Роман Парамонов
Олдскульный отдых с лечением в братской республике в эпоху пандемии, выборов и прочих событий

Глава первая. Квест туда

Отдых начался с ковид – главным трендом двадцатого, високосного года. В белорусский санаторий пускали исключительно с отрицательным тестом на коронавирус, сделанный не позже, чем за пару дней до пересечения границы: встречающей стороне было все равно, что сами результаты, как правило, приходят на третий день.

Желающих сдать тест возле одной из платных клиник в Троицке собралось уйма: кто на спортивном мерседесе, кто на отечественном внедорожнике, кто на велосипеде, нашлись и такие, кто на самокате прикатил. Помимо общего желания сдать анализ, всех объединяла медицинская маска, которая была налеплена на лице даже у тех, кто сидел в автомобилях. Враг никогда не дремлет.

Меня супруга еле уговорила надеть этот медицинский аксессуар, но не люблю я их и считаю не эффективным в борьбе с вирусом, поэтому, схватив сына на руку, я постарался поскорее удрать оттуда и дожидаться своей очереди где-нибудь во дворах многоэтажек.

Во дворах многоэтажек особо не разгуляешься – негде было покатать юного отпрыска на качелях, спустить с горки, забросать песком: пришлось приучать к шведской стенке. К счастью, долго давать уроки не пришлось, примерно через двадцать минут супруга позвонила и приказала возвращаться, скоро должно было наступить наше время.

Заполнив все необходимые документы, я на правах главы семьи вошел первым в процедурный кабинет, не такая уж молодая девушка-медсестра из какой-то кавказской республики одной специальной палочкой поковыряла, пощекотала в носу, другой палочкой попыталась прорваться в мой открытый рот. Неприятно, но ура! Мазки взяты. Оставалось дождаться результатов.

Ожидание терзало моё терпение – ходил, будто иголки кто-то мне в пятки воткнул, нервничал, ведь от результата зависел мой отпуск. Супруга успокаивала, как могла, сын отвлекал, как умел, а умеет он мастерски, надо заметить: как закатит истерику, тут впору вешаться. Долгожданный результат во второй половине следующего дня все-таки пришёл на электронную почту. