ГЛАВА 1

Берлин встречал полутьмой, слякотью и ветром. Октябрь выдался на удивление мрачным, осень силилась затащить жителей в пучины серого отчаяния. Дождь лил, не переставая; тучи захватили небо и не торопились сдавать плацдарм; уличные фонари один за другим проигрывали битву надвигающейся тьме.

Мехмобиль пересек границу мегаполиса, разбрызгивая обширные лужи на Вальтерсдорфер – одной из главных транспортных артерий города.

Люксовый мерседес, выполненный в старомодном ретро-стиле, уверенно оставлял позади безликие мили, похожие друг на друга, как две капли воды. Ливень беспомощно разбивался о широкое лобовое стекло, капли барабанили по крыше, выстукивая рваный тревожный ритм. Мотор сдержанно рычал, похваляясь скрытой мощью; винтажные колеса подмигивали хромом; внушительные круги фар выхватывали из темноты очередной участок проезжей части.

Водитель, плечистый мужчина в сером плаще, крепко сжимал руль цепкими пальцами. Тень от широкополой шляпы не позволяла рассмотреть лицо; накидка скрывала рослую фигуру; тусклый отсвет приборной панели отражался на смуглой коже запястий, покрытых устрашающей сеткой шрамов.

Мехмобиль решительно вклинился во внутренности города, как игла входит в мягкие ткани больного. Шофер управлял аппаратом плавно, без рывков, стрелка спидометра упрямо крутилась возле восьмидесяти. Мужчина внимательно смотрел на дорогу, лишь изредка беглый взгляд пробегал по вскрытому бумажному конверту, небрежно брошенному на пассажирском сиденье.

Пакет из плотного водонепроницаемого пергамента, со множеством почтовых марок на лицевой стороне, содержал лишь одну надпись: «Нергал Рихтер». Внутри хранились с десяток разрозненных листков, заполненных именами, фотокопиями, описаниями.

Не просто информация, в конверте содержалось нечто гораздо более ценное – причина, побудившая Нергала вернуться в Берлин после продолжительного отсутствия. Символ, толчок, указатель, повернувший судьбу мужчины в новое, осмысленное русло.

Мерседес вздрогнул, подпрыгнув на очередной колдобине. Водитель с досадой поморщился – дорога брыкалась, не переставая. Даже в черте города поверхность изобиловала неровностями, что уж говорить о прочих трассах.

Берлин ничем не выделялся на общем фоне – те же ямы, заполненные осадками, тот же мрак, с успехом скрывающий непотребство. Фонарный свет падал лишь на мусорные баки да горы хлама, разваленного вокруг. Смутные огни занавешенных окон блестели по сторонам, давая понять, что вокруг все же город, а не чистое поле.

И тем не менее, Нергал вздохнул с облегчением. Долгое время он существовал, не зная цели и смысла, коротал время, как обычный комитос – обыватель, живущий лишь потому, что родился. Письмо от неизвестного автора открыло перед мужчиной новые горизонты. Учитель был доволен, как и сам Рихтер. Наконец, он отыскал собственное хито – устремление, миссию, веху.

Впереди, на перекрестке, мигнул красным светофор. Мерс плавно сбросил скорость, послушно останавливаясь. Мимо пронеслась, завывая сигналом, сверкающая бмв последней модели. Брызги из-под колес накрыли с головой. Нергал поморщился, сдержанно чертыхнувшись. Сам он не видел смысла нарушать. Во-первых, особой спешки нет, тише едешь – дальше будешь; во-вторых, это дело принципа.

По переходу нескончаемым потоком тянулись пешеходы. Серая людская масса пересекала проспект, не поднимая тускнеющих глаз. Холодный дождь вкупе с порывами ветра заставляли мертвой хваткой вцепляться в зонты. А те несчастные, что не имели защиты, срывались на бег, силясь перепрыгнуть раскинувшиеся лужи.

Нергал провожал прохожих рассеянным взором. Обычное стадо ничем непримечательных, однообразных комитос, спешащих поскорее укрыться от злой непогоды. Люди, в большинстве обычные люди, лишь единожды мелькнули характерные уши эльфа. Наметанный глаз не без труда выделил оборотня – редкого гостя в цивилизованной Прусской Республике. Впрочем, кем бы ты не был – человек, эльф, оборотень, да хоть бы гном или орк – в глазах убежденного последователя хадо-хито все одинаково бесполезны, пока не поймут и не примут собственного предназначения.

Взгляд бесцельно скользил по вялотекущей толпе, пока не остановился на молодой женщине, обреченно шагающей в потоке воды и людей. Теперь Нергал выругался вслух. Стройная фигура, хорошо заметная под теплым темным пальто; светло-коричневые волосы, практически целиком скрытые полусферой зонта; бордовая юбка чуть выше колен; длинные сапоги на толстом каблуке. Все это прекрасно, но отнюдь не красота привлекла внимание мужчины.

Хорошо заметная, ярко-красная вампирская печать смерти лежала на девушке. Обывателям никогда не рассмотреть, а вот другие кровососы, да и любая нечисть вообще, сразу поймут – дичь помечена, трогать запрещено всем, кроме хозяина.

Да, печать специально для порождений тьмы. Заметить ее, если ты не вампир, можно лишь после продолжительного специфического обучения. А у Нергала были отличные учителя, самые лучшие.

Символ сигнализировал о двух вещах. Во-первых, упыри вконец обнаглели. Метят людей, как скот, в столице Пруссии, не боясь и не стесняясь никого. Охотятся, будто в собственных угодьях. А во-вторых, Республика катится в тартарары. Если уж по улицам Берлина открыто разгуливают вампиры, значит со страной явно что-то не то. Где патрули с амулетами истинного зрения? Куда смотрят охотники на нечисть?

Женщина пересекла переход, красный свет, заморгав, сменился зеленым. Нетерпеливые гудки вывели Нергала из задумчивости. Тяжело вздохнув, он включил поворотник. Мехмобиль неторопливо вырулил вслед за удаляющейся жертвой.

Спасение обывателей от нечисти совсем не входило в планы, по крайней мере напрямую. Но вампиры… Нергал ненавидел кровососов всей душой, и для злобы не требовалось особых причин. Достаточно пару раз посмотреть на следы пиршества вурдалаков, поглядеть в глаза безвольных гулей – верных слуг упырей. Эти полоумные хищники, движимые лишь неуемной жаждой крови, должны быть уничтожены, все до единого! Тем более, устав гильдии дедхантеров напрямую запрещает игнорировать подобные инциденты…

Фары мерса погасли, скорость упала до черепашьей. Практически неслышной и незаметной глыбой он рассекал лужи на небольшом отдалении от задумчиво шагающей женщины. Дождь продолжал выбивать барабанную дробь, где-то на горизонте мелькнула кривая молния.

Карина шла, глубоко погрузившись в раздумья. Девушка давно не замечала ни окружающего города, ни промозглого ветра, ни яростного дождя, ни, тем более, едущего следом раритетного мехмобиля. Почему она, не смотря на ужасную погоду, не поехала домой на такси? Зачем свернула с широкого проспекта на мрачную Урзулиненштрассе? Барышня не задавалась подобными вопросами, ее вело нечто, превышающее волю человека.

В кармане плаща похрустывала свежая пачка денег. Зажиточный купец Освальд не поскупился, проспонсировав «свидание». Карина рада бы сказать, что встречалась с ним вовсе не из-за денег, но это означало бы обманывать саму себя. Пухлый, лысый, совсем не мужественный… Освальд не привлекал ничем, кроме богатства. Зато теперь можно оплатить аренду квартиры, закупиться в магазине, ни в чем себе не отказывая… И вернуться в школу, к детям.

Что же это за страна, где учительница вынуждена подрабатывать по вечерам, встречаясь с мужчинами за деньги? Карина совсем не женственно шмыгнула носом, рука машинально полезла в карман за платком. Сапоги цокали, разбрызгивая воду, просторный зонт надежно укрывал от дождя. Грустный взгляд не поднимался от земли, стараясь выбрать проходимый маршрут среди размокшей чавкающей грязи.

Впрочем, ничего необычного в ее истории не было, скорее – обыденность, скучная грустная повседневность. Бедная семья, умная девочка, отличница. Сестра уехала искать счастья в Кенигсберг, да там и канула, пропала без следа. Карина закончила Берлинский университет, надеясь, что диплом откроет дорогу к престижным профессиям и высокооплачиваемым местам. Но правда оказалась совсем другой: специалист с высшим образованием в Пруссии никому не нужен. Наука в жопе, производство работает по накатанной, технологии стоят столбом уже не первый десяток лет. На денежные места можно попасть только через постель, пройдя суровый «отбор» среди десятков кандидаток. Место учительницы начальных классов в обычной районной школе – тот максимум, на который она могла рассчитывать.

Отчаянный гудок заставил отскочить назад – девушка едва не попала под колеса проехавшего грузовика. Она удивленно оглянулась, пытаясь сориентироваться. Со всех сторон одно и тоже – темные улицы, лужи, дождь, никакого просвета. Не все ли равно, куда идти, что делать? Печально сгорбившись, Карина пересекла дорогу.

Ей даже нравилось преподавать, общаться с ребятишками, учить их добру. Нравилась детская незамутненность, непосредственность. Искрометное свободомыслие, не забитое пропагандой, не испорченное тоннами чужих мнений. Молодая наставница любила подопечных, и те отвечали ей полной взаимностью. Если бы только зарплаты хватало хотя бы на обычную жизнь. Если бы…

Карина остановилась, недоуменно уставившись на темный переулок. Съемная квартира находилась совсем в другой стороне, и все же что-то тянуло, неодолимо тащило девушку в этот грязный закуток, затерявшийся между домами.

Она шагнула внутрь, сразу нырнув из полумрака во тьму. Лишь одна тусклая лампа моталась где-то посредине проулка, служа скорее путевым ориентиром, чем осветительным прибором. Бесчисленные баки, забитые под завязку мусором; разорванные пакеты и коробки; грязь, сор, разлагающиеся остатки еды, а может и чего похуже – все это разом бросилось в глаза. Пахнуло сыростью, гнилью, застоявшимися испражнениями. Звуки крупных улиц остались далеко позади, сюда долетали лишь отдаленные гудки мехмобилей, пьяные крики и шум круглосуточной пивнушки, расположившейся за углом. Девушка сделала еще шаг, из-под ног бросилась серая крыса, зарывшись в спасительный хлам.

Нергал следил за девушкой из машины – все признаки приближающейся развязки на лицо. Бездумная походка, отрешенность, рассеянность. Жертва не осознает куда и зачем направляется, ее «ведут», словно под-руку. Молодая, глупая, она чем-то неуловимым нравилась Рихтеру, хоть худышки и не в его вкусе. Он ощущал симпатию, возможно лишь потому, что жить красотке осталось – всего чуть.

Когда девушка остановилась у входа в гнусный переулок, мужчина понял – пора. Мерс тормознул у обочины, двигатель, всхрапнув, заглох. Нергал выбрался наружу, хлопнула дверца. Дождь неудержимо заколотил по шляпе и плащу, силясь пробраться под них.

Я бегу через ночь под потоком дождя,

Я его не боюсь – это просто вода!

Строки пришли в голову неожиданно, как редкое напоминание о времени, проведенном среди охотников за нежитью. Тогда, совсем еще юному Рихтеру казалось, что он переживает невероятные испытания. Рихтер теперешний думал о тех моментах, как о счастливом детстве.

Это просто вода, это ветра порыв,

У меня на губах – значит, я еще жив!

Да, тогдашний наставник отличался некоей поэтичностью, любил декламировать строки собственного сочинения, выдавая за четверостишия неких великих поэтов.

Нергал легко перепрыгнул несколько луж, добравшись, наконец, до тротуара. Машинально огляделся – ни души.

Пусть останется дома тот, кто устал.

Под раскатами грома место для скал.

Место для скал, ага. Охотник невольно ухмыльнулся. Действительно, сейчас, под стеной воды он выглядел неуместным темным валуном.

Зев переулка манил сумраком, последние шаги Рихтер преодолел почти бегом.

Я бегу через ночь, меня не удержать.

Две руки, две ноги. И способность бежать.

Левая рука нырнула в карман, нащупывая очки, правая проверила оружие. Все на месте, в полной готовности. Мрачная фигура на миг задержалась у поворота, шаг – и охотник растворился во мраке переулка.

Холодная ладонь ухватила Карину за шею, разом встряхнув. Сильные пальцы сжали горло, задавив попытку крика. Девушка затрепыхалась, едва касаясь носками ног земли. Зонт выпал из ладони, руки мельтешили по сторонам, силясь оттолкнуть напавшего, но раз за разом пронзали лишь пустоту.

Пока большая часть разума билась в панике, где-то на самых задворках сознания сохранился крошечный островок рациональности, живущий, казалось, собственной жизнью. «Это не вор, – отрешенно решил он, – И не насильник. Не маньяк и не убийца. Тогда кто?»

По роду деятельности Карине приходилось обучать детишек избегать попадания в чрезвычайные ситуации. Она читала кучу методичек, да что там – сама написала несколько. «Как не стать жертвой маньяка». «Что делать, чтобы избежать изнасилования». «Правила поведения при нападении грабителей». Вот только реальность оказалась вовсе не такой, как теория. Гораздо проще, циничнее и безжалостней.

Пару раз девушку встряхнули, выбив дух и желание сопротивляться. Потом она ощутила могучее тело за спиной. Холодная, как лед, ладонь откинула ворот плаща, голова монстра склонилась к тонкой длинной шее, острые клыки вонзились в бледно-розовую кожу. Карина вздрогнула, поняв, наконец, что происходит.

Ее не будут бить, обворовывать или насиловать. Это вампир, а значит, конец всему. Если повезет – выпьет полностью, быстрая почти безболезненная смерть. В худшем случае – судьба бездумной гули, верной слуги кровососа.

Нет смысла вырываться – ни один человек не в силах справиться с порождением тьмы. Невозможно кричать – ледяные ладони стальной хваткой сжимают горло, надежно удерживая от любых попыток противодействия. Да и кто откликнется на призыв? Бомжи? Забулдыги? Завсегдатаи местной колдырятни? Вот уж надежная защита от вурдалака.

Карина удивлялась накатившему спокойствию. Была ли причина в темной магии, или просто сказалась обреченность и осознание собственного бессилия? Девушка безвольно обмякла в объятиях хищника, с некоторым облегчением осознавая – вот и все, конец нелепому жизненному пути.

Она не сразу поняла, что произошло – в какой-то момент клыки отпрянули от шеи, стальная хватка рук ослабла. Потеряв опору, Карина сползла на грязную землю, очутившись у ног кровососа.

– Человек… – полу-шипит полу-рычит вампир, – Смело! И глупо. Уходи, сегодня у меня другая добыча!

Девушка оглядывается.

Широкая тень высится неподалеку. Человеческая фигура в длинном плаще и широкополой шляпе. Тьма скрывает черты лица, не разобрать ни осанки, ни вооружения. Дождь нещадно барабанит по голове и плечам, ниспадая вниз мириадами брызг. За спиной – пустота, ни отблеска, ни звука, ни дуновения. На мгновение Карина оживает, нелепая надежда зарождается в глубине души, но тут же гаснет. Ни один человек не справится с вампиром, тем более с сытым.

– Ты что, оглох? – вурдалак повышает голос, – Или нажрался? Вали отсюда!

Человек шагает вперед, поднимая голову. Отраженный свет фонаря падает на смуглое овальное лицо. Высокий лоб, небольшие уши, сплющенный нос, тонкие обветренные губы, сжатые в плотной усмешке. Худые щеки со следами алхимических ожогов, ровный волевой подбородок. Глаза закрыты небольшими кругами очков.

Карина сдержанно икает. Это одновременно и усмешка, и удивление, и разочарование. Черные очки? Ночью, в темном переулке? Выглядит, конечно, чрезвычайно круто, но смысл? Точно, очередной обкурившийся наркоша, вообразивший себя супергероем.

Рука пришельца поднимается. Карина вглядывается, ожидая увидеть бесполезный против нежити пулевик, но в ладони человека зажато лишь нечто небольшое, вроде короткой палки. Вампир угрожающе рычит, хмуро всматриваясь в неведомое оружие.

В следующий миг переулок озаряет яркая вспышка неестественно белого света. От неожиданности девушка падает на спину, мокрые ладони трут глаза, но без толку – перед взором скачут цветные круги, зрение отключается, соленые слезы текут ручьями, смешиваясь с потоками ливня.

Вампир хватается за глаза, громко матерясь. Уже через мгновение он прыгает вперед, вслепую размахивая когтями. Каждый удар – потенциальный труп, рассеченный пополам. Но Нергал уже совсем не там, где мечется нежить.

Слишком предсказуемо, слишком легко. Рихтер видел такое не раз, да и сам зачастую участвовал в истреблении упырей. Яростные прыжки, смертельные удары в пустоту… Так же красиво и эффектно, как и бессмысленно. Нет бы скрыться, рвануть, пусть и стукаясь лбом о стены. Схорониться, переждать, и тогда уже вернуться мстить с восстановленным зрением и во всеоружии…

А раньше кровососы явно были поумней, знали, когда надо поостеречься, а то и убегать сломя ноги. Охотников боялись до дрожи, не то что этот глупый самонадеянный молодняк.

Тесак скользит в руку, беззвучный замах рассекает воздух. Блеск гномьей стали, лезвие идеальной заточки без труда кромсает плоть вместе с костями. Нога упыря, срубленная под колено, отлетает в сторону. Вурдалак, взвыв дикой собакой, рушится вниз, в лужу, лишившись одной из опор.

Он бессвязно ругается, теперь уже на вампирском наречии, что говорит о сильнейшем волнении. Особой боли кровососы не ощущают, но скакать без ноги как прежде точно не сможет. Руки упыря мечутся в поисках врага, быстрые бесплодные тычки то и дело пронзают воздух.

Нергал мягко смещается в сторону, медленный замах, удар! Рука, срубленная по локоть, летит в груду мусора. Будет гнить долго, мясом нежити побрезгуют даже крысы. Вампир рычит, скривившись от бессильной злобы. Из обрубка сочится темно-зеленая вязкая флегма – упыриный аналог крови.

– Ты труп! – бешено шипит кровосос, – Мертвец! Я лично тебя выпотрошу, а потом превращу в гуля! Ты будешь жалеть, что не сдох раньше! Сука! Сука!

Он переворачивается на живот, опираясь на оставшиеся конечности. В луже неудержимо расплывается зеленоватое пятно. Дождь смывает следы бойни быстро и беспрепятственно. Вампир трясет головой, стараясь вернуть зрение, но тщетно.

Очередной взмах – вторая рука срезана подчистую, тело кровососа валится бессильным кулем. Упав, он врезается лицом в асфальт, остервенело крутит головой, стараясь развернуться поудобнее.

Рихтер подходит ближе. Вот теперь почти все.

Конечно, упырь еще далеко не мертв. Если как следует откармливать, даже может вполне себе успешно регенерировать и, через пару месяцев, снова рассекать по Берлину, как ни в чем не бывало. Но, как любил поговаривать наставник Нергала – не в мою смену!

Оружие взлетает в воздух, охотник перехватывается поудобнее. Широкий замах, резкий удар, голова вампира катится, как шар для боулинга. Рихтер бережно вытирает лезвие об одежду трупа, тесак прячется за широкой подкладкой плаща.

Дождь стучал по крышам, журчали водостоки, шумели трубы сливов, пропуская через себя неудержимые потоки воды. Струи падали ровно, вдоль стен, достигая самого дна каменного коридора. Переулок молчал, застыв после разразившейся трагедии. Тело упыря слабо подергивалось в луже, молодая женщина с ужасом прислушивалась.

Нергал порылся в карманах вампира, бумажник и документы мертвеца перекочевали в плащ охотника. Только тогда он обратил внимание на застывшую женщину.

Карина ерзала на земле, незрячая голова крутилась, стараясь уловить звук шагов. Девушка понимала, что случилось нечто необычное, но не могла осознать, что именно. Человек убил вампира или вампир человека? Чего ждать – смерти или чудесного спасения?

Она вздрогнула, когда ладонь коснулась шеи, уверенные пальцы пробежались по месту вампирского укуса. Бедняга запричитала, сумев выдавить из себя что-то среднее между «не убивайте» и «спасите».

Рихтер смотрел на девчонку, на секунду замешкавшись. Милосерднее всего было бы прикончить ее прямо сейчас. С другой стороны, пока что она еще человек, а человеку стоит предоставить шанс доделать земные дела перед посещением преисподней.

Карина заверещала, когда безжалостные руки бесцеремонно облапали ее, отыскивая во внутреннем кармане документы. Охотник глянул бегло – имя, адрес, профессия – ставший ненужным паспорт упал в лужу.

– Сорок восемь, – низкий звонкий голос заметался между стен, абсолютно безразличный тон поразил стонущую жертву.

Девушка тихо скулила, причитала, из рта вырывались жалобные завывания. Спаситель ушел, растворившись в ночи. Исчез также неожиданно, как и появился. Да и никакой это был не спаситель. Если уж быть до конца честной, стоило признать – он пришел убить вампира, а не выручить жертву.

Невидящие глаза бессильно моргали, дрожь сотрясала замерзшее тело. Одежда промокла насквозь, до нижнего белья, зонт валялся неизвестно где. Карина медленно поползла вперед на четвереньках, старясь наощупь найти выход из переулка. Под руки попался какой-то округлый шероховатый предмет. Девушка долго исследовала находку, узнавая и не веря собственным ладоням. Это была отрубленная голова с ровным четким срезом на месте шеи.

Только теперь долгий и громкий крик ужаса прорезал пространство заброшенного переулка.

ГЛАВА 2

– А бабенка-то ничего, сисястая! – довольный голос привлек внимание Карины, – Задница, правда, дрищевата, зато титьки – во!

Мужская ладонь бесцеремонно схватила за подбородок, поворачивая голову из стороны в сторону.

– Рот маленький, – брезгливо заметил хозяин ладони, – Боюсь, прибор не влезет…

– Маленький, зато работящий, – откликнулся третий голос, – Вон, губки какие жадные!

– Ее бы отмыть, да приодеть, – мечтательно констатировал самый первый собеседник, – Тогда уж можно и попользоваться.

– Успеешь еще. Время есть.

Карина понимала, что обсуждают ее, но воспринимала это безучастно, на удивление спокойно. Немного обескураживало то, что похабные речи доносились не из уст бомжей или посетителей борделя, то были речи жандармов. Тех, кого девушка привыкла считать защитниками, поборниками закона и порядочности.

Впрочем, для них она уже была нежитью, вампиром, хотя еще не до конца оформившимся. Когда завершится превращение – вопрос времени. Пока же девушка сидела в углу, возле окна, руки стянуты мягкими пластиковыми кандалами, ноги небрежно привязаны к батарее.

Карина почти не помнила, как ее нашли. Из памяти выплывали взбудораженные голоса, звуки мехмобилей, жесткое сиденье автозака. Потом долгая ночь, проведенная в камере. Никто не удосужился выдать девушке полотенце или сухую одежду, бедняга дрожала, то погружаясь в мрачные пучины сновидений, то выныривая в еще более невзрачную реальность.

Зрение постепенно вернулось, девушка смогла оценить обстановку камеры. Холодный камень стен, грязные полы, частая решетка вместо двери. Деревянная койка, намертво привинченная к стене, служила и стулом, и столом, и постелью. Удобства находились здесь же, в противоположном углу. Хотя, называть «удобствами» дырку в полу и торчащий из стены краник, язык не поворачивался.

К утру одежда высохла на теле, тюремная баланда с кипятком вместо чая вернула часть сил. Карину приволокли в допросную, где долго и нудно собирали показания о вчерашнем происшествии. Она устала повторять одно и то же, язык работал автоматически, совершенно не заботясь о согласованности и правдоподобности рассказа.

Документы изъяли вместе с деньгами. Пальто валялось на полу, как обычная тряпка. Свитер скукожился, юбка покрылась слоем грязи, ровно как и чудом уцелевшие чулки. Девушка ощущала себя разбитой и уставшей. Интерес к жизни пропал, воля надломилась. Хотелось, чтобы все это поскорее закончилось, хоть как-то.

Ее оставили в покое, не воспринимали как потерпевшую, да и вообще, как человека. Для окружающих девушка осталась куском плоти, который, пока что, можно использовать для определенных целей.

Комната, куда привели Карину, находилась на втором этаже шикарного особняка. Девушка никогда бы не подумала, что жандармерия может быть так богато обставлена и оформлена. Снаружи здание смотрелось, как резиденция очередного аристократа, внутреннее убранство ничем не уступало.

Море света из позолоченных ламп; широкие столы; кресла, подобающие важным господам; диваны и шкафы, будто выполненные на заказ. Повсюду слышался говор полицейских, смех и веселые возгласы довольных жизнью людей. Звуки офиса, звон телефонов, шелест бумаг и книг. Изредка доносились нелицеприятные крики из допросной, но на них никто не обращал внимания. В воздухе витали запахи кофе и пота, богатства и насилия, крови и беззакония.

В кабинете расположились пятеро жандармов. Они громко переговаривались, абсолютно не заботясь о том, что девушка их слышит. Карина невольно воспринимала слова, усталый взор блуждал по роскошной обстановке.

Жандармы оказались разношерстными, как на подбор. Карина так и окрестила их про себя. Один толстый, грозный, с краснеющим лицом; другой тонкий, худющий, как жердь; третий высокий, что каланча; четвертый хмурый, постоянно что-то жующий со сморщенной физиономией. Наконец, пятый, самый главный, важно сидел, раскинувшись в поистине королевском кресле, аккуратно сложив ладони на выпирающем пузе. Объединяло мужчин лишь одно: дорогие костюмы, свидетельствующие о немалом достатке.

Сколько, интересно, нужно получать, чтобы позволить себе золотую печатку? Или рабочую одежду, сшитую на заказ в престижном ателье?

Карина отвернулась, уставившись в окно. На улице дождь не утихал ни на минуту, капли беспомощно бились о стекло. Перед глазами девушки словно развернулась другая страна – край грязи, сырости, холода и промозглого ветра. По контрасту с теплым, богато обставленным офисом, уличная действительность казалась настоящим адом.

В этом аду бродили серые промокшие люди, спасаясь от непогоды под широкими зонтами. Мехмобили форсировали целые моря, разлившиеся на мостовой; немногочисленные прохожие торопились добраться до сухих убежищ, неловко протискиваясь по грязи тротуаров.

Изредка кто-то заворачивал в сторону жандармерии, издалека доносился стук массивной входной двери. Небольшая стоянка, расположившаяся перед парадным, медленно заполнялась подъезжающими машинами. Казалось, этот круговорот посетителей, мехмобилей и текущей воды никогда не закончится.

«Что же будет дальше?» – подумал Карина.

Вопрос возник, повиснув в воздухе. Он болтался в голове, не находя ни отклика, ни ответа. Спутанные мысли блуждали бесцельно, не выливаясь ни во что осмысленное. Никаких планов, никаких желаний. Странная апатия завладела разумом, равнодушие разлилось по телу девушки. Казалось, ничего хуже, чем укус вампира, приключиться уже не может. Скоро она сама превратится в безумного кровососа, и тогда… На этом мысль останавливалась, разворачиваясь обратно, блуждая по тому же самому кругу раз за разом.

– Вот мне интересно, – задумчиво протянул Толстый, – Что это за герой у нас появился, а? Кто может вот так запросто замочить упыря?

– Да уж, знатная бойня, – подтвердил Худой, – Разделали, как свиную тушку…

– Вот ты смог бы убить вампира? – не унимался упитанный, ткнув пальцем-сарделькой в Каланчу, – Хоть с пулевиком, хоть с ножом, хоть как?

– Ну… Только во сне, – усмехнулся Высокий, – Там я их десятками крошу.

– То-то и оно! Мы, первоклассные жандармы, но против такой нечисти абсолютно бессильны. Что из этого следует?

– Работал специалист.

– Вот именно! – Толстый уверенно кивнул, – Кто-то из гильдии.

– Скажешь тоже, – покачал головой Хмурый, – Дедхантеров уже сто лет в обед никто не видел.

– Ну, положим, не сто… Лет десять, как они ушли из города.

– Сто или десять. Один хрен. Нету больше в Берлине никаких охотников!

– И все-таки… Дело рук явного спеца. Так мастерски покромсать кровососа…

– И кстати, неплохо бы выяснить, что это была за вспышка такая? – вмешался Главный.

– Александрийская Свеча, – раздался голос от двери.

У входа в комнату стоял щеголеватый молодой человек. Модный плащ, свисающий с узких плеч; темные стильные джинсы, переходящие в не менее стильные ботинки; белая сорочка спряталась под темно-синей жилеткой; на голове – мокрая шляпа с широкими полями, которую незнакомец и не подумал снимать в помещении. Выглядел незваный гость хоть и сущим франтом, но тем не менее, вполне официально.

– Свеча? – недоверчиво переспросил Толстяк.

– Алхимическое устройство, дающее чрезвычайно мощную, хоть и кратковременную, вспышку света. На известный промежуток времени дезориентирует, отключает зрение. Особенно губительно для вампиров, умертвий и прочей нежити, имеющей ночное зрение.

Парень свободно прошелся по комнате, остановившись перед Кариной. Девушка подняла голову, встретившись со взглядом проницательных темно-зеленых глаз.

Незнакомец определенно красив, и именно той небрежной легкомысленной красотой, что так нравится женщинам. Широко расставленные глаза на симметричном лице; чуть заостренные уши, будто у дальнего родственника эльфов; нос крючком, с едва заметной горбинкой; щеки худые, чисто выбритые. Лишь рот – совершенно обычный, небольшой, среднестатистический рот – выбивался из общей картины, слегка портя отличное впечатление.

– Что-то я раньше слыхом не слыхивал о всяких «свечах», – пробурчал Хмурый.

– Довольно редкая штука, – кивнул гость, – И дорогая. Использовалась, в основном, охотниками на нежить.

– Так значит, работал дедхантер? – Толстяк с превосходством оглядел товарищей.

– Я этого не утверждаю, – улыбнулся незнакомец.

– А вы кто, собственно, будете, человек хороший? – подозрительно прокаркал Главный.

Только тут до остальных дошло, что они разговорились с совершенно неизвестным лицом гражданской наружности. Парень проник в кабинет так непринужденно и естественно, что противостоять его коммуникабельности оказалось совершенно невозможно.

– Спецгвардия, – рука небрежно взлетела перед лицом жандарма, демонстрируя корочки удостоверения.

Главный изучил документ с подозрительной неприязнью, тяжелый вздох разнесся по комнате.

– Ханс Краузе… – медленно прочитал жандарм, – Дознаватель… Штабс-капитан… Еще одна «спец»! Как будто мало нам тайной полиции с их боевиками…

Молодой человек лишь пожал плечами, повторно поворачиваясь к девушке.

Ханс опустился на корточки, жилистые ладони легли на запястья девушки, взор недовольно задержался на пластиковых кандалах. Он всматривался в лицо так внимательно, что Карина невольно смутилась, на щеки набежала краска, глаза опустились в пол.

Краузе поднялся, закончив осмотр, рука небрежно схватила со стола папку с бумагами. Уверенный взгляд пробежался по строчкам, лоб задумчиво наморщился.

– Карина Кох, двадцать пять лет, учительница начальных классов, – он взглянул на девушку, – Что вы забыли в том переулке? Впрочем, ладно. Вампир мог выбрать любого, просто не повезло.

Парень вчитывался в показания, изредка поглядывая на задержанную.

Молодая, стройная, спортивная. Одета слегка вызывающе и явно не для школы, хотя… Вот этот свитер… С такой роскошной грудью подошло бы нечто более открытое. Огромные карие глаза, где можно легко утонуть; широкий лоб, приятное круглое лицо с крохотным носиком и бледными губами. Коричневые волосы собраны в растрепанную косу, тянущуюся до лопаток. Несколько непослушных прядей, выбившихся из общей массы, обрамляют розовые щеки. Ничего необычного, но в тоже время – хороша!

– Кстати, этот… охотник, – влез Худой, – Он что-то такое сказал. «Сорок восемь». Что бы это значило? Какой-то тайный код?

– Нет. Время до превращения в вампира, – Ханс печально глянул на часы, – Я бы сказал, теперь осталось тридцать шесть.

– А потом?

– Потом… Увы, Карины Кох не станет. На свет появится зверь, жаждущий человеческой крови больше всего на свете.

На минуту воцарилось потрясенное молчание, девушка тяжело сглотнула.

– Так что же, вы бабен… то есть, потерпевшую, заберете? – со скучающим видом поинтересовался Главный.

– Увы, я ничем не могу помочь, – Ханс с сожалением глянул на молодую жертву, – Мне очень жаль…

– Да ладно, чего уж… – отмахнулся Высокий, – Больно уж она невзрачная. Шалава поди.

– Во-во! – подтвердил Толстый, – Сама, небось, нарвалась! Знаем мы таких. Только и ищут приключений на свою тощую задницу!

Жандармы довольно хохотнули над незамысловатой остротой, Карина затравленно отвела взгляд за окно, Краузе сочувственно огляделся.

– Вот смотрю я вокруг, и вижу, что девушка получше любого из вас, – мягко проговорил Ханс, – А под личинами хранителей закона прячутся настоящие мрази. Не зря, похоже, ходят слухи, что местная жандармерия крышует половину теневого бизнеса. И наркотики, и оружие, и проституцию…

– Э-э-э! Паренек! – подпрыгнул Толстый, – Не шибко ли ты умный?

– Череп не жмет? – поддержал приятеля Тощий, – Схлопотать не боишься?

– Тихо-тихо, – Высокий перекрыл дорогу возмущенным сослуживцам, – Пусть себе болтает!

– А что? За такие слова можно и ответить!

– Да, мистер Краузе, – вмешался Хмурый, – Мне не совсем понятно, на чем основана ваша смелость. Не похоже, чтобы под стильной рубашкой пряталась гора мышц…

– А мне ни к чему, – с улыбкой ответил молодой дознаватель, указывая на дверь, – Вот мои мышцы!

В дверях застыл, едва вмещаясь в косяк могучими плечами, высоченный здоровяк. Под два метра ростом, заметно мускулистый, мощный, тяжелый. Из-за ворота выглядывала бычья шея; длинный кожаный плащ не мог скрыть широченной спины и богатырского торса; объемные ножищи едва влезли в джинсы; ощутимо сильные руки заканчивались пудовыми кулаками. Серьезный, испытующий взгляд небольших цепких глаз перебегал с одного жандарма на другого. Квадратный подбородок вызывающе смотрел вперед, провоцируя на необдуманные действия.

Главный обескураженно выдохнул, мигом поняв, кто перед ним. Хмурый как-то сразу сник, втянув голову в плечи. Зато оставшаяся тройка не унималась, упорствуя в агрессивной манере.

– Ну и что? – не унимался Толстый, – Думаешь, притащил громилу и можно безнаказанно оскорблять представителей закона?

– Большой шкаф – громче падает! – насмешливо поддержал Худой.

– Мелкая тумбочка – дальше летит, – резонно заметил Ханс.

– А ты что, Мухаммед Али? Или Брюс Ли? Оружия что-то при тебе не наблюдается! – Высокий демонстративно покрасовался кобурой на поясе.

Здоровяк сделал шаг, в один момент вдруг оказавшись возле умников. С еле различимой скоростью взлетел правый кулак, потом левый. Звуки ударов слились в общий хлопок. Толстяк перелетел стол, сшибая грузным телом посуду и бумаги; Худой рухнул, проскользив по полу через весь кабинет. Никто и глазом не успел моргнуть, как две бессознательных тушки распластались на дорогом паркете.

– Ах ты сучара! – завопил Каланча, – Попробуй-ка со мной!

Он поднял руки, раскачиваясь в подобии боксерской стойки.

Громила не нуждался в повторном приглашении. Два мягких шага, едва заметный наклон корпуса – прежде чем Высокий успел среагировать, молниеносный апперкот вгрызся в его челюсть. Раздался неприятный громкий хруст, голова откинулась далеко назад, ноги оторвались от пола. Долговязая фигура перевернулась в воздухе, завершив кульбит беспорядочным падением. Бесчувственное тело раскинулось руками, из приоткрытого рта вывалились выбитые зубы.

Краузе наблюдал за представлением насмешливо-заинтересованно. Даже Карина оторвалась от созерцания улицы, чтобы насладиться быстрой расправой. Девушке импонировали эти двое – крутые, по-хорошему наглые, уверенные в себе. Один неимоверно могучий, второй неоспоримо умный. И оба – не равнодушные.

– Ну хватит! – гаркнул Главный, пристукнув кулаком по столу, – Будь вы хоть трижды из спецгвардии! Никто не может просто так избивать жандармов!

– Мы можем… – покачал головой Ханс.

Хмурый поперхнулся, привстав на стуле. Главный скрежетал зубами от еле сдерживаемой злости.

– Сегодня же отправлю жалобу главному прокурору! – прохрипел он, – Думаете, у меня нет друзей на верхушке? Посмотрим, за кого впрягутся влиятельные люди!

Краузе насмешливо вздохнул. Девушке достался еще один участливый взгляд.

– Мне жаль… – повторил дознаватель, направляясь к выходу.

– Давай-давай! – процедил Хмурый, – И песика своего захвати!

Здоровяк уже покинул кабинет, Краузе развернулся вполоборота у самой двери.

– Мне кажется, вы не будете писать никаких докладных, – мягко произнес он.

– С чего бы? – ощерился Главный, хватаясь за бумагу, – Уже начинаю!

Краузе с заметным сожалением пожал плечами, дверь захлопнулась за спиной дознавателя.

Двое шли по коридору жандармерии. Человек среднего роста и телосложения казался карликом на фоне возвышающегося рядом великана. Щегольской наряд казался таким же неуклюжим на фоне брутального одеяния громилы.

– Вольф, тебе нужно учиться сдерживать животные инстинкты, – с улыбкой заметил Ханс, – Пока ты не покалечил… кого-то не столь омерзительного.

Здоровяк посмотрел на собеседника с иронией. Понять Краузе порой довольно трудно – то ли он говорит серьезно, то ли шутит, то ли все в одном, смешанное в жуткой пропорции.

– Я и сдерживал, – буркнул Вольф, пропуская молодого дознавателя на выход.

Улица встретила холодным ветром и противной моросью. Ханс поспешил закутаться в плащ, большой парень будто и не заметил непогоды. Молодой парнишка-жандарм, дежуривший у входа, неуверенно отвесил честь.

– Хорошего дня, сэр.

Краузе посмотрел на постового, недовольный взгляд заметно смягчился.

– Давно тут работаешь, парень?

– Первый месяц, сэр.

– Не повезло тебе…

– Почему это? – от удивления жандарм даже проглотил свое «сэр».

Вольф, не дожидаясь товарища, уже спускался к мехмобилю. Дознаватель посмотрел на темное небо, извергающее потоки воды, на лужи, грозящие объединиться в озера, на молодого паренька, с невысказанным укором ожидающего ответа.

– Скоро узнаешь… – вздохнул Ханс, шагнув под дождь.

ГЛАВА 3

В одном из ближних пригородов Берлина – Лихтенберге – в спальном районе расположилась на отшибе неказистая пятиэтажка древней постройки. Если войти в крайний подъезд, сдерживая дыхание из-за скопившейся внутри вони, попадешь на засранную площадку. Старый скрипучий лифт, покрытый равномерным слоем плевков и окурков, поднимет на верхний этаж. Там, в самом углу, миновав заросли пустых бутылок, можно увидеть толстую стальную дверь темно-красного окраса. За монументальной преградой скрывается однокомнатная квартира уродливой планировки, обстановка которой весьма соответствует всем прочим достоинствам.

Беря эти «хоромы» в аренду, Нергал преследовал две цели. Во-первых, относительная близость от центра, вкупе с незаметностью. Во-вторых, угловая квартира на верхнем этаже должна обеспечить максимум тишины и покоя, ввиду наименьшего соприкосновения с соседями. И если первый пункт выполнялся на отлично – лучшей маскировки, чем в этом бомжатнике трудно себе вообразить – то второй явно хромал. Уже сейчас, по прошествии неполных суток, Рихтер наслушался как яростных переругиваний между семейной парой, доносившихся снизу, так и пьяных криков алкашей, бухающих ночь напролет в соседней по этажу квартире.

Нергал давно привык к скромным условиям быта, но даже на его спартанский вкус, мебели здесь имелся самый минимум. Скрипучая кровать в комнате, стул и стол на крохотной кухне. Обстановку дополнял шкаф для посуды. Одежду пришлось оставить в чемодане, плечики с рубашками повисли на длинных гвоздях, торчащих из стены.

Вместо люстры на потолке болталась лампочка, раскачиваясь на проводе под порывами ветра. Пляшущий свет натыкался на голые стены, грязные полы и задымленные потолки, создавая ощущение полного сюрреализма. Из темного толчка распространялась блевотная вонь, заставляющая держать открытым балкон, несмотря на осенний холод. С улицы доносились радостные крики пьяниц, рев мехмобилей, далекое завывание полицейских сирен – одним словом, обычная городская какофония.

Нергал знал, что все это ерунда. Внешние условия могут сломить лишь тех, кто слаб духом. Комитос – так пренебрежительно назвали служители хадо-хито простых обывателей – бессмысленно живущие, бесцельно бродящие под солнцем, упивающиеся бездумными удовольствиями, глупыми страстями и сиюминутными желаниями. Лиши такого индивида хоть части привычной рутины – и он взвоет, не способный ни принять новую реальность, ни адаптироваться к непривычным условиям.

Да что там, Рихтер побывал в таком аду, что загаженная квартира в столице Пруссии по сравнению с ним казалась поистине райским местом. А потому – нет смысла сокрушаться или предаваться отчаянию. Учение хадо-хито помогло выжить в преисподней, теперь же ведет через тернии к четко поставленной цели.

Чтобы вырваться из обыденности, нужно найти свое призвание – хадо. А потом, в его рамках определить великую цель – хито. Казалось бы, так просто, так очевидно, что даже трудно признаться самому себе. Абсолютное большинство не выполняют даже первый пункт, что уж говорить о втором…

Мужчина нахмурился, вспомнив о главных постулатах. Проснувшись, он уже выполнил ритуал пробуждения, теперь, следуя кодексу, можно использовать любую свободную минуту для совершенствования.

Час пролетел, потраченный на исполнение нэйгун – особой двигательной гимнастики, включающей как упражнения для развития гибкости, так и силовые элементы с весом собственного тела. Нергал принял душ, старательно избегая прикосновений к липким стенам ванной комнаты. Вытерся чистым полотенцем, ощущая новую свежесть и приподнятое настроение.

Мужчина уселся за стол, перед ним раскрылся толстый ежедневник. Ведение подробных планов – одна из фишек хадо-хито, и Нергал не понаслышке понимал, почему. Чем меньше в действиях спонтанности, тем больше целеустремленности. Дисциплина закаляет дух, выполнение дневного расписания потихоньку, шаг за шагом приближает хито – миссию, цель, великое свершение.

Рихтер пробежался глазами по ровным строчкам записей. Не часто удается составить ясный план, но сегодня явно тот самый день. Четкий, осмысленный, вполне определенный пункт, причем расположенный как нельзя более близко к самой сути его хито.

А значит – нужно действовать смело, уверенно, без опаски и без оглядки.

Закончив планирование, Рихтер выбрался на узкий балкон. Облокотившись на угрожающе покосившиеся перила, мужчина бросил взгляд на город.

Небо почернело от туч, ни единого просвета в мрачной пелене, накрывшей Берлин. Дождь сыплется вниз непрерывными потоками. Далеко, у горизонта, сверкнула первая молния надвигающейся грозы.

Внизу – тротуар, утопающий в грязи. Редкие прохожие пробираются через болото, барахтаясь в хлюпающей жиже по щиколотку. У вино-водочного магазина радостно гогочущее сборище колдырей, им непогода точно нипочем. Мрачная громада соседнего дома подмигивает редкими огнями окон, ветер приносит запахи гниющего города.

Определенно, мир летит в бездну. Чертова Пруссия катиться в чертову задницу. Достаточно посмотреть на ее столицу – Берлин – и все понятно без слов. Народ выживает, из последних сил борясь с нищетой, болезнями и безнаказанностью преступников. А власть… наживается, выдумывает новые налоги, купается в роскоши, строя прекрасный новый мир на костях человечества.

И, что еще более иронично, толпы комитос не спасут. Как и всегда. Что-то изменить, сдвинуть в лучшую сторону может только тенсия – человек, обретший призвание и цель.

Ну что ж, время пришло. Человек нашелся.

Надвигается буря и Нергал будет ее девятым валом.

Каково же было удивление учителя, когда Рихтер объяснил ему свое хадо – убивать. Сомнений нет, лишать жизни – единственное, что всегда получалось у Нергала лучше чего бы то ни было. Ремесло, призвание, хобби, профессия, талант в конце концов! Все соединилось в одном умении, устремлении, страсти.

Долгое время не удавалось найти достойную цель. Все решило анонимное письмо, содержащее адреса, имена, должности. Пазл сложился, за деревьями показался лес. Миссия вдруг проступила настолько отчетливо, что казалось невероятным, что он не замечал ее до сих пор.

Это даже не банальная месть, хоть и смахивает на нее. Да, Нергал отомстит тем, кто вверг его в пучину ада. Но, и это гораздо важнее, глубже – Рихтер повергнет саму страну, систему, строй, что позволяет такие издевательства над людьми.

Время пришло, хито обретено, а мир обречен.

Солнце давно пропало, затерялось, утонуло в хмуром легионе туч. Свет звезды пробивался до земли с трудом, лишь рассеянным блеклым вариантом самого себя. Ни единого просвета – это знак. Значит, и никакой пощады.

Нергал вздохнул. Немного тоскливо, но все же уверенно и с осознанием предстоящих трудностей. Пора! Вышел с балкона, прикидывая в уме, что одеть. Пожалуй, можно выбрать белую рубашку, как на праздник, а к ней – кроваво-красный галстук.

Мужчина собирался, повернувшись спиной к окну, а там, между тем, шальной порыв растормошил застывшее небо, горячий острый луч разрезал темные пласты, заиграв на поверхности луж всеми цветами радуги. Но убийца этого уже не видел, он шел на дело.

ГЛАВА 4

Карина продолжала неотрывно пялиться в окно. Видела, как те двое сели в старый, видавший виды мехмобиль, и не спеша уехали. Наблюдала за прохожими, за движением на проспекте, становившимся все более оживленным. Погода не радовала, но у жителей города нет выбора – спешили кто на работу, кто с нее.

В кабинете установилась взрывоопасная атмосфера. Жандармы потихоньку приходили в себя после визита парочки из спецгвардии. Поверженных подняли, обиходили. Толстый отделался знатным синяком, Худой – легкой контузией. А вот Высокому повезло меньше. Помимо потерянных зубов, с челюстно-лицевой костью явно что-то не в порядке. То ли вывих, то ли перелом. Неудачливый боец сидел, задрав голову, трясущиеся руки придерживали норовившую отвалиться челюсть.

За всей этой суетой про девушку совсем позабыли, что ее вполне устраивало. Не пристают, не обсуждают – и то хорошо. Никакой жалости к жандармам Карина не испытывала, скорее наоборот – мрачное удовлетворение от того, как их поставили на место, макнули носом в дерьмо.

Давно хотелось в туалет, но попроситься страшно, злое внимание может вновь переключиться на нее. Девушка крепче сжала ноги, решив, что будет терпеть до последнего.

