедиться, что пышногрудая табунщица уже оставила Дора. Зоркий мягко опустился на крышу шатра.

– Признаюсь, с хвостом вы более забавная.

– Признаюсь, мне хочется покусать вас в любой форме. – Даже снаружи было слышно, что Холера говорила сквозь зубы.

– Сколько в ваших словах огня…

– Во всяком случае, его там явно больше, чем в той девице, что вам подложили. Что скажет ваша благоверная, когда узнает?

Зоркий почувствовал досаду и недовольно пощёлкал клювом. Было слишком беспечно и безрассудно тратить время на споры по пустякам.

– Холера, скажите, вы хотите, чтобы я – что? – Голос был тихий, на грани слышимости, и очень усталый. – Раскаялся во всех грехах? Я всегда делаю только то, что должен. И моей чести не привыкать быть запятнанной. Или вы хотите, чтобы я поругался с вами? Вы будете громко лаять в ответ на мои язвительные замечания, и в итоге сюда сбегутся все дикари.

– Я могу не только громко лаять, как вы выразились. Даже в этой форме у меня отличный нюх. Вокруг ни одного человека на ближайшие двадцать пять метров. Так что язвите, сколько влезет.

– Значит, всё-таки хотите поругаться? – Василь вздохнул и, судя по звукам, сделал несколько шагов. – Лучше расскажите, что вам удалось узнать.

Зоркий переступил с лапы на лапу. Ему не нравилось то напряжение, что царило между Дором и Холерой. Девица становилась сама не своя в присутствии Василя. Он и сам его недолюбливал, но Холера в этом отношении била все рекорды.

– Некто Луноликий пытается плести интриги против Бешеного, но тому, кажется, это и самому известно. А ещё… – Голос Холеры неожиданно стал тоньше. – Табунщики готовят яму.

Зоркий моментально понял, о чём идёт речь. Чтобы проскользнуть в приоткрытую щель шатра, ему хватило одного взмаха крыльев. Стоило коснуться устланного соломой пола, как он тут же принял человеческое обличье.

– Как успехи? – Поинтересовался Василь. На лице Дора было обычное скучающее выражение. Даже не скажешь, что этот человек собирается завтра умереть.

В том, что выжить ему не удастся, Зоркий даже не сомневался. Достаточно было вспомнить то, что произошло вчера при разговоре с сумасшедшим карликом.

– Садитесь, Дор. Здесь редко встретишь благородного человека.

Василь проворно устроился на ковре перед невысоким столиком, уставленным разномастной посудой. Напротив него сидел маленький человек с плоским смуглым лицом и торчащими во все стороны тёмными волосами. На нем были надеты лишь широкие штаны и тряпичные тапки, открывая заросшую мускулистую грудь.

Карлик протянул Дору наполненную до краёв кружку.

– У нас не растёт виноград, но вокруг озёр есть яблони.

Василь сделал несколько больших глотков.

– Отвратительное пойло. Как раз то, что сейчас нужно.

Тот в ответ засмеялся:

– Василь из Дома Вепря… Действительно, вас стоит запомнить.

– А вы, должно быть, Бешеный.

– Он самый.

Они выпили ещё. По палатке распространился запах гнилых яблок и крепкой браги. Зоркий всерьёз начал опасаться за то, что у Дора начнёт заплетаться язык.

– Итак. Рассказывайте.

– Да вы и так уже всё знаете. Лучше я выпью, а завтра поеду к Князю с вестью о том, что вы гордый, вольный народ…

Бешеный прервал его смехом.

– Князь… Я о нём наслышан. О вашем Князе. Взялся из ниоткуда, сплотил вокруг себя Доров и армию. Посланец Четверых – не меньше.

– Так и есть, – серьёзно кивнул Василь.

Коротышка поскрёб маленькими толстыми пальчиками заросший щетиной квадратный подбородок.

– Никогда не был особо набожным.

– Думаю, в этом вы с Господином похожи. Всё-таки Алые Маки, согласно легендам, наследники Четверых.

– Какая ирония. – Карлик отсалютовал кружкой и сделал пару шумных глотков. – В любом случае, мой народ давал клятвы именно им, а не тому, кто прячет имя за титулом.

– Господин послал меня не затем, чтобы я требовал с вас присягу.

– Даже так? – Бешеный усмехнулся, разводя руки в стороны. – Так удивите меня, зачем?

Василь безразлично пожал плечами.

– Предложить помощь вам.

Карлик подавился и, отбросив кружку в сторону, исторг из себя фонтан брызг. Приступ смеха, перемежаемый попытками откашляться, всё длился и длился. Бешеный вытирал проступившие слёзы, хватался за живот, но так и не мог прекратить смеяться. Василь же в это время спокойно допивал остатки своего яблочного пойла.

– Знаете, Василь из Дома Вепря, пожалуй, стоило оставить вас в живых только ради этого… Предложить помощь, ну надо же… – Он потянулся куда-то в сторону и выудил оттуда помятый пергамент. На надломленном сургуче угадывалась эмблема Алых Маков. – Вас таких много, однако.

Увидев три перекрещённых цветка, Дор нахмурился.

– И что же мне с вами делать… – Карлик поводил губами из стороны в сторону и тяжело вздохнул. – Убивать – жалко, больно забавный. А оставлю в живых – не поймут.

– Предлагаю вам сделку, вождь. Выставьте против меня одного из ваших бойцов. И если я его одолею, то вы будете мне должны ещё одну кружку и задушевную беседу. – Сказав это, Василь допил оставшуюся брагу залпом.

Зоркий тряхнул головой, отгоняя от себя воспоминания. Злость в нем вспыхнула с новой силой. Ещё бы. Если Василя завтра убьют, Князь определённо будет недоволен и сорвётся вся миссия. Он злился сам на себя – у них с Холерой была исключительная возможность добыть нужные сведения, но парадокс был в том, что узнавать, очевидно, было нечего. Окружающие Бешеного табунщики проявляли несвойственное им поразительное единодушие. Все в стойбище – от маленьких детей, стариков и женщин до свирепых воинов – поддерживали Бешеного и признавали его авторитет, и это при том, что тот был всего лишь карликом. Правда, со своими людьми он вёл себя так, что полностью оправдывал своё прозвище.

– Вы хоть понимаете, что значат ямы?

– Это риторический вопрос? – Отозвался Василь.

– Вообще-то нет. Что мы будем делать, если вас убьют? – Суровости в голос добавить не вышло, поскольку взгляд упал на недоеденное Дором жаркое.

– Убьёте Бешеного. Без него лучшие воины перегрызутся за власть, возможно, это вызовет раскол. Правда толку от этого совершенно не будет – заставить их платить дань всё равно не удастся.

– Безрадостная перспектива… – Зоркий поморщился, вздохнул и сел за стол поближе к жаркому.

Всё утро и весь день глубокую длинную яму наполняли кольями и укрывали сверху брёвнами. Зоркий наблюдал за слаженным процессом с воздуха.

Холера носилась по стойбищу, пытаясь что-нибудь разузнать, но, похоже, кроме детских сказок слушать было нечего. Авторитет Бешеного был непоколебим. Из-за этого не давала покоя мысль, не случится ли так, что Князь захочет подчинить себе Бешеного, чтобы контролировать табунщиков? И, если это случится, не прикончат ли конопасы вождя, начавшего отдавать неугодные им приказы?

Противником Дора должен был стать высокий, мощный табунщик. Его волосы были сплетены в косы, а на груди висела пластина. Редкая вещь для этих мест – наверняка была отобрана у кого-то из воинов Осеннего Леса. Табунщик откликался на имя «Буй», и от его шагов, казалось, сотрясалась земля.

Чем больше Зоркий смотрел на него, тем больше хотелось составить план действий на случай смерти Василя.

– Если твоя птица будет кружить надо мной, я прикажу её сварить, – сказал карлик перед самым началом.

Зоркий был вынужден сесть на ближайший к месту сражения шатёр, с которого был хороший обзор.

Яма была огромной – шагов тридцать на тридцать. Сверху с большими зазорами лежали длинные бревна, на которых и предполагалось сражаться. Даже просто устоять на них было задачей. Один неверно сделанный шаг, и можно было подвернуть ногу и подставиться под удар или свалиться на усыпанное кольями дно ямы.

Собралось почти всё стойбище. Бешеный сидел впереди на широком поваленном пне. Зоркий даже сумел разглядеть светлую макушку Дика в толпе. Вокруг стояли воины с длинными копьями наготове. Никто не собирался давать Василю возможность улизнуть от битвы.

Дору предложили выбрать оружие. Он попросил вернуть ему шпагу и кинжал. Если бы Зоркий был в человеческой форме, то наверняка постучал бы по его голове, дабы проверить, есть ли в ней содержимое. Разве можно представить, что в подобных условиях подойдет шпага?

Но выбор был сделан, и Буй с Василем встали друг напротив друга. Воины застучали древками копий по земле, отбивая ритм начала сражения.

Расстояние между противниками было шагов двадцать. Дор не спешил подходить, оставаясь ближе к своему краю ямы, Буй поигрывал блестящим на солнце мечом.

Василь начал медленно подходить, мягко ступая на круглые брёвна. Буй, увидев движение противника, сорвался с места. Он резко замахнулся, рубанул, но Дор отскочил, и тот лишь рассёк воздух.

Василь сделал молниеносный выпад вперёд, противник сумел выставить своё оружие и принял удар на эфес, отводя шпагу в сторону.

Вправо, вперёд. Дор кружился вокруг Буя, не глядя, перепрыгивал с одного бревна на другое.

Меч скользнул по касательной, вспоров рукав, но так и не добрался до тела. Василь принимал часть ударов на кинжал, и Зоркий вздрагивал каждый раз, когда лезвие меча оказывалось в опасной близости от лица Дора.

Они всё танцевали друг вокруг друга. Казалось, что бой длится очень долго. Невозможность достать скачущего вокруг него врага только сильнее раззадоривала табунщика. Его удары становились более частыми и отчаянными. Он больше наступал, забывая уходить в оборону. На очередном замахе меча Василь сделал длинный выпад снизу, послав удар из полуприседа, и воткнул шпагу под рёбра сопернику. Тот взвыл, согнулся и, издав вопль раненого зверя, наотмашь махнул перед собой мечом.

Дор отступил вправо, ткнул шпагой в ногу и тут же снова отскочил назад.

Буй потерял равновесие и рухнул на бревно. Василь подался вперёд, крутанулся перед ним, картинно взмахнув шпагой.

Зоркий не сразу понял, что произошло. Дор полез в карман, достал оттуда платок и принялся вытирать оружие. Спустя несколько секунд противник упал ничком. Бревна пошатнулись, и Буй свалился в яму. Тело мягко насадилось на колья. Василь был вынужден переступить с ноги на ногу, чтобы удержать равновесие.

Копья перестали стучать, и всё смолкло.

– Вызвать бойца посильнее? – Спросил один из табунщиков, стоящих рядом с Бешеным.

– Мы вас порядком недооценили, Василь из Дома Вепря, – хохотнул карлик. – Что же теперь с вами делать?

– Вы обещали мне кружку браги в случае победы. Я вполне её заслужил. – Закончив обтирать шпагу, Дор убрал платок обратно.

– Заслужили, – кивнул Бешеный. – Да будет так. Вы останетесь жить. Тот, кто не согласен с моим решением, может бросить мне вызов. – Бешеный равнодушно оглядел толпу и уже собирался спрыгнуть с высокого пня, как вперёд вышел тот самый табунщик, что встречал Дора в степи и назвался одним из вождей. Вытянутое лицо светилось мрачной решимостью.

– Я не согласен, – объявил мужчина. – Чужак должен умереть.

Всё вокруг пришло в движение.

– Ну, наконец-то, Луня, а я всё жду, когда же ты соизволишь открыто бросить мне вызов. – Судя по выражению лица, Бешеный был полон азарта и предвкушения.

– Луноликий, – гордо поправил табунщик. Он поднял над головой длинный изогнутый меч и покрутил им в воздухе.

Бешеный шепнул что-то одному из своих людей и, проворно спрыгнув с пня, выступил вперёд.

Тело Буя так и осталось висеть на кольях, стоявшие рядом табунщики лишь кинулись поправлять брёвна. Василь смотрел на происходящее с лёгким любопытством. Он покинул яму и теперь находился в первом ряду, вместе с отбивающими ритм воинами, постукивающими древками копий о землю.

Карлик и его противник встали друг напротив друга с разных концов ямы. Луноликий выглядел достаточно спокойно. Только, и без того выступающий подбородок, выдавался вперед ещё сильнее.

Бешеный, напротив, полностью оправдывал своё имя. Ему принесли кистень. Он нетерпеливо размахивал короткой ручкой, и огромная булава на длинной цепочке взбивала землю то справа, то слева от него.

– Готов к смерти, Луня? – Скалясь, спросил карлик и, не дожидаясь ответа, вступил на брёвна.

Луноликий кинулся в атаку. Меч скользнул к горлу Бешеного, тот махнул кистенем, но промахнулся. Луноликий продолжал делать выпады, описывая круги вокруг противника. Карлик, казалось, махал булавой, выглядя при этом на редкость весёлым.

– Ловко крутишься, Луня, – нараспев подначивал он противника.

Булава оставляла на брёвнах вмятины, щепки взлетали в воздух.

Когда меч приблизился к Бешеному в следующий раз, он неожиданно изменил траекторию движения и, нагнувшись, кинул булаву в сторону ног противника.

Луноликий отпрыгнул и замешкался, пытаясь удержать равновесие. Уже через мгновение удар настиг его, размозжив колено. Мужчина взвыл и рухнул. Бешеный принялся колотить противника кистенём по плечам, голове, туловищу.

Луноликий уже не двигался и не издавал звуков, но Бешеный не успокоился, пока не превратил посмевшего бросить ему вызов в бесформенное месиво, забрызгивая всё вокруг кровавыми каплями.

Весь бой не занял и трёх минут.

– Уберите тут всё. – Он отдал приказ вместе с оружием и небрежно утёр с лица чужую кровь.

Зоркий сам не заметил, как из клюва вырвался крик. Неужели это всё, на что был способен единственный человек, готовый противостоять вождю конопасов? Где же их хвалёная междоусобица? Никто не может одолеть сумасшедшего карлика с каменным шариком на цепочке?

Внезапно в воздухе что-то неуловимо переменилось. Василь, прошедшая схватка и даже возможный ребёнок из пророчества – всё отошло на второй план. Пахло приближающейся грозой и страхом.

Сильный порыв ветра чуть не сбил его с крыши шатра. Пришлось сильнее впиться когтями, чтобы удержаться на месте. Небо стремительно заволакивали тяжёлые тучи.

Табунщики, напуганные приближающимся ненастьем, начали разбегаться. Задрожала земля, со всех сторон послышалось лошадиное ржание и визгливый собачий лай. На степи опустилась непроглядная темень.

Капля, капля, ещё одна. Зоркий расправил крылья, но не успел сделать даже замах, как сплошной стеной хлынул дождь. Послышались раскаты грома.

Оставаться на месте было не самой лучшей идеей, но в условиях нулевой видимости лететь было опасно. Не глядя спрыгивать вниз, было также рискованно. Поэтому он лишь посильнее стиснул когти и, нахохлившись, остался сидеть на крыше шатра.

Закончилось всё так же резко и быстро, как и началось.

Когда небо просветлело, он стряхнул со своих крыльев воду и легко поднялся в воздух. Всё-таки в том, чтобы быть птицей, есть свои плюсы. Внизу копошились мокрые людишки, лошади, овцы. Мокрые собаки носились между огромных луж.

Он полетел туда, откуда пришла гроза. Несколько часов полёта слились в один миг. Конные воины, скакакли в том же направлении, но с высоты он увидел искомое гораздо раньше.

Над степью возвышалось величественное сооружение. Дурные развалины больше не были руинами.

Зоркий сделал несколько кругов, не решаясь подлететь ближе.

В голове всплыл образ Василя, сидящего напротив сумасшедшего карлика. «Предложить помощь вам». Тогда он решил, что Дор импровизировал. А если нет? Если у него изначально на этот счёт были чёткие инструкции от Господина?

Если бы Зоркий был сейчас в человеческой форме, он бы захохотал. Но пришлось ограничиться лишь короткими гортанными вскриками.

Касание

Князь изящно взмахнул кистью. Роза вскрикнула и с силой вцепилась в кинжал. На неё смотрели неестественно голубые глаза на иссохшем бледном лице.

Панический страх сжал горло, она смогла сделать лишь несколько слабых безуспешных попыток вдохнуть. Существо, представшее перед ней, слегка наклонило голову и улыбнулось. Время остановилось. Невозможно сказать, сколько они простояли, глядя друг другу в глаза. Минуту? Час? Мгновение?

В дверь постучали. Страшное уродливое лицо скривилось в раздражении, отворачиваясь от неё.

– Я приказал не беспокоить!

Резкие слова привели в чувство. Женщина откинула кинжал в сторону, словно он жёг ей руки, и наконец вдохнула. Жадно глотая воздух, она отступила назад, чуть не поскользнувшись на разлитом чае.

– Входите.

Роза подняла взгляд и снова увидела перед собой Князя. Светлые волосы, идеальный профиль, на лице застыло разочарование пополам с досадой. Что сейчас только что произошло?

Дверь открылась, и показалось бледное невыразительное лицо Кукушки. Ещё никогда Роза не была так рада видеть Дора Антона, как сейчас. Увидев её мокрое платье и разбитую посуду на полу, Дор судорожно сглотнул и неуверенно поклонился Князю.

– Мой господин, я не хотел вас прерывать, но мне только что донесли… – Мужчина побледнел, стушевался и не смог договорить.

Роза нахмурилась. Что это должны быть за сведения, если они способны ввести представителя Дома Чёрного Селезня в подобное состояние?

– Друг мой, я тебя слушаю. – Голос Князя был тихим и ласковым, но это не предвещало ничего хорошего.

– Я не уверен в правдивости сведений, хотя источники надёжные, это всё так… – Дор неуверенно глянул на неё, словно сомневаясь в том, стоит ли ей это слышать. Но решать было не ему.

– Говори уже наконец! – Князь крутанулся на месте, делая шаг в сторону Антона. Вышло весьма угрожающе.

– Дурные развалины…

– И? – Князь вопросительно поднял бровь, но Кукушка молчал. – Друг мой, если мне придётся вытаскивать из тебя по слову, я велю страже принести раскалённые клещи для эффективности. – Повелитель Осеннего Леса начал терять терпение, крылья носа напряжённо раздулись, а губы сжались в жёсткую линию.

– Проклятый замок восстал из руин.

Роза почувствовала, как земля уходит из-под ног. Как такое возможно? Древний Демон снова вернулся? Нет, нет… Этого не могло быть. Это всё старые байки. Перед глазами заплясали чёрные точки.

Женщина нащупала ладонью стену позади себя, стараясь найти опору. Что теперь с ними будет?

Дор Антон был в похожем с ней состоянии. Паника и страх перед сверхъестественным у жителей Осеннего леса в крови. Всё, что несло в себе отпечаток Эфира, было проклято.

Князь выглядел иначе. Его лицо разгладилось, губы сами собой растянулись в улыбке, а глаза возбуждённо заблестели. Роза непонимающе смотрела, как он с трудом сдерживает себя, прижимает холёные пальцы к губам, но в результате просто мотает головой, запрокидывает её назад и смеётся навзрыд.

– Мой господин… – Голос Антона дрожал. Очевидно, он так же, как и Роза, не понимал, что происходит.

– Друг мой, ты просто не представляешь, как всё чу́дно. – Князь сверкнул идеальной улыбкой и пригладил указательным пальцем волосы. – Право слово, я уже начал было беспокоиться.

– Вы знали об этом? – Несмотря на сюрреализм картины, Роза не смогла удержать язык за зубами.

– Знал? – Князь повернулся к ней, смерив таким взглядом, будто только что вспомнил о её присутствии в комнате. – Смотря, что ты имеешь в виду. Знал ли я о том, что твоя подруга выпустила того, кто сто лет назад глумился над людьми Осеннего Леса? Да. В общем-то, я же не просто так устраивал казнь.

Кукушка закашлялся. Он постучал себя по груди, пытаясь нормально вдохнуть. Наблюдая за его широко распахнутыми глазами, женщина поняла, что уж он-то точно считал, что казнь принцессы была устроена просто так. Но ведь Роза уже убедилась в коварности Анастасии после того, как та наслала проклятие на её сына.

– Есть что-либо, мой Господин, что я могу для вас сделать?

– Хочешь спросить, будем ли мы что-нибудь предпринимать в связи с новым соседом? – Князь мрачно усмехнулся. – Пока нет. Хотя… Может, стоит объявить, что это Регина выпустила демона, чтобы использовать в борьбе со мной? Впрочем, это может создать им иллюзию непобедимости. Тут нужно быть осторожным. Подумай, как лучше это использовать. – Он сделал жест Дору, показывая, что отпускает его.

Видя, как Кукушка покидает покои Князя, Роза почувствовала себя беззащитной.

– Друг мой, – Князь остановил Антона, когда тот уже взялся за ручку двери. – Кажется, Доре необходимо домой. Она была столь неуклюжа, что залила платье чаем. Проводите её.

Антон открыл дверь, повернулся и слегка склонил голову, ожидая, пока она первая не покинет комнату.

Чувствуя облегчение, Роза сделала решительный шаг в сторону выхода. Князь стоял к ней спиной и смотрел в окно. На мгновение ей показалось, что в мутном стекле мелькнуло отражение. Ярко-голубой потусторонний огонь глаз на уродливом нечеловеческом лице.

Женщина вздрогнула и, чтобы не закричать, прижала пальцы к губам. Это и было то, о чём твердил ей Василь? Муж говорил, что Князь не был обычным человеком. О чём ещё могла говорить подобная маска, как не о связи с Эфиром? И зачем он показал её ей?

Из-за охватившего страха следующие два шага вышли уже не такими твёрдыми и уверенными. Дор Антон видел, что она колеблется, но в присутствии Князя не смел что-либо сказать.

Роза же не сводила взгляда с белоснежных волос, небрежно откинутых за плечи и спускавшихся ниже лопаток. Ещё минуту назад она боялась вновь остаться с Князем наедине, а теперь боялась уйти.

Весь ужас того, что она сделала, предстал перед ней: взяла яд из рук приспешника Алых Маков и пыталась отравить правителя Осеннего Леса! Не для того ли Князь открыл ей свою связь с Эфиром, чтобы показать, что он знает всё, что произошло сегодня. Что теперь будет? Одно неверное слово, повод для очередной хорошей шутки – и её вздёрнут на площади за измену? Страх за свою жизнь перевешивал страх пред сверхъестественным.

– Пока ты ещё здесь, Роза, – не поворачиваясь, сказал Князь будто в ответ на её мысли. – Грядущий праздник требует распорядителя. Думаю, ты будешь отличной заменой Станиславу и не подведёшь меня.

Уверения в том, что она не подведёт, застряли в горле. Если бы Князь желал убить её – он бы уже сделал это? Или он просто в очередной раз играет с ней?

– Мой Князь… – Роза поддалась давящему на неё чувству. – Позвольте мне поговорить с вами.

– О чем?

– О чае, – неуклюже выдавила она из себя.

Сколько времени прошло между тем, как Станислав был заподозрен в измене, и тем, как его отправили на казнь?

– Не стоит переживать из-за разбитой посуды.

Князь по-прежнему не поворачивался к ней лицом. Роза закусила губу и, поколебавшись ещё несколько секунд, с тяжёлым сердцем покинула покои.

До народного празднества оставалось два дня. Подобные мероприятия были для женщины в новинку. Она никогда не участвовала ни в чем хотя бы близко похожем. В девичестве приходилось бывать лишь на балах. В то время в кругу Доров праздники с участием горожан считались чем-то неприличным.

Белый Князь как всегда показывал своё пренебрежение к нормам и этикету. Для него не было особой разницы между сословиями.

Согласно традициям Осеннего Леса, каждый раз, когда на престол входил очередной монарх, в честь коронации выставлялись столы с угощениями для всех желающих. В этот раз не было ни коронации, ни угощений. Столица не могла себе позволить выделить столько еды на один день. Танцоры и акробаты обходились намного дешевле.

Роза ездила по одним и тем же местам, то проверяя стройку помоста для сцены, то просматривая репетиции номеров. Она боялась допустить к участию что-либо провокационное, и потому дотошно выспрашивала у артистов все подробности, цепляясь к любой мелочи.

В конце вечера должны были выпустить в небо сразу несколько сотен голубей, и нужно было точно рассчитать время и договориться об условном сигнале.

Совета спросить было не у кого. Всё время казалось, что нерадивые рабочие подведут, не желая отчитываться перед женщиной, или же паяцы начнут сыпать оскорбительными шутками. То и дело мерещились ужасные картины того, как её казнь становится главным событием праздника. Это было бы вполне в духе правителя Осеннего Леса.

Когда её мысли касались Князя, она тут же начинала ругать себя. О чем она только думала? Страна в опасности. С появлением древнего демона, можно было ожидать чего угодно. Зло могло обрушиться на них в любой момент. Правитель был связан с Эфиром и, как ни ужасно это звучало, но, быть может, в современных реалиях это даже к лучшему? Разве мог их защитить кто-нибудь, кроме Князя? Князя, которого она предала.

И потому Роза суетливо металась от одного дела к другому, пытаясь ещё раз всё выверить и перепроверить. Ей везло. Рабочие старались на совесть, но в этом не было её заслуги. Простой народ любил своего правителя на грани фанатичного преклонения.

В последний вечер перед праздником она засиделась допоздна. На маленьком столике в гостиной были разбросаны ведомости, сметы и счета. Неяркий свет свечей навевал дрёму, и она опустила тяжелую голову на скрещённые руки. Нужно было пересмотреть ещё пару десятков страниц и перепроверить расчёты. Станислав хорошо подобрал людей и программу, но он брал из казны больше денег, чем передал рабочим, и теперь нужно было понять, сколько золота столица оставалась должна, а сколько уже уплачено. Подавив зевок, она прикрыла глаза, намереваясь собраться с силами, чтобы поскорее завершить работу.

Сладкая дрёма подступила незаметно. Чёрная пелена мягко окутала её, вводя в забытье. Роза смутно осознавала себя в пустом бесцветном пространстве, наполненном светом и тенями, сливающимися воедино.

Она вновь увидела яркие голубые глаза и иссохшее лицо. Во сне оно не пугало, лишь казалось грустным и уставшим. Так и тянуло прикоснуться к нему кончиками пальцев, обрисовывая контуры морщин и нахмуренных белёсых бровей.

Роза резко проснулась. Она расправила затекшие руки, пытаясь сообразить, где находится, и задела стоящие на столе чернила. Поспешно убирая листы документов, женщина посадила несколько пятен на не закатанные рукава и запачкала пальцы. Свечи почти догорели. Она потушила все, кроме одной, и, взяв подсвечник, направилась на второй этаж. Слуги уже спали. Подумав, она решила не заходить к сыну, чтобы не потревожить его.

Маленькая туалетная комната, смежная с её спальней, была окутана ночным сумраком. Она поставила свечку на высокую тумбу и окунула руки в бадью с водой, слегка наклонив голову.

Дора вскрикнула и выбежала из комнатки раньше, чем осознала, что её напугало. На мгновение ей показалось, что из таза смотрят образы недавнего сна. Что-то страшное, тёмное, с горящими глазами.

Она с трудом отдышалась и, не смея больше подойти к воде, не умываясь и не расчесываясь, как есть, в платье, забралась на кровать и укрылась одеялом.

Кажется, только секунду назад она легла на постель, испугавшись видения в темноте, и вот уже снова лежит с открытыми глазами.

Вокруг было светло от пробивающихся из-за тяжелых занавесок лучей. Даже сквозь стекло за окном слышались утренние щебетания птиц. Судя по всему, рассвет был не так уж давно.

Роза закрыла глаза, снова пытаясь заснуть. Предстоящие события дня начали понемногу всплывать голове, требуя, чтобы их обдумали. Она повернулась на правый бок, затем на левый. Назойливые тревожные мысли никак не желали отступать. Пришлось сдаться. Протянутая к прикроватной тумбочке рука привычно взялась за колокольчик, призывая слуг.

Уже сидя в коляске, она вспомнила о привидевшейся ей в дрёме маске и страшном отражении на дне бадьи с водой. В скором времени ей вновь предстояло увидеть Князя. Впервые после случившегося в его покоях.

Перед тем, как въехать во внутренний двор замка, Роза выглянула из коляски, оглядывая Народную площадь. Шёл частый и мелкий дождь, но это не мешало торговцам, получившим соответствующее разрешение, готовить свои прилавки и выставлять товар. Воздух пропитался утренней прохладой. Лошади тронулись. Колёса снова застучали по мостовой, мощённой мелким камнем.

До собрания Лучших Людей оставался час. Было бы нелишним потратить это время, ещё раз проверяя организацию праздника, но волнение и мысли, о которых она избегала думать в эти два дня, обрушились на неё, заставляя руки потеть, а спину покрываться мурашками.

Выйдя из коляски, она свернула направо и прошла под сводчатыми арками к Главной Халуге. Не то, чтобы ей хотелось снова там оказаться, но сейчас это было единственное место в замке, где она могла находиться, не вызывая ничьих вопросов и не привлекая излишнего внимания.

Дора села на самую дальнюю от входа скамейку и прикрыла глаза, пытаясь успокоить себя.

– Да будет светлым ваш день, Дора…

Она открыла глаза и обернулась на голос. Позади стояла маленькая кареглазая девочка, лет восьми. Лицо малышки было покрасневшее, словно от слез. Роза видела её в Замке и раньше, но не могла вспомнить, где.

– Простите, Дора. – Девочка спохватилась, вжав коротко остриженную голову в худые плечики. – Я не должна вам мешать, простите.

Она повернулась, намереваясь уйти, но женщина протянула к ней руку, мягко придерживая за локоть.

– Ну что ты. Садись ко мне, – улыбнулась она.

– Как скажете, Дора. – Девочка покорно опустилась на скамейку и уткнулась взглядом себе под ноги.

Сердце Розы болезненно сжалось от жалости к ребёнку. Совершенно очевидно было, что малышка боялась её, но отчего же она плакала? И как ей помочь?

– Я совсем не заметила тебя, когда заходила, – дружелюбно начала женщина.

– Меня мало кто замечает, – тихо отозвалась девочка.

– Как тебя зовут?

– Майя. Мама говорит, это имя мне выбрал папа. – В голосе ребёнка послышались нотки гордости и грусти.

Судя по тому, что о папином выборе рассказывала мать, девочка росла безотцовщиной.

– А кто твоя мама?

Вместо ответа девочка всхлипнула и закрыла лицо руками. Роза с сожалением закусила губу, аккуратно подбирая слова.

– Что-то не так с твоей мамой? Ты можешь рассказать мне. Я постараюсь помочь.

– Обещаете? – Малышка вскинула голову и посмотрела с мольбой. Во влажных глазах блестела надежда, и Роза просто не могла ответить иначе.

– Обещаю.

Пытаясь успокоиться, Майя втянула в себя воздух, подавляя очередной всхлип.

– Моя мама убиралась в комнате Князя. Там разбили чайник и перевернули блюдо с булочками. – Девочка понизила голос, и Розе пришлось наклониться ближе. – Господин приказал всё выбросить. Но мама хотела меня порадовать… Она принесла булочки домой.

Дора почувствовала, как кровь отливает от лица. Она уже знала, что будет дальше. Желудок начало скручивать, а к горлу подступила тошнота.

– Мама съела одну… – Девочка не выдержала и всё-таки заплакала снова. – У меня кроме неё больше никого нет. Я не знала, что мне делать. Я хотела попросить Князя, чтобы он вылечил маму, но меня даже не пустили к нему.

