Вацлав Воровский
Мысли вслух (11 февраля 1910 г.)

Творится что-то неладное. Перестаешь понимать самые простые, установленные и освященные временем истины. Кому верить, на кого полагаться, за кого держаться?

Вот депутат Лерхе серьезно уверяет, будто «вышел» такой «циркуляр», чтобы считать октябристов неблагонадежными. От кого этот циркуляр вышел и в чем должно выразиться подобное признание неблагонадежности партии Гучкова и К°, – это Аллаху одному ведомо.

Что такое партия октябристов – это всякому на Руси достаточно хорошо известно. Что такое неблагонадежность – это, разумеется, еще лучше известно. Но как сочетать два эти понятия – над этим даже самый рьяный прокурор может сломать голову.

Можете ли вы себе представить, например, того же Лерхе под надзором полиции, или Гучкова высланным из столицы административным порядком, или Лютце[1] прохлаждающимся в «не столь отдаленных»? Все это один анекдот.

Конечно, толки о неблагонадежности октябристов и о «вышедшем» на этот счет циркуляре исходят от их ближайших конкурентов у общественного пирога – националистов. Конечно, Балашову с братией было бы очень выгодно опорочить октябристов в глазах кого следует, отодвинуть их от кормила, к которому они усердно тянутся, и самим занять это теплое местоположение. Но видно и впрямь близко светопреставление (помните о комете)[2], если так пало чувство самосохранения у избранных классов. Ведь во всех странах и у всех народов, наряду с конкуренцией промеж себя, искони существовала инстинктивная солидарность по отношению к другим общественным группам, не избранным. Солидарность эта подсказывалась «здоровым» чувством самосохранения. «Прекрасно, – рассуждали обычно избранные, – будем грызться из-за того, кому кушать головку и кому хвостик рыбины, но будем дружно стоять против поползновений тех, кто не имеет исторического права прикасаться к рыбине». Так и делали.

А теперь смотрите какой разврат: брат на брата кричит «слово и дело». Вместо того, чтобы спокойно, по-братски, более сильный дал менее сильному по загривку и скушал его порцию чечевицы, не вынося сору из избы, он начинает с того, что кричит «караул», зовет городового и подрывает авторитет и доверие.

Вы только присмотритесь, какой ужас получается: националисты объявляют неблагонадежными октябристов. Правые давно точат зубы на националистов и не сегодня-завтра объявят их «вне закона». А тут уж готов протест против благонадежности крайних правых. Та самая Молдаванка, которая искони выбирала в Государственную думу Пуришкевичей, Крушеванов, Синадино[3] и пр‹очих› столпов благонадежности, обращается от имени полутора миллионов молдаван с адресом к… Гегечкори[4], приветствуя в нем защитника национальностей и объявляя неблагонадежным Пуриша.

А тетерь вспомните об организованном недоверии кадетов к крайним левым, а октябристов к кадетам, и у вас получится замкнутая цепь недоразумений и недоверий.

Националисты объявляют неблагонадежными октябристов, правые – националистов, левые – правых, кадеты – левых, октябристы – кадетов, националисты – октябристов и т. д. и т. д. Одним словом, дедка за репку, бабка за дедку, внучка за бабку и пр.

Войдите теперь в положение нашего брата обывателя. Хочется быть благонадежным, ужасно хочется. Это и спокойнее, и благоразумнее, и безопаснее. Но как тут быть благонамеренным, когда под ногами шатается почва, когда самое понятие благонадежности оказывается зыбким и ненадежным, как трясина, когда, примкнув к самой архиблагонамеренной партии, можете назавтра оказаться неблагонамеренным и разрушителем основ.

Положительно, нет ничего прочного в нашей жизни, мы живем на вулкане, в какой-то Мессине[5], из которой и бежать-то некуда. Неудивительно, что при такой неустойчивости бытия развивается в людях и непрочное мышление. Психология обывателя стала психологией пира во время чумы. Если уж Пуришкевич может оказаться неблагонадежным, то будем же предаваться наслаждениям, ибо дни земного шара сочтены! Если уж насчет октябристов «выходят» циркуляры, так будем же порочны, ибо видно не зря приближается к земле комета Галлея!..

Как же тут жить?

Профан

«Наше слово».

11 февраля 1910 г.

Сноски

1

Лерхе, Лютце – члены Государственной думы, октябристы.

Вернуться

2

Упоминание кометы Галлея связано с распространившимися слухами о том, что комета приближается к Земле и грозит ей катастрофой.

Вернуться

3

Синадино – крупный бессарабский помещик и банкир, активный деятель черносотенного «Союза русского народа».

Вернуться

4

Гегечкори – член социал-демократической фракции Государственной думы.

Вернуться

5

В 1908 г. в Мессине (Италия) произошло сильное землетрясение.

Вернуться