Далеко за окном, у самого горизонта, сверкнула молния. Разгоняя лужи высокими колесами, к жандармерии подъехал раритетный мерс. Плавные обводы крыльев, неимоверно длинный капот, стильная черно-белая раскраска – все притягивало взгляд. Мехмобиль небрежно остановился на стоянке, заняв сразу два парковочных места. Глаза фар погасли, отворилась дверца, ступня в черном лакированном ботинке опустилась в лужу, высокий мужчина прошел к багажнику. Мгновение спустя развернулся, придерживая в руке черный чемодан.

Дождь колотил по полям шляпы, капли отскакивали от плаща, увесистая ноша оттянула левое плечо вниз. Он направился к парадному, не обращая внимания на слякоть и разверзшиеся хляби.

Только теперь Карина его узнала. Она хотела закричать, но страшная судорога скрутила тело. Изо рта вырвался лишь писк, немногим громче мышиного. Глаза уставились на приближающуюся фигуру, мутная оторопь завладела разумом, крупная дрожь колотила конечности, кулаки сжались, ногти до крови впились в нежную кожу. Ужас подступал толчками, выгоняя сознание прочь.

Грядет сама неотвратимость. Судьба, возмездие, фатум. Этот мужчина… слишком страшен, чтобы быть простым человеком. Даже если старуха-смерть встретилась бы с ним на узкой дорожке, леди с косой почтительно отступила бы в сторону, пропуская вперед нечто более ужасное.

Нергал легко взбежал по ступеням, дорогу убийце преградил молодой постовой. Девушка не могла слышать слов, не увидела и удара. Она с содроганием наблюдала, как паренек повалился на мокрый камень с окровавленным лицом.

Далеко в коридоре раздались грохот, шум, удивленные крики. Девушка оторвалась от созерцания улицы, с трудом переведя взгляд внутрь кабинета. Опять грохот, надсадный вопль, хлопки, напоминающие гром.

Жандармы не обращали на шум особого внимания, с головой погрузившись в более насущные проблемы. Карина сжалась в комок, стараясь стать маленькой, незаметной.

Гром раздался ближе, девушка явственно различила череду выстрелов. Крик адской боли разнеся над жандармерией, заглушая все остальные звуки.

– Что там за чертовщина? – недовольно поднял голову Главный, – В допросной совсем стыд потеряли? Нужно заказать новую звукоизоляцию.

Только Карина понимала, что приближается неминуемая гибель.

Канонада выстрелов загремела совсем рядом, чуть ли не за дверью. За ней последовал звук падения чего-то тяжелого.

– Да что за хрень? – рявкнул Хмурый, – Не дают спокойно работать. Перестрелка?

– Ага, гномы-говночисты взбунтовались! – гыгыкнул Толстый.

Все пятеро заржали удачной шутке.

– Грэг, Стэн, идите проверьте, – Главный кивнул на дверь.

Толстый и Тонкий недовольно поднялись, бурча под нос сдержанные ругательства. Вальяжной походкой королей жизни прошествовали к выходу. Тонкая дверь едва успела закрыться за спинами сослуживцев.

Бум! – грохот выстрела ударяет по ушам, заставив подскочить на стуле. Грузное тело вкатывается внутрь, сшибая мебель. Вместо головы – фарш из костей, крови и разбитых мозгов. Бум! – повторный удар сотрясает помещение. Худосочный напарник летит ничком с раскуроченной грудной клеткой. Кровища хлещет из порванной артерии, заливая все вокруг красным дождем.

Дверь слетает с петель, не выдержав напора. В комнату входит смерть в человечьем обличии. Высокий широкоплечий мужчина в развивающемся плаще. Белая, идеально выглаженная рубашка, мастерски завязанный галстук и брюки со стрелками придают фигуре небывалую помпезность. В одной руке болтается черный чемодан, в другой дымится чудовищное оружие. Взгляд светится злым желтым огнем, прожигая насквозь, заставляя почувствовать себя полнейшим ничтожеством.

Не останавливаясь, мужчина выходит в середину комнаты. Чемодан с глухим стуком падает на пол, на его месте в ладони тут же возникает сверкающий кастет. Пулевик ныряет в кобуру, из-под полы плаща появляется сталь гномьего тесака.

Высокий вскакивает и получает удар. Кастет вгрызается в лоб, долговязое тело с неожиданным ускорением перелетает комнату, стена сотрясается, приняв на себя натиск мертвеца. Труп падает, голова неестественно болтается на переломанной шее. Удивленный взгляд навсегда застывает на ошарашенной физиономии.

Хмурый тянется к пулевику, но ладонь едва успевает обхватить рукоять. Широкий молниеносный взмах – голова жандарма отделяется от тела, откатываясь к ступням Карины. Девушка подтягивает ноги, желая держаться подальше от нежданного подарка. Из обрубка шеи бьет алый фонтан, окрашивая потолок и стену липкой продрисью. Безголовый стан валится вниз содрогающейся грудой плоти.

Главный стреляет, направив оружие в грудь врагу. Мужчина вздрагивает, но больше никак не реагирует на попадание. Он надвигается неумолимой тенью. Жандарм прыгает, взмахивая ножом, пришелец играючи уклоняется.

Взмах – отсеченная ладонь с зажатым оружием летит прочь. Крик еще не успевает родиться в глотке, как второй удар сносит ногу чуть выше колена. Жандарм падает, тесак взлетает в заключительном пируэте. Свист воздуха, блеск стали, голова Главного взрывается, разрубленная пополам. Обезображенный труп рушится, нелепо извернувшись. Омерзительная кашица мозгов вытекает на пол.

Кровь заливает кабинет, напоминающий теперь не офис, а натуральную бойню. Стоит дикий визг – Карина кричит, не в силах остановиться. Только теперь, когда все кончено, она закрывает рот, наступает жуткая тишина.

Нергал аккуратно перешагивает подергивающийся труп, направляясь к девушке. Та смотрит на приближающегося убийцу, сжимаясь в комок. Пара шагов, Рихтер рядом, женщина следит, не отрываясь, ее голова болтается из стороны в сторону в жесте всеобъемлющего отрицания. Губы беззвучно шепчут: «Нет! Нет! Нет!»

– Какого хера ты тут высиживаешь? – презрительно-пренебрежительный тон разом отрезвляет.

Тесак взлетает вверх, девушка зажмуривается, стараясь закрыться связанными руками.

Холодная сталь обжигает запястья. Вскрикнув, Карина открывает глаза. Кандалы валяются на полу, срезанные с невероятной легкостью. Ноги тоже свободны.

– Тридцать пять! – обжигающий взгляд Нергала пробегает по девушке, нагоняя очередную порцию дрожи.

Он уже в центре комнаты, возле своего чемодана. Ладонь хватается за ручку, та поворачивается особым образом. Слышен громкий щелчок и устрашающее жужжание.

Кастет исчезает в недрах плаща, равно как и тесак. В руках убийцы появляется громадный пулевик. Карина смотрит во все глаза, не веря в реальность происходящего.

Шестиствольный монстр переламывается пополам, на пол с мелодичным звоном валятся стреляные гильзы, новая обойма ныряет в барабан, оружие с едва слышным хрустом защелкивается.

Нергал шагает, не оборачиваясь, смертоносная фигура исчезает в коридоре.

Секунду девушка смотрит на темный дверной проем, проглотивший убийцу. Потом срывается с места, неуверенно оскальзываясь на затекших ногах. Она торопится следом за невольным спасителем.

Едва выскочив в коридор, Карина натыкается на труп. Задержав дыхание, перешагивает изувеченное тело. Нергал шагает впереди, как настоящий бог смерти, войны и разрушения. Слышатся выстрелы слева, девушка нагибается, встречаясь взглядом с очередным мертвецом. Крик ужаса вырывается из горла помимо воли, она ползет дальше на четвереньках.

Рихтер понимает оружие, ужасающий по мощи залп разносит стену вместе с укрывшимися жандармами. Дерево, камень, плоть, кровь – все смешалось, раздробленное разрывными пулями. Грохот, крики, вой, стоны, стоит оглушительный диссонанс, уничтожающий слух. Убийца не останавливается. Щелчок – дымящиеся гильзы катятся по полу; секунда – оружие вновь готово к бою.

Грохот справа, пули свистят над головой, Нергал падает, уходя в плавный кувырок. Голова еще только поднимается, а пулевик уже указывает на цель. Палец жмет на спуск, из раскаленного ствола вырывается пламя, беспощадная пуля рвет плоть очередной жертвы. Три выстрела, кувырок, еще очередь. От грохота болят уши, слышатся страшные крики боли и отчаяния. Рихтер на ногах, пальцы сами собой делают давно заученные движения, обойма в оружии, боевая готовность.

Карина ползет следом, не поднимая головы. Стоит лишь оторвать взгляд от пола, как он натыкается на мертвеца. Поэтому лучше смотреть прямо перед собой, не оглядываясь. Девушка больше не кричит, она слишком подавлена. Все, на что бедняга способна в данный момент – стараться не отставать от ополоумевшего убийцы.

У выхода толпа жандармов. Они дают дружный всесокрушающий залп. Пули выбивают крошку из камня, дробят стены, визжат рикошетами, но они не в силах причинить урон заговоренному. Нергал за каменной колонной, губы морщатся в презрительной усмешке.

Конечно, у этих идиотов патроны кончаются одновременно. Выстрелы разом замолкают, черная фигура выскальзывает из укрытия. Шаги приближаются неудержимой поступью; вспышки выстрелов сверкают одна за другой; стволы пулевика проворачиваются, по очереди озаряясь адским огнем; грохот сливается в непрерывный гром; плащ развивается сзади непроглядной черной тенью.

Шесть выстрелов. Нергал смещается за следующую колонну, убитые падают среди живых, отборная матерщина перемежается криками ужаса. Дула пулевика светятся раскаленным металлом, из барабана вырывается целое облако дыма. Пол засыпан гильзами, девушка пробирается между ними, обжигая ладони.

Беглый огонь возобновляется, на этот раз отнюдь не столь дружно. И затихает, не успев набрать обороты. Нергал вырывается на свободное место, раскаты монструозного пулевика легко перекрывают пуканье жандармского оружия. Убийца шагает легко, на мрачном лице моргают отблески выстрелов, горящие глаза и не думают моргать. Кажется, взгляд заряжает ненавистью каждую выпущенную пулю, удесятеряя ее силу и убойность.

Последний защитник умирает с рваной дырой в груди. Рихтер перешагивает труп, распахивая входную дверь.

Филиал ада открылся на земле, Карина ползет сквозь бойню, судорожно вздрагивая. У выхода натыкается на груду покойников, лежащих вперемежку друг с другом. Ее бы давно вывернуло на изнанку, но, к счастью, желудок пуст. Безостановочные спазмы скручивают тело, пока девушка проталкивается к двери, изо всех сил стараясь не задеть мертвецов.

Дождь разом освежает, холодный ветер врывается, как долгожданный вдох после продолжительного нырка. Нергал спускается по ступеням крыльца, небрежно раскидывая носки туфель в стороны.

Путь преграждает молодой дежурный. Окровавленное лицо искажено страхом, но тощая рука упрямо тянется к убийце. Рихтер шутя отстраняет преграду, зверский пулевик поднимается, врезаясь раскаленными дулами в физиономию паренька. Крик адской боли взлетает к небу, жандарм падает, зажимая ладонями ожог на пол-лица.

Дверь хлопает повторно, выпуская на улицу Карину. Дикие глаза блуждают, девушка едва осознает происходящее.

Убийца спокойно идет к машине, женщина срывается с места и бежит следом, постовой жалобно скулит на камнях лестницы.

Нергал уселся за руль, двигатель с готовностью загудел, пальцы слегка подрагивали, ухватившись за руль. Хоть никакого волнения нет и в помине, но адреналин все же подействовал, тело отнюдь не железное.

Скрипнула дверца, на пассажирское сиденье упала девушка. Взгляд просто безумный; хорошо заметный след вампирского укуса расплывается синяками на бледной шее; и без того короткая юбка безбожно задралась, демонстрируя борта чулок на худых стройных ножках; зубы стучат, отбивая чечетку с завидной скоростью; ладони дрожат, как у припадочной, но руки упрямо пытаются вставить ремень безопасности в защелку.

Недоуменный взгляд смерил нежданную попутчицу, Рихтер равнодушно пожал плечами. Шины взвизгнули, разбрызгивая грязь, мехмобиль послушно вылетел на дорогу.

Жандармерия еще не исчезла из зеркала заднего вида, когда грянул взрыв. Машину подкинуло, замотало из стороны в сторону, Нергал с трудом удержал мехмобиль на проезжей части. Двухэтажное здание вспыхнуло ярким пламенем; в стороны полетели огрызки стен и крыши; окна разом выстрелили стеклянной крошкой вперемежку с огнем. Несколько секунд строение горело, озаряя окружение неестественно ярким светом, а потом вдруг сложилось, как карточный домик под дуновением ветра. Главная жандармерия Берлина перестала существовать вместе со своим личным составом.

Дождь заливал стекла машины, сквозь водную пелену огни взрыва казались странной отдаленной картинкой, игрой зрения, чудесной, вполне безобидной иллюзией. Карина зажимала рот обеими руками, силясь сдержать крик ужаса.

ГЛАВА 5

Гнев главного прокурора Республики обрушился на Ханса со всей необузданностью, присущей чиновнику подобного ранга. К счастью, Краузе хорошо осознавал, что грозные слова и несдержанные эмоции направлены не против него лично. Просто немного не повезло, так сложилось, что молодой дознаватель первым попал под раздачу, приняв на себя главный удар разбушевавшегося законника. А потому парень сносил угрозы и ругань стоически, не принимая их близко к сердцу.

– Как такое вообще возможно!? – вопил прокурор, с трудом переводя дыхание, – Что за супер-боец!? Входит один в здание центральной жандармерии, перестреляв всех внутри, взрывает здание к такой-то матери! Это что, анекдот или сюжет для молодежного комикса!?

Дисмас дель Боско, один из главных помощников канцлера, занимал пост прокурора не первый год. Довольно нервный человек, склонный к резким необдуманным словам и поступкам. Высокая должность расшатала и без того не идеальную психику, превратив чуть взбаламученного мужчину в беспомощную истеричку, срывающуюся на крик при любом удобном случае.

– Почему молчишь, щегол! – новая порция крика заставила дознавателя поморщиться, – Отвечай, что происходит в моем городе?!

Ханс устало пожал плечами, пропустив мимо ушей очередную дозу оскорблений.

– Действовал профессионал…

– Ежу понятно, что профессионал! У нас тоже не первоклассники работают! – взвился прокурор, – Придумай что-то пооригинальней! На кого работает? Чем вооружен? Свидетели нападения остались?

– Свидетель имеется, – скривился Ханс, – Молодой парень, постовой, сейчас лежит в реанимации. На лице… характерный ожог, оставленный шестиствольным пулевиком гномской работы. Даже эмблема пропечаталась, «ГГ» в центре.

– И что, мать твою, за «ГГ»!?

– Гималайская гильдия. Значит работа штучная, ручная, и, наверняка, баснословно дорогая.

– Да мне насрать!…

Краузе отстранился подальше, пережидая очередную вспышку ярости. Прокурор рвал и метал, брызги слюны летали далеко за пределом рабочего стола.

– Хорошо! Допустим, убийца вооружен до зубов, – рявкнул дель Боско, чуть успокоившись, – Но ведь он пришел не в швейный магазин и не в булочную! У жандармов что, нет табельного оружия?

– Я предполагаю, что у нападавшего имелась кольчуга…

– Что-о-о-о?! – глаза прокурора налились кровью, как у быка на корриде.

Он приподнялся над столом, приготовившись разорвать оппонента в клочья.

– …кольчуга из адамантия, – мягко закончил Ханс.

В кабинете воцарилась тишина, дель Боско откинулся в кресле, разом растеряв всю воинственность.

– Кольчуга из адамантия… – совершенно спокойно повторил он, – Ты хоть знаешь сколько она стоит? Я и сам, когда-то, мечтал прикупить такую. Да только для этого пришлось бы продать полгорода, если не весь целиком.

– Как показывает практика, подобные вещицы дороже любых денег, – кивнул дознаватель.

Прокурор задумчиво покивал. Немолодое тело вскинулось на ноги, ступни прошаркали по мягкому ковру, прикрывшему идеально гладкий паркет. Распахнулся шкаф, звякнула бутылка со старинным портвейном. До Ханса донесся запах элитного алкоголя.

Кабинет чиновника впечатлял. Сам по себе особняк, расположенный в престижном уголке Берлина, вызывал оторопь при взгляде на стоимость. Ну а личные рабочие покои прокурора являлись, возможно, лучшей частью двухэтажного дворца.

Широкую комнату почти полностью занимал длинный стол красного дерева, с вкраплениями слоновой кости и драгоценных камней. От позолоты слезились глаза, яркие лампы освещали самые дальние уголки помещения. Одну стену целиком занимали полупрозрачные окна, с зеркальной поверхностью снаружи. Чужеродные звуки отрезаны, как ножом – явно не обошлось без магического подавления. Слышится только успокаивающее тиканье великанских механических часов да еле заметный звук работающего кондиционера. Последний, кстати, создает приятную прохладную атмосферу, насыщая воздух запахом свежести и незнакомой парфюмерии.

– Послушай, э-э-э…

– Ханс Краузе.

– Да. Так вот, послушай внимательно, – прокурор вновь уселся на свое место, закинув ногу на ногу, – Когда советник Рино уговорил меня дать добро на создание еще одной «спецгвардии», я, признаться, рассчитывал на э-э-э… чуть большую ее эффективность.

Чиновник помолчал, дожидаясь ответа, но тщетно. Дознаватель молчал, стоя с непроницаемым выражением лица.

– Одним словом, молодой человек, – вынуждено продолжил дель Боско, – Я даю вам карт-бланш в этом деле. Решите вопрос – спецгвардии быть. Нет – будете до конца жизни регулировать движение на ближайшем перекрестке!

Краузе склонил голову, ответ прозвучал звонко и слегка дерзко.

– Я вас понял, господин прокурор. Решим проблему в наилучшем виде! – глаза дознавателя блеснули неприкрытой иронией, – Можете не сомневаться, спецгвардия просуществует очень долго!

Когда молодой человек покидал кабинет, дель Боско проводил гостя недовольным взглядом. Раньше молодежь явно проявляла больше почтения к представителям власти! А недостаток уважения исправлялся розгами и денежными взысканиями. Слишком много свободы дали безусым юнцам! Зато теперь у каждой твари имеется свое мнение, да еще не стесняются его выставлять напоказ перед уважаемыми людьми! Ну ничего… Время придет, не лишним будет обсудить данный вопрос с канцлером. Гайки-то чуть поприподоткрутили, но можно ведь и поприподзакрутить!

Главный прокурор протянул дряблую руку к телефону, трубка уткнулась в ухо, зазвучали длинные гудки. Чиновник не привык ждать, но прошло добрых пару минут, прежде чем на том конце провода ответили.

– Кроу? Приветствую, Александер, – с притворной теплотой в голосе залепетал дель Боско, – Да, по делу. Появилась небольшая проблемка. Все вроде решаемо, но вот знаешь, гложет что-то… Предчувствие какое-то дурное не отступает. Ага! Команда твоя в городе? Ну и хорошо, держи наготове. Договорились! Ну все, бывай!

Прокурор положил трубку, лицо законника обрело подобие успокоенности. Первые шаги предприняты, можно понаблюдать за дальнейшим развитием событий с безопасного расстояния.

Дознаватель спецгвардии Ханс Краузе вышел на улицу, дверь особняка захлопнулась за спиной, четко разделив две реальности – мир золота, достатка, праздности и мир грязи, дождя, обреченности. Даже здесь, в элитном районе города, погода и мрачный настрой брали свое. По тротуарам неслись потоки воды, забитые сливы не справлялись с потопом; проезжая часть превратилась в озеро; новая плитка, казалось бы, уложенная совсем недавно, успела покоситься, вспучиться, кое-где через стыки пробивалась жухлая трава. Сверкнула молния, в отдалении прогремел гром.

Захотелось закурить или, на худой конец, выпить. Вместо этого молодой человек смачно сплюнул под ноги. Впереди предстояла целая куча дел, и все не особо приятные. Сбор улик, опрос возможных свидетелей, написание отчетов, очередной виток игры на два фронта. Но, среди всей этой рутинной обязаловки, имелось и одно поручение, выполнение которого принесет истинное удовольствие. Нужно зайти на почтамт, отправить пару телефонограмм.

ГЛАВА 6

Карина плакала. То тихонечко скулила, наматывая сопли на кулак, то рыдала в голос, некрасиво распахнув рот и издавая громкие завывания. Может, начался резкий отходняк от нервного потрясения; может, накатил очередной виток истерии. В мехмобиле, по дороге на квартиру, она болтала без умолку, выложив спутнику чуть ли не всю свою жизнь подчистую. Слушал ли он? Девушка сомневалась. В ответ с трудом выпытала лишь имя – Нергал. Даже эти звуки нагоняли суеверный страх, не говоря уж о внешности убийцы.

Суровый, брутальный, он внушал невольное уважение силой и властностью фигуры. Руки, испещренные сеткой шрамов, навевали мысли о… ножевых боях? Плащ хранил следы многочисленных попаданий, не причинивших особого вреда ни добротной вещи, ни ее владельцу. Когда убийца снял шляпу, Карина с содроганием заметила на абсолютно лысой голове столбики вытатуированных рун. Глаза, до этого горящие желтым огнем, потухли. Теперь из них струилось серое равнодушие.

Почему она увязалась за Нергалом? Пока тело жило своей жизнью, корчась в слезах и стенаниях, у Карины имелось время немного подумать.

А куда ей, собственно, еще идти? Домой? В школу? К любовнику? Вот уж кто точно будет «рад» не окуклившемуся вампиру. Нет! Нельзя рисковать жизнями людей, особенно детей. Когда она станет упырем, охотник… позаботится, чтобы чудовище не причинило никому вреда.

В жандармерию она не вернется ни при каких обстоятельствах, это точно. Девушка могла бы пойти с теми двумя из спецгвардии, но… Они тоже не помогли, бросили, оставив на произвол судьбы. Ограничились лишь проявлением сочувствия, что в данных обстоятельствах отдавало неприкрытой издевкой.

Как ни странно, в мире остался лишь один человек, принимавший будущего вампира без содрогания – охотник, убийца, мрачный и бесчувственный Нергал Рихтер.

Крошечная кухня, втиснувшаяся в замызганную квартиру, порадовала лишь одним стулом. Его занимал хозяин жилья, с аппетитом поглощавший незамысловатый ужин. Карина сжалась в комок, усевшись на корточки у окна. Рыдания сотрясали девичье тело, лицо раскраснелось от слез, волосы растрепались. Она старалась стать маленькой и незаметной, но трудно добиться подобного результата, когда из уст сам собой вырывается жалостливый плач.

Мужчина смотрел на скуксившуюся барышню весьма неодобрительно: типичная комитос. Глупая, нелепая, никчемная. Жить девушке осталось чуть больше тридцати часов, но она упрямо тратит бесценное время на бессмысленные завывания! Так предсказуемо и характерно для того, чье существование бесцельно…

Нергал на секунду оторвался от еды. Низкий голос прозвучал пощечиной, презрительный тон заставил Карину вздрогнуть.

– Прекрати ныть!

На несколько секунд подействовало, девушка застыла, боясь пошевелиться. Но потом ее прорвало.

– Почему ты такой черствый, бессердечный, бесчувственный?! Я умираю, моя жизнь разрушена, окончена! Все валится к чертям! Никакой надежды не осталось! Я стану вампиром, буду рвать в клочья тех, кого раньше любила! Из всех слов утешения и поддержки ты смог выбрать только «не ной»?

Рихтер мог бы сказать многое… Про то, что жизнь девушки и раньше была лишена всякой цели, а потому – бессмысленна. Ее не станет, но ничего не изменится. Уйдет одна, придут другие. Ценны лишь те, кто обрел хито, кто живет ради большой миссии. Их преждевременный уход может опечалить, ровно как и невыполненное предназначение. Жизнь обывателя – капля в море.

Впрочем, Нергал знал, что подобный разговор ни к чему не приведет, а потому не стоит его и начинать. Трудно объяснить необходимость цели тому, кто привык все жизнь просто существовать. К хадо-хито нужно прийти, ее невозможно объяснить, навязать. Учитель мог бы попробовать… Нергал – нет. Коммуникации – не его стиль.

– Быть может, я умру раньше тебя, – он посмотрел все также сурово, в равнодушном голосе не появилось ни капли сочувствия, – Но это не повод выглядеть, как жалкое расхлябанное дерьмо!

Мужчина резко поднялся, схватив девушку за руку. Карина слабо сопротивлялась, пока ее тащили в ванную комнату. Нергал затолкнул женщину внутрь миниатюрного санузла, не обращая внимания на попытки вырваться.

– Посмотри на себя! – рявкнул он, указывая на грязное зеркало, спрятавшееся в стене.

Карина помимо воли глянула на мутное отражение.

Глаза раскраснелись от слез, волосы похожи на метелку, губы перекошены, под носом – следы высохших соплей. Одежда грязная, в пятнах. Взгляд дикий, затравленный. Видок тот еще, как у уличной оборванки.

– Какая теперь разница…

– Тебе все равно, как ты выглядишь? – грозно прикрикнул мужчина, – Значит, ты не уважаешь себя! Раз не уважаешь себя, то не уважаешь и меня! А раз так, с чего мне вообще с тобой разговаривать!?

Карина съежилась, втянув голову в плечи. Его напор подавлял, учительница вдруг почувствовала себя маленькой девочкой перед злым, но мудрым наставником. На глазах выступили новые слезы, страх пронзил с ног до головы, в ванной раздалось обиженное сопение.

– Приведи себя в порядок! – приказал Нергал.

Дверь ванной захлопнулась.

Девушка вернулась на кухню спустя полчаса. Во внешнем облике, да и в настроении, произошли разительные перемены к лучшему. Она больше не плакала, холодная вода освежила кожу, на личике застыло испуганное, но решительное выражение. Поправила прическу, привела одежду, насколько это возможно, в опрятное состояние. Теперь Карина походила не на жертву упыря, а на обычную, сильно уставшую женщину после долгого рабочего дня.

Нергал указал на стул. В тарелке дожидалась порция съестного, желудок девушки взвыл от радости, предвкушая насыщение. Сиденье скрипнуло, Карина набросилась на еду, мужчина отошел к окну, повернувшись спиной.

Непогода лишь усилилась на ночь глядя. Город пережил день, как намек на нормальность, но теперь опять с уханьем катился под гору, в грязную, полную нечистот яму. Огни гасли один за другим, тьма овладевала и без того мрачными проспектами, бульварами, улицами и переулками, проездами и едва заметными закутками. Дождь колошматил по стеклу, капли рисовали уродливые узоры. Издалека донеслось тоскливое завывание стаи бродячих собак. Где-то внизу привычно ругались соседи; алкаши сегодня, на удивление, вели себя смирно.

Рихтер заговорил тихо, задумчиво, проникновенно. Девушка содрогнулась, столько боли и невысказанных страданий почудилось в голосе.

– Есть базовые правила, правила выживания, – слова прозвучали веско, как откровение свыше, – То, что отличает человека от скота; то, что дает силу уцелеть там, где прочие погибают. И не просто уцелеть, сохранить душу, рассудок, если угодно – честь и совесть. Побывав в аду, понимаешь ценность простых вещей и действий, незамысловатых ритуалов и привычек…

На секунду мужчина запнулся, непрошенные воспоминания нахлынули волной.

– Ухаживай за собой. Всегда будь на сто процентов в отличной форме. Особенно, если никто не заставляет! Умывайся, чисти зубы, брейся, расчесывайся! Занимайся спортом. В этом суть, именно здесь проявляется воля. В любой ситуации оставайся человеком, а не зверем. Лишь тогда получаешь шанс жить, именно жить полноценной жизнью, а не ее бледным суррогатом.

Он замолчал, девушка поняла, что краткая лекция окончена. Странно слышать моральные наставления от убийцы, несколько часов назад отправившего на тот свет несколько десятков людей. И все же… В нем чувствовались сила и дух, уверенность и некая фанатичность. Возможно, именно Нергал имел право говорить подобные вещи.

Карина отодвинула пустую тарелку, мужчина обернулся. Оценивающий взгляд пробежался по девушке с ног до головы, она поежилась, на щеки набежала краска. Рихтер опустил ладонь на стол, звякнул металл. Рука отошла в сторону, на столешнице осталась лежать крупная монета неправильной формы.

– Знаешь, что это?

Женщина медленно кивнула. Желтый чуть стиснутый кружок из чистого золота, с грубой резьбой на поверхности. Гравировка гордого лица в профиль, на обратной стороне должны быть гербы четырех королевских семей.

– Имперский гульден…

– Знаешь его цену?

Опять кивок. Древние золотые монеты давно не в свободном ходу, лет триста как, а то и более. Но археологическая, коллекционная ценность велика. И это если не учитывать стоимость собственно драгоценного металла.

– Представляю…

– Боюсь, не представляешь, – Нергал сдержанно усмехнулся, – Но, в любом случае, мне нужен секс…

Карина испуганно ойкнула, стул скрипнул по полу, когда девушка вскочила на ноги.

– В чем дело? – удивился Рихтер, – Ты сама рассказала, что подрабатываешь проституцией.

– Нет! Я не шлюха! – она пятилась, насколько позволяла крохотная кухня, – Я… ходила на свидание за деньги.

– Что-то не улавливаю разницы… Впрочем, я спас тебе жизнь. А это гораздо дороже любых денег, не находишь?

– Нет… Я не могу…

Сильные руки в миг заграбастали девушку, распластав на столе. Нергал грубо задрал юбку, крохотные трусики сдернулись вниз, девушка вскрикнула, когда он резко вошел в нее. Мужские ладони обхватили груди, грубо сжав через свитер, он задвигался с размеренностью и силой отбойного молотка. Карина сморщилась, на глазах навернулись слезы. Слишком большой, слишком дикий, слишком настойчивый… А потом стало даже немного приятно.

ГЛАВА 7

Раннее утро в одном из центральных спальных районов Берлина выдалось, как и обычно, тихим, спокойным, безжизненным. Непроглядная мгла сменилась рассеянной полутенью, плотные тучи привычно проглотили восходящее солнце, противная морось вкупе с ледяным ветром не позволяли высунуться из дома. Ни единого прохожего, да что там – огни в окнах можно пересчитать по пальцам, и второй руки не потребуется…

Тем удивительнее выглядел раритетный мехмобиль, с утра пораньше подъехавший к обычному двухэтажному таун-хаусу. Черно-белый мерседес мигнул фарами, остановившись неподалеку от входа, двигатель замолчал, дворники последний раз смахнули воду и застыли без движения.

Нергал откинулся на сиденье, рассматривая паспорт убитого вампира. Судя по документам, он жил именно здесь, прописка вполне официальная, адрес совпадает. А как показывает практика, кровососы по одному не селятся. Сложно им привыкать, нужно, чтобы вокруг были свои. Значит – в доме натуральное упыриное гнездо, как минимум еще одна нелюдь точно.

Другой вопрос – здесь ли постояльцы в данный момент? Девяносто процентов, что да. Раннее утро, нормальные люди-то еще дома сидят, а у вампиров как раз закончилась пора активности – ночные твари – теперь, очевидно, время для отдыха. Тем более, после исчезновения дружка они должны бы затаиться.

Рихтер вгляделся в экстерьер дома – ничего необычного. Впрочем, как и должно быть. Эти твари осторожные, там, где живут – не гадят. Будут вести себя тихо, как мышки, пока за яйца не схватят.

В душе привычно заклокотала ненависть, раздумья кончились. Решение созрело твердое и окончательное – нежить не должна жить.

Распахнулся небольшой саквояж на пассажирском сиденье, оттуда показался потертый кожаный футляр. Нергал раскрыл пенал, внутри – два инъектора. Шприц перекочевал в ладонь охотника, на прозапас остался лишь один.

Рихтер старался не думать о цене препарата, как и о его редкости. Достать такой не просто, а по нынешним временам так и вовсе граничит с невозможностью. Былые умельцы пропали, повывелись, попрятались. Так и приходится довольствоваться старыми заготовками.

Левая рука вылезла из плаща, мужчина аккуратно закатал рукав белой рубашки. Все предплечье занимала темно-красная татуировка из концентрических окружностей со сложным узором внутри. Наручи Одина. Охотник поморщился, вспомнив, что пришлось отдать за нанесение магического штампа. С другой стороны – печать окупилась, не раз спасая от неприятностей. Да и в будущем…

Нергал затянул импровизированный жгут из плотного шнура, кулак несколько раз сжался, вены выступили под кожей синеватой вязью. Инъектор прижался к сосуду, быстрый укол, сильная боль расползлась по руке, медленно поднимаясь вверх, к грудине.

Пять минут, и эффект проявится. Обычное зелье дедхантеров, предназначенное для схватки с вампирами и прочими представителями нечеловеческой братии. Дает силу, скорость, реакцию, обостряет чувства. Про побочное действие лучше и не вспоминать… Рихтеру доводилось видеть индивида, допустившего передозировку – закончил он крайне нелицеприятным сгустком плоти. Как и всегда в этом мире – то, что многое дает, многое и забирает взамен. Хочешь эффективности в бою – будь добр отплати с процентами, вплоть до полного разложения организма в мясное желе. Впрочем, Нергалу столько всякого дерьма приходилось колоть по молодости, что одна сыворотка сверху особой роли не сыграет.

А вампиров нужно уничтожать любой ценой. И обычный человек тут тупо не вытянет. Самый завалящий упыренок легко раскатает любого охотника, будь тот хоть трижды чемпионом. За счет банальной скорости, запредельной силы, острых клыков и когтей. Чтобы уравнять шансы, приходится доводить организм до пределов возможностей.

В просторном холле, за широкой фанерной конторкой, восседала консьержка, молодая девушка с красными волосами и веснушчатой физиономией. Рот размеренно проделывал жевательные движения, глаза не отрывались от яркой книжки в мягком переплете. Рука подпирала голову, клонящуюся на бок из-за подступающей сонливости.

Бухнула дверь, внутрь вошел жуткий тип в шляпе и длинном плаще. Двигался пришелец странно – как-то дергано, замедленно, будто сдерживаясь, чтобы не побежать. Оглядевшись, направился прямо к девушке. Взгляд прожег желтизной неестественно ярких зрачков. Под тяжелыми шагами скрипнули половицы, в комнате разом похолодало, консьержка поежилась, сжав ноги в короткой юбке.

За время, пока Соня тут работала, насмотреться пришлось всякого. Испугать девушку необычным видом теперь довольно трудно. Пусть работа порой нервная и жуткая до дрожи, зато платят хорошо…

Гость остановился вплотную у стойки, горой нависая над девушкой.

– Список жильцов! – приказ заставил дернуться к журналу, но Соня вовремя опомнилась.

– Это конфиденциальная инфо…

Девушка замолчала, потому что в ее лоб уперлось дуло монструозного пулевика. Глаза консьержки усиленно скосились внутрь, стараясь рассмотреть оружие…

Теперь Соне стало по-настоящему страшно. Глаза незнакомца полыхнули адским пламенем, палец на спусковом крючке заметно напрягся. Девушка со всей определенностью осознала, что ее жизнь для убийцы не значит ровным счетом ничего. Ноги предательски задрожали, мочевой пузырь напомнил о себе резкой болью… Руки без колебаний положили на стойку требуемый документ.

Шестиствольный пулевик отлепился от головы, оружие небрежно легло возле тетради. Нергал открыл журнал, взгляд пристально пробежался по именам. Так и есть – четверо жильцов. Один, тот, что встретился в переулке – уже труп. Остальных сейчас проверим.

– Тут живые, кроме тебя, вообще, есть? – равнодушно поинтересовался Нергал.

– В смысле?

Мужчина вздохнул. Не понимает.

– Никогда не замечала за жильцами ничего необычного?

– Еще бы! – девушка заметно осмелела, поняв, что убивать ее прямо сейчас не будут, – Знаешь, сколько тут необычного дерьма случается? Ты вот, например… Светящиеся глаза пугают до усрачки! Как такие сделать?

Рихтер покачал головой, оглядываясь, ладонь вновь накрыла пулевик. Она всего лишь подросток, и, как все подростки – непосредственная, что видит, то и говорит.

– Вступай в гильдию охотников, там сделают, – усмехнулся мужчина.

– Охотников на кого?

Рука взлетает вверх, оружие прыгает в растопыренные пальцы, гремит оглушительный выстрел, девушка заметно вздрагивает. В нескольких метрах от конторки, прямо из воздуха материализуется тело с раскуроченной вдребезги головой. Прямо вот так, мгновение назад ничего не было, только пустота, и вот – на пол валится труп, забрызгивая окрестности вязкой зеленоватой жидкостью.

– На таких вот тварей, – спокойно отвечает Нергал.

Соня всегда считала себя девушкой с исключительно крепкими нервами, но сейчас ей резко плохеет. Разом подскакивает давление, сердце выпрыгивает из груди, зрение плывет, ощущение реальности дает сбой. В комнате, где до этого пахло исключительно стерильной уборкой, теперь пованивает потом и страхом.

Охотник осматривается, шагая в дверной проем. В следующий миг раздается звериный рык, мужчина вылетает из прохода, отброшенный дьявольским ударом, тело врезается в хлипкую конторку, фанера разлетается в щепы. Девушка едва успевает отпрыгнуть, чтобы не попасть под раздачу. Тело незнакомца валяется перед ней, шляпа улетела прочь, голова покоится ровно между ног консьержки. Желтые глаза открываются, губы кривятся в усмешке. Соня визжит и отпрыгивает, прикрывая промежность.

– Неплохой вид, – Нергал поднимается на ноги, отряхиваясь.

Рубашка на груди изорвана в клочья, под белой тканью поблескивает металл кольчуги. В дверь медленно входит вампир. Теперь уже никаких сомнений – натуральный упырь, с клыками, когтями, глаза на выкате. Во взгляде – безумие и жажда убийства.

– Молись, охотник! – рычит он, срываясь с места.

– А я не верующий, – мрачно отвечает Рихтер.

Пулевик гремит выстрелами, дула, одно за другим, изрыгают пламя, грохот сливается в оглушительный гром. Вампир несется по периметру комнаты, за ним на стене появляются следы пулевых разрывов. Нергал поворачивается, стараясь успеть за кровососом, но тот опережает. Пять выстрелов – в молоко! Курок бесполезно щелкает по пустой гильзе, плащ разворачивается вслед за своим владельцем. Упырь спрыгивает на пол, кровожадно оскалившись.

Голова девушки только заканчивает поворот вслед за стремительными действиями соперников. Пулевик переламывается, дымящиеся гильзы вылетают из барабана. Вампир прыгает с недоступной человеку скоростью, тело хищника распластывается в стремительном полете. Но Нергал двигается быстрее.

Пулевик вылетает из руки, тесак, появившись из-под отворота плаща, с натугой рассекает воздух. Упырь пытается извернуться, изменить траекторию полета, но поздно. Лезвие гномьей работы проходит сквозь плоть нежити, как кухонный нож сквозь масло.

Располовиненное тело вампира продолжает полет уже безжизненной массой. Только теперь слышится звон рассыпавшихся гильз, миг спустя – звук падения пулевика. Рассеченный кровосос валится на пол, брызги ледяной флегмы обдают консьержку с головы до ног. Могучий спазм скручивает девушку, она сгибается пополам, из желудка выходит наружу слишком рано съеденный завтрак.

Соня кашляет, стараясь удержать желудок от повторной рвоты, Нергал наклоняется за оружием. Тесак аккуратно ложится у ног, пулевик щелкает новой обоймой. По комнате разносится тонкий вскрик. Когда охотник выпрямляется, действовать уже поздно. Худой продолговатый вампир с костлявыми руками держит девушку за шею, прикрываясь ей, как живым щитом.

– Не дергайся! – яростно шипит вампир, – Я ее убью!

– Убивай, – спокойно соглашается охотник.

Взгляд Нергала почти ощутимо жжет огнем, ледяная ладонь с адской силой сжимает горло Сони. Консьержка чувствует, что ее жизнь висит на как никогда тонком волоске.

– Бросай оружие, или девчонке крышка! – упырь срывается на злобный крик.

– Лови! – Рихтер отправляет пулевик в полет.

Вампиру ничего не остается, кроме как схватить оружие в воздухе. Тонкая ладонь берется за рукоять, в тот же миг ручка взрывается световой вспышкой, обжигая руку нежити до самого плеча. Упырь отшатывается назад, невольно отпуская заложницу.

В следующий момент Нергал уже возле кровососа. С громким свистом стилет рассекает воздух, четырехгранное лезвие входит под горло, пронзая череп упыря от нижней челюсти до темечка. Вампир нелепо дергается, трясясь всем телом. Охотник осторожно убирает трясущуюся руку гада подальше от застывшей девушки.

– Добро пожаловать в ад… – Рихтер рывком выдергивает оружие, мертвый кровосос медленно оседает.

Флегма толчком вырывается из колотой раны, мощным потоком орошая консьержку. Соня судорожно визжит, отползая в сторону. Девушку колотит, то ли от омерзительного душа, то ли от внезапного нападения. Ее глаза расширены настолько, что кажется, будто сейчас выпрыгнут из орбит.

Нергал поднял почерневший пулевик. Рукоять покрылась толстым слоем копоти. Придется чистить, да и защитное заклятье против нежити обновить не помешает. Работает безотказно, помогает частенько, стоит своих денег безусловно.

Пулевик отправился в кобуру, охотник тщательно вытер стилет, тесак. Холодное оружие вслед за огнестрельным спряталось в складках плаща.

Рихтер оглядел поле боя с довольным видом. Упыри мертвы, без особых проблем и почти без жертв. Разорванная рубашка, разбитая мебель – все это пустяки, как и попорченная психика девушки. Ничего, молодая еще, пластичная. Выправится, если совсем с ума не сойдет.

Соня смотрела на охотника во все глаза, машинально стараясь стереть с кожи и одежды зеленую слизь.

Нергал опустился перед убитым упырем на корточки, из кармана показался выкидной нож. Самый обычный, дешевка, можно купить за бесценок в любом оружейном. Сверкнуло лезвие, вспарывая одежду мертвеца. Охотник брезгливо поморщился, взрезая кожу на животе вурдалака. Ладонь нырнула внутрь тела, нащупывая нужные органы. Рывок – со смачным хлипом рука извлекла из трупа истекающую флегмой печень.

Надсадные хрипы заставили Рихтера обернуться. Девушка билась в спазмах, ее вновь выворачивало наизнанку.

ГЛАВА 8

Спецгвардия прибыла на место происшествия оперативно, всего лишь чуть позже жандармов. Ханс выбрался из мехмобиля, поежившись от холода. Преодолел расстояние до типового уютного таун-хауса, ботинки шаркнули по махровому коврику, из приоткрывшейся двери пахнуло теплом и потом.

В холле царил полумрак, видимо приглушенное освещение нравилось жильцам. Бывшим жильцам. Можно сказать, не жильцам. Впрочем, учитывая мрачную погоду, переход с улицы внутрь не особо напрягал глаза.

Прямо по курсу – разгромленное бюро консьержки, по стене вокруг – следы выстрелов. Хорошо различимый запах сгоревшего пороха, гильзы характерного калибра на полу. Нетрудно догадаться, чьих рук дело.

Жертвы. Труп с простреленной головой, второй – с колотой раной в основании черепа. Третье тело буквально рассечено надвое мастерским ударом. Зеленая флегма скопилась тонкой лужицей. Все-таки вампирская кровь слишком густая, не может залить всю комнату. Черт возьми! Три кровососа, сраженных одним человеком за считанные минуты. Это очень впечатляет, равно как и способ убийства. Быстро, надежно, эффектно. И эффективно.

Краузе усмехнулся, украдкой глянув на консьержку. С девушкой работала бригада медиков, ее оперативно накачивали успокоительными. Хансу нравились такие стервочки: с крашенными волосами, в дерзкой мини-юбке, уверенная, себе на уме. Правда, внешний вид значительно подпорчен потеками зеленой слизи и следами рвоты. Ну, ничего… Надо будет потом провести с ней пару следственных мероприятий, уточнить показания, осуществить посттравматический инструктаж…

Вошел Вольф, лицо оборотня неприязненно сморщилось.

– Воняет вампирским дерьмом так, что не продохнуть, – констатировал он.

Здоровяк осмотрел убитых, задумчиво потирая подбородок.

– А он хорош, да? Крошит нежить в капусту!

– Вообще-то, он делает нашу работу, – кивнул Ханс.

– Как это?

– По-хорошему, мы должны упокаивать упырей, а не пришлый гастролер.

– Если бы знали, где их логово, без проблем бы упокоили!

– Ну вот… Охотник же как-то узнал…

Вольф мрачно пожал плечами, здоровяку не нравились намеки на плохое исполнение обязанностей. Он продолжал рассматривать труп, опустившись на корточки.

– А здесь что такое? – оборотень нагнулся над разделанным телом.

Ничтоже сумняшеся, рука мужчины вошла внутрь резаной раны. Позади раздались хлюпающие звуки, обернувшись, Ханс увидел, что консьержку опять рвет.

Оборотень вытянул ладонь и теперь вытирал ее об одежду мертвеца.

– Зачем он взял печень? Это какой-то знак? Или обряд?

– Возможно… – Краузе действительно не видел в надругательстве над телом никакой логики.

Может быть из-за сильной вони, или по причине общей беспечности, никто из присутствующих не заметил вампира живого. Он стоял поодаль, у лестницы, мастерски скрываясь в тенях, как это умеют делать именно упыри. Впрочем, именно этому вурдалаку по силам не только укрыться от нежелательных взглядов, но и, при желании, с легкостью перебить всех поместившихся в просторный холл, разве что кроме оборотня.

Аджаташатру, мастер вампиров, чьими детьми были погибшие, внимательно прислушивался к диалогу гвардейцев. Могучему древнему созданию стало не по себе. Впервые за долгие годы он растерялся, мрачные предчувствия терзали то, что у кровососов заменяет душу. А в глубине черных глаз плескался самый настоящий страх.

ГЛАВА 9

Где-то за чертой города, в предместьях Берлина, на просторном огороженном участке между двух холмов, расположилось неприметное поместье. Снаружи одноэтажное здание со множеством неказистых пристроек выглядело не особо презентабельно. Да и внутренне пространство дома не поражало воображение ни размерами, ни убранством. Впрочем, попасть внутрь уже являлось довольно нетривиальной задачей, судя по количеству охраны вокруг усадьбы.

Дом же являлся пристанищем прислуги, не более, чем маской, прикрытием для настоящего тайного логова, расположенного под землей.

Внизу, глубоко под поверхностью, защищенная всеми мыслимыми и немыслимыми защитами, располагалась главная резиденция начальника тайной полиции, серого кардинала Республики, Александера Кроу.

Тайная служба, некогда несправедливо забытая и невостребованная, под руководством Кроу расцвела новыми красками. Имелись в ее рядах как «шпионы», внедренные в самые разные круги общества, так и «боевики», способные решить силовым путем практически любые вопросы в пределах Пруссии. Что уж говорить о личном «отряде» Кроу, куда входили самые отъявленные умельцы по изыманию чужих жизней из бренных тел. Эти люди работали не за страх и не за совесть, их привязывало к начальнику нечто гораздо более крепкое…

Так или иначе, тайная полиция давно стала притчей во языцех, наводя почти суеверный ужас на простых обывателей. Ну а ее глава получил безграничную власть и влияние, являясь, де-факто, вторым лицом в государстве после канцлера. Кроу боялись, к его мнению прислушивались. Перейти дорогу Александеру поостерегся бы и сам Вейсман.

Приемная Кроу, она же гостиная, она же личный кабинет – комната громадных размеров с мягким притушенным светом, располагающим к расслаблению. Большую часть комнаты занимают множество низких лежаков различной конфигурации. На полу – мягкие ковры, где нога легко утопает по щиколотку. У стены расположился небольшой бар с бесподобно обходительной прислугой.

Но главной достопримечательностью приемной являлась, конечно, круглая сцена, гармонично пристроившаяся в центре зала. На манеже переплелась в танце стайка полуголых девочек, чья пониженная социальная ответственность не вызывала никаких сомнений, в отличии от возраста.

На роскошных диванах расположились двое: сам Кроу и мрачный гость, вампир Аджаташатру.

Они контрастировали во всем. Один лысый, другой с длинным хвостом; один вялый, другой заметно опасный. Пузатый хозяин с маслянистым лицом свободно раскинулся на лежаке, облаченный лишь в длинный махровый халат. Спортивный, подтянутый вурдалак сидел ровно, как на кол насаженный.

Лишь в одном они походили, как братья: в неодолимой тяге к власти и обогащению.

В зале было заметно тепло – ходи хоть голышом. Звучала приятная ритмичная музыка с вкраплением акустических гитар. Со сцены доносился переливчатый смех и перешептывания девочек.

– Моих детей убили, – мрачным басом, с затаенной обидой произнес вампир.

Александер лениво повел рукой, показывая, что услышал.

– Тайная полиция не знает, кто это сделал…

– Говорят, в городе появился охотник!

Кроу поморщился. Ну зачем же так кричать, портить прекрасное расслабленное настроение?

– Ты обещал, что изведешь их всех, – уже спокойней напомнил Аджаташатру.

– Так и есть, – благосклонно кивнул толстяк, – Последние дедхантеры покинули Берлин семь лет назад, и ты знаешь это не хуже меня. Один заблудший герой погоды не сделает.

– Он уже делает!

Хозяин вновь недовольно склонил голову. Что за привычка повышать голос, разговаривая, по сути, со своим господином?

– Его ищут, его найдут, его убьют, – в голосе Кроу прорезалась холодная жестокость.

Вампир слегка побледнел, насколько это возможно для нежити. Он нервно сглотнул, первый раз взглянув на танцовщиц.

– Если ты так опасаешься за свою жизнь, – беспечно промурлыкал Александер, – Можешь пока остаться здесь, под моей личной защитой. Войти в команду, так сказать.

Кровосос поднялся, без толку переступая на месте.

– Я так и сделаю, не сомневайся… – он направился к выходу.

Кроу пожал плечами, проводив упыря недоуменным взглядом. Впрочем, уже через минуту он совершенно забыл об этой нелюди.

ГЛАВА 10

Нергал ушел, пропадал все утро, но девушка не знала где. Она осталась одна в пустой квартире, в растрепанной кровати, с неимоверным бардаком в голове.

Карина чувствовала себя отвратительно. Мышцы трещали, суставы ныли, все тело ломило, будто ее переехал локомотив. В голове разлилось полнейшее безразличие и отупение.

Кое-как умывшись, девушка заставила себя привести в порядок одежду. Это усилие истощило запасы воли, Карина обессиленно опустилась на единственный стул. Глубоко внутри, возле солнечного сплетения, разгорался неприятный, труднообъяснимый и неутолимый голод.

Рихтер вернулся ближе к обеду, с довольным видом и изорванной рубашкой. Девушка отреагировала на его появление крайне вяло. Едва взмахнула рукой, провожая мужчину мутным взглядом красных глаз.

Она не знала, как себя с ним вести после вчерашнего. Нергал снасильничал, но, к удивлению, Карина не ощущала себя униженной и растленной. Все так странно… Кажется, осталось уже не долго, от силы несколько часов.

Рихтер оценивающе посмотрел на девушку – выглядит довольно паршиво, если не сказать большего. Трансформация почти завершена, организм борется из последних сил. Ну, хотя бы зубы почистила, уже прогресс. В мутных глазах охотник уловил целую гамму чувств – боль, недоумение, удивление и разочарование, тоску и голод.

На плиту взгромоздилась самая большая кастрюля, что удалось найти среди хлама. Пока вода нагревалась, Нергал вытащил из сумки запасенные ингредиенты. Пришлось проехаться по городу в поисках, хотя в общем-то ничего необычного. Несколько алхимических порошков, продающихся в любой лавке; пара лекарственных препаратов из близлежащей аптеки. Самое главное – упыриная печенка, без нее все остальное теряет смысл.

Тщательно измельченный орган отправился в глубокую тарелку, куда посыпались и прочие составляющие. Нергал старательно перемешал содержимое, получив в итоге зеленоватую кашицу. Она отправилась в кипящую воду, разом окрасив жидкость в блевотный оттенок.

Вот и все, теперь только выждать нужное время.

Карина наблюдала за поварскими потугами мужчины с неприкрытым равнодушием. Девушке было абсолютно все равно, что он готовит: приворотное зелье или смертельный яд…

Когда вода выпарилась практически полностью, Нергал снял кастрюлю с плиты. Остывшую кашицу перелил в отдельную посуду, разбавив крепким алкоголем. После всех манипуляций в стакане оказался гель с мерзким видом и запахом. О его вкусовых свойствах Нергал предпочитал не задумываться.

Женщина отнеслась к приготовлениям полностью безучастно, даже когда Нергал поднес вонючее зелье к ее лицу.

– Пей.

– Не хочу… – она брезгливо отвернулась.

– Пей!

Последний приказ сопровождался повелительным движением руки. Карина поморщилась, вынужденно беря бокал в ладонь. Коричнево-зеленая бурда опрокинулось в горло, девушка протяжно закашлялась, по телу пробежали видимые невооруженным взглядом судороги.

Несколько минут женщина билась в спазмах, Нергал удерживал ее на месте, тихо приговаривая: «Ничего-ничего… Потерпи… Сейчас станет лучше…»

Наконец, припадок закончился, судороги сошли на нет, девушка задышала ровно, спокойно. Во взгляде появилась сила и заинтересованность, Карина явно оживала.

Рихтер поднялся, оставив подругу у стола. Взгляд охотника упал на часы.

– Пятьдесят два, – удовлетворенно констатировал он.

Нергал едва успел приступить к позднему обеду или раннему ужину, как раздался звонок в дверь. Карина тревожно обернулась, Рихтер уже вскочил с пулевиком наготове.

В голове убийцы метались мысли. Кто это может быть? Никто не знает, кто он и где он. Никто не догадывается, что в обычной задрипанной квартире проживает не совсем обычный постоялец… Может соседи? Пришли за солью, ага…

Мужчина молча подошел к входной двери, Карина застыла на кухне бледным изваянием. Пулевик застыл, направленный в проем, щелкнула ручка засова.

На лестничной площадке стоял прыщавый молодой паренек в красной кепке. На ногах – резиновые сапоги, что весьма подходит к погоде, через плечо перекинута толстая сумка.

– Нергал Рихтер? Вам телефонограмма!

При звуке собственного имени мужчина вздрогнул, чудом удержав палец от нажатия на спуск. Курьер передал тонкий конверт, даже не догадываясь, насколько близко находился от смерти. Дверь захлопнулась, лязгнул замок, Карина облегченно выдохнула. Рихтер убрал оружие, рассматривая бумагу.

Интересно, опять анонимный отправитель, тайный благожелатель, проницательный незнакомец. Некто, знающий, где остановился Нергал, и чем он занимается. Контролирующий каждый шаг убийцы, а возможно, и направляющий эти самые шаги.

Кто-то ведет опасную параллельную игру. Что ж, не беда. Тем интереснее! Ведь, в любом случае, хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Прошествовав на кухню, мужчина уселся за столом. Руки небрежно вскрыли конверт, глаза пробежали текст письма. Недобрая усмешка искривила губы Нергала.

Карина стояла сзади, сгорая от любопытства, но опасаясь заглянуть через плечо.

– Что там? Что-то важное? – вместе с новыми силами к девушке пришла жажда деятельности, – Какое-то дело?

Рихтер улыбнулся, подняв взгляд на помятую красотку.

– Сегодня идем в клуб, – с иронией проговорил убийца.

Карина беспомощно нахмурилась, оглядывая свой наряд.

– Но мне совершенно нечего надеть…

ГЛАВА 11

Ночной клуб «Лихорадка» сверкал разноцветными огнями. Огромная вывеска переливалась всеми цветами радуги, темная громадина входа манила загадочными внутренностями, доносящийся изнутри грохот музыки мог бы довести до эпилептического припадка наиболее впечатлительные натуры.

Несмотря на откровенно паршивую погоду, перед заведением толпилась знатная очередь жаждущих попасть внутрь. Череда зонтов прикрывала от дождя колонну, состоящую из весьма красноречивого среза общества. Богатенькие папики вместе с молоденькими содержанками; маменькины сынки в обществе гламурных дев; укурки и ушлепки, откровенно одетые потаскушки, одним словом – богема общества, шмакодявки всех полов, мастей, цветов и форм.

Никто не обратил внимания на старинный мерседес, чинно остановившийся через дорогу. Когда он принялся парковаться с педантичной аккуратностью, фары стрельнули по разношерстной толпе, из человеческой массы раздались несколько недовольных выкриков. Вскоре свет угас, мехмобиль застыл на месте, с пассажирского сиденья выбрался Нергал Рихтер.

Он глянул на унылое небо, изрыгающее потоки воды; на грязную улицу, постепенно превращающуюся в болото; на пеструю массу тусовщиков, мерзнущих под промозглым ветром. Голова склонилась, заглядывая в салон мерса.

– Жди тут, – последовал краткий приказ, – Я скоро.

Стэн работал вышибалой очень долго. К тому же, он был достаточно умен, чтобы понимать, зачем торчит перед входом. Его миссия – задерживать всякую шваль, вроде выстроившейся очереди молокососов, но вовсе не влезать в разборки серьезных людей.

Поэтому, когда Стэн увидел идущего через дорогу человека в длинном плаще и широкополой шляпе, он сразу отвел глаза в сторону. Весь наработанный опыт подсказывал: этот был как раз из тех, которых не то что задерживать противопоказано, а лучше всего вовсе делать вид, будто его не замечаешь. Стэн оглянулся, с преувеличенным вниманием изучая толпящихся в очереди.

А вот напарник, молодой дуралей – орк, взятый на работу за угрожающий внешний вид, гору мышц и недюжинную силу, а вовсе не по причине особой мозговитости – не внял предупреждениям шестого чувства, а может и вовсе ничего не ощутил. Выступил вперед, рыкнув что-то грозное, рука-бревно взметнулась, преграждая путь мужчине в плаще.

Мелькнул кастет, зажатый в кулаке. Трудно поверить, но громадину орка полторы центнера весом смело, как пушинку. Полет зеленого тела остановила лишь стена клубной кассы. Раздался громкий хруст, треск, звук падения – тяжеленный детина проломил деревянную стену, а возможно и свою глупую черепушку.

Толпа слегка заволновалась и отхлынула. Стэн старательно делал вид, что ничего не замечает. Он смотрел по сторонам до тех пор, пока незнакомец не вошел внутрь клуба. Вышибале как никогда хотелось домой…

Звук немилосердно ударил по ушам, группа живых музыкантов старалась во всю. Жесткий бит, соединенный с тяжелыми гитарами, приправленный безумной иллюминацией, вызывал почти неодолимое желание прыгнуть в толпу и дергаться в ритм со всеми. Пахло потом, легкодоступным сексом и наркотиками.

Нергал шагнул вперед, оглядывая широченный зал. Сегодня здесь должны находиться двое. Судья Чарльз Челленджер и адвокат Сицилия Купер. Продажный служитель закона и его верная шмара, благодаря стараниям которых Рихтер когда-то давно получил путевку в ад. Он помнит эту парочку, очень даже хорошо. И обязательно узнает среди сотен расслабляющихся комитос.

Взгляд сразу отметил вип-столики в дальней части зала. Определенно, столь высокие гости должны сидеть там, подальше от копошащейся черни. Мужчина уверенно двинулся сквозь толпу.

Ударник, будто специально, выбивал из установки все возможное. Дергающиеся, извивающиеся, полуголые тела захлебывались в сумасшедшем ритме. Казалось, весь зал бьется в едином экстазе, целиком и полностью отрешившись от реальности. Лишь один человек резко и неоспоримо выделялся на общем фоне.

Нергал шел, и стена потных прыгающих тел невольно раздвигалась перед мужчиной, сразу же смыкаясь следом за ним. Эта гигантская амеба, аморфное животное, состоящее из отдельных людских организмов, чувствовало, что в его нутро внедряется нечто инородное, злое, смертельно опасное. Аура целеустремленности и обреченности отталкивала ополоумевших обывателей получше тумаков. Немногие несчастные, рискнувшие встретиться взглядом с горящими желтым огнем глазами, вздрагивали, как ужаленные, жалко и трусливо оглядывались, желая уберечься, скрыться, стать невидимкой. В душах людей появлялось ощущение, что кто-то постучал по крышке их гроба.

Круглый стол в отдельной нише, почетные места, мягкие диваны, дорогая выпивка и закуски, легкие наркотики, а может и не такие уж легкие. За столом четверо, но Нергала интересуют лишь двое: крашенная блондинка, старательно молодящаяся с помощью обильного слоя косметики, и упитанный щеголь в сиреневом пиджаке, сидящий спиной ко входу.

Сидят, расслабляются, празднуют. Возможно, отмечают окончание очередного коррумпированного судебного процесса. Новый невиновный бедолага отправился на плаху или топтать пыль рудников. А эти продажные суки кладут денежки в карман, заливая высокооктановым пойлом тонкие, едва слышимые голоса задушенной совести.

Толпа раздвигается в стороны, выпуская на открытое место высокого мужчину в шляпе. Миг, и убийца подступает к столу. Полы плаща взлетают в сторону, в руке блестит лезвие устрашающего тесака.

Вокруг – зеркальные стены, щеголь поднимает глаза, встречаясь взглядом с убийственным отражением. Он сразу все понимает, тонкий визг сопровождается судорожными движениями. Мелькают подошвы красных ботинок, когда бедолага переваливается через спинку дивана, стараясь скрыться.

Блондинка изумленно оборачивается, тесак взлетает в неуловимом замахе. Женщина смотрит непонимающим взором, где лишь в последний момент появляется узнавание. Потом лезвие срубает голову от уха до уха, выбрасывая ошметки мозга на праздничный стол.

Мало кто обращает внимание на произошедшее, а те, что замечают, сразу воображают для себя, будто это некая очень оригинальная шутка. Не смешно только двум людям, оставшимся за вип-столиком в компании безголового трупа.

Беглец ломится через прыгающую толпу, распихивая танцующих людей локтями. Нергал приближается с неумолимостью асфальтового катка. С окровавленного тесака падают красные капли, танцпол покорно расступается перед убийцей. Истошные крики хлыща привлекают внимание, наперерез спешит вооруженная охрана.

Судья добирается до авансцены, пухлое тело с трудом переваливается через небольшой парапет. Он едва успевает добежать до середины помоста, как следом одним прыжком взлетает Нергал. Из толпы слышны громкие приветственные вопли. Прежде, чем Рихтер успевает настигнуть жертву, его окружают. Под безумные крики толпы на убийцу бросаются пятеро головорезов.

Увидев на авансцене людей, музыканты решают, что начался финальный перфоманс. В некотором смысле так оно и есть. Группа поддерживает представление, стараясь изо всех сил. Ударник долбит по барабанам со всего размаха, басист режет виртуозный слэп, гитарист врезается в уши забористым соляком.

Толпа беснуется на танцполе, радуясь невероятному представлению. Начинается безумный слэм, где трудно различить отдельных индивидов, видна только всепоглощающая людская масса.

Безумная иллюминация вкупе с вращающимися стробоскопами создают иллюзию прерывистости. Зрители видят череду застывших картинок, сменяющих друг друга без всяких промежуточных действий.

…Трое бросаются на Нергала с ножами, двое целятся из пулевиков. Он спокойно стоит в центре авансцены, ожидая нападения…

…Головорез с огнестрелом улетает за кулисы с простреленной грудью. Чья-то отрубленная кисть с зажатым ножом кувыркается в зал. Обезумевший зритель ловит презент с криком бешеной радости…

…Человек застывает с шестиствольным пулевиком у лба, его голова разлетается в клочья. Бедняга с отсеченной рукой фонтанирует кровью, заливая жидкостью первые ряды…

…Головорез отбрасывает пулевик, бросаясь вперед с дубинкой. Его встречает вытянутый тесак. Бандит с разгона насаживает себя на лезвие…

…Последний противник бьет кинжалом в спину, оружие ломается у основания. Тесак делает полный оборот, капли крови срываются с оружия. Громила падает с рассеченной шеей…

…Парень с обрубком разворачивается к Нергалу. Тесак разрубает тело надвое, на поверхность сцены вываливаются кишки и содержимое желудка…

…Рихтер в центре помоста с опущенным оружием. Безобразно разваленные тела валяются вокруг…

Зрители взрываются в сумасшедших овациях, умываясь разлетевшийся кровью. Один до сих пор прыгает с обрезком руки.

Внезапно в зале загорается свет, иллюминация и стробоскопы разом отрубаются, музыка сбивается с ритма и затихает. Раздается недовольный зрительский вой, но потом люди начинают различать картины разыгравшейся бойни. Один за другим рождаются истерические вопли, через мгновение толпу охватывает паника.

Среди всеобщих криков истошный визг судьи Челленджера звучит в первых рядах по громкости. Он указывает на Нергала пальцем, глаза горят ненавистью и ужасом.

У края авансцены появляется женщина средних лет, похожая на дикую кошку. Невысокая, худощавая, гибкая, как прут ивы. Миниатюрная майка открывает вид на мускулистые руки, крохотные грудки проступают острыми сосками, темные спортивные брюки тесно облегают жилистые ножки. Она движется нарочито замедленно, с ленцой, источая буквально видимую глазом опасность.

Нергал провожает женщину взглядом. Оборотень, определенно. Скорее всего, пантера. Плохо, к такому убийца не готовился.

Пулевик взлетает в воздух, гремят два выстрела, женщина играючи уворачивается. Она перемещается слишком быстро, почти неразличимо для глаз. Взять верный прицел невозможно, пули уходят в никуда. Рихтер успевает среагировать в самый последний момент, потому удар когтистой ладошки не сносит голову целиком, а лишь разрезает кожу на шее, оголяя артерии.

Нергал отлетает прочь, сбитый мощным толчком. По пути сшибает микрофоны и прочую аппаратуру. Врезается спиной в громадную колонку, высотой в два человеческих роста. Музыканты в панике ретируются, толпа истерично колышется у выхода из зала.

Рихтер медленно приподнимается на локтях, вытирая кровь с шеи. Красная жидкость сразу начинает сворачиваться, закрывая опасную рану. Полезное свойство организма, особенно в ножевых драках. Стоит недешево, во всех смыслах: и в деньгах, и в последствиях для тела.

Два молниеносных прыжка и пантера возле мужчины. Пренебрежительный взгляд падает на Нергала, женщина заметно красуется животной силой и мощью, скрытыми под хрупкой на вид оболочкой. Еще бы, оборотни получают слишком многое от зверя, даже находясь в человеческом обличье, особенно если позволяет солидный опыт и умение.

Пантера… Это скорость, сила, ловкость, присущая всем кошачьим грация, обостренные чувства и интуиция… Кстати, и слух у них один из самых чутких среди зверей…

Разряженный пулевик ударяет по струнам брошенной гитары, гигантская колонка взрывается бешеным ревом. Резкий рывок, струны визжат, громогласная какофония смещается в сторону ультразвука. Рихтер и сам чуть не глохнет, что уж говорить о более чувствительных ушах…

Женщина хватается за голову, отшатнувшись от неожиданности, чуть не падает назад. Растерянность длится всего мгновение, но убийце этого вполне достаточно. Нергал уже на ногах, совсем рядом. Глаза пантеры расширяются от удивления, тесак со всей мощи врубается в височную кость. На пол валятся отсеченные пальцы, оборотень медленно падает с наполовину раздробленным черепом.

Крепкая башка, даже гномья сталь не разрубила целиком. Худое тело подергивается на сцене, истекая кровью. Вполне возможно выкарабкается, эти перевертыши – сильно живучие зверьки. Впрочем, Нергала это не особо волнует. Может сдохнет, может нет, он здесь не за этим. У Рихтера совсем другая цель.

Челленджер пятится, елозя на пятой точке. Он уже праздновал победу, не ожидал, что беспроигрышный оборотень может облажаться. Ни один человек никогда не побеждал перевертыша, и вот на тебе… Все когда-то случается в первый раз. Жаль, что передать ценный опыт судья никому уже не сможет.

Нергал подходит вплотную, аккуратно перешагивая через разбросанные тела. Жертва визжит, как поросенок, подрываясь бежать, но убийца неумолимо хватает за волосы. Щелкает лезвие выкидного ножа, судья замирает, дрожа с лезвием у шеи.

– Нет… Нет… Нет… – мужчина не может поверить в происходящее.

– В аду тебя заждались…

Резкое движение руки – кровь фонтаном бьет из перерезанного горла, человек, быстро превращающийся в мертвеца, бьется в агонии у ног убийцы.

Толпа все еще бурлила у выхода, людское море никак не могло протиснуться через узкие двери клуба. Крики паники смешались с невообразимым гвалтом, началась жуткая давка. Многие падали, их топтали, стоны свалившихся смешались с ором ужаса.

Нергал не торопясь вычистил оружие. Перезарядил пулевик. С трудом нашлась улетевшая прочь шляпа. Наблюдая краем глаза за столпотворением, мужчина подошел к барной стойке.

Барменов давно нет, ровно как и официанток. Молодцы, сбежали в числе первых. У них свои выходы, не обязательно же ломиться через парадный вместе с обезумевшей толпой…

Нергал потянулся, хватая полупустую бутылку. Забулькал напиток, наполняя подставленную стопку до краев. Опершись на стойку, Рихтер отправил в глотку шот первоклассного вискаря. Не повредит, хоть и пользы, в общем-то, никакой.

Взгляд убийцы обежал просторное помещение.

Неплохой, в общем-то, клуб, если отвлечься от контингента. Хотя, где-то же должна отдыхать богатенькая шваль. А владелец заведения, молодец – делает деньги на чужих слабостях. Что ж, трудно сказать, кто тут прав, кто виноват. Если есть спрос, предложение все равно так или иначе появится.

В дальнем конце зала хлопнула стеклянная дверца, на небольшом балкончике появилась разъяренная человеческая фигура. А вот и хозяин… Не из бедняков точно, возможно даже аристократ. Одет с иголочки, дорогущий костюм сидит, как влитой, сшит явно на заказ. Такое видно невооруженным взглядом. Как и особую выправку, привычку повелевать… Взбешенный взор рыскал по залу, остановившись в конце концов, на Рихтере.

Нергал шевельнулся, доставая из кармана плаща монету. Золотой имперский гульден. Желтый кругляшек крутанулся в пальцах, демонстрируя себя владельцу клуба, ладонь со стуком припечатала драгоценность к барной стойке.

У хозяина достаточно опыта и знаний, чтобы понять ценность монеты. Сегодня «Лихорадка» понесла убытки, как денежные, так и репутационные, но гульден окупит все. А спорить, пытаться качать права – себе дороже. Человек раздраженно кивнул, глаза на прощанье прожгли ненавистью, он резко развернулся, скрываясь в кабинете.

Карина находилась в панике, не меньшей, чем у бегущей толпы. Мерседес стоял заведенным, девушка тоже на взводе. Оба готовы в любой момент сорваться с места, растворившись в лабиринтах улиц.

Когда музыка смолкла, и из дверей клуба повалил беснующийся от страха людской поток, Карина поняла, что что-то пошло не по плану. Она извелась, размышляя, что предпринять дальше: то ли уезжать восвояси, то ли бежать на помощь. Впрочем, попасть внутрь клуба сейчас все равно невозможно – толпа валила наружу, идти против нее абсолютно бесполезно.

Девушка сжала искусанные губы, ладони нервно елозили на руле, ступня то и дело порывалась вдавить педаль газа. Народ, выбегая на улицу, расползался по проспекту, многие завывали от ужаса, торопясь поскорее оказаться подальше. Упрямый дождь поливал все это равномерным слоем отрезвляющей ледяной воды.

Наконец, поток посетителей иссяк. Из темного проема появилась мрачная, хорошо заметная фигура Нергала.

«Быстрее! Быстрее! Быстрее!» – шептала девушка, подпрыгивая на водительском месте.

Рихтер спокойно пересек проспект, обходя громадины луж. Открылась дверца, пахнув уличным холодом, мужчина медленно уселся в машину.

Мерс сорвался с места, повизгивая шинами, Нергалу пришлось придержать норовившую улететь прочь шляпу. На перекрестке Карина свернула, мехмобиль живо преодолел следующий квартал. Только тогда где-то вдали послышались завывания полицейских сирен.

ГЛАВА 12

Суровая нить с трудом протиснулась в иглу, пальцы девушки дрожали, мешая проделать простую, казалось бы, работу.

Нергал сидел ровно, дожидаясь, когда завершатся приготовления к процедуре. Он скинул плащ, расстегнутая рубашка болталась на жилистом теле. Промыл рану, осторожно соскабливая остатки крови с шеи. Как бы хорошо не затягивался рубец, а зашить в любом случае не помешает. Стянуть края, чтобы не разошлись от резких движений. Что ж, еще один шрам в коллекцию.

Карина судорожно вздохнула, мягкая ладошка прикоснулась к шее, игла легко вошла в плоть. Нергал даже не поморщился, за него это с успехом проделывала невольная медсестра. По всему видно, школьной учительнице не приходилось до сих пор заниматься штопаньем ран. Она закусила губу, лоб сосредоточенно сморщился, глаза наблюдали за операцией с неимоверно серьезным видом.

Они промчались по городу ракетой, девушка никогда так раньше не гоняла. Что удивительно, обошлось без происшествий, хотя Карина с трудом могла сейчас припомнить детали поездки. Просто вжала газ в пол и не отпускала, пока перед глазами не замаячил грязный подъезд убежища.

Мужчина воспринимал происходящее с удивительным, подчас даже раздражающим спокойствием. Ну еще бы, ему это все, похоже, не в новинку! Для Карины события последних часов казались полнейшим оксюмороном, нелепой и ужасной чередой невозможных событий. В крови не переставая бурлил адреналин, заставляя организм нервно подергиваться от малейшего раздражителя.

Женщина сжала края раны, игла вошла под кожу, стягивая порез. Стежок за стежком, как заплатка на старой рубашке, только вот тут не ткань – живой человек.

– Боль, наверное, адская? – участливо спросила Карина.

Нергал глянул вопросительно, и девушка тут же осеклась. Ее взгляд скользнул по обнаженной груди мужчины, учительница вздрогнула, едва сдержав крик. Через всю грудину, от ключицы до пупка, пролегал ярко-алый застарелый шрам, вздувшийся бугром.

Это что же за рана такая? Кто ее нанес? Ему же разворотило все туловище! Как он выжил? Вот тогда, наверное, боль была адская… А сейчас так – не страшнее комариного укуса.

Карина содрогнулась, рассматривая убийцу, как в первый раз. А в общем-то, так оно и было. Даже вчера, во время секса, она не видела мужчину целиком. Только сильные руки и грубые ладони.

Нергал сидел ровно, неподвижно, будто внутри стальной стержень. Голова абсолютно лысая, на лице – тоже ни следа растительности. Череп покрывают татуировки, три полоски совершенно незнакомых рун тянутся от края лба через весь затылок. На торсе тоже татуировки – сложный орнамент концентрических окружностей, соединенных между собой замысловатым узором. И шрамы, шрамы, везде следы ран! Большие и маленькие, горизонтальные и вертикальные, давние и относительно свежие, они покрывали руки и тело ровной сеткой.

Плечи тощие, хоть и широкие; узловатая спина, короткая шея; хорошо заметный на худощавом теле пресс. На левом виске женщина заметила стародавний след пули. Учительница, конечно, далеко не эксперт по криминалистике, но все же, выжить после выстрела в голову…

И этот жуткий разрез на груди… Будто бы мужчину вскрыли, вынули сердце и зашили обратно! Карину передернуло от одной мысли о подобной операции.

Наконец, девушка завершила операцию. Иголка отправилась восвояси, концы нити затянулись грубым узлом. Нергал поднялся, благодарно кивнув. Холодный взгляд мужчины пробежался по Карине с ног до головы, ей вновь стало не по себе.

– Мне нужен секс… – он произнес это буднично, как обычные люди желают спокойной ночи.

На этот раз женщина не сопротивлялась. Рихтер стянул с нее свитер, следом отправилась майка, чашечки лифа упали к ногам, обнажив внушительную грудь. Мужчина присел, помогая снять непослушную юбку. Сорвал трусики, явив на свет квадратик интимной стрижки. Завалил на кровать и вошел, не утруждая себя излишними ласками. Карина морщилась, как и вчера поражаясь его размерам и напору.

ГЛАВА 13

Практически в центре Берлина, возле зеленого парка Монбию, расположилось величественное здание главного суда Республики. С широченной лестницей у входа, мраморным подиумом и чередой колонн, оно выглядело памятником античности, хотя и было построено всего лишь с десяток лет назад.

Внутренне убранство могло поразить обывателя, не знакомого со стилем жизни верхушки общества. Впрочем, простым людям сюда хода нет, а местным завсегдатаям все казалось привычным, даже слегка пресным и поизносившимся.

Безукоризненно одетые швейцары распахивали могучие двери на гигантских петлях. По длинному коридору, устланному коврами, можно пройти в приемный покой. Сюда сходятся все пути, и отсюда можно попасть в любое нужное помещение: отдельную служебную столовую, больше напоминающую элитный ресторан; в уборную, размером превосходящую квартиру простолюдина; в совещательные, кабинеты, комнаты отдыха, биллиардную и даже небольшой бассейн.

Центральная дверь открывалась в небольшой предбанник, предваряющий главную комнату здания – просторный круглый зал, предназначенный для, собственно, заседаний высшего суда Пруссии.

Центр зала занимал круглый стол, рассчитанный на одиннадцать персон: десять судей и их предводитель, старший судья. Его место выделялось роскошным троном с мягкими подлокотниками. В общем-то и остальным не приходилось жаловаться на недостаток комфорта – уж о чем о чем, а об этом господа заседатели позаботились в первую очередь.

У стены напротив входа возвышалась статуя Фемиды – прекрасной богини правосудия с повязкой на глазах, весами справедливости в одной руке и мечом воздаяния в другой. Справедливостью, однако, в этом здании не пахло очень давно. Хотя… судьи понимали этот термин весьма специфически, считая справедливым то, что идет на ползу лично им и правящей верхушке общества.

Громадная люстра в центре освещала помещение, ей помогали десятки светильников по периметру. Комната сконструирована таким образом, что голос любого говорящего беспрепятственно достигал остальных, в то же время идеальная звукоизоляция обеспечивала судьям беспрецедентную конфиденциальность.

Однако сейчас такое устройство сыграло с хозяевами помещения злую шутку: они говорили все разом, в зале стоял неимоверный галдеж, где невозможно разобрать ни единой отдельной фразы. Каждый обращался к каждому и никому одновременно. Болтуны то разделялись на пары, до старались докричаться до всех вместе взятых, отчего заседание суда больше напоминало птичий базар.

Девять судей взволнованы, ошарашены, выбиты из колеи, заметно испуганы. Да, под высоким потолком помпезных палат витал самый настоящий страх.

– Это невероятно!…

– Возмутительно!…

– Невозможно!…

– Да где это видано!…

– Куда смотрит Кроу и тайная полиция?!…

– Необходимо предпринять исключительные меры!…

Крики не останавливались уже больше часа, словесная перепалка грозила перерасти в рукопашную. Степенные, уверенные в себе и, казалось бы, непрошибаемо спокойные люди перед лицом смертельной опасности вдруг стали мелочными, крикливыми, суетными и непотребными.

– Убит судья! – вопил невысокий морщинистый старичок, потрясая сжатыми кулаками, – И как! Где! В третьесортном клубе!

– Ой ли, господин Веллер! – откликнулся ближайший оппонент, – Вы и сами не раз бывали в «Лихорадке» в компании молоденьких…

– Молчать! Кто бы говорил! Помню встретил вас в совершенно невменяемом виде…

– Господа, успокойтесь! Мы спорим не о том! Где – совершенно не важно. Нужно понять кто и как это сделал!

– Известно кто! Наемный убийца, кто же еще!

– Перебил всю охрану.

– Да, и телохранителя оборотня в придачу!

– Пантера, вроде, выжила…

– Не важно! Сам факт! Вам известен хоть кто-то, способный на такое?

Спор продолжался на повышенных тонах. Судьи размахивали руками, темные мантии мелькали в воздухе, как крылья нетопырей.

– Кто да как – ерунда! Главное – зачем! И по чьему наущению!

– Нам нужно определиться, что предпринять для собственной безопасности! – взвизгнула единственная дама в помещении.

– Согласен! – рявкнул ее сосед, – Ужесточить законы! Двойную охрану! Профилактические аресты!

– И где, черт возьми, Старший Судья, хотел бы я знать! – тонким голоском загорлопанил представительный с виду мужчина, – Что, фрау Эбигейл не почтит нас своим присутствием?!

– Уже звонили! Она прибудет ближе к вечеру!

– Да ну?! Опять поди трахает очередного коня!

Громко грохнула входная дверь, в зале мгновенно стало тихо. У входа стояла фигура в судейской мантии с накинутым на голову капюшоном.

– Госпожа Нортон, мы вас очень ждали, – как ни в чем не бывало заявил последний оратор, на ходу меняя издевательский тон на подобострастный.

По комнате пролетел ворох довольных перешептываний. Наконец-то прекратится бедлам, можно заняться делом, принять конкретные решения.

Старший Судья подошла к столу, кресло скрипнуло под весом немаленького тела. Если бы заседатели не были так испуганы и возбуждены, то могли бы заметить, что габариты вошедшего явно превосходят привычные объемы сорокалетней женщины. Вряд ли это бы их спасло, но все же…

Судейский молоток взлетел, громким стуком призывая всех к вниманию. В комнате воцарилась полнейшая тишина, девять пар взбудораженных глаз нетерпеливо уставились на мрачную фигуру во главе стола.

Ладонь откинула полог капюшона, вздох ужаса и удивления пронесся по комнате. На тронном кресле сидела вовсе не Эбигейл Нортон – женщина, известная своей продажностью и двуличностью, готовая издать или переиначить любой закон по одному кивку канцлера. Овальный лысый череп, испещренный полосами татуировок, принадлежал Нергалу Рихтеру, профессиональному охотнику на нежить, беспощадному убийце.

Рука поднялась, на широкую поверхность стола с устрашающим стуком опустился громадный пулевик, ощерившийся шестью стволами. Заседатели замерли в ужасе, в воцарившейся тишине можно было легко расслышать бешеный стук девяти робких сердечек.

Нергал поочередно обвел горящим взглядом всех присутствующих, заставляя каждого жалко потеть и скукоживаться в кресле. Страх сковал судей мертвой хваткой, не давая даже пискнуть.

Минуту длилось тягостное молчание, нестерпимый ужас сгущался под сводами суда.

Скрипит кресло, старикашка пытается вскочить – Рихтер быстрее. Гремит выстрел, разбитая голова законника откидывается назад, тело падает обратно к столу. Брызги мозгов летят на соседей, заставляя судорожно вопить.

Женщина вскакивает с другой стороны – грохот! – труп рушится на столешницу, кровь разливается по поверхности красноватой лужицей.

Эхо выстрелов мечется в зале, звуконепроницаемые стены не дают грому вырваться наружу. Нергал кровожадно улыбается. Заседатели вжимаются в сиденья подрагивающими изваяниями. Жалкий боязливый скулеж расползается из дрожащих губ.

Рихтер поднимается, судейская мантия летит на пол, под ней – неизменный плащ. Пулевик остается в левой ладони, в другой руке появляется зловещий тесак. Убийца медленно идет вдоль кресел, заставляя их хозяев дрожать от ужаса.

– Вы все – виновны!

Голос звучит громче выстрелов, эхо бьет по ушам, на глазах сами собой выступают запоздалые слезы раскаяния.

Секущий боковой удар – лезвие проходит сквозь кресло, разрубая его вместе с телом сидящего. Седая голова отделяется от шеи и катится по столешнице, кровь бьет из обрубка с неослабевающим напором. Истеричные панические крики резонируют от стен, кошмарное зрелище лишает последних остатков самообладания.

– Все сюда! – приказывает Нергал, ткнув пулевиком в площадку перед статуей, – Посмотрите на ту, кому вы должны служить!

Ему приходится подгонять размякших судей пинками. Шестеро оставшихся в живых еле держатся на ватных ногах, дрожащие руки теребят мантии, слезящиеся глаза бегают из стороны в сторону, изо рта доносится противное блеяние.

Убийца обходит трепещущее стадо, выстраивая их в шеренгу напротив Фемиды.

– Народ не должен бояться власти. Власть должна бояться народа! – грозно произносит Рихтер, продолжая построение, – Вы забыли, что такое справедливость! Что такое честь и совесть! Вы наплевали на праведный суд и верховенство закона! Я пришел покарать за грехи… Мой приговор – виновны!

Никто из жертв не знает, что возразить. А может и знает, но слишком боится, чтобы произнести хоть слово против. Убийца заканчивает расстановку, отходит в сторонку, чтобы полюбоваться ровным строем.

– На колени! – рычит Нергал.

Один за другим судьи преклоняют ноги перед статуей. Богиня правосудия все также бесстрастна, спокойна, непредвзята. Что ей эти копошащиеся букашки? Главное – торжество справедливости! Закон должен быть исполнен, и его дух, и буква.

Жалобные причитания слышатся от коленопреклоненных судей. Они стоят ровно, боясь пошевелиться, в каждый мир ожидая выстрела в спину. Стройный рядок трясущихся тварей.

Нергал отходит к двери. Несколько секунд задумчиво смотрит на болезных, прежде чем внутри оформляется твердое бесповоротное решение. Нельзя таких оставлять в живых. Нет у них ни убеждений, ни чести. Горбатого исправит могила. В конце концов, именно это его хито – цель, миссия, свершение. А угрызения совести убийцу не мучают, никогда.

«К черту! – решает Нергал, – Давно хотел попробовать…»

Рука поднимается, пара секунд уходит на прицеливание.

Выстрел! Шесть голов взрываются разом, крупнокалиберная пуля беспрепятственно проходит сквозь черепа, тела валятся в разные стороны безвольными кулями. Брызги крови попадают на статую, большое пятно прилетает в лицо, придавая каменному изваянию хищное выражение.

Рихтер не верит в богов, ему претит поклонение кому бы то ни было. Но, прежде чем уйти, убийца салютует Фемиде дымящимся пулевиком.

ГЛАВА 14

Через дорогу от величественного главного суда, в небольшой нише первого этажа красивой многоэтажки, притаилась элегантная кофейня. Крохотное помещение вмещало в себя совсем немного посетителей, поэтому частенько любители вкусно перекусить располагались на улице, под навесом. Увы, бесчувственная осень не оставила таким завсегдатаям ни единого шанса. Тряпичная крыша кое-как защищала от дождя, но насыщаться под порывами холодного ветра дураков не нашлось. До сегодняшнего утра.

За крайним столиком сидел, закутавшись в теплый плащ, агент спецгвардии Ханс Краузе. Голова парня вжалась в туловище, воротник плаща кое-как защищал от ветра, шляпа, надвинутая до самых глаз, едва-едва согревала голову. В ладонях дознаватель баюкал чашку горячего напитка, жесткие внимательные глаза не отрывались от парадного входа судебного дворца.

Казалось, сегодня непогода решила побить все антирекорды. Тучи замостили небо столь плотной пеленой, что на улице темнело, почти как ночью. Дождь то превращался в ливень, то стихал до отвратной мороси; порывы ветра грозились сбить с ног; холод вгрызался в тела прохожих, заставляя прибавлять шаг.

Краузе терпеливо ждал, время от времени пригубляя кофе. Одинокая настольная лампа силилась разогнать темноту, но освещала лишь столик и лицо посетителя, еще больше усугубляя контраст с окружающей тьмой. Ханс принюхался – помимо привычного запаха сырости и слякоти в воздухе появился аромат свежеиспеченных булочек.

Дверь суда распахнулась, на улицу вышла высокая фигура в плаще. Нергал Рихтер собственной персоной. Секунду он постоял, прислушиваясь к ощущениям. Богатый жизненный опыт приучил сходу ловить непрошенные чужие взгляды, тем более столь пристальные. Убийца повернул голову, встретившись взором с дознавателем. Секунда переглядок рассказала больше, чем часы разглагольствований. Рихтер поправил шляпу, неторопливо переходя через проспект.

Краузе слегка поежился, как от холода, так и от появившегося неприятного впечатления близкой смерти. Казалось, одна ошибка, неверное движение – и он отправится кормить червей.

Нергал пересек отделяющее расстояние, хлипкий пластиковый стул скрипнул, принимая на себя вес мужчины. Горящие глаза пробежались по худощавой фигуре, остановившись в итоге на замерзших ладонях.

– Это я прислал письмо, – нервно проговорил Ханс, – И телефонограмма тоже от меня.

Он ожидал какого-то ответа, но убийца молчал, игнорируя сказанное. Краузе никогда не испытывал неловкости в разговорах, но сейчас ему как никогда захотелось что-то сказать, лишь бы нарушить затянувшуюся страшную тишь.

– Вот адрес усадьбы старшего судьи, – дознаватель подвинул по столу листок с единственной строчкой, – Насчет защиты и охраны ничего не знаю, кроме того, что она есть и весьма серьезная.

Очередная порция режущей ухо тишины. Рихтер быстро пробежал глазами по записке. Проехал мехмобиль, скрасив молчание шуршанием шин.

– Я не смогу больше помочь, – Краузе выдал последний аргумент, – К Кроу не подобраться, он слишком осторожен, не доверяет никому. А канцлер… Его охраняют так, что не подойти и на пушечный выстрел.

Нергал не отвечает. Рука тянется вперед молниеносным выпадом, цепкие пальцы выхватывают из кармана дознавателя удостоверение. Убийца внимательно смотрит на фамилию, должность… Потом медленно возвращает документ на место. Ханс с запозданием понимает, что если бы в ладони оказался нож, то его душа уже отлетала бы из остывающего тела.

Рихтер поднялся, по-прежнему не говоря ни слова. Вышел под дождь, мрачная фигура удалялась, не оборачиваясь. Несколько шагов, и темный силуэт полностью растворился в окружающем полумраке.

Краузе сидел ни жив ни мертв. Трудно передать, что за чувства испытывал дознаватель. Облегчение, изумление и самый банальный… страх. Совсем не так представлял он себе эту встречу, совсем не то поведение ожидалось от убийцы. Да и, что уж греха таить, от самого себя. Но трудно следовать заранее составленному плану перед лицом неминуемой гибели.

Дрожащие руки подняли стакан, Ханс разом проглотил обжигающий напиток, не заметив протестов горла. Еще некоторое время сидел, рассматривая улицу. Понемногу к лицу прилила краска, волнение улеглось, нервы успокоились.

Собравшись уходить, Краузе приподнялся, но не успел встать на ноги. Жесткая ладонь обхватила голову, немилосердно вывернув ее в сторону, горло кольнуло острие ножа. Все произошло так быстро, что дознаватель даже не испугался. Капля крови стекла по шее от излишне настойчивого лезвия, дознаватель с раздражением подумал, что придется стирать рубашку. Хорошо, если не штаны…

Дуновение чужого дыхания возле уха, злой шёпот, где проскакивают настолько ледяные нотки, что тело захватывает непрошенная оторопь.

– Думаешь, я не знаю, что за игру ты ведешь? Решил, что самый умный? Что можешь крутить людьми, как безвольными марионетками?

Ханс хотел бы ответить, но лезвие настолько плотно впивалось в гортань, что любое движение, даже самое крошечное, могло закончится весьма плачевно.

– Не надейся, паренек! Какие бы у тебя не были супер-способности, они не спасут! Не заменят здравого смысла и весьма богатого жизненного опыта…

Краузе попытался скосить глаза, но удалось рассмотреть только рукав серого плаща, подмоченный дождем. Голова заныла, в висках застучали первые молоточки жуткой мигрени.

– Когда я пойму, что ты меня кинул… Ты умрешь!

Сказано с такой силой и уверенностью, что сразу понятно – так и будет. Это и обвинение, и доказательство, и приговор, все вместе.

Губы отодвинулись от уха, нож играючи исчез, оставив после себя красную полоску на коже. Захват расслабился и исчез, голова наконец вернулась в нормальное положение. Несколько секунд Ханс сидел, не решаясь обернуться. А когда все же посмотрел назад – там не было ни души.

С минуту Краузе сидел, глядя в одну точку. Адреналин бурлил в крови, мешая успокоиться и сосредоточиться. Пока что все шло по плану, хоть и не настолько гладко и радужно, как в мечтах. Парень поежился, с запоздалым сомнением осознавая, насколько близко он только что был от гибели.

В укромной нише у стены сгустилась большая тень, через секунду превратившаяся в Вольфа. Оглядевшись, оборотень отделился от камня, мягкими шагами пересекая кафе. Он выразительно посмотрел на Ханса, могучая фигура опустилась в кресло, где совсем недавно сидел Нергал.

– Почему ты позволил так с собой обращаться?

Краузе нервно усмехнулся. Трудно объяснить…

– Я думаю, что использую его, а Нергал думает, что использует меня. Вопрос в том, чем все это закончится. Кто первым спрыгнет с крючка и окажется рыбаком, а не наживкой. Кто переиграет…

– А почему бы просто не врезать? – оборотень продемонстрировал огромный кулачище, – Я бы мог скрутить хваленого убийцу за пару секунд… Или… Ты что, думаешь, он сильнее?

Ханс покачал головой, подбирая слова.

– Я силен, ты сильнее, а он… Рихтер – это сила сама по себе, отдельная. Сама неотвратимость, смертельная обреченность. И это действительно страшно… – дознаватель поежился от неприятных воспоминаний, – Ты знаешь, я читаю в людях… А когда заглянул внутрь Нергала… Там не просто тьма, вовсе не банальная озлобленность или одержимость местью, там…

Он покрутил ладонью, не зная, как лучше облечь в слова мимолетные ощущения.

– Понимаешь, у Рихтера нет сверхспособностей. Только абсолютная, непоколебимая уверенность в собственной несокрушимости и правоте. Им движет нечто… Не мимолетное желание или приказ, а четкая цель, ради которой допустимы любые средства. Это орудие, орудие смерти. Он побывал в таком аду, что и представить страшно. А теперь – с удовольствием показывает кратчайшую дорогу в тот край.

Нахмурив брови, Вольф серьезно призадумался. Краузе потер виски, голова совершила несколько вращательных движений. Боль и напряжение потихоньку отпускали, организм оживал, приходя в норму.

– Если он настолько страшен… – с сомнением поинтересовался здоровяк, – Не было ли это ошибкой? Тебе не кажется, что мы выпустили джина, а теперь сами не можем с ним управиться?

Дознаватель покачал головой, взгляд грустно пробежал по темному проспекту, глаза сверкнули скрытой печалью.

– Когда другие способы не работают… Стране нужен герой, пусть даже с приставкой «анти», – убежденно сказал Краузе.

ГЛАВА 15

В пригороде Берлина, на живописных равнинах подле реки, вольно раскинулась усадьба Старшего Судьи Республики Эбигейл Нортон. За высоким забором, защищенным и колючкой, и защитными печатями, спряталось от посторонних взглядов обширное подворье. Здесь легко уместилась спортивная площадка, раскидистый скверик с искусственным прудом, небольшой лабиринт кустарника и просторная полянка с идеально ровным остриженным газоном. В центре этой красоты стоял настоящий дворец, выстроенный, естественно, на деньги верных налогоплательщиков.

Стройные колонны фонарей освещали серую поверхность асфальтовых дорожек; ветер гонял опавшую листву по лужам. Пахло прелой травой и дождем, приближалась гроза.

Эбигейл застыла у окна усадьбы, с бокалом хереса в руке наблюдая за неспешной суетой подворья. Дворник сгребал кучи листьев, садовник обходил клумбы, вдоль дорожек прохаживалась охрана. Сверкнула первая молния, женщина поежилась от мрачных предчувствий.

Из головы не шел утренний разговор с судьей Кингом. Мужчина истерил, срывающийся голос требовал срочного присутствия Эбигейл на заседании. «Необходимо срочно… Принять меры… Обезопасить представителей…». Женщина с удивлением смотрела на трубку, слегка отодвинув ее от уха.

Похоже, в здании суда царила настоящая паника. Бедняги бьются в страхе за собственные шкуры. Что ж, это полезно… Тем лучше, что она отказалась от собственного присутствия. Слишком суетливо, слишком волнительно, да и, что уж греха таить – тревожно. Нортон чувствовала себя в безопасности только тут, за стенами хорошо охраняемой усадьбы. К тому же – гроза… В такую погоду сам Единый велел сидеть дома, наслаждаясь покоем.

Эбигейл велела провести заседание без нее, сформировать решения, составить список необходимых мер. Если нужно – организовать комитет. Рабочую группу. План мероприятий по выходу из кризиса. Да в общем, они и сами все знают, не маленькие дети все же. А она… Рассмотрит предложения, вынесет вердикт. Озарит начальственным росчерком, возможно даже выпишет себе премию.

И все же… Нечто непонятное тревожило Нортон. Она с нетерпением ждала звонка из здания суда, но телефон молчал. Заседание, по идее, должно бы давно закончиться… Не станут слуги закона задерживаться до вечера, нет ни единого повода для такой оказии…

Судья глотнула крепкого вина, одним глотков осушив бокал. Нервы, нервы… Нужно срочно успокоиться. Выпить еще или… сходить в комнату для утех?

Женщина усмехнулась. Она хорошо представляла, какие слухи про нее ходят по городу, да и по всей стране тоже. Самое забавное, что слухи значительно недооценивали фантазию судьи. Эльфы, орки, великаны… Так банально, что даже скучно. Нет, сейчас ее ждет кое-что особенное, выращенное специально под нужды озабоченной сексом баснословно богатой стареющей нимфоманки.

Ох уж эти ревнители моральных норм, этики, рыцарского благородства и прочей чуши! Ну нравится ей трахаться, причем, желательно, много, разнообразно и со вкусом. Ну и что же с того? Неужто должность обязывает блюсти целомудрие до гробовой доски? Ну уж хренушки, баста.

«Такое поведение несовместимо с нормами морали!» – твердят твердолобые снобы.

Бла-бла-бла… Тем хуже для морали! Эбигейл рассмеялась собственным мыслям.

А звонка все нет и нет. Время к вечеру, на улице сгустилась и без того непроглядная тьма. Алкоголь уже не спасал, волнение возросло непомерно, не давая ни безмятежно сидеть, ни спокойно ходить.

И Нортон решилась. Невиданное событие, она звонит сама, первой… Но иначе никак… Женщина протянула руку к телефону, палец нетерпеливо закрутил наборный диск, номер городского суда отозвался длинными гудками.

Эбигейл нетерпеливо поморщилась. Гудки длились и длились, и с каждым новым звуком в душе судьи поднимался нарастающий ужас. Через минуту ожидания женщину заметно колотило, лицо покрылось смертельной бледностью.

Она посмотрела на гудящий динамик, как на змею, со звоном опустила трубку на аппарат.

Что, черт возьми, происходит?!

Судья с трудом поднялась, не с первой попытки удалось наполнить бокал выпивкой. Крепленое вино полилось в глотку, как вода, взбудораженный организм не ощущал вкуса.

На улице грянул гром, оконные стекла зазвенели, сотрясаясь в унисон природе.

ГЛАВА 16

Гроза разбушевалась над усадьбой, ливень поливал стеной. Молнии одна за другой вылетали из туч, гром гудел не переставая. Раздавшийся взрыв даже несколько затерялся на фоне бури.

Сверкнуло, грохнуло, резные ворота и часть прилегающей стены разлетелись в щепки, как игрушечные. Обломки покатились по земле, озаряя ночь чадящим пламенем. Дождь силился потушить этот огонь, но тот упорно не поддавался. Черный провал заволокло дымом, свет в усадьбе мигнул и погас окончательно. Как-то сразу, резко, надвинулась ночь. Связь с городом отрезало также, как и электричество.

По дорожкам бежала охрана, мелькая огоньками фонарей. Пулевики безрезультатно искали цель, но стрелять оказалось не в кого – возле образовавшегося провала ни души.

Ливень прибивал к земле разлетающийся пепел, мрачно тлели дымящиеся огоньки, как указатели на пути в преисподнюю.

Эбигейл схватилась за телефон – бесполезно, в трубке не слышно даже тонового сигнала. Безразличная бесформенная тишина вылезла из динамика, расползаясь по темной комнате зыбкой паутиной страха.

Женщина выглянула на улицу. Вдалеке горело зарево взрыва, перед зданием суетились бегающие люди. Гроза уходила стороной, но дождь, конечно, и не собирался заканчиваться.

Рука сама собой ухватила бутылку, Нортон обессиленно упала на диван. Судья уже была изрядно пьяна, но останавливаться на этом не собиралась. Такие волнения необходимо запить… Залить алкоголем, хотя он не особо и помогает.

Напиток горячей волной заструился по горлу, бездумный взгляд уставился на входную дверь.

Растерянные охранники бродили у взорванных ворот, наиболее расторопные старались потушить горящие обломки. Несмотря на всеобщую настороженность, рев приближающегося мехмобиля застал людей врасплох.

Из темноты вынырнули яркие глаза фар, темный силуэт материализовался, казалось, из воздуха. Разбрызгивая лужи, старинный мерс влетел внутрь ограждения. Кто-то успел отскочить в сторону, зазевавшихся сшиб хромированный бампер. Мотор взревел, загоняя машину во внутренности просторного двора. Раздался нестройный залп выстрелов, большинство пуль ушло в никуда, лишь парочка срикошетила искрами от корпуса стального красавца.

Взвизгнули шины, мехмобиль лихо развернулся, останавливаясь в самом центре широкой стоянки непосредственно перед парадным входом усадьбы.

Охрана бежит наперерез, машину окружают со всех сторон. Один за другим гремят выстрелы, пули свистят вокруг мехмобиля, выбивая искры из раритетного корпуса.

Но прежде чем аппарату удается нанести хоть какой-то значимый урон, вокруг стоянки появляется трепещущая тьма. Мрачное облако расползается от мехмобиля, прикрывая машину и водителя от глаз охраны. Непрозрачный черный туман заволакивает взор, на двор опускается вырвиглазная тьма, среди дыма невозможно рассмотреть собственную руку, не то что противника.

Выстрелы раздаются все реже – не понятно, куда метить, велика вероятность поразить своих же соратников. Мало кто из защитников усадьбы способен распознать «ночное марево» – одно из начальных заклятий запретных разделов колдовства. И совсем уж никто не может рассказать, что такую магию, запертую в крохотных амулетах, частенько используют в приграничных районах Гималаев в качестве дымовой завесы.

Бум! – грохот доносится из середины темного облака – охранник падает с разможженной головой. Один за другим раздаются шесть выстрелов, и шесть тел с разных сторон падают на сырую землю. Защитники в ужасе оглядываются, им кажется, будто они окружены превосходящими силами. Беднягам невдомек, что марево не преграда для светящихся желтым огнем глаз.

Новый залп, один за другим мертвые телохранители валятся изуродованными мешками. Оставшихся сторожей охватывает паника. Они палят наугад, стараясь укрыться за кустами и немногочисленными деревьями.

Мрак понемногу рассеивается, прибитый дождем. Через клубы непроглядного дыма идет рослая фигура, сотканная из тьмы. Отсветы выстрелов озаряют лицо, наполненное холодной яростью. Те, кто еще не потерял остатки самообладания, при виде пришельца сдаются безумию. Слишком сильна смертоносная аура ужаса, расходящаяся волнами от проводника в ад.

Люди бегут, гонимые непреодолимым страхом, но от пули не убежишь. Неумолимая смерть настигает и смельчаков, и трусов; и тех, кто отважился отстреливаться, и тех, кто пытается спасти собственную шкуру. Считанным единицам удается скрыться, тела остальных заваливают двор, превращая территорию поместья в кровавую бойню. Потоки воды окрашиваются красным, гром выстрелов смешивается с небесным громом, молнии освещают страшную мясорубку.

Громадный пулевик ныряет в кобуру, в руке мелькает темная сталь тесака. Нергал шагает к парадному, а от входа отделяется пятерка тонких силуэтов. Они встречаются на широкой террасе: черная, как смоль, фигура убийцы и отряд защитников в белоснежных рубашках.

Похожие, как родные братья – на человеческий взгляд почти неразличимы. Худощавые, стройные, как на подбор высокие. Гибкие жилистые тела скрывают немалую силу, длинные руки сжимают рукояти изогнутых мечей. Белоснежные волосы убраны в сложную прическу, водопад дождя стекает по бесстрастным лицам, кончики заостренных ушей глядят в небо.

Эльфы, полноценный отряд мечников. Нанять таких стоит целое состояние, да и то не под силу любому встречному-поперечному богатею. Нужно чем-то сильно заинтересовать Совет Рода, ну или, как минимум, запугать…

Противники останавливаются, рассматривая друг друга. На взгляд Нергала все длинноухие на одно лицо, однако же и там нашелся первый среди равных.

Величественная фигура отделяется от отряда, выдвигаясь вперед. Меч взлетает в приветствии, а затем опускается к земле немым вызовом на поединок.

Ох уж эти эльфы, со своими представлениями о воинской доблести. Хлебом не корми, а дай повыпендриваться, соблюдая сотню непостижимых и лишенных видимого смысла ритуалов.

Нергал мерзко ухмыляется, подражая эльфийским движениям. Темный тесак опускается, являя собой полный контраст к сверкающему клинку противника.

Струи дождя стекают по лицу ушастика, бессильно разбиваются о шляпу Рихтера. Сверкает молния, как сигнал к бою.

Эльф бросается вперед, в мгновение ока обрушивая на врага три удара без замаха и четвертый – секущий, разрубающий сверху донизу. Нергал не отступает ни на шаг, яростный натиск разбивается о безупречную защиту, последний наскок встречается со встречным выпадом. Лезвия врубаются друг в друга, высекая искры. Гномья сталь проверяет искусство эльфийских кузнецов. Ушастый бессильно отступает, с уважением и изумлением поглядывая на оружие противника.

Вообще, эльфы непревзойденные мечники, что неудивительно, учитывая срок, какой каждый из них посвящает искусству владения оружием. Стать поистине непобедимыми мешает только непомерная заносчивость и гордость, переходящая в глупую гордыню. Так, например, ушастый никогда не станет добивать упавшего, не ударит в спину, не прибегнет к подлости. То, что давно считается само собой разумеющимися действиями среди людей.

Нергал делает быстрый выпад, нога оступается, нелепо подвернувшись на водной глади. Убийца припадает на колено, тесак беспомощно падает в попытке выровняться. Клинок эльфа делает полный оборот и останавливается у горла человека. Благородно щадит, дает шанс подняться и продолжить поединок честно. Взгляд эльфа, плюющийся высокомерием, вдруг подергивается болью, глаза округляются от изумления. Потому что в живот, легко пробивая брюшину, входит стилет, направляемый второй рукой «поскользнувшегося» врага.

Убийца легко встает, с резким переворотом выдергивая клинок из внутренностей ушастика. Эльф смотрит непонимающе, все еще не в состоянии осознать случившегося. Меч падает в лужу. Ладони пытаются остановить выпадающие кишки. Дружки позади, не видя раны, не понимают, почему их собрат бросил оружие.

Рихтер гнусно морщится. Да, вот так оно и бывает. Сотни лет тренировок и один подлый удар, перечеркивающий их все. Тесак взлетает вертикальным росчерком, довершая разгром.

Эльф поворачивается к своим, вдоль тела, от паха до макушки, красуется красная полоса, взрывающаяся фонтаном крови. Ноги бедолаги подкашиваются, он рушится на колени, продолжая разбрызгивать красную жидкость по каменному полу. Секунду спустя мертвое тело валится лицом вниз.

Длинноухие глядят непонимающе, ошарашенно. Нергал поднимает меч убитого, лезвие упирается в землю, ступня надавливает сверху. Мощное усилие, и клинок ломается аккурат посередине.

Сильнейшее оскорбление для эльфа. Оружие сраженного собрата положено передать потомку для сохранения чести рода, а теперь, получается, традиция прервется. С громкими проклятиями, потеряв всякую осторожность, разъяренная четверка бросается на убийцу.

Нергал только того и ждет. Грохочет пулевик, самый прыткий падает с чудовищной огнестрельной раной в животе. Трое набрасываются, размахивая клинками. Рихтер презирает их нарочито благородную породу: даже мстя за гибель друга и кровное оскорбление, эльфы атакуют по очереди, гнушаясь ударить разом.

Он отбивается шутя, не забывая при этом про пулевик. Удар тесака – выстрел, блок – выстрел, уворот, удар – выстрел! Один ушастый падает с простреленной ногой, второй чудом выживает после попадания в плечо, разворотившего половину ключицы. Третий бьется, отдавая все силы в последней отчаянной атаке.

Клинки звенят, встречаясь в полете с невообразимой скоростью. Эльф кричит тонким голоском, вкладывая вес тела в смертельный удар. Нергал легко смещается в сторону, тесак с противным скрипом скользит по лезвию меча от кончика к рукояти, начисто срубая вычурную гарду и тонкую изящную ладонь.

Ушастый вопит, хватаясь второй рукой за открытую рану, откуда толчками разливается кровь. Тесак поднимается и тяжело падает, довершает начатое. Рихтер шагает по террасе, страшное оружие взлетает еще дважды, приканчивая раненных.

Вот и все. Именно поэтому люди правят миром, а эльфы… Эльфы в жопе.

Теперь не только двор, но и подступы к дому похожи на беспорядочную бойню. Окровавленные тела лежат вперемешку с обрубками, потоки дождя размывают красные следы по полированному мрамору. Убийца направляется к дверям усадьбы.

Эбигейл Нортон сидит на гостевом диване, отупевший взгляд блуждает по гостиной, опьяненный разум с трудом воспринимает реальность. Снаружи слышатся звуки битвы, выстрелы, крики боли и отчаяния. Потом наступает тишина. Только дождь по-прежнему шуршит струями, капли настойчиво барабанят по стеклам и крыше.

Рядом никого, лишь пожилой дворецкий, Абрахам. Большой, черный, как смоль, мужчина в вычурном сюртуке. Хорош как в бою, так и в услужении… Да кстати, и в постели ого-го! Раньше… Сейчас у него редко получается вспомнить былые времена.

Мужчина держит в руках устрашающий двуствольник. Дула направлены на входную дверь, серьезный взгляд не предвещает любому вошедшему ничего хорошего.

Громкий стук заставляет судью вскрикнуть. Абрахам, не задумываясь разряжает в дверь оба заряда, деревянная преграда разлетается в щепки, сраженная с близкого расстояния, но за ней – никого. Дворецкий шагает вперед, вглядываясь в проем, но не успевает даже вскрикнуть.

Один за другим грохочут шесть выстрелов, черное тело отлетает, жалко подергиваясь, разрываемое на части беспощадными пулями. Перед женщиной падает обезображенный кусок мяса, бывший совсем недавно верным безотказным слугой.

Эбигейл не в силах испугаться или сочувствовать умершему. Она поднимает взгляд. В комнату входит смерть.

Смерть идет навстречу, тщательно обходя лужу крови, растекающуюся на полу. За спиной развиваются полы плаща, широкая шляпа скрывает лицо. Странно, у смерти нет ее бессменного атрибута – косы.

Пьяный взор с трудом фокусируется на темной фигуре. В глубине души зарождается безотчетный ужас. Он пробивается сквозь алкогольную пелену, ломает защитный экран показного равнодушия, вырывается наружу тонким писком. Глаза невольно увлажняются, в комнате раздается жалостливый всхлип.

Смерть уже рядом. Недрогнувшая рука поднимается, в ладони вырастает длинный стальной коготь. Он входит в грудь женщины, беспрепятственно рассекая податливую плоть. Из пронзенных легких вырывается предсмертный хрип, сталь входит глубже, пронзая сердце. Мышечный мотор сокращается в последний раз и застывает навеки. Глаза наполняются болью и запоздалым раскаянием. Ответный взгляд смерти жжет пламенем, обещая долгие невыносимые пытки в аду.

Нергал смотрит на мертвую Эбигейл. От нее ощутимо разит мощнейшим перегаром, из уголка губ стекает струйка слюны. Рыхлое тело не старой, в общем-то, женщины наводит на мысли об излишествах и праздной жизни. Отвратительное зрелище.

Убийца забирает оружие и ретируется, не оглядываясь.

ГЛАВА 17

Нергал исчез из квартиры ранним утром, девушка проснулась от ощущения пустоты. Она ждала его к завтраку, потом к обеду, затем к ужину. Убийца заявился поздним вечером, когда Карина уже вообще сомневалась в том, что он жив.

Весь день за окном гремела гроза, пугая близкими вспышками. То и дело слышались завывания полицейских машин, город стоял на ушах. Карина догадывалась, что это определенно как-то связано с Рихтером. Девушка лежала на кровати, сжавшись в комок, перед глазами проносились неясные грезы.

Она понимала, что не может вернуться к прежней жизни, никак и никогда. Как ни странно, сожаление об этом прошло, будто внутри что-то выгорело. Интересный вопрос: как с пользой и наиболее полно провести несколько оставшихся часов жизни? Особенно, если единственный родственник далеко, навещать «друзей» опасно для их же жизни, а единственный в мире, кто тебя понимает – безжалостный убийца. Может, просто лежать, предаваясь меланхолии, в то время как за тонким стеклом бушует буря?

Карина приготовила обед из скудного набора имевшихся продуктов. Выходить из квартиры страшно, слишком маргинальный район, да даже подъезд не внушал уважения. Рутинные дела успокаивали девушку, направляя мысли в более практичное, позитивное русло.

Наступил вечер, плавно переходящий в ночь. Гроза за окном стихла, хотя тучи и продолжал плакать. Где-то за стенкой кричали пьяные голоса, переругиваясь на все лады. Девушка не зажигала свет, боясь разрушить зыбкую таинственную атмосферу маленького чуда.

В прихожей хлопнула дверь, вспыхнула лампа, у входа остановился Нергал. С него лилось ручьями, одежда промокла до нитки. Шляпу и плащ пришлось выжимать, ботинки хлюпали, рубашка и брюки будто искупались в бассейне. Карина суетливо помогла мужчине раздеться, вещи отправились сушиться в ванную и на кухню.

Девушка смотрела с тревогой, стараясь понять, сколько новых ран появилось у Рихтера за сегодня. Придется ли зашивать порезы, удивляться новым шрамам? Нергал стянул кольчугу, и Карина выдохнула. Если повреждения и имелись, то слишком несущественные, чтобы о них упоминать.

Рихтер прошел на кухню, девушка поставила на стол тарелку с приготовленным блюдом. Мужчина лишь сдержанно кивнул, не раскошеливаясь на лишние комплименты. Он ел, а Карина застыла у окна, наблюдая за трапезой краем глаза.

– Кого сегодня убил? – неожиданно для самой себя спросила девушка.

Нергал стрельнул взглядом, пытаясь понять, действительно ли ей интересно, или спутница просто ищет повод для разговора.

– Окружных судей… – нехотя пробормотал мужчина, – Всех. И главного судью.

Карина заметно вздрогнула, настолько обыденно это прозвучало. Так, наверное, в иной семье жена спрашивает у мужа, вернувшегося с работы – как успехи, сколько булок испек? – а тот отвечает – да как обычно, два короба.

– Разве так можно? – спросила девушка, невольно сбиваясь на тон школьной учительницы, – Зачем ты делаешь такие ужасные вещи?

Нергал долгое время не отвечал, пережевывая пищу. Наконец, усталый взгляд оторвался от тарелки.

– Это уже не люди, – убежденно сказал он, – Звери. Твари. Подонки самой распоследней паршивости. Для таких, как они, в этой стране нет суда, нет закона. Они сами суд и закон. Я лишь восстановил давно утерянную справедливость. Зачитал обвинение, огласил приговор, исполнил правосудие.

– Неужели возможно хоть чего-то добиться смертями? – Карина с ужасом заломила руки.

– Можно. Или нельзя. Я делаю то единственное, что умею. Борюсь со злом тем способом, что мне доступен. Если бы каждый из жителей Пруссии сделал то же самое, мы жили бы совсем в другой стране.

– Ты не понимаешь… Ведь у этих плохих людей могут быть очень хорошие, добрые, ни в чем неповинные дети!

Убийца грустно усмехнулся, серые глаза блеснули желтой вспышкой.

– А вот на это мне вообще насрать.

– И сколько еще ты будешь убивать? Где конец списка смертей? Есть ли у него конец?

Нергал пожал плечами, не удостоив ответом. Зачем, если все и так очевидно. Нужно идти до конца, не останавливаясь и не сворачивая на полпути.

– Неужели тебя не мучает совесть? Не страшно предстать перед Единым? – Карина невольно вспомнила о боге, что часто случалось с ней в моменты большого волнения, – Не боишься попасть в ад?

Она встретилась взглядом с мужчиной, содрогнувшись от проскочившей в нем жестокости.

– Я уже был в аду, девочка, – мрачно ответил Рихтер, – Меня не напугать байками о вечных муках. Я отрицаю твоего бога, отрицаю всех богов! Я плюю на лицемерных служителей культа, разжиревших с подаяний простачков. И презираю тех, что склоняют колени в тупом раболепстве, вместо того, чтобы взять собственную жизнь в свои руки!

В его словах прозвучало столько убежденности, страстный тон заставил девушку испуганно умолкнуть. На самом деле, она ведь, по сути, ничего не знала о непростой судьбе этого странного человека.

– Но ты ведь тоже соблюдаешь определенные ритуалы, чтишь свои кодексы… Я видела… Значит… исповедуешь какую-то религию? – Карина тщательно избегала слова «поклоняешься».

Нергал мотнул головой, ладони потерли усталое лицо.

– Хадо-хито не религия. По крайней мере в том смысле, как ее понимаешь ты. Я не верю в бога, не молюсь, не прошу милости свыше.

– Если это не религия, то что?

– Философское учение или своеобразный культ. Свод правил для постижения смысла жизни.

– Вот так просто? Раз – и смысл? На блюдечке?

Рихтер ограничился кивком. Он не любил повторяться.

– Объясни… – попросила девушка.

Убийца поднялся, остановившись у окна. Религиозные беседы никогда не были его коньком. Трудно сформулировать такие простые мысли… Еще сложнее облечь их в слова.

– Большинство живет бессмысленно, не заботясь о судьбе, не задумываясь ни о чем, кроме простейших материальных благ. Это комитос, – в голосе прозвучало презрение, – Мусорные, бесполезные люди. Чтобы подняться на первую ступень, стать хоть чуточку более осмысленным, нужно найти собственное предназначение, хадо. Умение, страсть, талант, если угодно.

Мужчина замолчал, Карина судорожно сглотнула.

– Твой талант – убивать?

– Да… – Нергал усмехнулся, – Редкий дар. Учитель тоже сильно удивился.

– И что дальше?

– Осознав хадо, ученик должен выбрать себе цель, миссию, свершение – хито.

– И это все? Талант и миссия?

– В целом, да. Раздели все поступки на две категории: одна ведет к цели, другая – нет. Делай все из первой группы, не совершай ничего из второй. Основа учения.

– И это делает тебя счастливым?

– Конечно, – Рихтер кивнул, – Только идущий к цели может быть счастлив по-настоящему. Такие люди зовутся тенсия. В отличии от тех, кто просто существует.

– Но где же тут место для семьи? Для детей? Для любви? Разве мог бы существовать мир, где все стремятся только исполнить какую-то далекую мифическую веху?

Рихтер пожал плечами. Очередной теологический спор. Как известно, такие могут продолжаться бесконечно без всякого видимого результата.

– Я не могу ответить на твой вопрос, – мягко проговорил мужчина, – Правда такова, что хадо-хито – не для всех. Его нельзя объяснить, научить, подвести с рациональной точки зрения. К нему нужно прийти самому. И тогда все поймешь.

– Но оно стоит того? Ты уверен, что поступаешь правильно?

– Уверен! – с непоколебимой убежденностью отрезал Нергал, – Лишь тот, кто осознал свое призвание и цель, может изменить мир!

Карина тихонько плакала, рассматривая ночной Берлин. Ей представлялся город, где у каждого строго предначертанная миссия, где все живут по плану, заранее предопределяя любой свой шаг. Там нет места живой импровизации, романтике, необузданности. Как-то все это грустно…

Рихтер сидел за столом, задумчиво опершись на локти. Он устал, невеселые думы посещали голову, не давая расслабиться.

Девушка обернулась, вытирая ладонями покрасневшие глаза.

– Тебе нужен секс… – фраза прозвучала как утверждение, а не вопрос.

Юбка упала к ногам Карины, трусики скользнули вниз. Нергал молча наблюдал, как девушка разоблачается. Все-таки хороша, несмотря на худобу. Красотка подошла, руки неловко помогли мужчине расчехлить инструмент. Качнулись белые груди, Карина уселась, аккуратно насаживая себя на твердую плоть. Сегодня она хотела быть сверху.

ГЛАВА 18

Прокурор метался по гостиной особняка, как зверь в клетке, благо пространство комнаты предоставляло обширное поле для маневров. Широченный кожаный диван казался здесь маленькой игрушкой, чайный столик на пять персон терялся на фоне свободного места. Сверкающие стеклом серванты обрамляли периметр, картины авангардных художников смотрели со стен. Особенно выделялась среди них одна – на просторном холсте красовался черный квадрат, и все.

На другой стене висели несколько прекрасных гобеленов, перемежаемые оскаленными мордами животных. Посредине, между шкафов, стоял блестящий рыцарский доспех, с длинным двуручным мечом в руках. Дорогой паркет защищали мягкие ковры, с мозаичного потолка свисали яркие люстры. Пахло достатком, и отнюдь не простым, а поистине неимоверным богатством. Но сегодня, в дождливый осенний день, к ароматам гостиной примешивалась тонкая вонь страха.

Дисмас дель Боско неуверенно балансировал на грани между яростью и паникой. Его приводила в неистовство сложившаяся ситуация: в Берлине чрезвычайное положение, в правительственных кругах заметное беспокойство, члены верховного суда мертвы, а убийца бродит по городу в поисках новых жертв. Уважаемые люди вынуждены запираться в домах, под охраной десятков телохранителей. Что, однако, отнюдь не гарантировало безопасности, если принять во внимание бойню, произошедшую на усадьбе Эбигейл Нортон.

Трудно поверить, но все улики и показания свидетелей утверждали вполне четко: действовал один человек. Профи невообразимого уровня подготовки. И вот этот факт нагонял почти суеверный ужас. Увы, давно прогнившая полицейская система не могла эффективно защитить даже своего начальника, ровно как не могла оперативно отыскать преступника. В голове прокурора метались беспорядочные мысли, один за другим возникали безответные вопросы.

Что, если он – следующая цель? Что, если убийца явится сюда прямо сейчас? Достаточно ли принятых мер безопасности? Не ошибся ли он, доверяя защиту спецам Кроу?

Дель Боско находился в гостиной далеко не в одиночестве. Вернее сказать, народу тут было предостаточно. В дальнем конце комнаты, разглядывая необычные картины, прохаживалась, как по галерее, роскошная женщина в самом расцвете красоты и жизненных сил.

Клаудия Сенна, бакалавр магии, единственная дочь богатых родителей, проявившая великие способности к колдовству еще в раннем детстве. Обучение в школе для одаренных и диплом с отличием Берлинской Магической Академии раскрыли природный дар, отточили талант девушки. Чародейка уверенно шла к тому, чтобы стать первой в новейшей истории Пруссии женщиной магистром магии.

Ко всему тому, она была невероятно хороша собой. Среднего роста, с фигурой топ-модели, выдающимися бедрами и заметной грудью. Аристократичная высокая шея; худые плечи, словно созданные для поцелуев; упругий бюст, стройный торс, узкая талия, выпуклые ягодицы. Все, о чем могла бы мечтать роковая красотка, сражающая мужчин наповал.

Изящное милое лицо с тонкими изогнутыми бровями и выразительными глазами дышало уверенностью, граничащей с высокомерием. Овальный лоб не содержал и следа морщин, небольшой аккуратный нос гордо поднимался чуть заостренным кончиком. Полные чувственные губы блестели яркой помадой; небольшая ямочка на подбородке придавала женщине немного несерьезный вид молоденькой нашкодившей школьницы.

Клаудия картинным жестом поправила каре рыжеватых волос, ярко-голубые глаза сверкнули недовольным холодом, когда она оглядела присутствующих.

Прокурора чародейка недолюбливала всегда, впрочем, как и остальных представителей власти. Заимев вполне определенный жизненный опыт, женщина наверняка знала, что все они, как один, подлецы последнего разлива. Уж лучше иметь дель с аристократией или купеческой кастой… У них, хотя бы, есть понятия о чести и достоинстве, не то что у лицемерных чиновников.

Тем не менее, она здесь, делает все возможное, чтобы защитить драгоценную тушку дель Боско. Как бы заклинательнице не хотелось жить свободно и независимо, но так или иначе приходится считаться с волей властей. Игнорировать слова прокурора, попросившего об услуге, было бы крайне неразумно.

Восьмерка телохранителей, обычные вооруженные до зубов громилы. Пушечное мясо, преданное и надежное, без воображения и лишней фантазии. Взгляды полные бездумного подчинения и готовности убивать по первому знаку хозяина.

Но гораздо опаснее другие. Тройка спецов, присланная Кроу. Головорезы из его личной «команды».

Разные слухи ходят как про Александера Кроу, так и про его подопечных. Поговаривают, он собрал под крыло самых талантливых и беспринципных мерзавцев Пруссии. Клаудия относилась к таким разговорам скептично, все-таки собрать команду – это одно; нужно еще держать ее в подчинении, обеспечить беспрекословную лояльность, что, в случае с подобными маргиналами, кажется непростой задачей. Впрочем… способы есть. Магическое подчинение, к примеру. Или…

Опять же, по слухам, начальник тайной полиции не гнушался использовать в качестве подсобных средств сильнейшие наркотики. Элементарная схема: стоит подсадить подчиненного на «пыльцу», и он сделает что угодно ради новой дозы «лекарства».

Чародейка мельком оглядела троицу «талантов».

Азиат в свободной одежде, с невыразительным лицом и красными костяшками на руках. Оружия нет, во всяком случае на виду. Взгляд абсолютно бесцветный и равнодушный.

Молодой парнишка, лет двадцать с небольшим. Намечающаяся темная бородка, беспокойный взгляд, руки, ходящие ходуном. На поясе – два тяжелых пулевика. Пожалуй, этот больше всех напоминает наркошу.

Хотя, третий тоже хорош. Взбалмошный, прическа ежиком, дикие глаза светятся огнем безумия. На ладонях черные перчатки, кожаный костюм наводит на мысли о садо-мазо.

Определенно, эта тройка не простая. Явно не рядовые исполнители. От них веет ощутимой опасностью, вкупе с неконтролируемым психозом.

Впрочем, по отношению к чародейке все мужчины держались подчеркнуто вежливо, стараясь не попадаться лишний раз на глаза.

«Еще бы, – самодовольно улыбнулась Клаудия, – Только дернитесь, я вас тут же по стенам размажу!»

Между пальцев заклинательницы, играясь, промелькнули едва заметные молнии.

Прокурор подошел ближе, взволнованное лицо обратилось к женщине. Он заговорил, даже не пытаясь изображать отсутствующие манеры.

– Все готово? Сумеешь остановить убийцу?

Клаудию покоробило обращение на «ты», фамильярность, столь привычная для высокоранговых начальников. Тонкие брови изогнулись острой дугой.

– Сумею! – пришлось проглотить недовольство, – Кто бы сюда не явился, его ждет весьма неприятный сюрприз.

– Что за сюрприз? – заинтересовался дель Боско, – Огонь, молния? Что-то помощнее?

«Ох, спаси Единый! – взмолилась про себя чародейка, – Еще один диванный эксперт! Ну, скажи, какая тебе разница?!»

Тем не менее, внешне красавица осталась абсолютно спокойной, голос прозвучал ровно, без признаков нетерпения.

– Ментальный удар, господин прокурор. Мало кто ожидает подобной атаки, а потому ее гораздо сложней отразить. К тому же, вы ведь не будете против изловить преступника живьем?

Судя по тому, как вспыхнули глаза мужчины, последняя фраза попала в точку. Клаудия весьма смутно представляла себе, что ждет пленника в задворках тайной полиции. Но ничего хорошего, это совершенно очевидно. А потому, если только убийца не законченный придурок, сюда он не явится.

Прокурор, повеселев, продолжил гарцевать по гостиной, женщина отвернулась спиной к собранию. Потянулось тоскливое ожидание.

ГЛАВА 19

Карину разбудили настойчивый звук громких выдохов и размашистые движения, вытворяемые мужчиной в тесной комнатке. Она уже знала, что каждое утро Нергала проходит по строго определенному распорядку: разминка, банные процедуры, силовые упражнения, завтрак…

В детали девушка не вдавалась, ей было достаточно увиденного. Два дня убийца исчезал, прежде чем Карина успевала открыть глаза. Сегодня, наконец, удалось подловить мужчину за упражнениями.

Сейчас Рихтер занимался странной силовой гимнастикой. Тело убийцы принимало одну за другой необычайные позы; мышцы напрягались, удерживая статическое положение, потом он делал несколько повторений, складываясь и вновь распрямляясь.

Девушка наблюдала сквозь полузакрытые веки. Ее в очередной раз поразили пластичность и сила Нергала. И в то же время в его движениях присутствовала явная поступь хищника, даже простое движение ладони таило в себе смертельную опасность, каждый поворот головы сулил неприятности очередной жертве.

Карина уселась на кровати, с трудом заставив себя подняться. Даже холодная вода из-под крана не смогла вернуть бодрость и радость бытия.

Девушка чувствовала себя отвратительно. Кое-как умывшись, увидела в зеркале вытянувшееся, заостренное лицо. Щеки впали, скулы осунулись, глаза лихорадочно блестели. Возможно, разыгралось воображение, но показалось, что удлинились клыки. И голод. В желудке вновь разгорался неутолимый всепоглощающий голод.

Карина уселась на кухне, заняв единственный стул. Она все глубже погружалась в себя, глаза смотрели в одну точку. Накатило отчаяние, раздражительность, а за ними пришло разрастающееся равнодушие.

Хоть желудок требовал пищи, но на приготовленный завтрак она даже не взглянула. Хотелось чего-то этакого… Необычного… Девушка не отдавала себе отчета в собственных желаниях.

Нергал глядел на спутницу заинтересованно, даже с некоторым участием. Состояние Карины не стало для него сюрпризом. Превращение в нежить шло штатно, по графику. Можно сказать, по учебнику, если бы хоть где-то существовали подобные талмуды.

На плите закипел чайник, мужчина достал из саквояжа небольшую аптечку. Белая пилюля с монетку величиной упала в стакан, горячая вода зашипела, растворяя лекарство. По стенкам стакана звякнула ложка, Рихтер пошуровал по дну, чтобы таблетка растаяла окончательно.

– Выпей, станет легче, – он передал микстуру девушке.

Карине было уже все равно, она беспрекословно отправила в желудок горькую жидкость. Однако, спустя десять минут взгляд бедняги действительно прояснился, хоть смертельная бледность никуда и не делась.

– Что это было? – слабым голосом спросила она.

– Бодрящая пилюля, – ответил Нергал, собираясь в путь.

Девушка едва заметно улыбнулась. Глупо надеяться на чудесное лекарство. Если бы от укуса вампира можно было излечиться…

Карина встала, преодолевая слабость в ногах. Микстура прояснила голову, но телесная немощь никуда не делась. Организм сопротивлялся отраве, а может, уже заканчивал перестроение. На коже выступил едкий пот, по мышцам то и дело пробегали непрошенные судороги.

Она заговорила, удивляясь, насколько тихо и пресно звучит собственный голос.

– Прости, похоже сегодня я ничем не смогу тебе помочь…

Нергал обернулся, надевая шляпу. В серых глазах не промелькнуло даже тени сочувствия. Рука подхватила со стула белоснежный шарф, он подошел и водрузил его на шею девушки, прикрыв место укуса.

– Ну конечно сможешь… – Рихтер произнес это почти нежно.

ГЛАВА 20

Нервное напряжение нарастало, ожидание затягивалось. В богато обставленной гостиной царила напряженная обстановка. Дель Боско продолжал накручивать круги, телохранители ловили каждое движение босса, готовясь рвать и метать. Команда «спецов» кучковалась отдельно, не проявляя никаких признаков нетерпения.

«А чего собственно мы, интересно, ждем?» – подумала Клаудия.

На самом деле, чего? Когда ни свет ни заря за ней приехала машина со срочным вызовом, заклинательница решила, что предстоит немедленная схватка. Собиралась, как в бой. Даже вечернее платье пришлось заменить более удобным нарядом…

А теперь чародейка сомневалась, что вообще придется применять магию. Никто не станет атаковать защищенный всеми мыслимыми способами дворец прокурора в городе, кишащем жандармами. Они зря просидят тут весь день, бесполезно пялясь в четыре стены, в то время как убийца, наверняка просто затаился в убежище. Во всяком случае, она бы сделала именно так.

Действительно, ради чего лезть на рожон?

А на что, интересно, надеется прокурор? Уж не придется ли ей тут дежурить до тех пор, пока убийцу не схватят?

Дель Боско совершил очередной круг, тучная фигура чиновника остановилась подле чародейки.

– Насколько ты уверена в своей магии? Ловушка точно сработает? – раздраженно пробурчал мужчина.

– А вы что, сомневаетесь?

– Я просто хочу удостовериться! Приготовиться на сто процентов!

Клаудия тяжело вздохнула. Опять двадцать пять – объяснять профану базовые принципы магии.

– Ни один убийца не ждет магического противодействия. А даже если и ждет, то стандартные заклятия: печать огня, морозную ловушку, охранную молнию. Всякого рода щиты. К ментальному воздействию не готовится никто.

– Почему это?

– Потому что мало кто из магов умеет работать с заклинаниями подчинения, – самодовольно усмехнулась Сенна, – Это весьма… своеобразная магия. Не беспокойтесь, все пройдет, как по маслу.

Прокурор тяжело задышал, сдерживая гнев.

– Мне не нравится твоя потрясающая беспечность, – недовольно заявил мужчина, – Слишком ты рассчитываешь на собственные побрякушки! Убийца в одиночку уничтожил отделение жандармерии! Пришел в главный суд города, казнив всех его владельцев. А потом оказался в усадьбе верховного судьи! Убил Эбигейл и бессчетное количество телохранителей!

Дель Боско на секунду прервался, стараясь успокоиться.

– И я не вижу ни одной причины, почему бы этому мерзавцу не заявиться прямо сюда! И не убить тебя прежде, чем ты успеешь хоть пискнуть! А потом перестрелять тут всех к чертовой бабушке!

Чародейка поморщилась, в очередной раз поражаясь несдержанности и тупости мужлана.

– Даже этот ваш хваленый супер-убийца не настолько отмороженный, – равнодушно бросила она.

Грозный стук сотряс входную дверь, прокурор подскочил на месте, как ужаленный. Даже Клаудия, несмотря на все свое показное спокойствие, вздрогнула от неожиданного приступа страха.

Все оружие в комнате в один миг оказалось направленным на вход, дверь распахнулась, вошли два охранника, ведя под руку усталую молодую женщину.

Дель Боско разразился бессвязной чередой ругательств, кляня глупость помощников. Головорезы лишь разводили руками, не понимая, что же сделали не так.

– Она остановилась у входа, Босс, мы тут же задержали. Оружия нет, машина пуста и без сюрпризов. Говорит, что привезла сообщение для вас.

Прокурор кинул вопросительный взгляд на Клаудию, чародейка внимательно всмотрелась в нежданную гостью. Молодая, черноволосая, под легким плащом юбка и плотный свитер, скрывающий высокую грудь. Одежда немного потрепана, будто давно не менялась. Лицо усталое, изможденное, глаза лихорадочно блестят, язык то и дело облизывает бледные губы. Конечно же, ни следа магии.

Заклинательница кивнула, только теперь прокурор удостоил девушку взглядом. Плавным движением Карина вытянула перед собой руку с плотным бумажным конвертом. Клаудия приняла послание, вспыхнули искры магии, сканируя документ.

– Безопасно, – констатировала чародейка, – Здесь ни магии, ни ядов.

Дель Боско раздраженно ухватился за конверт, даже не подумав поблагодарить.

– Девчонку связать, посадите тут, – он ткнул пальцем в угол комнаты, – С ней разберемся позже.

Руки Карины безжалостно стянули за спиной, так что локти хрустнули. Девушку усадили на стул, привязав тонкие лодыжки к деревянным ножкам. Она не сопротивлялась, всем своим видом демонстрируя усталость и полнейшее безразличие.

Клаудия задумчиво разглядывала пленницу, силясь понять, в чем же подвох. С виду – обычная женщина: молодая, красивая. Милая мордашка, большая грудь, неплохие ножки. Сильная усталость, общее болезненное состояние. Как бы не обгадилась… Тут один стул стоит дороже иной квартиры, не попортила бы…

Прокурор взволнованно вскрыл конверт, в ладонях задрожал листок послания. Мужчина пробежал его глазами, перевернул, новая порция матерщины разлетелась по комнате. Дель Боско пошел по гостиной, заламывая руки, бешеный взгляд блуждал, ничего не замечая, лицо покрылось смертельной бледностью. Мужчина явно находился на грани истерики.

Клаудия подняла брошенный лист, осмотрев с обоих сторон. Послание не содержала ни единого знака; абсолютно пустая, девственно чистая бумага. Чародейка недоуменно уставилась на прокурора: с чего это он так взволновался? Это что, какой-то понятный только ему знак?

Клаудия хотела задать вопрос, но в этот момент усадьба вздрогнула. Стены задрожали, с потолка осыпалась пыль, с улицы донесся грохот взрыва. Все разом переглянулись, дель Боско побледнел еще больше, став похожим на мертвеца. Свет мигнул и погас, через секунду зажглись аварийные лампы. Наступившую тишину прорезали звуки далеких выстрелов.

– Во двор! – рявкнул прокурор, несмотря на сильнейших испуг, не растерявший командных навыков, – Он идет через двор!

Телохранители бросились к выходу во внутренний дворик усадьбы, туда же шагнул один из спецов Кроу, тот, что вооружен пулевиками. Дель Боско шел последним, Клаудия бросилась следом, с трудом сдерживая внутреннее напряжение.

Пальцы чародейки задрожали в предвкушении схватки, глаза взволнованно забегали. Все-таки одно дело представлять драку в воображении, похваляться собственной силой перед прокурором, и совсем другое – реальная битва, где всегда есть риск получить шальную пулю, от которой может не спасти даже хваленая магия.

Вся толпа высыпала на задний двор усадьбы, укрываясь за каменными колоннами строения. Забахали пулевики, оглашая воздух выстрелами, Клаудия вжалась в холодную стену, тщась рассмотреть врага.

Обширный двор, покрытый идеально подстриженным увядшим газоном, представлял из себя практически ровную площадку. Немногочисленные деревья и хлипкие летние беседки едва ли могли служить надежными укрытиями в перестрелке. Вдалеке Клаудия заметила несколько тел, лежащих на земле в неправильных позах. Шумел дождь, завывал ветер, аварийные фонари с трудом разгоняли уличный полумрак.

– Убить его! – громко завопил прокурор, тыкая пальцем в пространство двора.

Только теперь чародейка заметила высокую темную фигуру, уверенно идущую к дому через поляну.

Он шел прямо, в полный рост, даже не пытаясь укрываться за хлипкими деревцами. Чародейка решила, что нападающий спятил. Если ему так хочется расстаться с жизнью, то пожалуйста, еще лучше – не придется тратить магические силы!

В следующий миг силуэт убийцы окрашивается огнем выстрелов. Каменная крошка брызжет во все стороны; заклинательница падает, вжимаясь в пол; защитники пытаются отвечать на залп – трое валятся, сраженные наповал. По поверхности идеально отполированного мрамора течет кровь.

На секунду выстрелы стихают, телохранители отвечают шквальным огнем. Воздух наполняется жужжащими пулями, но Нергал шагает, как заговоренный. Он бросается вниз, на ходу перезаряжая шестиствольного монстра. Кувырок, перекат, щелчок новой обоймы, пулевик взрывается порцией смерти.

Падают еще четверо, один бьется в агонии у самых ног чародейки. Клаудия смотрит в потухающие глаза, но помочь не в силах – пуля разворотила грудь, превратив легкие и сердце в грубый фарш. Страх пронзает заклинательницу с ног до головы, женщине представляется, что на месте несчастного могла бы легко оказаться она.

Дружный залп – без видимого результата. Рихтер смещается вбок, кувырком уходя из-под выстрелов. Он перезаряжается на лету, гильзы дымящейся россыпью катятся по траве, дула пулевика вновь расцветают огнем. Непрерывный грохот превращается в надоедливую оглушительную канонаду. Клаудия зажимает уши ладонями, чтобы хоть как-то защитить мозг от сумасшедшей долбежки.

Спец Кроу вступает в дело. Он вскидывает пулевик, палец жмет на спуск почти сразу, не тратя время на прицеливание. Чародейка видит, как убийца пошатнулся – пуля отскакивает от груди. Тут же на стрелка обрушивается заградительный огонь, парень вынужден укрыться за колонной, спасаясь от череды выстрелов.

Едва залп стихает, как стрелок припадает на колено, гремит пулевик, снаряд врезается в ногу Нергала. Впервые убийца падает не по своей воле, словно споткнувшись на ровном месте.

Защитники, воспрянув, поддерживают стрелка огнем, но на месте, где лежал Рихтер – облако дыма. Тьма расползается, скрывая под непрозрачным пологом и убийцу, и подступы к усадьбе. Клаудия видит, что это какое-то заклятье. Чародейке хочется вмешаться, но она одергивает себя. И вовремя.

В толпу бойцов влетает темный ком, через мгновение взрывающийся тучей смертоносных осколков. Грохот, визг разлетающихся обломков, звук обрушивающегося камня – все смешивается с безумными стонами раненных. Сенна понимает, что уцелела чудом – женщину прикрыли телами те, кому повезло меньше.

Обороны больше нет, на гладком полу около десятка трупов. Еще столько же изувеченных истекает кровью среди мертвецов. Из дыма выходит Нергал, неизменный пулевик продолжает изрыгать погибель. Кажется, что он не только несокрушим, но и неизбежен, как сама смерть.

Дель Боско бежит, в сопровождении троих оставшихся телохранителей. Прикрывает отход боец Кроу, отчаянно отстреливаясь через плечо. Нергал не обращает на пули внимания, темная фигура неотвратимо надвигается. Огонь шестиствольного пулевика превращает стены усадьбы в дырявую крошку, из окна сыпется стекло, взрывы и рикошеты не позволяют высунуть голову. Но хозяин дома успевает скрыться внутри с оставшимися защитниками.

Внезапно настает момент, когда Клаудия понимает, что она осталась один на один с убийцей. Раненные головорезы на полу – не в счет, на подмогу надежды нет, нужно рассчитывать только на себя. Чародейка поднимает магический жезл, дрожащие губы начинают шептать слова заклятия.

Нергал подходит вплотную ко входу, глаза, светящиеся зловещим желтым огнем, обшаривают террасу в поисках опасностей. Испуганную женщину он к ним не причисляет. Чародейка кричит, направляя руки от себя, на голову убийцы обрушивается могучий магический удар.

Рихтер оборачивается, взор горит злостью, на лысой голове вспыхивают ряды защитных рун.

Клаудия понимает, что этого не может быть. Печать такой силы свалила бы с ног целую армию, не то что одиночку. Она вкладывает в заклинание дополнительную мощь, с языка срывается крик отчаяния, взор затуманивается от напряжения.

Убийца поднимает оружие, направляя ствол в лоб женщине. На черепе руны горят, как гирлянда на новогодней елке. Клаудия видит, как палец тянет курок на себя. Чародейка отдает последние резервы, едва не лишаясь сознания от запредельного усилия. Нергал на секунду застывает, будто в раздумьях, руны разом гаснут вместе с сознанием мужчины, бесчувственное тело валится с ног.

Заклинательница едва стоит, опершись на стену. Из глаз текут слезы, из носа – кровь. Ладонь беспомощно размазывает ее по лицу, силясь остановить кровотечение.

Невероятно! Чтобы выдержать такую атаку, да еще без ответных заклятий, на уровне рунной защиты… Нужны поистине невероятные вмешательства в организм реципиента! Сил хватило – едва. Если бы знать заранее, то вряд ли бы она решилась ввязаться в такую драку. Женщина обессиленно сползает по стене.

ГЛАВА 21

Дальше для Клаудии все как в полусне. Прибежали люди, убийцу спешно утащили, заковав в кандалы. Раненных и мертвых перенесли прочь, увозя кого в лечебницу, кого прямиком в морг. Сенна понемногу очнулась, окончательно придя в себя на кресле в гостиной. В руках чародейки остывал полупустой бокал с горячим шоколадом, вокруг суетились подручные прокурора.

Нергал стоял на коленях, в накинутой рубашке, из-под которой первым делом стащили кольчугу. Стальные кандалы надежно стянули руки за спиной, адский огонь ушел из глаз, сменившись серой мутью. Руны на голове потухли, став почти незаметными. Убийца очнулся, но не проронил ни слова, мрачно оглядывая убранство комнаты.

На низкий столик один за другим легли: устрашающий пулевик с запасом патронов; длинный тесак гномьей работы; блестящая кольчуга из невероятно тонких колец; четырехгранный стилет с круглой гардой; и обычный выкидной нож. Плащ убийцы валялся под столом, никому особо не интересный.

Возле Нергала, не отходя ни на шаг, дежурил охранник, держа заряженный пулевик наготове. Двое других стояли неподалеку, нервно переглядываясь. Даже связанным и обезоруженным Рихтер внушал серьезные опасения тем, кто на своей шкуре ощутил всю его возможную смертоносность.

Возле стола застыл прокурор, с интересом разглядывая трофеи. Мужчина успел переодеться, сменив портки, что наводило на определенные мысли.

Далее расположилась тройка бойцов Кроу, расслабляясь прохладительными напитками. Хоть в бою поучаствовал лишь один из них, остальные тоже выглядели донельзя довольными.

В противоположном конце гостиной сидела связанная Карина. Возле нее отдыхали несколько раненных телохранителей. Один поправлял повязку на плече; у второго кровоточила рука; третий сидел, положив перевязанную ногу на мягкий пуфик.

– Вот как оно все повернулось, – пробормотал дель Боско, потирая ладони, – Мечтал купить адамантовую кольчугу, а она сама пришла в руки!

Он кровожадно взглянул на пленного, взор прокурора не предвещал ничего хорошего.

– Что, мистер крутой, допрыгался! – самодовольно прикрикнул мужчина, – На каждую хитрую гайку найдется болт с левой резьбой!

Довольно рассмеявшись собственной прибаутке, дель Боско подошел к связанному. Гнусная усмешка не сходила с маслянистых губ.

– А сейчас ты узнаешь, что такое боль!

Кулак прокурора, облаченный в тонкую перчатку, взлетел и опустился на скулу Нергала. Второй тычок пришелся в челюсть. Дель Боско, словно взбесившись, обрушил на пленного град ударов, норовя стукнуть побольнее. Голова убийцы безвольно болталась из стороны в сторону, изо рта не вырвалось ни единого вскрика.

Прокурор отступил, выдохшись. Рихтер выпрямился, глаза сверкнули желтой вспышкой, рот скривился в презрительной усмешке, смачный плевок крови полетел на дорогущий ковер.

– Врежьте-ка этому уроду, как следует! – со злостью выкрикнул дель Боско.

Двое подручных с готовностью подступили, поочередно впечатывая в тело пленника то кулаки, то ботинки. Эти избивали без суеты – с толком, с чувством, по определенному плану. Прошлись по голове, разбив в кровь нос и губы, переключились на тело, стараясь побольнее задеть внутренние органы. Нергал по-прежнему относился к избиению абсолютно безучастно.

Прокурор пригубил виски, в руке задымилась дорогая сигара. Он разглядывал экзекуцию, как представление в театре, наслаждаясь редким зрелищем.

Наконец, устали даже два рослых здоровяка. Они расступились, открыв взору окровавленное избитое связанное тело.

Рихтер балансировал на грани сознания; полузакрытые заплывшие глаза смотрели строго перед собой; воздух с натугой выходил сквозь разбитые губы.

Дель Боско подшагнул, рука вытянулась вперед, сигара с противным шипением коснулась смуглой кожи. Облачко дыма поплыло к потолку, пахнуло паленым мясом. Нергал никак не отреагировал. Прокурор постучал ладонью по щекам пленника, проверяя, не перестарались ли палачи.

– Бу! – убийца резко открыл глаза, мотнув головой.

Прокурор испуганно отшатнулся, едва не сев на задницу. Тут же вскочил, сыпля ругательствами и проклятьями.

– Калите железо! – заорал мужчина, – И принесите инструменты! Щипцы, молотки! Я хочу услышать его вопли!

Выносить следующие пытки Клаудия не собиралась. Женщина собралась с силами, нервно поднявшись, опираясь на обе руки.

– Господа, прошу меня извинить, – дрожащим голосом проговорила чародейка, – Я сделала то, что от меня требовалось… Дальнейшее меня не касается. Прошу избавить меня от этого крайне неаппетитного зрелища.

Прокурор взглянул неодобрительно, но кивнул вполне дружелюбно.

– Конечно-конечно, госпожа Сенна, вы совершенно правы, – внезапно в чиновнике проснулась вежливость, – Ваш долг выполнен, больше не изволим задерживать! Теперь уж мы как-нибудь сами…

Клаудия направилась к входной двери, за ней внезапно увязались двое из спецов Кроу.

– Мы вас проводим, госпожа-чародейка, – вежливо склонил голову стрелок.

– И подождем, пожалуй, снаружи, – добавил второй мужчина, – Мы солдаты, а не палачи.

ГЛАВА 22

Нергал наблюдал, как заклинательница покинула усадьбу. Он не испытывал к ней ненависти, скорее наоборот, женщина идеально вписалась в план. Рихтер даже обрадовался, что чародейка вовремя ушла и не придется ее убивать. Фигуристая, хороша собой даже после магического истощения… В других обстоятельствах убийца был бы не прочь узнать роковую женщину с другой, не колдовской стороны.

Он не презирал даже своих мучителей, с ними-то как раз все понятно. Люди делают то, что умеют: раз не работает голова, так работают кулаками. Без ненависти, без излишней жестокости, выполняют поручения сбрендившего начальника, не особо задумываясь о моральной или правовой стороне действий.

Двое вышли вместе с чародейкой, еще один из их тройки настойчиво буравил взглядом Рихтера. Этот по-настоящему опасен. Есть в глазах какая-то искра, привычка драться до конца, не жалеть врага. Интересно, чему он обучен, что может противопоставить противнику в драке… Ладно, всему свое время, дойдет и до него очередь.

А вот оставшаяся тройка раненных не поражала особой сообразительностью. Стоять, истекая кровью, возле девушки, что с минуты на минуту превратиться в максимально голодного вампира… Как минимум, не признак великого ума.

Нергал посмотрел на Карину: ей осталось совсем чуть. Вообще-то, вампирская суть уже должна бы взять свое, девушка лишь чудом балансировала на грани превращения. Что бы не удерживало ее в мире живых, долго это не продлится…

Кандалы стягивали руки, в воздухе все еще витал запах горелого мяса. Как нельзя более кстати, он позволит некоторое время скрыть вонь от раскаляющихся браслетов. Наручи Одина, татуировка, позволяющая сбросить с рук любые узы, при этом причиняет адскую боль. Но боль – это хорошо. Ее можно терпеть, ее можно игнорировать, а можно – использовать во благо!

Треснул стул, раздираемый на части невероятным мышечным усилием. То, что еще минуту назад было Кариной, вскочило на ноги. Двое головорезов только поворачивались на звук, а вампирша уже подскочила к третьему, одним быстрым движением свернув ему шею.

Громкий оклик с примесью явного страха привлекает всеобщее внимание. Головы, как одна, поворачиваются в направлении страшного зрелища: девушка-вампир держит на руках трепыхающееся тело, намертво присосавшись пастью к шейной артерии. Безумные глаза подернуты мечтательной поволокой, горло судорожно дергается глотательными движениями, по комнате разносится отвратительное причмокивание.

Левое предплечье Нергала раскаляется докрасна, металл браслетов начинает плавится. Запах горелого мяса усиливается, складываясь с потоками явного жара. Но никто не обращает внимания на эти пустяки – все заняты гораздо более интересными событиями.

Грязно матерясь, головорез поднимает пулевик, нацеливая его в Карину. Выстрел – но вампирша уже переместилась. Она рядом, выросшие когти с легкостью перерезают горло нерасторопному стрелку. Напор крови вырывается из раны, выбивая из и без того полоумного вурдалака последние остатки разума. Клыки вампира жадно впиваются в свежее мясо.

Нергал резко вскакивает на ноги, дымящиеся руки расходятся в стороны, оплавленные остатки наручников валятся на пол. Разбитое лицо убийцы расплывается в мерзкой ухмылке, когда он начинает движение, быстрое, как мысль.

Здоровяк с пулевиком так и не успевает понять, что происходит. Колено врезается ему в пах, кулак – в солнечное сплетение. Охранник невольно скрючивается, и тут же сжатые фаланги пальцев бьют в горло. Последний удар – смертельный, человек валится навзничь. Нергал плавно опускает тело на пол, в последний момент забирая из ослабевших пальцев оружие.

Рихтер прыгает дальше. Двое бойцов только начинают поворачиваться, когда убийца уже среди них. Пулевик упирается в кадык первому – гром! – тело падает, голова едва удерживается на тонкой кожаной нити. Второй успевает вскрикнуть, когда пуля прилетает ему в лоб. Череп взрывается, ошметки мозга улетают на стену, попадая ровнехонько на хваленый черный квадрат.

По мнению Рихтера, потеки крови придают известной супрематической картине свежую жизнь, заставляют заиграть новыми красками, наталкивают на неизведанные до сих пор интерпретации творчества великого автора.

Дель Боско не успевает ничего сообразить. С одной стороны, непонятно откуда взявшийся вампир терзает уже третью жертву. С другой – непостижимым образом освободившийся пленник убивает последних защитников. Прокурор вертит головой, лишь в последний миг вспоминая про оружие.

Рука тянется к пулевику, но Нергал слишком близко. Стальная ладонь перехватывает предплечье чиновника – рывок, удар, противный хруст костей – кисть виснет бесполезной сломанной вещицей. Дель Боско тонко вскрикивает, не сводя глаз с нелепо изогнутой ладони.

– Кажется, ты хотел услышать вопли? – с жестокой улыбкой интересуется Рихтер.

Серые глаза вспыхивают огнем, прокурор с криком отшатывается назад. Нергал берет со стола нож, лезвие выходит с мягким щелчком. Сталь неотвратимо приближается, поблескивая на свету острой кромкой. Дель Боско визжит, как свинья на заклании. В следующий миг визг сменяется болезненным шипением, когда нож входит в выпяченный живот жертвы. Нергал проворачивает рукоять и с силой тащит оружие вверх, вскрывая брюшную полость.

Сначала на пол падают распотрошенные внутренности, лишь затем, заливаясь диким криком, рушится человек. Окровавленные ладони пытаются заткнуть дыру в животе, глаза вылезают из орбит, глотка верещит, не переставая.

Рихтер провожает жертву в последний путь, поднимая взгляд, лишь когда агония стихает.

На убийцу обрушивается удар: боец Кроу, подпрыгнув, бьет обеими ногами. Нергал отлетает, едва устояв на ногах. Нападающий не медлит, череда кулачных атак молотом крушит голову Рихтера, завершает комбинацию удар ногой с разворота, угодивший в грудь.

Нергал валится на спину, мягким перекатом откатываясь подальше. Тут же вскакивает, готовый драться за жизнь. Противник застывает в странной стойке с широко расставленным ногами.

Понятно, какой-то чемпион по очередной модной разновидности мордобоя. Такие очень опасны на ринге, где, в отличие от улицы, наличествуют какие-никакие правила. Нергала в свое время учили приемам «грязного» кун-фу, где основной целью является не победа в бою, а нанесение максимального урона и страданий противнику. В этом и заключается разница между бойцом и убийцей: один приучен драться, а второй – лишать жизни.

Чемпион делает приглашающий жест, Рихтер шагает, нанося прямой удар. Противник и не думает блокировать, он чуть смещается и бьет встречный. Нергал получает чувствительный тычок в челюсть, замахивается левой в ответ. И снова – быстрый уклон вместе со встречным хлестом. Убийца получает удар за ударом, боец легко избегает его атак.

Он терпеливо кружит, осыпая Нергала градом тычком с дальней дистанции. Там, где не достают кулаки, в ход идут ноги. Жесткие кики высушивают бедра, прямые тычки превращают тело убийцы в сплошной синяк. Избиение продолжается до тех пор, пока чемпион не захватывает уставшего противника за руку.

Следует мощный подбив, из-под ног Рихтера уходит опора, пол и потолок меняются местами. Нергал летит оземь, выпуская остатки воздуха. Сверху обрушивается враг, впечатывая убийцу в пол. Прежде чем поверженный противник успевает сориентироваться, вокруг шеи смыкается смертельный захват.

Вздуваются мышцы, стягивая хватку. Нергал беспомощно корчится, не в силах ни вдохнуть, ни разорвать кольцо вокруг шеи.

Острые зубы впиваются в бицепс чемпиона, Нергал сжимает челюсть, вгрызаясь в мясо. Мужчина вопит от адской боли, но не отпускает захват. Рука Рихтера тянется назад, находя лицо врага, большой палец с размаха входит в глазницу, выдавливая глаз с законного места.

Боец вопит и откатывается в сторону. Оба противника поднимаются на ноги. Нергал хрипит, стараясь отдышаться, изо рта вылетает клок откушенного мяса. Боец чертыхается, ошарашенно держась за окровавленную глазницу.

Нергал бросается вперед, взрываясь градом ударов: колено, пах, солнечное сплетение, шея, глаза. Он метит только в уязвимые точки, стремясь не вырубить, а ошеломить противника. Что-то враг блокирует, где-то уворачивается, но часть ударов достигает цели. Рихтер резко сокращает дистанцию, в ход идут локти, колени, довершает атаку удар головой. Чемпион падает, откатываясь в сторону.

Схватив тяжелый стул, убийца обрушивает его на поднимающегося противника. Мебель разлетается в щепки, оставляя дыру в черепе бойца. Тот еще не понимает, что уже мертв. Еще старается встать на ноги.

Рихтер тщательно примеривается к полностью дезориентированному врагу. Сильнейший боковой врезается в висок чемпиона, мгновенно ломая хрупкую кость. Вниз летит человек, достигает пола уже мертвец. Убийца, пошатываясь, подходит к столу.

Нергал тянется к пулевику, но едва успевает взять его в руки, как слуха достигает подозрительный скрип металла. Обернувшись, мужчина видит, как рыцарь, почитаемый за статую, удивительно быстро для своих габаритов приближается. Рихтер отпрыгивает прочь, когда громадный двуручник обрушивается на хлипкий стол, перемалывая его вдребезги.

Не останавливаясь, мечник наносит чудовищный рубящий удар снизу-вверх, Нергал вновь улетает, в последний момент разминувшись с бритвенно острым лезвием гигантского клеймора. Рыцарь надвигается, с легкостью размахивая двуручником, словно ходячая бронированная мясорубка. Убийца отступает, уворачивается, отпрыгивает. Под ударами меча разлетаются в крошку шкафы, диван и кресла. Он крушит все, что попадается на пути, не заботясь ни о чем, кроме как поразить вертлявого врага.

Нергал пропускает могучий удар над собой, изящный кувырок выводит убийцу к обломкам стола. Наконец, в руки попадает родной пулевик и патроны. Пока рыцарь разворачивается, обойма со щелком встает в барабан. Огнестрельный залп бьет по закованному в железо врагу, но латы чудесным образом выдерживают. Мечник лишь чуть покачивается от ударов пуль, стальные вестники смерти высекают искры, соприкасаясь с непробиваемым металлом.

Ох, непростые латы! Не обошлось без магии, как пить дать!

Удар меча почти настигает убийцу, бесполезный пулевик улетает прочь. Рыцарь вновь набирает обороты, включая мясорубку на полную мощь. Нергал отпрыгивает подальше, вжимаясь в стену; мечник надвигается неудержимым смертоносным вихрем.

Гнусная ухмылка на губах, убийца нагибается, подбирая края ковра. Резкий рывок за плотную ткань – тяжеленный рыцарь, отчаянно размахивая руками, заваливается на спину. Он падает, гремя, как свалка металлолома.

Рихтер спокойно обходит копошащегося противника по широкой дуге. Мечник елозит, не в силах перевернуться, напоминая черепаху, что мучается, лежа на панцире. Нергал подбирает с пола стилет, задумчиво взвешивая его в руках.

– Пришла пора вскрыть консерву, – задумчиво произносит убийца, приближаясь, – Интересно, как ты срешь в этой скорлупе?

Рыцарь безнадежно взмахивает клинком, Нергал играючи уворачивается. Он запрыгивает верхом, выбивая оружие из стальной руки. Стилет со скрежетом проходит между сочленений доспеха, протыкая в мечнике прямоугольную дыру. Рихтер выдергивает оружие, повторяя операцию еще дважды. Враг хрипит, истекая кровью.

– Счастливо оставаться, – бормочет убийца, поднимаясь, наконец, на ноги.

Стальной гигант замирает без движения, последние капли жизни покидают могучее тело.

Нергал оглядывается: гостиная разгромлена целиком и полностью, мебель в дребезги, стены хранят следы выстрелов, повсюду валяются мертвецы, кровь заливает дорогие ковры. Посредине скорчился мертвый прокурор с собственными кишками в руках, возле выхода Карина допивает третьего бедолагу.

Минута на то, чтобы надеть привычную кольчугу. Минута, чтобы отыскать в бардаке плащ, тесак и пулевик. Пять секунд на перезарядку. Заботливые головорезы принесли даже шляпу убийцы, головной убор занял законное место на лысом черепе.

Рихтер посмотрел на причмокивающую Карину. Новообращенные вампиры такие: едва дорвутся до крови, как им чердак сносит надолго. Девушка-вурдалак сидела спиной, присосавшись к шее обездвиженной жертвы.

– Извини, детка, твое время истекло, – Нергал мрачно покачал головой, поднимая оружие.

Вампирша обернулась, дикий взгляд остановился на человеке. В глазах мелькнуло сожаление, любовь и затаенная обида, но Рихтер знал, что чувства – лишь иллюзии. Кровососы ничего не ощущают, кроме великой неутолимой жажды.

Палец утопил спуск, голова вампирши дернулась, разлетевшись мелкими осколками, юное тело покатилось между прочими жертвами бойни. Нергал поправил шляпу, уверенные шаги направились к двери.

ГЛАВА 23

Мелкая морось, падающая с неба, приятно освежила Клаудию. Чародейка вышла из дома прокурора, с удовольствием вдыхая холодный свежий воздух. Двое мужчин проводили ее до тротуара, после чего один остался на улице с зажжённой сигаретой, второй залез внутрь внушительного мехмобиля, больше напоминающего броневик.

Заклинательница стояла, отдыхая. Прямо напротив выхода из усадьбы красовался потертыми изгибами старый мерседес. Видимо, на нем приехала та девушка. Клаудия с удивлением и некоторым восхищением рассматривала раритетную машину, обойдя вокруг нее прогулочным шагом. Жаль, такая красота достанется дель Боско, наверняка заграбастает себе после всего.

Из усадьбы послышался странный шум, напоминающий звуки выстрелов. Потом донеслось нечто, похожее на крики боли. Чародейка глянула на мужчин – те никак не отреагировали. Что ж, раз головорезам нет дела, то она точно не станет выяснять причины суеты.

Бычок полетел в лужу, курильщик хлопнул дверцей, залезая в салон броневика. Бойцы слегка недоуменно провожали взглядом красотку, что все еще прохлаждалась у дверей.

Клаудия и сама не знала, почему не уходит. Нужно поймать такси, а для этого выйти на оживленный проспект… Ей хотелось немного отдышаться, побыть в относительном одиночестве и тишине. Пусть ветер продувает насквозь, выгоняя из головы неприятные мысли, а дождь падает на лицо в качестве холодного душа.

Громко хлопнула входная дверь, чародейка машинально обернулась. Удивленный выдох вырвался из ее уст, выпученные глаза уставились на быстро приближающуюся фигуру. Этого казалось невозможным, но прямиком к машине направлялся Нергал Рихтер.

Убийца вскинул руку, чародейка жалко вскрикнула, когда холодная ладонь обхватила тонкую шею стальной хваткой. Женщина смешно засеменила ногами, стараясь сохранить равновесие, пока Нергал грубо тащил ее в мехмобилю. Дверца отворилась, рука безапелляционно втолкнула чародейку внутрь, прежде чем она успела хоть пикнуть.

Захлопнув дверцу, Рихтер легко перемахнул широкий капот. Громилы в броневике провожали нежданного пришельца охреневшими взглядами. Убийца степенно отсалютовал им шляпой и через секунду уже сидел за рулем, рядом с оторопевшей заклинательницей.

Ключ повернулся, двигатель весело взревел, предвкушая забаву, фары высветили широкий коридор улицы. Водитель вдавил педаль газа, взвизгнули шины, мехмобиль сорвался с места, вжимая женщину в мягкую спинку сиденья. Через мгновение мерседес вылетел на проспект, стремительно набирая сумасшедшую скорость. В зеркале заднего вида уменьшалась точка медленно разгоняющегося броневика.

Где-то позади взлетела в воздух красная ракета, в опасной близости взвыли сирены полиции. Похоже, преследователи оказались готовы к любому повороту событий. Несколько мехмобилей с мигалками вылетели, как чертик из табакерки, разом оказавшись на хвосте мерса.

Нергал выруливает на середину дороги, рука выхватывает из бардачка округлый амулет. Клаудия ощущает мимолетный укол магии, когда мужчина активирует заклятие.

Улица расцветает огнями взрывов. Пламя хлещет на проезжую часть, превращая дорогу в адскую аллею. Мерседес летит вперед на гребне взрыва, как огненный феникс, рожденный в первозданном пламени. Рихтер держится за руль двумя руками, с трудом удерживая стальную птицу на нужной траектории. Мехмобили полиции влезают в небо, подброшенные взрывом. Приземлиться обратно на колеса не получается ни у кого, машины валятся на крыши, в бешенном темпе кувыркаясь по улице.

Сквозь стену огня, расталкивая перевернутые мехмобили, прорывается броневик, упрямо нагоняющий беглецов. Двое в кабине смотрят вслед мерседесу дикими глазами охотника, преследующего зверя.

Наперерез мерсу устремляются два жандарма. Визжат шины, сверкают мигалки, сирены завывают, распугивая одиноких прохожих. Они хотят взять беглеца в коробочку, но Рихтер газует, на полной скорости влетая между полицейскими.

– Остановись! – вопит чародейка, намертво вцепившись в сиденье, – Тебе не уйти!

В ответ слышится безумный смех, и он пугает Клаудию больше, чем все остальное. Чокнутый решил сдохнуть, не иначе! И при этом захватит с собой как можно больше невинных свидетелей!

Нергал резко дергает рулем, мерс клюет вправо, врезаясь дверью в бампер преследователя. Полицейский мехмобиль вылетает на обочину, встречаясь колесом с бордюром. Секунда – он взлетает в воздух, кувыркаясь, как цирковой акробат.

Разбитая дверца мерседеса отлетает прочь, пассажирка с криком наклоняется, рискуя разделить судьбу железяки. Рихтер хохочет, в последний миг хватая женщину за волосы, рука рывком возвращает визжащую чародейку в салон.

Мехмобиль виляет в другую сторону, жандарм пытается увернуться, но тщетно, мерс задевает неудачливого гонщика. Машина взмывает вверх, переворачиваясь в воздухе. Водительская дверца улетает вслед за пассажирской, теперь мерс продувается всеми ветрами, приобретая естественную вентиляцию.

Броневик летит следом, не обращая внимания на разлетающихся полицейских. Он пытается нагнать беглеца, надвигаясь огромной тяжелой махиной.

Приближается перекресток, красный свет не только не останавливает Нергала, он напротив вдавливает педаль газа, увеличивая и без того хорошую скорость.

Мерседес плавно огибает остановившихся обывателей, не обращая внимания на гудки клаксонов. Вылетает на перекресток, с трудом втискиваясь в поток машин. Визг тормозов смешивается с визгом чародейки, несколько мехмобилей врезаются, пытаясь избежать столкновения с сумасшедшим нарушителем. Мерс виляет между рядами, с бешенной скоростью вылетая с развилки, как пробка из шампанского. Брызги из-под колес ложатся на ошарашенных водителей грязевой волной.

Спустя мгновение в поток машин врубается броневик. Он не старается маневрировать, игнорируя других участников движения. Неудачники, не успевшие убраться с пути, разлетаются жалкими букашками под грозной поступью великана.

Завершающим штрихом на перекресток обрушиваются кувыркающиеся мехмобили полицейских. Бешеная свалка из разбитых помятых машин и орущих водителей остается позади безумной погони.

Броневик нагоняет, набирая бешеную скорость. Стрелок, высунув руку в окно, поочередно разряжает два пулевика.

Задние колеса громко лопаются, диски скребут по асфальту. Сыпятся разбитые стекла, на приборной панели вместо спидометра образуется аккуратная дырка. Нергал хохочет, резко ударяя по тормозам.

Преследователь бодает мерс, расшибая бампер мехмобиля и нос своего водителя. Броневик клюет вбок, сшибая придорожный столб. Вслед за столбом следуют провода, на мокрый асфальт летят искры, короткое замыкание вырубает свет в нескольких кварталах.

Рихтер уже газует, голые диски шлифуют асфальт, мерс несется вперед, не обращая внимания на повреждения.

Броневик выравнивается, водила вытирает лицо, размазывая кровь. Погоня продолжается, несмотря ни на какие жертвы.

– Сто-о-о-о-й! – вопит чародейка, указывая вперед.

Дорогу перекрывает громадный тягач, по краям суетятся машины полицейских. Нергал вжимает педаль газа, движок откликается радостным завыванием.

Рихтер хватает женщину за некогда прекрасные волосы, голова рывком отправляется вниз, между ног водителю. Последнее, что видит Клаудия, это приближающийся стальной остов могучего тягача.

Мужчина склоняется за рулем, мерс на полной скорости пролетает под грузовиком. Верхнюю часть кабины срезает, ровно, как ножом. Теперь по дороге на бешеных оборотах мчится разбитый кабриолет.

Нергал выпрямляется, руки возвращаются на руль, из кармана плаща появляются круглые темные очки, прикрывая глаза от встречного ветра. Женщина продолжает вопить, брызги дождя хлещут по лицу холодной плетью. Мотор радостно ревет, на капоте яростным волчком вращается эмблема мерседеса. Водитель скашивает глаза, рука спокойно поправляет боковое зеркало.

Тягач, лишь пошатнувшийся от встречи с мехмобилем, взлетает в воздух, когда в него на громадной скорости врубается броневик. Он летит, вращаясь на высоте трех этажей, под ним бешеной скачкой проносятся кувыркающиеся остовы полицейских машин. И только тогда на асфальт рушится махина стального динозавра.

Рихтер ухмыляется, ловя в зеркале силуэт нагоняющего броневика. Не говоря ни слова, убийца отпускает руль и встает. Тело разворачивается, нога упирается в багажник, в ладонь взлетает шестиствольный пулевик. Истерично вопящая чародейка едва успевает схватить поворачивающийся прочь руль. Ветер сдувает шляпу с лысой головы, плащ развивается черными крыльями, оружие взрывается громом выстрелов.

Завсегдатаи небольшого семейного ресторанчика тем памятным днем могли насладиться поистине редким зрелищем.

По центру проспекта, нарушая все мыслимые правила движения, несется на безумной скорости мерседес со срезанной крышей. Диски задних колес высекают искры, разгоняя стального скакуна еще сильнее. На водительском сиденье высится лысый силуэт в развивающемся плаще и темных очках, рука с пулевиком смотрит назад, из дула раз за разом вылетает огонь выстрелов. В руль вцепилась рыжеволосая красотка, диким визгом перекрывающая радостный рев мотора.

Следом за мерсом летит могучий броневик, с двумя бойцами внутри. Разрывные пули кромсают корпус бронированного монстра, заставляя водителя вилять по всей проезжей части.

Вслед за безумной погоней, размеренно кувыркаясь, с ужасающим скрежетом катятся с горы пять полицейских машин. Едва они успевают пролететь мимо, как замыкает сумасшедший парад громадный тягач, выписывающий воздушные кульбиты следом за кавалькадой жандармов.

Расстреляв обойму, Нергал резко поворачивается, пулевик ныряет в кобуру, плащ срывается с плеч, взмывая в воздух черной птицей. Водитель возвращается за руль, отталкивая чародейку в сторону. Темные крылья плаща, подкидываемого ветром, ложатся на лобовое стекло броневика, целиком перекрывая обзор.

Тяжелый мехмобиль визжит тормозами, колеса беспомощно виляют по дороге, водитель оглушительно матерится. Броневик влетает в придорожный магазинчик, напрочь снося здание из стекла и камня. Плащ остается где-то под обломками, бронированная машина неумолимо вырывается на проезжую часть, продолжая погоню.

Уклон с горы сменяется подъемом, мерседес бодро взлетает по склону, несмотря на все свои повреждения. Нергал оглядывается, окидывая взглядом дорожное побоище.

Броневик слегка отстал после столкновения со зданием, только-только подбирается к основанию горы. Следом кувыркаются машины полиции и громадный грузовик. Все вместе создает картину жуткого сюрреализма, вызывая четкое ощущение, что ты либо спишь, либо участвуешь в параде, восславляющем безумие и чокнутых водителей.

Броневик, разгоняясь, влетает в гору. Стрелок на пассажирском сиденье с трудом умудряется перезарядить оружие. Он вытягивает пулевик вперед, через разбитое лобовое стекло, щелкает спуск, дуло взрывается выстрелом.

Пуля летит, легко преодолевая игрушечное для нее расстояние. Проходит в опасной близости от лысого черепа, чиркая его по надбровной кости, и рассекает рулевое колесо в верхней части.

Рихтер оглядывается, окидывая меткого стрелка злым взглядом. Ветер срывает капли крови со свежей раны, унося их в дождливую даль.

На пути небольшая площадь с фонтаном. Нергал резко поворачивает руль, впечатывая тормоза в пол. Мехмобиль визжит, с натугой останавливаясь у каменного поребрика. Водитель отпускает тормоз, медленно выравнивая машину.

Клаудия смотрит обезумевшим взглядом, не веря, что до сих пор еще жива. Взгляд падает на фонтан, ленивые брызги воды кажутся гостями из совсем другой жизни. Мирной, тихой, такой привычной и безоблачной. Движок рычит согласно движениям ноги Нергала, сверкающий взор убийцы устремлен вниз, на стремительно приближающийся броневик. Преследователь все ближе, рек мотора усиливается до запредельного.

– Какого ху-у-у-у-у… – окончание фразы заглушает визг дисков, скребущих по мокрому асфальту.

Мерседес срывается с места, стремительно разгоняясь до максимальной скорости.

Бронированный враг несется на всех парах, мерс держит курс прямо на него, набирая все новые обороты.

Клаудия с ужасом смотрит на Нергала. Убийца вцепился в руль, лицо искажено безумной улыбкой, горящие глаза устремлены на встречную машину. Женщина с ужасом понимает, что он не свернет!

Эти сумасшедшие намерены протаранить друг друга, и никто из них не уступит! Оба проходят проверку на вшивость, рука на руле не дрогнет, так же, как и нога, выжимающая педаль газа в пол.

Рев моторов смешивается с диким женским криком. Вытянув руку вперед, чародейка делает единственное, что ей остается, для спасения собственной жизни.

Перед мерсом вспыхивает яркая пелена магического щита. Машины сталкиваются с громогласным грохотом, но совершенно различным результатом.

Искореженный мерседес идет юзом, резко разворачиваясь на пятачке. Он останавливается, источая жар и готовность продолжать. Заклинательница лежит на пассажирском сиденье бессознательной куклой, водитель оглядывается на врага.

Броневик, ударившись в магическую защиту, взлетает вверх, как бильярдный шар, подброшенный неумелым игроком. Совершив несколько оборотов, он падает ниц грудой металлолома, скользя по дороге крышей вниз. Из-под капота появляется струйка дыма, машина застывает бесформенной железной массой, не подающей признаков жизни.

Нергал выходит из-за руля, быстрым шагом приближаясь к разрушенной махине. Заглядывает в кабину – водитель еще дышит. Пулевик прислоняется вплотную ко лбу беспомощного бойца, гром выстрела разлетается по округе, голова бедолаги заполняет собой весь уцелевший салон.

Рихтер обходит машину кругом. Стрелок умудрился выползти из разрушенного мехмобиля, дрожащие руки обхватывают сломанную ногу, грудь тяжело вздымается. Убийца подходит, поднимая оружие. Палец давит на спуск, но курок беспомощно щелкает по пустому патрону.

– Хер с тобой, живи… – Нергал зло щурится, – …Пока что!

Глаза стрелка обессиленно закрываются, принимая драгоценный дар жизни.

Рихтер подходит к гудящему мерсу, беглым взглядом оглядывая разгромленную улицу.

Начало спуска до сих пор полыхает пламенем взрывов, несколько кварталов дымятся авариями, перекрестки заполнены заторами, гудят сирены экстренных служб. У подножья спуска свалка искореженных машин, прикрытых сверху громадиной тягача. Здание разрушенного магазина осыпается обломками. Неподалеку фонтан сыплет безмятежными каплями, резко контрастируя с дымящимся броневиком.

Мерседес приветливо мигает фарами, мотор резво гудит, корпус сияет разрушениями. Верх снесен начисто, двери отсутствуют, задний бампер разбит в мясо, колеса скребут асфальт дисками. Чародейка лежит без движения, но ее чувственное тельце не становится от этого менее сексуальным.

Нергал садится за руль, мехмобиль медленно трогается с места. Ливень вдруг резко усиливается, заставляя пожалеть об отсутствующей крыше.

ГЛАВА 24

К вечеру дождь разошелся вовсю, потоки воды подминали под себя город. Разрушенный проспект долго еще не мог прийти в норму, зажить привычной обыденной жизнью. Гудели сигналы спецслужб, возле дома убитого прокурора мигали сиренами с десяток мехмобилей полиции. Аварийные машины с трудом разбирали образовавшиеся на проспекте завалы. Их работа многократно усложнилась непогодой и темнотой.

Несмотря на интересное зрелище, праздных зевак нашлось не много, большинство здравомыслящих людей сидели по домам, не высовываясь. Новость о гибели главного прокурора облетела Берлин быстрее пули, в жандармерии творилось черт знает что, тайная полиция Кроу стояла на ушах. Канцлер созвал экстренное совещание, город жужжал, как потревоженный улей, находясь на грани объявления комендантского часа.

Среди этого хаоса мехмобиль спецгвардии смотрелся одиноко и незаметно. Ханс одним из первых прибыл к усадьбе дель Боско, они с Вольфом успели осмотреть бойню до того, как нагрянули жандармы. Теперь же друзья медленно поднимались вверх по проспекту, внимательно разглядывая последствия безумной погони.

Мехмобиль пересек несколько перекрестков, пассажиры изумлялись творящемуся на дороге беспределу. Разгромленный проспект сверкал повреждениями, дождь заливал пожарище, груды металлолома на месте аварий блестели искореженной сталью.

Возле фонтана, у конечной точки погони, дымящейся грудой застыл помятый броневик. Ханс с трудом представлял, что за сила смогла разбить и перевернуть такую махину.

Машина остановилась, из нее вышли двое, с печальными лицами разглядывая учиненный разгром.

– Все это тоже по плану? – глухо спросил Вольф, указывая рукой на разбитый проспект.

С той точки, где остановились спецагенты, им с легкостью удалось рассмотреть последствия сумасшедшей погони во всей красе, начиная от усадьбы прокурора и заканчивая останками машин и разбитыми витринами магазинов.

Ханс печально покачал головой, не удостоив напарника ответом. Да и что тут можно сказать? Разрушения, пожары, смерти… Это неизбежная плата за то, что последует дальше. Революций без жертв не бывает…

Краузе нагнулся, рассматривая перевернутый броневик. За рулем лежало тело водителя с простреленной головой, салон забрызган останками этой самой черепушки. А вот второй пассажир… Обойдя стального монстра, парень увидел распростертое на асфальте тело.

Он лежал, подставив лицо дождю, вцепившись руками в искалеченную ногу. Глаза закрыты, но Ханс, проверив пульс, убедился, что наемник еще жив. Молодой парень, скорее всего одного возраста с дознавателем, а уже работает на Кроу… Краузе приподнял рукав куртки, с омерзением рассмотрев на руке жертвы следы многочисленных инъекций.

– Вольф, тут есть выживший! – подозвал он друга, добавив тихонько себе под нос, – Неплохой парень, хоть и наркоман.

Оборотень подошел, прикрыв раненного зонтом. Тот нехотя открыл глаза, разглядывая своих спасителей.

– Как тебя звать, паренек? – спросил Ханс.

– Ян… Крюгер… – прошептал стрелок.

– Забираем, – кивнул дознаватель, – Возможно, этот Ян нам еще пригодится.

Вольф аккуратно подхватил паренька на руки, стараясь не потревожить поврежденную ногу.

– Почему убийца его пощадил? – спросил оборотень, направляясь к мехмобилю.

Краузе пожал плечами, думая совсем о другом.

– Просто повезло…

ГЛАВА 25

Поздним вечером мехмобиль спецгвардии остановился возле высоченной многоэтажки в центре Берлина. Хороший район, новая застройка, заоблачные цены на жилье. Позволить себе квартиру в этом доме могли только зажиточные купцы, потомственные аристократы или… сильные маги.

Ханс тяжело вздохнул, оглядывая пустынную улицу. Темнота и дождь разогнали горожан по домам, улицы вот-вот грозились превратиться в реки, холодный ветер выдувал из города последние остатки тепла.

Возле самого подъезда поблескивал вызывающей грудой металла разбитый донельзя мерседес. Без крыши, без бампера и задних колес, он смотрелся старой покалеченной скаковой лошадью, брошенной хозяином за ненадобностью. Дождь беспрепятственно барабанил по шикарным некогда сиденьям; вода стекала по разбитой приборной панели; треснувший руль едва держался на месте.

Краузе вышел под дождь, внимательно осматривая разбитую машину. Определенно, стоит здесь уже несколько часов. А значит, владелец может быть еще в гостях…

Дознаватель поднял взгляд на светящиеся окна многоэтажки, придерживая шляпу рукой. Дождь ударил в лицо, заставив поморщиться. Парень еще раз вздохнул, направляясь к парадному. Хлопнула толстая дверь, консьерж приветливо заулыбался, увидев удостоверение спецгвардии. Вода ручьем стекала с мокрого плаща, палец резко надавил кнопку, где-то вверху загудел лифт, подчиняясь воле посетителя.

Просторный лифт поднял дознавателя на нужный этаж, на чистой лестничной площадке умещались всего две двери, выходящие в разные стороны. Ханс прошел к той, что справа. Немного постоял, собираясь с мыслями. Рука поднялась, по каменной клетушке разлетелся глухой стук.

Прошло несколько минут, прежде чем дверь отворилась. На пороге стояла Клаудия Сенна, бакалавр магии. Женщина куталась в длинный халат, волосы свободно рассыпались по плечам, на лице застыло усталое выражение.

– Он… здесь? – напряженно спросил Ханс.

Чародейка усмехнулась, смерив парня оценивающим взглядом.

– На твое счастье… Уже ушел.

– Все в порядке? – дознаватель силился посмотреть за спину женщины.

Взору открылась лишь часть гостиной, с креслом и книжными шкафами вдоль стены, в дальнем конце виднелся проход на застекленную лоджию. Комнату освещал высокий торшер, до слуха доносилась медленная музыка из старомодного патефона. Пахнуло свежим кофе, тостами, чесноком и… магией.

– Более чем, – приветливо кивнула чародейка, не торопясь, однако, пропускать агента внутрь, – А вы не торопились, Краузе…

– Группа захвата была наготове, ждали лишь сигнала, – Ханс посмотрел в глаза хозяйке, – Почему не нажали тревожную кнопку?

– А мне не было тревожно… – улыбнулась она.

– Вы разговаривали?

– Не особо…

– А… что?

Клаудия рассмеялась, ее эмоции вовсе не походили на испуг или разочарование. Взгляд Краузе наполнился тревогой.

– Ему нужен был секс… – пояснила женщина, отсмеявшись, – Мне, оказывается, тоже…

Ладонь чародейки сжала кулон, болтающийся на шее. Простой кожаный шнурок удерживал небольшую вещицу из серебристого металла. Краузе бросил взгляд на безыскусное украшение, брови дознавателя встревоженно нахмурились.

Ханс давно ушел, Клаудия и думать позабыла о визите спецагента. А вот о чем забыть не могла – об убийце. Женщина стояла на лоджии, кутаясь в теплый халат, мысли блуждали вокруг Нергала.

Убийца привез домой, как-то само собой оказался в чужой квартире. Прежде, чем чародейка успела хоть что-то сообразить, Рихтер уже завалил ее на просторную кровать в спальной. Он взял женщину грубо, без спроса, почти что насильно. И от этого Клаудия ощутила новый для себя интерес. Никогда еще ею не владели так безоговорочно, так нагло и жестко. И никогда она не ощущала такого сильного возбуждения.

Стоит признать, хотя бы перед собой, как до смерти надоели манерные аристократы с бесконечными расшаркиваниями, да и богатенькие чинуши, навроде дель Боско, тоже сидят в печенках. Что те, что другие, отличаясь внешне и по манерам, удивительно схожи в отношениях с женщинами. Поразительно нерешительны, неуклюжи, порой даже жалки.

Чародейка с удивлением осознала, насколько ей недоставало именно такого мужчины – жесткого, брутального, бескомпромиссного. Знающего цену себе и своим желаниям. Чтобы просто привез, раздел и трахнул без лишних слов…

Даже его прощальный подарок – дешевый кулон, что продаются сотнями в привокзальных ларьках – вызывал у заклинательницы теплые чувства. Простой незамысловатый жест, однако стоит гораздо больше, чем выражается в деньгах… Сжимая в руках холодное украшение, женщина ощутила прилив душевного тепла.

Клаудия считала себя абсолютно неспособной на романтические чувства, она подходила к отношениям с мужчинами чисто с меркантильной точки зрения. Чародейка всегда получала максимум – деньги, связи, секс – стараясь ничего лишнего не отдавать взамен. Теперь же… она чувствовала себя неожиданно растерянной и потерянной… Неужели это и есть то, что простолюдины называют любовью?

ГЛАВА 26

Старина Ларс фон Майер вычищал пол своего магазинчика, задумчиво вцепившись в ручку метлы. Не то чтобы помещение нуждалось в уборке, нет. Просто хозяину нужен был повод, чтобы задержаться подольше.

Он распустил работников раньше времени, а сам остался. Красотка Бетти и работящий Ральф, они еще слишком молоды… Ни к чему им становиться свидетелями того, что тут может случиться…

Тревожный сегодня был день, неожиданно громкий, пугающий. Безумная погоня, разнесшая полпроспекта… Магазин одежды Майера уцелел почти чудом: ужасающий броневик пронесся в считанных метрах от хрупкой витрины. Но, несмотря на сгущающуюся ночную тьму, день еще далеко не закончился…

Ларс видел, во что превратился проспект, после того, как по нему пронесся вихрь погони. Разруха и запустение, покореженные мехмобили, раздробленный асфальт, выбитые окна и витрины, сгоревшие остовы особо невезучих строений… Придорожную лавку Федмана так и попросту разнесло в клочья вместе с хозяином.

А потому Майер не жаловался – легко отделался! Если бы не одно но… Если бы не чертов плащ…

Ларс жил долго, и сколько себя помнил, всегда работал в магазине. Сначала – на побегушках, позже – продавцом. Наконец, после десятка лет упорного труда, стал владельцем. С тех пор дело процветало, торговля пошла в гору, марка «одежда от Майера» даже стала своеобразной визитной карточкой в определенных кругах.

Он помнил Берлин городом свободомыслия, пристанищем искусств и мастеров. Помнил надежды того времени, мечты о возрождении Республики, светлое будущее, что, казалось, вот-вот наступит.

Помнил восхождение канцлера Вальдемара Вейсмана к власти… Единый, сколько же лет минуло с тех пор? Двадцать? Тридцать? Во что превратилась страна за это время… Люди боятся пикнуть без разрешения комитета, страшатся тайной полиции и преследований инквизиции…

Но, как бы то ни было, за все время одно оставалось неизменным – потаенная власть мафии, что существовала независимо и как бы параллельно государственной. Сменялись эпохи, режимы, правители, а мафия оставалась всегда, незримо, а подчас и весьма осязаемо контролируя денежные сферы деятельности городской жизни.

Именно в силу почтенного возраста Ларс понимал, что имея дело с мафией, нужно быть предельно осторожным. У него имелся богатый опыт различного взаимодействия с нечистыми на руку людьми… Сколько историй мог бы порассказать старик… Но он не отличался болтливостью в таких вопросах. Возможно, это стало одной из причин, почему Майер дотянул до седых волос.

Хозяин магазина хорошо знал, что такое мафия, кто такие охотники за головами, члены гильдии убийц. На своем веку он повидал всякого. Порой убивали и за меньшее, чем продырявленный плащ и старая шляпа…

Ларс прошелся метлой по и без того чистому полу. Прошаркал между длинных стеллажей с рубашками и пиджаками. С другой стороны, на хозяина взирали безгласные манекены, облаченные в фирменные брюки и сюртуки. Витрина давно потухла, горело только дежурное освещение, да уличный фонарь.