Роза обхватила вздрагивающие худые плечики и прижала малышку к себе. Эти объятия были нужны ей самой. Она еле сдерживалась, чтобы тоже не заплакать.

– Тут был служитель, – после недолгого молчания проговорила Майя. – Он сказал, что у него есть лекарство. И он даст его маме. Мне нужно только отдать оставшиеся булочки Князю. Это нужно сделать сегодня. Или до завтра мама не… не… – Девочка замолчала, не в силах произнести страшное слово.

Если бы сейчас Роза не сидела, она почти наверняка бы рухнула вниз. Руки и ноги стали ватными, а в ушах зашумела кровь. Всё, абсолютно всё, что сейчас происходило, было последствием её глупости.

– Если у меня не выйдет, я съем их сама. Я не хочу оставаться одна. – Взгляд Майи стал решительным и твёрдым, она упрямо вздёрнула подбородок, словно готова была проглотить яд в любую минуту.

Роза лишь крепче прижала девочку к себе, успокаивающе поглаживая по спине.

– Вы мне поможете? Вы обещали.

Женщина с трудом сглотнула тугой соленый ком в горле и хрипло выдохнула:

– Обещала.

Ещё солнце не поднялось в зените над горизонтом, а на площади было уже не протолкнуться. Зато погода была ясная. Роза надеялась, что Доры будут наблюдать за происходящим из мансарды замка, но Белый Князь распорядился иначе. Он считал, что для поднятия духа и укрепления единодушия полезно, если Лучшие Люди будут предаваться тем же развлечениям, что и остальные. В ответ на это заявление Роза с сожалением оглядела своё платье. Оно было весьма скромное – минимум кружев и всего три непышных подъюбника – но на них легко могли наступить в толпе.

– Не переживайте, Дора. Рядом со мной вас не затопчут. – Правильно угадав взгляд, Князь поспешил развеять её страхи.

Вёл он себя на редкость благодушно и ни одним жестом не напомнил и не выдал произошедшего в его покоях двумя днями ранее. Розу это неимоверно беспокоило, но ещё больше беспокоило то, что она узнала от Майи. Князя снова хотели попытаться отравить. Если этого не произойдет, то по её вине погибнет человек. Возможно, двое, если ребёнок также исполнит своё намерение.

– У тебя слишком тяжёлый взгляд. Где твоя чудная улыбка? – Шепнул Князь, выходя из ворот замка. – На тебя смотрят люди. Улыбайся.

Она через силу попыталась растянуть нервно сжимающиеся губы, но выходило, должно быть, не очень убедительно.

Толпа перед ними расступалась. Роза оглянулась на двоих стражников за спиной. По её мнению, этого было слишком мало, чтобы защититься, если что-то пойдёт не так. Часть патрульных на празднике была в обычных одеждах. Притворяясь горожанами, они следили за порядком, но это не сильно успокаивало. Хотя, разве сейчас могло хоть что-то успокоить её?

Лучшие Люди рассредоточились по площади. Рядом с Князем остались лишь она и Кукушка. Правитель Осеннего Леса направился к открытым павильонам.

Дора никак не ожидала, что он будет кидать железные кольца на расставленные штыри, а народ, толпящийся вокруг, так радостно этому аплодировать. И уж совершенно точно она не ожидала, что после того, как Князь попадет по всем мишеням, он весело спросит у смотрителя павильона:

– Какой полагается приз?

Коренастый лысоватый мужчина побледнел и, извиняясь, вытащил деревянную свистульку, но Князя это нисколько не смутило. Он дунул в деревяшку, извлекая из неё противный пищащий звук, засмеялся и тут же вручил стоящему неподалёку мальчишке.

– Не хотите попытать удачу, Дора?

Роза отчаянно замотала головой, стараясь не отпускать вымученной улыбки. Все её мысли крутились вокруг того выбора, который ей предстояло сделать. Если она предупредит Князя – по её вине погибнет женщина и, возможно, ребёнок. Если она не вмешается – может погибнуть Князь. Что тогда будет с Осенним Лесом? Демон, вражеская армия и проклятые Алые Маки. Кто защитит страну? Кто защитит её?

Может, если она всё расскажет, то мать девочки можно будет спасти. Роза почти уверилась в том, что она сделает правильно, если предотвратит готовящееся покушение. Малышку, конечно, было безумно жалко. Но так будет лучше. Вот только захочет ли Князь её слушать?

– Что с тобой? – Голубые глаза смотрели с подозрением. Они шли мимо импровизированных загонов с диковинными животными, привезёнными из разных стран. Кукушка немного задержался позади них. Вот он – идеальный момент. Она должна была предупредить об опасности.

Роза уже открыла рот, как внезапная мысль заставила её замолчать. А что, если Князь не знает о том, что она пыталась его отравить? Ведь зачем иначе ему делать вид, что ничего не случилось? Он мог знать о встрече со Станиславом и подозревать её, но проклятый служитель Халуги всё ещё на свободе. Если она расскажет о Майе, то это неизбежно приведёт к тому, что она сделала.

Её повесят на этой же самой площади!

– Очень много людей вокруг, мой Князь, – дрожащим голосом сказала она.

Князь на это неопределённо хмыкнул и, отвернувшись от неё, зашагал вперёд.

Два ярко одетых паяца – один толстый и лысый, а другой тощий, высокий и нескладный – крутились вокруг друг друга, развлекая толпу скабрёзными шутками. Близость повелителя Осеннего Леса не смущала их, а, напротив, кажется, даже раззадоривала на ещё большую вульгарность.

Если бы не мысли о собственной судьбе, Роза, пожалуй, не смогла бы слушать то, что несли эти двое, не залившись румяной краской. Она была так поглощена своими думами, что особо не разбирала окружающие разговоры. Князь усмехался и даже пару раз хлопнул в ладоши. Наблюдая за его расслабленной фигурой и плавными, выверенными жестами, женщина чувствовала, что сходит с ума. Одно дело думать, что её поступок простили, и другое дело полностью довериться чужой воле, приняв возможность наказания и расплаты. Кажется, даже в тот день, когда она пришла просить Василя о помощи, она не чувствовала такого смятения.

Вскоре должно было начаться представление на главной сцене, и, когда они двинулись в сторону замка, чтобы наблюдать действие с мансарды, Роза почти смогла расслабиться.

Они прошли мимо бакалейного прилавка. Продажа шла бойко, но, завидев их приближение, торговец тут же попытался всучить подарок. Князь, добродушно улыбаясь и то и дело дотрагиваясь до тянущихся к нему со всех сторон рук, принял подношение. Из-за прилавка мелькнула тёмная детская макушка. Торговец вернулся на место, готовясь отпускать товары. Рядом с ним, проворно заворачивая сдобу в пергамент, стояла Майя.

Роза тряхнула головой, пытаясь понять, что происходит. Она видела, как Князь разворачивает бумагу. Там были маленькие булочки.

– О! Кажется, это мои любимые. – Князь приподнял левый уголок рта и взял одну.

– Позвольте, я подержу их. – Она протянула руку, намереваясь забрать сверток.

– Оставьте, – отмахнулся Князь, отступая от неё на шаг.

Женщина в панике поспешила за ним. Нельзя было медлить.

– Мой Господин! Прошу вас! – Её голос сорвался.

Князь резко остановился и повернулся к ней. Лицо его не улыбалось, в глазах плескалось раздражение.

«Думаешь, я действительно убил бы приближённого человека только из-за того, что тот неверно подобрал слово в разговоре со мной?» – Вспомнилось ей. Розе было запрещено называть его господином. Считается ли это неверным словом?

В голове промелькнула странная мысль: «Чего во мне больше? Желания спасти себя или спасти его?»

Роза взяла из рук Князя булочку и, бесстрашно смотря холодные глаза, направила её в рот и проглотила, почти не жуя.

Последнее, о чем она успела подумать, это был сын.

Ничего не произошло. В панике женщина схватила ещё одну сдобу. Тесто было сухое, но не чёрствое. Что всё это значит? Она протянула руку за ещё одной булочкой.

– Не думал, что вы так оголодали. – Господин отдал ей весь сверток разом и, развернувшись, направился к замку.

Все вокруг смотрели то на неё, то на Князя. Роза всё ещё стояла на месте, держа проклятые булки в руках. Она должна была почувствовать облегчение, но его не было. Быть может, яд подействует не сразу?

Как во сне Роза прошла сквозь ворота во внутренний двор. Она увидела, как Князь сделал жест одному из стражников, и тот подошел к ней, велев идти следом.

Её снова привели к личным покоям Господина. Роза покорно вошла внутрь и невидящим взором уставилась в окно. Мыслей не было. Только тревога и готовность принять свою участь.

Время текло незаметно. Она стояла, обхватив руками плечи, раскачиваясь из стороны в сторону и ни о чем не думая. На душе было спокойно, но отчего-то холодно.

Дверь позади нее отворилась. Роза вздрогнула, и сердце пропустило несколько ударов.

– Объяснись. Что значило твоё поведение?

– Мой Господин… – Она повернулась, с мольбой глядя на вошедшего мужчину.

Двигаясь как опасный хищник, Белый Князь медленно приблизился. Он смотрел сурово и властно, весь его вид говорил о крайней степени раздражения.

– Кажется, я более чем недвусмысленно предупредил тебя, моя дорогая, – прошипел он сквозь зубы. – Я не терплю лицемерных обращений.

Роза молчала, не зная, как оправдаться. Глаза сами собой увлажнились. Мужчина слегка прищурился и протянул к ней руку, смахнув указательным пальцем маленькую слезинку.

– Женские слёзы я не терплю ещё больше.

– Простите… Князь. – Она принялась часто моргать, пытаясь справиться с эмоциями.

– Итак. Кажется, ты должна была мне что-то рассказать? – Требовательно напомнил он.

Роза сглотнула тугой ком в горле и робко кивнула.

– Я пыталась вас отравить. – Признание далось легче, чем она думала. Тревога уступила место покорности.

Князь неожиданно усмехнулся. Его глаза потеплели, а на губах заиграла улыбка.

– Продолжай, моя милая Роза.

Женщина на несколько секунд опешила. Ей вспомнилось, с каким выражением лица Князь отправлял на смерть Станислава. С ней сейчас тоже шутят?

– Если хотите убить меня – убейте. Но, прошу вас, спасите девочку. Её зовут Майя. Её мать убирала ваши покои, а теперь она смертельно больна.

Роза еле удерживалась, чтобы не разрыдаться, а Князь, закусив губу, изо всех сил старался не засмеяться в голос.

– И позвольте мне проститься с сыном…

– Ой, нет! Хватит. Ты очаровательна. – Мужчина изящным жестом смахнул несуществующие слёзы со своих глаз и звучно выдохнул, пытаясь успокоиться. – Но, право слово, я будто младенца разыгрываю. – Он обернулся в сторону двери и крикнул. – Майя, войди.

Спустя несколько секунд в покои вошла кареглазая малышка. Она коротко поклонилась и тоненьким голосом уточнила, какие будут приказы.

Князь ничего не ответил. Он продолжал насмешливо смотреть на женщину, будто ожидая, что та заговорит первой, но Роза молчала. Мысли, бесконечные, не оставляющие ни на секунду раздумья, капитулировали, оставив одну в самый неподходящий момент.

– Хм… Не ожидал, что восьмилетний ребёнок будет так убедителен. Но ты не оставила иного выхода. Как ты верно заметила, ты пыталась меня отравить. Я хотел знать, чего ожидать.

– Я понимаю… Князь, – покорно кивнула она, преданно смотря на идеальное лицо.

Губы Князя сжались в тонкую линию, в глазах снова показалось раздражение и злоба.

– Убери этот щенячий взгляд. Уж с твоей стороны это точно слишком двулично!

Роза в испуге отступила, но тут же уперлась спиной в подоконник. Она совершенно не понимала, в чем конкретно её сейчас обвиняют. Несмотря на это она чувствовала себя виноватой. Ей хотелось что-нибудь сказать, чтобы успокоить мужчину, но она боялась произнести даже слово.

Князь с силой стиснул зубы, от чего его скулы побелели. Он резко взмахнул рукой, и в мгновение ока его лицо преобразилось до неузнаваемости. Глаза стали ярче, загоревшись потусторонним огнем. Кожа ссохлась, будто он разом сбросил несколько десятков килограммов, черты лица вытянулись и заострились.

На этот раз Роза даже не вздрогнула. Она скользила взглядом по измождённому лицу, чувствуя, как её сердце наполняется чем-то похожим на жалость и болезненно сжимается от подступившего чувства.

Мужчина внимательно вглядывался в её лицо, и постепенно злоба сменялась растерянностью. Кажется, он искал что-то и не находил.

– Ты меня не боишься? – Удивлённо спросил он.

– Боюсь, – она слегка улыбнулась, словно извиняясь за своё признание. – Всегда боюсь. Вне зависимости от того, как вы выглядите.

– И поэтому ты пыталась меня отравить?

– О, Четверо, нет! Я была не права… Глупые слова, – спохватилась она. – Я знаю, они ничего не изменят. Но вы нужны Осеннему лесу…

– А тебе я нужен? – Внезапно спросил он, делая шаг вперёд и вставая почти вплотную.

– Нужны, – шёпотом произнесла Роза, не отрываясь взглядом от неестественно ярких глаз. Это признание эхом отозвалось в её душе, и она тут же поняла, что сказала чистую правду. – Очень…

– И зачем же?

Роза слегка пожала плечами.

– Сначала я думала, что для того, чтобы защитить. От демона, от войны, от Алых Маков… – Она попыталась выдохнуть. От переполняющего её нервного напряжения воздух выходил неровными толчками. – Но это не так. Я хочу… Нет, я прошу у вас… Позвольте мне и дальше быть рядом с вами. Помогать вам.

Князь неверяще смотрел на её лицо:

– Быть рядом… Рядом со мной? Уродливым существом, искалеченным Эфиром?

– Идеальных людей не бывает, – неуклюже пошутила она, пытаясь оставаться спокойной. Она помнила, что Князь не выносит слёз. – И вы не так уж уродливы.

Подчиняясь внезапному порыву, она подняла руку и несмело, медленно поднесла к его лицу. Как в ночном видении, она дотронулась до холодной кожи кончиками пальцев. Князь подался вперёд. Розе показалось, что он сейчас её поцелует.

– Если… Если ты всё ещё хочешь, то можешь называть меня Господином.

– Мой Князь звучит несколько более интимно, – она улыбнулась, повторяя сказанную им однажды фразу. Ей хотелось потянуться к нему на встречу и коснуться своими губами его. Это желание было настолько велико, что наполняло её всю. Сама не замечая того, она приподнялась на цыпочки, слегка приоткрыв рот.

Мужчина осторожно дотронулся до её плеча, проведя по открытой коже вверх. Его прикосновения вызывали жар в груди и отзывались сладкой истомой по всему телу.

Осторожные пальцы скользнули от шеи вниз, к груди, и, чуть задержавшись, плавно направились дальше, до тех пор пока Князь не прижал свою ладонь к её животу.

– У вас с Василем будет ребёнок. Кажется, девочка. У неё будут его волосы и твои глаза, – без тени эмоций произнёс он. – Учитывая твоё положение, думаю, больше не стоит привлекать тебя к участию в Совете. Не стоит расстраивать будущую мать военными неудачами.

Из неё словно выбили весь воздух. Сердце на какое-то время перестало стучать, словно забыло, зачем это нужно. В глазах заплясали разноцветные точки, а уши заполнились ватой, поглощавшей все окружающие звуки.

Твёрдые руки аккуратно поддержали, не давая упасть.

Чувства возвращались постепенно. Когда она полностью пришла в себя, мужчина рядом с ней уже вновь был идеально красив. Она ощутила разочарование и обиду.

– Спасибо, мой Господин, – тихо сказала она.

В ответ Князь только кивнул. Не сказав больше ни слова, он развернулся и поспешно вышел из комнаты. Роза растерянно посмотрела на закрывшиеся за ним двери, возле которых всё ещё стояла Майя.

Девочка хмыкнула, нагло подмигнула ей и, сорвавшись с места, кинулась вслед за Князем.

Семейные ценности

Роза стояла всего в двух шагах. Неужели она была одной из тех, кто называет себя Лучшими Людьми? Анастасия неотрывно смотрела на подругу, не понимая, как получилось, что они оказались по разные стороны.

– Вон ту розу, – повелительным жестом указала блондинка на лежащий с краю цветок.

Монета звякнула о прилавок. Получив своё, подруга тут же отвернулась, потеряв к цветочнице всякий интерес.

– Не вздумай делать глупости. – Дем в очередной раз толкнул её в бок. – Если выдашь себя, то только навредишь ей.

Анастасия сдавленно кивнула и пошла за Проклятым туда, куда он указывал. Она впервые видела казнь через повешение, но всё случившееся на площади не вызвало абсолютно никаких эмоций. Она не могла перестать думать о Розе.

– Нужно выяснить, что им известно о моей матери. – Наконец взяла себя в руки девушка.

– Который упоминал о ней? – Дем оценивающе рассматривал Доров.

– Максимилиан. – Увидев насмешливое выражение, она поспешно добавила. – Седые волосы, длинный нос, стоит справа от Виктора из Дома Серой Скалы. С ним обсуждали. Вон там. С вытянутым лицом. – Она махнула попавшимся под руку букетиком в сторону, указывая на мужчин. – Один в сером сюртуке, а у второго коричневый плащ.

– Хорошо, – кивнул ей Проклятый, поняв, на кого она указывает. – Я выясню, что они знают.

– Надеюсь, никаких пыток?

Тот закатил глаза.

– По-твоему я похож на мясника? Попробую считать мыслеобразы. Если не получится, то заражу эфиром, а когда уснут, покопаюсь у них в голове. Всего-то. – Он подмигнул и проворно направился в сторону Доров.

Анастасия нервно огляделась. Проходя мимо Максимилиана и Виктора, Дем словно случайно оступился и коснулся одного из Доров рукой. Тот раздражённо отступил, а Проклятый рассыпался в извинениях, глядя поочередно то на одного, то на другого Дора.

Внезапно ей в голову пришла идея. Дем говорил об истинном зрении. О том, что принцип похож с перемещением через воду. Но в чем связь между водой и глазами?

Она несколько раз моргнула, стараясь почувствовать свои веки. Чтобы призвать Эфир в лужу, нужно было представить коридор и коснуться поверхности. Может, для того, чтобы увидеть истину, нужно смочить глаза?

Анастасия запрокинула голову и посмотрела на жёлтый сияющий диск, висящий над столицей. Глаза тут же попытались закрыться и наполнились слезами.

«Ну, Эфир, – подумал она, – если ты ещё внутри меня, то ты должен откликнуться». Она закрыла глаза, представляя, как они наполняются потусторонней силой и обретают власть видеть истинную суть вещей.

– Сколько стоит букет? – Громкий голос оборвал её мысли.

Анастасия с сожалением повернулась к высокой дородной женщине, требовательно осматривающей товар. Мир вокруг не изменился, прозрения не наступило.

Пока она отсчитывала гроши для сдачи, рядом снова возник Дем.

– Бросай это, и пойдем есть.

– Что? Ты с ума сошёл! Тут же ещё куча цветов. Это полсотни золотых, не меньше! – Анастасия упрямо мотнула головой, не желая отдавать его.

– Ты жутко забавная. Ты об этом знаешь? – В голосе не было ни тени улыбки. Он разом смахнул несчастные растения прямо на мостовую и принялся отвязывать лоток.

– Обхохочешься. – Она насупилась, с сожалением поглядывая на мятые цветы.

Вокруг них заинтересованно начали скапливаться зеваки, желающие разобрать выкинутое. Они не успели сделать ещё и трёх шагов, а ни цветов, ни прилавка уже не было.

– Куда мы пойдём?

– Местная здесь ты. Твоя очередь устраивать экскурсии.

– Если поможешь мне отвоевать замок, то устрою экскурсию по нему. Города я не знаю, – буркнула Анастасия, всё ещё обиженная за цветы.

На это мужчина только кисло улыбнулся. Взяв за руку, он потянул в сторону выхода с площади. Узкие дома ютились бок о бок, касаясь друг друга и образуя сплошную стену. Принцесса то и дело с подозрением поглядывала вверх на тёмные окна, опасаясь, что какое-нибудь из них откроется, и им на голову выльется ушат помоев.

Впрочем, минут через десять они вышли к двухэтажному зданию. Широкие выступающие окна были украшены резьбой. Там они, наконец, смогли устроить себе запоздалый завтрак. По сравнению с деревенскими и придорожными трактирами, еда была просто отличной. Портило настроение только недовольное лицо Дема, не вымолвившего и пары слов с того момента, как они покинули площадь.

– Куда теперь? – Спросила принцесса, когда они выходили на улицу.

Проклятый открыл рот, собираясь ответить, но его прервал громкий раскатистый голос:

– Верх-низ, лево-право! Подходите за товаром! Лучшее средство от любой напасти, камни с самых вершин Северных гор!

Анастасия удивлённо окинула взглядом улицу и заинтересованно уставилась на высокого и тощего мужчину в дешёвом чёрном сюртуке. Древние легенды гласили, что если взять четыре округлых камушка с вершин Северных гор, то они будут отгонять эфир от своего хозяина.

– А это правда? – Повернулась принцесса к Дему.

Тот безразлично пожал плечами.

– Откуда мне знать, отсюда не видно, те это камни или нет.

– Значит, они действительно защищают от Эфира?

– В какой-то степени, – кивнул Дем. – Думаешь насобирать и кидаться в меня при случае?

– Это сработает? – Анастасия прошла к собравшейся вокруг камней толпе зевак.

Боковым зрением она увидела, как Проклятый закатил глаза, и удовлетворённо усмехнулась.

– Я тебя порчу, – недовольно пробурчал мужчина, вместе с ней пробираясь к горлопанящему продавцу.

– Как понять, что он говорит правду? – Анастасия задумчиво рассматривала ящик с булыжниками всех мастей и размеров.

– Посмотреть истинным зрением, – отозвался Дем. – Есть в этом некая ирония, не находишь?

Зеваки уходили и приходили, кое-кто даже покупал обещающие исцеление от всех болезней булыжники, а принцесса уже минут десять стояла, пытаясь понять, как работает магия. Мимо них пробежали трое чумазых оборванцев, ненадолго остановившихся рядом с прохожими, чтобы тоже поглазеть.

– Это сложнее, чем я думала. – Принцесса подняла руки, показывая, что сдаётся. – Тем более, ты ничего не объясняешь. Может, попробовать что-нибудь проще?

– Куда уж проще, – хмыкнул Дем. – Хотя да, можем потренировать устный счёт, кажется, ты уже рассказывала про свои печальные пробелы в знаниях. – Почувствовав, что он немного перегнул палку, мужчина поспешил смягчить последние слова. – Просто, тебе это не нужно. Эфир портит людей.

– Путает мысли и извращает мечты. Да-да, я уже слышала об этом.

– Ты слишком легкомысленно к нему относишься. – Вздохнул он.

– Ты обещал научить меня.

– Разве? Что-то не припомню.

Девушка сердито выдохнула и снова повернулась к камням. Дем, действительно ничего ей не обещал, но она не намерена была сдаваться.

Принцесса закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, когда почувствовала, как мужчина осторожно взял за руку и переплел её пальцы со своими.

– Расслабься. Я призову Эфир, а ты просто почувствуй, как он течёт сквозь тебя, – шепнул он ей, наклонившись к самому уху.

Это не было похоже ни на поднявшуюся волну, ни на внезапно охватившую бурю эмоций. Лишь спокойствие и уверенность в том, что если откроет глаза сейчас, то всё получится. Она сразу вспомнила ощущение покоя, что охватило её посреди Великого Океана, в котором она оказалась.

Принцесса посмотрела на Дема и улыбнулась, заметив красные волосы и янтарно-жёлтые глаза.

– Ну и как?

Она пожала плечами. Больше ничего не изменилось.

– Ты хотела посмотреть камни, – напомнил мужчина. – Стоять тут и держаться за руки это, конечно, очень мило, но у меня были и другие дела.

Анастасия улыбнулась шпильке и подошла к ящику с камнями.

– Отличный товар прямо с Северных гор! В такое неспокойное время каждый должен иметь парочку! – Продавец разливался соловьём, начиная доставать булыжники и демонстрировать их принцессе.

Девушка нахмурилась. Камни выглядели абсолютно обычными.

– Что я должна увидеть? – Шепнула Анастасия Дему.

– По-моему, ты уже всё увидела.

– Так они ненастоящие?

– Как ненастоящие, что вы такое говорите! Я сам собирал их. Превозмогая всё, рискуя собственной жизнью, взбирался на вершины гор! – В голосе продавца было столько праведного гнева и негодования, что ему было просто невозможно не поверить.

Вдруг Анастасии показалось, что она видит зелёный отсвет на дне ящика. Она спешно вынула несколько крупных камней, заслоняющих от неё маленький зелёный камушек. Точно такой же, как тот, что Дем называл сердце-камнем, только в несколько раз меньше. Некоторое время она завороженно рассматривала зелёные отсветы. Этот, в отличие от остальных, точно не был обычным, но стоило взять его в руку, как он потух.

– Вот его можешь взять, – кивнул Дем. Его волосы и глаза уже были обычного цвета.

Анастасия почувствовала лёгкое движение сбоку. Она обернулась и увидела удирающих врассыпную детей.

– Мои деньги! – Она чуть было не ринулась следом, но Дем удержал её за предплечье.

– Есть способ получше. – Он повернулся к продавцу, делая несколько шагов на встречу. – Кажется, это были твои друзья, – плотоядно улыбнулся Проклятый. – Отведи нас к ним.

Мужчина попытался возмутиться, стягивая сюртук на груди, словно броню. Глаза Дема полыхнули жёлтым. Продавец испуганно ойкнул и от страха сполз на землю, прикрываясь деревянным ящиком.

– Лучше бы ты действительно ползал за ними на вершину горы. – Дем подхватил несчастного, резким движением ставя того на ноги. – Показывай, куда воришки должны прийти.

Тот резко побледнел и на негнущихся ногах поплелся вперед, показывая им дорогу. Анастасия невольно хихикнула, но тут же одёрнула сама себя. В том, как причастный к краже боялся их, было какое-то мстительное удовольствие и восторг, но она понимала, что это неправильно.

Продавец камней запинающимся шагом прошёл вдоль улицы и завернул в один из дальних проулков. Спустя несколько минут они вышли на узкую тёмную улочку. Он остановился у каменного дома, застрявшего между ещё двух точно таких же строений. Почти у самых дверей стояла прогнившая деревянная бочка с водой.

– Сюда, – сипло отозвался он, зачерпнув ладонью воды и плеснув себе на лицо.

– Отлично. Тогда ждём. – Проклятый демонстративно прислонился спиной к стене и сложил руки на груди.

Ждать пришлось недолго. Спустя пять минут смеющаяся компания из трёх чумазых мальчишек выбежала из-за поворота. Увидев Анастасию и Дема, они резко замолчали и остановились.

– Отдайте им деньги! – Визгливо крикнул продавец, теребя ворот своего сюртука.

Один из мальчишек недовольно поморщился, но, ничего не сказав, вытащил из-за пазухи увесистый мешочек с монетами и швырнул его принцессе.

– Вы свободны, – холодно отрезал Дем, снова поворачиваясь к мужчине и щёлкая пальцами. – Детей предпочитаю не убивать.

– Что?! Я вернул де… – Тот не успел договорить, как его голова резко повернулась в сторону. Раздался противный хруст. Секунда – и он бесформенной кучей рухнул на землю.

Мальчишки закричали и бросились врассыпную.

– Нужно было пересчитать монеты до того, как они убежали. – Дем как ни в чем не бывало улыбнулся ей и пошёл в сторону выхода из проулка.

– Зачем ты убил его? – Анастасия не двигалась с места, не сводя взгляда с распростёртого на земле тела.

– Он заставлял детей воровать, – пожал плечами Проклятый.

– Ты мог бы запугать его, чтобы он больше этого не делал.

Дем на секунду задумался.

– Ну, наверное, мог бы. Какая разница? В прошлый раз, когда я убил человека, тебя это не сильно беспокоило.

– Вообще-то после прошлого раза ты сам казнил себя за это. Ты понимал, что поступил плохо.

– Разве? По-моему, я был расстроен, что нарушил обещание, данное жене. Тебе я никаких обещаний не давал, девочка. – Проклятый раздражённо тряхнул головой.

– Причем тут обещания. Нельзя просто так убивать людей. Это неправильно.

– Правда? – Мужчина деланно удивился. – Ты, кажется, забываешь, кто я такой.

– Муж-рогоносец? – Только произнеся оскорбление вслух, Анастасия поняла, что сказала лишнее.

Несколько секунд Дем стоял с каменным лицом, затем в два шага преодолел разделяющее их расстояние и дёрнул за руку. Ему хватило одного пинка, чтобы перевернуть гнилую бочку. Вода ровным слоем разлилась по земле, поблёскивая в свете солнечных лучей.

Анастасия почувствовала, как опора под ней стала зыбкой. Теряя равновесие, она провалилась вниз, ныряя в чёрно-белое пространство. Холод обдал со всех сторон, но это длилось всего мгновение.

Они оказались на берегу неширокой речки. Невдалеке виднелся разбитый лагерь с поднятыми флагами Морской Державы.

– Мысли Доров с площади оказались настолько поверхностными, что считать пару образов не составило большого труда. Твоя мать должна быть в том лагере. – Дем взмахнул рукой, превращая её простое платье в более изысканное. Принцесса почувствовала, как на плечи лёг длинный дорожный плащ с глубоким капюшоном. Девушка удивлённо оглядела себя. Теперь она действительно походила на благородную даму, находящуюся в пути.

Она ещё раз посмотрела в сторону лагеря. Она столько лет не видела свою мать. Память сохранила лишь неясные смутные образы: тёплые руки, тёмные волосы, ласковый голос. К горлу подступил комок.

– Прости меня. Я не хотела тебя обидеть. – Она повернулась к Дему. Он всё ещё держал за руку, и она примирительно прижала её к своему сердцу.

– На правду не обижаются, – он натянуто улыбнулся. – Думаю, ты захочешь пойти к матери. Если что-то пойдёт не так, я почувствую. – Он кивнул в сторону её сердца, и впервые за всё время, думая о метке Проклятого, Анастасия почувствовала неясное тепло и поддержку.

– Ты точно не сердишься? Если хочешь, пойдём вместе.

– Не сержусь, – улыбнулся Дем, мягко отпуская руку. – Я уже говорил, я не собираюсь воевать ни на чьей стороне. Но мой замок всегда открыт… для моих друзей.

Поддавшись порыву, Анастасия вскинула руки, неуклюже обнимая мужчину. Ей было неимоверно грустно расставаться с ним. Он был порождением Эфира, убийцей, но всё это стиралось и меркло, когда она представляла, как будет жить без его постоянных уколов и подначек, без немыслимых красных волос и янтарных глаз. Без его заботы и редкого трепетного «Настенька».

– Я буду скучать. – Она повернула голову, зажмурилась, чтобы клюнуть в щёку и тут же отойти, сгорая от стыда за такую вольность. Как принцесса она никогда и ни с кем не позволяла себе подобного.

Их губы встретились на секунду. Анастасия удивлённо распахнула глаза, чувствуя, как Дем прижимает к себе. Почувствовав её смятение, он тут же ослабил руки, и она выскользнула, отступая на несколько шагов назад.

– Извини, – хрипло произнёс он, наклоняясь к воде и касаясь её ладонью. Поверхность речушки подёрнулась рябью и засеребрилась. Не сказав больше ни слова, он прыгнул в реку.

