# У работоспособных

Вацлав Вацлавович Воровский

Незадолго до его опубликования в Государственной думе состоялось заседание отдельных комиссий, на котором обсуждался вопрос об упорядочении думской работы. В беседе с корреспондентом «Нового времени» председатель думы Хомяков, суммируя итоги заседания, заявил, что «надо работать…, надо определить план думской работы…, надо, чтобы все знали, как дума смотрит на всю совокупность предстоящей работы». В названии фельетона Воровского – ирония над этими словами. Содержание фельетона становится еще более понятным, если учесть сделанное Хомяковым в той же беседе признание, что очень часто на заседания выносятся мелкие вопросы, а дела, имеющие общегосударственное значение, «откладываются».

После двухчасовых переговоров по телефону собирается кворум. Председательствует Хомяков.


Председатель. Господа! На очереди срочный вопрос: требование господина министра (встают правые, октябристы и кадеты) юстиции о выдаче ему депутата Косоротова, совершившего какое-то преступление…[1]

Голос Пуришкевича. А он кто, этот Косоротов?

Председатель. Социал-демократ.

Правые (все вместе). Выдать! Выдать! Сейчас же выдать! Вон! Экспроприатор! Анархисты! Бей жидов!!

Капустин[2] (Уварову). Ах, этот Гучков! Опять исчез. Как только щекотливый вопрос, так у него расстройство…

Колюбакин. От имени фракции кадетов заявляю, что мы в принципе противники выдачи депутатов, но против депутата Косоротова ничего не имеем. Однако мы просим не выдавать его сегодня, ибо тогда расстроится кворум. Лучше сдать пока этот вопрос в комиссию.

Голоса. Выдать! Выдать! – В комиссию! Вон! Берегите кворум! Берегите думу! Выдать!!


(Баллотировкой большинством одного голоса решается сдать вопрос в комиссию).


Председатель. На очереди обсуждение законопроекта об организации парикмахерской при Государственной думе.

Пуришкевич. Предлагаю избрать комиссию для заключения договора с парикмахером.

Пергамент[3] (с места). Только чтобы были назначены торги и чтобы парикмахер не был бельгиец.

Председатель (звонит). Пергамент! Я вас на пятнадцать заседаний в Одессу под надзор Бухштаба вышлю!

Голоса. Берегите кворум! Берегите Думу!.. Берегите конституцию! Берегите отечество!

Председатель (Пуришкевичу). Вы согласитесь ли войти в эту комиссию?

Пуришкевич (гладит себя по голове). Я, конечно, согласился бы, но боюсь, это даст повод жидовской прессе каламбурить… Я предлагаю вместо себя моего друга Проценко[4], он мастер стричь и притом правый.

Голоса справа. Просим! Просим!

Пуришкевич (кланяется с благодарностью). А потом назначаю в эту комиссию Фалькерзама[5]; он, как немец, знаток парикмахерского дела, особенно по части усов à la Вильгельм.

Голоса справа. Просим! Просим!

Уваров. Господа! Я предлагаю для пополнения коллекции… виноват, комиссии, допустить в нее социал-демократа, так как социал-демократ может сообщить там нужные подробности…

Тимошкин[6]. Протестую… Не допущу, чтобы в такой важной комиссии были люди недостойные… Ведь парикмахеру придется брить бороды, жонглировать бритвой около горла… Как же можно доверять, если в парикмахерской комиссии будет социал-демократ?!

В. Бобринский. Хотел бы я знать, как будет избираться социал-демократ – самими социал-демократами – или всей думой. В последнем случае социал-демократической фракции пришлось бы выдать список этого преступного сообщества (шум, аплодисменты).

Голоса справа. Не надо социал-демократа! Долой! Выдать! Вон!

Председатель. Баллотирую вопрос: согласна ли дума утвердить комиссию для заключения договора с парикмахерами в составе двух членов – Проценко и Фалькерзама? (Принимается большинством голосов).

Гучков (неожиданно появившийся). Настаиваю, чтобы заседания комиссии были закрыты даже для членов думы. Это государственная тайна. (Принимается).

Крупенский. Требую для принятого предложения спешности. Мы и так все время переплачиваем частным парикмахерам! (Принимается).

Председатель. Законопроект принят. Теперь он поступает в редакционную комиссию, после чего будет внесен для последнего чтения.

Пергамент. Должен заявить, что редакционная комиссия неработоспособна. Председатель ее – Доррер – выбыл неизвестно куда, а я не желаю редактировать вместе с Шубинским[7]. Мне как кадету можно иметь дело с октябристом только в присутствии правого, иначе зазорно. Могут обвинить в заговоре против конституции…


(Шум, крики: «У нас нет конституции!»)


Председатель. Прошу не употреблять выражений, способных вызвать всеобщее негодование.

Пергамент. Во всяком случае я с Шубинским редактировать не буду.

Председатель. Завтра приедет Шульгин – он тоже правый, – тогда у нас создастся кворум. – Господа! На очереди воп…

Думский пристав. Ввиду принятой спешности, Проценко и Фалькерзам уехали обедать и кворум распался.

Председатель. Ну, ничего. Мы сегодня и так уморились. Давно так хорошо и толково не работали! Объявляю заседание закрытым.

> Фавн

> «Одесское обозрение»,

> 15 января 1908 г.

# Сноски

1

Министр юстиции сделал председателю Государственной думы Хомякову сообщение о привлечении социал-демократа В. Е. Косоротова, члена Государственной думы, к судебной ответственности. Косоротова обвинили в том, что, выступив 23 октября 1907 г. на станции Юрезань Самаро-Златоустовской железной дороги, он якобы подстрекал рабочих к ниспровержению правительства.

2

Капустин – октябрист, член Государственной думы; Уваров – октябрист, член Государственной думы, Гучков – лидер партии октябристов, член Государственной думы; Колюбакин – член Государственной думы, кадет.

3

Пергамент – кадет, член Государственной думы от Одессы.

4

Проценко – председатель распорядительной комиссии Государственной думы.

5

Фалькерзам – черносотенец, депутат думы.

6

Тимошкин – черносотенец, член Государственной думы.

7

Шубинский – октябрист, член Государственной думы.