# Удивительная история

Максим Владиславович Мочейко

Я ещё никому не рассказывал эту удивительную историю, которую поведал мне один прекрасный человек. Мне хотелось бы добавить больше. Не просто удивительную историю, а невероятную, скорее мистическую историю. Которая произошла с этим человеком в самом начале Югославской компании. Всё, что с ним произошло, он старался рассказывать шепотом все время, озираясь по сторонам, будто боясь, что за ним следят.

Я ещё никому не рассказывал эту удивительную историю, которую поведал мне один прекрасный человек.

Мне хотелось бы добавить больше. Не просто удивительную историю, а невероятную, скорее мистическую историю.

С военным из Югославии я познакомился в палате ожогового центра, куда попал после несчастного случая, о котором сейчас не интересно говорить. Вот он и поведал мне эту удивительную историю, которая произошла с ним во время Югославской компании.

Его звали Йован Славичус. Я уже не боюсь называть его имя из-за давности минувших лет.

Всё что с ним произошло, он старался рассказывать шепотом и только мне.Все время, озираясь по сторонам, будто боясь, что за ним могут следить.

На мой вопрос «Чего он боится?»

Он ответил: «Всех».

«Если ты боишься всех, то почему ты рассказываешь это мне?»– спросил я.

Он неоднозначно ответил, что каждому человеку нужен кто-то, кто сможет выслушать его и понять. Любая тайна может довести человека до сумасшествия, если её долго хранят.

А потом подумал и добавил: «Ты очень похож на меня в молодости, и это основная причина почему я тебе рассказываю то, про что предпочел бы молчать».

Я не понимал некоторых его слов, или улавливал только смысл сказанного. Тогда мне казалось, что этому человеку просто необходимо было выговориться тому, кто не сочтет его психом, кто смог бы его понять и войти в его положение.

Когда Йовану исполнилось столько же лет сколько и мне, в Югославии началась война, его призвали в армию.

В тот страшный год, когда президент Югославии попросил вести советские войска в страну для усмирения разбушевавшихся кланов и спасти Югославию от её распада, во избежание начала гражданской войны, Йован как раз закончил «учебку».

В то время он ухаживал за прекрасной девушкой Ангелиной.

В один прекрасный и солнечный день, он как обычно получил увольнительную в город и сразу направился к ней на встречу возле местного кинотеатра.

В тот день в кинотеатре шла какая-то польская комедия, и вечер обещал быть веселым.

Когда зал кинотеатра был полным и начался фильм, в зал ворвались какие-то люди в камуфлированной форме, и в черных масках. Они буквально сразу открыли пальбу, едва оказавшись в зале. После чего захватчики объявили себя сторонниками западной Боснии и приказали всем оставаться на своих местах до тех пор, пока правительство Югославии не выполнит их требования.

Люди застыли в оцепенении и страхе. Некто еще ни чего не понимал. Трое из захватчиков, видимо главарь и двое охранников банды, поднялись на сцену. А четверо разбежались в стороны и заняли позицию у выхода из кинозала. И только двое стали ходить по залу между рядами и отбирать у зрителей средства связи или оружие, которое могло иметься у зрителей. Грозно покачивая стволом автомата перед глазами того, кто осмелился что-то возразить. Они шли по секторам, заставляя показывать сумочки, или обшаривая показавшегося на их взгляд подозрительного гражданина. В зале еще был полумрак, когда очередь дошла до молодого солдатика, тот сразу вспомнил пару приемов, которым обучали в «учебке». Это давало бы ему преимущество перед врагом, и он незамедлительно этим воспользовался. Подножка, бросок – и грузный бандит, не ожидавший сопротивления среди зрителей, повалился в проход между рядами.

Йован метнулся и одним движением выхватил штык-нож у бандита, пока тот пытался подняться, и вонзил его в область сердца. Грузный мужик кашлянул и обмяк. Йован сразу почувствовал, как по его руке заструилась теплая жидкость.

Свет в зале начал постепенно включатся, а это означало, что терять время нельзя. Он сдернул с мужика маску и быстро натянул её на себя, схватил автомат и приложил палец к губам, заметив взгляды изумленных соседей по ряду. Посмотрел в сторону сцены, но бандиты продолжали себя вести как и до этого момента, а это означало что они не заметили произошедшего.

«Посадите его на мое место» – шёпотом попросил Йован у сидевшего рядом мужика.

«Тебя убьют если что-то заподозрят» прошептал он.

«Если они не заметили, то у меня есть шанс освободить из зала остальных заложников» шёпотом проговорил Йован. А сам продолжил идти вдоль ряда, делая вид, что осматривает сумочки зрителей.

Именно при обходе рядов Йован заметил, что при входе в кинозал тоже стоят по двое бандитов. Всего бандитов было одиннадцать, двенадцатый был уже мертв.

Время тянулось бесконечно долго, пока Йован совершал показной обход. В его голове с молниеносной скоростью прорабатывался план действий. Теперь зал был полностью освещен, а главарю банды из-за кулис вынесли микрофон.

Главарь взял в руки микрофон и объявил что никто не пострадает, если правительство выполнит их требования и если сами зрители не захотят сократить свои дни добровольно, оказывая сопротивление его людям. И добавил – « И если зрители добровольно сдадут его людям вещи, которые могут повредить их делу».

Йовану было ясно, что главарь уже связался с властями и теперь только торгуется.

То, что он опоздает в часть, было ясно, но он не мог смириться с тем, что из-за политики пострадают невинные люди. Надо было действовать и немедленно, но геройствовать было не то что бы опасно, а просто бессмысленно. Нужно было разработать план.

Пока главарь выступал перед аудиторией, Йован выбрал самое затемненное место в кинозале, чтобы нанести удар. Это был один из двух входов в кинозал.

Он как бы невзначай подошёл к входной двери и двумя резкими ударами вырубил сначала одного часового, а потом и второго. Но второй оказался проворнее. Йован не успел сгруппироваться и пропустил удар. Второй часовой сорвал с него маску и уже хотел нанести удар, как застыл.

Йован услышал удивленный голос второго часового на дверях: «Йован, это ты? Какого черта?»

Часовой приоткрыл лицо,это был его товарищ по отделению Сечко.

– А ты что тут делаешь? Или ты с ними заодно?

– Не болтай чепухи, может это ты с ними за одно, тогда я не посмотрю на то, что мы служим вместе», грозно сказал он; «Может, ты мне объяснишь, что ты тут делаешь?».

– Я вообще в кино шёл с Ангелиной, а тут такая заваруха получилась.

– Черт тебя побрал, Йован, ты чуть нашего не грохнул», проверяя пульс, у второго охранника произнес Сречко.

– Там тоже наши? – показывая в сторону сцены стволом автомата, спросил Йован.

– Не-е-ет. Там уже не наши, там уже террористы – ответил Сречко.

– А сам несколько секунд назад меня чуть не грохнул – шепотом произнес Йован, приводя в порядок свою маску.

– Хорошо, что маску с тебя содрал, а то хана тебе – подтвердил Сречко, приводя в чувство парня, которого Йован сбил с ног.

«Да-а, крепко ты ему врезал» сказал Сречко, как вдруг заговорила рация: «Пост три, пост три, у вас все в порядке? Ответьте?»

«Это пост три у нас все в полном порядке ждем распоряжений», ответил Сречко.

«Мне надо немедленно доложить обстановку «Папе»– шёпотом произнес Сречко.

«Папой» называли в части полковника Пшимановски, югослава польского происхождения.

«Обстановка в кинозале в целом спокойная, двоих постовых сняли»

Йован показывая на себя, и в сторону кинозала раздвинул три пальца.

«Троих» добавил Сречко «третьего обезвредил Йован Славичус».

«Старик хочет с тобой поговорить» сказал Сречко и протянул рацию Йовану.

Йован взял в руки рацию и услышал слегка раздраженный, но равномерный голос полковника.

«Доложите обстановку в зале и расположение постов противника».

Йован доложил о постах противника и обстановке в зале, и в этот момент началась пальба.

Получив четкий приказ задержать главаря любым способом, живым или мертвым,

Сречко направился к бандиту, находившемуся у переключателей освещения зрительного зала. А Йован к сцене.

Но что-то пошло не так. Свет был потушен, а преступники скрылись в толпе, когда группа солдат высадили двери выхода из кинозала. Он только успел дать очередь по сцене, где секунду назад находились главарь и его громилы. Красная вспышка ослепительного автоматного огня переместилась за кулисы. Когда Сречко включил свет, в зале и сразу обнаружились тела гражданских и нескольких бандитов. Но главаря среди них не было. Йовану все же удалось кого-то достать, так как от валявшегося на сцене микрофона за кулисы вели кровавые следы.

Он словно хищник жаждал крови бандитов, которые убили ни в чем не повинных людей, лежавших в зале в лужах крови.

Едва он запрыгнул на сцену, как из-за кулис раздалась автоматная очередь, рвущая полотно экрана. Обжигающий огонь сбил его с ног, оставив после себя черную строчку в экране. Он дал ответную очередь.

Когда Йован рухнул на пол сцены, словно в медленном кино он видел, как пули пробивают белое полотно экрана,через мгновение он услышал предсмертный крик.

После событий в кинотеатре Йована отправили в военный госпиталь. Обстановка в стране за это время стала еще хуже. Противоречия сербских лидеров с югославским руководством подливало масло в огонь.

После госпиталя Пшимановски вызвал его к себе, возле его кабинета он встретил своего друга Сречко и новичка Вука.

Поздравив с выздоровлением, полковник сообщил, что они втроем направляются на особое задание и как бы, между прочим, спросил как они относятся к посещению христианского монастыря.

Они только пожали плечами.

Полковник улыбнулся и протянул пакет для изучения инструкций.

Йован рассказал, когда они впервые вошли в монастырский храм, он видел, с каким недоверием на них смотрели люди. Но не это поразило Йована, а сам храм. В этом храме он был впервые.