– До встречи. – Анастасия невидяще смотрела на то место, где только что был Проклятый. Он, разумеется, уже ничего не услышал.

Стоило Анастасии приблизиться к лагерю, как в её сторону полетело несколько арбалетных стрел. Они вонзились в землю всего в паре шагов, вынуждая замереть на месте. Принцесса приподняла руки и раскрыла ладони, желая показать, что они пусты. Навстречу выбежало с десяток человек, часть из них тут же принялась прочёсывать окрестности, подозревая, что она не одна.

Никто ничего не спросил, солдаты лишь коротко переговаривались между собой на картавом наречье Морской державы.

В спину ткнули чем-то острым, вынуждая следовать в указанном направлении. Её провели вдоль военных палаток. Анастасия старалась держать голову высоко, смотреть только прямо, чтобы не замечать обращённых на неё взглядов.

Идущий впереди солдат махнул рукой, приказывая остановиться, и острое нечто вновь болезненно ткнулось в спину.

Зашипев от боли, Анастасия не сразу увидела приближающихся к ней мужчин в тёмно-зелёных походных мундирах, выдававших высокое звание. Один из них был совсем ещё молод, но его надменное и гладкое лицо ей не понравилось.

Солдаты ударили под колени, и она упала на землю, едва успев выставить перед собой руки.

– Поймали шпиона. – Язык Морской Державы был мягким и певучим, Анастасия прекрасно знала его и когда-то даже любила, но сейчас он не вызвал ничего, кроме глухого раздражения.

– Не очень похоже на шпиона. – Самый юный из тройки командиров стоял ближе всех и, ни сколько не смущаясь, рассматривал её.

– Она крутилась вокруг лагеря и считала количество обозов.

– Отведите в мой шатёр, допрошу её лично.

Анастасию ощутимо передёрнуло от прозвучавших похабных ноток. Стоящие вокруг резко замолчали, очевидно, они не ожидали, что она может понимать их речь.

На секунду ей захотелось, чтобы Дем был здесь. Он бы за словом в карман не полез, а живо поставил бы на место зарвавшегося юнца, если бы, конечно, не сорвался и не убил ещё раньше. Анастасия с трудом подавила нервный смешок, подумав, что Проклятый окончательно испортил её, раз уж мысли об убийствах вызывают приступы нестерпимого веселья.

– Я не считала ни ваши обозы, ни лошадей, ни ещё что-либо, – уверенно произнесла она на наречии Морской державы. Язык так и чесался добавить что-нибудь про то, что в школах для принцесс не преподают основы шпионской деятельности, там даже с устным счётом проблемы, но она вовремя остановила себя. Собравшиеся вокруг не оценили бы язвительность и вряд ли бы поняли соль шутки.

– Кто ты такая? – Подозрительно прищурившись, спросил молодой военный.

– Я Анастасия из рода Алых Маков, наследная принцесса Осеннего Леса и Озёрных долин. – Она старалась, чтобы голос звучал твёрдо и гордо, но, произнося положенный титул, неожиданно подумала о том, что давно уже перестала считать себя претендентом на трон Осеннего леса. Он больше не был нужен.

На этот раз молчание продлилось дольше. Почувствовав себя увереннее, принцесса глубоко вздохнула и, вскинув голову, поднялась с колен, бесстрашно смотря в глаза стоящим вокруг мужчинам.

Она услышала свист воздуха за спиной и не успела обернуться, как её вновь ударили под колени. На этот раз она упала не столь удачно, ударившись носом о землю. Ноги горели огнем, и пришлось закусить губы, чтобы не закричать.

Мужчины разразились громким смехом.

– Что здесь происходит? – Властный высокий голос сбил всю веселость. – Ваше Высочество?

Анастасия подняла голову, отряхивая лицо от налипшей грязи. Перед ней принц Ричард? Неужели этот двадцатилетний мерзавец с похотливым взглядом её наречённый? Если это так, то переворот – лучшее, что случилось в её жизни.

Она тряхнула головой, испугавшись собственных мыслей. Из-за мятежа был пленен дядя, и, как бы то ни было, это нельзя было назвать чем-то хорошим.

К компании из трёх командиров тем временем подошла высокая тёмноволосая женщина лет тридцати. Мужское платье облегало фигуру и подчёркивало достоинства внешности. Густые волосы были заплетены в тугую косу.

Ричард галантно повернулся в её сторону, моментально меняясь в лице. Он легко подхватил протянутую руку, прижимая к своим губам, и низко склоняя голову. Однако незнакомка так и не сменила нахмуренных бровей и строгого выражения.

– Регина, она утверждает, что является твоей дочерью.

– Правда? – В голосе женщины не было ни намёка на заинтересованность. – Встань, – стальным голосом приказала она, обращаясь к Анастасии.

Девушка неловко поднялась, отряхивая наколдованный плащ. Судя по всему, перед ней стояла её мать, которую она не видела, наверное, лет с трех. Только вместо того, чтобы что-нибудь сказать, принцесса думала о том, что нужно попросить Проклятого наколдовать ей такой одежды, чтобы ту невозможно было испачкать.

Регина тем временем обошла её по кругу, рассматривая как породистую кобылу на ярмарке.

– Она очень похожа на Королеву-мать Викторию, – наконец вынесла вердикт женщина. – Может, она бастард Короля? Решила выдать себя за моего ребёнка и получить мою корону? Признайся, девочка, ты дочка прачки или кухарки?

Анастасия подняла глаза, впиваясь взглядом в мать. Как смеет эта женщина, бросившая её, сомневаться в том, кто она? Разве она не должна ухватиться за малейшую возможность искупления своего поступка? Неважно, что заставило родителей покинуть страну. Принцесса никогда не винила их в этом. Но зачем же глумиться сейчас, рискуя заранее испортить отношения?

– Я Анастасия из рода Алых Маков, наследная принцесса Осеннего Леса и Озёрных долин. Судя по всему, вы оба хотите получить мою, – она выделила это слово, – корону.

Ричард и остальные мужчины молчали, ожидающе глядя на Регину. Та между тем неопределённо хмыкнула и натянуто улыбнулась.

– Думаю, нам в любом случае стоит познакомиться поближе. Следуй за мной. – Не дожидаясь ответа, женщина резко развернулась.

Анастасии ничего не оставалось, как пойти следом, размышляя, что делать дальше. С одной стороны было естественно, что никто не верил ей на слово. В конце концов, официально её уже не было в живых. С другой – совершенно не так представляла она себе эту встречу. В её воображении никогда не было лишних слёз или пустых извинений, но там мама всегда обнимала её и говорила о том, что скучала все эти годы.

Они пришли к высокому шатру. Регина прошла внутрь, так ни разу не обернувшись.

Обстановка была скромной, хотя за последние недели Анастасии приходилось довольствоваться даже меньшим. Внутри располагались складная походная кровать, несколько больших сундуков, пара переносных стульев и низкий широкий ящик, выполняющий роль стола, с глиняным кувшином на нем.

– Итак, – наконец заговорила Регина, перейдя на родной язык. – Допустим, ты действительно моя дочь.

– Так и есть, – спокойно кивнула принцесса.

– Хм. Допустим. – Женщина принялась мерить пространство шагами. – Допустим даже, тебе удалось сбежать из дворца во время мятежа… Или это случилось позже?

Анастасия закатила глаза и без разрешения уселась на один из стульев, складывая руки на груди и скрещивая под собой ноги.

– Не поверю, что вам не было известно о моём побеге. Князь казнил вместо меня какую-то девушку, очевидно, желая прекратить притязания Морской Державы на трон.

– По словам наших людей, присутствовавших на казне, «какая-то девушка» была как две капли воды похожа на мою дочь.

Анастасия пожала плечами. Князь наверняка мог провернуть ещё и не такой фокус.

– Что же эти люди не помешали казни? Если они были так уверены в том, что это именно ваша дочь?

Регина тряхнула головой, показывая, что не собирается отвечать на этот вопрос. Она перестала ходить и тяжело опустилась на второй стул.

– Не так я себе представляла эту встречу.

– Я тоже, – вежливо улыбнулась принцесса.

Несколько минут они обе молчали, обдумывая каждая своё.

– Я могу спросить? – Анастасия решилась заговорить первая и, дождавшись короткого кивка, продолжила. – Отец… Что с ним? Он жив?

– Игорь умер пару лет назад. Свернул голову, упав с лошади. – Регина сообщила всё это абсолютно будничным тоном.

Мелькнувшая в голове картинка заставила Анастасию вздрогнуть. Она прижала ладонь ко рту, отгоняя от себя ненужные образы.

– После этого, – тем временем продолжала её мать, – я начала переговоры с братом. Ему удалось убедить короля разрешить мне вернуться на родину. Я должна была прибыть в Отрадный город этим летом вместе с Ричардом, к свадьбе…

– Лада, – поправила принцесса, перебивая её. Не то, чтобы она была в восторге от нового названия. Просто чувство противоречия, подкреплённое несбывшимися надеждами на столь долгожданную встречу, с каждой минутой всё росло и крепло в её душе.

– Что, прости? – Нахмурилась её мать.

– Столица теперь называется Ладой.

– Решения, принимаемые узурпатором, не несут никакой силы, – жёстко прервала Регина, сверкнув синими глазами из-под густой чёлки.

Анастасия пожала плечами. Она уже давно перестала называть Князя узурпатором. Простой народ любил его – после стольких недель, проведённых в скитаниях по стране, это было очевидно.

Они снова погрузились в неловкое молчание. Затем, не говоря ни слова, Регина встала и выглянула наружу, отдавая несколько приказаний стоявшим у входа солдатам.

– Тебе поставят отдельную палатку и обеспечат охраной.

Анастасия пожала плечами. Она прекрасно понимала, что «обеспечат охраной» в данном случае следовало понимать как «будут охранять от побега», но никаких эмоций это не вызвало.

– У меня есть ещё один вопрос.

– Только один? – Регина насмешливо повернулась в её сторону.

Принцесса криво улыбнулась, шутка показалась ей неуместной. Она ведь даже не знала, что же на самом деле послужило причиной того, что родителям пришлось бросить её и уехать. Естественно, что вопросов было много. Но обстановка не очень располагала к задушевным беседам.

– Ты сказала, что общалась со своим братом. А со мной… Почему… – Она сбилась, пытаясь подобрать нужные слова. – Ты вообще пыталась со мной связаться?

Регина недоумённо посмотрела на неё.

– Нет. Я даже не думала об этом. Мы должны были встретиться этим летом. Зачем портить сюрприз?

Жизнь в военном лагере была отвратительно однообразной: длинные дневные переходы, привалы, несколько мелких сражений, от которых до неё не донеслось даже шума. Принц Ричард предпочитал её не замечать, лишь иногда бросал жадные сальные взгляды, когда думал, что она не видит. Женщин в отряде практически не было, но она слышала разговоры солдат о развлечениях, устраиваемых ими в разоряемых по пути деревнях.

Прошло около месяца, прежде чем её перестало тошнить от того, что эти нелюди делали с людьми, которых она когда-то считала своими подданными.

Мать не стремилась к общению с ней. Возможно, она так и не поверила в то, что перед ней действительно была её дочь.

Оставаясь в выделенном шатре одна, Анастасия забавлялась с маленьким камушком. После нескольких недель тренировок, она вполне прилично овладела истинным зрением. Каждый раз, стоило захотеть, камень окрашивался зелёным. Принцип действия у него был предельно простым: пока тот находился в руках, Эфир было невозможно призвать, а значит ни магические сны, ни болотная тина вместо волос побеспокоить не могли.

Пользуясь сверхъестественной силой, Анастасия всё больше скучала по Дему. Но мысли раз за разом натыкались на сцену их расставания. Он поцеловал её. Никто и никогда прежде не делал этого. Пытаясь справиться с противоречивыми эмоциями, она садилась на выделенные ей вместо кровати тюфяки, беспомощно обхватывала себя руками и начинала бездумно раскачиваться из стороны в сторону. Она не могла прийти к нему первая после такого. Или могла?

Принцесса научилась открывать пространство Эфира одним прикосновением, экспериментируя с помощью зеркала и кружки с водой. Это не был коридор, и получившийся проём вел в никуда. Но ведь Проклятый был связан с ней через метку и обязательно нашёл бы её, вздумай она туда погрузиться. По крайней мере, Анастасия на это очень надеялась. Надеялась, но продолжала спать с зажатым в руке камнем с вершин Северных гор. Даже спустя месяц, она всё ещё не могла разобраться в своих чувствах. Ей было страшно.

Желание встретиться с Князем поутихло. Чужеземная армия неумолимо приближалась к столице, практически не встречая сопротивления. Порой её посещали кощунственные идеи вроде того, что если её дядя всё ещё жив, то его следует казнить уже только за то, что он допустил возможность брака между ней и представителем проклятой Державы. С каждым днём она всё отчетливее понимала, что прийти сюда было ошибкой.

Осенний лес достанется победителю, а что достанется ей? Мать, одержимая жаждой власти? Принц, развлекающийся охотой на скрывающихся в лесах крестьян? Народ, разграбленный армией освободителей?

– Нашему походу скоро придет конец. – Регина вошла в её шатёр. Не смотря на то, что они сегодня ещё не виделись, женщина решила не утруждать себя приветствиями.

Мать была чем-то возбуждена, глаза лихорадочно блестели, а на щеках выступил румянец.

– Завтра последняя переправа, и путь к Отрадному городу будет открыт. У мятежников почти не осталось людей, их будут защищать только стены города.

– Это, несомненно, хорошая новость. – Анастасия тяжело сглотнула от затопившего её дурного предчувствия, стало не по себе. За всё это время никто и никогда не делился с ней военными успехами компании.

– Хм… Нам понадобиться твоя помощь. – Регина смущённо улыбнулась, что было для неё совсем нетипично. – От тебя потребуется немного. Всего лишь открыть нам городские ворота.

Вопрос доверия

Зоркий резко проснулся, вышвырнутый из собственного сна. Господин был зол. Не на него, конечно, но от того, что слуга не знал причину плохого настроения Князя, было только хуже.

Мужчина осторожно выглянул из палатки, почти все вокруг спали. Бешеный, наконец, разрешил оставшимся у развалин людям прибыть в стойбище. Правда, перед этим он чуть не разбил голову Василя своей булавой. Узнав о восставших руинах, карлик первым делом обвинил во всем чужеземцев.

Зоркий не знал, имел ли Князь отношение к тому, что случилось. В любом случае всё вышло весьма удачно, даже если бы это в итоге стоило Василю головы. Теперь табунщики были готовы к диалогу.

Мужчина шумно втянул холодный аромат ночных степей. Воздух проник в него, наполняя тело лёгкостью. Трансформация длилась всего несколько мгновений.

Ветер был попутный, а желание как можно скорее исполнить волю господина придавало скорости и сил его крыльям. Когда на горизонте показались острые шпили чёрных башен, на востоке едва забрезжил рассвет.

В прошлый раз он не рискнул приблизиться к замку ближе, чем на пару вёрст. Сейчас ему следовало попасть внутрь.

Скользя на воздушных потоках, он легко перелетел над ощетинившимися острыми зубцами крепостными стенами и приземлился прямо перед высоким крыльцом, обрамляющим блестящую чёрную дверь.

Зоркий вновь стал человеком и уверенно поднялся по ступеням. В абсолютной тишине внутреннего дворика звук собственных шагов казался оглушающе громким.

Дверь поддалась сразу, словно только и ждала возможности распахнуться. Мужчина немного помедлил и вошёл. Из холла, в который он попал, вели две лестницы, следовало выбрать одну из них, чтобы начать обыскивать замок.

В боковом коридоре послышался шум. Зоркий улыбнулся и отправился на звук. Путь вёл к просторному залу, двери в который были распахнуты настежь. Мужчина с лёгким изумлением осмотрел помещение. Прямо напротив прохода в следующую комнату спинкой к нему стояло большое, обитое бархатом кресло. На полу валялась пустая бутылка. Больше в зале ничего не было.

Сделав несколько шагов, Зоркий понял свою ошибку – то, что он посчитал проходом, было широкой резной рамой, приставленной к стене. Внутри рамы, сияя серебристым светом, переливалось изображение синеглазой девушки. Он сразу вспомнил это лицо – именно такой вид придал Князь Холере, чтобы заменить ею беглую принцессу.

– Как ты попал сюда? – Хриплый тягучий голос заставил вздрогнуть.

Зоркий мысленно обругал себя – засмотрелся на изображение девушки и даже не заметил, что он не один.

– Не было ничего, что могло бы помешать мне войти, – спокойно ответил он.

Кресло тихонько скрипнуло, но сидящий в нём человек не спешил вставать, а лишь, кажется, устроился удобнее. Зоркий смог увидеть красные волосы, мелькнувшие ненадолго, и зажатую в руке бутылку из тёмного стекла.

– И зачем ты пришёл? – Красноволосый сделал шумный глоток, по-прежнему не предпринимая никаких попыток подняться и взглянуть на гостя.

Мужчина нахмурился. Неужели это и есть то древнее порождение зла, демон, которого все боятся? Злоупотребляет алкоголем и подсматривает за юными девами?

– Мой Господин приказал мне прийти.

Красноволосый снова приложился к бутылке.

– Я не настроен на развлечения. Так что или говори прямо, зачем явился, или проваливай.

Демон заёрзал в кресле, и на мгновение Зоркий увидел худой осунувшийся профиль, покрытый густым слоем щетины. Света было слишком мало, чтобы понять точно, какого она цвета. Тоже красная?

Тем временем изображение принцессы слегка дрогнуло. Та взяла в руки деревянный гребень и принялась расчесывать густые светло-рыжие волосы. Они были не такого ядовитого цвета, как у Холеры. «Цвет осеннего леса», – мелькнуло в голове у мужчины. Интересно, было ли изображение в раме реальным и, если да, то знала ли принцесса, что за ней наблюдают?

– Ты всё ещё здесь? – Прервал его мысли Красноволосый. Одним глотком осушив остатки, он, не глядя, отшвырнул от себя бутылку и угодил в стену. Звон стекла в тишине пустого замка прозвучал весьма зловеще.

– Насчет того, что я должен сделать, когда найду вас, указания отсутствуют. Видимо, Господин рассчитывал, что вы сами должны что-то предпринять. – Зоркому не было страшно, ведь он выполнял волю Князя. – Может, мой господин слегка переоценил вашу догадливость?

– Кажется, я переоценил своё терпение.

Демон в одну секунду оказался рядом. Дикие жёлтые глаза буквально светились от злости. Он схватил Зоркого поперёк горла, и резким рывком приподнял над полом.

В глазах начало темнеть, а сдавленное горло безуспешно пыталось сделать вдох. Красноволосый плотоядно оскалился, поднял левую руку вверх, опасно прищурился и неожиданно разжал хватку.

Зоркий рухнул на паркет, наконец, имея возможность вдохнуть.

Демон неверяще уставился на него. Глаза округлились, рот слегка приоткрылся, а левая рука так и осталась поднятой.

– Кто твой хозяин? – Голос был хриплым и тихим. Красноволосый стоял, не шевелясь, словно боясь вспугнуть что-то.

– Белый Князь.

Демон приподнял уголки губ в ласковой полуулыбке и медленно покачал головой.

– Кто он такой?

Это прозвучало как реальная угроза, но Зоркий с удивлением уловил панические нотки. Разве порождение зла может чего-то бояться? Он легко пожал плечами. Кто такой его господин? Человек? Бог?

Не дождавшись ответа, Красноволосый осторожно подошёл к мужчине и снова положил ему руку на горло, но на этот раз не сжал, а лишь осторожно провёл пальцами.

– Смотри мне в глаза, перевёртыш. Смотри и думай о своём хозяине.

Демон поглаживал его шею, слегка придерживая за подбородок и не давая отвести взгляд. Жёлтая радужка гипнотизировала, пожирая собой всё вокруг. Спустя совсем немного времени чёрно-жёлтое небытие поглотило весь мир.

Первое, что увидел Зоркий – измождённое лицо господина. Впалые щёки, ввалившиеся ярко-голубые глаза.

Князь одарил мимолетной улыбкой и на секунду приложил указательный палец к его рту.

Зоркий тяжело сглотнул. Когда прикосновение закончилось, он всё ещё ощущал лёгкое покалывание на губах.

Вокруг, вплоть до горизонта, простиралось залитое светом поле. Он задрал голову и удивлённо выдохнул – солнца не было. Светло-голубое небо без единого облака светилось само по себе, исторгая из себя тысячи чёрно-белых лучей.

Красноволосый стоял тут же.

– Так себе иллюзия, – усмехнулся господин, лениво взмахивая рукой. Перед ним тут же выросли два кресла. Они проклюнулись из земли словно ростки и за несколько секунд приобрели нужную форму. – Присядем?

Демон хмурым взглядом смотрел на Князя, не спеша принять его предложение.

Господин уселся в кресло и в ожидании положил голову на скрещённые руки. Пауза затянулась.

– Я рад, что ты разгадал моё послание, – наконец заговорил Князь.

– Не уверен, что правильно его понял.

– Не уверен? Или просто не хочешь принять правду?

Демон шумно вздохнул и все-таки опустился на предложенное место.

– Почему ты не сказал мне раньше?

– Раньше? Это когда ты явился за своей принцессой? По-моему, в тот раз ты был не очень разговорчив на темы, не касающиеся её безопасности. – Князь примирительно улыбнулся.

– Почему тогда сейчас?

– Мне нужна твоя помощь. – Господин расслабленно откинулся на спинку кресла.

Красноволосый недоверчиво посмотрел на него, во всей его позе был виден немой вопрос: «Зачем мне тебе помогать?» Но Демон так и не произнёс его. Вместо этого он опустил голову и взъерошил рукой волосы.

– Ты должен ответить на мои вопросы, – прозвучало почти как просьба.

– Забавная ситуация. – Князь поднялся со своего места, обходя его кругом и впиваясь ногтями в обивку. – Я много раз представлял что-то подобное. – Он отвернулся от собеседника, рассматривая ниспадающие с неба лучи. – Мы неверно начали. Не находишь? Пока ты приходил в себя после столетнего заточения и забавлялся с маковой принцессой, я заигрался в доброго правителя. Очень затягивает, знаешь ли.

– И теперь ты хочешь, чтобы я помог тебе удержать власть?

– Не совсем верная формулировка, – уклончиво ответил господин.

– Зачем тебе трон? – Демон нахмурил брови, вглядываясь в выражение лица Князя, словно пытаясь прочитать ответ по его виду.

– Он мой по праву.

– Я не собираюсь воевать ни на чьей стороне.

– Боишься за свою принцесску? – Князь усмехнулся. – Зачем она тебе? Напоминает бывшую жену?

Демон натянуто улыбнулся, но всё же ответил.

– Ничуть не похожа. Просто, когда о ком-то заботишься, это отгоняет от бутылки.

– А я вот птичку завёл. – Господин махнул рукой в сторону Зоркого, и тот невольно подался вперёд. – И ещё собаку, совсем недавно. Если хочешь, собаку могу подарить. Тоже рыжая и с дурным характером. Нет? Хм…

– Тебе было одиноко? – Вопрос прозвучал неожиданно.

Князь тут же изменился в лице. Глаза стали холодными, улыбка исчезла.

– А что почувствовал ты, когда принял проклятье? – тихо спросил он.

– Это было давно.

– Кочевые народы Озёрных Долин до сих пор хранят это в своих легендах. О том, как храбрый воин победил демона. Прежде, чем демон умер, явилась эфирная тварь, добила демона, а потом и воина заодно. Милая сказочка.

– Кочевые народы Долин надо давно выжечь с лица земли. – Красноволосый плотно сжал губы и улыбнулся, вышло жутко. – Ненавижу этих дикарей.

– Тогда помоги мне. Я не прошу вступать в битву с Морской Державой. Припугни дикарей. Напомни им о себе. Тебе это понравится.

Демон молчал, уставившись в пустое кресло перед собой.

– Помоги мне. И я расскажу тебе всё о том, что случилось сто лет назад.

Красноволосый сглотнул и вскинул вверх голову.

– Насколько много ты знаешь?

Князь пожал плечами.

– Сам понимаешь, у меня были причины изучать этот вопрос. Личный интерес, так сказать.

– Анастасия не должна пострадать. Обещай, что кто бы ни выиграл эту войну, ты не навредишь ей.

– Если хочешь, можем заключить соглашение и связать его лучами эфира.

– Какое?

– Зоркий. – Он вновь кивнул в сторону мужчины. – Он нашёл ребёнка, подходящего под твоё пророчество. Мальчика, которому предназначено стать моим концом, один из кочевников.

– Я не убиваю детей.

– Я не об этом. Соглашение. Я обязуюсь не причинять Анастасии физический вред, а в случае если я нарушу слово, то ты обязуешься запустить исполнение озвученного тобой пророчества.

– А если ты убьёшь того мальчика…

– Эфир подкинет нового. Ты же знаешь, как это работает. Если предсказание запущено, ничто не в силах ему помешать.

– Но это убьёт тебя. – Красноволосый удивлённо нахмурился.

– В этом весь смысл, разве нет? Чтобы я не нарушил слово. Чтобы ты мне поверил. – С этими словами Князь подошёл к Демону и протянул ему руку.

Тот несколько секунд рассматривал её, а затем медленно протянул свою. Стоило их ладоням встретиться, как к ним навстречу тут же устремились чёрно-белые лучи. Полосы света пронзили их руки насквозь, полосы тени оплели кисти, словно жгуты.

– Я обязуюсь не причинять Анастасии из Рода Алых Маков физический вред. Если я нарушу слово, то пусть Эфир вложит в тебя силы, что запустят исполнение данного им пророчества. – Сказав это, он принялся пересказывать само пророчество. – Надевший корону и выигравший власть, запомни – однажды придётся упасть. Конец предначертан и определён. Долиной озёрной когда-то рождён. Под правой рукою блеск янтаря. Не думай, что помощь оказана зря. Стекает по камню алая кровь. Корона исчезнет, и власть падёт вновь.

– Если ты сознательно нарушишь данное слово, то я обязуюсь запустить исполнение пророчества, что вложил мне в уста Эфир, – коротко добавил Красноволосый.

Свет над их руками дрогнул, чёрные жгуты начали расползаться вверх к предплечьям. Зоркий видел, как Князь вздрогнул, когда чёрная полоса дошла до области сердца. После этого тени тут же устремились прочь, взлетая в пространство и находя себе пару из света.

Несколько секунд его Господин и Демон всё ещё держались за руки, после чего Князь грустно вздохнул и отступил назад.

– Как мне найти тебя. Снова использовать перевёртыша?

– Можешь сказать мне своё имя, и я сам тебя найду, – невозмутимо предложил Князь.

– Лучше наоборот.

– Боюсь, это невозможно.

– Использую перевёртыша, – хмыкнул Красноволосый, поднимая руку. В неё тут же скользнул один из двойных лучей. Мгновение спустя он уже растворился в пространстве.

Зоркий, до этого молча наблюдавший за разговором, сделал несмелый шаг в сторону своего повелителя.

Тот улыбнулся и задумчиво провёл указательным пальцем по волосам.

– Мой господин, – несмело начал слуга. – После появления Проклятого замка табунщики более сговорчивы. Наверняка они бы согласились присягнуть вам и без вмешательства демона.

– Возможно, – Князь загадочно усмехнулся. – Просто самый лёгкий способ заставить кого-нибудь доверять тебе – попросить помощи. А ещё это отлично помогает отвлечь внимание.

Зоркий задумчиво потёр лоб, пытаясь понять смысл сказанных слов.

– Когда вернёшься в Долины, передай Василю, что он скоро станет счастливым родителем. Дора Роза ждёт ребёнка, – продолжил Князь тем временем, осматривая окружающее их пространство, затем вздохнул и тихо пробормотал. – Отвратительная иллюзия…

Зоркий хотел было что-то добавить, но господин дёрнул его за плечо, другой рукой ухватив один из пронизывающих пространство лучей.

Он очнулся посреди большого пустынного зала, рядом с обитым бархатом креслом. Рама, внутри которой он видел принцессу, оказалась обычным зеркалом, но теперь в нём отражались только пустые стены и паркетный пол. Солнце уже взошло и сквозь высокие окна наполняло пространство светом.

Демона нигде не было видно, и по пути назад никто не встретился. Разве что красивая и явно породистая лошадь, гулявшая во внутреннем дворе.

Зоркий несколько секунд полюбовался статным животным, величественно щипавшим траву, затем закрыл глаза, чувствуя на себе дуновение ветра, и, подавшись навстречу потокам воздуха, взмыл в небо.

Под палящим солнцем лететь было трудно, а потому до стойбища он добрался только к полудню.

Он сразу понял, что что-то не так.

Смуглые лица кочевников казались побелевшими, дети, обычно бегавшие шумными стайками, жались к своим матерям, даже животные вели себя тише обычного.

Люди молча укладывали свои вещи, готовясь отправиться в путь. Зоркому пришлось облететь стойбище дважды, прежде чем он заметил высоких лошадей из конюшен Белого Замка. Он опустился ниже, разглядывая своих соотечественников. Они тоже выглядели хуже обычного и собирали вещи, почти не разговаривая друг с другом. Василя среди них не было, он появился минут тридцать спустя, когда все уже были готовы тронуться с места. Холера возбуждённо скакала у ног Дора. Будь Зоркий в человеческой форме, он непременно бы отдёрнул наглую шавку за загривок. Когда они вернутся обратно в столицу, Князь будет не доволен тем, что его слуга оказался не в стоянии привить ей хоть какого-нибудь воспитания.

Василь был встревожен, но, увидев Зоркого, его лицо расслабилось и приняло обычное бесстрастное выражение.

– Я думал, тебя забрал демон, – шепнул он, когда острые когти привычно впились в плечо.

Из-за этого замечания лапы сжались сильнее необходимого, вспарывая ткань плаща и почти наверняка оставляя след на коже. Было непонятно, откуда Дор мог узнать о встрече с демоном.

Прошло совсем немного времени прежде, чем людское море пришло в движение и отправилось на север, покидая обжитые равнины раньше, чем планировалось.

Василь ехал впереди, недалеко от Бешеного и приближённых к нему табунщиков. Зоркий старался держаться ниже, чтобы иметь возможность слышать чужие разговоры, но ветер раз за разом поднимал его ввысь. Карлик смотрелся на лошади на редкость нелепо, но при этом правил достаточно ловко, несмотря на странное седло с несоразмерно большими стременами.

Остаток дня прошёл для Зоркого в небе. Он наблюдал за длинной вереницей людей, животных. Он строил предположения насчёт того, что же всё-таки случилось в его отсутствие, что заставило всех разом сорваться с места.

Привал устроили лишь поздней ночью, так как Бешеный старался увести людей подальше от любого из многочисленных озёр или рек долины. Это было не так просто. После того, как основная часть табунщиков разложила свои шатры и приготовилась ко сну, на караул выставили две сотни крепких мужчин. Они бродили между палатками и по периметру, криками давая друг другу знать, что всё в порядке.

Десять человек, следовавших за Василем, и он сам расположились ближе к центру стойбища. Холера свернулась калачиком у костра и ни на что не реагировала. Внезапное появление Зоркого в человеческом облике могло вызвать большие проблемы, поэтому он потихоньку кружил над людьми, стараясь прислушиваться к разговорам.

– Мои наконечники стрел из камня, взятого с Северных гор. – Услышал он обрывок чужого разговора, но, спустившись ниже, даже не смог определить, кто бы мог произнести эту фразу.

Словно сговорившись, все были тихи и немногословны, скупо роняя слова только тогда, когда без них было совсем нельзя обойтись.

Даже Холера прониклась всеобщим настроением и старалась лишний раз не издавать ни звука.

Василь вернулся в свой шатёр уже за полночь и, плотно задёрнув ткань на входе, приказал никого к нему не пускать.

– Нельзя исчезать не предупредив, – прошипел он вместо приветствия, когда Зоркий вновь стал человеком.

– Так повелел Князь.

На это Василь лишь поджал губы и раздражённо покачал головой, словно слова Князя не были поводом к тому, чтобы внезапно уйти.

– Что произошло?

– Демон. Кажется, он и в правду вернулся. – Дор затравленно обернулся себе за плечо, словно подозревая, что демон может быть там. – Я никогда не видел подобного.

Зоркий ждал какое-то время, но Дор не спешил делиться подробностями.

– Так что насчёт Князя? – Поспешил сменить тему Василь.

– Он просил передать чудесную новость о беременности твоей жены.

Василь замер. Зоркий мог бы даже поспорить, что сердце Дора пропустило несколько ударов.

Затем тот сделал шумный вдох и снова задержал дыхание.

– Наверное, удивляться глупо. – Он часто заморгал, глядя куда-то в сторону.

Снаружи послышались чьи-то шаги и приглушённые разговоры. Зоркий моментально среагировал, вновь обратился в птицу и перепорхнул на стоящий в углу сундук.

В итоге он так и не успел расспросить о том, что творилось в его отсутствие и рассказать о грядущей помощи демона. Но, может, это к лучшему, и Дор будет играть свою роль лучше, оставаясь в неведении?

Василь, проявляя солидарность с кочевниками, также поставил часового – тощего юнца, которого все называли Улей. Зоркий сомневался, сможет ли тот не сомкнуть глаз до рассвета, и в итоге оказался прав. Утром именно он первый вбежал в шатёр Дора.

Волосы были примяты, лицо выглядело опухшим и заспанным.

Зоркий, дремавший в птичьем обличье на сундуке, открыл один глаз, но, увидев вбежавшего часового, тут же окончательно проснулся и захлопал крыльями.

Выпорхнув наружу, он увидел, как сонные люди вылезают из своих шатров или тихо поднимаются с плотных лежанок у потухших за ночь костров. Несмотря на всеобщую мобилизацию на улице стояла мёртвая тишина, которую нарушали лишь мерные выкрики караульных.

Те с пустыми глазами и серыми трупными лицами топтались на месте, неловко покачиваясь из стороны в сторону, и через равные промежутки времени кричали друг другу, что всё в полном порядке.

Ведьма

Временами Роза просто плыла по течению. Теперь же она ощущала себя выброшенной на берег. Буйные воды больше не определяли направление. Что делать и куда двигаться дальше?

Первую неделю после народного праздника она просидела дома, ожидая, что Князь пришлёт кого-нибудь с требованием прийти в замок.

Каждую ночь во сне её преследовали видения пронзительно-голубых глаз. Она просыпалась с рассветом и подолгу лежала в кровати, желая и боясь снова уснуть.

Дни посвящались хозяйственным заботам и сыну. Несколько раз она ездила в дор, принадлежащий дому Сокола, и проверяла ведение хозяйственных дел там. Споры с управляющими и проверки доходных книг ненадолго отвлекали, но стоило вновь оказаться одной, как мысли возвращались к случившемуся в княжеских покоях.

Беременность пока никак не проявляла себя, и Роза не знала, стоит ли отправлять Василю послание. В прошлый раз доктора вынудили её провести все девять месяцев в пределах своих комнат.

Через две недели постоянного прокручивания в голове одной и той же сцены, она начала терять интерес к происходящему вокруг. Перестала отдавать распоряжения слугам, отказалась от обедов и ужинов. Даже в то время, когда рядом находился сын, не могла заставить себя проявлять интерес к его играм.

Через три недели Роза не выдержала и, взяв экипаж, отправилась в Белый замок. Стражник перед входом остановил открытую повозку и, обращаясь к ней, крикнул:

– Да будет светлым ваш день, Дора! – Чёрнобородый мужчина в сияющем на солнце доспехе подошёл совсем близко.

– Светлым… – Рассеяно откликнулась Роза, не понимая, по какому праву её останавливают.

– Дора, прошу меня извинить, – заискивающим тоном, начал стражник. – Но вас пускать не велено.

– Что? – Она удивлённо выдохнула, густо заливаясь краской.

– Простите, Дора. Князь запретил.

Чёрнобородый поспешил вернуться на своё место, оставляя Розу один на один с затопляющим её чувством стыда. О чём она только думала, осмелившись явиться в Замок! Что Господин примет её с распростёртыми объятиями? Она пыталась его отравить, и он проявил милосердие уже в том, что не убил её.

Слабым голосом она приказала кучеру поворачивать повозку к дому.

Всю дорогу обратно она чувствовала, как горят щёки. Князь больше не хотел её видеть.

Дни текли друг за другом. Слуги в доме шептались о приближающейся армии Морской державы.

Роза вспоминала заседания совета. Князь всё же решил заманивать захватчиков вглубь страны или чужеземная армия на самом деле оказалась сильнее, чем предполагалось?

Люди были напуганы, но все до единого верили в то, что правитель Осеннего Леса сможет их защитить. Число нищих оборванцев, просящих подаяние у богатых домов, росло с каждым днем. Люди спешили убраться с насиженных мест раньше, чем придут захватчики. Толпы беженцев стекались в Ладу, ища защиту за крепостными стенами.

Три четверти земель, принадлежащих дому Сокола, располагались к югу от столицы. Что останется от посевов, когда по ним пройдутся чужеземцы?

Что станет со всеми ними, если город всё-таки захватят?

В один из вечеров, когда отчаяние подкатывало к горлу, грозясь вот-вот вырваться наружу, Роза сама не заметила, как взялась за перо.

«Мой Господин, вчера вечером я пошла на кухню и потребовала кухарку научить меня печь сдобные булочки. Она посмотрела на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Вы не думайте, что я снова решила Вас отравить…»

Перечитав последнюю строчку, Роза в ужасе скомкала бумагу и откинула в сторону. Посидев с минуту, она подобрала мятый комок и, расправив, спалила его над свечой. Нельзя, чтобы хоть кто-нибудь прочитал это.

Но плотина была прорвана, и, ощутив возможность наконец выговориться, она стала садиться писать каждый день.

Сначала это были неловкие строчки: «Сматывая растрёпанную сыном пряжу, я подумала, а почему нельзя смотать так же время? Вернуть упущенный момент, исправить неверное движение…» Она их сжигала сразу же, даже не давая чернилам высохнуть.

Потом, словно проверяя, насколько далеко она готова зайти, Роза стала писать целые письма. Она складывала послания в конверт и ставила сургучную печать с головой вепря. И, прежде чем подставить под пламя, аккуратно выводила: «Белому Князю, Белый Замок».

Армия Морской Державы продвигалась, практически не встречая сопротивления. Численный перевес был на их стороне. Все силы Осеннего леса сосредоточились на обороне столицы, строя укрепления вокруг. Со всех направлений в город ввозили зерно и запасы, очевидно готовясь к долгой осаде.

Несмотря на бедственное положение в простом народе ощущался небывалый пыл и рвение. Роза слышала рассказы слуг о том, как даже в самых бедных районах люди собираются у костров и затевают разговоры о славе, доблести и защите родины.

Роза проводила дни на кухне. Она собственными руками замешивала тесто и раскатывала его длинной деревянной палкой. Сначала женщины на кухне пытались вмешиваться в процесс. Доре не пристало пачкать руки мукой. Роза лишь упрямо отмахивалась от их причитаний и настойчиво продолжала практиковаться. Неудачные попытки скармливались подходившим к воротам нищим. Через месяц после последней встречи с Князем ей удалось испечь нечто съедобное. Булочки пропеклись и не подгорели, хотя на вкус, конечно, были ещё далеки от идеала.

«Мой Господин, когда-нибудь я наберусь смелости написать Вам по-настоящему. Я мечтаю вернуть Ваше доверие и вновь иметь возможность видеть Вас. Вы знаете, как ни ужасно это звучит, сейчас я жалею, что там, на празднике, никто не пытался Вас отравить. Я бы приняла яд вместо Вас…»

Ночью Роза проснулась от грохота осадных орудий. Это означало, что Морская держава прошла последнюю переправу и теперь обосновалась у стен города.

Солнце ещё не взошло, но, выглянув в окно, она увидела дым, поднимающийся со стороны городских стен. Плотные портьеры, не пропускающие внутрь свет, тут же были задёрнуты. Поёжившись, она накинула на себя платье, сожалея, что не бывает штор, которые могли бы завесить окружающую реальность так же просто. Всем было известно, что происходит с городами, захваченными неприятелем.

Чтобы хоть как-то отвлечься, Роза привычно села за письменные принадлежности. О чём написать? О том, как ей страшно? Как она хочет, что бы её и сына забрали в Белый Замок для ещё большей защиты от врага?

Она тряхнула головой, отгоняя от себя панические мысли. Чтобы ни задумал Князь, она должна верить ему, верить тому, что он спасёт весь город.

«Мой Господин, за этот месяц я написала Вам столько писем, но, кажется, ещё ни в одном я не написала о своих чувствах. Там, в Ваших покоях, когда Вы смотрели на меня сквозь маску чужого страшного лица, я поняла, что люблю Вас. Вы, должно быть, уже столько раз слышали это слово. Пред вами преклоняются толпы, они восторженно выкрикивают Ваше имя. Я ничем не лучше любого из этих людей. Второй раз замужем, и у меня уже есть один ребенок, будет следующий. Но что-то в Ваших глазах заставило на секунду почувствовать себя особенной. Я Вас люблю, мой Князь… Всё внутри трепещет, даже когда я просто произношу это про себя…»

Запечатав письмо, дрожащая рука привычно вывела: «Белому Князю, Белый замок».

Она несколько помедлила, прежде чем поднести конверт к зажжённой свече. Так обманчиво сладко было думать, что её Господин сможет прочесть это послание.

Язычок пламени нежно лизнул бумагу.

В дверь робко постучали. От неожиданности Роза отдёрнула руку от свечи. Сердце учащённо забилось, словно её застигли на месте преступления.

– Войдите. – Пришлось как следует откашляться, чтобы голос прозвучал твёрдо.

– Не спите, Дора? – В проёме показалась голова старого слуги. – Не хотел вас тревожить, но вам передали послание. Просили передать сразу же. Я бы не стал беспокоить, но такое время, сами понимаете, мало ли что…

– Да, конечно, давайте сюда. – Роза встала с места и сама пошла навстречу старику, выхватывая слегка влажную бумагу у него из рук.

Неужели это от Князя? Кому ещё могло понадобиться написать ей?

Печати не было, как и указания адресата. Роза нахмурилась, разворачивая письмо.

«Жду тебя у малой северной крепости. Мне нужна твоя помощь, чтобы спасти город».

Кто мог написать подобное? Неужели Князю нужна помощь? Кто ещё может спасти город, если не он? Сердце взволнованно затрепетало при мысли, что она наконец увидит господина.

– Подготовьте мне экипаж. – Она потянулась к колокольчику на столе, чтобы вызвать служанок. Нужно было одеться и убрать волосы.

– К какому часу готовить лошадей? – Сонно переспросил старик.

– Прямо сейчас.

В северной части города почти не было людей. Враги стояли у главных городских ворот, и все силы Лады были стянуты именно туда. Кутаясь в тёплую шаль, Роза смотрела по сторонам, не узнавая улиц. В темноте они очень менялись. Ночной ветер пронизывал до костей. Как только она вернётся, необходимо будет дать выговор слугам за то, что подготовили открытую повозку.

Роза поёжилась, с силой сжимая тёплую ткань на плечах. Зря она не надела плаща. Стук копыт разносился эхом во все стороны, отскакивал от стен домов и возвращался обратно.

Лошади замедлили ход.

– Жди здесь, – приказала она, оглядывая местность.

Повозка остановилась перед мостом, ведущим в главную северную крепость. Чтобы попасть в малую, нужно было пройти чуть ниже по улице, огибая основное строение. Повозке туда не проехать.

Каблуки цокали по камням и не хуже конских копыт выдавали её приближение. Это безмерно нервировало, но как Роза ни старалась ступать мягче, тот, кто ожидал в крепости, всё равно мог слышать каждый шаг.

Дверь в малую башню располагались на самом верху высокой каменной лестницы.

Она нерешительно подняла голову. Распахнутая створка выдавала чужое присутствие. Если на улице ощущалась относительная безопасность, то зайти внутрь означало полностью отдать себя в руки неизвестному.

Глупой затеей было прийти сюда. Видимо после месяца вынужденного одиночества чувство благоразумия отказало окончательно. А если послание отправил не Князь?

Она достала письмо из внутреннего кармана платья и ещё раз перечитала. Почерк казался смутно знакомым, вот только откуда?

Ещё немного поколебавшись, Роза шагнула на каменные ступени. В конце концов, лучше встретиться с неизвестным лицом к лицу, чем вернуться домой и продолжать медленно сходить с ума.

– Кто здесь? – Роза осторожно вошла внутрь башни. Каменный коридор тускло освещался горящим на стене факелом.

Никто не ответил. Она осторожно прошла дальше, то и дело оглядываясь назад, опасаясь, что дверь может быть закрыта кем-нибудь с той стороны.

– Пожалуйста, только не кричи. – Тихий шёпот заставил вздрогнуть.

Роза отступила назад, вглядываясь в худую невысокую фигуру, выступившую из тени. Кто это мог быть?

– Я видела тебя среди Лучших Людей, но ведь мы были подругами, и я решила, что могу написать тебе.

– Ведьма! – Истошный вопль сорвался с губ прежде, чем она успела подумать.

Схватив со стены факел, Роза выставила его вперёд, подобно мечу.

– Не вздумай подходить ко мне, ведьма! Иначе я сожгу тебя во второй раз.

Свет огня упал Анастасию. На ней был помятый дорожный плащ, из-под которого выглядывали пыльные сапоги весьма грубой работы. Волосы бывшей принцессы растрепались, потускнели, и, отчего-то казалось, что они отливали зеленым, синие глаза смотрели устало. Совсем не так, как в день казни на площади.

– Я понимаю, у тебя сейчас есть все причины не доверять мне. Ты видела, как сожгли кого-то очень похожего на меня. Даже родная мать не верит, что я – это я.

– Что тебе нужно? – Громким голосом прервала Роза.

Она не собиралась дать ведьме себя одурачить. Нужно было переправить записку Князю сразу, как только она получила её. Быть может, если Господин убьёт ведьму во второй раз, та больше не воскреснет?

– Спасти город. Я же написала тебе.

– Белый Князь сумеет защитить Ладу и Осенний лес. Ему не нужна помощь ведьмы.

– Ничего не имею против твоего Князя, – поморщилась Анастасия. – Хамоватый немного, но у всех свои недостатки.

Роза напряжённо держала в руках факел, боясь опустить свою единственную защиту. Но даже сейчас она не могла не отметить изменившуюся мимику бывшей подруги, интонации, которых прежде не знала. Что-то подсказывало, что все эти изменения были не такими уж давними. Проскочила безумная мысль о том, что смерть действительно меняет людей.

– У меня было много времени, чтобы подумать. Дело в том, что в скором времени ворота города откроются, и тогда Морская держава победит. Я не хочу, чтобы чужеземная армия поработила моё королевство.

Роза немного опустила факел, чтобы лучше вглядеться в лицо Анастасии. Было бы безумием ей поверить. Ворота города можно открыть только изнутри. Даже если бы нашёлся предатель, решивший впустить захватчиков, ему бы попросту не дали этого сделать. Разве что только в деле не был замешан Эфир. Шумно сглотнув, она постаралась изгнать панику из своего голоса:

– Ты угрожаешь городу? Хочешь отомстить за свою казнь?

– Мать милосердная, Роза! Ты меня вообще слышишь?! – Анастасия топнула ногой.

Роза инстинктивно махнула факелом, испугавшись резкого движения ведьмы, и та примирительно подняла раскрытые ладони.

– Люди принца Ричарда и моей матери уже здесь. Атака посреди ночи – это отвлекающий маневр, чтобы они проникли в город через тайный ход.

– Тайный ход? – Роза нахмурилась, пытаясь вникнуть в сказанное.

– Да уж, – криво усмехнулась Анастасия. – Учитывая, сколько людей теперь о нём знает, никакой он не тайный. Один из семейных секретов. Эту башню столетия назад Алые Маки готовили для своих жён и детей, как путь к отступлению на случай осады или взятия города.

– Ты провела врага в город?

– Можно было бы конечно умереть смертью храбрых, – Анастасия на секунду сделала вид, что задумалась. – Наверняка, ты бы так и поступила. Плохая из меня королева. В любом случае, я, по крайней мере, предупреждаю. Можешь передать всё этому вашему страхолюдине. Пусть он сам ловит шпионов.

– Кому?

– Князю, конечно. – Бывшая принцесса пожала плечами, словно сказала что-то само собой разумеющееся.

Роза тряхнула головой. Всего несколько мгновений назад ей показалось, что перед ней действительно старая подруга детства. Но Анастасия видела маску Князя. Она ведьма и связана с Эфиром. Нельзя забывать о том, какое коварное существо перед ней стоит.

– Почему ты сама ему об этом не скажешь?

– Я видела, как ты с каменным лицом смотришь на казнь неугодных князю людей. Даже тебя позвать было большим риском.

– Дор Станислав был изменником. – Ни один мускул не дрогнул на лице, когда она произносила это. Неважно, откуда ведьма могла узнать о казни, мало ли способов у тех, кто продал душу Эфиру?

Анастасия оценивающе прищурилась и, криво улыбнувшись, продолжила:

– Так или иначе, я понадеялась, что ты придёшь одна. Вряд ли бы мне удалось скрыться, если бы заявился Князь. Он, конечно, вроде как обещал Дему не трогать меня, но я ещё не настолько сошла с ума, чтобы проверить это. – Последнее предложение бывшая принцесса пробурчала себе под нос, и Роза с трудом его разобрала.

– Кто такой Дем? – Слух резало не столько странное имя, как то, что этот кто-то стребовал с Князя обещание не трогать ведьму.

– Дем? Мм… – Анастасия задумчиво пожевала нижнюю губу. – Мой друг… Наверное. – Она развела руками и, закатив глаза к потолку, выдохнула. – Вообще, Дем – это сокращённо от слова демон. Но он нормальный, ты не подумай, просто у него проблемы с алкоголем и бывшей женой…

Роза до боли в руках сжала рукоятку факела. Она осторожно сделала шаг назад, затем ещё один. Какой дурой она была, явившись сюда одна! С такими подданными, как она, и враги не нужны. Зачем вообще стала слушать ведьму? Нужно было сразу бежать и звать подмогу. Если уж сожжение на костре не помогло избавиться от Эфирной твари, то, может быть, топор палача окажется более удачным способом.

– Роза! – Анастасия жалостливо посмотрела на неё. – Я знаю, мы давно не общались. Но это всё ещё я. Я не ем младенцев на завтрак и не режу ночами новорождённых телят!

– Ты выпустила демона. – Князь говорил об этом и раньше, но тогда всё казалось не столь реальным.

Анастасия помотала головой и снова вздохнула.

– Прости меня. Если бы наша дружба не развалилась, быть может, всё было бы по-другому…

Роза на мгновение остановилась, в словах бывшей принцессы было столько горечи и боли, что это не могло не тронуть. Дора прикрыла глаза, собираясь с силами. Подруги, которая была у неё когда-то, больше нет. Эфирная тварь, что стоит перед ней, зачем-то тянет время. Нужно уходить отсюда, пока она ещё может это сделать.

Медленно отступая назад, Роза дошла до двери и, в последний раз посмотрев на Анастасию, отбросила факел и выскочила наружу. Та так и не двинулась с места.

Расстояние до ожидающей её повозки Роза преодолела в одну минуту. Увидев запыхавшуюся Дору, кучер выскочил на встречу, помогая забраться внутрь.

– Быстрее, уезжай! – Мольба перемежалась с истерическими приказными нотками.

Кучер потянул за вожжу и ударил хлыстом. Лошади, задремавшие было, враз сорвались с места. Розу откинуло назад, и она с силой вцепилась в сиденье.

Светало. Скоро должно было встать солнце и наконец стереть с городских улиц ночные страхи.

– Куда ехать, Дора?

Было очевидно, что никакой погони за ними нет, но кучер и не думал сбавлять, ритмично ударяя по спинам лошадей и заставляя тех держать заданный темп.

Роза задумалась. В Белый Замок? Или к Городским воротам? Немного поразмышляв, она выбрала последнее. Если атака Морской державы ещё не кончилась, то, скорее всего, Господин там.

Лошади мчались во весь опор, но ей всё равно казалось, что они движутся недостаточно быстро. Сколько времени прошло с тех пор, как вражеские диверсанты проникли в город? Час? Два? Она могла опоздать. От одной мысли о том, что неприятель может войти в город, желудок скручивался, вызывая сильную тошноту. Хотя, может, это было лишь следствием быстрой езды.

Чем ближе они подъезжали к южной стороне города, тем оживлённее становились улицы. Несмотря на осадное положение, на лицах детей, женщин и стариков паники не было. Мужчины попадались редко – почти все они были в ополчении.

Приближение к цели она заметила издалека. Лунное пятно тускло просвечивало из-за застилающего неба дыма. Впереди проступили очертания высоких каменных откосов крепостных башен, и лошади, наконец, сбавили ход. Солдаты сновали всюду словно муравьи.

Их обогнали две груженные бочками и оружием телеги, перегораживая дорогу. Роза вылезла из повозки и, сделав знак кучеру, двинулась вперёд, встав недалеко от лошадей.

Из-за стены поднимались столбы дыма. Она поёжилась, представив себе происходящее с той стороны. Вокруг суетилось неимоверное множество людей, действующих по какой-то определённой, но неизвестной ей схеме. По периметру стены было возведено несколько деревянных помостов, по которым бегали солдаты. Никто не замечал её.

Мощный толчок сотряс землю. От неожиданности лошади взбрыкнули, и Роза неуклюже споткнулась, больно прикусив язык.

– Пли! – Скомандовал знакомый голос.

Сотни ярких огоньков осветили ночное небо. Из-за дыма она не сразу поняла, что это зажжённые стрелы. На стене, над воротами стоял высокий Дор с вытянутым лицом и неизвестным ей именем.

Солоноватый привкус крови во рту напомнил, что надо действовать. Необходимо найти Князя. Первый же солдат, спрошенный о господине, махнул рукой в сторону главной крепости, расположенной в двухстах метрах.

– С полчаса как ушёл туда, – не глядя, крикнул мужчина, вытирая рукавом выступивший на лбу пот.

У крепости людей было меньше, но тут громоздилось множество телег и повозок, наспех сколоченных помостов и бочек.

Сбоку мелькнула тень какого-то животного. Роза оглянулась, не сбавляя шага. Где-то поблизости лаяла собака.

Она не успела дойти метров пятьдесят, когда Морская держава вновь ударила. Земля задрожала, и Дора вцепилась руками в стоящую рядом телегу, пытаясь устоять на ногах.

Большая рыжая собака выступила перед ней и, оскалив пасть, утробно зарычала. Роза попятилась. Зверь, не меняя оскала, сделал шаг к ней.

– Хорошая собачка, – дрожащим голосом проговорила женщина.

Война, ведьма, лазутчики противника, даже Князь – всё отошло на второй план. Парализующий движения страх разливался по всему телу.

Собака кивнула, будто поняла смысл сказанных слов и, щёлкнув пастью, кинулась на Розу. Зверь повалил её на спину, расцарапывая грудь когтями и пытаясь впиться клыками в шею.

Тайный ход

Королева-мать Виктория, её бабка, на которую, по общему мнению, принцесса была очень похожа, всегда говорила, что семья и страна для юной наследницы Алых Маков должны быть на первом месте. При этом она никогда не отделяла одного от другого.

– Нам понадобится твоя помощь. – Говоря это, Регина смущённо улыбалась, что было совсем нетипично. – От тебя потребуется немного. Всего лишь открыть нам городские ворота.

Первая мысль Анастасии была о том, что мать каким-то образом выведала о связи с Эфиром. Принцесса потратила несколько минут, размышляя, как сказать, что её способности переоценили, но женщина тут же продолжила:

– У тебя есть шанс доказать, что ты действительно моя дочь. – Она криво усмехнулась и с притворным пафосом протянула. – Только истинной наследнице Алых Маков могут быть известны семейные секреты.

Анастасия с силой прикусила щёку, сдерживая вертящуюся на языке грубость.

Ей было пять, когда умерла Королева Виктория. Бабушка успела поведать ей много тайн, из уст в уста передающихся в их семье. Вот только главные вопросы юной принцессы всегда оставались без ответа.

Иногда в разговоре Королева могла упомянуть о каком-нибудь забавном случае из детства своих сыновей-погодок – Георгия и Игоря, но вслед за этим всегда впадала в уныние и отказывалась продолжать разговор.

Анастасия помнила чувство недоумения, охватывающее её каждый раз, стоило ей подумать об отце – младшем из братьев. Почему он женился первым? Став старше и прочитав семейные летописи, она уже не задавалась этим вопросом.

– Я знаю много секретов, – как можно более вежливо улыбнулась принцесса. – Правда, некоторые вещи остаются загадкой и по сей день. Например, нигде в хрониках я не нашла имени чудо-доктора, выходившего малышку, родившуюся на шестом месяце. Всегда мечтала когда-нибудь поблагодарить его…

Анастасия не успела договорить, как её голова откинулась в сторону, а левую щёку обожгло огнём. Звук удара пульсировал в ушах, заслоняя всё прочее. Регина с надменным видом потирала ладонь, словно готовясь дать ей ещё одну пощёчину.

– Для наследницы престола у тебя на удивление дурные манеры. Ещё один довод в пользу того, что ты бастард Георгия. Истинная принцесса никогда бы не упомянула о том, что была зачата вне законного брака.

Анастасия стиснула зубы. Как так вышло, что эта женщина оказалась её матерью?

– Так или иначе, – продолжила тем временем Регина, – мне, как любому из семьи Алых Маков, известно, что на севере города есть потайной ход, идущий под стенами.

– И при чём здесь я? – Анастасия начала понимать ход мыслей матери, и он ей совсем не нравился. Одно дело оставаться с этими людьми, молча наблюдая за тем, как они грабят её страну, и совсем другое – помогать им в этом. То и другое было отвратительно, но пока она не делала последнего, совесть, по крайней мере, мучила не так сильно.

– Старая Королева не желала рассказывать его расположение никому, кроме будущей жены Короля, но в отсутствие таковой она могла передать знание моей дочери.

Принцесса нахмурилась. Будет ли Регина уверена в её личности, если Анастасия покажет, где находится ход? И стоит ли эта уверенность того, чтобы война завершилась в пользу Морской державы?

Девушка попыталась вглядеться в высокомерное лицо, ища там хоть оттенок теплоты или родственных чувств. Неожиданно подумалось о том, что, рожая её, мать была младше, чем она сейчас.

– Я ни о чём не знаю, – твёрдо сказала Анастасия.

– Как же иначе ты ускользнула от мятежников, милая? – Почти ласково произнесла женщина.

Принцесса нервно сглотнула, опуская взгляд. Мысли Регины оставались тайной за семью печатями, та не делала ни малейшей попытки сблизиться с дочерью, подозревая в ней чужую кровь. Даже если Анастасия покажет расположение хода, это не убедит того, кто не хочет верить.

– Долгая история. Я скрывалась… Мыла посуду за ночлег. Не думаю, что тебе будет интересно. – Как можно более спокойно ответила она. Щека всё ещё горела, а уязвлённая гордость требовала решительных действий, принцесса с трудом себя сдерживала.

– Ты права, мне неинтересно. – Регина пощёлкала пальцами, будто что-то вспоминая. – В любом случае, будь готова. Мы почти у цели.

Она вышла, оставляя Анастасию одну. В то, что мать так просто отступится, совершенно не верилось. Тайное знание могло переломить ход войны. Город ждала долгая осада, но с помощью секретного хода Морская держава смогла бы захватить столицу уже через пару дней.

Девушка сделала несколько вдохов-выдохов и приложила ладонь к горящей щеке. На большом сундуке позади неё стояло мутное зеркало, перед которым она вечерами расчесывала волосы. Анастасия с жалостью посмотрела на своё отражение. Красное пятно ярко горело на бледной коже. «Бесхарактерная, бесхребетная дура!» – Обругала она себя.

Нужно было давно покинуть военный лагерь Державы, но куда ей идти?

Сердце болезненно сжалось при мысли о жёлтоглазом демоне. Если бы не поцелуй, она бы уже давно, не раздумывая, сиганула в Эфир, или связалась с ним во сне.

Но случившееся между ними в последнюю встречу заставляло задуматься. Её тянуло к Дему, он был красивым, сильным, весёлым. Но то, что прощаешь друзьям, никогда не простишь любимым. Она не знала, сможет ли быть с ним и при этом мириться с его поведением и вспыльчивостью. Подавшись порыву, он мог одним жестом лишить человека жизни. И это всё, не считая её жуткой ревности к собственной прабабке! Тяжёлые мысли упрямо лезли в голову. Было невыносимо признаться в чувствах даже самой себе. Раз за разом прокручивая в уме их разговоры, она приходила к выводу, что никогда не сможет стать для Проклятого ближе, чем была его Маша. Ведь он даже не открыл ей своё настоящее имя.

Принцесса достала из кармана маленький серый камушек и положила его перед собой на сундук. Рука потянулась к зеркалу. Стеклянная поверхность холодила пальцы. Сосредоточившись, она призвала эфир, ощущая, как внутри зарождается уверенность в собственных силах. Это чувство разливалось по телу, наполняя каждую клеточку блаженным спокойствием. Кончики пальцев покалывало от струящейся магии. Она передала этот импульс отражающей поверхности, та зарябила и покрылась серебром. Девушка закрыла глаза, внутренним усилием направляя энергию к ним. Когда она вновь посмотрела перед собой, маленький камешек уже светился зелёным.

Анастасия не умела создавать двухсторонние порталы. Сколько бы она ни пробовала, ей не удавалось сотворить коридор для перехода. Но, по большому счёту, это было неважно, поскольку она колдовала не ради результата. Ей нравилось ощущать магию внутри. Эфир дарил безмятежность и покой, заставляя все проблемы отходить на второй план. Когда она призывала сверхъестественную силу, то чувствовала уверенность в том, что у неё получится выпутаться из любой передряги. Эфир обещал надёжность и защиту. Вряд ли бы она продержалась так долго в лагере Державы, если бы не волшебство.

Снаружи послышался шум. Принцесса резко отдёрнула руку от зеркала и схватила камешек, отчего тот моментально потух. Девушку слегка замутило. Каждый раз отпускать Эфир становилось все сложнее.

Анастасия несколько секунд постояла, не двигаясь, прислушиваясь к посторонним движениям. Лагерь жил своей жизнью, никому не было дела до неё. Сердце девушки часто-часто стучало, спокойствие улетучилось вместе с покинувшей её магией.

Нужно было уходить отсюда.

Проворочавшись полночи на жёстком тюфяке, она решила сбежать, как только они достигнут Лады. Армия будет занята осадой, и воплотить план в жизнь будет гораздо проще.

Весь следующий день она провела в телеге. Войску предстоял последний переход. Анастасия ожидала столкновений с защитниками города, но их не последовало. Неужели дела Белого Князя были совсем плохи? Мобильные отряды Державы двигались быстро, когда было решено устроить привал, они почти подобрались к цели.

Принцесса придирчиво осматривала выделенные ей вещи, размышляя, что стоит брать с собой в первую очередь, а что лучше оставить. В этот момент вход в палатку отдёрнули, и туда зашёл принц Ричард, за ним втиснулась её мать. Судя по силуэтам и звукам, снаружи осталось ещё двое или трое человек.

Анастасия, удивлённая визитом, осторожно отступила назад и села на сундук, спиной к поставленному на него зеркалу. Это было неприлично с её стороны, но плевать она хотела на вежливость. Главное было закрыть собой открытую холщовую сумку. Она сложила туда недоеденные лепёшки и теперь не знала, как объяснить это, если заметят.

Двое вошедших откровенно пугали своим видом. Глаза матери лихорадочно блестели, а принц чесал указательным пальцем подбородок и недобро ухмылялся.

– Мы не помешали? – Запоздало спросил он, оглядывая принцессу с ног до головы.

Его произношение было ужасно смешным, и Анастасия позволила себе криво улыбнуться.

– Идем за нами. – Регина безразличным взором оглядела маленький шатёр и развернулась к выходу.

– Куда? – Принцесса закусила губу, лихорадочно соображая, зачем она могла понадобиться. Неужели о плане побега стало известно?

– Я тебе уже говорила, – мягко улыбнулась Регина, – ты идешь с нами, показывать тайный путь в замок.

– Прошу прощения. Я понятия не имею, где он. – Девушка постаралась казаться вежливой.

– Анастасия… – Хмыкнул принц, подходя ближе и без стеснения разглядывая её. – Видишь ли, Регина утверждает, что ты не её дочь. Самозванка. Её дочь должна знать ход в замок. – Он провёл пальцами по шее, по вороту платья и неожиданно отогнул его, скользнув под него вниз. – Никто не любит самозванцев.

Принцесса содрогнулась от отвращения, но отступать было некуда. Она с силой оттолкнула от себя Ричарда, но тот лишь засмеялся в ответ:

– Мне нравятся такие игры.

– Если она не моя дочь, мне здесь нечего делать. – Регина противно улыбнулась и отодвинула плотную ткань, загораживающую проход.

Анастасия мысленно оценила собственные перспективы. В конце концов, она всё ещё могла улизнуть, когда они войдут в город.

– Королева Виктория рассказывала, как выбраться из города. – Она ощущала себя предателем, но разве у неё был выход? – Я была слишком мала, когда она умерла, и не была в подземельях ни разу.

– Хорошая девочка. – Ричард облизал пухлые губы, и на мгновение в его взгляде мелькнула досада.

Группа из десятка человек, считая её и Регину, возглавившую операцию, собралась почти сразу. Мать была одета в кожаные мужские штаны и тёмную рубаху. На принцессе же был всё тот же самый плащ, который ей наколдовал Дем, и высокие солдатские сапоги. Никто в лагере не считал нужным заботиться о её одежде. Но сейчас это волновало девушку в последнюю очередь.

Ричард остался вместе с остальной частью армии. По плану он должен был отправиться в сторону крепостных ворот и атаковать их, не дожидаясь рассвета, чтобы отвлечь защитников города от происходящего в Северной башне.

Если раньше Анастасия думала, что длинные пешие переходы вместе с Демом были ужасны, то сейчас она поняла, насколько ошибалась. Основную часть пути отряд двигался на лошадях. Её посадили на маленькую пегую кобылку, шедшую иноходью, и пообещали пустить стрелу в спину, если она попробует сбежать. Принцесса сомневалась в реальности угрозы – убив её, они не смогут попасть в замок. Тем не менее, сбегать на лошади она не собиралась. Седло не было женским и нещадно натирало внутреннюю часть бёдер и промежность. Всё, о чем она мечтала – это слезть с кобылы. По крайней мере, так было до того момента, пока они не объехали Ладу по большой дуге и не оказались у высоких холмов, поросших колючим кустарником. На одном из возвышений стояли четыре столба с вырезанными на них символами, обозначающих Четырёх.

– Слезаем, – скомандовала Регина.

Все мужчины, ехавшие с ними, моментально подчинились. На лошади осталась только принцесса. Она была не в силах пошевелиться – бёдра и зад горели огнём.

Мать подала знак рукой. К ней подскочил высокий офицер и молча помог спуститься.

– Куда дальше? – Регина перебила её благодарность и нетерпеливо махнула рукой. – Ты уверена, что это здесь?

Анастасия уверена не была, но промолчала. Она долго осматривалась, крутилась возле столбов и считала шаги в направлении южной стороны. Терпение отряда начинало подходить к концу, а Регина в очередной раз пригрозила расправой, напомнив о том, что бастарды старого короля ей не нужны.

Принцесса начала паниковать. Не могло же быть, что рассказанный бабкой секрет на деле оказался пустышкой? Она закусила губу, сжав в кармане маленький волшебный камушек. Какой прок в этом осколке, если её убьют?

Разозлившись, она силой швырнула камень, но, увидев взбешённое лицо матери, попыталась взять себя в руки, хотя сделать это было непросто. Может, призвать Эфир? Он всегда помогал ей успокоиться.

– У тебя две минуты, дрянная девчонка! Если ты сейчас же не прекратишь устраивать цирк и не откроешь ход, я прикажу перерезать тебе глотку.

Откликнувшись на её зов, тёплое чувство возникло внутри и приятной волной разошлось по телу.

– Прикажешь? Может, лучше сама? – Анастасия мрачно усмехнулась, теряя ощущение реальности. Невозможно было чего-либо бояться, когда в тебе плескался Эфир.

– Я тебя придушу голыми руками, – пообещала Регина. Ноздри раздувались от гнева. Женщина начала стаскивать с себя короткие кожаные перчатки, надетые для верховой езды.

Принцесса, чуть склонив голову, наблюдала за покрасневшим лицом матери. Красные пятна никого не делали привлекательным.

Анастасия демонстративно зевнула и отвернулась. В этот момент она заметила тусклое свечение и заинтригованно подошла ближе. Зелёные лучи пробивались из-под песка, но стоило опустить руку, как всё пропало. Принцесса чуть не застонала от того, как резко покинула её магия. Там явно находились камни с вершин Северных гор. Вот только откуда? Ответ пришёл моментально – каменный туннель, что же ещё это может быть?

– Ход там, – уверенно указала она солдатам.

Регина победно блеснула глазами и дала указание рыть в нужном месте. Довольно скоро под небольшим слоем земли обнаружился люк, ведущий в узкий каменный туннель.

Анастасия ещё раз связалась с Эфиром. Зелёное свечение начиналась у самой крышки и тянулось, насколько хватало обзора. Неужели весь ход состоит из волшебных камней? От невозможности использовать Эфир стало не по себе, и принцесса тут же обругала себя. Когда она успела настолько пристраститься к магии?

– Ты пойдешь первой, – распорядилась мать, толкая вперёд.

Подземелье было узкое, затхлое и очень тёмное. Ей дали факел и запретили оглядываться. Анастасия пыталась вспомнить всё, что рассказывала ей Королева-мать об этих подземельях. Они начинались на северной окраине города и тянулись около версты под землей. Девушка хорошо помнила, что, прежде чем решиться на вызов демона, она попыталась добраться до этого хода. Но мятежники проникли в замок слишком быстро, отрезав путь к спасению, и это предрешило ход событий.

Идя по туннелю, она то и дело принцесса пыталась призвать Эфир, но он не откликался. Строители подземного пути, очевидно, хотели застраховать членов королевской семьи, для которых он предназначался, от магического воздействия. А быть может, они считали, что таким образом смогут укрыть ход от тех, кто владеет волшебными силами. В итоге всё получилось с точностью до наоборот.

Впереди оказался тупик. Принцесса замедлила шаг, но пламя факела выхватило пролом слева в стене, за которым каменные ступени закручивались спиралью и уходили вверх. Анастасия склонила голову и юркнула в узкую щель. Тесное пространство пугало и давило. Чтобы справиться с собой, она снова попыталась связаться с Эфиром. На этот раз всё получилось. Зелёное свечение камней осталось позади, а она, наконец, ощутила уверенность.

Выход был прикрыт лишь высокой плитой, удерживаемой засовом. Легко преодолев препятствие, она вынырнула из маленькой неприметной ниши в небольшой коридор. На стенах висели портреты её предков. Столько картин рядом не было даже в Королевском замке. Анастасия знала, что сейчас она должна была оказаться внутри Малой Северной башни. В давние времена здесь жили Королевы со своими детьми. Потом нравы изменились, и жены Королей переехали в основной замок к своим мужьям.

Отряд Регины поднимался следом. Не давая себе времени подумать, Анастасия сорвалась с места, отбросила факел и побежала. Ни солдаты, ни Регина не могли знать точного расположения здешних комнат и переходов. Оставалось надеяться, что, как и при её дяде, при Князе башня осталась необитаемой. В итоге всё получилось даже проще, чем она думала. Она смогла укрыться на одном из балконов и видела оттуда, как спустя полчаса бесполезных поисков небольшой отряд покинул здание. Видимо, Регина решила не терять времени, а приступить к выполнению основного плана.

На балконе обнаружилась старая каменная кадка для цветов. Вместо пышной растительности там находилась дождевая вода. Принцесса умыла лицо и, зачерпнув немного пригоршней, утолила жажду.

– Вот и маленькая мышка. Гус, иди сюда! Я нашёл!

Анастасия вскрикнула от ужаса. Перед ней стоял один из солдат матери. Как же рано она расслабилась!

Мужчина, ухмыляясь, подошёл к ней, медленно достал нож и стал демонстративно им поигрывать.

– Нам приказано убить тебя, как найдём. – Он говорил на языке Осеннего Леса и при этом нещадно картавил, вот только на этот раз принцессе было не до смеха. – Но если будешь слушаться, то сможешь пожить подольше.

Из-за его спины раздалось гулкое эхо шагов. Второй солдат был ниже первого, а его лицо оказалось испещрено мелкими язвочками. Противно улыбнувшись, он откинул дорожную сумку и принялся расстегивать пояс, стаскивая с себя штаны.

– Я первый, – непререкаемым тоном возразил тот, что с ножом.

Кровь ударила Анастасии в голову. Она вцепилась рукой в кадку, пытаясь кинуть её в насильников, но та была слишком тяжёлой и лишь перевернулась на бок. Вода разлилась по балкону.

Принцесса приложила руки к мокрому камню, стараясь дать выход волшебной силе, наполняющей ее, но ничего не происходило. На улице было слишком темно, она не могла уловить своего отражения.

Солдаты рассмеялись, тот, что с ножом, ударил её, сбивая с ног.

– Зажги факел, Гус. Хочу рассмотреть лучше.

Голова врезалась в каменный пол, а висок согрело что-то влажное и тёплое, но, как ни странно, боли не было. Это открытие настолько поразило девушку, что она рассмеялась. Следующие несколько ударов пришлись под ребра, но даже они не смогли заставить её перестать хохотать. Она совершенно не чувствовала боли. Чем сильнее были удары, тем громче был смех.

– Я смотрю, ты любишь, когда с тобой действуют жестко. – Мужчина слегка наклонился и оскалил зубы.

В нос ударил тошнотворный кислый запах пота и немытого тела. Принцессе показалось, что если он ещё хоть чуть-чуть приблизится, то её вырвет от отвращения. Проворно извернувшись, она приподнялась на локтях и ударила солдата пяткой в пах. Тот издал страшный крик, выронил нож и зажал руками ушибленное место.

Ганс тем временем справился с факелом и вступил на балкон.

– Всё-таки я первый. – Он облизнул жирные губы и попытался пристроить факел в крепление на стене.

Не в силах сдержать вновь подступающий смех, Анастасия зажала рот рукой. Эфир переполнял её, кружил голову ощущением всесилия, пусть даже она совершенно не умела им управлять.

– Посмотрим, будет ли тебе смешно, когда я начну отрезать от тебя по кусочку, ведьма. – Мужчина подобрал нож и, сверкая выпученными глазами, двинулся на неё.

– Действительно… – Проговорила она, пренебрежительно рассматривая стоявших перед ней солдат. – Действительно, ведьма. Сумасшедшая злая ведьма. Передавайте от меня привет Эфирным тварям.

Она схватилась одной рукой за перила, а второй прикоснулась к мокрому полу. Разлитая вода искрилась и блестела, отражая свет фонаря.

Портал открылся практически мгновенно. Лишившиеся опоры мужчины провалились вниз, не успев издать ни звука. Анастасия потянулась к перилам, одновременно пытаясь закрыть путь в никуда, но не вышло. Когда она тренировалась в военном лагере, то всегда для этих целей использовала маленький камешек.

Убрать проход в Эфир так и не удалось, зато она смогла выбраться с балкона, осторожно обойдя сверкающую яму по краю, и прихватить с собой факел.

В коридоре она нашла снятую Гусом дорожную сумку. В ней нашёлся мешочек с золотыми монетами и свитки пергамента. План созрел моментально.

Сначала она хотела отправить послание Князю. Написать о том, что ворота города попытаются открыть. Однако, не смогла решиться на это. Оставалась Роза. Можно было бы объяснить всё в анонимном письме, но искушение увидеть подругу оказалось слишком велико. Эфир, наполняющий её, не давал усомниться в том, что всё пройдёт гладко. Где-то на задворках сознания Анастасия понимала, что Роза теперь одна из приближённых Князя, одна из тех, кто пафосно называл себя Лучшими Людьми. Встречаться с ней было небезопасно, но магия, наполнявшая каждую клеточку тела, требовала риска.

Сочинив послание, она привела себя в порядок и вышла на улицу. На счастье, довольно скоро она нашла извозчика, согласившегося доставить письмо. Две золотых монеты авансом и ещё две были обещаны ему по возвращению. Было темно, и её, кажется, не узнали.

Вскоре Анастасия поняла, что зря указала в качестве места Малую Северную Башню. Вряд ли Регина собиралась возвращаться тем же путем, что и пришла, но оставаться было опасно.

Встреча с подругой началась вполне ожидаемо. Принцесса была готова и к обвинениям в колдовстве, и даже к страху. Но, чем дольше они разговаривали, тем сильнее её начинало раздражать недоверие. Даже сквозь влияние Эфира она не смогла не почувствовать разочарование и обиду. А когда Роза, узнав о Деме, в ужасе выбежала из башни, Анастасия ощутила, как сердце сжимается от одиночества и тоски. Словно почувствовав её неверие в собственные силы, Эфир ушёл, оставляя после себя зияющую пустоту в душе. Анастасия судорожно прислонилась к стене и на слабеющих ногах сползла вниз. Голова раскалывалась на части, раненый висок щипало от боли. Каждый вдох получался с трудом и отдавался в рёбрах. Видимо, ей все-таки здорово досталось от напавших на нее солдат. Все ощущения, что она не испытала при нападении, вернулись с удвоенной силой. Но физическая боль была не самым страшным.

Девушка прижала ледяные пальцы к горящим щекам, часто и поверхностно дыша. От былого спокойствия не осталось и следа, сердце колотилось с бешеной скоростью, всё ускоряя и ускоряя свой бег, по левой стороне груди прошла горячая волна. Руки и ноги онемели, перед глазами потемнело. Безудержно захотелось выбежать на улицу, вдохнуть побольше свежего воздуха. Ее била крупная дрожь.

Кое-как привстав и держась за каменную стену, Анастасия побрела в сторону выхода. Нужно было призвать Эфир, чтобы всё прекратилось. Это было так просто. Вновь почувствовать себя уверенно, прогнать боль, сменив ее на ощущение легкости.

Холодный воздух остудил горячий лоб, проник под ткань плаща, заставляя сильнее закутаться. Сердце немного успокоилось. Спускаясь по ступенькам вниз, принцесса мысленно боролась с собой. Одна её часть желала призвать магию, другая отчего-то страшилась этого.

Два человека без малейших сожалений отправлены ею в небытие, а она подумала об этом только сейчас.

– Эфир путает мысли и извращает мечты, – тихо прошептала Анастасия. Каждый раз, наполняя себя магией, она обретала небывалую ясность, но сейчас эта фраза казалась близкой как никогда.

В сумке осталось ещё немного золота. Можно было бы устроиться на ночлег, но велика вероятность, что горожане её узнают.

Глубже надвинув капюшон, она наугад завернула в один из проулков. В воздухе витал затхлый запах нечистот и плесени. Ни в одном из крошечных окон не было света. Впереди мелькнула чья-то тень, и принцесса, шумно выдохнув, развернулась, направляясь быстрым шагом обратно. Страх вернулся, сжимая сердце с новой силой. Бродить ночью по городу было определённо плохой идеей.

Стоило уйти через тайный ход. Когда Роза донесёт о ней Белому Князю, тот наверняка вышлет людей в башню. Снаружи её ждали лошади Регины. Пожалуй, так и стоило поступить. Но долго ли она продержится без припасов?

Звёзд на небе было немного, а в темноте отыскать какую-нибудь таверну, да ещё и открытую в столь поздний час, будет не простой задачей. Даже днём это было бы непросто, ведь она абсолютно не знала расположения городских улиц.

За спиной послышались чьи-то шаги. Анастасия поспешила обратно к башне. Войдя внутрь, она закрыла за собой засов и, насколько позволяла боль в теле, отправилась в сторону нужного коридора. Внутренний голос насмешливо прошептал, что ей всё равно придётся вызвать Эфир – так будет проще найти нужный ход, да и без магии ей не удержаться на лошади. Она и так натерла бёдра, пока ехала сюда с Региной.

Закусив губу и чувствуя стыд пополам с облегчением, Анастасия закрыла глаза. Тепло, зарождающееся внутри, стремительно распространилось по телу, смывая боль и унося с собой дурные мысли.

Она с наслаждением сделала глубокий вдох, радуясь, что это больше не причиняет мучений. Ход нашёлся быстро. Третий поворот на четвёртом этаже башни, и вот она уже в нужном коридоре. Ниша с тайным ходом выдавала себя тусклым свечением. Ныряя туда, Анастасия улыбнулась сама себе и прикрыла вход изнутри плитой.

Зеленый свет потух мгновенно и стало темно. Она совершенно забыла про факел!

Ее кинуло в жар, потом в холод, по коже поползли мурашки. Девушка инстинктивно ухватилась за стену. Тело охватила слабость, стало трудно дышать. Анастасия попыталась призвать магию, но ничего не вышло. Паника от этого только усилилась.

– Всё хорошо. Всё хорошо, – повторяла она про себя, пытаясь прогнать страх. – Хорошо… Всё… Проклятый Эфир! – Анастасия всхлипнула, вглядываясь в темноту.

Как же прав был Дем, когда говорил, что магия – это зло. Пусть не сразу, но от неё становится только хуже.

Медленно, шаг за шагом, она шла вперёд, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.

– Проклятый Эфир…

Голова раскалывалась. Она взялась правой рукой за левое запястье и впилась в него ногтями, стараясь переключиться с одной боли на другую. Казалось, что внутренние органы вот-вот вывалятся наружу. Каждая косточка давала о себе знать при малейшем движении.

Только бы дойти до конца туннеля. Анастасия ускорила шаг. Она дойдёт, она сможет. Чем быстрее дойдет, тем быстрее всё закончится. Боль уйдёт, и на душе снова будет спокойно.

Она слышала, как каблуки её сапог стучат по камням. Также быстро, как сердце.

Неожиданно левая нога соскользнула, она потеряла равновесие, заваливаясь на бок. Голова ударилась о каменную поверхность. Последнее, что она почувствовала, это кровавый привкус во рту.

Громкий раскатистый шум наполнял сознание. Анастасия открыла глаза, щурясь от яркого света. Порыв ветра растрепал волосы и заставил поёжиться. Она слегка приподнялась на локтях. Острые камни под ней впивались в руки.

Ветер немного успокоился, но от этого стало только хуже. В нос ударил тошнотворный сладковатый запах. Горло непроизвольно сжалось от рвотного позыва. Принцесса зажала нос и рот рукой, пытаясь избавиться от гнилостного духа. Откинув с лица волосы, она наконец смогла оглядеться. Вокруг простирались немыслимые просторы. Птицы с серповидными крыльями пролетали совсем близко. Где-то шумела бурная река. Над ней возвышались горные пики. Она находилась на широком каменном плато, но понятия не имела, как оказалась здесь. Залюбовавшись природой, девушка повернула голову и тут же в ужасе содрогнулась.

В метре от неё лежал разложившийся труп, безразлично смотревший на небо выклеванными глазницами. Выцветшие одежды уже начали тлеть.

Лишь золотая корона, неподвластная времени, ярко сверкала на солнце драгоценными камнями.

Осада

Князь стоял рядом с Дором Виктором из Дома Серой Скалы. Взгляд Господина сосредоточенно смотрел вниз, а на губах играла лёгкая улыбка, выдающая предвкушение.

Армия Морской державы не нашла ничего лучше, чем проверить ворота города на прочность, очевидно, надеясь, что ночной удар застанет защитников города врасплох. Чужеземное войско растянулось вдоль крепостной стены, но попытку атаки предпринимала лишь малая часть многотысячного воинства. Это было похоже на отвлекающий манёвр, но Зоркий был уверен, что в любом случае у противников Господина нет шансов.

Увидев его, Князь выставил вперёд руку, и слуга мягко спланировал на неё. Дор Виктор удивлённо приподнял брови, но ничего не сказал, продолжая докладывать о готовности орудий.

Повелитель чуть склонил голову. Длинные холёные пальцы мимолётным движением коснулись перьев, и Зоркий не смог сдержать радостного крика. Никогда прежде он не покидал господина на подобный срок, а теперь наконец разлука закончилась.

– Виктор, остаёшься руководить людьми на стене, – улыбнулся Князь. – Без моего приказа не подавать сигнала отрядам Константина.

Дор отрывисто кивнул:

– Я не подведу, мой Господин.

– Пока не в чем особо подводить. Не вздумайте отличиться.

– Буду отвечать головой.

Зоркий нетерпеливо махнул крыльями. Князь сузил глаза, слегка щёлкнув слугу по клюву. Никто не смел его перебивать.

– Я буду в Главной Крепости. Не отвлекайте понапрасну.

Господин подкинул его в небо, и Зоркий тут же расправил крылья, взмахами помогая себе набрать высоту. До крепости было несколько секунд полёта. Он уже бывал там, открывая запертую изнутри дверь.

Как и в прошлый раз, залететь в верхнее помещение не составило никакого труда. Он откинул люк и поспешил по ступенькам вниз. Лестницы и переходы ещё никогда не вызывали столько раздражения.

Скрип ворот заставил сердце подпрыгнуть. Едва сдерживая себя, он буквально влетел в неширокий коридор, посреди которого стоял Князь, и упал перед ним на колени.

– Я тоже рад тебя видеть, – засмеялся повелитель, убирая какой-то конверт во внутренний карман. – Идём наверх, – позвал Князь. – Отсюда должен открываться чудесный вид на поле сражения.

Зоркий послушно поднялся и последовал за господином.

– Сверху видно что-нибудь интересное?

– Держава готовится к атаке. Несколько отрядов стоят чуть восточнее, но основные силы находятся ближе к воротам. У них четырнадцать осадных орудий, пять…

– Я это и так знаю, – нетерпеливо перебил Князь. – Кукушка не зря считается Главным Осведомителем. Василь успевает?

– К рассвету будет на месте.

– Чудно.

В этот момент они вошли в одну из верхних комнат крепости. Вдоль стен стояли потемневшие от времени деревянные лавки.

Князь подошёл к окну, задумчиво поглаживая длинную белую прядь указательным пальцем.

– Как вёл себя демон? – Тихо спросил он.

– Как… Демон? – Неловко переспросил Зоркий. Он не знал, что именно хочет услышать повелитель в ответ на свой вопрос, поэтому просто принялся перечислять все те события, что произошли в стойбище кочевников за последний месяц.

– Он пытался связаться со мной через тебя? – Повысив голос, уточнил Князь.

От такого вопроса Зоркий немного растерялся. Красноволосый творил по-настоящему ужасные вещи, приводя кочевников в суеверный ужас, заставляя бессмысленно блуждать по степи в поисках безопасного места, но от нечеловеческой твари спрятаться было негде.

– Нет, мой Господин. Не пытался.

Князь рассеяно кивнул, продолжая поглаживать волосы.

– В любом случае нужно будет отблагодарить его за помощь.

– Если вы прикажете, я снова отправлюсь в проклятый замок. – Зоркий пытался поймать взгляд господина, но тот смотрел куда-то в сторону и думал исключительно о своём.

– Отправишься, – эхом повторил он. – Нож у тебя?

Зоркий вздрогнул и, чуть помедлив, кивнул. Эта вещь не нравилась ему. Он осторожно достал из-за пояса требуемое и на раскрытых руках подал своему господину. Рукоять из желтого янтаря казалась опасной и зловещей, но Князь смотрел на нее с плохо скрываемой улыбкой.

– Мой господин… Могу я спросить?

Повелитель повернулся к нему и вопросительно приподнял одну бровь.

– Вы говорили с демоном о пророчестве…

– Ах, это, – самодовольно ухмыльнулся повелитель. – Боишься, что я нарушу взятые на себя обязательства, и это убьёт меня?

Князь обошёл слугу по кругу и положил ему на плечо руку.

– Весьма мило. Но, впрочем, ты не зря беспокоишься. – Он наклонился и шепнул в самое ухо. – Я действительно собираюсь нарушить эти самые обязательства.

Видя ошарашенное лицо слуги, он довольно расхохотался.

– Прикажете убить мальчика?

– Нет, нет, ни в коем случае. Мало ли что. Такие вещи никогда не заканчиваются ничем хорошим. Возьмём его во дворец.

Зоркий чуть не задохнулся от нахлынувшего ужаса. Очевидно, что повелитель придумал какой-то многоходовой план, но то, как он легкомысленно относился к возможности собственной гибели, пугало.

– Мой Господин, прошу вас… – Попытался подобрать слова Зоркий.

– Просишь о чём? О смерти ребёнка?

– Нет. – Зоркий сглотнул и зажмурился, чтобы набраться храбрости. – Прошу не рисковать.

На мгновение слуга почувствовал, как на шее сжимается стальной обруч. Дыхание затруднилось, и он рефлекторно поднял руки к горлу, пытаясь освободиться, но там ничего не было, и мужчина лишь исцарапал себя. Не давая причинить себе больший вред, Князь поднял его лицо за подбородок.

– Посмотри на меня. – Дождавшись, когда Зоркий распахнёт глаза, господин продолжил. – Всё, что мне осталось, это рискнуть. Все остальные средства я уже перепробовал.

Обруч на шее ослаб, и слуга едва не свалился на пол, жадно втягивая воздух.

– Простите, повелитель.

– Ничего страшного, – холодно отозвался Князь. – Видимо, я слишком много думал над этой темой в последнее время, раз она выводит меня из себя. Как Холера?

Из-за резкой смены темы, Зоркий не сразу нашёлся с ответом.

– Я… – Он замялся. Холера исчезла ещё вчера утром, и он решил, что она, почувствовав близость повелителя, отправилась к нему, проигнорировав все наставления. – Я думал, она уже с вами. Она сбежала из лагеря, отправившись в сторону города.

– По-моему, ты должен был привить ей уважение к приказам.

– Она плохо поддавалась дрессировке.

– Что, даже палку не приносит? – Шутливый тон господина придал ему уверенности.

– Только если её кидает Василь.

Господин удивился, полуулыбкой показывая, что он требует продолжения.

– Я не сразу это заметил, но, по-моему, она неравнодушна к Дору. На свой собачий лад, конечно.

Князь усмехнулся:

– Неожиданный поворот. Нужно будет с ней побеседовать. А что Дор?

– По нему сложно что-либо сказать.

– Весьма скрытный человек, – кивнул он. – Посмотрим, не подведёт ли он меня сегодня, а уже потом будем думать над собачьей влюблённостью.

Из окна слышался шум битвы. Несколько раз ощутимо тряхнуло. Держава пустила в бой осадные орудия.

Князь достал из кармана конверт и, открыв его, рассеянно пробежал глазами. Зоркий разглядел лишь голову вепря на оттиске сургуча. Послание от Василя?

– Нужно проверить отряды Константина. Сделаешь?

Слуга почтительно кивнул и тут же подошёл к окну. Чтобы подняться в небо, ему нужен был ветер.

После первых побед, которые одержала их армия, Держава решила не рисковать и отправила в Осенний Лес многотысячную армию.

Князь выбрал стратегическое отступление, и отряды Константина двинулись назад, попутно сжигая мелкие деревеньки на своём пути, чтобы лишить Державу возможности пополнения припасов, а самое главное – каких-либо источников информации. Это заметно увеличило поток беженцев, но зато позволило заманить врага вглубь своей территории, не потеряв лишних человеческих жизней. Вдохновлённая бегством противника Держава не могла допустить и мысли, что их ведут на убой. Несмотря на продуманный план, Зоркий не мог не понимать рискованности операции. Вражеское войско имело ощутимый численный перевес.

Вылетев из башни, он увидел перегруппировывающихся солдат противника. На какое-то время всё стихло настолько, что он услышал даже лёгкий треск от догоравших смоляных бочек.

Скрип петель заставил его развернуться, навалившись на одно из крыльев. Толпа солдат подтаскивала огромный таран к восточной части стены.

Так вот зачем нужна была бессмысленная атака на ворота! Зоркий выругал себя за то, что сразу не поделился своим предчувствием с Господином. Ведь он видел, что это был отвлекающий манёвр, почему же тогда промолчал?

Он не успел долететь обратно, как деревянное бревно с железной окантовкой врезалось в стену. На стороне Державы была Регина, имевшая прямое отношение к Дому Алых Маков. Удары наверняка неспроста наносились именно в этом месте. Возможно, здесь были самые тонкие стены или ещё что-то, что давало возможности для использования тарана.

Людей на стене было немного. Основные силы остались снаружи вместе с Дором Константином и ожидали сигнала к атаке, запланированной на рассвете.

Вражеские требушеты вскинули ковши, в воздух взвились десятки, сотни камней. Они с грохотом врезались в стены и с оглушительным плеском падали в ров. Несколько попали на стену, подминая людей и оставляя после себя кровавое месиво.

Защитники города, очевидно, имели тот же ход мыслей, что и у Зоркого. Он увидел Дора Виктора, командующего лучниками. Трубили рога и били барабаны. Чтобы не попасть под град из камней и стрел, пришлось подняться выше.

Он не заметил, в какой момент это произошло. Откидные ворота замка с треском ломающегося дерева упали на ров, открывая путь в город. Вся первая линия армии Державы, словно только и ожидавшая этого, кинулась в бой. Те, что были с востока, покидали осадные орудия и, прикрываясь щитами, двинулись в образовавшийся проём.

Боевые линии спутались между собой. Несколько солдат упали в ров и сразу же пошли на дно, утянутые весом лат и брони.

Дор Виктор вновь бросил силы к воротам, но было поздно. Там началась кровавая бойня. Силы Державы легко продавливали малочисленную оборону города.

Люди рубили друг друга мечами и тропотами, заливая землю кровью, поскальзываясь на чужих внутренностях. Весь продуманный и выверенный план летел прямиком в Эфир. Город просто напросто не простоит до рассвета.

Отряды Константина должны были увидеть сигнальный огонь на восходе солнца и напасть после этого. Если зажечь пламя раньше – поймут ли они, что нужна помощь?

В воротах мелькнул белый конь со статным всадником в белом плаще. Зоркий чуть было не потерял связь с воздухом и еле удержал своё тело от превращения. Его Господин, окружённый врагами, бился в самом первом ряду. Точные смертельные удары отрубали то руку, то голову, но людское море не иссякало.

Крышу нужной башни проломило снарядом от требушета, придавив находившихся там людей. Один из солдат был ещё жив, когда Зоркий опустился на скользкие от крови камни.

– Где кресало? – Умирающий лишь сдавленно прохрипел, расширившимися от ужаса глазами глядя на обернувшегося человеком Зоркого.