Скромная стойка продавцов скрывала стальной монумент кассы, перед дверью лежал безнадежно загаженный уличной грязью коврик. Кремовая плитка пола уже отмыта от следов, а вот коврик давно пора бы поменять…

С улицы слышалось только шуршание дождя, внутри поскрипывала метла, да свистел ветер, наслаждаясь сквозняком. Привычный успокаивающий запах новой, недавно сшитой одежды смешался с ароматом сырости. Может, все и обойдется?

Майер ждал чего-то подобного, но все равно испугано вздрогнул, когда из темного угла магазина медленно выступила высокая тень. Сердце старика предательски екнуло, он едва не уселся на задницу, ноги стали слабыми, руки вытянулись вдоль тела. Звук щетки, упавшей на пол, заставил Ларса очнуться.

– Добрый вечер, мистер… То есть, доброй ночи… То есть… – Майер с трудом прервал невнятное бормотание, – Я… я… я…

Хозяин собрался с силами и протянул ночному гостю заранее подготовленный сверток. Незнакомец молча принял подношение, руки встряхнули ткань, сверкнули, разматываясь, черные полы плаща. Убийца натянул одежду, тщательно оправив рукава.

– Я взял на себя смелость подлатать дыры… – выговорил, наконец, Ларс, – И вот еще что… Ваша шляпа тоже здесь.

Майер указал на высокий столик, где лежал, дожидаясь своего часа, вычищенный головной убор.

Нергал подошел, ловким движением шляпа взлетела к лысому черепу и села там, как влитая. Когда убийца шагнул прочь, на столе остался лежать неровный кругляш желтой монеты.

Голова склонилась в прощальном кивке, холодные серые глаза скрылись под полами шляпы, убийца медленно отступил в тень. Ларс ждал хлопка двери или какого-то шороха…

Сверкнула молния, осветив темные углы. В промелькнувшей вспышке Майер увидел, что угол магазина абсолютно пуст. Как посетитель туда проник и как выбрался потом – загадка, на которую лучше не знать ответа…

Ларс облегченно вздохнул, вытирая рукавом выступивший пот. Дрожащей рукой приоткрыл дверь магазина, холодный воздух слегка взбодрил старика.

Что ж, дело сделано, теперь можно и домой…

Очень странное ощущение, будто прошелся по лезвию бритвы. Майер давно уже думал, что не боится смерти, но то пока она была далеко… А сегодня… Смерть зашла на порог, осмотрелась, и на время отступила, оставив правда, напоследок, поистине королевский подарок.

Ларс хорошо знал ценность таких монет, и выражалась она отнюдь не в денежном эквиваленте, хотя и продать можно за круглую сумму. Но, что гораздо важнее, этот золотой кругляш потертого вида мог оплатить жизнь… Или послужить пропуском в ад, тут уж как распорядишься…

ГЛАВА 27

Надсадно тарахтя, старый омнибус медленно полз по городу. Высокий, толстый, желтый, он словно пришелец из прошлого, из тех времен, когда вещи делали на века, а не до следующего поворота капризной моды. Двери со скрипом открывались на остановках, пассажиры с трудом преодолевали высокие ступени. Внутри их встречали потертые сиденья и потрескавшиеся поручни.

По осеннему времени в салоне скопилась грязь, мокрый воздух не успевал толком проветриваться. Ливень колотил по запотевшим окнам, кое-где вода просачивалась сквозь прогнившие уплотнители, скапливаясь у ног попутчиков холодными лужами. Внутри витали запахи толпы – сырость, пот, курево и перегар смешивались в душераздирающем амбре.

Пожилой водитель, по виду гораздо младше самого омнибуса, неторопливо крутил баранку. Фары едва-едва освещали несколько метров проезжей части, мотор урчал громко, с надрывом, словно собираясь издохнуть в самое ближайшее время. Шофер то и дело посматривал в громадное зеркало, где отражался салон. Свет уличных фонарей странным образом искажался, проникая сквозь грязное стекло, большинство лиц, как и силуэтов, оставались в тени. Лишь одна высокая фигура в темном плаще четко выделялась на фоне толпы. И каждый раз, когда свет падал на мрачное лицо пассажира, ладони водителя вздрагивали в невольном приступе страха.

Нергал уже давненько не ездил на общественном транспорте, мужчина успел позабыть все прелести данного времяпровождения. Не то чтобы он поразился до глубины души, вовсе нет. Просто нахлынули неприятные воспоминания о голодном детстве, нищете, изнуряющей работе на круглосуточных фабриках.

Рихтер стоял выпрямившись, рука намертво ухватилась за поручень у потолка. Он сознательно старался не приближаться к другим пассажирам, не прикасаться к сиденьям. Это была не брезгливость, скорее определенное равнодушие, неприятие. Все окружение казалось безынтересным, пресным, серым.

Люди и сами обходили статную фигуру стороной, чувствуя ее определенную чужеродность. Нергал стоял среди толпы, но он и там умудрялся сохранить одиночество, отрешенность.

Холодные глаза убийцы уставились в окно, на протекающие мимо зарисовки Берлина. Город разросся, стал выше и шире, но внутреннее наполнение, увы, истончилось. Душа могучего мегаполиса увядала, вместе с теми исполинами, на плечах которых он воздвигался.

Нергал вспоминал о том месте, куда сейчас направлялся. Некогда, по воле судьбы, он оказался вхож в определенные круги уважаемых людей… Что сейчас с ними сталось? Как распорядилось со смертными беспощадное время?

Прошло много лет, все изменилось. Может статься, что Рихтер не встретит ни единого знакомого, более того, не застанет и прошлых обычаев. Молодежь не чтит традиций, не уважает зрелые решения, не стремиться сохранить нажитое десятилетиями…

Нергал усмехнулся… Вроде бы еще не стар, а стариковские брюзжания лезут безостановочно. Что делать, мир сдвинулся, покатился в пропасть. Хорошо, если не прямиком в ад.

Одна за другой проносились мимо остановки, люди заходили и выходили прочь, на миг появляясь в жизни Рихтера, а потом исчезая, вероятно, навсегда. Омнибус выехал из спальных районов, неторопливо проникая в мафиозный центр города.

Дождавшись нужного места, Нергал вышел из душной катящейся коробки. Дождь благосклонно принял убийцу в холодные объятия, ветер кинул в лицо пригоршню воды. Завернув за угол, Рихтер прошел вдоль длинного кирпичного забора, закрывающего просторный двор от любопытных глаз. Остановился у окованной железом двери. Нетерпеливо надавил на кнопку звонка, повторив нажатие спустя пару секунд.

Дверь приоткрылась после четвертого или пятого звонка, гостя встретил настороженный взгляд трех пар глаз. Нергал выглядел весьма мрачно и угрожающе, но эти люди явно привыкли иметь дело с очень серьезными гостями. Насупленных бровей и убийственного взгляда недостаточно, чтобы пронять троицу боевиков мафии.

– Мне нужен мистер Готти, – максимально кратко проинформировал Рихтер.

Встречающие молча переглянулись. Нельзя просто так постучаться в дверь к лидеру мафиозной семьи и потребовать аудиенции. И в то же время… В незнакомце чувствовалась сила и уверенность… Власть и право приказывать… Не от каждого гостя можно просто отмахнуться, необдуманные поступки всегда чреваты последствиями.

– Добро пожаловать, – один из громил слегка посторонился, – Мик, проводи господина в приемную.

Оказавшись в приемной, Рихтер сполна оценил юмор названия.

Полуподвальное помещение с каменными стенами и полом больше походило на пыточную камеру, чем на место для встречи гостей. Широкая комната с несколькими входами и без единого окна навевало невеселые мысли. Наметанный глаз убийцы сходу отметил кровосток в полу и нишу для сброса тел. Из мебели в приемной стоял основательный стол с кандалами для крепления рук и несколько крепко сколоченных стульев.

Лампа над столом бледно освещала скудную обстановку. Толстая дверь вкупе с монументальными стенами надежно блокировала любые звуки как снаружи, так и изнутри. Холодная атмосфера нагнетала мысли о кладбище. Пахло болью, кровью и смертью.

Впрочем, Нергала не особо волновал мрачный антураж. Главное, чтобы беседа состоялась, а где и как – дело десятое.

Рихтер прошелся по гулкому полу, стул со скрипом проехался к столу, на деревянную поверхность со стуком лег шестиствольный пулевик, сразу же приковав взгляды сопровождающих. Убийца спокойно уселся, вытянув руки перед собой.

Боевики удивленно переглянулись, сходу оценив как невозмутимость гостя, так и его оружие. Такая манера поведения вызывала невольное уважение. А вспыхнувший было желтым огнем взгляд заставил зябко поежиться даже бывалого Мика.

ГЛАВА 28

Валерия Готти, дочка легендарного неуловимого Джона Готти, основателя одной из самых влиятельных мафиозных семей Берлина, заинтересованно смотрела на необычного гостя.

Неизвестный мужчина интриговал, приковывал взор. Больше того, он ее пугал… Своим видом, чересчур прямым станом, холодным взглядом и той небрежностью, с какой посматривал на столпившихся вокруг боевиков. Валя и сама любила использовать подобную стратегию поведения при общении с обывателями: умение запугивать и корчить из себя крутизну хорошо заходило среди не очень-то смелых кругов. Но она никогда не думала, что кто-то осмелиться применить данный подход по отношению к ней. А этот не только осмелился… Девушку не покидало ощущение, что для мрачного гостя все присутствующие на самом деле не более, чем резвящаяся перед закланием дичь…

На свете практически не существовало вещей, что могли бы напугать Валерию. Не смотря на весьма юный возраст и смазливую внешность, она с детства крутилась среди парней, в обществе старшего брата и его приятелей. Соответственно могла легко постоять за себя, не раз пускала в ход как кулаки, так и более серьезное оружие.

Более того, на ее правой руке красовалась татуировка из трех звезд Иггдрасиля – знак гильдии убийц. Одна звезда – обычное пушечное мясо; две звезды – признание некоторых склонностей в уничтожении себе подобных; три звезды – явный талант. Девушка принимала заказы гильдии вовсе не ради денег, просто ей нравилось убивать. Такое вот хобби.

Она знала, что говорят за спиной. Серьезная, уверенная, жестокая. Знает, чего хочет и умеет добиваться своего, не считаясь с жертвами. Кажется хрупкой, но это лишь видимость. Не предается излишним размышлениям, когда нужно действовать. Меркантильная, расчетливая, решительная. Что ж, все это так, с первого взгляда Валя казалась сущей пацанкой. Не зря появилась ее кличка – Бандитка.

По сути, девушка была правой рукой своего брата – Рика Готти. Когда отец удалился от дел, оставив дела семьи на попечение отпрысков, они вдвоем, фактически, стали рулить значительной частью криминального мира Берлина.

Рик занимался стратегическим планированием, общался с представителями других семей, заключал договора и заведовал легальной стороной бизнеса. В то же время Валя умела «решать» вопросы. И все знали, что интересы семьи для нее превыше всего.

И тем не менее, незнакомец нагонял на Бандитку некоторую оторопь. Она глянула на брата – тот тоже явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Итак, мистер… – Рик сделал паузу, ожидая, что гость представится, но тот не сделал даже попытки раскрыть рта, – …вы напросились в гости к семье Готти и хотите получить от нас подходы к самому Александеру Кроу, начальнику тайной полиции, одному из влиятельнейших лиц Республики…

Валерия хорошо знала, о чем говорит Рик, у них с братом вообще было отличное взаимопонимание. Они, как бы сказать, дополняли друг друга…

– Информация стоит дорого, мистер, – продолжал, между тем, молодой мафиози, – Ею нельзя разбрасываться, особенно неизвестно перед кем…

Рука Нергала полезла в карман плаща, боевики разом напряглись, но убийца на них даже не смотрел. С громким стуком на стол легла желтая монета, потом еще одна и еще… Пять монет, пять имперских гульденов… В приемной воцарилась удивленная тишина.

Бандитка смотрела на монеты во все глаза. Это же целое состояние! Если брать в денежном эквиваленте. А уж на что можно их выменять, коли не растрачиваться на презренный металл… От открывающихся перспектив захватывало дух. Но откуда? Чтобы получить гульдены, нужно выполнять весьма специфические поручения, причем на высшем уровне… Несмотря на три звезды Иггдрасиля, девушке никто не предлагал заданий с оплатой монетами…

Молчание затянулось, Рик нервно сглотнул, не сводя взгляда с золотых кругляшей.

– Даже если предположить, что мы предоставим информацию… – тихо заговорил парень, машинально ослабляя давление галстука, – Настичь Кроу все равно невообразимо трудно. Пробраться в его резиденцию, убить и уйти живым… На такое способен не только лишь каждый!

Гость устало вздохнул, плащ плавным движением слетел с плеч на спинку стула. Правая рука Рихтера уперлась в стол.

Не торопясь, наслаждаясь всеобщим вниманием, Рихтер медленно закатал рукав рубашки до локтя. Под ним красовалась великолепно выполненная разноцветная татуировка: великое дерево Иггдрасиль раскинуло широкие зеленые кроны. У самых корней красовалась тусклая звезда; чуть выше, между ветвей, затаились еще две, ярко желтые; над ними, в густой листве, расцвела великолепная четвертая; наконец, возле самой верхушки дерева, среди последних ростков, сверкала холодной белизной пятая звезда – большая, выполненная с заметным мастерством и заботой.

Теперь в комнате стало так тихо, что можно было расслышать одинокую капель где-то на задворках. Головорезы замерли, боясь даже дышать, разглядывая невиданное чудо. Рик Готти как-то по-детски раскрыл рот, радуясь зрелищу, как дите сладкой конфете. У Валерии перехватило дыхание, но все же именно она опомнилась первой.

– Ни у кого в мире нет пяти звезд Иггдрасиля! – с заметной хрипотцой проговорила Бандитка.

Нергал посмотрел на девушку совершенно спокойно, не собираясь ничего объяснять или доказывать очевидное. Рик, наконец, опомнился, упавшая челюсть встала на место, главарь заговорил, собираясь с мыслями.

– Если ты знаешь, что это… Ты ведь понимаешь? Что будет, если в гильдии узнают, что кто-то самолично наколол пять звезд? Ты пожалеешь, что родился! Может, мне стоит схватить тебя и доставить прямиком к Йону Серрано? Что скажешь, а?

Рихтер облокотился на дерево, нависнув над столешницей всем телом. Серые глаза убийцы впились в лицо мафиози, губы изогнулись в недоброй усмешке.

– Я скажу тебе, что будет, мальчик, – слова падали размеренными хлесткими ударами, – Старина Йон меня поприветствует, как хорошего знакомого, а тебе придется долго и унизительно извиняться. Потому как пятую звезду старик набивал лично, своими собственными руками!

Рик заметно занервничал, на лбу парня выступила испарина. В своем собственном доме, среди надежных ребят, вместе с непробиваемой сестрой, он все равно вдруг почувствовал себя удивительно уязвимым… Поразительно, какого страха смог нагнать этот мрачный хрен, аж поджилки затряслись. Как-то незаметно Рик упустил нить разговора, растерял всю привычную уверенность и властность. Он переглянулся с Валерией, та чуть заметно моргнула, давая понять – все хорошо.

– Ты… ведешь себя слишком вызывающе! – стараясь вложить в голос угрозу буркнул Рик.

Получилось не очень. Прозвучало не страшно, скорее даже как-то просительно.

– Все просто, парень, – ответил странный гость, – Это потому, что я знаю кто ты! И кто я.

– И кто же ты? – мафиози оставил все попытки переломить беседу.

– Мое имя – Нергал Рихтер. Слыхал о таком?

Готти прикусил губу, в висках толчками застучала кровь. «Нергал! Рихтер!» – повторялось раз за разом, хотя парень хорошо знал, что в приемной не может быть эха.

Имя… Этим именем пугали, им же проклинали. Отец рассказывал страшные истории про легендарного убийцу, для которого нет невыполнимых заданий. Когда кого-то хотели предостеречь, говорили: «Смотри, как бы за тобой Нергал не явился!» – и это считалось, в определенных кругах, одним из самых серьезных предупреждений.

И вот, прямо здесь, сидит жуткий мужик с пятью звездами гильдии, глядя в ледяные глаза которого, невольно начинаешь верить во все эти душераздирающие сказки о невероятном убийце…

– В любом случае, мистер… Нергал, – устало пробормотал Рик, – Это очень большой риск для семьи. Кроу не мешает, а иногда его действия даже на руку. Что будет, если вас поймают, и участие Готти в покушении раскроется? Или… Что будет, если все получится, и начальник тайной полиции умрет? Кто станет на его место? Кто знает, что ждет Готти в этом случае?

В приемной сгустилось ощутимое напряжение, Рихтер смотрел на мафиози взглядом, не предвещающим ничего хорошего. Рик изо всех сил старался достойно выдержать этот взор, но получалось из рук вон плохо. Он вспотел, рубашка прилипла к телу, рука невольно потянулась к небольшой кобуре подмышкой.

– Есть встречное предложение, – высокий девичий голос разом разрядил обстановку.

Рик выдохнул, расслабившись. Нергал повернул голову, заинтересованно взглянув на девушку.

Невысокая, худощавая, с треугольным лицом и забавно торчащими ушами. Физиономия явно отдает востоком, хотя и без явной «раскосости». Тонкие изогнутые брови, большой чувственный рот, завитушки темных волос, падающие на плечи. Валерию Готти невозможно назвать моделью, хотя мужчин она привлекает, это однозначно. Ее фигура скорее спортивная, с сочной накаченной попой под обтягивающими брючками. Рихтер готов был поспорить, что под блузкой девушки скрываются кубики пресса. Маленькая грудь спряталась под свободным пиджаком, худые руки болтаются вдоль тела, туфли на высоченных каблуках делают миниатюрную красотку слегка заметнее.

– Как уже сказал мой брат, Кроу не мешает семье, но и не помогает. Его смерть не принесла бы нам вреда… но и пользы тоже. Все слишком неопределенно.

Убийца молчал, сразу оценив и внешность, и деловую хватку Валерии. Видно, что девочка привыкла вести сложные дела, иногда ей под силу то, где и мужики пасуют.

– Мистер Нергал мог бы устранить… кое-кого. А в качестве ответной любезности семья Готти поделится необходимой информацией, – девушка, наконец, завершила свою мысль.

– Я не работаю по заказу, – Рихтер мрачно покачал головой.

– Это личное, мистер Нергал, – мягко улыбнулась Валерия, – Дело в том, что у нас есть общий враг. И вы не просто поможете его убрать, вы даже будете рады это сделать! Потому что это один из тех, кто организовал ваш личный персональный ад.

Гость молчал, его глаза опасно сузились. Он не любил разбрасываться словами. Во взгляде, брошенном на девушку, прозвучал явный вопрос.

– Пэйн, – со злостью выплюнула Валерия, – Ибрагим, мать его, Пэйн!

– Некромант, чернокнижник, магистр магии смерти, богатейший барон Пруссии, – продолжала рассказ Валерия, – Пепельно-белые волосы, высок, статен, широкоплеч. Похож на эльфа-переростка. Высокомерен, жаден, властолюбив. Маниакально подозрителен, окружен максимально возможной охраной и всевозможными защитными экранами.

Она перевела дух, едва не захлебнувшись ненавистью, с которой говорила.

– Мешает всем! Возомнил себя над системой… Не чтит ни закон, ни обычаи, ни договора. Считает обычных людей никчемными рабами. Единственный темный маг в Республике, кстати…

Нергал не сводил глаз с девушки, ожидая продолжения.

– Почти никого не подпускает к себе, не выходит из дома. На нем постоянно сотни магических щитов, а вокруг – десятки телохранителей. Предпринималось… множество попыток его уничтожить, но не удалось никому.

Рихтер улыбнулся. Ему и раньше доводилось слышать о подобных маньяках. Причем, чем больше бережешься, тем глупее обычно подыхаешь.

– Именно Пэйн, по слухам, организовал Чистилище…

Послышались сдерживаемые ругательства, боевики, каждый на свой лад, склоняли темного мага на все лады. Нергал громко кашлянул, посмотрев в глаза Валерии.

– Договор, – веско сказал он, когда все замолчали, – Я убью Пэйна. Вы сдаете мне Кроу… Остальное меня не касается!

Брат и сестра переглянулись. В словах убийцы чувствовался какой-то подвох, но ни один из них не мог понять, в чем дело.

– Идет… – мрачно кивнула девушка.

Рихтер паскудно усмехнулся. Валерию не оставляло ощущение, что она упустила нечто важное.

ГЛАВА 29

Мехмобиль послушно месил грязь, вода под колесами разливалась волнами. Валерия крутила баранку, следуя редким указаниям пассажира. Дворники танцевали по стеклу, еле справляясь с потоками дождя, ветер хлестал с такой силой, что машину заметно покачивало. Фары разгоняли тьму едва ли не перед самым носом, приходилось тащиться с черепашьей скоростью.

– Куда мы направляемся? – недовольно поинтересовалась девушка.

– Увидишь, – отрезал Нергал.

Крайне сжато и информативно… Бандитка фыркнула. И вот так всю дорогу! Скупые указания в направлении поворотов можно не считать. Диалог явно не ладился, несмотря на все попытки Валерии наладить разговор. Убийца явно не отличался большой потребностью в общении.

Они уже выехали в самый задрипанный пригород, еще чуть и Берлин закончится. Об этом напоминало все – и разбитая вусмерть дорога, и горящие через раз фонари, и тусклые силуэты старинных замызганных домов. Усадьба Пэйна находилась совсем в другой стороне, и девушка терялась в догадках, какого черта Нергалу понадобилось в этих зловещих трущобах.

Приближалась речка, Валерия слишком запуталась, чтобы точно сказать какая – то ли Шпрее, то ли один из ее многочисленных притоков. Перед мостом Рихтер махнул рукой.

– Направо! Съезжай вниз и под мост.

Девушка немедленно крутанула руль, машину слегка занесло, из-под колес взлетели тягучие комки грязи. Мехмобиль съехал по пологому склону и, развернувшись, проследовал к опоре моста.

– Остановись, – приказал Рихтер.

Валерия выбрала место почище, что было весьма непросто, учитывая количество льющегося отовсюду дерьма. Мехмобиль вздрогнул, замерев на месте.

Неподалеку высилась каменная опора моста, высотой с хорошую трехэтажку. Пролет устремлялся вдаль, в сторону реки, скрываясь во всепоглощающей тьме. Раздолбанная грунтовка, пролегающая под мостом, практически сразу, с края, обрывалась крутым склоном, уходящим под воду. Бесформенные кусты соперничали за территорию с убогими деревцами; пожухлые заросли мурыжника, хрена и крапивы превратили берег в непролазные джунгли. Повсюду ширились лужи неизвестной глубины, разжиженная грязь, горы мусора, коробки, бочки, пакеты и непонятного что еще. Жуткая колея едва позволяла мехмобилю оставаться на плаву.

– Ну и что мы тут забыли? – мрачно прогундела Бандитка.

Девушку переполняли мрачные предчувствия. Захотелось на всякий случай достать пулевик. Достать, да и направить на странного спутника.

Нергал, как обычно, не утруждался ответами. Распахнулась дверца, запуская внутрь влажную вонь гниющего мусора и водорослей. Мужчина вышел наружу, уверенно опустив ботинок в ледяную жижу.

– Ты что, ехал сюда, чтобы отлить? – зло прошипела Валерия, глядя вслед Рихтеру.

Единственный свет здесь давали фары мехмобиля, тусклая полутьма почти скрыла силуэт убийцы, когда он пробрался через чавкающее болото к каменной опоре.

Она не видела, что он сделал. Несколько хитрых движений руками, череда прикосновений к серой от дождя стене… Девушка удивленно икнула, когда часть монолитной, казалось бы, опоры отошла в сторону.

Взгляду открылась объемная ниша, достаточная для хранения… ну, например, длинного темного чемодана, что мужчина незамедлительно оттуда вытащил.

Еще одна быстрая последовательность движений, и каменный карман намертво закрылся, целиком скрывшись с глаз. Теперь, при самом пристальном рассмотрении невозможно сказать, что на этом месте есть хоть какая-то слабина.

Валерия завистливо присвистнула. Она и сама мечтала сделать для себя парочку таких схронов… Не понятно, конечно, зачем… Но это так таинственно, так необычно и так… круто!

Бандитка твердо пообещала, что как только разберется с делами, обязательно займется постройкой тайника.

Мужчина, тем временем, прошлепал по грязи. Чемодан еле-еле вместился в широченный багажник. Распахнулась дверь, Нергал ввалился внутрь, расплескивая с одежды целые реки мерзкой слякоти.

Валерия вопросительно смотрела на Нергала, тот молчал, ерзая по сиденью.

– Поехали? – спросил мужчина.

– Ну нет! – помотала головой Бандитка, – Сначала ты расскажешь мне, что, черт возьми, в чемодане?!

Рихтер посмотрел с иронией.

– Дракон, – усмехнулся убийца, – Огнедышащий.

– Очень смешно! – фыркнула Валя.

Нергал не торопился хоть что-то пояснять. Девушка продолжала смотреть весьма настойчиво.

– Так что это?

Мужчина обреченно выдохнул.

– Послушай, у тебя три звезды Иггдрасиля, пора бы уже знать такие вещи…

– Наставников маловато, – легко парировала девушка, – Старички, вроде тебя, не торопятся делиться опытом!

Нергал печально рассмеялся.

– Поехали. Сегодня ты увидишь кое-что новое…

Мехмобиль осторожно попятился, стараясь не сесть на брюхо. Развернувшись, с разгона взобрался на дорогу. Дождь и не думал утихать, но теперь он был даже на руку: мощные струи воды сбивали с колес и корпуса налипшую грязь.

– Так какой у нас план? – спросила девушка, справившись с управлением.

– Обувную фабрику Штольцнера знаешь? – вопросом на вопрос ответил Нергал.

– Э-э-э… Высокую такую? Ну, знаю.

– Именно. Туда и езжай.

Валерия кивнула, потом, подумав, продолжила расспросы.

– От фабрики до поместья Пэйна сколько? Мили три-четыре, не меньше, если по прямой.

– Я думаю, ближе к пяти.

– Ну и что мы там будем делать?

Рихтер загадочно улыбнулся, поглядывая в окно.

– Разбудим дракона…

ГЛАВА 30

Попасть на крышу фабрики оказалось и просто, и тяжело одновременно.

Просто в том смысле, что никто не препятствовал. Здание окружал сетчатый забор, имелась сторожка, наличествовал и охранник. Но вопрос с седовласым сторожем решился буквально в момент: Нергал сунул ему в руку купюру, мужчины перекинулись парой фраз. Старик понимающе хмыкнул и махнул рукой – проходите мол, что с вас взять. По мнению Валерии, проще было дать в зубы, но и мирный вариант ничем не хуже.

А вот залезть наверх оказалось ох как нелегко. Девушка сунулась было в багажник, но тут же с удивлением оступилась: Бандитке едва удалось чуть-чуть подвинуть продолговатый чемодан. Сколько же он весит? Килограммов сорок, не меньше!

Нергал ухватился за ручку – рывок – чемодан птицей вылетел из багажника, мужчина спокойно прошелся по мокрому тротуару. Валерия присвистнула про себя: по виду не скажешь, а сила в нем есть и не малая!

Дальше их ждал долгий подъем по казавшейся бесконечной лестнице. Ступеньки сливались в пролеты, площадки появлялись и исчезали из вида одна за другой. Вскоре девушка совсем выдохлась, ее подгоняла вперед только гордость, не позволявшая попросить пощады и мужчины, с легкостью тащившего на себе полцентнера груза.

Наконец, к всеобщей радости, подъем закончился. Они открыли скрипучую дверь небольшой каморки, оказавшись на просторной крыше, размером, наверное, с целое футбольное поле.

Пахло рубероидом, смолой и птичьими экскрементами. Сливные отверстия не до конца справлялись с дождем: то тут то там разлились широченные лужи, хоть и не отличающиеся особой глубиной. По периметру крыши шел полуметровый поребрик, на плоскости же не было ничего, кроме небольшой чердачной каморки.

На высоте двадцати метров ветер завывал с необычайной силой, дождь лил, как из ведра. Никакого освещения, кроме тусклого солнца и огней окружающего города. Вид отсюда открывался сумасшедший. Но парочку интересовало только одно направление – на поместье их общего врага.

Нергал молча подошел к краю крыши, разбрызгивая лужи ботинками. Чемодан грохнулся на сырую поверхность, мужчина повозился с замком. Щелкнул запор, тяжелая крышка откинулась в сторону, девушка с интересом разглядывала заветное содержимое.

Не обращая внимания на дождь, Рихтер принялся доставать из чемодана отдельные части чего-то большого. Началось конструирование дракона.

Во-первых, на свет появился целый набор специальных инструментов, без которых качественная сборка была бы затруднительна.

Во-вторых, мужчина установил на крышу основание, закрепив его четырьмя упорами.

Дальше пошло интереснее. Одно за другим из внутренностей могучего кейса появлялось новое колено механизма, Рихтер сноровисто пристыковывал его на нужное место, все увеличивая и без того могучее орудие. Каждый раз Валерия думала, что сборка завершена, но нет – казалось, длина этой хреновины не имеет ограничения!

Наконец, Нергал установил специальный упор, щелкнул замками спусковой механизм, сверху к конструкции присосалась труба прицела.

– Ну, кажется, все… – устало произнес мужчина.

– Что это за труба? – с великим сомнением спросила Валерия.

Перед ней на нескольких упорах лежала… труба! Диаметром, наверное, около семи сантиметров, а длиной за три метра точно. Девушка могла бы назвать это снайперским пулевиком, вот только стрелка для оружия нужно в таком случае подобрать из расы великанов. Один прицел по длине превосходил вытянутую руку, не говоря уже об гигантском стволе.

– Эта «труба» стоит дороже, чем весь особняк Готти вместе взятый, – усмехнулся Нергал.

– Да ну! И что же здесь такого ценного? Может, вон тот мангал, – Валерия со смехом указала на стальной упор, – Или этот телескоп?

– В том числе, – кивнул Рихтер, – Но, в основном, дорогие патроны.

Убийца достал и продемонстрировал девушке продолговатый заостренный цилиндр до полуметра длиной, сверкающий всеми цветами радуги.

– Что за хрень?!

– Самонаводящийся реактивный антимагический снаряд.

Монструозный снаряд встал в патронник, Нергал задвинул запал, щелкнул бойком.

– Как из нее стрелять? – спросила девушка, почтительно заглядывая в прицел.

– Специальная оптика. Работает избирательно по нужной цели. Фиксирует ауру жертвы.

– Магия? – с сомнением проворчала Валерия.

– Магия. Алхимия. Наука. Все вместе.

– Никогда не слышала про такие пушки…

– А их нынче и не сыскать днем с огнем. Вполне возможно, это – единственный оставшийся экземпляр. Патрон, во всяком случае, точно последний.

– Я думала, технологии шагнули вперед…

– Технологии-то, может, и шагнули. А старые мастера перемерли.

Бандитка уважительно погладила ствол, ладошка не смогла обхватить его целиком.

– Ты уверен, что сработает? А это зачем?

Рихтер вытащил из чемодана толстенные наушники.

– Последнего, кто стрелял из это игрушки, пришлось вести в реанимацию, – рассмеялся убийца, – С выбитым глазом, переломом ключицы и потерей слуха. Поэтому я всегда соблюдаю правила безопасности.

Валерия невольно отдернула руки от чудовищной махины.

– Даже если эта хрень такая мощная… Тут пять миль! – напомнила она, – Из дома он не высунется, будь уверен! И защита у Пэйна такая, что не пробьет и целая эскадрилья боевых дирижаблей.

Нергал безразлично пожал плечами.

– Я же сказал – патрон самонаводящийся, супер-пробивной. Игнорирует магию, щиты, доспехи, стены, прочие препятствия. Очень хитрая штука. Что-то из других измерений. Летит будто через параллельное пространство или что-то вроде. Честно говоря, когда объясняли принцип действия, я особо не старался запомнить. Главное, что работает!

Девушка восхищенно присвистнула, что под дождем сделать было не очень-то просто.

– Да… Чрезвычайно редкая вещица, – мечтательно произнес убийца, – Ультимативное оружие. Магобой. Один выстрел – один труп. Жаль, что патроны хрен достанешь… Хотя, может и хорошо. Не то все давно бы друг друга перестреляли.

– И не жалко тратить этакую редкость на всякое дерьмо? – завороженно спросила девушка.

Рихтер всмотрелся в дождливую даль, взгляд обежал темный горизонт.

– Нельзя жить в постоянных сожалениях. Будущее никому не ведомо, что бы там не брешили прорицатели. А потому – живи моментом, свободно и бестрепетно.

Валерия повернула голову, уставившись на мужчину. Обычно такие пафосные речи вызывали в ней приступы рвоты, но сейчас возвышенные слова пришлись как нельзя более кстати. Дождь барабанил по плечам и шляпе убийцы, он развернулся, серые глаза сверкнули желтым огнем.

– Так что, из этого… – Валерия ткнула в «дракона», – Можно убить любого?

– В основном использовали против магов. Тех, кого другими способами не подловить.

– А сейчас что же?

– Сейчас и магов-то сильных не осталось, – печально покачал головой Рихтер.

– И все же… Если сделать еще патронов…

– Я же сказал, он стоит целое состояние. Да и даже за полцарства хрен тебе его кто сделает! Никому не хочется в один прекрасный день получить такой подарочек в лоб!

– Ладно, – девушка решила перевести разговор в практическое русло, – Так что мне нужно делать?

– Ты должна сходить в гости, – Нергал кивнул на далекое поместье, – Сможешь напроситься?

– Думаю, да… – задумчиво ответила девушка, – Сошлюсь на срочные дела семьи…

Мужчина вытащил из чемодана небольшой круглый амулет, украшение полетело по воздуху, подхваченное за шнурок женской рукой.

– Надень. С помощью этой вещицы я смогу идентифицировать тебя через любые преграды. Не бойся, не магия, Пэйн никогда не засечет. Это просто метка.

– А некромант? Как ты поймешь, где он?

– Ты и поможешь. Нужно пометить ублюдка. Ну не знаю… Плюнь, что ли, ему в харю…

– Ха! Это я с удовольствием!

– Тогда чего ты ждешь? – Нергал глянул с нетерпением.

Вдохновленная таким обнадеживающим напутствием, Валерия шагнула к лестнице. Каблуки застучали по ступеням, Рихтер повернулся к дракону. Половина дела сделана, осталось только ждать.

Начал донимать холод, ветер упрямо выдувал остатки запасенного тепла. Дождь то ослабевал до еле заметной мороси, то вновь расходился, превращаясь в настоящий ливень.

Нергал терпеливо ждал, завернувшись в плащ.

Он не смотрел в сторону поместья напрямую, все-таки маг, особенно если у него хорошо развитая паранойя, может засечь слишком любопытный взгляд. Для наблюдения подходит прицел – высокотехнологичная смесь алхимии и магии. Взгляд убийцы то и дело опускался к окуляру, оценивая обстановку на объекте через сложную систему линз и зеркал.

В прицел мир виделся совсем не таким, как невооруженным взглядом. Вместо домов и стен Рихтер видел только серую муть, но среди этой пелены то тут то там плавали светящиеся на разные лады коконы – ауры людей.

Именно по таким аурам прицел отслеживал потенциальных жертв, специальное устройство могло зафиксировать одну конкретную цель, и тогда чудо-пуля найдет обреченного. Рихтер ни разу не слышал, чтобы выстрел дракона не поразил цель. В теории, наверное, такое возможно, если заранее знать, что по тебе стреляют, да еще обладать весьма специфическими умениями…

Яркий свет появился в объективе прицела – так светилась метка. К поместью приближался мехмобиль Валерии, девушка вела машину уверенно, прямо к главным воротам. Убийца не слышал звука, но наверняка Бандитка нетерпеливо сигналила, поторапливая слуг открывать стальные створки.

Машина въехала во двор, сверкающая метка переместилась внутрь дома. Ее окружали несколько блеклых аур, принадлежащих, по всей видимости, прислуге.

Долгое время ничего не происходило. Метка покачивалась на одном месте, девушка, скорее всего, сидела на диване, в ожидании приема. Вокруг суетились чужеродные светляки, сменяя одни другого. Не сказать, что с появлением гостьи в поместье началась какая-то особая суета, и все же – люди забегали, тихий мирок слегка всколыхнулся.

Наконец, Нергал заметил три темные ауры, приближающиеся к метке. Две блеклых, серых, невзрачных, и одна – кроваво-темная, огромная, больше стандартной раза в два.

Вот и Некромант. В принципе, увиденного уже достаточно, Рихтер повернул регуляторы, фиксируя цель. Можно не дожидаться знака, стрелять прямо сейчас. Но убийца хотел подвериться, не в привычках Нергала действовать наобум, наплевав на план.

Три силуэта подошли вплотную к метке, они оказались в одной комнате. Какое-то время ауры не двигались, фигуры общались. Потом метка задергалась, нервно двинулась к выходу. Можно только догадываться, о чем шел разговор… Может о наскальной живописи, а может, Бандитка крыла темного мага матом…

Часть света отделилась от метки, хлестнув по поверхности темной ауры. Мигнули всполохи магических щитов, Нергал усмехнулся. Похоже, Валерия восприняла пожелания убийцы буквально – харкнула в темного мага. А у того, оказывается, даже на такой случай припасена защита…

Палец медленно и уверенно нажал на спусковой крючок, гашетка громко щелкнула. Грянул гром, оглушивший даже сквозь плотные наушники. Из ствола вырвался многометровый сноп огня, дракон дернулся, с трудом удерживаясь на месте тремя подпорками. Там, куда упиралась главная тренога, поверхность крыши раскрошилась в бетонную пыль. Ударная волна разметала воду, Нергал с трудом устоял на ногах, в темном небе мелькнул огненный росчерк летящей пули. Огнедышащий дракон выдохнул.

Снаряд мчался через ночь, оставляя за собой едва заметный фосфоресцирующий след. Пуля летела гораздо быстрее скорости звука, но все же прошло несколько секунд, прежде чем огненный росчерк преодолел внушительное расстояние, приблизившись к поместью.

Один за другим вспыхивали радуги сгорающих в прах магических щитов. Некоторые снаряд просто игнорировал, иные – уничтожал. Бетонный забор разлетелся в пыль, будто его и не было. Стены, переборки, перекрытия – их пуля прошла, даже не заметив.

Некромант не успел даже повернуть голову. Горящая ракета ворвалась в комнату, разрушая все на своем пути. Валерия запоздало вздрогнула, когда пламя пронеслось рядом с ее головой, задев растрепанные волосы. Глаза мага округлились, с уст сорвалось предсмертное ругательство.

Тело некроманта взорвалось. На полу остались стоять две ноги – каждая отдельно – а все, что выше, разлетелось по комнате мелким перемолотым фаршем.

Валерия, приспешники мага, слуги… Да и все, что было в помещении – все покрылось красной крапинкой кровавых ошметков.

Еще через пару секунд присутствующих настиг гром выстрела.

Надо отдать девушке должное, Бандитка сориентировалась в ситуации быстрее прочих. Пока приспешники застыли в ступоре, а слуги попеременно сгибались в приступах тошноты, Валерия мигом прыгнула в сторону, доставая из кобуры оружие.

Пыхнули пулевики, их залп показался сущим пустяком на фоне выдоха дракона. Один из учеников Пэйна повалился с простреленной грудью, другой попытался убежать. Девушка выстрелила в спину, молодой маг упал и затих.

Поместье загудело, как растревоженный улей. Бежали телохранители, перекрикивалась охрана, суетились слуги. Валерия бросилась к выходу, судорожно перезаряжая оружие.

Момент отхода она как-то не продумала, план не распространялся дальше смерти некроманта. А пробиваться к мехмобилю, похоже, придется с боем. Да и там, сев за руль, не факт, что получится запросто взять и уехать…

Девушка грязно выругалась, разрядив оружие в двух головорезов, подвернувшихся навстречу.

Рихтер на потасовку не смотрел. Свое дело убийца сделал: Ибрагим Пэйн, почитавшийся бессмертным, сдох. Все что дальше, согласно договора, Нергала не касалось. Может, девушка погибнет, может прорвется… Три звезды Иггдрасиля просто так не даются. Хотя… Кто его знает, какие сейчас нравы в гильдии…

Убийца спокойно разбирал дракона, аккуратно укладывая составные части на их места в чемодане.

«Отличный выстрел! – подумал он, – Теперь спи, дружище. Неизвестно, доведется ли тебе подышать огнем хоть когда-нибудь еще…»

Крышка кейса со стуком захлопнулась, щелкнул кодовый замок, мужчина поднялся, берясь за ручку чемодана. В поместье все еще шла перестрелка. Что ж, по крайней мере, девочка жива.

Нергал шагнул к лестнице, предвкушая долгий спуск. А дракона надо перепрятать в другое место, старый тайник скомпрометирован…

ГЛАВА 31

Дверной звонок заверещал в усадьбе Готти поздним вечером, почти ночью. Трое дежурных, переругиваясь, отправились открывать. Огромные зонты с трудом сопротивлялись разбушевавшейся стихии, лужи ширились на глазах, находится на улице становилось опасно для здоровья и психики.

За дверью дожидалась темная фигура. Промокший плащ облегал широкие плечи, шляпа дрожала под ударами дождя, серые глаза поблескивали желтыми огоньками.

– Мистер Нергал, – кивнул охранник, пропуская посетителя внутрь, – Прошу сюда…

На этот раз Рихтер попал не в приемную, а в гостиную. Разница между двумя помещениями была весьма разительной. Если первое напоминало пыточную камеру, то второе явно максимально приспособлено для проведения дружеских пирушек – с максимальным комфортом и удобством.

Комната обставлена в современном стиле, с обилием мягкой мебели и барной стойкой вдоль длинной стены. Вместо обоев – большие картины, в основном пейзажи. Пустое место заполняли низкие чайные столики, по всей видимости, постоянно используемые для посиделок. Стройные ряды бутылок, висящие грозди бокалов, пивные краны, пепельницы на столах, ящики с сигарами. Возле дальнего стола – снаряженный по всем правилам кальян. Диваны чистые, но видавшие виды. Кожа потертая, местами до дыр. На полу – паркет, всю дальнюю стену занимает витражное окно. Все создано для удобства, комфорта, а не для понтов.

Главное освещение слегка притушено, торшеры вовсе не горят. Лишь над барной стойкой трудится темно-красная подсветка. Из проигрывателя доносилась приятная мелодичная музыка, настраивающая на расслабленный лад. В воздухе витал аромат дорогих вин и сигар, домашние уют и тепло располагали к отдыху.

Хозяйка усадьбы сидела здесь же, на одном из диванов. Валерия сменила строгий костюм на домашнюю пижаму, расчесанные волосы небрежно болтались, заметно пьяный взгляд смотрел с некоторым вызовом.

Нергал прошелся по гостиной, скинув мокрый плащ и шляпу на первый попавшийся стул. Сказать по правде, хотелось снять и остальное, но пока рано…

Поднявшись, Бандитка прошла к бару. Зазвенели бутылки, два бокала наполнились чем-то явно сильно горячительным. Нергал, не говоря ни слова, уселся на высокий табурет. Стаканы звякнули, соприкоснувшись, парочка молча осушила налитое.

Валерия поморщилась, ядреная выпивка жгла горло. Мужчина даже глазом не моргнул, алкоголь действовал на модифицированный организм крайне слабо. Рихтер пил исключительно в качестве необходимой традиции, не испытывая к спиртному никакого пристрастия.

Девушка снова наполнила бокалы, на этот раз не торопясь пить.

– А ты наглец, – с пьяным упреком проговорила она, – Бросил меня одну, среди врагов, в дали от родного гнезда…

Рихтер не стал шутить или улыбаться. Девушка сегодня пережила многое, не стоит умалять ее достоинств или относится пренебрежительно.

– Договор, – напомнил мужчина, – Я убиваю Пэйна. Остальное – не мое дело.

– Я помню… – рассмеялась Валерия, – Только потому ты еще жив!

Она достала руку из-под стойки, на столешницу со стуком бухнулся взведенный пулевик. Нергал и бровью не повел – пусть себе играется в крутую девочку, с него не убудет.

– Моя часть договора выполнена. Как насчет твоей?

Девушка с досадой поморщилась.

– Тебя что, ничем не пронять? – она смахнула пулевик назад, с глаз долой, – Меня до сих пор трясет, а с тебя все, как с гуся вода!

Нергал пожал плечами. Спокойствие и уверенность не рождаются за один день. Их нужно заслужить, как и многое другое в жизни.

– Знаешь, у меня есть один вопросик… – задумчиво протянула Валерия, потягивая крепкий напиток, – Что было бы, если пуля попала в меня?

Палец девушки указал на часть прически, срезанную огненным снарядом.

Рихтер посмотрел на волосы, взгляд невольно пробежался по худощавой фигуре, оценив пупырышки грудей и выпирающую задницу.

– Ты видела, что стало с каменной стеной? – в свою очередь спросил убийца.

Валерия нервно сглотнула.

– Понятно…

Оба немного помолчали, девушка допивала очередной бокал, Нергал неприкрыто ее разглядывал.

Бандитка тяжело вздохнула, сунувшись вниз. На стол бухнулась толстая папка, завязанная милым розовым шнурком.

– Вот, – буркнула Валерия, – Здесь все по Кроу. Охрана, защита, посты, входы и выходы…

Нергал протянул руку, взвесив папку на ладони.

– Что-то еще? – девушка удивленно изогнула бровь.

Рихтер хмуро улыбнулся.

– Мне нужен секс.

Валерия поперхнулась, в первый момент просто охренев от невиданной наглости. Она посмотрела на гостя в упор – нет, он вовсе не шутит. Девушка хотела послать ублюдка куда подальше, но вдруг захлопнула рот.

А почему, собственно, нет?

Обычно Бандитка трахалась со всяким отребьем – слабохарактерными мужичонками, которые только и могут, что работать языком да членом. Она любила руководить, командовать. Ляг так, сунь этак, двигайся быстрее и не вздумай кончать…

Никто и никогда не смел поиметь дочь Готти грубо, жестко, как портовую девку… Она почувствовала, что возбуждается.

Нергал обошел барную стойку, сильные руки притянули девушку к себе. Губы впились жадным поцелуем, мужчина рывком посадил ее на стол, разом сдернул штаны и нитку трусов. Валерия откинулась назад, стройные ноги широко раздвинулись.

ГЛАВА 32

В далеком заводском районе Берлина, среди дымящих трубами фабрик, на загаженном донельзя пустыре расположилась типовая прямоугольная коробка пятиэтажки. Верхние этажи – жилые, отданы под коммуналки для командировочных, первый этаж разделен на множество комнаток, приспособленных под офисы всевозможных фирмочек и агентств.

В дальнем конце тусклого грязного коридора, рядом с вонючим санузлом, расположилась массивная обшарпанная дверь с потертой ручкой и тяжелым замком. За дверью спряталась узкая вытянутая комната, еле-еле вмещающая в себя два шкафа и два же стола. Старая мебель хранит на себе множество папок, бумаг, целые горы канцелярских принадлежностей. На самом краешке столешницы затерялись крохотный чайник и две замызганных чашки.

Как насмешка над теснотой, потолок комнаты возвышался на добрых пять метров. Некогда он был идеально белым, но те времена давно прошли. Сейчас там царит паутина и копоть.