Огромные дубовые двери, красочные иконы в золоченых рамах. Великолепные подсвечники и канделябры, расставленные по храму и начищенные до блеска, отражали тысячи маленьких огоньков свечей слегка дрожавших от случайного ветерка.

Красочная роспись украшала купол и стены христианского храма, подчеркивая всю его божественность и красоту.

Они пришли до церковной службы.

И поэтому у них было больше времени на осмотр помещений.

Тут откуда-то вынырнул священнослужитель,он был страшно напуган.

«Что случилось?» спросил Йован у священника.

– Только что мне звонил верный нашей церкви человек и сообщил, что на наш храм хотят напасть. Я умоляю вас, не позвольте им осквернить храм божий!

И недовольно добавил: «я просил прислать сюда взвод, а мне прислали всего троих».

Основной отряд подойдет позже – ответил Йован, а пока покажите все закутки вашей церкви, которые могут спасти не только нас, но и ваших прихожан тоже.

Молодого бойца Вука оставили в главном зале вместе с радиостанцией, а Йован и Сречко пошли следом за священником осматривать здание церкви.

Йовану почему-то сильно запомнился этот узкий проход, скрытый за иконой Божьей Матери и маленькая тесная лестница, ведущая наверх.

Поднявшись на верхнюю лестничную площадку, на которой два человека с трудом могли разойтись, он обратил внимание на небольшое оконце, сделанное в виде арки. В нем располагался маленький цветной витраж с изображением «Иисуса Христа», на который он обратил внимание еще из зала.

Витраж располагался почти под куполом церкви и находился выше всех остальных окон, и именно поэтому он сразу обратил внимание на его удобное расположение с точки зрения военного человека.

Йован поинтересовался у священника как его зовут.

Тот немного замялся и ответил: «Отец Серафим».

«Очень приятно, меня зовут Йован, моего напарника Сречко, а молодого бойца Вук».

– Добрые имена – ответил Отец Серафим.

– Можно поинтересоваться? А это окошко или что?

Отец Серафим не ответил. Йован повторил вопрос второй раз.

– Почему вас это интересует? – ответил вопросом на вопрос отец Серафим.

– Если вы хотите что бы мы смогли защитить вас, то мы должны знать планировку со всеми закутками. Конечно, нам не хотелось бы ими воспользоваться, но это необходимо со стратегической точки зрения – ответил Йован священнику.

– Это слуховое окошко, но мы его не открываем.

Йован подошел к окошку и попытался его открыть, дергая старинную защелку. Но та почему-то не хотела поддаваться.

После тщетных попыток Йована к окошку подошел Сречко.

Дернув посильней, защелка поддалась, но застряла на полпути. Сречко попробовал еще раз дернуть, но она не стронулась с места.

«Может, вы все-таки откроете свое окно?» обратился Йован к Отцу Серафиму.

«Я уже говорил вам, что оно не открывается!»

– Раз защелки есть, значит, оно должно открываться, кто-то ведь вытирает здесь пыль и моет витраж?!»

Отец Серафим, перекрестившись перед витражом, подошел к окну.

«Господи, прости мне мои прегрешения!» помолился святой отец и, повозившись с защелкой, с небольшим усилием открыл окно с изображением Христа.

Едва открыв окно, он словно замер, смотря в него.

И еще раз перекрестившись, святой отец отошел от него. Йован первым подступил к окну и понял, почему святой отец не спешил отходить от окна. Там было на что посмотреть. Вид был просто потрясающий, все как на ладошке.

«Прекрасная позиция!» сказал в слух Йован, когда почувствовал как его оттесняет Сречко, который тоже захотел полюбоваться видом из чудесного окна. Там внизу ходили ничего не подозревающие люди, которые ставили свечи в великолепные подсвечники и молились святым. Все было настолько завораживающим, что Йован со Сречко не сразу сообразили, что к чему.

В зал церкви входили люди, они крестились перед иконам и проходили кто к церковной лавке, а кто к подсвечникам, держа в руке заранее приготовленную свечу. Среди них, внимательно осматриваясь, прохаживался и Вук. Он остановился недалеко от двери и с интересом рассматривал одну из золоченых икон, когда неожиданно на него напал один из вошедших в церковь прихожан. Вук быстро сгруппировался и, применив прием, перебросил мужика через себя. После того как он ловко увернулся от Вука, Йовану и Сречко стало ясно, что это совсем не богобоязненный прихожанин, а подосланный разведчик. Йован едва успел повернуться к лестнице, как Сречко уже одним махом был внизу.

Удачный перехват Вука, и разведчик уже лежал на мраморном полу с разбитым носом. Сречко подоспел только для того, что бы надеть на зачинщика драки наручники.

«Скажите, святой отец, а для чего ваше окно служит?» спросил Йован.

«Это слуховое окно и мы его стараемся не открывать по приданию монастыря. Это «Око Господне», которое следит за мирянами и покоем наших прихожан.

«Нельзя долго смотреть через око, горе тому, кто использует эту святыню. А я с вашего позволения уйду, просить прощения у создателя нашего, отца небесного».

Он грубо и резко закрыл окно, прямо перед его носом.

«Извините меня, если что не так, вот перед вами лестница, ведущая в другие помещения, более я не смею быть у вас экскурсоводом. Грех велик и виной тому угода».

После этих слов он повернулся и быстро стал спускаться вниз по лестнице.

Едва Йован отошёл от слухового окна, как нос к носу столкнулся с невысоким полненьким монахом, спускавшимся с верхней лестничной площадки.

«Эй, приятель, может ты объяснишь, что здесь происходит?», показывая на слуховое окно и отца Серафима, быстро спускавшегося по лестнице.

«Вы смотрели через око господне?!» ужаснулся монах.

– Да, ну и что?! – удивился Йован.

Услышав такой ответ, монах словно сжался в комок, побледнел и испуганно забормотал: «Это смертный грех, Господь вас накажет, так делать нельзя».

– Вы что тут, с ума посходили?

– То, что вы сделали плохо, очень плохо. Вы нарушили запрет и заставили нарушить обет священнослужителя. Вы плохо кончите – угрожающе закончил Монах.

–Вздор! Это всего навсего окно с витражом и больше ничего».

– Зря вы так! Вы же ничего не знаете. Наш храм один из старейших и с ним связанно много событий, в том числе и трагичных».

– Тогда расскажите мне хотя бы один – настаивал Йован.

– Отец Михаил был первым, кто погиб от гнева Господня. Он был самым первым настоятелем храма и как-то решил лично почистить витраж от копоти. Наутро его обнаружили мертвым прихожане, которые пришли на утреннюю литургию.

Он лежал к верху лицом, на каменном полу, сжимая распятие и влажную тряпицу, которой он протирал это окно.

– Наверняка получилось случайно, протирал да и вывалился из окна вот и все.

– После него был отец Алексей, но он ни разу не открывал око, и вдруг на закате лет решил его почистить.

На следующий день его нашли мертвым прямо здесь!» и монах указал на площадку, на которой стоял Йован.

– Это тоже не факт, у него могло что-то случится с сердцем, вы сами сказали, что он был уже совсем старенький.

А потом смягчился и снисходительно произнес: «Ладно! Допустим, вы мня убедили, что за этим окном водится некая мистика, ну и что теперь нам делать? Может, подскажите?» хотя в глубине души Йован не очень-то верил подобным рассказикам.

– Молится господу! Отцу нашему и молить о прошении за свершение грехов своих!» на распев произнес Монах.

После этих слов он начал спускаться по лестнице, ведущей вниз.

Йован остался стоять на площадке перед окном, пытаясь представить, как же все произошло на самом деле. Его прервал крик о помощи снизу.

Он точно кошка метнулся вниз по ступеням, вскидывая на ходу автомат.

На последней маленькой площадке перед дверкой в зал он увидел монаха, с которым несколько секунд назад беседовал, и лежащего в неестественной позе отца Серафима. Его голова была пробита, а на каменном полу растеклась лужа крови.

Монах запричитал, обращаясь с молитвой к господу за отца Серафима.

Йован внимательно осмотрел положение тела священника. В криминалисты он не годился, но сделал предварительный вывод: отец Серафим не сам упал с лестницы, ему кто-то помог. Посмотрев внимательней, он обнаружил след от ножа.

– Я ведь говорил, что это происки лукавого, я же говорил, что нельзя открывать Око, это святое! – запричитал Монах.

– Лукавый ни причём! – сообщил Йован, показывая Монаху на след от ножа.

– Это проклятие! – снова запричитал Монах.

– Скажи-ка мне, кто займёт место отца Серафима на случай его кончины?

– Это как решит патриархат церкви! – ответил Монах.

– Хорошо! А до решения, кто останется временным настоятелем монастыря?

– Разве что дьяк Гавриил, но он совсем старый.

– А еще кто?

– Я или Михаил, у остальных еще сана нет.

– А как к вам обращаться? А то мы несколько минут говорили, а как вас зовут, не знаю.

– Горан! – недовольно ответил монах недовольным тоном, будто его подозревают в убийстве.

– Как у вас тут все запутанно – Йован осторожно перешагнул через тело человека, с которым недавно говорил возле окна.

– У вас в монастыре есть телефон?

– Конечно, есть! В кабинете настоятеля монастыря. Это вам надо подняться по лестнице наверх на второй этаж, потом прямо по коридору направо…..

Прежде, чем Йован успел дослушать монаха Горана, заработала рация. Вызывал Сречко, сообщив, что к дверям церкви приближается колонна автомобилей и какие-то люди, одетые в черную форму.

«Сейчас иду!» сообщил Йован по рации.

Он даже не успел убрать палец с кнопки как с ним связался Вук «как поступить с гражданскими?»

– Я проведу службу- ответил Горан.

– Это не очень хорошая идея!Если гости окажутся не настроенными на духовную литургию.

– Господь милостив и он будет хранить нас, если вы сохраните его храм.

– Надо приготовиться к службе, и облачится в одеяния,– Горан поклонился телу отца Серафима, я сообщу монахам печальную весть и чтобы о нем позаботились.