Церемониться времени не было. Пришлось обыскать тела, и вскоре он нашёл потёртый мешочек с кремниевыми пластинками. Уложив на них прут, он принялся выбивать искру.

В огромной чаше лежали сухие щепки, брёвна, завёрнутые в ветошь и солома – всё то, что должно было моментально вспыхнуть.

Очередной залп орудий – и стена вновь содрогнулась от попавших в неё камней. Зоркий выронил пластинку и громко выругался. Он никогда не был опытным кресальщиком, но сейчас от того, насколько быстро он добудет огонь, зависит жизнь его повелителя.

Руки слегка дрожали, но, как только он нашёл кремний и снова ударил, то смог выбить искру с первой попытки. Ветошь на чаше тут же занялась, и через несколько секунд его обдало жаром открытого пламени. Теперь оставалось надеяться, что Константин правильно поймёт его послание.

Медные голоса труб и вой рогов оповестили его о том, что Дор выступил вместе со своими отрядами. Зоркий выглянул из башни, и тут же его подхватил ветер. Нужно было убедиться, что с Господином всё было в порядке.

Войско державы быстро разглядело надвигающегося с тыла противника. Посыпались стрелы, камни сменили направление, обстреливая подступающие отряды. Две огромные волны встретились, разбиваясь друг о друга.

Князь всё ещё сражался у ворот. Зоркий видел, как какой-то рыцарь с воплем кинулся на Господина, но тот проворно вскинул меч и вогнал его нападавшему в живот.

Подоспевшая помощь немного выправила ситуацию, но численный перевес всё ещё был на стороне Державы. Пока господину удавалось сдерживать врага в узком проёме, но как только они окончательно прорвутся, город будет уже не спасти.

Сложно было сказать, сколько прошло времени. Держава продавливала защиту города, оттесняя Князя вглубь. Зоркий не знал, чем мог бы помочь. Ему оставалось только наблюдать. Он увидел Холеру. Собака с окровавленной мордой впивалась в глотки тем, кому удавалось проникнуть за стену.

Время словно остановилось, поэтому Зоркий не сразу увидел, что на востоке наконец забрезжил рассвет. На фоне лучей восходящего солнца показались фигуры конных всадников.

Тот, что был впереди, поднял над головой меч, и по характерному движению головы Зоркий тут же узнал Василя. Рядом с ним, на невысокой лошади восседал карлик. Он повторил движение Дора и, пришпорив животное, кинулся в атаку. За двумя всадниками потянулся клин из тысячи табунщиков, скакавших верхом с поднятыми над головой кривыми клинками.

Они ударили войскам Державы сбоку, входя в строй, как в масло, подминая под собой врагов.

Отряды Константина, почувствовав ослабшее давление противника, принялись рубиться с удвоенным воодушевлением. Зоркий видел, как Князь сорвал с головы шлем и, кружась, бил врагов, вытесняя их за ворота. Белые волосы развевались на ветру, и невозможно было не залюбоваться, как он, смеясь, исполнял танец смерти.

Знамёна Морской Державы втаптывались в грязь. Её солдаты, окружённые со всех сторон, начинали паниковать и совершать ошибки, за которые тут же расплачивались собственными жизнями. Кто-то пытался бежать. Строй табунщиков не был ровным, конюхи никогда не отличались железной дисциплиной, поэтому некоторым из вражеского войска это удавалось. За одним из таких солдат поскакал Василь, одним точным взмахом меча разрубая непокрытую шлемом голову напополам. Зоркий увидел, как в двухстах метрах от места основной битвы по скинутой со стены верёвке скользнула тень.

Дор в этот момент был ближе всех и пустился галопом, чтобы догнать беглеца. Князь дал ясный приказ – никто из армии Державы не должен был уйти с поля битвы живым.

Жилистый тощий мужчина в высоком шлеме бежал быстро, но всё же не настолько быстро, чтобы его не нагнал жеребец Дора. Беглец споткнулся, шлем упал с головы, показалась длинная коса из чёрных волос. От неожиданности Василь резко натянул поводья и повернул в сторону. Перед ним оказалась женщина. Она проворно подхватила шлем и запустила им в голову Дора, но промахнулась.

Зоркий спустился ниже, садясь на один из выступов у бойницы в стене, стараясь, чтобы его не заметили. Ему очень не нравилось растерянное выражение лица Василя. Мужчина побледнел и стеклянными глазами смотрел на женщину, одетую в мужской мундир.

– Убьёшь меня? – С презрением спросила она.

Василь тяжело сглотнул и оглянулся назад, сражающимся не было никакого дела до того, что происходило между этими двумя.

– Какого Эфира ты здесь делаешь, Регина? – Шум битвы делал их разговор едва различимым.

Он спрыгнул с жеребца и протянул ей руку.

Женщина гордо хмыкнула и поднялась сама, не сводя при этом взгляда с Дора.

– Я же просил тебя держаться от всего этого подальше, – тихо добавил он. – Господин…

– Господин? Так вот на чьей ты теперь стороне. – Регина отшатнулась от него, как от прокажённого. – Быть может, Михаила ты сам и убил? Ты обещал позаботиться о моём брате!

– Он не захотел бежать. Я ничего не смог сделать, кроме как попытаться защитить его семью.

– Ну, конечно, теперь твоя совесть чиста. – Женщина подняла руку, но Василь тут же перехватил её, притянув к себе.

– Чище твоей, по крайней мере.

Несколько секунд они сверлили друг друга взглядом, Регина не выдержала первая.

– Отпусти меня.

– У меня приказ. Пусть Князь сам решает, что с тобой делать.

– Лучше сразу убей меня, к чему такие сложности. – Голос сочился ядом. – Впрочем, судя по тому, что разыграл узурпатор, у него слабость к излишнему усложнению. Нужно было сразу прирезать эту оборванку, как только она посмела назваться моей дочерью.

Василь непонимающе вздёрнул брови, на что Регина удовлетворённо усмехнулась:

– Видимо, ты не настолько ценный слуга, раз тебя не посвящают во все подробности.

Вместо того, чтобы возмутиться, Дор ещё больше нахмурился.

– Ты видела Анастасию? Она здесь?

– О да, здесь. Мои люди упокоили вашу маленькую актриску. А ведь, знаешь, я почти поверила ей. Совсем как тебе когда-то. – С этими словами Регина выхватила из-за пояса нож и, не глядя, ударила Василя.

Дор, не ожидавший атаки, сумел лишь подставить руку, прикрывая грудь. Женщина кинулась к его жеребцу, потянула на себя поводья, одним махом запрыгивая на него.

Зоркий ждал, что Василь остановит её, но тот лишь стоял, придерживая раненую руку, и с затаённой тоской смотрел на вздымающее комья земли животное.

Взмах крыльев беззвучно спустил со стены вниз и, чуть оттолкнувшись, Зоркий прыгнул в сторону Регины, в полёте возвращая себе человеческую форму. Он надеялся, что этого никто не видел, но в любом случае отпускать возможную претендентку на трон Осеннего Леса было ошибкой. Господину это не понравится.

Ему удалось скинуть с жеребца наездницу, навалившись сверху и выхватывая нож. Они оба ударились о землю, несколько раз перевернувшись, и в результате Зоркий оказался сверху, приставляя острие к горлу. Одно движение – и всё будет кончено.

Он не успел. На голову обрушилось что-то тяжёлое. Резкая боль прошлась от затылка до лба, отдаваясь в ушах звоном. Тело безвольно обмякло, а сознание окутала мягкая тьма.

По щекам несколько раз ударили. Ощущения возвращались кусками. Сначала горящее лицо, потом ломота и боль в теле, и только в последнюю очередь слух и зрение.

На высоком белом коне восседал Князь, рядом с ним был Бешеный. На секунду в глазах повелителя мелькнуло облегчение, но почти сразу исчезло.

– Господин, он жив. – Только тут Зоркий заметил подле себя какого-то солдата.

– Сам вижу, – скривился Князь.

– Приказать носилки?

– Займись другими. Этот дойдёт сам.

Солдат почтительно кивнул и тут же ретировался. Зоркий облизал пересохшие губы и с трудом приподнялся на локтях. От этого движения предметы вокруг неожиданно пришли в движение, а желудок сделал кульбит, заставляя горло сжиматься рвотными спазмами. Пришлось плотно зажмурить глаза, чтобы переждать слабость.

– Твари Эфирные, – ласково пропел Князь. – Твоя задача была смотреть на битву сверху. – Скулы господина слегка побелели. Он улыбался, но от этой улыбки становилось не по себе.

– Это я виноват. – Зоркий повернулся на голос. Недалеко от них стоял Василь. Правая рука была замотана какой-то тряпкой, уже успевшей пропитаться кровью.

Уголок рта Князя неестественно дёрнулся, он повернулся к Бешеному, чья лошадь возбуждённо била копытом землю.

– Прошу прощения, друг мой. Вы не оставите нас ненадолго?

Бешеный громко вздохнул, но, ничего не сказав, развернул лошадь и, пришпорив её, направился в сторону своих людей.

Зоркий пытался оглядеться, но с того места, где он лежал, было видно только поле, усеянное мёртвыми телами. Ходящие по нему солдаты с длинными копьями добивали раненых Державы, либо подзывали носилки для своих.

– Значит, мы победили? – Хрипло спросил он.

Вместо ответа Господин лишь неторопливо отмахнулся, обращая всё своё внимание на Василя.

– Объяснись, – приказал он железным голосом.

– Зоркий попытался не дать уйти Регине, – бесцветным голосом ответил Дор. – Он бы перерезал ей горло, но я напал на него со спины, ударив по голове эфесом меча. Регина забрала мою лошадь и бежала.

– Это шутка? – Глаза Князя широко открылись, брови взлетели вверх, холодная улыбка стала ещё шире.

– Боюсь, что нет, мой Господин.

С минуту Князь молчал, глядя перед собой и машинально поглаживая прядь волос указательным пальцем.

– Чудно. Весьма чудно, – наконец вынес вердикт он. – И чем же ты руководствовался?

Василь на несколько секунд опустил взгляд, но затем снова поднял голову, твёрдо глядя в глаза повелителю.

– Я просто не смог…

– Всё ещё любишь свою сбежавшую невесту. – Это было скорее утверждением, чем вопросом.

– Она не…

– Да-да, – перебил Князь. – Она просто невинная дева, опороченная маковым принцем. Хотя тут уж кто кого опорочил, вопрос очень спорный, так что не будем углубляться. – Господин задумчиво постучал пальцем по собственной скуле, что-то прикидывая в уме. – Наверное, двое благородных в петле на площади будут смотреться не очень празднично. У нас всё-таки победа. Зоркий, как думаешь?

Зоркий же всё ещё мучился накатывающей волнами тошнотой. Следовало признать, что удар у Василя был поставлен весьма и весьма хорошо.

– Мой Господин… Двое? – В голосе Дора послышалась дрожь. Князь вновь повернулся к нему, внимательно заглядывая в глаза.

– Ну что за мысли? – Скривился Господин. – С чего бы мне вешать твою жену? Нет, логика в этом, конечно, есть. Но речь о Викторе. Он сам взял на себя обязательства отвечать головой за ворота, а в результате они были открыты. Всё могло очень плохо кончиться. Из-за него враг проник в город, и мы понесли большие потери.

– Здесь не только его вина, мой Господин.

– И это тоже возьмешь на себя? Чудно. Значит, повесим только тебя, – усмехнулся Князь.

– Я имел ввиду не это. Регина сказала, что они проникли в город через тайный ход.

Господин разом переменился в лице. Расслабленность сменила место сосредоточенности, он спрыгнул с коня и в два шага приблизился к Дору, взяв того за подбородок.

– Говори.

– Обещайте не причинять вреда Розе и её сыну.

Зоркий невольно восхитился выдержкой Дора. Голос был спокоен, а лицо беспристрастно как никогда.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Лучше подумай о ходе. – Князь наклонил голову влево, не разрывая при этом зрительного контакта. – Регина приказала убить собственную дочь? – Князь потрясённо отступил назад. – Этого не может… Нет! Говори всё, что тебе наплела эта стерва!

– Она не поверила в то, что перед ней дочь. Посчитала девушку шпионом, – торопливо начал Василь. Реакция Князя на смерть Анастасии явно не оставила его равнодушным. – Принцесса рассказала им про некий ход под стенами замка, через который небольшой отряд проник в город и открыл ворота изнутри. Поскольку в результате Держава всё-таки проиграла, Регина думает, что это был ваш план по заманиваю врага. Девчонку она приказала убить, как только они попали внутрь.

– Как давно это было?

– Этой ночью. Но точное местоположение хода мне не известно.

– Тело могло ещё не остыть… – Тихо проговорил Князь, ни к кому конкретно не обращаясь. – Зоркий. Пойдёшь со мной.

Слуга послушно поднялся на ноги, но тут же снова упал на колени. На этот раз спазмы не удалось сдержать, и один за другим они исторгали из него горькую желчь.

– Как же всё не вовремя! – Князь схватил Дора за раненую руку и подтащил к всё ещё стоящему на коленях Зоркому.

Слуга почувствовал, как его шею обхватили холодные пальцы. Прикосновение казалось почти нежным, и он невольно ощутил прилив преданности и восхищения, затмевающий собой любые возможные физические недуги. Это длилось с минуту, в какой-то момент хватка усилилась, острые ногти впились в кожу. Зоркий закрыл глаза, растворяясь в ощущении принадлежности. Все проблемы переставали существовать, тошнота и боль отступили. Был только его повелитель, стоящий рядом с ним, и он, его слуга, готовый исполнить любой возможный приказ.

Князь разомкнул руку так быстро, что Зоркий был готов завыть от досады. Пришлось делать несколько глубоких вздохов, чтобы обуздать свои чувства. Господин не терпел излишних проявлений привязанности.

Василь стоял рядом. Бледный, прижимающий ко рту ладонь и даже слегка пошатывающийся. Зоркий, напротив, ощущал себя как никогда лучше. Он проворно поднялся и слегка склонил голову перед повелителем в знак признательности.

– Будем считать это твоим наказанием, – сказал Князь, разворачиваясь и садясь на коня. – Остаёшься за главного.

Василь удивлённо поднял глаза, на побелевшем лице читалось непонимание пополам с надеждой. Видимо, физическое недомогание плохо сказывалось на способности владеть собой.

– Мой Господин… – Сдавленно проговорил Дор. – Ведь я… Куда вы? Как же город?

– Плевать я хотел на город, – прошипел он. – Все мои планы летят прямо в Эфир… Зоркий, догоняй. – С этими словами он ударил шпорами по бокам животного и галопом помчался в сторону городских ворот.

Последнее, что заметил слуга, это дрожащие руки Князя. Тот явно был не на шутку встревожен. Эта нервозность тут же передалась и ему, и, стараясь не потерять господина из виду, он пустился бежать следом. Нужно было найти укромное место, чтобы обратиться в птицу. Он мог забежать в главную крепость, а оттуда нагнать повелителя по воздуху.

Исполняя свой план, Зоркий быстро проскользнул мимо городских ворот, не обращая внимания на солдат, приветственно кричащих Князю.

Там он быстро потерял Господина из вида и свернул к крепости. Обозы и бочки заслоняли обзор, он несколько раз натыкался на них на поворотах.

Он никак не ожидал увидеть повелителя у самых ворот крепости. Слуга едва успел замедлить ход, чтобы не налететь и на него.

– Заносите.

Двое солдат удерживали носилки. Зоркий осторожно приблизился, недоумевая, что могло послужить причиной тому, что Князь прервал так взбудоражившее его дело по поиску тела Анастасии.

Солдаты зашли внутрь, господин прошёл следом.

– Положите её на стол и уходите.

Мужчины послушно исполнили приказание, выходя наружу. Зоркий осторожно приблизился к Господину. Его волосы растрепались, с побледневшего лица спали все маски.

– Роза… – Тихо прошептал он, склоняясь над распростёртым на столе телом.

Зоркий несмело подошёл ближе. Перед ним лежала бледная женщина, из разодранного горла которой медленно сочилась кровь.

Да здравствует Белый Князь!

Розу окутывал мрак. Осязание, зрение, слух – отступили. Только собственное сознание ещё боролось за то, чтобы остаться целым. Казалось, она стояла на перепутье. Одна часть стремилась уйти туда, где спасительная тьма обещала спокойствие и защиту, вторая – всё ещё цеплялась за наполненное болью тело.

Кто-то звал её. Кому она могла быть нужна? Кто был настолько немилосерден, что не хотел отпускать в сладостно-тягучее небытие, обещавшее освобождение от страданий?

В какой-то момент перед ней возникли длинные чёрно-белые линии и пронзили ее словно железными прутьями. Они мешали, удерживали в собственном теле как в клетке.

Горло обожгло огнём, но неожиданно это принесло облегчение.

Небытие отступило. Роза расправила лёгкие, услышала шум собственного дыхания, но его тут же заглуши визгливые слова:

– Мой Господин, я не знала, что она нужна вам… Я бы никогда…

Кто-то кричал, молил о прощении. Роза не могла понять кто. Да и имело ли это значение?

Через какое-то время веред глазами проступило бледное лицо. Бесцветные волосы растрепались. Маска, которой она так боялась ранее, сейчас была роднее идеального профиля, доступного всем остальным.

– Мой… князь, – тихо прошептала она, всё ещё неуверенная в своём голосе. Говорить было больно.

– Какого Эфира ты забыла у городских стен? – Бескровные губы сжались в тонкую линию. – Ты хоть понимаешь, какие последствия несёт твой поступок?

Роза приподнялась на локтях, поражаясь тому, как легко она это сделала.

– Простите меня…

Женщина тряхнула головой, пытаясь вспомнить, зачем она пошла к стенам.

События прошедшей ночи тут же вспыхнули перед ней так же явственно, как и таинственные линии, не давшие умереть. Безымянное послание, ведьма, полуночный разговор, безуспешная попытка найти Господина и оскалившаяся собака, которая бросилась на неё.

– Они хотят открыть ворота… – Роза затараторила, проглатывая при этом не просто слова, целые предложения.

Князь, не говоря ни слова, ухватил за плечо и зажал ей ладонью рот.

– Молчи. Просто думай.

Горящие голубые глаза пронзали насквозь. В сознании вспыхивали и гасли образы пережитого. Кучер, сидящий к ней спиной на отрытой повозке, Северная башня, Анастасия…

Князь, закусив губу, слегка прищурил глаза, словно хотел рассмотреть внимательней. Затем резко отпустил её и отвернулся.

– Мой Господин? – Тихонько позвала Роза.

Князь тряхнул головой, всё ещё стоя спиной.

– Может статься так, что из-за тебя я потерял всё, к чему так долго стремился. – Голос был сухим, а каждое слово было подобно выстрелу.

Мужчина обернулся, и его горящий взгляд казался безумным. Он протянул руку и одним властным движением прижал Розу к себе, впиваясь в губы поцелуем.

Женщина окаменела от неожиданности. Хватка была повелительной и жесткой, но она и не думала сопротивляться. Всё её естество подалось навстречу поцелую. Заметив это, господин тут же отстранился.

– Нужно завершить начатое, – без тени улыбки добавил он. – А пока, будь хорошей девочкой. Зоркий!

Роза, всё ещё сидевшая на столе, только сейчас обратила внимание, что они не одни. Лицо залилось жаром смущения. Слуга Князя видел их поцелуй!

А потом пришло осознание. Неужели это было на самом деле?

Не говоря больше ни слова, Белый Князь развернулся на каблуках и вышел из комнаты. Слуга прошмыгнул следом, и Роза осталась одна.

Всё ещё сбитая с толку, она осторожно спустилась с дубового стола и тут же оступилась, наступив на что-то объёмное и мягкое.

Она подвернула ногу, но удержалась, ухватившись за деревянный край. Рядом с ней лежала рыжая собака. Глаза животного были закрыты, только редко вздымавшееся тело выдавало жизнь.

Женщина осторожно наклонилась, опасливо дотронувшись до зверя, но реакции не последовало. Она не могла знать этого наверняка, но почему-то была уверена, что это было то самое животное, что напало на неё. В любом случае, судя по количеству крови вокруг, вряд ли собаке долго осталось. Постояв рядом с ней ещё немного, Роза вышла на улицу. Солнца не было. Это существенно затрудняло понимание того, который час. Всё ещё не рассвело или, напротив, уже почти стемнело?

Роза потерянно стояла на улице, наблюдая за суетящимися людьми. Судя по тому, как они улыбались, атака Державы не удалась. Ни кучера, ни повозки, на которой она приехала, не было видно.

– Роза? – Знакомый голос окликнул её, и она увидела мужа.

Василь сидел на высоком чёрном жеребце, с трудом удерживая поводья. Вокруг было несколько незнакомых мужчин, часть из которых сидела на непривычно низких лошадях. Смуглые лица всадников горделиво осматривали стены и постройки, то и дело пренебрежительно морщась.

Василь с преувеличенной осторожностью спустился на землю и, прижав ко рту белоснежный платок, подошёл к ней.

– Что ты тут делаешь? – Строго спросил он, но стоило заметить кровь у неё на одежде и на руках, выражение лица стало взволнованным, а голос дрогнул. – С тобой всё в порядке? Сюда! Живо! – Он махнул рукой в сторону проходящих мимо солдат.

– Нет, нет… Всё хорошо. – Роза поспешно постаралась успокоить мужа. За время его отсутствия она успела от него отвыкнуть и теперь смотрела и не узнавала резкие черты. – Вот это вообще кровь собаки. – Она улыбнулась, стараясь сменить тему.

– Какой собаки? – Василь настороженно свёл брови.

– Я нашла её в главной крепости, – пожала плечами женщина. Она не хотела рассказывать о нападении и последующем чудесном исцелении. Казалось неправильным, чтобы муж знал об этом, как и о поцелуе.

– Проводите Дору домой, – кивнул Василь подошедшим на его зов солдатам.

Роза покорно позволила увести себя, даже не узнав у мужа, чем всё-таки закончилось нападение Державы. Она просто не думала об этом. Как можно, когда тот, кого она безмерно любила, совсем недавно соединил с ней уста, пусть и всего на несколько мгновений?

Впрочем, подробности произошедшего не заставили себя ждать. Провожавшие её мужчины в грубых солдатских выражениях, за которые они ежеминутно извинялись, восторженно рассказали об открытых воротах, подвиге Князя и двойных тисках для Державы.

К концу пути ей даже началось казаться, что она всё видела своими глазами.

Домашние слуги встретили её с заметной долей облегчения, ведь она не оставила никаких указаний и исчезла почти на сутки.

Теперь же они собрались вокруг неё в главной комнате дома и с придыханием слушали пересказы солдатских баек. Мико с важным видом ходил вокруг матери, то и дело показывал на неё пальцем и с гордостью говорил: «Ма-ма». Казалось, он и в самом деле понимал, о чём его мать рассказывала другим.

– Говорят, завтра утром на Народной площади будет праздник. – Одна из кухонных девушек смело вступила в разговор.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного. За прошедший месяц Роза частенько перебрасывалась с кухарками парой-тройкой ничего не значащих фраз.

– Почему не сегодня? – Несмело пискнул какой-то мальчик из дворовых, держащийся ближе к выходу.

– Нужно схоронить мёртвых и помочь живым, – назидательно ответила толстая служанка, приставленная к Мико. – И до завтра-то не управятся.

– Управятся, не управятся, а народ соберется. Все хотят видеть Князя. Без этого и победа не победа, – хмыкнул самый старый из присутствующих слуг.

Разговоры о Господине привели Розу в волнение. Она поспешно разогнала людей, оставив только нянюшку Мико.

Ребёнок пытался дотянуться до всего подряд, топтался между креслами и то и дело пытался залезть под высокие стулья. Но, как ни пыталась женщина на нём сосредоточиться, у неё ничего не выходило.

В конечном итоге она сдалась и, оставив ребёнка со служанкой, поднялась к себе в комнату. Прислонившись спиной к двери, Роза закрыла глаза и медленно сползла вниз.

В дверь постучали. Женщина вздрогнула. Она сидела под дверью, погружённая в мысли и воспоминания. Сколько времени прошло? Минута? Час?

– Роза, вы там?

Открыв дверь, она увидела мужа. Он стоял, опираясь рукой о косяк, а его грудь при этом часто и тяжело вздымалась. Не спрашивая разрешения, он вошёл внутрь и сел на край её кровати.

Роза нерешительно замерла у порога. Василю явно нездоровилось, возможно, стоило позвать за доктором.

– Со мной всё в порядке. – Угадав её мысли, муж вскинул руку, жестом предлагая ей сесть. – По крайней мере, пока Князь не вернулся в город.

– Он уехал? – Мысли о состоянии Василя тут же отошли на второй план, и она взволнованно приблизилась к мужчине.

– Возможно, и нам нужно сделать то же самое, – очень тихо добавил он.

– Что сделать?

– Уехать из города. Из страны. – Василь прижал ко рту платок и на несколько секунд зажмурил глаза.

– Я не понимаю.

– Князь скоро вернётся. И тогда, возможно, меня объявят предателем и повесят. Ваш сын – племянник последнего претендента на трон от Алых Маков. Вы сами, как мне сообщили, беременны моим ребёнком. После моей смерти Князь может решить устранить вас.

– Что? – Роза хмурилась, растерянно улыбаясь при этом. – Он не станет… Господину незачем… – Она резко замолчала, наконец поняв полный смысл сказанного. – Что ты натворил? – Она даже не заметила, как впервые обратилась к мужу на «ты».

– Вообще? Или конкретно сегодня? – Язвительно отозвался Василь.

Роза скрестила руки на груди, всем своим видом стараясь показать серьёзность своих намерений докопаться до правды. В конце концов, от этой правды зависела её жизнь.

Она словно снова ощутила на себе тяжёлый взгляд своего господина. «Может статься так, что из-за тебя я потерял всё, к чему так долго стремился». Может быть, ещё было не поздно всё исправить?

Василь вздохнул, признавая право Розы на информацию, и начал рассказывать:

– Когда мне было пятнадцать, я был помолвлен с Региной. Я знал её с детства и любил её. Сначала как сестру, потом как женщину. За несколько месяцев до нашей свадьбы разгорелся страшный скандал. Игорь, младший брат только взошедшего на трон короля Георгия, обесчестил мою невесту и наградил её бастардом в брюхе. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы вдовствующая королева-мать Виктория не настояла на поспешном браке. Через шесть месяцев родилась принцесса Анастасия. Я до последнего надеялся, что ребёнок будет похож на меня, но у маковых людишек на удивление стойкая порода. Их кровь сразу видно.

Роза поморщилась. Вульгарные выражения коробили её не так сильно, как признание в том, что муж спал со своей невестой до брака. О какой поруганной чести со стороны королевской семьи могла идти речь в таком случае?

Василь тем временем продолжал:

– Вскоре Регина поняла, что выбрала не того брата. Ей нужна была реальная власть. Зато Игорь был слабохарактерным и легкоуправляемым. Она спланировала убийство молодого короля, а когда всё пошло не по плану, заставила мужа взять вину на себя. Королева-мать решила отослать их прочь, в очередной раз пытаясь замять случившееся. По закону они совершили измену, и это каралось смертью. Когда я в последний раз видел Регину, она взяла с меня обещание заботиться о её младшем брате. И я пытался выполнить его, став Михаилу другом. Потом… – Он ненадолго замолчал, переводя дыхание и собираясь с мыслями. – А потом появился Князь. Простой народ толпами шёл за ним, но у каждого из благородных была своя причина присоединиться к нему. Он давал желаемое каждому.

– И что же было вашим желанием? – Роза не сразу узнала свой голос, осипший от нахлынувших эмоций. Она никогда не любила Василя, но уважала его. Он помог ей тогда, когда она в этом больше всего нуждалась. Что было бы с ней, откажись он принять её в ту ночь, когда пали Алые Маки?

Василь мрачно усмехнулся.

– Регина должна была вернуться. Игорь умер, и Михаил договорился о помиловании…

– Не хотели видеть сбежавшую невесту? – С сарказмом проговорила Роза.

– Хотел, наверное, но на моих условиях, – ничуть не смутившись, ответил муж. – В конечном итоге всё прошло не так гладко. Я не сумел спасти ни Михаила, ни Анастасию, которую я также пытался вывести из страны.

– По крайней мере, вы спасли меня и Мико. – Видя искреннюю горечь, Роза несколько смягчилась. Она взяла мужа за руку, ободряюще сжав ладонь.

– Это всё будет неважно, если нас обоих казнят. На поле боя я видел Регину и отпустил её. Даже коня дал, чтобы ускакала подальше. Вряд ли Князь простит мне это. Вы должны уехать.

– Я не брошу свою страну, какая бы опасность мне ни грозила, – твёрдо ответила ему Роза.

– Вы не понимаете…

– Нет, это вы не понимаете. Осенний лес наконец получил шанс возродить былое величие. Князю нужен каждый из нас.

Василь удивлённо и недоверчиво посмотрел на неё.

– Кажется, меня действительно долго не было.

– Вы можете бежать один, если беспокоитесь за себя.

– Мы женаты, вы носите под сердцем моего ребёнка. Я не оставлю вас в ситуации, когда может грозить опасность.

– Что ж, – Роза кивнула, собираясь с мыслями. – В таком случае я попробую попросить Князя о снисхождении к вам.

Мужчина усмехнулся и потряс головой.

– Меня действительно долго не было. В любом случае спасибо, но не стоит.

Оставшись одна, Роза забралась в кровать и несколько раз прокрутила в голове всю историю, рассказанную мужем. Как бы повернулась судьба, окажись Анастасия на самом деле дочерью Василя. Были бы они подругами в таком случае? Стала бы та ведьмой?

Невеселые мысли преследовали до самого рассвета. Она не верила, что Князь навредит ей, но сможет ли она убедить Господина пощадить её мужа? Или же после того поцелуя повелитель решит, что ему лучше оставить её вдовой? Несмотря на всю свою любовь и преклонение перед величием Господина, Розе было горько думать, что он сможет поступить так.

Дрёма охватила только под утро, но оживший повседневными заботами дом быстро прервал её неглубокий сон.

Завтракала одна. Слуги передали, что Дор уехал в Белый замок ещё затемно. Возможно, это означало, что Князь вернулся. Она помнила о том, что обещала мужу просить о помиловании и, несмотря на то, что тот отказался, она была намерена исполнить обещание.

Не заходя к сыну, она приказала подготовить экипаж. Переодевание и причёска не заняли много времени.

Кучер приветливо улыбнулся и неторопливо повёл лошадей.

Они добрались до ворот замка довольно быстро, но Роза так нервничала из-за предстоящей встречи и из-за того, как ей стоит вести себя с Господином, что даже на минуту не подумала о том, как она попадёт внутрь.

– Стоять!

Широкоплечий стражник вышел навстречу и потребовал назваться.

– Вас пускать не велено, Дора, – неодобрительно покивал он.

Роза недовольно поджала губы, злясь сама на себя, что не решила этот вопрос заранее.

– В замке мой муж, и я должна попасть к нему.

– Я могу отправить кого-нибудь поискать Дора Василя и позвать к вам, Дора, – предложил стражник. – Но всё равно не пущу. Строгий наказ Князя. А его самого ещё вроде как нет, чтобы отменить это.

Роза задумалась. Когда Князь вернётся, он почти наверняка воспользуется этими воротами и не пройдёт мимо неё. Может быть, стоит подождать здесь?

Женщина обернулась, окидывая взглядом площадь. Медленно, но верно люди начинали собираться. Слуги были правы, когда говорили о том, что народ будет ждать возможности увидеть своего повелителя.

– Ну, так что, Дора? Послать за вашим мужем?

– Нет необходимости.

