Вацлав Воровский
Между прочим. Не отрезвление ли? (23 марта 1912 г.)

Чеховский Лопахин говорил, что «всякому безобразию есть свое приличие». Кажется, это мудрое правило начинает применяться и к королю безобразий Пуришкевичу. Проделки этого господина надоели уже тем, для кого он старается, и «реприманды» самого неожиданного свойства сыплются на него раз за разом. Недавно сенат вынес решение, весьма неприятное аккерманскому депутату, а теперь против него же восстают и академисты. Они хотят уйти подальше от него, ибо его имя даже в глазах правой молодежи является синонимом «торговли монархическими убеждениями, лицемерной политики, делания карьеры». Это очень характерный признак. Именно то, что молодежь уходит от Пуришкевича, свидетельствует о падении престижа подобных скандальных дел мастеров. Пусть «старшей» ради «лицемерной политики» держат еще при себе паяца, хотя и проклинают его в душе, – там слишком ясен расчет. Молодежь, даже черносотенная, стоит все-таки дальше от такого рода непосредственной расчетливости, и если она подняла бунт против недавнего кумира, то видно он довел ее до тошноты. Разумеется, такое отрезвление еще не означает просветления умов, академисты так и останутся академистами, пока другая общественная обстановка не вложит им в головы другие мысли и другие понятия. Но одно дело иметь перед собою противника, а другое дело видеть и осязать что-то непристойное.

«Общество презрения к детям»

О культуре какого-нибудь общества можно судить, между прочим, по его отношению к детям. Там, где это отношение грубое, жестокое, холодное, там, поверьте, культура стоит очень низко, хотя бы данное общество гордилось своими научными, просветительными и т. п. предприятиями. Ибо одно дело – внешняя образованность и воспитанность, а другое дело – действительная культура ума и чувства.

Наше общество, увы, стоит в этом отношении на очень невысокой ступени, особенно те руководящие слои общества, «коим ведать надлежит». Нашумевшие истории с детскими приютами, с нашей городской больницей, где, под наблюдением врачей и городского самоуправления, детей заражали гонорреей, – все это великолепные образчики нашей доподлинной (а не казовой) культуры. Теперь к этим милым иллюстрациям прибавилась еще одна: подвиги харьковского «общества призрения детей», как оно называется официально, или «общества презрения к детям», каким оно оказалось на самом деле. Это милое учреждение, во главе которого, разумеется, стоят просвещенные, интеллигентные, высокогуманные и т. п. лица, ухитрилось сделать из детского приюта какой-то рассадник сифилиса на всю губернию. Благодаря хорошему уходу и сердечному отношению, на детях разводили сифилис, как разводят оспу на телятах, и готовые препараты посылали по деревням «на воспитание» в крестьянские семьи. И зараза превосходно привилась в деревне. И наверное эта своеобразная бактериологическая лаборатория работала бы с тем же успехом и дальше, если бы передача приюта в руки земства не обнаружила этого милого занятия граждан презирателей детей. Как будет обстоять дело приземском заведовании – предрешать не берусь. Когда-то нас приучили относиться с доверием к начинаниям самоуправлений.

Теперь времена не те. И Одесская городская управа тоже ведь «самоуправление», да еще какое!

П. О.

«Одесские новости»,

23 марта 1912 г.