Узкое окно с толстой решеткой выходит на загаженный двор. Через грязное стекло еле пробивается уличный свет. Мрачный светильник высоко под потолком ощутимо силится разогнать темноту. Ледяные батареи не дают даже надежды на тепло, погода не позволяет открыть форточку.

Топот соседей сверху дополняется пьяными криками с улицы. Скрипучий пол реагирует на любое, самое осторожное движение. Пахнет мусором, из коридора ощутимо тянет туалетом.

Так выглядела штаб-квартира недавно образованной спецгвардии.

На скрипучих неудобных стульях расселись двое: гигант-оборотень Вольф Шлоссер и, собственно, глава спецгвардии, дознаватель Ханс Краузе.

Они вели вполне непринужденную беседу, не обращая особого внимания ни на стесненные обстоятельства, ни на вонь и крики. Человек привыкает ко всему, особенно если осознает, что это лишь начало, первый шаг большого долгого пути.

Разговор петлял, перекидываясь с одной темы на другую, но его нить то и дело возвращалась к Нергалу Рихтеру и череде убийств, прокатившихся по Берлину.

– Как думаешь, что он будет делать дальше? – задумчиво поинтересовался Вольф.

Ханс ответил не сразу, хоть и обдумывал этот вопрос уже не единожды.

– Два варианта: или начнет с Кроу, или замахнется прямиком на канцлера.

– Да ладно! – оборотень с сомнением глянул на товарища: не шутит ли? – Судьи, прокурор… Я все могу понять, не велики мошки. Но канцлер? Его охраняют так, что и близко не подойдешь. Да и Кроу тот еще перестраховщик.

– На самом деле гораздо интереснее другой вопрос. Что будет, когда он убьет этих двух? Остановится или не сможет? Хватит ли жертв внутреннему демону, или тот будет требовать все новых смертей?

– Значит, ты не сомневаешься, что убить Кроу и Вейсмана вполне по силам? – оборотень глянул удивленно.

– Мы не знаем пределов Рихтера… Например, что ты скажешь про смерть Ибрагима Пэйна?

– Туда ему и дорога! Редчайшая мразь…

– С этим не спорю… Но ты ведь знаешь, что некромант был известен своей легендарной паранойей. Разве кто-то предполагал еще вчера, что можно вот так, – Ханс щелкнул пальцами, – Хоп! И развоплотить сильнейшего темного мага Республики…

– Ловко, ничего не скажешь, – согласился Вольф, – И главное, никто так и не понял, как работа проделана…

– Так и бывает, когда действует профессионал.

– И все равно, не верится мне, что Рихтер полезет на Кроу. Это уж слишком… высоко!

– Спорим? – весело кинул Краузе, – Лично я уверен процентов на девяносто.

– Хорошо, замахнуться-то он может, но убить… Для этого не хватило бы целой армии.

Дознаватель задумчиво покачал головой, не соглашаясь с другом.

– Армии, может быть, и не хватило бы… Но Нергал… Этот убийца слеплен из другого теста. Вернее, это мы из теста, а он будто из стали. Ни сомнений, ни страхов, ни лишних размышлений. Он просто приходит и делает то, о чем я не могу даже начать думать, как подступиться. В этом наше отличие. Там, где я буду строить выигрышный план, Рихтер просто не задумывается о возможности проигрыша. И в этом есть… определенная неотвратимость, но и обреченность тоже.

Долгое время в комнате царило молчание. Краузе размышлял, уставившись в потолок, а оборотень делал вид, что занят важным делом – перекладывает бумаги из одной стопки в другую.

– Послушай, Ханс, – здоровяк нарушил, наконец, тишину, – Я знаю, ты разбираешься в людях, и вообще… Скажи мне, этот Нергал… То, что он делает… Убивает всяческих тварей… Это хорошо или плохо?

Дознаватель еле заметно усмехнулся: так вот что волнует оборотня. И самое главное, несмотря на почтенный возраст – Вольфу давно перевалило за сотню – он все также сохраняет почти детскую наивность и непосредственность. Нет, ну действительно, «хорошо или плохо» – такими категориями мыслит ребенок, взрослый спросит совсем по-другому.

– Сам-то что думаешь?

– Хрен его знает… Он же избавляет мир от явных отбросов…

– Ну а ты мог бы убить дель Боско? Или Кроу?

Вольф надолго задумался. Краузе не торопил друга, понимая, что для него вопрос довольно принципиальный.

– Нет… Нет, не стал бы. Вот если бы Кроу сделал какую-то подлость лично мне, тогда… А так…

Ханс понимающе кивнул.

– Я тебя понимаю… А вот Рихтер – он лишен сомнений, как моральных, так и интеллектуальных. Кто-то может подумать, что он простой, недалекий, но это вовсе не так. Убийца следует определенным правилам, чтит известные лишь ему догмы.

– Он что, сектант?

– Не совсем. Его религия – стремление к цели, выполнение миссии во что бы то ни стало.

– А разве мы не должны делать то же самое?

– Возможно, – Краузе пожал плечами, – Вопрос только в том, как выбрать верную цель…

На этот раз молчание длилось еще дольше. Вольф возился с бумагами, но, наконец, раздраженно бросил их на стол, смешав в кучу.

– На самом деле, в последние дни меня волнует другая важная проблема, – мрачно проговорил он.

Дознаватель глянул вопросительно, приглашая оборотня продолжать.

– Это прозвучит немного странно… – тихо сказал Вольф, словно опасаясь, что его могут подслушать, – Но мне кажется… не должны ли мы помочь Нергалу? Ведь он, в конце концов, стремиться вычистить из Пруссии все дерьмо, что накопилось годами!

Краузе мог бы поиронизировать или пофилософствовать на этот счет, но ответил совершенно серьезно.

– Я не могу сказать тебе, что нужно делать… Уверен лишь в одном – если Нергалу никто не поможет, ему не выжить.

Вольф мрачно глянул на товарища, в который раз не до конца понимая, что тот хочет сказать. Это что, был намек? Указание? Разрешение? Черт тебя дери! Почему бы не сказать прямо, чего хочешь!

Потом оборотень задумался – а чего, собственно, хочется ему самому?

ГЛАВА 33

«Как же хорошо танцуют девочки, – думал Александер Кроу, развалившись в мягких объятиях роскошного дивана, – На сто процентов отрабатывают каждую потраченный на них марку.»

Их привезли совсем недавно, откуда-то далеко с юго-востока, по его личному заказу. Все молодые, даже можно сказать, юные. Во всяком случае, далеко до того возраста, когда девочку можно считать невестой.

Впрочем, Кроу вовсе не собирался жениться. Танцовщицы нужны ему совсем для других нужд. Способности девчонок распространялись гораздо дальше, чем простое услаждение взора и слуха, в чем мужчина уже имел возможность убедиться прошлой ночью. Заодно проверил и обещанную девственность.

С азиатками оказалась лишь одна проблема – Кроу с трудом мог различать их между собой. По мнению мужчины, все узкоглазые на одно, пусть и очень красивое, лицо. Хорошо хоть телами несколько отличались, и то хлеб.

В данный момент танцовщицы выписывали разнообразные па на сцене. Крутились попы, тряслись острые грудки, красовались плоские животики, длинные ножки выделывали разнообразные кренделя. Мужчина смотрел на грациозные движения, не отрываясь, пухлая ладошка смачно отбивала музыкальный ритм по голой ляжке.

Как ни старался Кроу сосредоточиться на вполне плотских вопросах, но мысли то и дело сами по себе улетали к творящимся в городе убийствам.

Умерли судьи, в собственном доме убит главный прокурор. Но их смерти не особо тревожили начальника тайной полиции. В конце концов это просто люди, всего лишь чиновники. А значит, легко заменимы на таких же точно. Поменяются лица, фамилии, может быть, звания. Главное, что система останется прежней.

Но вот смерть Ибрагима Пэйна взволновала Кроу не на шутку. И вовсе не потому, что некромант был как-то по-особому дружен или ценен для Александера. Дело в том, что Кроу искренне считал, будто в Пруссии есть только двое людей, защищенных от посягательства на жизнь лучше, чем он сам: канцлер Вальдемар Вейсман и, собственно, покойный темный маг.

Смерть Пэйна показала, что абсолютной защиты нет и не может быть в принципе. Потому второй человек Республики чувствовал себя немного обеспокоенным.

Меры безопасности приняты беспрецедентные. Посты усилены вдвое, их количество пропорционально возросло. Магическая защита стоит на всем, где это имеет хоть какой-то смысл. Даже, прости Единый, сортир, покрытый золотом и алмазами толчок охраняется такими заклятьями, что позавидовал бы иной архимаг. Это и радовало, и угнетало одновременно. Когда все мыслимые меры приняты, смерть приходит с немыслимой стороны.

Кроу нахмурился, постаравшись выбросить неприятные мысли из головы. В последние дни он так часто боялся, что даже стал терять сон. Черт, да что там, впервые в жизни Александер задумался – а не стоит ли сменить сферу деятельности? Возможно, уйти на покой, зажить тихой незаметной жизнью в каком-нибудь далеком заброшенном райском уголке?

«Хватит нести чушь! – оборвал себя Кроу, – Неужто парочка трупов может так выбить из колеи? Старею…»

Он продолжил следить за искусным танцем девчонок, заставив себя переключиться на приятные думы. Сегодня ночью нужно взять еще двух, главное не перепутать уже порченных… Книгу учета, что ли, завести?

Мужчина увлекся радужными мечтаниями, серая тень, внезапно сгустившаяся за спиной, не сразу привлекла его внимание. Пахнуло холодом и сыростью, что-то острое кольнуло шею. Кроу скосил глаза, заметив руку в темном плаще, удерживающую самый обычный нож.

К своей чести, начальник тайной полиции мгновенно собрался. Он не тратил время на жалость, на сожаления или пустую бесполезную злость. Мысли Кроу сразу же свернули в практическое русло.

Как склонить убийцу на свою строну? Что предложить в обмен на жизнь? Чем убедить в собственной лояльности?

Кроу моментально придумал беспроигрышную первую фразу, его лицо мигом сосредоточилось, рот начал открываться для извлечения звуков.

Стальная ладонь ухватила за волосы, безжалостно вздернув голову жертвы вверх. Нож с силой чиркнул по горлу, легко взрезая дряблую плоть. Убийца вскрыл артерию, как по учебнику – от себя, чтобы не забрызгаться чужой кровью.

– Гори в аду! – бросил он запоздалое пожелание умирающему.

Нергал спокойно выпрямился, отрешенно наблюдая за последними секундами жизни великого страшного начальника тайной полиции. Убийца не испытывал никакого злорадства или даже удовлетворения. Он просто контролировал завершение работы. Так, на всякий случай. Чтобы не произошло чуда, не выпрыгнул вдруг, как чертик из табакерки, какой-нибудь гениальный лекарь, что смог бы остановить естественный ход событий.

Проникнуть сюда, в святая святых Кроу, оказалось не то чтобы просто, но и не так уж невыполнимо. Особенно имея полную информацию о системе защиты. Конечно, некоторые посты оказались продублированы, появились новые ловушки – как обычные, так и магические – но, на самом деле, соорудивший все это не отличался особым воображением.

Нергал видел десятки таких защит, может быть менее напыщенных и дорогих, но тем не менее столь же типовых и стандартных. Даже как-то неудобно становилось за создателя этой невероятно навороченной череды абсолютно предсказуемых мер и щитов. Обходя очередной пост или обезвреживания следующую ловушку, Рихтер недоумевал – почему до сих пор не нашлось никого, преодолевшего до боли смешную оборону.

Часть постов убийца обошел, часть деактивировал, некоторые уничтожил. Главная сложность тут в том, чтобы сделать все быстро, четко, без лишнего шума, не привлекая внимания. Имея богатый опыт, Рихтер справился с задачей легко и непринужденно.

Кроу хрипел и булькал, заливая кровью богатое убранство комнаты. Он сумел отползти метра на два, окровавленная рука силилась остановить истечение жизни из перерезанного горла. Музыка внезапно сбилась с ритма, звук исказился и совсем заглох. Танцовщицы испуганно сгрудились на сцене, вытаращившись на умирающего хозяина.

Нергал подошел к агонизирующему телу, беспардонно наступив на диван. Кроу, наконец-то, затих, лишь слегка подергивался в предсмертных конвульсиях. Убийца пинком перевернул мертвеца на спину, удостоверившись в отсутствии признаков жизни.

В этом тоже наличествовал свой собственный шик. Одно дело убить столь защищаемого человека выстрелом с большого расстояния или заранее спланированным взрывом. Яд, проклятье, болезнь, алхимия – да мало ли способов отправить негодяя на тот свет? Но именно перерезанная глотка – признак мастерства. Да и по воздействию на психику потенциальных жертв такой смерти нет равных. Никто ведь не ждет проникновения в тщательно охраняемое тайное убежище. Выстрел снайпера или ножом по горлу – казалось бы результат один и тот же, зато эффект совершенно различный.

Нергал поднял взгляд, уставившись на танцовщиц. Чуть больше десятка девушек скучковались на подиуме, разглядывая убийцу и его жертву.

«Что с вами-то не так?» – успел подумать Рихтер.

Будь он молоденькой девочкой, он уже убегал бы прочь, вереща от ужаса. Но на раскосых лицах работниц сферы развлечения не отразилось и следа страха.

ГЛАВА 34

Холодный блик мелькнувшей стали заставляет насторожиться. Жесткий выкрик, взмах руки, свистящий полет клинка, Нергал наклоняет голову, с трудом уворачиваясь от брошенного оружия. Щеку обжигает боль, когда смертоносный металл все же задевает кожу.

Еще три вспышки, Рихтер поворачивается, уклоняясь. Одно лезвие проходит мимо, другое падает, сбитое тяжелым взмахов плаща. Резкий укол пронзает плечо вместе с холодной сталью. Нергал падает спиной на диван, над головой тут же проносятся два ножа.

Убийца катится в сторону по мягким подушкам, в то место, где он только что лежал, вонзаются беспощадные лезвия. Один за другим ножи вспарывают обшивку мебели, силясь найти под лезвием человека.

Нергал падает на пол, откатываясь за диван. Только теперь он вырывает оружие из раны в плече. Кровь судорожно булькает на одежде, боль тревожит руку при каждом движении. Ничего, главное кости целы, а мясо зарастет!

Рихтер осторожно приподнимается. Танцовщицы все также на сцене, неорганизованной толпой. На лицах – ни страха, ни кровожадности. Что за черт!? Разве могут эти милые крохотули быть убийцами? Впрочем, в жизни Нергал видел достаточно, чтобы легко утвердительно ответить на свой же вопрос.

На этот раз убийца видит момент броска, тренированное тело моментально смещается вбок. Пулевик взлетает в руку, Нергал всаживает залп в толпу. Он не метит в кого-то конкретного, просто стреляет на стопроцентное поражение.

Два выстрела – кувырок, чтобы уйти от ответа метательниц. Свистящие лезвия проносятся в опасной близости от тела, для поражения не хватает считанных миллиметров. Что ж, зачастую в этих крошечных зазорах и заключается разница между жизнью и смертью.

Палец жмет на спуск еще дважды – толпа на сцене смешалась, несколько девчонок падают ниц. Не слышно криков, не заметно признаков паники. Скорее – легкая растерянность, переходящая в решительную ненависть.

Нергал расстреливает обойму, на подиум валится еще четверка окровавленных тел. Только теперь слуха достигают слабые стоны сраженных да жалобные всхлипы оставшихся в живых товарок.

Рихтер идет навстречу смешавшейся толпе. Там царит легкий хаос, девочки мнутся, стараясь помочь раненым, а потому приближение врага проходит незамеченным. Стреляные патроны летят прочь, в барабан встает новая обойма, пулевик целится в беззащитных, но через секунду опускается.

Нергал смотрит на суетящихся девушек. Какая странная фантазия рождает подобные идеи? Танцовщицы, служащие для ублажения глаз и тела хозяина… И они же – натасканные убийцы, телохранители с ножами в руках. Хорошее, наверное, сочетание, мало кто ищет противника среди смазливых девиц. И денег, наверняка, стоят бешенных…

Пулевик ныряет в кобуру, на его месте появляется сжатый кулак. Удар – ближайшая танцовщица падает с перекошенным лицом. Что ж, зато жива. Еще удар – вторая девочка отлетает с жалостливым вскриком.

Только теперь убийцу замечают. Девчушка с трудом уворачивается от кулака, но тут же получает удар тяжелым ботинком. Сложившись пополам, она отлетает прочь со сцены. Еще одной Нергал успевает отвесить мощный пинок под зад, запустивший ее в дальний конец комнаты.

Над сценой звучит звонкая команда на незнакомом языке, оставшиеся в живых танцовщицы разом оборачиваются к Рихтеру. В руках девочек мелькают ножи, на лице убийцы появляется мрачная ухмылочка. Где, интересно, эти полуголые красотули прятали до этого столько стали?

Они бросаются на врага с разных сторон, одновременно. Нергал резко оборачивается, взмахивая плащом. Жесткая ткань бьет по глазам, в руке мужчины появляется длинный тесак, росчерк гномьей стали отбрасывает тех, что спереди. Два окровавленных тела падают ниц, Рихтер вырывается из окружения. Только теперь мужчина чувствует боль в левом боку и на спине, атаки девочек не прошли даром.

А вот это уже интересно… Нергал с интересом смотрит на неказистые, с виду, ножи в руках танцовщиц. Они что же, режут адамантий?

«Не рановато ли я убрал пулевик? – запоздалая мысль приходит, когда убийца бросается в гущу схватки.

Игра в поддавки закончилась, больше никакой жалости и сострадания.

Нергал взмахивает тесаком перед собой – вправо, влево, опять вправо. Лезвие крутится, кромсая плоть, блеск темной стали сводит с ума, вокруг мужчины возникает смертельный вихрь, то и дело разящий неотразимыми выпадами.

Противостоять такому можно, но имея соответственные навыки и оружие, отнюдь не с ножом в руках. Пусть даже финка из первоклассной заговоренной стали, разрубающей любую кольчугу, но… Длина лезвия недостаточна. Чтобы нанести удар, требуется подойти почти вплотную, а танцующий тесак оставляет гораздо большее пространство для маневра.

Нергал рубит, прыгая то в одну сторону, то резко меняя направление атаки на противоположное. Клинок легко кромсает плоть, летят прочь отрубленные конечности, падают на сцену разрубленные тела. Колющие удары не столь эффективны, все же тесак – оружие для рубки, а потому мужчина крутит им, не останавливаясь.

Двое пытаются забежать за спину; Рихтер прыгает, пригнувшись; темное лезвие походя срубает бедро не слишком расторопной девушке. Она падает, захлебываясь криком. Вторая бросается в безумном выпаде, но находит лишь смерть, когда клинок рассекает грудь и живот, вспарывая чуть ли не целиком тонкое тельце.

Широкий взмах, лезвие находит очередную жертву. Еще несколько секунд кровавой мясорубки, и перед Нергалом не остается живых противников. Последняя танцовщица пытается убежать, но убийца легко настигает девочку, тесак обрушивается на спину, забирая столь краткую жизнь.

Рихтер оглядывается. Сцена завалена телами, невозможно распознать – где живые, где мертвые. Кто-то лишь без сознания, кто-то доживает последние мгновения, истекая кровью. Прочие уже на пути в ад. Кровь струится ручьями, стекая с подиума вниз, на мягкие ковры; красные лужи ширятся на дорогом паркете.

ГЛАВА 35

Рихтер морщится, поводя плечами – боль от ранений дает о себе знать. Бок, спина, плечо, несколько мелких порезов… А ради чего все это? Просто потому, что постеснялся расстрелять молоденьких девчонок с безопасного расстояния? Или захотел показать молодецкую удаль?

«Наверное, просто размяк с возрастом.» – решает Нергал, скидывая бесполезную кольчугу.

Кольца на защитной рубашке порваны, зияют жуткие прорехи, того и гляди цельная конструкция развалится на составные части.

Убийца быстро перемещается к выходу. Вся скрытность накрылась медным тазом после устроенной перестрелки. Пока еще все тихо, но скоро сюда заявятся толпы боевиков, готовых сокрушить любого врага. Придется уходить с приключениями, оставляя за собой след из трупов…

Дверь комнаты медленно открывается, пулевик сам собой выскакивает из кобуры, нацеливаясь на одинокую вошедшую фигуру.

Силуэт вполне человеческий, но Нергала не обмануть бутафорской одеждой и выправкой. Кровососа выдают едва заметные изменения в строении черепа, блеклая мимика и вечно голодный взгляд. Не зря Рихтер больше пяти лет проработал с охотниками на нежить… Там учили не за страх, а за совесть, и учителя были самые лучшие…

Аджаташатру быстро оглядывает поле боя, невольно облизнувшись при виде рек истекающей крови. Даже такому бывалому вампиру, возрастом в несколько сотен лет, трудно сопротивляться звериным позывам неутолимого голода. Взгляд скользит по трупу Кроу, кровосос сразу все понимает. Хозяина убежища не спасло ни безумное количество телохранителей, ни хваленая магическая защита.

Взор вампира останавливается на убийце.

– Ты сделал, что хотел, человек… Уходи!

Нергал усмехается с заметной иронией.

– Минуту назад я бы так и сделал, но теперь… – дуло пулевика провожает медленно шагающего вампира, – Не могу оставить живого кровососа… Дело принципа!

Аджаташатру делает медленный шаг, тело вампира внезапно размывается в воздухе. Нергал не успевает нажать на курок, вурдалак уже рядом. Удар когтистой лапы – большой пулевик отлетает прочь, Рихтер кубарем катится в другую сторону.

– Ты убил моих детей… – шипит Аджаташатру, – Теперь ты умрешь…

Охотник вскакивает на ноги, но лишь для того, чтобы напороться на новый удар. Острые когти впиваются в грудь человека, прежде чем тот успевает хоть глазом моргнуть. Второй удар прилетает в голову, оставляя на лице четыре глубоких борозды, бурлящих кровью.

Нергал отмахивается – бесполезно, вампир легко уходит от кулака. Когти взрезают руку, несколько быстрых ударов превращают одежду в лохмотья, а тело – в сплошную кровоточащую рану. Рихтер отпрыгивает, и, не удержавшись, падает навзничь.

– Это будет легче, чем казалось… – кровожадно лыбится Аджаташатру.

Вампир подходит, его встречает взмах тесака. Нергал включает стальной вихрь, лезвие носится вокруг тела, не давая врагу подступиться.

Впрочем, вурдалак не испытывает особых неудобств. Человек по сравнению с ним слишком медлителен, взмахи клинка легко предугадать, смертоносные движения лезвия просто увести в сторону. Аджаташатру играет с охотником, как кошка с мышью, ловко уворачиваясь от самых невероятных ударов.

Рихтер бросается в безнадежную атаку. Тесак сверкает с неимоверной скоростью, но вампир, кажется неуязвим. Каждый раз, когда лезвие уже вот-вот должно располовинить тело вурдалака, он непостижимым образом оказывается в другом месте, избегая удара. Охотник размахивает клинком, теряя последние остатки сил. Наконец, Нергал останавливается, полностью выдохшись.

– Всего лишь человек… – смеется Аджаташатру.

Он молниеносно подшагивает, играючи выбивая клинок из ослабевшей руки. На грудь охотника обрушивается разрушительный удар, когти вампира вгрызаются в плоть. Тело человека судорожно дергается, из уст вырывается чуть слышный стон, серые глаза закрываются.

Вампир делает шаг назад, вырывая руку из вражеского тела. Охотник беспомощно оступается, ноги подкашиваются, не в силах держать израненный организм. Из дыры на груди мощным залпом вылетает кровь, орошая брызгами пол, сцену и застывшего кровососа.

Аджаташатру победно улыбается, язык вампира быстро слизывает с губ алые брызги. Кровь… Теперь у него будет целое море крови…

– Ну что, охотник, – в голосе кровососа неприкрытое торжество, – Теперь ты сдохнешь!

Рихтер тяжело выпрямляется, стоя на коленях, голова поднимается, руки держатся за грудь, силясь остановить кровотечение. Мутный взгляд останавливается на вампире, глаза вспыхивают желтым огнем.

– Х-у-у… – Нергал сипит, схватившись за грудь, – …шк-и-и!

Аджаташатру хмурится. Почему этот выскочка не сдается? Почему не падает? Почему просто не сдохнет к чертовой матери?

Внезапно лицо вампира искажается от боли. Он, хрипя, хватается за горло, глядя на человека с изумлением и ненавистью. Тело вурдалака сотрясается чередой спазмов, он будто пытается вытошнить собственные внутренности. Кровосос падает на четвереньки, с ужасом корчась в предсмертной агонии.

– Что, не в то горло попало? – участливо интересуется Нергал, с трудом поднимаясь на ноги.

Было бы нелепо, если бы кровь охотника не являлось ядом для нежити… Наверняка вампир знал об этом, не зря ведь просуществовал столько веков. Но… не совладал с инстинктом. Слишком сильна жажда, чтобы отказаться от такого близкого лакомства.

Из последних сил Рихтер поднимает тесак. Привычное лезвие налилось тяжестью, приходится ухватить двумя руками, чтобы поднять над головой. Охотник подходит к извивающемуся вампиру, с болезненным стоном руки падают вниз. Клинок звонко ударяет в пол, отрубленная голова вурдалака катится прочь, зеленая флегма брызжет из обрубка. Нергал выпускает оружие, тело охотника обессиленно валится рядом с мертвой нежитью.

ГЛАВА 36

Среди мертвых и бессознательных тел, разбросанных вперемежку, подле обезглавленного вампира, Нергал лежал, стараясь руками остановить вытекающую из раны кровь. Хриплое дыхание часто вырывалось из горла, окровавленное лицо перекосилось от боли, дыра на груди никак не желала закрываться, пульсирующий красный поток изливался наружу.

Стояла подозрительная тишина, не слышались крики, не бежала стража, не появились маги, лекари, приспешники. Вообще никого. Только тяжелое дыхание убийцы нарушало безмятежность бойни.

Рихтер приподнялся на локте, затравленно оглядываясь. Неужели все? Так и закончится его поход за головами подлецов у власти? Убийца помотал головой, силясь сохранить сознание.

Дело, выполненное наполовину, все еще не сделано!

Ладонь с силой вжалась в грудину, кровь упрямо просачивалась сквозь грубую затычку. Нергал сорвал с торса остатки рубашки, попытавшись соорудить импровизированную повязку. Бесполезно… Белая ткань тут же пропиталась красным, горячие толчки продолжали вырываться из раны с частотой пульса.

С глухим стоном убийца попытался ползти к выходу. Боль ударила в голову, выбив последние разумные мысли, из горла вырвался страшный стон. Какое-то время глаза бешено блуждали по окружающим предметам, потом веки закрылись. Сознание милосердно покинуло мозг, на израненное тело обрушилась спокойная тьма.

Сознание вернулось, когда грудь пронзила острая боль. Рихтер открыл глаза, рану жгло, будто огнем.

Над убийцей склонился могучий здоровяк, сотканный из стальных мышц. Черная футболка под длинным кожаным плащом облегала мускулистое тело, как перчатка. Перчатки, кстати тоже имелись – мощные толстые рукавицы, в каких можно и нож отражать, не боясь за порезы.

Лицо прямоугольное, с жесткими чертами. Уши большие, мясистые. Лоб высокий, выдающийся вперед. Большой нос картошкой. Суровый рот с великолепными зубами. Мужественный квадратный подбородок, впалые щеки. Глаза небольшие, цепкие, серьезные. Ежик темных волос, полностью гармонирующий с жесткой щетиной.

Здоровяк прикоснулся к плечу убийцы, кожу тут же ожгло невыносимой вспышкой боли. Рихтер скосил взгляд – глубокая рана затягивалась бурой коркой. Почему сам не догадался прихватить такую штуковину? Армейский заживляющий амулет, правда в миниатюрном спец-исполнении, вещь дорогая, но не сказать, чтобы уж такая редкая. Хватает на несколько ран, а после использования на теле остаются жуткие шрамы. Ну да уж шрамами убийцу не испугать.

Что же это за спаситель отыскался? Давненько Нергал не видел подобных гигантов, а потому сразу насторожился. В очередной раз сработали инстинкты охотника, по неведомым признакам легко выделяющие не человека.

«Волчок, ты-то тут откуда?» – то ли прошептал, то ли подумал Рихтер.

Оборотень брезгливо отер перепачканные кровью руки, безжалостный взгляд скользнул по закрывшимся ранам, оценивая транспортабельность пациента.

Нергал слабо улыбнулся.

Жить будет, а остальное не так уж важно.

Здоровяк поднял убийцу на ноги, тот с трудом удержался в стоячем положении. Оборотень нашел пулевик, тесак, вещи заняли законное место под плащом Рихтера.

Дальнейшие события остались в голове Нергала чередой включений и выключений, словно какой-то шалун баловался кнопкой света. Вольф поволок к выходу, нимало не заботясь об адской боли, то и дело пронзающей закупоренные магией раны. Кровотечение прекратилось, однако при каждом движении в голове Рихтера будто вспыхивала молния с началом в груди, а концом на болевых рецепторах мозга.

Нергал потерял сознание, едва они дотащились до двери. Ненадолго очнулся, лежа в каком-то длинном коридоре, пока оборотень разбирался с постом охраны. Мимолетные включения сознания высвечивали череду комнат и проходов, светящихся ламп и темных углов, тихих закоулков и яростных схваток.

Глаза открылись, среагировав на надоедливое жужжание. Оказалось, они едут в лифте, светящемся, как новогодняя елка. Поднимались очень долго, Нергал потерял счет времени. Едва двери раскрылись, оборотень рванул убийцу вперед, вспышка невыносимой боли в очередной раз оборвала поток мыслей.

Вода плескалась по лицу освежающим эликсиром, придавая сил и бодрости. Рихтер открыл глаза, с облегчением ощущая леденящее дуновение свежего ветра. Он стоял на улице, прислонившись плечом к фонарному столбу. Потоки дождя вмиг вымочили насквозь, промыли мозги, помогая мыслям собраться в удобоваримую кучу.

Рядом оборотень возился с дверьми видавшего виды мехмобиля. Едва щелкнул запор, как он запихнул прибалдевшего убийцу на пассажирское сиденье, сам через секунду уселся за руль. Машина взревела и тронулась с места, разбрызгивая фонтаны грязи из глубоких луж.

Какое-то время Нергал смотрел в окно, на унылые пейзажи, проносящиеся мимо. Но очень скоро это занятие ему наскучило: слишком серо и однообразно. Грязь, крючкообразные деревья, редкие огоньки обшарпанных домов, бескрайние просторы непроглядной тьмы – все слилось в нагоняющую тоску беспросветную картину. Дождь барабанил по стеклу, добавляя размытости и без того не впечатляющим четкостью видениям.

Мехмобиль петлял по дорогам, сворачивая то вправо, то влево. Рихтера укачало, он тихонько задремал, сжавшись калачиком на мокром сиденье.

Нергал резко проснулся, стоило лишь мехмобилю остановиться. Убийца закрутил головой, стараясь сообразить, где же он находится. Машина застыла не небольшой освещенной остановке, рядом находилась крохотная будка, кое-как защищающая пассажиров от дождя и пронизывающего ветра. Только что укатил мрачный омнибус, где-то неподалеку громыхал по рельсам красно-белый трамвай.

– Тебе есть, куда пойти? – вопрос оборотня вывел Рихтера из раздумий.

– Да… – слабо прохрипел убийца.

– Подвезти?

– Нет…

– Почему?

– Тебя… убьют…

Здоровяк понимающе кивнул головой. Есть такие места, где законников совсем не ценят. И, возможно, не зря.

– Сам доберешься?

В ответ – кивок, старающийся быть уверенным.

– Точно доберешься?

Взгляд полный презрения.

Скрипнула дверь, Рихтер едва не вывалился на тротуар, с трудом удерживаясь руками от падения. Здоровяк выбрался из-за руля, чтобы помочь убийце добраться до остановки.

– Ты знаешь, как добраться?

– Да… Трамвай…

Поскрипывая колесами, двухвагонный состав медленно остановился в положенном месте. Двери ухнули, распахнувшись; на перрон выскочили юная девушка и бодрый старичок. Неужели самая востребованная трамвайная аудитория?

Оборотень помог Нергалу взобраться по ступеням, убийца тяжело опустился на сидуху возле окна. Едва здоровяк успел спрыгнуть, как двери с грохотом захлопнулись, грянул истошный гудок, и трамвай двинулся в путь по изъезженному десятилетиями маршруту.

«Мог бы хоть спасибо сказать, – подумал Вольф, глядя вслед удаляющемуся транспорту, – Хотя… Может, это я должен благодарить за то, что он взял грязную работу на себя…»

Нергал долго крепился, упершись лбом в холодное грязное стекло. Глаза то закрывались, то судорожно распахивались, тяжелое дыхание натужно вырывалось из легких. Он с трудом осознавал, где находится, куда едет и зачем, вообще, это вот все. Когда трамвай покачивало на поворотах, Рихтер болтался всем телом, сначала с трудом удерживаясь от падения, а потом больно стукаясь головой в окно. На остановках судорожно оглядывался, стараясь узнать места, увидеть хоть какие-то знакомые приметы. Но их не было. Убийца словно попал в неизвестный город, заблудился в трех соснах и теперь не имел возможности даже вернуться по собственным следам.

На длинном перегоне глаза мужчины закрылись, голова расслабленно откинулась назад. Был ли это сон, или Нергал в очередной раз лишился сознания – не известно, никто из пассажиров не решился побеспокоить страшного чудаковатого попутчика. Бессознательное тело продолжало путь, слегка покачиваясь в такт убаюкивающему стуку колес.

ГЛАВА 37

Разбитый трамвай ковылял через ночь, оглашая окрестности стуком колес да редкими оглушительными гудками. Просторный обшарпанный вагон, исхоженный тысячами пассажиров, мог похвастаться только грязными окнами и жесткими сиденьями. Внутреннее освещение давно отсутствовало, свет проникал вглубь только от редких встреченных фонарей. В салоне царили холод и сырость, пахло протекающей смазкой.

Такими же разбитыми казались и пассажиры. В серых незамысловатых одеждах, похожие друг на друга, как две капли воды, люди жались по углам, скучиваясь только в случае крайней необходимости. Кое-где раздавался боязливый говор, большинство предпочитало ехать в тишине, молча дожидаясь нужной остановки.

Особняком в салоне возлежало окровавленное тело, занявшее сразу две сидухи, что в иных обстоятельствах было бы недопустимо. Мужчина откинулся на спинку, разметав руки, раскрывшийся плащ открывал вид на свежие раны с едва запекшейся кровью, у пояса виднелась кобура с внушительным пулевиком внутри.

Все сторонились страшного незнакомца, не решаясь не то что заговорить, но и даже присесть рядом. И, в общем-то, оно и правильно: к чему рисковать здоровьем и хорошим настроением? Если, конечно, у кого-то оно могло быть хорошим. В любом случае, контактировать лишний раз без особых причин со столь маргинальными элементами – себе дороже. Ничего хорошего не выйдет, а вот неприятностей можно огрести целый ворох.

Отсветы уличных фонарей падали на изможденное лицо убийцы, иногда он вздрагивал, открывая глаза. В такие моменты пассажиры старались казаться еще незаметнее. Раненный с трудом поднимал голову, взор обегал салон, оценивая обстановку, глаза пронзали насквозь холодом безразличия. Глянув за окно, на проносящиеся мимо улицы, окровавленный пассажир успокаивался, веки опускались, голова безжизненно откидывалась назад.

Нергал потерял счет времени и остановкам. Возможно, он проехал нужную станцию или совершает уже не первый круг по маршруту… Или трамвай вовсе не идет в нужное место… Мутный взгляд с трудом воспринимал действительность, каждый поворот головы давался, как маленький подвиг. Сердце билось все с большим трудом, последние силы покидали израненный организм.

Наконец, за окном мелькнули знакомые места: небольшой ухоженный проулок с вереницей жухлых кустиков; разбитая видавшая виды мостовая; покосившаяся остановка с рекламой водки на билборде; высокая каменная стена, скрывающая за собой просторный двор и богатый коттедж. Рихтер уперся руками в сиденье, буквально выдавливая тело в стоячее положение. Кое-как прогрохотал по салону, распихивая встречных зевак. Едва двери трамвая раскрылись, как мужчина вывалился наружу, с трудом устояв на ногах.

Свежий ветер и дождь, два Берлинских завсегдатая, приветливо встретили Рихтера на улице. Мужчина подставил лицо холодным струям, приятно освещающим израненное тело. Холод пробрал до костей, но это даже хорошо – мороз дает и бодрость, и анестезию.

«Лишь бы не споткнуться, не упасть, – думал Нергал, медленно пробираясь к ограде, – Второй раз мне уже не встать.»

Добредя до стены, мужчина обессиленно оперся плечом на влажный камень. Несколько минут он стоял неподвижно, восстанавливая сбитое дыхание. Наконец, мир вновь обрел четкость, Рихтер шагнул вперед, закусив губу.

Каждый шаг давался с трудом, убийцу шатало, как пьяного. Обходить лужи сил не осталось, пришлось форсировать разлившийся водоем напрямую. Когда вдали показалась знакомая стальная дверь, Нергал уже полностью выдохся, передвигаясь не по собственной воле, а скорее по инерции.

Очередной отдых, мужчина упорно клевал носом, лишь неимоверным усилием воли заставляя себя не терять сознание. Собравшись с последними силами, Рихтер отделился от стены, ноги принялись выписывать кренделя по грязи. Ветер подгонял, ударяя в спину, холодные слезы дождя стекали по лицу, унося прочь пот и кровь. Крайние метры дались особенно тяжело, добравшись до двери, мужчина с трудом устоял на ногах.

Палец намертво вдавил кнопку звонка, Нергал буквально повис на дребезжащей хреновине. Дверь раскрылась на удивление быстро, убийца почти с приветливой улыбкой уставился на злые рожи бандитов.

– Я к Валерии… – выдавил из себя Рихтер.

А потом, будто растратив остатки энергии на слова, мужчина свалился на порог дома Готти.

ГЛАВА 38

Последнее, что запомнилось – его тащили в дом, не особенно церемонясь, но по крайней мере голова не билась об углы. Израненное тело рухнуло на диван, руки безвольно упали, ноги отказались служить, голова болталась, как на шарнире. Раздался женский голос, в поле зрения появилась Валерия Готти. Нергал не понимал значения слов, да и ответить не мог. Взгляд пробежался по хрупкой худощавой девичьей фигурке, глаза устало закрылись.

Через какое-то время возникло ощущение полета, его куда-то несли, потом началась тряска. По характерным подскокам и шатанию легко узнавались дороги Берлина – Рихтера везли на мехмобиле. Длинный путь резко оборвался, снова началось раскачивание. Нергал силился открыть глаза, но веки налились неимоверной тяжестью, сознание то и дело уплывало, перед внутренним взором мелькали безумные видения.

В конце концов путешествие завершилось, на раненного обрушилась неподвижность и покой. Что-то острое кольнуло в руку, некоторое время слышались чьи-то голоса, потом стихли и они. Рихтер погрузился в целительный сон.

Пробудил ото сна нешуточный холод. Он пробрался, казалось, во все уголки тела, пальцы рук и ног закоченели, поджилки тряслись, тело пыталось скукожиться, чтобы сохранить остатки тепла. Нергал лежал на спине, ощущая под собой жесткую ледяную поверхность. Откуда-то сверху явно тянуло холодным воздухом, свежие дуновения заставляли неприятно поеживаться.

Стояла изумительная тишина, Рихтер слышал только свое неровное дыхание да скрип койки, вызванный невольными содроганиями замерзающего тела. Пахло холодом, разложением и смертью.

Рихтер с трудом разлепил слипшиеся веки, взгляд уперся в высокий потолок. Несколько грязных светильников болтались сверху, в мрачном помещении прочно поселилась полутьма.

Перед собой Нергал рассмотрел длинные ряды закрытых холодильных шкафов, именно оттуда волнами вытекал морозный воздух. На каменном полу легко определялись следы очень давно не выполнявшейся уборки. Слева виднелась ржавая стальная дверь, справа впритирку друг к другу стояли несколько больничных коек. Ничего больше в обширном помещении не наблюдалось – ни окон, ни других выходов, ни мебели, ни единой живой души.

Черт, а ведь это морг, самый настоящий. Несмотря на то, что комната даже отдаленно не могла похвастаться больничной чистотой и стерильностью, но сомнений не оставалось – убийца очнулся в последнем земном пристанище мертвецов.

Мужчина зябко поежился, взгляд упал на собственное тело. Он лежал раздетый до гола под тонкой белой простыней. С содроганием глянул на ноги, готовясь увидеть бирку на пальце. Но нет, Рихтер все еще числился среди живых.

Чего не скажешь о бедолаге, лежащем на соседней койке. Остекленевший взгляд и отвисшая челюсть не оставляли особых вариантов. Торчащая из груди рукоять ножа не давала усомниться в причинах смерти. На взгляд Нергала, мужчина средних лет вздохнул последний раз час, самое большее два часа назад.

На этом злоключения мертвеца не закончились. Из бледного предплечья выходила пластиковая трубка, заполненная выкачиваемой у мертвеца кровью.

Рядом с койкой высилась сложная система для переливания. Насос работал абсолютно беззвучно, резервуар заполнен кровью почти на две трети. Всевозможные клапаны, трубки, капельницы… Рихтер с удивлением увидел второй конец трубки с иглой, воткнутой в собственную руку.

Грохотнул засов, массивная дверь со скрипом отворилась, в помещение вошел седой старичок в зеленой спецовке. Аккуратно прикрыв створку, он прошел к работающей системе, не обращая на очнувшегося мужчину особого внимания.

Заметно старый, чуть сгорбленный, он тем не менее, оставлял ощущение живости и неувядающей суетливости. Умный сосредоточенный взгляд, без следа старческого помешательства, пробежался по указателям; тонкие пальцы подкрутили какой-то краник; седая голова несколько раз довольно кивнула, изо рта раздалось невнятное бормотание.

– Эй, док, где это я? – пробурчал Нергал еле слышно.

Старик глянул с сарказмом, худые руки с неожиданной силой приподняли пациента, сложив койку в сидячее положение.

– А на что, по-твоему, это похоже? – усмехнулся дед.

Рихтер хмыкнул. Подобную манеру общения он не любил, слишком вызывающе и нагло… Пожалуй, только от старика и можно стерпеть.

– Похоже на морг, – подтвердил убийца, – Вопрос не о том. Чей это морг?

– Известно, чей, – отмахнулся старик, продолжая манипуляции со шлангами, – Хозяина…

Нергал понял, что большего не добьется.

– А с этим что? – мужчина стрельнул глазами на труп.

– Что еще может быть в морге? – удивился врачеватель, – Мертв!

Нергал сжал зубы. Вот теперь он начал выходить из себя. Старик, похоже, заметил изменение настроения пациента и поспешил торопливо пояснить.

– Кровопотеря у тебя, вот и качаем недостающее.

– С трупа?

– А что? Самое оно. С живого что взять – от силы пол-литра, а тут хоть все выцеживай, ему уже ни к чему!

Убийца мрачно улыбнулся. Как тут все просто. Цинично, жестоко, бесцеремонно и грубо. Как везде в больницах, впрочем.

– И что же, этого… Специально для меня укокошили?

– Вот уж чего не знаю, того не знаю, – развел руками дед, – Да и не интересуюсь. Сказано: перелить от этого этому, вот я и выполняю. Сказали бы наоборот, сделал бы и в обратку.

Старикан засуетился, вытащив откуда-то шерстяное одеяло. Укрыв Рихтера под самый подбородок, он с довольным видом удалился прочь.

Нергал успокоено выдохнул. Холод все еще потряхивал, но постепенно в тело возвращалась жизнь и присущее ей тепло. Обязательно отдохнуть, выспаться. К утру нужно быть в форме, дело еще не закончено, предстоит последний поход. Окончательный этап, крайний мазок по блестяще выполненной картине. Только тогда можно порадоваться, расслабиться, позволить себе длительный отпуск.

Убийца прикрыл глаза, вновь погружаясь в глубокий крепкий сон.

ГЛАВА 39

Кто-то стоял рядом, нагло рассматривая спящего. Нергал напрягся, резко распахнув глаза, но тут же успокоено вытянулся. Валерия Готти не представляла опасности, по крайней мере сейчас…

Увидев, что раненный пришел в себя, девушка задумчиво покачала головой.

– Что же ты за фрукт? – непонимающе пробормотала она, – Если смог убить самого Кроу в его собственном логове, да еще и выбраться оттуда живым… Похоже, я понимаю, за что тебе дали пятую звезду.

– Нет, совсем не за это, – улыбнулся Нергал, – За кое-что гораздо более сложное…

– Даже не знаю, что сказать… Весь город стоит на ушах. Введено военное положение, резиденция канцлера оцеплена тройным кольцом вояк. На улицах паника, суета, погромы. Боюсь, как бы не началась настоящая революция… Если бы я знала, что так будет… Возможно, не стоило тебе помогать.

– Революция – это не ко мне… Мое дело – смерть.

– И как же стать таким… совершенным? – с серьезным видом спросила Бандитка.

– А оно тебе надо? – поморщился Рихтер.

– Кто знает… В жизни все может пригодиться.

Убийца пожал плечами в той мере, как это возможно сделать лежа.

– Процесс длительный, безумно дорогой и очень… как бы это сказать… неприятный. Не советую никому. И более того, не факт, что получится. Специально такое… не делают. Невероятное стечение обстоятельств.

Валерия приподняла одеяло, взгляд пробежался по обнаженному телу, задержавшись на чудовищном шраме вдоль грудины. Череда татуировок на жилистом торсе, напряженные кубики пресса, синие змеи на ногах. Даже в паху хорошо видимая зеленая татуировка.

А уж количество шрамов не поддается учету. Конечно, разрез на груди на первом месте по уродливости. Страшно даже подумать, при каких обстоятельствах он получен. Хорошо заметный след на виске. Россыпь порезов на торсе. Кисти и предплечья вообще словно покрыты сеткой из больших и малых рубцов. А теперь в коллекцию добавятся как минимум три новых: резаная рана на плече, глубокий прокол напротив сердца и четыре следа от когтей на лице.

Впрочем, к удивлению девушки, раны исцеляются буквально на глазах. Бешеная регенерация, плоть словно сама стягивается, закрывая разрезы, новая кожа заживляет повреждения чуть ли не моментально. Черт, что же нужно сотворить с организмом, чтобы он был способен на такое?

Рихтер спокойно лежал, покорившись осмотру. Не в первой, да и, в общем-то, женское любопытство еще никто не отменял.

– Я знаю лишь небольшую часть этих символов, – Валерия кивнула на сложные последовательности татуировок, – Другие настолько же смертоносны?

– Более или менее, – согласился мужчина, – Защита, атака, сопротивление магии… Все, что только можно вообразить и выжать из человеческого организма.

Девушка содрогнулась, передернув плечами.

– Сколько же пришлось заплатить?

– Ты даже представить не сможешь итоговую сумму…

Одеяло легло на место, изящный девичий пальчик игриво уткнулся в пах убийце.

– А там? Что за татуировка?

Нергал рассмеялся.

– Взял до кучи, не удержался, хоть необходимости и не было. Дает силу и мощь в постели… Ну, ты сама оценила.

– Только силу? – брови Бандитки удивленно изогнулись.

Рихтер глянул непонимающе, потом до него дошло.

– Да, только силу, – добавил он сквозь смех, – Размер – это от природы.

Валерия усмехнулась, но улыбка невольно сползла с озабоченного лица.

– Цена ведь измеряется не только в деньгах, – мрачно произнесла она, – Насколько я помню, любое изменение требует… определенной жертвы. Приобретая, одновременно теряешь. Невозможно только увеличивать, если где-то прибавляется, значит, где-то и убывает!

Нергал посерьезнел, следы веселости как ветром сдуло. Он отвел взгляд в сторону, но ответил вполне спокойно, недрогнувшим голосом.

– Ты права. Чтобы получить… многое… нужно пожертвовать… всем.

Девушка некоторое время поразмыслила, изредка поглядывая на измученное лицо убийцы.

– Оно хоть того стоит? – уныло поинтересовалась она.

Нергал сморщился, показывая мимикой бессмысленность вопроса.

– В моем случае – да! Хадо…

– Понятно… – протянула Валерия, – Вернее, стоп! Ничего не понятно! Что еще за садо? Садо-мазо?

– Не совсем, – усмехнулся Нергал, – Хадо-хито, особое философское учение. Хадо – призвание, умение. В моем случае – умение убивать. Согласись, совсем не лишнее пытаться достигнуть совершенства в том, что считаешь своим величайшим талантом.

– Ну… что-то в этом есть, хоть я и не вижу смысла жертвовать нормальной жизнью.

– Ты считаешь это бессмысленным, потому что у тебя нет цели. Ты просто живешь, не стремясь ни к великим свершениям, ни к собственному совершенствованию. Потому ты и не можешь изменить ни окружающий мир, ни даже собственную жизнь. Ты плывешь по течению, не зная, что где-то впереди поджидает водопад…

– Ну хватит! – окликнула девушка, – Мне ни к чему твои проповеди! Я не в том возрасте, чтобы выслушивать нравоучения. У меня есть религия, и Единый указывает мне свои пути.

– Каким же образом учение Единого согласуется у тебя с убийствами и развратом? – спокойно поинтересовался Нергал.

– Да не твое дело! – взъярилась Валерия, – Моя цель – благополучие семьи Готти! И точка.

– Ладно, – согласившись, убийца тут же замолчал.

Бандитка со злостью смотрела на раненного собеседника. Ей хотелось спорить, хоть девушка и понимала, что это абсолютно бессмысленно. Доказывать с пеной у рта собственную правоту – все равно, что расписаться в неуверенности и глупости. И все же… Давненько так не зудело, не жгло внутри…

– И что ты намерен делать теперь? – сквозь зубы поинтересовалась девушка, чтобы хоть как-то нарушить молчание.

– Завтра я убью канцлера Вейсмана.

Валерия с удовольствием бы рассмеялась, но вдруг поняла, что это никакая не шутка. Не бахвальство, не пустая угроза, не несбыточная мечта и не горячечный бред сумасшедшего. Убийца рассказал подруге план, и он совершенно твердо намерен его выполнить.

– Откуда в тебе такая непоколебимость? – изумилась девушка, – Как ты умудряешься делить мир на черное и белое? Ведь солнце светит всем одинаково! И любой человек, каким бы святым он не казался, все равно отбрасывает тень!

Нергал отрешенно прикрыл глаза, губы устало прошептали ответ.

– Если нет солнца, нет и теней…

ГЛАВА 40

– Так что нам известно об этом супер-убийце? – спросил канцлер, развалившись в роскошном кресле.

Ханс тяжело сглотнул, разглядывая человека, почти единовластно узурпировавшего власть в Республике. Невысокий, лысый, с острыми чертами хищного лица. Глаза смотрят, словно стараясь прожечь насквозь.

«Как коршун перед атакой, – представил Краузе, – Того и гляди бросится!»

Несмотря на более чем заурядную внешность, канцлер излучал небывалую властность, просто подавляя мощной энергетикой. Дознавателю довелось видеть вполне серьезных взрослых оформившихся людей, что перед ликом Вейсмана вдруг неожиданно терялись, непонятно откуда появлялось детское сюсюканье и подобострастное лебезение. Ханс и сам, даже со всей специфической подготовкой, имея за плечами продолжительный опыт общения со всевозможными экземплярами самых разных слоев общества, испытывал перед Вальдемаром некое неосознанное смущение. С трудом удавалось сдерживать само собой просыпающееся раболепие.

– Его зовут Нергал Рихтер, – по возможности официальным тоном принялся рассказывать дознаватель, – Возраст около сорока, рост выше среднего, телосложение жилистое. Считается полулегендарным членом гильдии убийц, якобы единственным, кому удалось заработать пять звезд Иггдрасиль.

– Но это, конечно же, сказки? – непринужденно перебил канцлер, – Пять звезд ведь нет ни у кого…

– Я не берусь утверждать наверняка, – Ханс мягко ушел от прямого ответа, – Скажу лишь, что если хотя бы часть легенд о нем близки к истине…

– Хватит запугивать, Краузе, – перебил советник Рино, – Будьте добры, докладывайте факты!

– Факты… Если кратко, история такова. Воспитывался в детдоме, откуда неоднократно сбегал. Принимал участие в подпольных смертельных боях на ножах. Будучи ребенком, прибился к отряду охотников за нежитью, где обучался ремеслу до семнадцати. Был на хорошем счету, кстати. Но истинный талант Рихтера раскрывается, когда он попадает в гильдию убийц. Взрывной карьерный рост, буквально за год он из простого пушечного мяса взлетел в элиту ассасинов. Поговаривают, что для Нергала не существует невыполнимых заданий. В соответствующих кругах до сих пор в ходу сотни баек о его приключениях. Да что там, баек… Одних анекдотов сходу вспоминается с десяток. Вот например. Заходит как-то Нергал Рихтер в бар, а там…

– Довольно Ханс, – отрезал советник, – Что дальше по биографии?

– Десять с небольшим лет назад Рихтер неожиданно пропадает из вида. Поговаривают, что он взялся за невозможное задание, причем выполнив его совершенно невероятным способом. Но это уже из области слухов. Что можно сказать точно: в правительстве Республики была санкционирована операция по устранению убийцы. Судя по документам, она прошла успешно, все это время Нергал считался мертвым.

– Каким же образом он вернулся? И зачем?

– Как – не знаю. Зачем – очевидно, будет мстить тем, кто оплатил его путь в ад.

Краузе замолчал, устремив взгляд на собеседника. Вейсман сложил пальцы перед лицом, сосредоточенно о чем-то размышляя.

– Нергал… Нергал Рихтер… – задумчиво просипел он, – Что-то такое припоминаю…

Ханс вздохнул, невероятным усилием воли преодолевая приступ нерешительности.

– Рискну напомнить… – негромко, но четко доложил дознаватель, – Если верить бумагам… Исчезновение Рихтера – ваше прямое указание.

Канцлер вперил уничижительный взор в молодого парня, некоторое время налитые кровью глаза изучали Ханса. Наконец, Вейсман отвернулся.

– Может и так… – пробормотал он сквозь зубы.

– Так что вы предлагаете? – уже на полной громкости поинтересовался канцлер, обернувшись к советнику.

Рино переглянулся с молодым дознавателем.

– Наша рекомендация… – негромко ответил он, – Укрыться в одном из убежищ… до полного разъяснения ситуации.

– Даже так? – удивился Вейсман.

– Именно так. Мы… Я считаю, что данной угрозой нельзя пренебрегать ни в коем случае! Этот Рихтер… кем бы он ни был на самом деле… Он вооружен, опасен, крайне замотивирован и очень серьезно настроен. Было бы весьма благоразумно переехать на время в бункер под Гамбургом или дальше на север…

– Ну, не может же один человек, будь он даже суперменом, перебить вооруженную до зубов роту?

– Мы не знаем, на что он способен… Скажу лишь, что убийство солдат вовсе не обязательно для достижения… основной цели.

– Хотите сказать, Рихтер убьет меня так, что никто не заметит? – усмехнулся канцлер.

– Кто знает, на что решится этот… дьявол? – повторился Рино.

Вальдемар Вейсман пару минут обдумывал все сказанное. Сосредоточенный взгляд рассматривал пустую столешницу, пальцы нервно барабанили по подлокотникам.

Краузе всматривался в этого невероятного человека, не находя в нем и намека на страх. Беспринципный, двуличный, чертовски параноидальный, жестокий, лживый… Диктатор, однако, был далеко не трусом.

– Я не побегу! – он вынес вердикт резко, надавив на подчиненных голосом, – Это было бы признанием поражения! Никогда и не перед кем я не стану скрываться. К тому же… Здесь, в своей резиденции, я чувствую себя в наиболее безопасном месте из возможных.

– Но канцлер…

– Здесь меня охраняют верные люди, войска, плюс лучший маг Республики, уже однажды спеленавшая этого Рихтера. Не думаю, что убийце светит хоть что-то. К тому же, мой телохранитель… Зарви, горный гигант, слыхали о таких? Он один стоит целой армии.

– При всем уважении…

– Довольно! – Вейсман легко отмахнулся, – Спасибо за донесения, господа, не смею больше задерживать!

Он непринужденно развернулся, давая понять, что аудиенция окончена. Сдержано поклонившись, советник Рино и дознаватель Ханс Краузе вышли вон.

Выйдя из кабинета канцлера, они оказались в помпезно обставленном помещении, размером со средний дом. Гостиная явно обустраивалась для проведения светских раутов, а не для одинокого времяпровождения. Места тут, поистине, хватило бы на большую шумную компанию.

Виртуозные колонны соседствовали с витражными окнами, мрамор пола контрастировал с мозаичным куполом, громадные картины на стенах дополняли богатое убранство. Шикарные люстры доносили свет в самые дальние закоулки, из патефона раздавалась блюзовая мелодия, глаз невольно восхищался свежестью, чистотой, видимой роскошью.

Проходя через гостиную, мужчины мимолетно рассмотрели расставленные здесь посты охраны. В дальнем конце комнаты, за небольшим столиком, с чашкой чая в руке отдыхала Клаудия Сенна.

Рыжие волосы рассыпались по обнаженным плечам, смелое открытое платье оставляло взгляду вдоволь мест для просмотра. Белые холмики грудей плавно поднимались в такт тяжелому дыханию, взор задумчиво уперся в пиалу, свободная ладонь бережно сжимала кулон на шее.

Чародейка подняла глаза, встретившись взглядом с Хансом. Буря эмоций сверкнула под маской задумчивой сосредоточенности… Это были и испуг, и растерянность; и надежда, и обреченность; и радость, и холодная жгучая ненависть.

Краузе вздрогнул, не решившись подойти для разговора. Заклинательница проводила мужчин бесстрастным взглядом.

Оказавшись на улице, Рино нарушил молчание.

– Как думаешь, Ханс, что будет теперь?

Прежде чем ответить, Краузе оглянулся на оставшийся за спиной дворец.

– Думаю, очень скоро канцлер пожалеет, что отказался от вашего предложения…

– Ты так уверен, что убийца явится именно сегодня?

– Почти на сто процентов.

– Неужели он и вправду убьет Вейсмана? Не укладывается в голове…

Дознаватель промолчал, не считая нужным подтверждать очевидное. Лишь когда мужчины оказались возле машин, он нашел повод ответить.

– На вашем месте, советник, я бы думал совсем о другом.

Арнольд Рино поднял недоумевающий взгляд, не понимая, к чему клонит собеседник.

– Если… и когда Вальдемар Вейсман умрет, кто, по-вашему, возглавит Республику?

– Э-э-э… Вообще-то уничтожена вся верхушка власти… – на лице советника появились первые лучики озарения.

– Вот-вот, – поддержал Ханс, – Мне кажется, вы должны быть готовы… принять полномочия.

– Но ведь это… попахивает госпереворотом?

– Вовсе нет. В любом случае, кто-то должен быть главным. Я думаю, что вы – хорошая кандидатура. Просто будьте готовы.

Хлопнула дверца, дознаватель уселся за руль, мехмобиль рыкнул мотором, срываясь с места. Ошарашенный советник следил за машиной, пока она не скрылась из вида. На душе у Рино разрасталась тревога. По всему выходит, что надвигается нечто невообразимое.

ГЛАВА 41

Яркий свет ламп прожигал насквозь, не позволяя погрузиться в собственные мысли. Клаудия сидела, баюкая в ладонях опустевшую чашку. Мягкий звук патефона действовал умиротворяюще, в то же время резкие аккорды блюза напоминали о предстоящей схватке.

Двое мужчин вышли из кабинета канцлера, чародейка машинально рассматривала проходящие фигуры. Один из них – молодой Ханс Краузе – оказался знакомым.

Неплохой паренек, насколько Клаудия могла судить об этом. Не в ее вкусе, совершенно, зато себе на уме и очень, как бы это сказать… перспективный. Создатель и начальник спецгвардии.

Дознаватель и ее приглашал в новосозданную организацию, но чародейка отказалась. Нет привычки действовать по указке, хотя иногда и приходится. Но чтобы вот так, на постоянной основе… нет, Клаудия не готова стать магом на побегушках. К тому же, в чем смысл? Идея? Не удалось Краузе донести до нее свою обеспокоенность, заклинательница далеко не прониклась необходимостью еще одной спецслужбы.

Пройдя через гостиную, мужчины скрылись за входной дверью. Клаудия осталась одна в громадной зале, если, конечно, не считать нескольких вооруженных охранников. Но их чародейка как раз и не считала, относясь к прислуге, как к своего рода живой мебели.

Под высоким потолком металось эхо музыки, вычурные колонны и балюстрады сверкали идеальной чистотой. Мягкое кресло располагало к отдыху, женщина позволила себе немного расслабиться.

Вскоре в гостиной появился хозяин, Вальдемар Вейсман собственной персоной. Окинув просторную комнату уверенным взглядом, он чуть заметно улыбнулся, заметив чародейку. Подойдя ближе, мужчина галантно поклонился.

– Рад видеть, фрейлейн Сенна, – приятным баритоном проговорил канцлер, – Я слышал, вы непревзойденно владеете магией, но даже не подозревал, насколько вы прекрасны!

Клаудия сдержанно приветствовала мужчину. Вейсман взялся умело ухаживать за дамой, предложив ей прохладительные напитки, легкие закуски. Он развлекал ее светской беседой, то и дело умудряясь отвешивать невероятно роскошные и уместные комплименты.

Чародейка принимала ухаживания благосклонно. Ее приятно удивили обходительные безупречные манеры канцлера, но в тоже время опытная женщина хорошо понимала, что за ними кроется. Всего лишь привычка обладать, уверенность в том, что любую вещь или человека можно заполучить в услужение, только поманив пальцем. Будто бы богатство и власть дают право повелевать над каждым, управлять и жизнью, и смертью любого. Что ж, пусть мнит себя великим соблазнителем, а она немного подыграет глупцу.

Клаудия осторожно пригубила холодный коктейль, глядя на мужчину из-под опущенных ресниц. Вейсман уселся в кресло напротив, всем видом показывая величайшее расположение и довольство.

– Скажите, канцлер…

– Вальдемар. Прошу, зовите меня по имени.

– Скажите, Вальдемар, – поправилась чародейка, – Почему вы так чертовски спокойны?

– А что, собственно, по-вашему, неправильно? – канцлер выглядел совершенно невозмутимым.

– Ну… величайший ассасин настоящего времени убил всех прочих врагов и теперь идет за вами… Мне кажется, есть определенный повод для некоего… волнения.

Вейсман самодовольно улыбнулся, не сводя глаз с бюста собеседницы.

– Тревоги вредны для здоровья, – заметил он, – К тому же, я очень хорошо подготовился.

Канцлер обвел рукой гостиную.

– Как вы думаете, Клаудия, почему здесь так мало людей? Не стоит ли мне окружить себя неприступным кольцом охраны?

Чародейка пожала плечами. Ей самой не давали покоя те же вопросы.

– Дело в том, что я немного знаю о многоуважаемом Нергале. Аналитики изучили его вдоль и поперек, рассмотрели все его операции, как реальные, так и мифические. И нашли одну существенную слабость.

Заклинательница изогнула бровь, изображая удивление.

– Рихтер действует чересчур прямолинейно. Он слишком самоуверен. Там, где другой поискал бы обходные пути, зашел бы с тыла или рассмотрел нечто нестандартное, Нергал работает просто, в лоб. Приходит и убивает, полагаясь на свое подавляющее превосходство. Берет, так сказать, грубой силой. А, как вы, наверное, понимаете, на любую силу найдется большая. Против лома нет приема, пока ему не встретится другой лом. На этот раз план убийцы не сработает.

– Вы уверены? Начальнику тайной полиции не помогла вся его хваленая защита…

– Кроу оказался глупцом! – фыркнул канцлер, – Он слишком полагался на магические штучки. Да простит меня уважаемая чародейка, но здесь дело решится отнюдь не магией. Простая, банальная физическая сила, помноженная на большое количество – вот залог успеха. Даже вы нужны здесь постольку поскольку, всего лишь как страховка от возможных неожиданностей. «Ночное марево», «Сонное облако», «Проклятье забывчивости» – развеять эти чары не составит труда, не так ли?

Клаудия кивнула, потихоньку погружаясь в глубокую задумчивость.

К собственному удивлению, чем дальше, тем больше, женщина переживала за убийцу. Ей не давала покоя та прорва народа, что противостоит Рихтеру. По сравнению с толпой защитников, одинокий мужчина казался незначительной мошкой. Пусть даже он и вооружен лучшим оружием, оснащен несравненной защитой, обучен всевозможным методам отправки на тот свет…

Клаудия не вполне осознавала, в чем причина ее переживаний. Нечто необычное жгло грудь, заставляя сердце бешено колотиться при одном лишь намеке на то, что Нергал может погибнуть. Ладонь сама собой сжала единственное украшение – болтающийся на шее кулон, подаренный убийцей. Сенна и подумать не могла, даже не подозревала, что внутри, казалось бы, ко всему привыкшей черствой души, осталось место такой сильной нежности и… черт возьми, любви!

Женщина взглянула на канцлера, стараясь ничем не выдать той бури, что бушевала в груди. Впрочем, если Вейсман и заметил в чародейке некое возбуждение, то не замедлил самодовольно приписать его своему неоспоримому обаянию.

Канцлер хотел было что-то сказать, но его прервали на полуслове. С улицы донесся еле различимый треск. Выстрелы! Перепутать их с чем-то иным довольно сложно. Целая канонада хлопков вдруг сменилась грохотом мощного взрыва.

Клаудия вздрогнула, уставившись на входную дверь. Охранники, находящиеся в гостиной, бегом бросились на выход. На секунду моргнул свет, звук выстрелов смешался с размеренной чередой взрывов.

– Вот! – торжествующе заключил Вейсман, – Вот об этом я и говорил… Явился! Прет напролом, даже не думая о других способах! Сегодня хваленый Нергал Рихтер поплатится за излишнюю самоуверенность.

Чародейка побледнела, вслушиваясь в звуки боя. Определенно поплатится! Осталось только выяснит кто и за что…

Заклинательница моргнула, сбрасывая оцепенение. Канцлер продолжал что-то вещать, никак не в силах закруглить пафосную речь. Оперевшись на подлокотники, Клаудия резко вырвалась из мягких объятий кресла.

– Прошу извинить, Вальдемар, – второпях бросила она, – Думаю, мне лучше пойти к месту… э-э-э… сражения.

Не дожидаясь ответа, чародейка поспешно бросилась к двери. Вейсман удивленно глянул ей вслед, разочарованно пожимая плечами. Ухнула дверь, выпуская женщину из тепла гостиной в царство мрачной промозглой осени.

ГЛАВА 42

Двор резиденции, как и гостиная, поражал гигантскими размерами. Окруженный неприступным забором, с целым садом внутри, он мог бы служить парковой зоной для городского района, не меньше. Здесь нашлось место и для обширного пруда с каменной набережной, где в идеально чистой воде плещутся рыбешки; и для идеально ровного газона, заваленного желтеющей листвой; и для фруктовых деревьев, между которых вились асфальтовые дорожки, с резными скамьями по бокам. Ближе к зданию парк превращался в античный ансамбль, уставленный высоченными колоннами каменными блоками.

Именно здесь и шла перестрелка. Фонари неуверенно моргали, им не удавалось осветить все картину боя. Лишь частые вспышки и грохот выстрелов показывали, сколько же здесь собралось народу.

Чародейка мигом юркнула в укрытие, стараясь держаться за спинами остальных бойцов. Она взволнованно вертела головой, пытаясь понять, что же происходит.

На крыше резиденции вспыхнул прожектор, рассеянный свет разом накрыл подступы к дому. Со всех сторон слышался грохот залпов, крики и ругань раненных. С неба лился дождь, где-то рядом раздался топот ног, бегущих по лужам. Лязг оружия сменился новой чередой выстрелов.

Клаудию вдруг кольнуло чувство острого дежавю. Ей, как наяву, почудилась перестрелка в доме у прокурора, до боли напоминающая сегодняшнюю. С одной лишь поправкой – здесь Нергала ждет на порядок больше противников.

Взвизгивает пуля, пролетая совсем рядом с головой. Клаудия пригибается, из стены брызжет каменная крошка. Двое солдат валятся замертво, сбитые меткими выстрелами. В ответ раздается нестройный залп. Заклинательница не уверена, знают ли защитники, куда метят. Враг где-то там, среди античных колонн, но этой информации явно недостаточно для прицельной стрельбы.

Справа – длинная колоннада, слева – небольшая терраса. И там, и там уже лежат несколько трупов. Кровь не успевает скапливаться, смываемая холодным дождем. Грохот выстрелов – в полку мертвецов прибывает на три бойца. У чародейки появляется очень плохое предчувствие.

В этот момент на поле боя появляется новое действующее лицо. Прямо перед домом вырастает исполинская фигура, Клаудия решает было, что это гора. Впрочем, ее предположение не так уж далеко от истины.

В добрых два человеческих роста, шириной плеч соперничающий с горизонтом; лицо, будто вырубленное из камня, мелкие букашки глаз еле видны под непроницаемой маской без всякого намека на мимику. Тело широкое, невероятно крупное, даже на расстоянии ощутимо мощное. В каждом движении сквозит необузданная сила, напоминающая безумие урагана, неудержимость цунами или ярость извержения вулкана.

Горный гигант! Клаудия рассматривает великана, раскрыв рот от удивления. Никогда раньше ей не доводилось видеть дэвов, или хотя бы слышать, что они служат кому-то из людей.

Говорят, гиганты практически неуязвимы для магии, стойко сопротивляются любым физическим атакам и живут по тысяче лет. Хотя… будь это правдой, дэвы давно бы уже захватили весь мир!

Еще рассказывают, что эти создания отличаются редкой своенравностью и мало с кем могут найти общий язык. Живут, в основном, в горах. Не сводят знакомств ни с людьми, ни с другими расами. Что же заставило громадину изменить принципам?

Гигант взмахивает рукой, из пасти раздается оглушительный рев, удивительным образом складывающийся в слова. Повинуясь приказу, целый отряд солдат бросается влево, укрываясь за колоннами и высоким бордюром.

Дэв указывает в другую сторону, еще большая группа стрелков рассредоточиваются справа.

И те, и другие занимают позиции, не обращая, до поры до времени, внимания на выстрелы противника. Великан ждет, даже не пытаясь укрываться от пуль, похоже, ему они нисколечко не страшны.

Клаудия смотрит по сторонам, сдерживая вздох удивления. Сколько же здесь солдат? Пятьдесят? Сто? Да, многие уже пали жертвой метких выстрелов, но что с того, если в строю еще десятки!

Дэв ревет очередной приказ, дула пулевиков взрываются вспышками выстрелов. Только сейчас Клаудия, наконец, замечает, куда же они палят. Нергал бежит через двор, укрываясь за колоннами и отчаянно отстреливаясь. Убийца, похоже, еще не понимает, насколько велики силы противника.

Солдаты дают залп за залпом, и это отнюдь не та беспорядочная стрельба, что была до этого. В действиях стрелков видна хорошая выучка и привычка к слаженным действиям. Чародейка не особенно их различает, но вся толпа явно разделена на несколько отделений. Пока одно стреляет, другое берет прицел, а третье перезаряжается. Таким образом, стрельба не умолкает ни на секунду; пули свистят в воздухе, как рассерженные пчелы над растревоженным ульем; грохот выстрелов сливается в непрерывную канонаду.

Рихтер скрывается за широкой колонной, и ему, похоже, оттуда уже не выбраться. Пули сыплются градом, дробя камень на осколки; стрелки не дают противнику никакого шанса высунуться.

Темный силуэт мелькает справа от колонны, Нергал успевает сделать всего лишь выстрел, прежде чем на тело обрушивается стальной ливень. Чародейка видит, как снаряды высекают искры из защиты убийцы. Несколько пуль все же находят дорогу к плоти – фонтанчики крови, вылетающие из тела, явно показывают, что защита не идеальна. Ассасин отшатывается за укрытие, не сумев даже расстрелять обойму.

На глаза Клаудии наворачиваются слезы, в груди разгорается настоящий пожар.

«Так ведь не честно! Все на одного! – безумные мысли мелькают одна за другой, – Он же сейчас погибнет!»

Чародейка ощущает, как накатывает настоящее отчаяние, до того ей становится жаль бедного несчастного Рихтера. Она никогда даже не предполагала, что сможет так сопереживать абсолютно чужому, по сути, человеку. Но именно этот мужчина, именно Нергал Рихтер, разбудил в заклинательнице целый вулкан неизведанных чувств и страстей.

Клаудия в страхе заламывает руки, видя ранение своего избранника. Пули осыпают укрытие ассасина, не позволяя высунуть даже носа. Но патовая ситуация очень скоро становится матовой.

Гигант громогласно отдает следующий приказ, новая толпа стрелков срывается с места, чтобы завершить окружение противника. Как только они зайдут Рихтеру с тыла, можно сказать, что песенка убийцы спета.

Нергал тоже это понимает. Он прыгает прочь, пытаясь сменить диспозицию, но яростный залп не дает двигаться. Пули сбивают с ног, одна пронзает бедро, другая – лодыжку. На груди мужчины расплывается большое красное пятно. Рихтер с трудом откатывается назад, за колонну.

Отряд завершает окружение, заходя с правой стороны к врагу. Клаудия с ужасом видит десяток стрелков, синхронно поднимающих оружие, чтобы, на этот раз, разить наповал.

– Н-е-е-е-е-е-т! – дикий крик чародейки разносится над полем боя, чудесным образом заглушая даже залпы пулевиков.

Никто не успевает ничего предпринять, даже сама заклинательница до конца не осознает, что творит.

Могучий магический удар обрушивается на двор, сметая напрочь немногочисленные оборонительные щиты. Мозги людей разом выключается, будто некий кукловод щелкнул тумблером. Бессознательные тела валятся ниц, отовсюду слышится звук падения и звон оружия.

Клаудия с немым ужасом смотрит на свои руки, не понимая, что же произошло. Помоги Единый! Что же случилось? Что это за умопомрачение? Зачем она вырубила всех защитников? Но нельзя же было допустить смерть Нергала!

Дэв медленно поворачивается к заклинательнице. Теперь на его лице появляется нечто похожее на эмоции. Каменные брови гиганта сурово сходятся, изображая незамутненную злобу.

Он мгновенно делает несколько быстрых шагов, оказываясь рядом с чародейкой. Легкий взмах руки, даже не удар – щелчок, но Клаудия отлетает прочь. Изящное тело красотки врезается в стену и падает на пол, не подавая признаков жизни.

Так даже лучше, наконец равная схватка, драка один на один! Великан поворачивается к врагу.

Нергал медленно выходит из-за колонны, оглядывая разом опустевший двор. Кровавые раны на теле, кажется, совершенно не беспокоят убийцу. Гораздо больше его заботит вид десятков людей, лежащих вповалку друг на друге. Среди павших всего несколько убитых, остальные просто выключены бескомпромиссным заклятием.

Дождь барабанит по лысому черепу, струи стекают по лицу, глаза обшаривают пространство в поисках новых врагов, пока руки перезаряжают пулевик. Плащ топорщится дырами, промокшая насквозь рубашка разорвана в клочья, кое-как залатанная кольчуга все же выдержала большинство попаданий.

Между Рихтером и его целью осталось лишь одно препятствие. Ассасин шагает вперед, навстречу каменному гиганту.

Дэв ждет, насупившись. Плечи наклонены вперед, ноги полусогнуты, огромные кулаки сжаты, руки готовы разить. Вся фигура, как застывшее воплощение скрытой до поры силы, монумент неуничтожимой мощи.

Шестиствольный пулевик взмывает вверх, гремит залп, пули, одна за другой врезаются в каменную кожу, высекая яркие искры при попадании. Гигант лишь досадливо морщится.

– Зарви не боится пуль, – мрачно гремит он.

Пулевик летит прочь, Нергал выхватывает из-под плаща тесак.

– Как насчет стали?

Не дожидаясь ответа, убийца бросается в атаку.

Рихтер разбегается и прыгает, мощно толкнувшись от земли. Клинок бьет по лицу гиганта, высекая бордовые искры. Еще не приземлившись, убийца успевает нанести два удара по массивному корпусу. Лезвие кромсает одежду, но бессильно отскакивает от бурой кожи.

Гигант двигается с поразительной для своих габаритов скоростью. Рука бросается назад, человек отпрыгивает, но каменная ладонь все же достает противника кончиками пальцев. Нергал отлетает прочь, плюхнувшись в лужу.

– Зарви не боится уколов! – ревет дэв.

Рихтер поднимается на ноги, оставляя тесак лежать в воде. Он пропахал изрядную борозду по грязи, ошметки мокрой земли стекают с плаща вместе с потоками дождя. Левая рука держится за бок – туда пришелся удар великана. Кольчуга защищает от колющих и режущих ран, но отнюдь не от синяков и гематом.

– Ничего-то тебя не берет… – разочарованно бурчит Нергал, – Ну, давай на кулачках…

Он приближается мягкой походкой, дэв шагает навстречу. Великанская рука рассекает воздух, Рихтер ловко уворачивается, нанося ответный удар. Гномий кастет, выкованный умельцами в горах Гималаев, с удесятеренной силой вгрызается в каменную плоть чуть выше предплечья. Ярко вспыхивает руна на одном из зубцов, гигант ревет от боли, правая рука обвисает плетью.

Не останавливаясь, Нергал замахивается снова. Зажигается следующая руна, воздух стонет, пропуская сквозь себя оружие, второй удар кастета кромсает громадное бедро. Великан спотыкается и падает на колени, издавая громогласный рев боли и разочарования.

Оставшаяся целой рука тянется к врагу, но встречает лишь новый удар заговоренного оружия. Горит третья руна, зубцы дробят камень на запястье гиганта, громадный кулак безвольно разжимается.

Рихтер занимает устойчивую позу, тело поворачивается, совершая богатырский замах. Кастет взрывается всеми цветами радуги, зубья неумолимо бьют в челюсть дэва. Каменная башка дергается назад, на этот раз гигант не ревет, он оглушен и раздавлен, на лице следы небывалого удивления.

Еще никто и никогда так не бил беднягу Зарви. Тем более – человечья мелочь!

Убийца перебегает, убирая бесполезный кастет в карман плаща. Руны сгорели, заряды кончились, теперь это просто железка, пусть и весьма неплохо выкованная. Нергал подбирает пулевик, обойма привычным движением щелкает в барабане.

Приставив дуло к виску горного гиганта, Рихтер раз за разом жмет на курок. Гремят шесть выстрелов, голова дэва покачивается на невообразимо толстой шее. Безобразная рана мерцает белыми всполохами, глаза каменюки все еще смотрят вперед. Нергал с большой натугой толкает в спину, громадное тело падает, поднимая в воздух целую тучу брызг.

Убийца поворачивается, чтобы уйти, но его останавливает громкий стон. Ручищи гиганта очень медленно упираются в грязь, спина начинает подниматься, хотя голова по-прежнему опущена вниз.

– Знаешь, здоровяк, ты меня достал! – с чувством ругается человек.

Нергал задирает рукава на левой руке, все предплечье и ладонь полыхает огнем. Наручи Одина раскаляются до красна, боль при этом адская, но она ничто по сравнению с тем, что сейчас испытает дэв.

Запрыгнув на широкую спину, Рихтер пропихивает огненную ладонь в рану на голове, долгое могучее усилие – раскаленный кулак исчезает в черепе великана. Крик, подобный реву сотни быков, вырывается из пасти гиганта, рука убийцы входит в голову уже по локоть. Пальцы нащупали нечто мягкое, нежное, они обхватывают субстанцию, кулак безжалостно сжимается.

Долгая судорога сотрясает каменное тело, рев срывается в инфразвук и затихает, последние несколько секунд агонии – руки великана расслабляются, дэв падает, уже безжизненной гранитной массой.

Нергал огляделся, осторожно подставляя раскаленную руку под струи дождя. Вода шипела, попадая на горячую плоть, вокруг предплечья пыхтел пар, но жар постепенно уходил, забирая с собой боль.

Поверженный гигант лежал почти у входа в поместье. Вокруг, навалившись друг на друга, распластались тела людей. Рихтер наклонился, проверяя пульс – живой! Остальные, по всей видимости, тоже. Чем же таким приложила волшебница, просто выключив целую сотню?!

Заряженный пулевик занял место в кобуре, тесак нырнул в ножны. Перед тем, как уйти, убийца подошел к неподвижной заклинательнице. Темная от былого жара ладонь погладила щеку Клаудии – вроде бы дышит! Пальцы пробежались по тонкой шее, резкий рывок легко разорвал тонкий шнурок украшения. Нергал выпрямился, убирая неприметный кулон в нагрудный карман. Все правильно! Все-таки амулеты подчинения на дороге не валяются…

ГЛАВА 43

Канцлер сидел в гостиной в гордом одиночестве, заняв свое любимое место – небольшой центральный стол. Частенько, во время приемов, здесь собиралась элита общества, особо приближенные люди, допущенные непосредственно к общению с Вейсманом. Остальные могли наблюдать со стороны, завидовать, прислушиваться, но места за толом хватало лишь для избранных.

Теперь Вальдемар наслаждался одиночеством. Он раскупорил бутылку выдержанного виски, рядом обосновалась корзинка, полная льда. Дорогой напиток наполнил стакан, канцлер с удовольствием пригубил алкоголь. Сегодня можно и выпить, расслабиться. Отметить победу над сильным противником.

С улицы доносились приглушенные звуки схватки, чехарда выстрелов сменилась непродолжительной тишиной. Потом вдруг послышался рев гиганта. Что ж, видимо, Зарви решил сам взяться за дело. Так тому и быть, не зря же великан получает поистине королевскую плату.

Правда, в реве слышалось вовсе не торжество, а скорее наоборот – боль и разочарование. Канцлер недоуменно пожал плечами, допивая порцию спиртного. Убить горного дэва нельзя – в этом он был совершенно уверен. А значит, нет повода для переживаний.

Бухнула тяжелая дверь, в гостиную ввалился Нергал, распространяя запахи пота, крови и сырости. На чистый пол полилась дождевая вода вперемежку с комьями грязи. Рихтер демонстративно вытер ботинки о неимоверно дорогой ковер, мокрый насквозь плащ упал на мягкую кожу элитного кресла. На груди убийцы, поверх рваной рубахи, расплылось красное пятно. Такие же пятна виднелись на рукаве и брюках. Впрочем, мужчина, похоже, не испытывал никаких неприятных ощущений в связи с полученными ранами.

Как ни в чем не бывало, он прошелся по комнате, с размаху бухнулся в кресло напротив канцлера. По столу брякнул тяжелый пулевик, открытая бутылка перекочевала в руки убийцы. Он глотнул из горла, лицо пренебрежительно скривилось, Нергал едва не закашлялся.

– Что за сивуха! – буркнул мужчина.

Бутылка отправилась в полет, звякнуло стекло, виски растеклось по паркету.

Вейсман наблюдал за действиями Рихтера со смесью изумления и непонимания. Только теперь он захлопнул распахнутый от удивления рот.

– Где Зарви? – голос канцлера дал петуха, ему пришлось срочно прокашляться.

– Зарви? Горный гигант что ли? – устало усмехнулся Нергал, – Сдох!

– Дэва нельзя убить…

– А ты пробовал? Нет? Ну вот то-то же…

Вейсман сощурился, окинув сидящую перед ним фигуру проницательным взглядом.

– А ты хорош, Рихтер! Невероятно хорош! – заговорил он, – Я отлично разбираюсь в людях, но ты… Тебе удалось меня удивить. Я тебя недооценил, причем сильно! Но знаешь что, нам совсем не обязательно враждовать. Гораздо лучше объединиться для общего блага! Ты ведь не прочь поработать на меня?

Канцлер замер, ожидая ответа, но его не последовало.

– Брось, Рихтер! Ты ведь понимаешь, что убивать меня бессмысленно. Дело не во мне или Кроу, отдельные личности ни на что не влияют. Увы, к худу или к добру, но такова Система. Сама жизнь устроена таким образом, что к власти приходят люди, подобные мне. Прочие же отсеиваются еще на дальних подходах. Разве ты не видишь в этом закономерности?

Нергал молчал, ладонь убийцы обхватила рукоять пулевика, взгляд нетерпеливо блуждал по гостиной.

– Ты не можешь меня убить! – повысил голос Вейсман, – Я – властелин Пруссии! В моих руках вся полнота власти! Никто в стране не может и шагу ступить без моего разрешения! Законодательная, исполнительная, судебная – вся власть у меня! Давно уже нет никакой Республики! Есть я! Верховный канцлер! Так было и так будет всегда!

Убийца молчал, не проявляя агрессивности, и Вейсман слегка успокоился. Он заговорил чуть более вкрадчиво, словно с капризным ребенком.

– Взглянем на ситуацию с другой стороны. Ты мог бы поработать на меня, а взамен я готов предложить…

Бах! Пулевик дернулся, гром выстрела разнесся под потолком, пуля разнесла голову канцлера в мелкую труху. Труп еще некоторое время болтался, удерживаясь в сидячем положении, потом шумно завалился под стол.

– Вот черт, палец дрогнул, – сокрушенно покачал головой Нергал, – Так и не узнал, чем он собирался меня купить…

Рихтер поднялся, кинувшись собирать вещи. Через несколько секунд хлопнула дверь, мокрая свежесть пахнула в лицо убийце. Мгновение он постоял у крыльца, будто в нерешительности. Ветер раздувал полы темного плаща, дождь накрыл водной пеленой. Нергал быстро пошел прочь, без следа растворившись в сгущающихся вечерних сумерках.

ГЛАВА 44

Центральный вокзал Берлина жил своей жизнью, не засыпая ни на секунду даже ночью. Высокое здание из стекла и железа, лоснящееся желто-фиолетовым огнем фонарей, вмещало в себя тысячи пассажиров, как только что прибывших на широкий перрон, так и ожидающих рейса.

Ночной зал ожидания представлял из себя довольно мрачное зрелище. Помещение, наполовину утонувшее во мраке, почти целиком занимали длинные деревянные скамьи с высокими спинками. По периметру располагались всевозможные ларьки с едой, выпивкой, газетами, сувенирами и прочей ерундой, совершенно необходимой в дороге. Освещение присутствовало только у торговых точек, в дальнем конце зала мигала одинокой лампой витрина задрипанного кафе. Все остальные углы погрузились в тень, скрывающую грязь, запустение и страх.

Почти ни одна лавка не пустовала. Толпы пассажиров с баулами и чемоданами всех мастей сновали взад и вперед, частично оседая на скамьях, частично разбредаясь между ларьками. Из темных углов угрюмо поглядывали кучки неблагонадежных элементов, выискивая наивную жертву для своих афер.

Взгляду предстает забавный срез общества всех мастей: от богатеев до нищих, от аристократов до плебеев, от замкнутых интровертов до крикливых возбужденных говорунов. Со всех сторон слышится говор, крики, шум толпы, хлопанье дверей, далекий перестук и гудки поездов, голоса дикторов и торговцев. В нос бросаются запахи жира, грязи, крепкого чая, легкого алкоголя и курева.

Среди этой суеты и толчеи, почти в центре зала ожидания сидел человек, занимая длинную скамью целиком. Мрачная фигура в темном плаще и шляпе отпугивала как среднестатистических обывателей, так и мелкую шпану – никто не рисковал усесться рядом. В руке мужчины болтались ручки небольшого саквояжа, серые глаза смотрели на окружающих без какой-либо явно выраженной эмоции. Он не проявлял никакой враждебности или агрессии, но аура смертельной опасности, расходящаяся от напряженного силуэта, казалась почти осязаемой.

Из людского потока отделилась стройная фигура в щегольском плаще и не менее модной шляпе. Молодой парень подошел, держа руки в карманах, спокойно уселся на расстоянии метра от мрачного пассажира. Секунду ничего не происходило, потом оба повернулись, встретившись взглядами.

– Неужели я так предсказуем? – спросил Нергал.

– Чуть меньше, чем другие, но все же… – Ханс позволил себе тень улыбки, – Машина разбита, воздушные порты закрыты… Куда же еще деваться?

Убийца сверлил собеседника взглядом, напряжение в воздухе возросло до максимума.

– И что теперь? – мрачно поинтересовался Рихтер.

– А что ты планируешь? – вопросом ответил Краузе.

– Я уезжаю.

– Далеко?

– Да.

– И надолго?

– Навсегда.

Дознаватель поежился, сжавшись поплотнее под тонкой тканью плаща.

– Слишком долгое слово… Но пусть так. Не вижу смысла задерживать.

Посидели, Нергал отвернулся, ощущение опасности несколько спало.

– Ладно, можешь думать, что все прошло по твоему плану, – с иронией бросил убийца.

– А ты волен думать, что действовал целиком и полностью самостоятельно, – парировал Ханс.

Оба сдержанно улыбнулись, Краузе скосил взгляд на мрачную фигуру.

– Думаю, предлагать вступить в команду даже не стоит…

– Не стоит, – подтвердил Рихтер, – У меня свой путь. Хадо…

– Знаю-знаю. Хадо-хито, весьма занимательная концепция. Впрочем, совсем не оригинальная. Связка «призвание» – «цель» – «смысл» встречается во многих источниках, как древних, так и относительно свежих.

Нергал пожал плечами, не видя смысла что-то пояснять. Каждый верит в то, во что ему нравится верить, и не иначе.

– Ты выполнил текущую миссию, – осторожно проговорил Ханс, – Какая следующая?

– Время покажет… – мечтательно ответил Рихтер, – Возможно, пришла пора взять отпуск…

Краузе поднялся, не глядя на собеседника. Он запнулся, будто собираясь что-то сказать, но в последний момент передумал.

– Счастливого пути, – пробормотал дознаватель, шагая в сторону.

Не дожидаясь ответа, он отступил, моментально растворившись в толпе.

Нергал смотрел вслед парню, не зная, что и думать. Этот молодой Краузе – внешне не особо впечатляющий хлыщ, и в то же время – достойный соперник и страшный враг. К собственному удивлению, Рихтер обрадовался, что они расстались на хорошей ноте.

Будто две грозовые тучи сошлись на темном небе, сверкая молниями, и, после непродолжительного противостояния, также мрачно разбрелись по сторонам, в противоположные части горизонта.

Часы пробили одиннадцать, Рихтер встал, подхватив саквояж. Толпа расступилась, выпуская темную фигуру на широкий перрон.

Дождь все еще поливал, Нергал поднял голову к небу – тучи и не думали расходиться, тьма заполнила все вокруг, кроме тускло поблескивающего окнами поезда. Сверившись с билетом, мужчина зашагал к своему вагону, не обращая внимания на лужи и ледяной ветер.

Ночной рейс не пользовался особой популярностью, перрон оставался почти пустым, несмотря на скорое отправление. У дверей вагона первого класса не было никого, кроме молодой усталой проводницы. Протянув фальшивые документы, Рихтер вошел внутрь поезда.

ГЛАВА 45

Мужчина прошел в двухместное купе, мягкий диван скрипнул, принимая постояльца. На соседнем месте никого, возможно, во всем вагоне он единственный пассажир.

Рихтер бросил саквояж на полку, ладонь протерла запотевшее стекло, взгляд блуждал по пустому перрону. Постель застелена, на побитом столике – чай и печенье, решетка кондиционера шумит под потоком воздуха. Все условия для отдыха созданы, сразу подступил сон.

Перекличка проводников, хлопки дверей, громкий гудок с головы состава. Поезд плавно, почти незаметно тронулся. Шум вокзала остался позади, сменившись ритмичным перестуком колес. За окном пропали огни, осталась лишь непроглядная ночная темень.

Облокотившись на стол, Нергал устало размышлял о недавних событиях.

Всего восемь дней – а сколько сделано! Шаг за шагом, пункт за пунктом, цель за целью. Миссия выполнена, как и сказал тот малец, Краузе. Что же дальше?

Убийца поморщился, слегка сменив позу. Внешне не скажешь, но раны давали о себе знать острой болью при неосторожных движениях или в неудобном положении тела. Страшно подумать, что начнется, когда действие стимуляторов ослабнет.

И все же… Перед тем, как предпринимать хоть что-то, нужно посоветоваться с Учителем. Хадо-хито гласит, что, достигая цели, послушник обретает мудрость… Стал ли Нергал мудрее? Он не чувствовал особых изменений. Разве что слегка надоело убивать, как и всегда после крупного дела. Да еще та женщина, чародейка… Никак не выходит из головы. Слишком аппетитные формы, независимый характер, да и магическая сила не маленькая!

В купе заглянула проводница, осведомившись, не требуется ли чего. Нергал сдержанно помотал головой – все, мол, в порядке – и девушка скрылась, прикрыв дверь. Мужчина тяжело опустил голову на грудь, веки упали вниз, усталость брала свое.

Внезапно лязгнул металл по металлу. Нергал вскинулся, попытавшись вскочить, но руки и ноги оказались намертво зафиксированы. Толстые оковы, вырвавшиеся из стола и дивана, охватили запястья и лодыжки, прижав их к поверхности. Прежде чем Рихтер успел хоть что-то понять, дверь купе распахнулась.

Четверо боевиков в черных масках ворвались внутрь, на обездвиженного пассажира обрушился град ударов обрезиненных дубинок. Нергал зарычал, пытаясь вырваться, но безуспешно. На голову убийцы накинули непрозрачный мешок, мощные тычки посыпались на затылок и виски мужчины. Рихтер почти потерял сознание, когда почувствовал укол в шею.

Большинство транквилизаторов не действовали на модифицированный организм, но это смотря сколько и чего колоть. Нергал почти мгновенно ощутил холодящие щупальца онемения, расползающиеся по телу. Руки стянули еще сильнее, ноги спелёнаты уже целиком.

Рихтер выгнулся дугой, но лишь заработал новые побои. Его вязали быстро, мастерски, профессионально. Эффект неожиданности вкупе с навалившейся усталостью не дали шансов сопротивляться.

– Убью! – с дикой яростью прохрипел Нергал сквозь разбитые губы, – Я вернусь! Найду всех вас и убью!

Жесткий кляп с силой влетел в рот, заглушив дальнейшие угрозы.

– Оттуда не возвращаются! – заверил пленника один из боевиков.

Рихтера спеленали по рукам и ногам, теперь он не мог пошевелить даже пальцем. По телу разлилась невероятная слабость, при всем желании сопротивляться мышцы не слушались хозяина.

– Готово! – доложил громила, удерживающий убийцу за шею.

– Выносим! – команда прозвучала до боли знакомым голосом.

Нергал невероятно изогнул шею, до хруста откинув голову назад, язык с силой выплюнул кляп на пол. Уже чувствуя, что сознание покидает тело, пленник с ненавистью выдохнул последнее обещание.

– Убью!!!

***

Иллюстрация для обложки выполнена художником https://kwork.ru/user/funnyjoe по заказу автора, с передачей полных прав на использование автору книги.