Она слезла с повозки и направилась в сторону площади. Далеко уходить она не собиралась, чтобы иметь возможность видеть ворота. Гулять одной среди простонародья было не совсем приличным для дамы её положения, но Розе казалось, что Князю бы это понравилось, и эти мысли ободряли её.

Лавочники пользовались скоплением народа, пытаясь сбыть товар зазевавшимся покупателям, шуты силились вытянуть немного денег. Но чем больше проходило времени, тем торжественней становилось настроение толпы. То тут, то там слышались здравницы Князю. Несколько раз на мансарду выходил кто-то из Доров, но народ свистел, требуя правителя.

К полудню людей стало настолько много, что на площади было не протолкнуться. Роза стояла посреди людского моря и вместе со всеми следила за белыми занавесками на выходе из мансарды. Она давно потеряла надежду застать Господина у ворот. Но куда же он всё-таки мог отправиться? Она помнила, что он говорил о нарушенных планах, и теперь желала лишь того, чтобы Господин поскорее завершил все свои дела и вернулся невредимым. Волнение толпы передалось и ей. Она вместе со всеми кричала «Да здравствует Белый Князь!», вместе со всеми поднимала к небу четыре растопыренных пальца в жесте Четырёх, давно уже ставшем для народа символом величия их правителя.

«Да здравствует Белый Князь!»

– Да здравствует Белый Князь! – Прокричала она, не сводя взгляда с мансарды. Что могло случиться? Что заставило Князя покинуть свой народ? Всё ли с ним в порядке?

Она прижала растопыренные пальцы к сердцу, мысленно прося Четырёх защитить Господина, а затем вскинула руку вверх. Тысяча рук взметнулась вместе с ней.

«Да здравствует Белый Князь!»

Сердце щемило от дурных предчувствий. Только бы он вернулся!

Белая занавеска слегка шевельнулась. Роза тяжело сглотнула, почувствовав солёный привкус. Она сама не заметила, как в волнении прокусила губу.

«Да здравствует Белый Князь!» Стоящие на площади люди вновь вскинули вверх свои руки.

Блеск Янтаря

Анастасия вскрикнула и резко вскочила, зажимая рот руками. Эхо горных вершин ответило жалобным звуком. Она сглотнула и облизала губы. Труп, лежащий перед ней, уже успел истлеть и казался нереальным, но от этого было не менее жутко. К горлу подступил удушливый ком. Она всё это время думала о спасении дяди, а он лежал здесь.

– Ну, наконец-то ты очнулась! – Послышался ленивый голос.

Девушка резко развернулась, чуть не потеряв равновесие. Позади неё, скрестив руки на груди, стоял Белый Князь. Длинные выцветшие волосы развевались на ветру, то и дело заслоняя уродливое сухое лицо, яркие огни голубых глаз прожигали насквозь. Он вскинул руку вверх, на которую как по команде тут же спикировал серый сокол.

– Видишь, Зоркий, у нас всё получилось. – Мужчина любовно погладил оперение и пересадил птицу на плечо. – Ты храбрая, – обратился он к принцессе. – Или глупая. Я бы никогда не сунулся в тоннель, целиком состоящий из этих проклятых камней. – Он махнул рукой, обводя расположенные вокруг горы. – Последние дары Четырёх. Точнее, трёх из них, – поправился он.

– Ты, кажется, ошибся с местом проповеди. – Анастасия тяжело дышала, стараясь чаще моргать. Знал ли Проклятый о том, что Король давно мёртв, когда отказывал в помощи?

– Разве? – Улыбнулся Князь, медленно подходя ближе.

Принцесса отступила, но тут же споткнулась на камнях и, подвернув ногу, зашипела от боли. Её медленно, но верно охватывала паника. Вокруг не было ни души, а сама она могла посоревноваться с Князем разве что в язвительности, но и в этом, похоже, проигрывала. Надежда оставалась лишь на то, чтобы позвать Дема, но она понятия не имела, как это сделать. Да и придёт ли Проклятый на помощь после того, как она месяц не пыталась с ним связаться? Оставалось тянуть время и надеяться, что решение придёт само собой.

– Это будет чудная проповедь. О предательстве, власти… – С каждым словом Князь делал шаг ей навстречу.

От накатывающего страха становилось трудно дышать. Анастасия прикрыла глаза, пытаясь нащупать нить, соединяющую её с эфиром. Тёплая сила, дарующая спокойствие и защиту, всё ещё была внутри, но почему-то не желала отзываться.

– Не выходит? – Ехидно спросил мужчина. – Впрочем, согласен. Эти треклятые горы действуют довольно угнетающе, особенно на таких недоучек как ты. Даже Проклятому сложно использовать Эфир здесь. Хотя связь Проклятого с Эфиром нерушима.

– Значит, когда он придёт сюда, тебе не поздоровится. – За вызовом она постаралась скрыть своё истинное состояние.

– Думаешь, твой… друг примчится тебя спасать? – Князь притворно вздохнул. – Я и сам на это надеюсь, дорогая моя. Может, позовем его вместе?

Сокол на плече мужчины встрепенулся, а Князь молниеносно кинулся к ней. Анастасия успела увернуться, но жёсткие худые пальцы впились в руки и развернули, прижимая к себе спиной. Мёртвой хваткой удерживая принцессу, мужчина положил правую ладонь ей на грудь в области сердца.

– Нужно активировать метку, – ласково шепнул он. – Будь паинькой и дай мне дёрнуть нужные ниточки.

– Ты за этим привёл меня сюда? – Анастасия чувствовала, что её голос срывается, но ничего не могла с собой поделать. – Хотел выманить Дема?

– Дем? Какое странное имя.

– Это не имя. – Принцесса запоздало вспомнила о том, что связанные с Эфиром люди скрывают свои имена. Оставалось надеяться, что происхождение данного хоть немного остудит пыл Князя. – Это сокращение от слова Демон.

– Как чудно, – приторно сладко пропел мужчина. – Сахарные прозвища для сахарной парочки.

– Уж получше твоего прозвища, – огрызнулась принцесса.

– Оцени мою искренность, дорогая. Это не прозвище. Это самое настоящее имя. В Эфире по нему не найдешь, ведь оно дано мне не матерью, но всю сознательную жизнь меня звали именно так.

Анастасия с силой сжала зубы, но промолчать было выше её сил:

– Тебя явно именовал кто-то недалёкий. Титул Князя в Осеннем Лесу упразднили больше ста лет назад.

Едва договорив, принцесса вскрикнула. Цепкие пальцы сжались на груди, и по левой руке прямо к сердцу скользнула раскалённая игла. Ощущения были ещё хуже, чем тогда, когда Проклятый, разозлившись на её слова о Марии, решил проучить её.

Взвыв от боли, она рванула вперёд и, не удержавшись на ногах, рухнула вниз. Острые камни впились в колени и бёдра. Князь нагнулся за ней и тут же схватил Анастасию за волосы. С силой тряхнув, он вновь поставил её на ноги.

– Это тебе не Эфир, дорогая. Добро пожаловать в мир реальных ощущений, – с жаром зашептал он. – Но, если ты хорошо попросишь, я впущу его в тебя. Будет не так больно умирать.

– Зачем тебе это? – Анастасия зажмурилась, пытаясь удержать слёзы. Этот сумасшедший не заставит её плакать! – Я же не претендую на трон. Половина населения думает, что я мертва, вторая считает меня свихнувшейся ведьмой. Ты убил моего дядю. – На последней фразе голос всё-таки дрогнул. Королевский труп лежал совсем рядом.

– Твари Эфирные! – Воскликнул Князь, заливаясь хохотом, от чего его руки дёрнулись и сильнее сжали волосы. В глазах потемнело от боли. – Маленькая глупенькая принцесска считает, что всё это из-за макового трона?

– Отпусти её.

Анастасия подняла глаза вверх. В двадцати шагах стоял Проклятый. Красные волосы ярко сияли на фоне серых безжизненных гор.

– Дем! – Коротко выдохнула принцесса, с надеждой глядя в жёлтые нечеловеческие глаза.

– Наконец ты пришел. Я заждался.

Князь даже и не думал ослаблять хватку, продолжая тянуть Анастасию за волосы вниз.

– Если ты собрался убить её, мешкать не стоило. – В голосе Проклятого сквозила угроза.

– Убить? Чтобы её душа ускользнула по метке в Эфир, а ты потом возродил её в каком-нибудь теле? – Скептически предположил Князь.

Анастасия едва подавила всхлип. Удерживающие её руки впились железной хваткой. Почему Дем медлил? Он мог разделаться с Князем одним жестом. Он был сильнее зарвавшегося разбойника. Почему же он ничего не делал?

– Что ты хочешь?

– Серьёзно? Неужели ещё не понял? – Искренне возмутился Князь. – Ты меня разочаровываешь. Хотя я должен тебе ответы. Так что спрашивай, не стесняйся. Твоя помощь была поистине бесценной.

Анастасия удивлённо перехватила взгляд Дема, но тот вздохнул и отвернулся. О какой помощи шла речь? Неужели Проклятый встал на сторону психопата?

Князь, почувствовав повисшее напряжение, снова рассмеялся.

– Она не знает наш маленький секрет? Я покажу ей.

Тот не успел договорить, как Анастасия ощутила тёплую волну, идущую изнутри. Эфир разлился по телу, принося с собой лёгкость и гармонию. Страх моментально отступил, дышать стало легче. Принцесса почувствовала, как глаза наполняются волшебной силой. Горы вокруг вспыхнули потусторонним зелёным светом.

– Взгляни сюда, – шепнул ей Князь, показывая на сидящего на камнях Сокола.

Анастасия послушно повернула голову и поражённо уставилась на птицу. Тонкую серую шею оплетала красная светящаяся вязь. Замысловатый узор образовывал ошейник и тянулся вниз до самого сердца. Принцесса уже видела похожие символы ранее. Метка Проклятого.

Она снова посмотрела на Дема. Как такое могло случиться? Но тот, нахмурившись, смотрел в сторону.

Теплота внутри моментально сдулась, лопнула, как мыльный пузырь. Горы потухли, а птица вновь стала самой обычной. Боль снова настигла её, мучая с удвоенной силой.

– Думаю, с тебя хватит. Как я уже сказал, даже Проклятому тяжело использовать Эфир в этом месте.

– Что всё это значит? – Хрипло спросила Анастасия, всё ещё пытаясь прийти в себя после воздействия колдовства. Она еле стояла на ногах, а к горлу подкатывала тошнота.

– На самом деле всё довольно прозаично, – ответил Дем, так и не повернувшись к ней. Ему явно было неловко посмотреть ей в глаза. – Он мой сын. Мой и Маши.

Если бы не Князь, Анастасия почти наверняка бы упала. Она несколько раз открыла и закрыла рот, пытаясь переварить услышанную новость, но в итоге лишь нервно хихикнула, пораженная внезапной мыслью.

– Белый Князь мой двоюродный прадедушка? – Истерический смех всё никак не желал отпускать.

– Что-то вроде того, дорогая. Так что заметь. Я первенец, рождённый в законном браке Королевы Марии и Короля Никослава. Трон Осеннего Леса мой по праву.

– Это безумие… – Принцесса отчаянно замотала головой. – Ребёнок Марии родился слабым и умер. Ты не можешь им быть!

– Я не родился слабым, – тихо добавил Князь. – Я родился уродливым и нерушимо связанным с Эфиром. Женщина, которая воспитала меня… До этого у неё было пять мертворождённых детей. Её муж был стражником Королевы, которому было приказано меня убить. Я не знаю, что случилось бы, попытайся он исполнить приказ. Но он не пытался, а отдал меня жене. Очевидно даже уродливый ребёнок был лучше мёртвого. Они прятали меня около трёх лет, а потом я научился использовать свои силы, творить иллюзии. Правда, после этого проблем у них только прибавилось. – В голосе Князя почудилась улыбка.

Анастасия заметила тоску на лице Дема.

– Сначала я просто собирал слухи, – продолжил между тем Князь. – О том, как после родов Королева кричала, что я отродье демона, что я проклят. Я ненавидел свою силу. Пытался от неё избавиться, всюду таская округлые камушки в шерстяном мешке. Я ненавидел странные сны, преследовавшие меня по ночам, ненавидел то, каким я себя видел по утрам в зеркале. Но, знаете, мои дорогие, со временем ко мне пришло осознание того, что проблема заключена не во мне. Во всем виноваты Четверо, запершие Эфир в камень и сделавшие связь с ним проклятьем.

– Четверо давно ушли из нашего мира… – Анастасия с трудом сглотнула. После смерти отца и дяди она оставалась единственной, в ком ещё текла кровь легенд прошлого. Видимо, Князь решил отомстить Алым Макам за несчастное детство.

– Больше тысячи лет прошло, – усмехнулся Князь. – И вот в моих руках последний потомок Четвёртого…

– Я не дам тебе убить её, – перебил его Дем.

– Ну, что ты, папочка. Я помню уговор. Скреплённый Эфиром, он не рушим и начнёт выполняться даже против нашей воли. Помнишь пророчество? Конец предначертан и определён.

– Конец для того, кто надел корону, – прошипела принцесса. Она прекрасно помнила произнесённое Демом пророчество.

– Ох, она прямая, как сосна, и имеет столько же воображения, – хмыкнул Князь. – И что только ты в ней нашёл, папа. – Последнее слово он произнёс по слогам, словно смакуя его.

– Зато я рад, что у тебя с воображением всё в порядке. Наверное, в мать пошёл. Та тоже очень любила искать в словах двойной смысл.

Князь усмехнулся, чуть склонив голову, отчего сильнее дёрнул Анастасию за волосы.

– Один-один. Но, раз уж у меня такая наследственность, я просто обязан был докопаться до сути пророчества. И, в конце концов, я понял, что был нагло обманут.

– Ты думаешь, что между вином и наведением страха на округу я балуюсь стихоплетством? – Дем поднял одну бровь и патетичным голосом продекламировал. – О, сын рассерженный, с вороной на плече, кончай дурить и отпусти девицу, а то получишь по… челу.

– Это сокол, папа, – как ни в чём не бывало улыбнулся Князь. – И, знаешь, я только сейчас понял, как мне повезло, что в детстве я не слушал твоих стихов.

– В таком случае убери руки от Настеньки или я зачитаю тебе поэму экспромтом.

– Настенька… Чудно. Просто чудно! Обязательно нужно запомнить. Я отпущу твою Настеньку после того, как ты меня выслушаешь. Так что запасись терпением.

Дем сложил руки на груди и выразительно посмотрел на Князя, показывая, что внимательно слушает его.

– Мы остановились на пророчестве. При его произнесении присутствовали трое. Двое, имеющие прямое отношение к короне, и один, рождённый в Озёрных Долинах.

Анастасия попыталась повернуть голову, чтобы лучше рассмотреть выражение лица Князя. Неужели тот говорил серьёзно? Если разбираться, то к короне имел отношение каждый из них. Последняя из Алых Маков, бывший муж Королевы Марии и первенец в браке Короля Никослава и всё той же Марии.

– И кто же рождён в Долинах? – Дем озвучил вопрос, крутящийся в голове у принцессы.

– Ты, папочка, – елейным голоском пропел Князь.

– Ох, ну, конечно. Эфир нашептал?

– Ты сам это подтвердил.

Проклятый закашлялся, поперхнувшись от удивления.

– Смотри шире: рождение – это не только приход младенца в этот мир. Рождением можно назвать много процессов. Именно в Долинах ты добил старую Эллу и получил её силы. Там ты родился заново.

– Бред какой-то… – Хмыкнул Дем.

– Эфир любит играть с людьми. Отнесись к этому как к игре. Нужно разгадать послание, чтобы получить приз.

– И что же будет призом?

– Падение власти! – Глаза Князя горели безумным огнем. – Кровь, стекающая по камню, исчезновение не просто короны – целой династии! Династии, из-за которой сотни людей были вынуждены бежать по ту сторону реальности.

– Нет. Нет! Ты с ума сошёл. Одумайся! Этого нельзя делать. – Дем казался искренне напуганным.

Анастасия переводила затравленный взгляд с одного на другого. Какой она была дурой, решив, что Князь оставит её в покое. Она не до конца понимала, что тот задумал, но страх Проклятого передался и ей.

– Ты уже попытался. Ты убил Короля. Его кровь не сработала, значит, и с ней ничего не получится. – Дем пытался вразумить безумца, но тот лишь победно улыбался.

– Не сработала. Тогда я не знал пророчества. Не я должен пролить кровь на эти проклятые камни, а ты. Обладатель силы Четвёртого.

Неясное предчувствие скреблось под сердцем. Анастасия попыталась высвободиться, сейчас ей нестерпимо хотелось оказаться подальше от разговоров о Четверых и созданных ими камнях. Слегка расслабивший хватку Князь моментально перехватил её, не давая отодвинуться.

– Мышь почуяла кота, – засмеялся он. – Боишься за свои горы?

– За ними Эфир и пустошь. Разрушив горы, ты обречешь Осенний Лес. – На кону была судьба целого королевства.

– За ними? Что же ты так плохо просвещал свою подружку, папа? Эфир не за ними, Эфир в них, глупая. Точно так же, как и Проклятый просидел в камне сотню лет, Эфир ждёт своего часа целое тысячелетие. Чтобы выпустить заточённого, нужна кровь того, кто обрёк его на темницу. Ты последняя из Алых Маков. В тебе течёт кровь первых Королей.

Принцесса посмотрела на горы, будто видела их впервые. Тысяча лет – она даже не могла себе представить, насколько это долго.

– А как же все те, что бежали от карающего меча и огня Четверых? За такой срок даже лучшие способны измениться. Те, кому ты откроешь дверь в наш мир, будут мало похожи на людей.

– Причём здесь они? Жалкие твари, не оказавшие достойного сопротивления. Я хочу вернуть Эфир. Только представь, какими силами мы будем обладать, когда он вернётся. То, что мы можем сейчас, лишь крохи былого величия.

– Подумай о последствиях, – жёстко отрезал Дем. – Вместе с силой ты получишь армию неуправляемых тварей, желающую отомстить Осеннему Лесу.

– Они заблудились в Эфире тысячу лет назад. Кто сказал, что они смогут найти дорогу назад?

– Я бы не стал полагаться на удачу на твоём месте. Старая Элла была сумасшедшей, но даже она не рискнула вернуть Эфир больше, чем через полсотни лет.

– Что взять с сумасшедшей, – с притворной печалью отозвался Князь. – В любом случае, когда Эфир вернётся, у меня будет достаточно сил, чтобы справиться с любыми неожиданностями.

– А как же Осенний Лес? Эфир захватит сердца людей. Появится множество ведьм и колдунов. Каждый из них посчитает себя богом.

– Каждый из них переживёт то же, что пережил когда-то и я. Мы больше не будем единственными. Связь в Эфиром перестанет быть чем-то постыдным. Ты сознательно принял Проклятье. Мне же оно досталось от рождения. Я не просил о нём. Меня боялись, меня ненавидели. Собственная мать пожелала меня убить. За что? За то, что я был не таким, как все? Что ж, по крайней мере, это не помешало мне занять причитающееся по праву место.

– Ты не был сыном Короля.

– Тем хуже для Короля, поскольку после того, как я закончу сегодня, других потомков у него не останется.

– Ты же не думаешь, что я помогу тебе и в этом? Не забывай. Силы Четвёртого со мной. И пока Эфир не выпущен, я гораздо сильнее тебя. – Дем предупреждающе поднял ладонь вверх и провёл большим пальцем по остальным.

Князь неожиданно выгнулся и, выхватив из-за пояса нож, метнул его в Проклятого. Тот явно не ожидал атаки, но отточенным жестом выбросил руку вперёд и перехватил оружие за рукоять.

Анастасия шумно выдохнула. За прошедшее мгновение она едва успела испугаться, но зато теперь сердце колотилось как сумасшедшее, а тело покрылось липким потом.

– Вот это ты явно зря, сын, – с пугающим спокойствием проговорил Дем.

– Ты поклялся. Эфир заставит тебя выполнить клятву. Если я причиню физический вред твоей Настеньке, – Князь кивнул на принцессу. – То ты запустишь исполнение пророчества. Ты поможешь мне выпустить Эфир на свободу.

– Ты окончательно спятил. – Дем нехорошо улыбнулся, поудобнее перехватив брошенный в него нож.

Внезапно он замер, уставившись на оружие, зажатое в правой руке. Анастасия поддалась вперёд, и стремительно бежавшее сердце остановилось на ходу. Весь дух вышибло разом. Она не могла сделать следующий вдох, лишь стояла и смотрела, как солнце искрилось в янтарной рукоятке, жёлтой, как глаза Проклятого.

Князь резко сжал её руку, выворачивая плечо. Безумные глаза полыхнули огнём, она услышала хруст собственных костей. Предплечье и локоть обожгло кипящим железом, кончики пальцев онемели, теряя чувствительность. Она истошно закричала, не в силах сдерживаться.

Князь толкнул её в сторону Дема. На этот раз она даже не заметила острых камней, на которые упала, боль в плече затмевала всё остальное. Вокруг Проклятого, проходя насквозь, вились белые и чёрные нити, опутывая руки, шею, тело. Она пыталась что-то сказать, но могла лишь сдавленно хватать ртом воздух, издавая нечеловеческие стоны.

Под правой рукой Проклятого блеснул янтарь. Тонкое лезвие вошло в тело, не встречая абсолютно никого сопротивления.

Навстречу ветру

Сколько Зоркий себя помнил, он всегда был рядом со своим господином. Он никогда не сомневался в правильности действий Князя, всегда поддерживал того в любом возможном деле. Он был его тенью, правой рукой и самым верным соратником. Однажды повелитель сказал ему:

– Я клеймил и раньше. Но ты был первым, кого я привязал навсегда. Это может польстить тебе. Ведь именно с этого началась новая история Осеннего Леса.

Зоркому по большому счету ни новая, ни старая история была не интересна. Только настоящее, в котором Князь приводил в действие свой грандиозный план. Хотя, судя по всему, даже господин не мог точно предугадать результата своих действий. Когда вокруг Красноволосого взметнулись чёрно-белые лучи, Князь смотрел на это с таким восхищением, будто сам не верил своим глазам.

Демон медленно поднял дрожащие руки вверх, чтобы уже в следующий миг воткнуть нож в сердце принцессы и тут же одёрнуться. Лучи всё ещё удерживали его, но взгляд стал осмысленным, полным ужаса и боли.

Не говоря ни слова, красноволосый поднял руку. Оставшиеся лучи послушно скользнули в открытую ладонь, на которой вспыхнула зеленоватая дымка.

Князь, не сводивший с мёртвой девушки напряженного взгляда, опасности не замечал.

– Может, нужно перетащить труп на горы? Или побрызгать на них её кровью? – Нахмурился он, привычным движением поглаживая волосы.

– Я сейчас тебя выжму и побрызгаю, – с мрачной решимостью пообещал демон.

Зоркий расправил крылья, внимательно следя за зелёным сгустком дыма. Он был готов защищать своего господина, если придётся. Пусть даже в птичьем обличье всё, что он мог – это закрыть собой. Обратиться в человека здесь не получалось. Горы каким-то образом мешали в этом.

Князь нерешительно переступил с ноги на ногу. Демон, тяжело дыша, смотрел на своего вновь обретённого сына и, кажется, ждал лишь повода, чтобы атаковать.

И тут раздался нечеловеческий крик. Горы задрожали и наполнились потусторонним мёртвенно-зелёным светом. Зоркий камнем упал на землю. Демон и господин зажимали руками уши. Воздух ощутимо нагрелся. Непонятно откуда поднялся дым и начал клубами распространяться по всей долине. Зоркий попытался подойти к Князю, но каждое движение давалось с трудом, а дым был всё ближе.

Ещё немного, и он поглотил всё вокруг, непрозрачной стеной закрывая повелителя. Крик перестал оглушать. Он сменился гулом из тысячи голосов. Они шептали, звали, плакали и смеялись. Пытаясь отгородиться от них, Зоркий накрыл голову крылом и закрыл глаза.

Он увидел себя. Он шёл меж низких обветшалых домиков, а рядом с ним шла смутно знакомая женщина с округлым животом. Виды менялись. Кружась, сменялись одна за другой картины их быта. Поля, сенокос, и они вдвоём в одной телеге.

Он видит, как над лесом летает сокол. Такой же, как он, но пока ему не дано видеть глазами горделивой птицы.

Сырая промозглая осень. Беременная жена не встаёт с постели. Все одеяла, что есть в доме, сложены на ней, но она всё равно не может согреться, и её то и дело бьёт крупная дрожь. Страх, отчаяние. На последние деньги он едет в город, уговаривая доктора посетить их. Надушенный старик в чёрном сюртуке внимательно осматривает жену. Потёртый чемодан зияет открытой пастью, и туда отправляются последние сбережения. На подоконнике сидит тот самый сокол и внимательно смотрит в глаза.

«Надежды нет. Она сгорит. Ещё может дня три…»

А ночью к нему приходит ОН. ОН стоит посреди комнаты, и в первую минуту мужчина думает, что это смерть явилась за женой и нерождённым ребёнком. Хватает стул, переворачивая и используя вместо щита.

У смерти мягкий голос и усталые жесты. Смерть улыбается жуткой улыбкой, и кожа на лице натягивается, делая выражение ещё более пугающим.

ОН предлагает сделку. ОН не может лечить, но может перенести любую болезнь на кого-то другого. Есть время до завтра. Нужно только произнести имя того, кто умрёт вместо жены. Абсолютно любое имя.

Весь следующий день мужчина раздавлен необходимостью выбора. Кто же? Сосед, не желающий отдавать долг? Доктор, запросивший непомерную плату и не сумевший помочь? Что, если назвать Короля, с каждым годом повышающего налоги? Приказчика? Дора, владеющего местной землей?

Но, когда смерть снова приходит в дом, чужие имена застревают в горле. Остается произнести свое. Смерть с сидящим на плече соколом подходит близко, почти вплотную, берёт мужчину за подбородок и заглядывает в глаза. Птица шумно хлопает крыльями.

– Ты меня боишься, – выносит вердикт смерть.

– Вам это неприятно? – Мужчина с трудом сглатывает, не понимая, как обращаться к сверхъестественному существу.

– А если я буду выглядеть так? – Смерть взмахивает рукой, мгновенно преображая свой облик. Волосы делаются гладкими и блестящими, кожа подтягивается и наполняется жизнью. Глаза перестают гореть потусторонним светом. Перед ним красивый благородный человек.

– Проклятый Эфир… – Шепчет мужчина, кладя четыре растопыренных пальца на сердце, и, сплюнув под ноги, отступает назад.

– Всё равно боишься, – грустно констатирует Смерть. – Я наблюдал за тобой. Ты хороший человек. При этом достаточно умный, но всё равно проклинаешь Эфир и плюешься… Впрочем, я сам частенько этим грешу. Но тебе это не поможет. Ты так и не спросил, что я потребую за свою помощь.

– И что же?

– Его зовут Зоркий. – Смерть кивает на птицу на своем плече. – Он стар, и ему осталось совсем немного. Я привык и привязался к соколу. Но животные мало подвластны Эфиру. Поэтому я ищу… замену.

– Вы хотите, чтобы я… – Мужчина терялся, не в силах подобрать слова.

– Поступил ко мне в услужение.

– Но если я заболею и умру вместо…

Смерть неожиданно прикладывает указательный палец к его губам, обрывая на полуслове.

– Ты решил, что нужен мне живым? – ОН насмешливо улыбается краешком губ. – Никакая болезнь не успеет прикончить тебя, потому что я привяжу тебя к столбу и сожгу посреди леса, где никто не сможет услышать криков. Перед этим я заклеймлю тебя и по моей метке душа, очищенная огнем, отправится прямиком в Эфир. Ты забудешь всё. Кем был, кем хотел быть, будешь бесконечно блуждать в Эфире, и так до тех пор, пока я не призову тебя. Затем я помещу твою душу в сокола и обреку на вечную службу. Только так я могу продлить жизнь этой птицы.

Смерть поворачивает голову к своему питомцу и ласково гладит оперение.

Мужчина судорожно глотает ртом воздух. Он готов умереть ради жены, но потерять себя? Свою душу? Сможет ли он пойти на это? Сердце бьётся как сумасшедшее, по спине градом льётся пот.

– Я дам тебе ещё день. Подумай, – вздыхает Смерть и поворачивается, чтобы уйти.

– А что было бы, если бы я выбрал другое имя? – Неожиданно спрашивает мужчина.

ОН смеётся:

– Как чудно, что ты спросил. Я бы просто внушил, что тебе всё приснилось, и ушёл искать другую кандидатуру. Ты ведь не первый на самом деле. Легко называть других, но, чтобы пожертвовать собой, нужна храбрость и преданность. Я очень ценю преданных людей.

Смерть делает несколько шагов в направлении двери, и, когда до неё остаётся всего шаг, мужчина зажмуривает глаза и, боясь передумать, на одном дыхании произносит:

– Я согласен.

Картинки вновь сменяют одна другую. Жар костра, собственные крики, но боли нет. Она осталась там, в сломанном теле, которое больше не принадлежит ему. Господин нарекает его Зорким, и он встает перед ним на колени.

Точно так же перед Князем стоит младший брат Короля Осеннего Леса. Его смерть разыграна как по нотам, и теперь, связанный и лишённый воли, тот готовится отдать свою жизнь во имя великой цели. Но что-то идёт не так. Игорь из Рода Алых Маков мёртв, а Господин недоволен отсутствием результата. Впервые, с тех пор как Зоркий следует за ним, тот впадает в неистовство и обрушивает гнев на слугу. Невидимые путы на шее лишают возможности дышать, выжигая сознание изнутри. Это длится бесконечно долго.

«Я чуть не убил тебя», – с горечью говорит Князь, а в голосе отрешённость и грусть. – «Проклятый Эфир…»

Жертва Игоря оказывается напрасной, и Господину приходится поменять свои планы. У Короля нет прямых наследников. С его смертью в стране поднимется смута. Благородные Доры схлестнутся между собой, а соседние государства не преминут воспользоваться положением. Зоркого не волнуют возможные жертвы, если убийство правителя Осеннего леса поможет Господину. Но Господин медлит. Несколько долгих лет Князь готовит почву для следующего шага.

Слуга видит своего повелителя в новом свете, тот упивается растущей известностью, народной любовью, почитанием и даже страхом, совершенно забывая, зачем затеял всё это. Он называет присягнувших ему Доров Лучшими Людьми. Благородные считают себя исключительными, но на самом деле они ничего не знают и ничего не стоят. Зоркий остаётся единственным посвящённым.

За месяц до намеченного переворота, Князь вспоминает о своей главной цели. Если он убьёт Короля, последней, в ком течёт кровь Алых Маков, останется принцесса Анастасия.

Лучшие Люди определяют число неизбежных жертв. Всех тех, кто может помешать планам переворота. Дом Сокола подлежит устранению.

– Они думают, я способен хладнокровно убить грудного младенца. Скажи мне, я действительно такое чудовище? – Князь стоит сзади, указательным пальцем почесывая его за ухом, словно и не замечая, что слуга находится в человеческой форме. Последнее время совсем не удаётся ощутить ветер и расправить крылья. Зоркий, закрыв глаза, наслаждается редкой лаской.

– Что вы намерены сделать с женщиной? – Спрашивает он, стремясь продлить разговор.

– Как думаешь, если предложить отдать жизнь за собственное дитя, она согласится?

– Любая мать согласится, мой Господин.

Князь отходит в сторону и раздражённо морщится. Зоркий осторожно делает шаг к своему повелителю, расстроенный подобной реакцией.

– Тогда дадим ей шанс. Пусть называет любое имя. Посмотрим, что из этого выйдет.