Не успел Йован выйти из потайной дверки, как в ворота церкви ворвались люди в черной форме и открыли огонь.

Завязалась перестрелка.

Он услышал, как Сречко приказывал людям лечь на пол или спрятаться за иконами, а сам, перекатываясь от одного подсвечника к другому, короткими очередями стрелял по вооруженным людям.

Сречко с Вуком уже вели бой. Но прихожане в панике начали метаться из угла в угол, сильно затрудняя военным вести прицельный огонь. Гражданские, попадая под перекрестный огонь, с криком падали на пол и пытались отползти в сторону, осыпая проклятиями всех подряд. Первая атака бандитов была отбита, им удалось подобраться ближе к входным дверям. Прикрывая друг друга, перешагивая через трупы, захлопнули тяжёлую дубовую дверь, заперев ее на стальной засов. Входные двери были почти закрытые, когда Вука зацепило шальной пулей. Сквозь окна церкви видели, как нападавшие, прячась за крестами и препятствиями, занимали свои позиции. Вооружённый отпор они не ожидали и хотели взять монастырь с ходу.

– Второго боя мы не выдержим!– отдышавшись, произнес Сречко.

– Вук, радиостанция цела?» спросил Йован.

– Должна быть целой, я её около иконостаса оставил, прямо за алтарем.

– Ты еще здесь? А ну быстрей! Вызывай подмогу! – скомандовал Сречко, наматывая на засов ремень от автомата одного из бандитов.

– Йован, надо увести гражданских в безопасное место, у нас и так трупов хватает!»

– Сделаю!– ответил тот, проводив взглядом Вука, забежавшего за алтарь.

– Собираем трофейное оружие, и закрепляемся для следующей атаки.

Он повернулся к прятавшимся за колоннами людям и громко объявил: «Прошу всех уйти вглубь здания. Здоровые, помогайте раненым и торопитесь, главное не паникуйте».

Словно какая-то неведомая сила заставила поднять глаза вверх по стене с иконостасом. Когда среди бронзовых люстр он увидел открытое окно. Да, да, именно слуховое окно, которое называли «Оком» и увидел в нем сначала отца Серафима, потом Сречко, а потом себя.

– Сречко ты видел?! – не веря своим глазам, спросил Йован, показывая в сторону слухового окна.

– Ты тоже это видел?!-удивленно ответил Сречко.

– Что здесь за чертовщина творится? Я сам видел, что отец Серафим лежал без признаков жизни, на нижней площадке потайной лестницы.

– Некогда с этим разбираться, надо уводить гражданские лица. Воспользуемся лестницей за иконой.

– Граждане прихожане, в связи с чрезвычайным положением просим вас, соблюдая порядок и организованность, проследовать за нами в безопасное место! – громогласно объявил Йован.

Второго приглашения не потребовалось.

Йован, как мог, успокаивал граждан, говоря им, что одну атаку отбили и все под контролем. Что они пришли именно для охраны порядка в этой церкви.

В дверях появился Горан.

– Выводите людей из здания.

– А служба?

– Сейчас ваша служба вывести людей!

Люди один за другим стали уходить во внутреннее коридоры. Вук вынырнул из-за иконостаса и сообщил, что он связался со штабом и что при первой возможности они пришлют подкрепление, напали еще на два храма.

Йован повернулся к прихожанам и сообщил, что командование высылает подкрепление и скоро здесь будет настоящий бой! Так что в ваших интересах покинуть здание и эвакуироваться в безопасное место.

Вук, прикрывай гражданских лиц, идите через черный ход»

– Это конечно святотатство, но помогите мне заблокировать ворота храма.

Из общего количества, крестясь, вышли трое дедушек относительно крепких в физическом плане.

Пока Вук прикрывал гражданских, Йован, Сречко и трое добровольцев помогли разобрать П-образный прилавок церковной лавки вместе со всем их содержимым и придвинули к дубовым воротам.

Сречко с Йованом решили, что от живого Вука будет больше пользы, стрелок он не важный. Поэтому отправили его сопровождать гражданских.

В зале церкви остались только защитники.

– Оружием пользоваться умеете?

– Обижаешь!– в один голос произнесли престарелые бойцы.

Сречко сообщил командованию, что Вуку удалось вывести часть уцелевших после первого налета прихожан из церкви.

Не успел он закончить радиопередачу, как все услышали приближающийся рокот мотора. Защитники рассредоточились по залу и приготовились к обороне.

Через мгновение церковные двери содрогнулись, покрылись трещинами и внутрь, проломив дубовые створки, влетел автомобиль, подскочив на них как на трамплине. Он застрял над свечным прилавком с медленно вращающимися передними колёсами.

Бандиты медлили. Йован и Сречко ждали, прячась за мраморными колонами, когда сильный взрыв швырнул машину в зал, осыпая осколками и обломками все вокруг. На головы людей сыпались осколки стекол и витражей, с громким звоном разбиваясь о мозаичный пол и разлетаясь на мелкие кусочки.

– Твари! Это дымовые гранаты! – прокричал Сречко, когда черный удушливый дым, клубясь, стал подниматься к небесным сводам церкви.

Через мгновение в церковь ворвались люди с автоматами и с ходу открыли огонь.

Йован видел, как разлетались стекла икон, как осыпались изрешеченные пулями куски позолоченных рам.

– Эх, не сохраним мы культурные ценности – , пробормотал он и нажал на спусковой крючок автомата.

Нападавшие брали числом, Йохан и Сречко вынуждены были отступить во второй самый большой зал.

Бандиты не церемонились, они стреляли во все, что двигалось, но в ответ получали не менее сильный отпор.

Перед глазами все рушилось и падало точно в замедленном кино.

Йован видел каждого пораженного им бандита, который вскрикивал, падал лицом на пол рядом с тем, кого убили раньше. Еще один бандит упал замертво и его автомат звонко проскользил по осколкам, не долетев до Йована пару метров.


Второй магазин уже подходил к концу, первый он уже разрядил ещё при первой атаке.

Выпад, переворот, короткая очередь и трофей у него в руках. Секунда, и он разразился новым шквалом огня, косящим непрошеных гостей.

Сречко с Йованом и трое добровольцев едва успели обыскать тела погибших бандитов, когда взорвалась уже сама машина, обрушив часть стены, изрешетив одного из помощников металлическими осколками. Лежа на полу среди обломков и икон, он сжимал мертвой хваткой автомат, которым защищал храм.

Взрывной волной высадило последние уцелевшие оконные стекла, расшвыряв подсвечники и канделябры, словно кегли.

«Отходим! Отходим!» – кричал Йован, и схватил за плече лежавшего рядом с ним защитника. И понял что дядька погиб.

В зале начался пожар. Сквозь дым и огонь вновь ворвались люди, стреляли уже наугад. Вспышки огня, и треск автоматной очереди под яростным огнем вспыхнули с новой силой.

«Йован, уходим! Мы не сможем их удержать, их слишком много!» прокричал Сречко сквозь треск автоматных очередей.

– Вот чертово отродье! – выругался Йован, отбрасывая очередной опустевший автоматный рожок.

– Прости, брат!– произнес он и подобрал оружие убитого добровольца, бросив взгляд на закрытое слуховое окно, единственное, что уцелело среди этого хаоса.

– Око Господне!– крикнул Йован и перекатился ближе к иконостасу, открыв огонь из-за алтаря.

– Что?!– перекрикивая шум боя, спросил Сречко.

– Отходим к потайной двери!

– Эй! Как тебя там? ! Хватай радиостанцию, и беги на лестницу!– крикнул Сречко последнему оставшемуся в живых добровольцу.

Бандиты рассредоточились по большому залу и стали вести более прицельный огонь.

Они уже добрались до потайной двери, когда Сречко, прикрывая последнего оставшегося в живых добровольца, тащившего на себе тяжёлую радиостанцию Вука, метнул в зал гранату.

Когда все собрались на нижней площадке и заперли дверь, Йован повернулся к добровольцу и застыл: «Эй!Парень! а ты откуда здесь взялся?».

– Я тенор из церковного хора.

Стрельба за стеной все ещё продолжалась, когда ухнул взрыв. Бандиты явно стреляли вслепую. Только сейчас Йован заметил, что с последним парнем что-то не так. Тот держался за живот. Когда Йован попросил его убрать руку с живота, то увидел, что человек тяжело ранен.

– Плохо дело! Как тебя звать?– спросил Йован.

– Алекс!– ответил тот и выронил радиостанцию.

– Держись парень, мы еще на твоей свадьбе гулять будем – сказал Сречко и подхватил падающего.

А Йован схватил радиостанцию и начал подниматься следом.

– Все! Алекс преставился!– с горечью произнес Сречко, укладывая парня на пол возле слухового окна.

– Покойся с миром, Алекс – произнес Сречко.

– Думаю «Око Господне» не будет против, если мы воспользуемся им в благих целях?– сказал Йован, смотря на слуховое окно и опуская радиостанцию на пол.

– Дружище, доложи командованию, что здесь просто ад!– сказал он, раскрывая трофейную брезентовую сумку, в которой обнаружил три осколочные гранаты.

Сречко взялся за радиостанцию.

– Вот зараза!– выругался Сречко.

– Что такое?!

– Батарею пробило! Теперь это просто хлам.

Он посмотрел на портативную радиостанцию и увидел ряд пулевых отверстий, из которых текла вязкая жидкость.

– Вот черт!– выругался Йован.

– Не смешно.

Йован сбил защелку прикладом и открыл витраж с ликом Иисуса.

– Ну, ты помогать будешь или нет!– произнес Йован, глядя в глаза Иисусу.

Внизу среди дыма и трупов расхаживали бандиты.

«Да простит нас господь» произнес он, завалив ещё нескольких бандитов на месте. Вскоре присоединился и Сречко. Бандиты заметались в панике, прячась за уцелевшие колонны, не понимая, откуда ведется огонь.

Они были уверены, что в церкви живых не осталось и не подозревали, что они были как на ладошке и их не скрывали даже массивные подсвечники, за которыми они прятались.

– Йован, у тебя еще патроны есть?

– Нет, я пустой.

– И я тоже.

– Держи – и Йован протянул боевому товарищу две из трех гранат.

На мозаичный пол церкви, заваленный осколками и трупами, упала сначала одна осколочная граната, а потом и вторая. Разорвав осколками иконостас и витраж слухового окна, на этот раз зацепило уже Йована, который не успел убраться из окна.Бойцов окатило осколками и жаром.

Через минуту они услышали, как выламывают потайную дверь. Зал и часть коридора затянуло, клубами едкого дыма. У них осталась последняя третья граната, и они уже поджидали появления бандитов на узкой лестнице, ведущей в основные коридоры.

– Ну что, пополним боезапас?

– Ага! Пусть только заявятся на нашу площадку, а то нечего будет собирать.

Тактическое преимущество было на их стороне. Едва бандиты появились на нижней площадке, как сверху прилетела последняя в их жизни граната.

Им только осталось спуститься по иссечённым осколками ступеням, нахватать оружия и вернутся на верхнюю площадку, когда после очередной автоматной очереди из зала Сречко выругался и схватился за шею.

«Только шкуру попортили, твари!».

Они отступали по длинным коридорам семинарии, патроны были на исходе, в дыму они заблудились и вышли к какой-то каменной лестнице, спускающейся вниз.

Бандиты видимо тоже потерялись в каменных лабиринтах, так как стрельба практически прекратилась.

– Это наверное выход с верхнего этажа – решил Йован, и они начали спускаться вниз, продолжая прислушиваться к глухим выстрелам.

Спустившись по лесенке, они оказались в каком-то темном каменном склепе с песчаным полом и жутким холодом.

– Покойницкая что ли?!– спросил Сречко не то у Йована, не то сам у себя.

– Вообще похожа, вон и дверь двухстворчатая имеется.

Не успели они даже подойти к двери, как её сорвало с петель, а яркая вспышка обожгла лица и руки, отбросив Йована и Сречко в разные углы комнаты и присыпав их сверху песком.

После взрыва Йован некоторое время приходил в себя.

При отблеске пожара, проникавшего через дверной проем, он обнаружил, что под лестницей припрятан старый армейский ящик. Сделав над собой усилие, он приподнялся и увидел целехонький человеческий череп.

– Сплошные сюрпризы- пробормотал он.

Слух постепенно стал восстанавливаться и ощущения тоже, хотя голова всё ещё гудела как осиное гнездо.

Он потянулся к ящику и, выдернув его из-под лестницы, попытался открыть. Сперва это не удавалось но, пробив прикладом в крышке ящика рассохшуюся доску, он обнаружил патроны немного странной формы.

–тьфу ты, какие старые. Хотя 7,62х39, может и подойдут-, пробормотал Йован, запихивая несколько патронов в рожок.

Йован с трудом поднялся на ноги и оперся на автомат. Свозь армейские брюки проступала кровь.

«Наверное, осколками зацепило» подумал он.

Услышав непонятный шум и возню у входа, Йован передернул затвор автомата, готовясь открыть огонь.

Сквозь развороченную дверь внутрь ворвались безоружные люди и, поднимая ногами пыль, устремились в темный пролом.

– Йован, ты живой?!-спросил Сречко из темноты комнаты.

– Живой! Только не пойму что сейчас было! – ответил Йован.

– М-м-да мне тоже это хотелось бы узнать.

– Я тут целый ящик с патронами нашёл, только не могу понять от чего они.

– Сейчас посмотрим, – сказал Сречко и подполз к лестнице, возле которой находился Йован.

Он взял в руки патрон и усмехнулся:«Ты смотри, какая музейная редкость!» воскликнул Сречко.Потом порылся по карманам и вызволил из недр формы маленький фонарь.

– У тебя фонарь?!

– Милка подарила- сказал он.

– Что скажешь?

– Эти патроны еще со второй мировой.

– Ты уверен?!

– Конечно! В «учебке» надо учиться, а не любовные письма девчонкам сочинять.

– Так там целый ящик.

– Загнать то их можно, калибр тот же, вот только будут ли они стрелять? -и Сречко кинул пригоршню старых патронов обратно в ящик.

Йован поднялся на ноги, и они подошли к дверному проему.

Снаружи шёл бой.

«Все плохо!» удручённо произнес Сречко, увернувшись от каменной крошки, отлетевшей от попадания пули о каменную кладку.

– И помочь не можем у нас патронов, разве что застрелится и всё».

Сречко хотел было высунуться и осмотреться, но это было невозможно. Выход был под обстрелом. В стены то и дело врезались пули с обеих сторон, кроша каменную кладку, то с одной стороны, то с другой.

– Нам здесь не пройти! Мы попадаем под перекрестный огонь!

– Я тоже не записывался в клуб самоубийц! Нам надо найти другой выход!– перекрикивая грохот, ответил Сречко.

В этот момент Йован и Сречко увидели самое странное явление в своей жизни. Сквозь дым и огонь на них бежали люди, но они почему-то не падали, а пули словно проходили сквозь них и летели дальше. Сречко и Йован испуганно отпрянули назад, крепко сжимая в руках автоматы. Они готовы были броситься в рукопашный бой, но толпа, словно не видя ничего вокруг, пробежала мимо и устремилась в пролом в стене. Который ни Йован, ни Сречко не видели раньше. Было в этих людях что-то странное, а именно желтоватое свечение, окружавшее их.

– Что здесь вообще происходит?

– Я и так сыт по горло этим монастырем, пошли назад!

Раздался взрыв, вновь засыпав их пылью и песком. Откуда что прилетело, не понял никто, но часть лестницы рухнула, разваливаясь на куски.

– Проклятье!– выругался Сречко, отряхиваясь от кирпичной пыли и земли; «Выхода нет, придется идти в пролом».

Йовану только оставалось отряхнуться и пожать плечами.

Перешагивая через каменный порог некогда замурованной двери подземного хода, осторожно ступая среди расшвырянных камней, они вошли в коридор.

Не смотря на то, что ход был широким и прочным, на душе скребли кошки. А тревога и смятение все больше терзало душу.

Плиты каменного пола были стерты в песок,словно по ним прошли миллионы людей.

В подземелье было холодно и неуютно, они даже поежились. Сквозняка вроде не чувствовалось, хотя из глубины тоннеля потянуло могильным холодом.

«Ну и местечко!» сказал Сречко. «Если бы ни приказ, я сюда ни за какие деньги не пошёл бы».

– Давай посмотрим, может, какой-нибудь боковой проход найдем? Должен же быть из этого тоннеля какой-нибудь выход?» высказал предположение Йован.

– Я не удивлюсь, если мы упрёмся в сам Ад с чертями – сказал Сречко.

– Тьфу, на тебя! Мы и так сегодня в нем были!

– Тихо!– насторожился Сречко.

– Что такое?

– Похоже, у нас опять гости, надо убраться с дороги – Сречко перехватил автомат поудобнее и ускорил шаг, обшаривая фонариком стены коридора.

Йован тоже прибавил шаг, который постепенно перешёл в легкий бег.

Шум приближался гораздо быстрее, чем Йован со Сречко удалялись от него.

Оглянувшись, они увидели толпу людей с факелами, бегущих по туннелю.

Йован мельком заметил небольшой выступ в стене и потянул Сречко к нему. За выступом оказался узкий проход с лестницей наверх. Сречко только и успел выключить фонарь, когда толпа обезумевших людей, поднимая пыль, пробежали мимо дальше по коридору.

– Что происходит, а?»

– Видимо, это местечко пользуется популярностью – произнес Сречко.

И выглянул из прохода. Тем временем толпа скрылась в его глубине и растворилась в темноте.

– Пойдем, выясним, куда эти люди так торопятся?

Сречко включил фонарь, и они прошли ещё пару десятков метров, когда увидели конец коридора с арочными воротами.

Вроде ничего особенного, те же грубые каменные стены, арка в стиле средневековья, а над ними каменное лицо, от одного его вида холодело в душе.

За воротами в глубине просматривался слабый красноватый факельныйсвет.

Справа и слева от ворот они увидели боковые проходы. Электрического фонарика было достаточно, чтобы осмотреть древнюю каменную кладку во всех подробностях. Йован обратил внимание на еле слышное, металлическое позвякивание.

– Начнем справа- сказал Йован и шагнул в боковой проход. То, что он увидел, даже видавшего виды человека заставило вздрогнуть.

Они стояли в небольшом прямоугольном помещении, с двумя проходами в глубине.

Под каменным сводом на металлических скобах, висела огромная транспортерная цепь, на которой покачивались огромные грязные, замасленные и закопчённые котлы.

Транспортерная цепь выходила из одного прохода, выгибаясь в виде полукруга, и уходила во второй проход. Йован подошёл к одному из котлов и заглянул вовнутрь.

Котлы оказались пустыми, но внутренние стенки были вымазаны чем-то темным и маслянистым.

– Слушай, а посвети сюда – обратился он к Сречко, проведя пальцем по стенке котла.

Когда луч света нырнул в котел, Йован содрогнулся, весь котел был вымазан свежей кровью, а на дне другого он увидел дурно пахнущей кусок мяса.

– Что здесь вообще за чертовщина творится – произнес он, вытирая испачканный в крови палец о свои штаны.

– Похоже, у монахов тут секретный пельменный цех?– попытался пошутить Сречко, хотя и так было видно, что вся эта история ему совершенно не нравится.

– Может, скотобойня?

– Если это скотобойня, то почему стоит?

– Скота нет, или у них технический перерыв.

– Ох, чует мое сердце, нам надо убираться отсюда. Не думаю, что хозяин этого комбината нас встретит с хлебом и солью.

– Сейчас пойдем, я только загляну что за стенкой и сразу назад.

– Плохая идея.

Вдоль стен и стояли столбы с цепями и крючьями как на скотобойне. На крючьях висели какие-то неразличимые обрывки мяса и фрагменты костей.

В помещении гулял могильный ветер, колышущиеся цепи со звоном ударяли друг о друга.

Вдоль стен торчали кольца, на которых весели цепи с множеством крючков, но размером поменьше. Они стукались о каменные стены и противно скреблись.

– Это для чего?– Спросил Сречко, дотронувшись до одного такого крючка необычной формы. Крюк как-то вывернулся из руки и впился Сречко в палец. Тот зашипел от боли и чертыхнулся.

– Ради бога, Сречко, не трогай тут ничего, а то подцепишь какую-нибудь заразу- произнес Йован. Тут сплошная антисанитария и грязь.

– Ну и монахи, это же надо в подвале монастыря устроить мясокомбинат! Это же, сколько скотины сюда надо согнать, чтобы заполнить все котлы и крючья-, недоумевал Сречко, потирая уколотый палец.

– Как мне думается, здесь на стенах растягивают коровьи шкуры, вот смотри!» сказал Йован, показывая на обрывки светлой кожи.

– А зачем тогда вот эти жуткие клетки с цепями и крючьями?

– Этого я не знаю! Я же не работал на скотобойне или мясокомбинате, значит для чего-то надо- пожимая плечами, произнес Йован.

– Там вроде что-то еще есть?– позвал Сречко.

– Йован! Взгляни сюда! Испуганным голосом произнес Сречко, показывая на один из столбов.

На столбе разодранный крючьями, опутанный цепями и изуродованный до неузнаваемости, висел человек.

– Господи Иисусе!– воскликнул Йован и перекрестился.

То, что произошло в следующий момент, заставило поседеть обоих.

Растерзанный мертвец неожиданно ожил и как заорет: «Придя сюда, вы никогда отсюда не выберитесь!»

Он хотел схватить любого, до кого мог дотянуться, но цепи и крючья только еще больше раздирали его плоть, из которой лилась кровь, и он заорал от причиняемой самому себе боли.

Крючья просто рвали его на куски, а он продолжал орать проклятия. Йован и Сречко бросились к выходу. Цепи и крючья словно ожили и норовили схватить и зацепить бежавших к выходу людей.

Йован и Сречко не зря прошли военную школу подготовки. Они прикладами автоматов успевали отбить цепи с крючьями и те со звоном отскакивали, продолжая раскачиваться в такт мертвого ветра.

Едва они оказались перед воротами, как на них напали самые настоящие черти.

Пока они отбивались от чертей из стен стали выдвигаться каменные створки.

Короткая борьба и очередь из автомата заставила отпрянуть лохматых тварей, а через мгновение, они набросились на своих же поверженных соплеменников и начали их рвать на куски, разбрызгивая на песок черную кровь бьющихся в агонии чертей.

«Вот дьявол, они еще и каннибалы!» выкрикнул Йован, осыпая ударами прицепившегося к нему черта.

– Медлить нельзя, ворота закрыва-а-ю-ются – отбиваясь от чертей, крикнул Сречко.

Одновременно прямо из песка стали выдвигаться остро отточенные прутья решётки, и острые наконечники уже достигли высоты поясницы.

– Йован, что ты возишься, бежать надо, ворота вот-вот закроются и решётка тоже, тогда нам хана!– прокричал Сречко, ударив наотмашь самого толстого и сильного черта так, что у того даже хрустнула челюсть.

Первым через решетку перепрыгнул Сречко, за ним Йован. Опомнившиеся черти вновь набросились на Йована, вцепившись в военную форму. Колья решётки поползли вниз, а черти потащили его обратно за границы ворот.

– Да вам путь сюда заказан -крикнул Сречко, и схватив черта, швырнул его за пределы ворот в коридор, тот завизжал, и, вспыхнув адским пламенем, осыпался в пепел, оставив на земле свои обугленные кости.

Сречко, едва отбившись от своих чертей, набросился на чертей Йована.

– Жаль гранаты кончились – произнес Сречко, врезав самому наглому черту по зубам.

Как только сопротивление чертей немного ослабло, Сречко схватил Йована за воротник и выдернул его из закрывающихся ворот.

Внезапно противник исчез, и оба упали на пол в грязный песок. Было слышно, как захрустели кости чертей, не успевших отскочить от ворот и раздавленных каменными створками и острыми шипами решётки.

– Смотри, башка меняется! – указав на лепнину над воротами, произнес Йован.

– Вот тебе и сюрприз – ответил Сречко.

Тут Йован впервые увидел печать дьявола.

Прямо над воротами был вырублен круг, внутри него была вырезана перевернутая вверх ногами пятиконечная звезда, в которой было изображение похожего на голову козла, с длинными, прямыми рогами. Внутри круга были начертаны какие-то непонятные символы, отдаленно напоминавшие латынь или что-то в этом роде.

– Что это такое?!– удивленно спросил Йован.

– Перевёрнутая пентаграмма с заклятием входа в ад или проще сказать, печать ада – ответил Сречко.

– А почему мы этого раньше не видели?!

– Видимо мы были под чарами?!

– Почему тогда чары не сработали дальше?!»

– Да потому, что я со страху перекрестился, когда увидел ожившего покойника на крючьях – ответил Сречко.

– Нас чуть не порвали – отдышавшись, произнес Сречко.

Перед ним громко закрылись ворота, и печать дьявола вновь приобрела человеческое лицо.

– Да, я в разных переделках был, но такого еще не было!

– Я всех своих родственников вспомнил и всех святых вместе взятых!

– Слушай, давай отсюда убираться по добру по здорову, пока ворота снова не открыли. Я не хочу становиться котлетой.

– Пошли в первый проход, я видел там лестницу, может она выведет нас из этого подземелья?– поднимаясь на ноги, произнес Йован.

Они сделали всего несколько шагов, когда Йован начал чертыхаться.

– В чем дело!– спросил Сречко.

– они мне воротами подметку оторвали, сказал Йован – Теперь в сапог песок забивается.

– Ну что тебе сказать? Терпи брат! После чертей это вообще ничто.

Дойдя до выступа в стене, они сразу повернули в узкий проход и в нерешительности остановились перед невероятно широкой лестницей ведущий вверх.

– Странно – произнес Сречко.

– Что странно?!

– Такой узкий проход и такая широкая лестница? Похоже, что у строителей что-то с объемным мышлением не так.

– только давай передохнем на той площадке, а то я что-то здорово устал за сегодняшний день- произнес Йован, присаживаясь на ступеньку площадки.

– Я этот монастырь до конца своих дней помнить буду.

– Выберусь из этого монастыря, потребую отпуск на восстановление своей нервной системы!

Подходя ко второй площадке по бесконечно длинной и каменной лестнице, Йован почувствовал, что начал выдыхаться. Сречко, который шёл рядом, тоже начал пыхтеть как паровоз.

«Это, наверное, этаж третий, или четвертый, судя по расстоянию!» ворчал Сречко, когда они добрались до второй площадки. Облокотившись на низкие перила, выступавшие из стены, он перевел дух.

Сречко выключил фонарь, и их окутала звенящая бархатистая темнота.

Здесь уже не было такого могильного холода как на нижней площадке.

«Зачем погасил свет, тут же ни черта не видно?»

«Аккумулятор начал садится, а мы ни конца ни края этой лестницы не видим», ответил Сречко.

Пока они сидели в темноте и отдыхали, глаза привыкли к темноте и даже стали различаться ступени, ведущие вверх и вниз.

– Посмотри, там вверху вроде что-то светиться?»

– Не болтай, я ничего не вижу.

– Я тоже уже не вижу, погасили свет? Или закрыли дверь, может там есть выход.

– Чтобы добраться до верха при таких лестничных маршах нашего фонаря не хватит – грустно ответил Сречко.

– Пойдем на ощупь, перила то есть, да и глаза немного к темноте привыкли.

– Хотя у меня глаза и попривыкли чуток, но идти и спотыкаться неохота! Лучше мы время от времени будем его включать, если где-то что-то будет странным или подозрительным.

После этих слов они стали подниматься по ступеням все выше и выше.

Глаза Йована уже различали кладку на стене, вдоль которой они поднимались вверх, держась за холодные перила.

На третьей площадке Сречко включил фонарь чтобы разглядеть непонятный силуэт, сидевший без движения, как вдруг они услышали стариковский голос «Оставьте меня! оставьте!»

Это оказалась пожилая женщина, отдыхавшая на этой площадке.

– Здравствуйте, можете подсказать, куда ведет эта лестница?

Она молча посмотрела совершенно отсутствующим взглядом, который бывает разве что у отчаявшихся людей, и долго-долго на них смотрела, будто что-то вспоминала.

Йован не выдержал: «Извините, что мы вас испугали, мы только хотели узнать, куда ведет этот путь».

Она перевела на него взгляд и загробным голосом произнесла – «У каждого свой путь, и вы рано пришли на эту лестницу». Поднялась на ноги и начала спускаться вниз. Она даже за перила не держалась, а потом просто растворилась в темноте.

Сречко уже потянулся к выключателю фонаря, но почувствовал руку Йована.

«Не надо, это её дорога».

– С каких пор стал праведником?!– шутливо спросил он.

– С тех пор как моя подметка застряла в решётке рогатых в ворот -, ответил Йован.

– Мы с тобой все-таки безнадежные дураки! Сами к чертям в гости наведались! Отлупили их и сами же заблудились.

– Главное, что мы всё еще вместе и мы живы! – произнес Йован, чувствуя, что армейские сапоги стали килограммов на десять тяжелее обычного веса, несмотря на отсутствовавшую подметку. Если бы не портянка он стер бы ногу в кровь.

– Господи в этом монастыре столько этажей нет, сколько лестниц.

Усевшись на каменный пол и сбросив свои автоматы, они устроили привал.

– На счет живые уже неуверен. Все, хорош, перекур.

Преодолев третий лестничный пролет, они буквально рухнули на четвертую площадку, на которой стало заметно посветлей.

Все мышцы словно налились свинцом и нестерпимо болели.

После длительного привала они поднялись, сделав очередной шаг, встав на ступень последнего, как им тогда казалось, лестничного марша.

С каждым шагом света становилось все больше и больше.

Они добрались только до половины пролета, который освещался немного ярче мягким голубоватым светом, но самого источника света все ещё не было видно.

«Ну, кто так строит?!» переводя дыхание, возмутился Йован.

– Кто бы мог подумать, что этот автомат может столько весить?! – добавилСречко, подтягивая автомат за ремешок поближе к шее.

– Мы просто очень устали, да еще и без пайка!

– Еще бы, мы уже целую вечность карабкаемся по этой лестнице, а ей конца края нет. Так до самых небес дойти можно, а там и до рая рукой подать.

– Мне уже все равно, что Рай, что Ад, лишь бы воды попить, во рту все пересохло.

– Я бы, наверное, целую бочку осушил бы!– произнес Сречко, пытаясь отдышаться.

– Может, и ждут нас молочные реки, кисельные берега, и пару красивых девчонок?! – сказал Йован, показывая жестом верх лестницы.

– Лучше много красивых девчонок!

Они продолжили подниматься вверх, приближаясь к голубому мягкому свету.

Когда до конца лестничного пролёта оставалось несколько ступеней, они увидели большую арку, из которой исходил такой яркий и плотный свет, что они даже зажмурились.

Когда после кромешной темноты их глаза немного привыкли к свету, они разглядели над аркой высеченный каменный крест с надписью по-латыни.

«Вот и до Рая добрались!» -произнес Йован.

Они в нерешительности остановились на последней площадке прямо перед входом.

Откуда-то издалека доносилась тихая едва слышная музыка.

Свет был так притягателен, а музыка так волшебна, что оба точно под гипнозом шагнули к арке и вошли в неё.

Яркий голубой небесный и теплый свет буквально окутал их тела. Они словно вошли в теплый туман, он был так ослепителен, что уже через пару шагов ни стен, ни арки, ни лестницы уже не было видно. Вокруг был только теплый и нежный туман.

Йован не видел, куда он наступал. Он только чувствовали под ногами твердый каменный пол, на котором шелестел мелкий гравий.

А потом туман как-то сразу развеялся и стало просто светло.

Перед глазами открылась дивная картина.

Прямо из-под ног начиналась дорожка, посыпанная мелким гранитным песком, вокруг росли необычайной формы деревья и кустарники, огороженные красивым кованым заборчиком. Всюду были разбиты газончики с сочной зелёной травой, на которых пестрели красивейшие цветы. Их окружала неземная красота. Где-то недалеко от того места где они остановились, любуясь райскими красотами, слышалось журчание воды.

На душе настала какая-то приятная легкость, усталость стала потихоньку отпускать и словно растворяться в окружавшем их воздухе, наполненном душистым ароматом цветов. Но чувство жажды по-прежнему сушило горло, а автоматы все ещё оттягивали плечи.

Йован с Сречко шагнули в сторону манящего журчания воды. Они только успели дойти до какого-то невысокого плодового дерева, как откуда не возьмись перед ними возник красивый женоподобный мальчик,на вид не больше шестнадцати лет, одетый в белое длинное платье с забавными узорами, вышитыми по кайме рукавов и подолу платья, и с крыльями за спиной.

Мгновение, и в его грудь уже смотрели два ствола.

Оно у них как-то само собой получилось, просто армейская привычка

Судя по выражению лица парня, визитеров явно не ждали. И оружия, направленного на него, он тоже не боялся.

– Мы рады вас видеть в Райских кущах, хотя и не скрываем, что удивлены вашим появлением именно здесь и сейчас. Опустите оружие.

– А разве здесь вновь прибывших не 2000-летний старик встречает или херувимы с крылышками, – растерянно начал Сречко, закидывая автомат за спину.

– Мы можем принять любой удобный для вас облик, и мы знаемвсе о ваших делах и то, что вы должны находиться не здесь!

– Знаю, про что вы говорите! Но мы там уже были!– сказал Йован, опустив автомат, стволом вниз и показал на рваныйсапог.

– И где же?– спросил юнец, смотря на его ноги.

– Да у чер…. – но закончить Йован не успел, юнец плотно прижал указательный палец к своим губам.

– Ну, короче мы там тоже побывали.

– Я про землю говорю!– ответил Юнец с лицом ангела и лебедиными крыльями за спиной.

– Да поняли мы, нам только водички попить и обратно, это-то можно?

– Можно! Мы всегда рады всем кто к нам приходит! Но с оружием сюда нельзя, лучше оставите его за дверями – произнес он и показал на черную арку позади.

– Живых значит, не принимаете?!

– Это не в наших правилах!

Они посмотрели на дорожку, ведущую в туман, и определили, где находится выход.

Пройдя сквозь обволакивающий туман, они перешагнули через порог, поставили автоматы, прислонив их к одной из колонн арки, и вернулись на песчаную дорожку к ангелу.

Только сейчас они заметили, как дико они выглядели в камуфлированной перепачканной кровью и землей форме, рядом с прекрасной и белоснежной одеждой юноши.

Ангел жестом дал понять, что они должны следовать за ним, плавно и грациозно направился по дорожке в сторону журчания воды.

Под ногами мягко хрустел песок, создавая такое ощущение, словно они шли не по дорожке, а по мягкой перине.

«Да–а! Мы здесь явно не вписываемся» – тихо сказал Йован, когда заметил, с каким интересом их разглядывали гулявшие в этом Райском саду люди, облачённые в белые длинные одеяния.

– Кто это?– послышался тихий шёпот.

– Военные- донеслось до ушей Йована.

– Живые?!– А разве это возможно?!

– Значит, возможно!– послышался ответ.

– Сами понимаете, у вас здесь могут возникнуть проблемы, но если вы пожелаете, то можете остаться- как бы нехотя ответил ангел, когда подвел их к изящному фонтанчику для питья. Сречко отпил первым и преобразился прямо на глазах, словно вся пыль разом сошла с его формы и лица.

Камуфляж стал абсолютно чистым и совершенно новым, без единого пятнышка крови, а лицо стало светлым и чистым.

Когда он оторвался от целебной воды, на его лице сияла улыбка.

После него к фонтанчику подошёл и Йован.

С каждым глотком этой невероятно вкусной воды боль и усталость исчезали, а тело наполнялось такой силой, что он мог голыми руками разрушить каменную стену. А желание жить стало еще сильней. Музыка в саду играла все громче и приятней.

– Что это за прекрасная музыка? – спросил он.

– Это песня твоей души – ответил ангел.

– Ваше время ограничено. Выбор за вами.

– Знаете мы, наверное все-таки вернемся, кое-какие земные радости мы ещё не попробовали!

– А вы?!– спросил ангел у Йована.

– Наверное, вы правы, рановато. Хотя красиво у вас и спокойно. Когда я устану от земной жизни, с возвращением сюда воротами мы уже не ошибемся- произнес Йован.

– Извините, а можно у вас кое-что спросить?

– Спрашивай! – спокойным тоном произнес юноша.

– У вас есть что-нибудь к нашему фонарю?! А то у нас аккумулятор сел, а путь вниз не близкий.

Ангел улыбнулся, поднял руку к верху, и на его ладонь подобно снежинке опустилась маленькая звездочка.

– Поместите его в фонарь, и он всегда будет разгонять холодный мрак и освещать божий путь.

– Это звездочка? – спросил Сречко.

– Это кусочек света – Ангел протянул звездочку и вручил её Йовану.

Йован осторожно взял её на ладошку и почувствовал, как она словно электрическая искорка стала покалывать руку.

Сречко открыл фонарик и Йован положил её под отражатель, искорка погасла, но едва он коснулся кнопочки она, подобно яркой лампочке, засветилась ярким голубым светом.

– А это тебе – и новая звездочка оказалась у него на ладони.

– Используй ее, когда наступит время.

– Спасибо, до свидания! – произнес Йован и направился к выходу.

Вскоре он уже стоял за воротами на темной каменной площадке.

– Эх, хорошо тут у вас! Но дома все-таки лучше – донесся голос Сречко из белого тумана,когда он появился рядом с Йованом.

– У нас для вас всегда открыты двери – раздался голос из тумана.

– Это самое невероятное безумие, сквозь которое нам пришлось пройти!– произнес Йован, подбирая свой автомат.

– Это точно!

Фонарь Сречко светил как автомобильная фара, освещая древние каменные своды и широкие низкие ступени бесконечно длинной лестницы и все четыре площадки. Сверху они уже не казались такими длинными как прежде.

Они спускались с удивительной легкостью, пока не встретили все ту же старушку.

«Бабушка, а вы зря здесь топчитесь, там хорошо, мы даже можем вам помочь подняться!» сказал Йован и нежно взял старушку под локоть.

– Спасибо, мальчики, спасибо, ангелы, но я сама хочу добраться до райских ворот.

– Попейте, бабушка, водички она прибавит вам сил – предложил Сречко и протянул ей флягу с райской водой.

Старушка припала к горлышку и жадно сделала несколько глотков и словно преобразилась и даже как будто помолодела.

Она бросилась на шею Сречко, поцеловала его, поцеловала Йована и быстро-быстро стала подниматься по лестнице.

«Всего-то надо было пару глотков воды!» подумал Сречко, глядя в след бодро идущей пожилой женщине.

– Ладно, пойдем, а то наше задание и так затянулось, сказал Йован и начал спускаться к следующей площадке.

Они долго спускались все ниже и ниже, пока не оказались в проходе тоннеля, в котором валялась присыпанная песком подметка от сапога Йована.

– Видимо Чертям она не понравилось – сказал Йован.

– Хочешь пришпандорить на место? – спросил Сречко. Подобрал, отряхнул от песка.

– Нет, у меня другой план – и Йован откинул её так, что она упала четко напротив бокового прохода к лестнице- как помрешь не промахнись, сказал Йован и посмеялся.

– О, смотри, здесь тоже всегда открыто!– съязвил Сречко, показывая в сторону каменных ворот с красноватым светом.

– Пошли отсюда!– и они направились по тоннелю, по которому сюда пришли.

Йован не переставал удивляться яркости фонаря и необычному его свету. Он освещал практически все стены и тоннель буквально до мельчайшего выступа.

На протяжении всего пути им не встретился ни человек, ни зверь. Ни криков, ни шума, ничего такого, что могло нарушить звенящую тишину подземелья.

«Странно?!» удивлялся Сречко, «у них сегодня что? Выходной день и не одна из контор не работает?!»

«Не знаю, не знаю, но это нам только на руку!» сказал Йован, и шагнул в пролом, который обрушило взрывом на кануне.

К их неудовольствию они оказались все в том же помещении с обрушенной лестницей и обвалившийся входной дверью.

– Ну и что мы теперь делать будем?! – спросил Сречко, освещая завал.

– Что делать? Разбирать завал, это то, что нам остается делать- огорчённо произнес Йован.

– Да. Похоже, мы здесь застряли навечно.

Сречко остановился, освещая стены и потолок, в углу комнаты они увидели кусок обвалившейся стены и чёрную брешь.

– Посмотрим, что там есть?!

– Йован, ты опять суешь свой нос, куда не надо – сказал Сречко.

– Ну, можешь сунуть туда свой нос раньше моего. Я не возражаю.

Сречко вскарабкался по осыпающемуся обломку стены до черного пролома и посветил внутрь.

– Эй, Йован, тут тоже какой-то коридор.

– А куда ведет видно?

– Нет, но это единственный путь, может нам повезет, и мы выберемся наружу – ответил Сречко, вылезая из пролома весь перепачканный в кирпичной пыли.

– Ну ты идешь или как?

Второго приглашения не потребовалось.

После минутной заминки они уже спрыгнули на каменный пол узкого углового коридора.

Один конец коридора упирался в наглухо замурованную дверь, а второй конец терялся, где-то в темноте.

«Господи, это сооружение строили какие-то маньяки!» выругался Йован, осматривая капитальную кладку замурованной двери.

«На черта им столько коридоров, если они все равно никуда не ведут!»

Сречко ударил прикладом автомата по кладке и пошёл в другой конец коридора, освещая перед собой однообразные каменные своды и стены.

Они уже дошли до середины коридора, когда Йован почувствовал приток свежего воздуха.

– Стой, кажется, где то здесь дует ветер.

Он не ошибся. Пройдя пару метров, они увидели узкую нишу, через которую тянуло свежим ночным воздухом, и монастырское окно.

– Ну, наконец-то выход!– сказал Йован

Йован посмотрел в окошко и присвистнул. Толщина стены была внушительная. Окно было небольшое и узкое как бойница.

– С сумками и автоматом не пройти.

– Ну и что теперь делать будем?!

– Давай попробуем пролезть.

Йован по своей комплекции был меньше чем Сречко, и он полез первым, а если вдруг он застрянет, то Сречко втащит его обратно. Если застрянет Сречко, то тянуть придется Йовану.

Когда они сняли с себя всю навесную амуницию, сцепили все это ремнями, как ручную кладь, снаружи забрезжил рассвет.

Они впервые за последнее время услышали далёкий колокольный звон, среди которого выделялся один огромный колокол.

Он, подобно удару боксерского гонга, переходил в дрожащий гул. Ударил один раз, перекрыв собой все остальные, звонкие колокола.

Йован лез первым, протискиваясь боком в узком своде бойницы. Сречко, держась за вереницу ремней, фляг и автоматов, полез следом, не выпуская из руки всю эту армейскую связку.

– Что тут опять за чертовщина творится?– выругался Йован, когда стена как-то сама собой утолщалась, отодвинув желанное окно еще метра на полтора от первоначального расстояния.

Стена, казалось, была в несколько раз толще, чем показалась в первый раз. Каждый раз когда до края окна оставался метр, словно кто-то, шутя, увеличивал это расстояние. Уставший Йован остановился отдышаться и вновь начинал ползти к свинцовому свету, проникавшему через бойницу. Они вновь услышали тревожный удар большого колокола, который заставил содрогнуться сердце. Стена, словно заколдованная, вновь отодвинула окно.

«Да кто же с нами такие шутки проворачивает» ругаясь, произнес Йован.

– Просто наваждение какое-то. Мы должны были уже вылезти – произнес Сречко, когда его голос заглушил все тот же гигантский колокол.

Время от времени они замирали, прислушивались все к той же тишине, и продолжали лезть дальше. Большой колокол ударил ровно одиннадцать раз, словно отсчитывая годы.

Большой колокол ударил двенадцатый раз, когда Йован вывалился из окна на мягкую шелковистую траву, следом на него упал чертыхавшийся Сречко.

Измученные и уставшие, они привалились спинами к холодной каменной стене древнего монастыря.

Глубоко вдыхая ароматы цветов, сидя у подножия величественных и ставших ненавистными стенам монастыря, они слушали прекрасное пение птиц.

– Слушай Йован – сидя на земле, произнес Сречко – когда эти бандиты на нас напали?

– а в чем дело?

– Месяц сейчас какой?

– Вроде октябрь! А что?

– Ты видел когда-нибудь, чтобы в октябре цвела акация?

– Нет!

– А теперь посмотри вправо.

– Вот так номер!

– Я тоже этого понять не могу! Или произошло что-то запредельное для нашего понимания. Но что сейчас не октябрь это ясно, – сказал Йован, срывая пучок сочной зеленой травы с каким-то полевым цветком в придачу.

Йован повернулся к Сречко и застыл, глядя на него. Его коротко стрижиная черноволосая голова была покрыта сединой.

«Что такое?» спросил Сречко, схватив в руки автомат, глядя в сторону, куда смотрел Йован. Но ничего угрожающего их жизням не обнаружил.

– Ты чего?

– У тебя седые волосы!– сбивчивым тоном произнес Йован.

– И у тебя тоже!– произнес Сречко.

– Как же так?

– Как, как? Надо меньше по загробным мирам шастать и проблем не будет!– отряхивая пыль с головы произнес он, отложив в сторону автомат.

– Главное что мы живы и здоровы, – поддержал Йован, и они поднялись с примятой травы.

Их не покидало странное чувство, что вокруг все изменилось.

Выйдя на выложенную плитками дорожку, они пошли по ней в надежде, что дорожка выведет куда надо. Вот тут-то их ожидал ещё один сюрприз. Повиляв среди деревьев, дорожка вывела их прямо к церкви, в которой они недавно держали оборону. Опаленные руины и высаженные окна выглядели так, будто с момента боя прошли десятилетия. Буйная растительность буквально поглотила некогда блестевший своим великолепием храм. Все вокруг говорило о том, что прошло много времени, но в голове это как-то не укладывалось.

Все еще не веря своим глазам, они подошли ко входу в церковь и в нерешительности остановились. Заглянув в проем, где когда-то были двери, они увидели в центре зала догнивающий остов автомобиля.

– Значит, нам все-таки это не снится – произнес Йован.

– Единственное место, где мы можем всё выяснить, это в части.

Они направились в сторону части. Многие из встречных людей опасливо сторонились их. Войны не было. Но её следы были видны повсюду.

Армейских машин тоже не было видно.

– Что же происходит?– недоумевал Йован – так мы победили или нет?

– Меня это тоже интересует. Ты обратил внимание, что уже столько времени не слышно колокола, что бил каждые пятнадцать минут, а тут уже больше часа прошло.

Они шли по городу, пытаясь разобраться в происходящем.

Пока им не встретился военный патруль.

На вопрос, что они делают в городе в таком не соответствующем внешнем виде, они ответили:

– Мы только что из боя!– Возвращаемся с задания!

– Тут каждый день бой, ваши документы! – потребовал старший офицер.

Йован и Сречко достали свои документы и предъявили офицеру.

– о каком задании идет речь?!» спросил старший офицер патруля, разворачивая документы.

– Это мы можем доложить только полковнику Пшимановски – ответили ему.

По мере проверки документов брови офицера поползли вверх.

– Я знаю только одного Пшимановски, Генерала-майора в отставке, полковником он был лет десять назад. Где вы нашли эти документы? – спросил он.

– Что значит нашли? Это наши собственные документы.

– Ладно, разберемся! – сказал старший офицер, забрав документы и положив их в свой планшет.

– Э-э-э! – возмутился Йован.

– Садитесь в машину!

Йован с Сречко подчинились и уселись в патрульную машину.

«В часть!» отдал приказ старший офицер сидевшему за рулем белокурому солдатику.

Через час, объехав завалы, они прибыли в часть.

– А где флаги Югославии?– спросил Сречко. Мы были тут недавно, и было все в порядке, а сейчас выглядит все так, будто бомбили несколько лет подряд. И почему я на машинах и домах не вижу государственного флага Югославии.

– Ну, вы даете! Из-под какого камня вы вылезли, такой страны как Югославия уже не существует.

Ну вас и накрыло. Война есть война, и она не меняется.

Старший по смене приказал разрядить оружие и сдать в оружейную.

В небольшой комнатке секретного отдела сидели неизвестные им офицеры и с интересом рассматривали вошедших в комнату солдат. Перед ними лежали развернутые документы Йована и Сречко.

– Представьтесь.

– Сержант Йован Славичус!

– Сержант Сречко Марич.

– Откуда? И что вы делали в западном секторе?

Мы выполняли приказ полковника Пшимановски, сдержать боевиков Ахмеда.

Офицеры переглянулись, и удивленно уставились на Йована, который вел доклад.

– То, что вы только что сообщили, вы можете подтвердить в рапорте? – спросил сидевший за столом тучный капитан.

– Так точно!

– Продолжайте!

«Мы вместе с лейтенантом Вуком Новинц сдерживали натиск боевиков, но силы превосходили нас в численности, не смотря на добровольцев из числа гражданских.

Радиостанция была разбита в результате перестрелки, там и бросили. Мы приняли решение об эвакуации гражданских, их должен был вывести Вук Новинц.

Мы сдерживали натиск боевиков до тех пор, пока были боеприпасы.

«Вздор!» вырвалось у одного из офицеров – А историю боя в «Храме преображения» они могли и вычитать из рапорта Вука Новинц.

– Нас не интересует история двенадцатилетней давности.

Тут пришла пора удивится Йовану и Сречко.

– Но мы и есть Йован Славичус и Сречко Марич.

– По нашим сведениям в той бойне, Йован Славичус и Сречко Марич погибли, как и остальные.

– Но мы живы. Мы прошли сквозь все круги ада, а вы говорите, что мы умерли. Нам необходимо переговорить с полковником Пшимановски.

– Не валяйте дурака! Генерал-майор Густав Пшимановски, давно ушёл в отставку. А, учитывая его состояние здоровья, он врят-ли сможет вас выслушать.

– Ну хорошо, можно вызвать Вука Новинца.

– Он погиб три года назад.

– Хорошо, завтра разберемся!» сказал капитан, постукивая пальцами о крышку письменного стола за которым он сидел. «Отведите их в «изолятор», пусть осмотрит врач. Новинц, присмотрите за ними, они явно не в себе.

– Новинц?– удивленно спросили Йован с Сречко.

– Ты тоже Новиц?

– Вук мой старший брат, мое имя Вичислав.

– Но почему нам не верят?!

– Я ненавижу, когда воспоминания моего брата присваивают себе разные проходимцы вроде вас.

– Но мы служили вместе!– сказал Сречко, пытаясь убедить Вичислава, что это было на самом деле именно так, а не иначе.

– Следуйте за мной! резко оборвал Сречко Вичислав.

Они вышли из здания и направились через внутренний двор в сторону «изолятора».

Они шли по внутреннему двору части и не узнавали её, как все сильно изменилось, с тех пор как они последний раз покинули её.

Хотя армейский порядок был прежним. Появились новые грузовики на смену тем, на которых их возили на стрельбы в «учебке».

Проходя мимо армейского уголка, они увидели мемориальную доску погибших солдат и офицеров во время вооруженных беспорядков.Они замедлили шаг, и тут с Йованом и Сречко едва не случилась истерика, среди имён погибших увидели свои имена и фамилии. Они так и застыли, впившись взглядом в мраморную доску.

– О, черт! Нас уже вычеркнули из списка живых – , дрожащим пальцем показывая на надпись, сбивчиво произнес Йован.

– Хорошо, хоть не забыли!– хмуро произнес Сречко.

Вичислав остался не проницаемым, хотя по хмурому лицу пробежала тень замешательства.

Им было не до шуток, и конвой тоже о чем-то призадумался.

Вскоре в часть поступил приказ, старших сержантов Йована Славичуса и Сречко Марича доставить в отдел государственный безопасности.

Результат был прямо противоположный тому, нежели ожидали Йован со Сречко.

После малоприятной процедуры рапортов, показаний, расследований и снова рапортов, поиска архивов, характеристик и описания всех обстоятельств, а так же фотографий выяснили, что Йован Славичус и Сречко Марич, числившиеся погибшими 12 лет назад, одни и те же лица.

Удивительным и непонятным было то, что якобы погибшие бойцы вернулись в свою часть, не состарившись ни на день.

Сречко с Йованом уже хотели праздновать свое воскрешение в стане живых, когда выяснилось, что возвращается им некуда. Их дома сожжены, их родители, братья и сестры зверски убиты бандитами, а их поселки стерты с лица земли.


В результате оба оказались на секретной базе, куда стекалась вся информация об аномалиях и прочей чертовщине.

В итоге они стали заложниками секретной службы госбезопасности. Как они только не настаивали на встрече с генерал-майором Пшимановски, но каждый раз получали отказ.

После этих слов мой собеседник вздохнул и продолжил свое повествование.

Мы были призраками, мертвецами, жившими среди людей.

Наши имена не убрали из некрологов, но и новые документы выдавать тоже не торопились. В итоге мы стали частью некоего эксперимента без документов и имен.

Что и как произошло, Йован не помнит. Он шел по территории базы к Сречко, когда его охватила дикая боль, скрутила так, что он не мог даже вскрикнуть.

Дикая боль разорвала его изнутри и он почувствовал, что словно растворяется в ярком свете.

Как он оказался в чужой стране, он так и не смог понять.

Но бригада тех, кто доставил Йована в московскую больницу, не хотели даже говорить на эту тему. Ни со мной, ни с кем-либо еще.

Как-то проходя мимо санитаров я подслушал неприятный разговор, говорили про югослава. – – недолго осталось Славичусу, звонили из сербского посольства, требуют его возврата. Но Микич сказал, что не может тяжелобольного пациента отправить, только щелкнув пальцами, и опасается за ухудшение здоровья у этого парня.

Когда я вернулся в палату, я тихо ему сообщил об услышанном мной разговоре.

– Ну, значит недолго мне осталось. Будет у меня к тебе одна необычная просьба.

– Какая?

– Принеси мне православную библию, пожалуйста.

– У меня есть еще бабушкина, могу принести.

– Принеси, а там как бог решит – ответил он и вновь улегся на койку, видимо, у него было небольшое недомогание, и он неважно себя чувствовал.

Я спустился в вестибюль больницы и по городскому телефону позвонил домашним и попросил принести библию в самое ближайшее время.

Я был слишком любопытен, навязчив, и наконец один из санитаров под большой тайной рассказал, что же случилось на самом деле, и как его сюда доставили.

Скорая возвращалась с вызова, когда погода начала резко портится. Накрапывал мелкий дождь, и становилось темно. Это случилось как раз в тот вечер, когда началась знаменитая московская гроза с ураганом.

Сначала подул слабый ветерок и начался приятный теплый дождик.

Теплый дождик начал усиливаться, а ветер стал более порывистым и злым. Над улицами стали раскачиваться рекламные стяжки, а легкие рекламные щиты начали падать один за другим. Где-то над машиной раздался хлопок, и на дорогу посыпались мелкие осколки стёкол. Скорая помощь как раз проезжала мимо опустевшего сквера, когда начался сильный ливень.

Сильным порывом ветра сорвало рекламный плакат, который повалило на электрические провода. Посыпались искры и прямо на глазах бригады медиков, в электрический столб ударила яркая молния. Голубая вспышка на мгновение ослепила водителя скорой, и он нажал на тормоз. Вот тогда-то санитары и увидели лежащего на дороге молодого человека. Они и подбежали к нему.

Молодой человек с седыми не по годам волосами находился без сознания, он дышал прерывисто и судорожно как случается после поражения сильным электрическим разрядом.

У молодого человека не было с собой ни документов, ни каких либо вещей, кроме обгорелой военной формы.

Санитар просто клялся, что он видели, как этот парень просто вывалился из голубой вспышки, а молния ударила потом.

Положив человека в машину, его доставили в больницу имени Склифосовского.

Санитар замолчал, а потом добавил: «Я такого еще не видел, а что он сербский военнослужащий мы узнали позже, когда нашим военным отправили запрос на основе военной формы, что была на нем».

Он сильно обгорел, около семидесяти процентов поверхности кожи. По сравнению с ним я еще легко отделался.

Когда на следующем свидании мои домочадцы принесли книгу, я сразу её передал Йовану. Он практически не расставался с ней.

Когда я к нему приходил, то всегда видел его с библией в руках.

Он сильно изменился для человека, который говорил, что ненавидит церкви.

За два дня до моей выписки он просто исчез.

Положил библию на кровать, вышел за дверь и больше не вернулся.

На ноги подняли весь персонал, это был неслыханный инцидент, иностранный военнослужащий просто пропал с территории больницы. Никто не видел, чтобы он куда-либо выходил.

На его кровати осталась только библия, раскрытая на последней странице.

Я взял её в руки и почувствовал необычное тепло.

Мне было искренне жаль, что мы так мало с ним пообщались, у меня было так много вопросов, на которые никто не мог бы ответить лучше, чем он.

Я искренне надеялся, что второй раз, оказавшись в длинном каменном коридоре, он не ошибется дорогой.

Мне очень хотелось, что бы он смог пройти по тёмному каменному коридору, повернуть в маленький неприметный проход, подняться по бесконечно длинной лестнице к тому прекрасному юному ангелу, который позволил войти в Райские ворота.

Я думаю, что в этот раз он вошёл в Рай, с чистой душой и без оружия.

Мне стало грустно.

Я до сих пор не могу понять, почему все самые лучшие люди, покидают этот бренный мир раньше нас?

Я уселся на край кровати, тяжело вздохнул, взял оставленную Йованом библию, когда она неожиданно засветилась, словно в ней был спрятан яркий, голубой фонарик.

Яркий свет выбивался из-под обложки, освещая мои руки голубым сиянием.

Когда я открыл её, то увидел прекрасную иллюстрацию райских врат, и она вдруг ожила, я увидел, как открываются золотые врата, увидел Йована, а рядом с ним высокого парня и прекрасного ангела в великолепном саду.

Они стояли на красной песчаной дорожке. Йован одну руку положил на плечо соседа, а второй махал мне, словно прощаясь.

Я непроизвольно помахал ему вслед на прощание. Голубая дымка развеялась, и передо мной остался только черный напечатанный шрифт. Со строчкой «Благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами. Аминь»

Не скрою, это была самая удивительная история в моей жизни, с которой я когда-либо сталкивался.


P.S. Я храню эту библию и по сей день. Думаю, что когда-нибудь, оказавшись в длинном каменном тоннеле, я смогу ей воспользоваться, чтобы не пройти мимо незаметного прохода, ведущего на бесконечно длинную лестницу. Кроме того, Йован оставил мне подсказку в виде маленькой голубой звездочки.