Зоркий не совсем понимает, куда клонит Князь, но неясное предчувствие заставляет его насторожиться.

– И что, если её выбор вас устроит?

– У женщины, что воспитала меня, была удивительно красивая улыбка… А вчера я был в доре, принадлежащем Дому Сокола. Пара умелых иллюзий, и вот они уже принимали меня, как дорогого гостя. Знаешь, хозяйка дома ни за что не радовалась бы так искренне, если бы видела моё истинное лицо. Как думаешь, какое животное ей подойдёт?

– Вы хотите взять её в услужение? – Зоркий вскидывает голову, ощущая укол в самое сердце. Он закусывает губу, пытаясь справиться с собой, отчего выглядит, должно быть, довольно комично. Князь смеётся, запуская руку к нему в волосы, невесомым жестом взлохмачивая шевелюру.

– Ревнуешь?

Зоркий отрицательно мотает головой, и, к удивлению, наказания за столь наглую ложь не следует.

– Мы можем сжечь Розу, выдав её за Анастасию. Принцесса в любом случае ещё понадобится.

Слуга расстроен, хоть и пытается это скрыть. Господин же делает вид, что не замечает минорного настроения.

Картинки следуют одна за одной. Переворот, бегство принцессы. Князь отдаёт Розу Василю, и Зоркий искренне рад этому, хоть и старается не показывать. Долины. Маленький мальчик с янтарным ножом. Красноволосый демон, а затем снова костёр. Белые волосы, развевающиеся на ветру. Он их видит сквозь языки отчего-то зелёного пламени.

«Зоркий…» Зелёный цвет был повсюду, пламя закрыло обзор. Оно пожирало глаза, заползало внутрь вместе с дыханием, становилось продолжением тела. «Зоркий…»

– Проклятый Эфир! Зоркий! – Князь возник рядом, крича в самое ухо, но его совсем не было видно. – Держись за меня. Ну же!

В руку легла длинная костлявая ладонь. Пламя отступило, но вокруг всё по-прежнему осталось залито бледно-зелёным светом. Князь напряжённым взглядом всматривался в непроглядное ничто, окружившее их, сведённые скулы казались бледнее обычного.

– Где мы? – После долго молчания Зоркий наконец решился заговорить.

– В Эфире.

Ответ повелителя был исчерпывающ, но, видимо, пребывание в проклятой субстанции сильно влияло на умственные способности, поскольку Зоркий не смог удержаться и тут же переспросил:

– А где Эфир?

– Везде, – хмыкнул Князь. – И, предвосхищая твой следующий дурацкий вопрос, я скажу. Мы сейчас тоже везде. И поэтому я понятия не имею, как отсюда выбраться. Как можно попасть туда, где ты уже есть?

– Я вас не понимаю, мой Господин.

– Представь себе дом. В него входили через дверь, лазили через окна, и в любой момент было понятно, внутри ты или снаружи. Теперь стены снесли, мебель растащили по всей округе. – Князь повернулся к слуге, но, не уловив отклика, закатил глаза и вновь отвернулся к зелёной пустоте вокруг.

– А если это Эфир, разве тут не должны быть… – Зоркий замялся, не зная, допустит ли господин ещё один глупый вопрос с его стороны. – Чёрно-белые полосы… Их всегда так много…

Князь посмотрел на него, и на мгновение мужчина подумал, что тот разозлится, но вместо этого повелитель удивлённо поднял брови и, округлив рот, издал неопределённое короткое восклицание.

– Проклятый Эфир… Ты гений, ты знаешь?

Сухие длинные пальцы господина поднялись вверх, и тут же сквозь зелёное ничто к ним со всех сторон устремились двойные лучи из света и тени.

Князь улыбнулся, но как только его коснулся первый из лучей, линии на мгновение замерли, стали тускнеть, в них появились зелёные краски.

Вокруг проявились очертания тёмных фигур. Белые лучи выходили из их тел как пиявки, они извивались и шевелились, а затем медленно, как сытые ленивые твари, расползались в разные стороны.

Господин сжал руку слуги чуть сильнее, и тут же ухватил один из лучей, дергая на себя. Воздух начал давить со всех сторон. Организм сжимало и скукоживало.

И вдруг всё закончилось. Жёсткий ковёр царапал лицо.

Когда Зоркий наконец приподнялся на локтях и осмотрелся, то первая мысль была о том, что отсутствие зелени в интерьере – это прекрасно. Они очутились в Белом Замке, в покоях Князя. Мужчина с облегчением поднялся на ноги. Последние несколько часов дались ему нелегко.

Он обернулся в поисках повелителя. Тот неподвижно стоял посреди комнаты и пустым взглядом смотрел на зажатый в правой руке нож с янтарной рукояткой. Откуда тот взялся?

– Мой Господин? – Негромко позвал Зоркий, привлекая к себе внимание.

– Я понятия не имею, как он оказался у меня, – тихим голосом произнёс Князь словно в ответ на его мысли – Я сделал что-то неправильно. Всё должно быть не так.

Он с силой отшвырнул оружие от себя. С громким звоном нож ударился о каменную стену и отлетел на пол.

– Ты видел этих тварей? Их там тысячи.

Зоркий нахмурился. Ему вспомнились неясные фигуры, собравшиеся вокруг них. Тысячи тварей, находящиеся в Эфире. И, как сказал Князь, Эфир теперь везде. Неужели и твари тоже?.. Мужчина облизал губы, подбирая слова. Он чувствовал, что сейчас они были нужны господину.

– Вы наконец исполнили свой замысел. Ваши силы возросли.

– Да, – Князь сосредоточенно кивнул, глядя прямо перед собой. – Да, ты прав. Я справился. – Он натянуто улыбнулся, делая над собой усилие, и на несколько секунд закрыл глаза – Хм… Как ты думаешь, он теперь меня возненавидит?

От резкой смены темы Зоркий не сразу понял, о чём или о ком идёт речь. В этот момент дверь покоев отворилась и в проёме показалась голова одного из стражников. Увидев Князя, он побледнел и резко дёрнулся назад, но затем, очевидно, решив, что нужно извиниться, снова подался внутрь комнаты.

– Господин. Простите. Я услышал шум. Не знал, что вы здесь. Я только проверить. Простите.

Повелитель мягко улыбнулся стражнику, благосклонно кивнув на его бессвязную речь.

– Бдительность – это просто чудно. Но, как видишь, всё в порядке. Можешь идти.

Тот кивнул, явно намереваясь поскорее убраться, но, видимо, доброжелательный тон Князя придал смелости и, глядя куда-то в пол, раскрасневшийся парень добавил:

– Господин, там это… Ждут вас. Народ собрался. – И, тут же сообразив, что, как и кому, он ляпнул, покраснел еще больше и втянул шею в плечи.

– Я знаю. Ты можешь идти. Надеюсь, больше повторять не надо? – Князь шагнул в сторону окна. Из его покоев было видно Народную площадь.

Зоркий прислушался. Действительно, снаружи слышались крики толпы и громкие хоровые выкрики.

Стражник, ещё раз рассыпавшись в извинениях, юркнул за дверь.

– Она там, – с предвкушением прошептал господин. – Приведи.

Зоркий шагнул в сторону повелителя, внимательно следя за направлением взгляда.

Вся площадь была забита людьми. Ни, то что яблоку, гороху падать было некуда. Дору Розу он узнал не сразу, но сомнений не было, повелитель желал видеть именно её.

Однако, то, что хорошо было видно сверху, на земле отыскать было просто нереально. Побежав исполнять поручение Князя, Зоркий быстро понял свою ошибку. Чтобы протиснуться внутрь толпы, приходилось усиленно работать локтями и головой, то и дело вызывая гневные окрики и ответные толчки.

В третий раз сделав крюк, чтобы снова отыскать женщину, он, помянув Эфир, был вынужден вернуться в замок, по пути раздав несколько распоряжений привратникам. Закрыв за собой двери в ближайшем пустом зале, он открыл окно и, поймав ветер, поднялся в небо.

В этот момент Князь вышел на мансарду замка, и тысячи людей подняли руки вверх, приветствуя правителя. Нестройный радостный гул слился в единое целое, но стоило Господину поднять руку, как подданные мгновенно умолкли:

– Мои дорогие соотечественники! Прежде всего, позвольте вас поздравить со знаменательной победой. Мы все смогли отстоять свою страну, свою землю, свой дом. Мы победили!

На этот раз крик был ещё сильнее. Люди смеялись и плакали, поднимали детей на руках, бросали в сторону замка охапки цветов. Князь дал им несколько секунд, а затем снова поднял руку.

Он рассказывал о мужестве защитников города, о подлости врага, и люди слушали, затаив дыхание. Зоркий воспользовался моментом, чтобы отыскать Розу. Она стояла посреди толпы и не сводила блестящих глаз с мансарды. Аккуратно снизившись, он попробовал приземлиться к ней на плечо, но людей было много, и все они воспринимали неожиданно появившуюся птицу как помеху.

В этот момент в речи снова наступил перерыв, и вверх поднялось множество рук с растопыренными четырьмя пальцами, в их числе и рука Розы. Воспользовавшись моментом, Зоркий снизился и царапнул женщину за палец. Та удивлённо посмотрела вверх.

Должно быть, Господин всё же не зря тратил на неё своё время, поскольку в тот момент, когда люди вокруг наконец опустили руки, Роза подняла свою вверх, вытягивая запястье и приглашая на него сесть.

Зоркий легко опустился, стараясь не сильно травмировать Дору когтями и при этом не свалиться под ноги шикающим на них людям. Он ловко щёлкнул клювом, ухватив край рукава, и потянул ткань на себя. Роза недоумённо посмотрела на него, затем на мансарду. Зоркий ещё раз дёрнул рукав, стараясь верно передать направление выхода с площади. Люди вокруг неприязненно шептались, кто-то подобрал камень, намереваясь запустить в надоедливую птицу.

Роза затравленно оглянулась и, бросив ещё один взгляд на мансарду, наконец двинулась в нужном направлении.

Зоркий с облегчением взмыл в воздух, женщина оказалась даже сообразительней, чем он рассчитывал.

Когда Дора вышла из толпы, он снизился и немного покружил над ней, указывая ей путь к воротам. Роза шла несмело, словно не хотела лишний раз приближаться к ним. Но привратники не подвели, как только они завидели женщину, один выбежал ей на встречу и, вежливо поклонившись, провёл внутрь.

– Вас велено проводить до покоев Князя, Дора. – В ответ на эту фразу Роза густо покраснела и смущённо улыбнулась.

– Подождите минутку, – тихо прошептала она, снимая с себя плащ.

Она сложила его в несколько раз и перекинула через руку, вытягивая её вперёд. Зоркий про себя усмехнулся. Ему предлагали сесть. Даже Василю он садился только на плечо.

Роза в ожидании закусила губу, не сводя с птицы жалобного взгляда. Она уже почти отпустила руку, когда Зоркий всё же решил, что пойти вместе с ней будет гораздо интересней.

Он гордо приземлился на подставленный плащ и сжал когти. Если женщине и стало больно, виду она не показала. Только кивнула стражнику и, гордо подняв голову, прошествовала внутрь.

На площади ещё раздавались радостные крики и одобрительные возгласы. Всё-таки народ Осеннего Леса искренне любил своего правителя.

В покоях Князя Зоркий перепорхнул с руки на стенку резного бюро. Отсюда ему было видно и окно с собравшейся толпой, и беспокойно ходящую по комнате Розу. Она то начинала вышагивать от стены к стене, то садилась на кровать и, закрыв лицо ладонями, шумно вздыхала.

Постепенно за окном опускались сумерки, но люди на площади не спешили расходиться. Зоркий уже пожалел, что отдал недостаточное количество указаний. Вряд ли повелитель будет доволен, что доставленная к нему женщина на целый день осталась голодной. Летать же по замку в птичьем обличье, разыскивая укромный уголок для превращения, казалось проблематичным.

Роза опустила голову на кровать и закрыла глаза. Зоркий уже решил, что она уснула, но стоило замку на дверях щёлкнуть, как женщина моментально вскинула голову, вновь принимая вертикальное положение.

– Спасибо, Зоркий, – входя, кивнул Князь. – С мансарды твои попытки привлечь внимание нашей гостьи смотрелись забавно. – Он протянул руку и нежно погладил оперение.

Роза медленно встала с кровати. Она смотрела в пол, не осмеливаясь поднять взгляд.

Князь повернулся к ней и, усмехнувшись, полез во внутренний карман, выуживая оттуда сложенный вчетверо лист.

– Узнаешь?

Женщина нерешительно взяла бумагу и тут же выронила, судорожно втянув носом воздух.

– Мой Господин. Простите. Я не знаю, как это у вас оказалось. Я бы никогда не стала досаждать подобным. Я хотела сжечь… – На глазах заблестели слезы, а руки видимо задрожали.

– Было бы лучше, если бы сожгла, – бесцветным голосом проговорил Князь. Он развернулся к бюро, чтобы открыть один из многочисленных ящиков. – Я хочу тебе кое-что показать.

Роза нерешительно подошла к господину, неслышно ступая по ковру. В ее руки лег желтоватый пергамент. Зоркий наклонил голову, пытаясь разобрать из-за плеча текст.

«Даже спустя годы по-кошачьи жёлтые глаза преследуют меня во сне. Мне снятся красные одежды, на которых застыли пятна крови. Их не видно, но они есть. Мне до сих пор снятся беспомощные крики и слёзы тех, кто пострадал от бездушных сделок и договоров. Я чувствую себя виноватой, ведь тогда я ничего не делала, чтобы помочь людям.

Тогда я была всего лишь любимой игрушкой, пленницей в золотой клетке.

Каждый раз, когда нечеловеческие руки обнимали меня, мне чудилось, что они вот-вот сожмутся на моём горле, и он скажет: «Ты разлюбила меня. Все, кто были со мной – ушли, но ты останешься навечно…» Кожа до сих пор горит при мыслях об этих прикосновениях.

Он не любил, когда я отлучалась из замка. От него нельзя было скрыться и убежать. Я каждый день стояла у окна самой высокой из башен и молила Четверых дать мне решимости шагнуть вниз.

Когда-то я думала, что смогу помочь ему победить Эфир, вновь стать человеком. Но я ошиблась. Чтобы он ни говорил, на утро вновь просыпался с признаками Проклятья на лице.

Но, видимо, Четверо имели на меня свои планы, они не дали мне проститься с жизнью раньше времени. Теперь чудовище загнано в волшебный камень и будет находиться там вечно. В первый момент его заточения я хотела раскрошить этот камень в порошок, но теперь, по прошествии множества лет, я смотрю на него каждый день. Чудовище лишило меня сына, моего первенца. Мальчик умер из-за Эфира, которым его заразил Демон.

Теперь этот проклятый булыжник единственное, что напоминает о потерянном ребёнке. Так я скорблю о своей утрате, мучая саму себя видениями прошлого.

Пусть потомки знают мою историю. Пусть она даст им силы бороться со злом во всех его проявлениях на благо Королевства.

Да благословят их Четверо и смилостивится над ними Мать.

Да будет Земля их Твердью, да дарует Вода им Жизнь, Огонь пусть очистит Разум, а Ветер исполнит Мечты.

Королева Мария из Дома Алых Маков»

– Всем известно, что Королева Мария была пленницей Демона. – Стоило Розе поднять голову от письма, как Князь забрал его и переложил на бюро. – «Когда-то я думала, что смогу помочь ему победить Эфир, вновь стать человеком», – процитировал он. – У неё ничего не вышло, она разочаровалась и приложила руку к заточению. Теперь же, – он немного повысил голос. – Ты пишешь мне любовные письма. Сколько времени пройдёт, прежде чем ты осознаешь, что то, что называешь маской – не иллюзия, а моя истинная внешность? И что решишь после этого? Присоединишься к моим врагам и найдёшь способ заточить меня в точно такой же камень?

– Мой Господин, что вы такое говорите? – Женщина дрожала всем телом, но твёрдо смотрела в глаза Князю. – Я даже не могу помыслить о таком…

– Это сейчас, – небрежно махнув рукой, перебил её Князь. – А потом ты почувствуешь себя… Как там было? «Любимой игрушкой, пленницей в золотой клетке». И это решит дилемму. Вы, женщины, не отличаетесь разницей в поведении.

– Мой Господин, прошу вас, поверьте мне. Я писала вам искренне. Я действительно восхищаюсь вами и… – Она запнулась, но тут же вскинула голову, продолжив немного приглушённым голосом. – И я люблю вас. Я никогда не пойду против и не сделаю ничего, что могло бы причинить вам вред.

Князь несколько секунд разглядывал её, затем холодно улыбнулся:

– Никогда? Слишком сильное слово, моя дорогая. А если я скажу тебе, что никакого проклятия не было. Я сам подверг твоего ребёнка смертельной опасности, чтобы ты уверилась в коварстве Алых Маков.

Роза побледнела и опустила голову. Господин молчал, и она не спешила отвечать на произнесённое откровение. Зоркий переводил взгляд с одного на другого, явно ощущая себя лишним, но уйти без позволения он не мог.

– Зачем же вы дали мне мешочек с камнями? – Прошептала женщина, по-прежнему не поднимая головы.

– Завоевать доверие спасением твоего сына от самого себя, зачем же ещё?

Роза медленно подняла взгляд, глядя на Князя со странной смесью обиды, весёлости и чего-то ещё.

– Так значит, вам важно было завоевать моё доверие?

– Хм… – На этот раз улыбка Князя была более искренней.

– Вы завоевали моё доверие, так дайте же и мне шанс завоевать ваше? – С надеждой в голосе попросила Дора. – Ради вас я готова на всё.

– Снова слишком сильные слова. – Господин повернулся в сторону Зоркого, поглаживая оперение. – Но, если ты настаиваешь, способ есть. Если ты хочешь быть со мной, тебе придётся отказаться о всего. Забыть свою прошлую жизнь, сына, первую любовь, даже собственное имя. Позволить мне привязать тебя к столбу и сжечь. А когда огонь полностью очистит твою душу, я возрожу тебя, привязав к себе. После этого ты заслужишь моё полное доверие.

На этот раз молчание длилось дольше предыдущего.

– Обещайте, что вы пощадите Василя и поможете ему позаботиться о Мико.

– Ты в своём уме?! – Князь грубо схватил её за плечо и тряхнул. – Как ты можешь соглашаться на такое? Для чего?..

– Для того, чтобы быть с вами, – сдавленно ответила женщина, в глазах при этом стояли слёзы.

– Сумасшедшая… – Снова повторил Господин, но на этот раз в его голосе было скорее восхищение.

Он взял её за подбородок и, потянув на себя, прикоснулся к её губам своими. Зоркий тактично отвернулся в сторону.

– Значит, вы согласны? – Робко спросила Роза, когда Господин отстранился.

Князь усмехнулся, сделал шаг назад, насмешливо покачав головой.

– Нет. – Дора побледнела и на секунду закрыла глаза. – Знаешь, жаль, что я так поторопился с именем для столицы, – продолжил Князь. – Твоё имя прекрасно, Роза, и я не хочу его менять.

Женщина удивлённо подняла голову, забывая дышать.

Господин засмеялся, довольный её реакцией, снова шагнул вперёд, но в этот момент ему под ноги что-то попало.

Улыбка сползла с лица с Князя, он медленно выдохнул, цедя сквозь зубы:

– Твари Эфирные, Зоркий, почему эта проклятая штука до сих пор здесь? – Подобным голосом можно было резать металл.

Зоркий невольно содрогнулся, не понимая, что он сделал не так. Потом увидел нож под ногами Князя и мысленно помянул Эфир. Господин выжидающе смотрел на него и, предугадывая невысказанное желание, слуга расправил крылья, кидаясь с бюро на пол, возвращая себе человеческий облик.

Краем глаза он сумел оценить потрясение на лице Розы, но сейчас ему было не до неё. Повелитель был недоволен его неосмотрительностью.

Задумчиво пригладив волосы, Князь тихо спросил:

– Как зовут того мальчика? Дик?

Зоркий кивнул.

– Возможность заглянуть в будущее всегда казалась мне самой интересной областью магии…

– Вы решили устранить его? – Осторожно спросил Зоркий, пытаясь понять, куда клонит повелитель.

Князь протянул руку и взял с бюро лист пергамента с письмом Королевы Марии:

– Не раньше, чем пойму, как он оказался связан со всеми нами. – Господин предвкушающее улыбнулся и сделал пас рукой. Пергамент дёрнулся, начал чернеть как от огня, но вместо того, чтобы рассыпаться пеплом, извернулся и спустя несколько секунд вместо него появился роскошный чёрный цветок, опутанный серебряными шипами. С шутливым поклоном он протянул серебряный стебель Розе. Та приняла, ответив на поклон книксеном, а затем вновь покраснела.

Князя это лишь позабавило.

– Так каковы будут ваши приказы, Господин? – Зоркому нестерпимо хотелось уйти из покоев, он явственно ощущал себя здесь лишним. Это было не самое приятное чувство.

– Спрячь нож так, чтобы даже я его не сумел отыскать.

Зоркий почтительно поклонился, осторожно подбирая оружие и кивая Доре.

Мужчина сунул нож за пояс и зашёл в один из пустых залов. Спрятать так, чтобы никто не нашёл? Что ж, он знает одно надёжное место. Открыв окно, он вскинул руки и подался вперёд, навстречу ветру.

Эпилог

Эфир был повсюду. Даже воздух пропитался проклятой магией. Она ощущалась неясным звоном в ушах и покалыванием в ладонях. Переливы света и тени играли на кончиках пальцев, казалось, стоит захотеть – и можно моментально переместиться в пространстве без зеркал, колодцев или речной глади. Просто пожелав.

Дем коротко выругался и потёр лицо руками, пытаясь взять себя в руки. Он сидел на большом валуне, бездумно глядя на распростёртое перед ним тело. Новоприобретённый сын и его крылатый питомец исчезли, растворившись в Эфире. Стихия, вырвавшаяся на свободу, прошла волной насквозь. Сейчас он чувствовал себя пережившим шторм рыбаком, которому чудом удалось добраться до берега.

Дем огляделся вокруг магическим зрением. Яркие зелёные камни остались только на самых верхушках горной цепи и смотрелись там неестественно и нелепо. Сила Четверых почти ушла из этого места вместе с Эфиром. Интересно, она ушла в никуда? Или же отправилась на поиски достойного хозяина? Он-то точно не был достойным. За всю свою жизнь он только и делал, что причинял зло тем, кто был ему дорог, и в итоге раз за разом оставался один.

Проклятый тяжело поднялся со своего места и, пошатываясь, подошёл к телу Анастасии. Жизнь покинула её, метка на груди выгорела от удара ножом, холодные камни забрали себе тёплую кровь.

Никогда прежде он не встречал настолько светлого человека, как она. Даже тогда, когда её мир рухнул, она не нашла повода для мести и злости. Она единственная из Алых маков была истинной наследницей последнего из Четырёх. Элла говорила, что тот тоже относился к происходящему вокруг с пренебрежительной лёгкостью, так свойственной его стихии – ветру. Он был единственным из Четырёх, кто не принимал участия в борьбе с магией, и Дему хотелось верить, что он, как и Анастасия, просто видел свет даже в тех, кто был связан с Эфиром.

Проклятый взял тело на руки, со щемящей тоской подумав, насколько оно лёгкое. Её волосы растрепались, и он аккуратно отвёл их от бледного лица. Бескровные губы были полураскрыты. Он очертил их указательным пальцем, вспоминая единственный краткий поцелуй, что был между ними. Как бы ему хотелось ещё раз ощутить вкус её дыхания и посмотреть в доверчивые и весёлые глаза.

От неожиданно пришедшей в голову мысли перехватило горло и бешено застучало сердце. Дем бросил подозрительный взгляд на горы, словно те могут прочесть его мысли, и тряхнул головой. Чёрно-белый луч влетел в раскрытую ладонь практически моментально. Проклятый успел подумать лишь о том, что и в разлитом по воздуху Эфире есть свои плюсы, как его уже сжало немыслимое давление и понесло по направлению двойного луча прямиком в заданную точку.

Он очутился в своём Замке. В том самом зале, где в последнее время проводил почти всё своё время. На стене висело большое зеркало, посреди комнаты стояло мягкое кресло, а на полу, перемежаясь с битым стеклом, то тут, то там валялись пустые бутылки.

Стараясь унять дрожь в руках, он осторожно усадил тело в кресло и встал перед ним на колени. Сработает ли план? Запасного, в любом случае, не было.

Придерживая руками голову, он наклонился к лицу девушки и коснулся холодных губ поцелуем. Зеленоватое свечение скользнуло в приоткрытый рот. Дем отстранился. Тело сияло изнутри, рана на груди стала затягиваться. Мелкие ссадины, сверкая, исчезали, не оставляя после себя и следа. Даже щёки слегка порозовели, Анастасия будто задремала.

Мужчина присел рядом, осторожно проводя тыльной стороной ладони по её лицу. Принцесса дёрнулась, с шумом втягивая в себя воздух и выгибаясь дугой. Она широко распахнула глаза и тут же закричала с выражением ужаса на лице, пытаясь отодвинуться от него подальше:

– Настенька, тише! Это я! – Проклятый в успокаивающем жесте поднял руки вверх и отошёл от неё.

– Дем? – Тяжело дыша, переспросила Анастасия. – Это ты?

Мужчина повернулся в сторону зеркала, пытаясь уловить своё отражение. Кожа потрескалась, вены стали красными, вздувшимися. Они змеились по всему телу, вычерчивая неведомые дорожные карты. Он не смог удержать горькой усмешки. Да уж, теперь он тот ещё красавец.

– Да, это я, – улыбнулся он, разводя руками. Оставалось надеяться, что улыбка вышла не слишком жуткой.

– Что случилось? – Анастасия поднялась с места и осторожно подошла к нему, заглядывая в глаза и ожидая ответа.

– С чего начать? – Дем с силой потёр лицо ладонями. – Мой сын подловил меня на необдуманной клятве, и Эфир вынудил меня убить тебя. Ну, и поскольку я страшный эгоист и не захотел, чтобы меня мучила совесть, я решил отдать тебе волшебное дыхание. Это сработало, ты ожи… очнулась.

– Эм… – Анастасия наморщила нос. – Я вообще про тебя спрашивала…

Проклятый пожал плечами:

– Теперь сила последнего из Четырёх принадлежит тебе, и я стал подвластен метаморфозам Эфира.

Принцесса критически оглядела его.

– Хм. Знаешь, а эти красные жилки совсем под цвет волос, в этом определённо что-то есть.

– Я просто красавец, – поддразнил её Дем.

Анастасия хитро улыбнулась. Заговорщически подмигнув, она закрыла глаза и сосредоточилась.

– Что ты…

Но девушка прервала его, выставив перед собой вверх указательный палец и коротко шикнув. Потом тряхнула волосами, и они разом изменили свой цвет, став зелёными. Кожа побледнела, приобретя синеватый оттенок. Она хихикнула и подскочила к зеркалу.

– Ну, ничего себе! – Восхищённо присвистнула она. – Никак не думала, что получится с первого раза. Мы теперь будем отлично смотреться вместе. Проклятый Демон и сумасшедшая злая ведьма!

Дем удивлённо поднял брови, пытаясь уловить её настроение.

– Если тебе так и в правду нравится… – Он настороженно улыбнулся. – Раньше ты была не в восторге от цвета болотной тины.

Анастасия сделала надменное лицо и величественно провела рукой по своей прическе:

– Это благородный зелёный. – Последнее слово утонуло в вырвавшемся наружу смехе.

Проклятый нахмурился. Девушка вела себя так, словно была слегка пьяна. Не то, чтобы ему не нравилось, но это вызывало настороженность.

– А что насчёт того, что я… убил тебя? Ты не сердишься?

– Ну, я ведь жива? – Пожала плечами принцесса. – И потом, ты сказал, что это твой сыночек подстроил. Так что все мои претензии только к нему.

– Логично, – Дем кашлянул, не зная, что и добавить.

– Хотя, если честно, до сих пор не верится.

Он подобрался. Не каждому удаётся умереть и вернуться обратно. Наверняка Анастасии сейчас нужна его помощь и правильные слова. Но принцесса в очередной раз удивила:

– Как этот поганец может быть твоим сыном? Ты вообще собираешься его отшлепать за то, что он устроил?

– Думаю, я немного опоздал с воспитанием.

– Да уж. Проще убить и сделать нового, – вздохнула принцесса, по-прежнему крутясь перед зеркалом. – Может, окрасить губы зелёным?

– Анастасия! Даже не шути так. – В груди поднялась волна гнева. Руки сами собой сжались, призывая Эфир, но силе некуда было дальше течь. На девушке больше не было его метки. Дем сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться.

– Да ладно тебе. Зелёный не так уж плох.

– Ты прекрасно поняла, о чем я, – процедил он сквозь зубы.

– О Князе? – Анастасия на секунду скривилась, но тут же её лицо снова просияло. – Так, значит, ты не против зелёных губ?

– Что с тобой такое творится?

Принцесса сделал вид, что задумалась, а потом округлила глаза и громким шёпотом произнесла:

– Понятия не имею, – она снова засмеялась. – Наверное, смерть меняет людей. Или, может, это твоё волшебное дыхание разъедает остатки моего ума. Или я всё ещё под воздействием Эфира. Какая теперь разница? – Она зажмурилась и, вытянув губы вперёд, окрасила их в зелёный. После чего радостно захлопала в ладоши. – Так что будем делать с новоприобретённым родственничком?

Дем взъерошил волосы, собираясь мыслями. А что он может сделать? Любые события, послужившие причиной его столетнего заточения, не являются оправданием того, что ребёнок рос один. Удивительно ли, что, оставшись один на один со своей силой, мальчик пустился во все тяжкие? Он, помнится, творил куда худшие вещи, когда впервые дорвался до магии. Хотя обман с клятвой был неприятен. Значило ли это, что его сын не желает иметь с ним ничего общего?

– Знаешь, чего я никак не пойму. – Анастасия смешно сморщила нос и поводила им из стороны в сторону. Скосив глаза, она смотрела на самый кончик. – Если всё это время он знал о тебе и о том, где ты, почему не освободил тебя сам? В конце концов, в нём тоже течёт кровь твоей бывшей жены.

Вместо ответа Дем ещё больше задумался. Что теперь делать?

– Ох, да ладно тебе! – Принцесса осторожно тронула за плечо и растянула в улыбке свои невозможно зелёные губы. – Если тебе это и впрямь так важно, я даже готова простить его. Может быть, не сразу, но…

– Правда?

– Ну, конечно, мы ведь… друзья? – Она внимательно посмотрела, словно ждала какого-то решения.

– Друзья. – Дем тяжело сглотнул, понимая, что он говорит совсем не то, что хочется.

Анастасия в ответ улыбнулась и вздохнула. Возможно, с облегчением? Или ему показалось?

– Кстати. – Выражение её лица вновь стало хитрым и насмешливым. – Ты всё-таки убил меня. Так что ты мне должен. – Она скрестила руки на груди, показывая, что настроена серьёзно.

– И что же ты хочешь? – Дем на секунду задержал взгляд на выразительных губах сумасшедшего цвета, точно зная, чего бы хотел он.

– Как твоё имя?

– Что?

– Ты слышал. Я считаю, что вполне заслужила…

– Дем.

– Я имела в виду настоящее имя, – вспыхнула принцесса.

– Дем. Меня и впрямь так зовут, – Проклятый ухмыльнулся, но, видя недоверие в глазах Анастасии, продолжил. – Полное имя Демир.

– Ты шутишь?

– Нисколько.

Несколько секунд принцесса продолжала сверлить его взглядом, а затем уголки её губ поползли вверх, и она, не в силах больше сдерживаться, засмеялась.

Конец первого тома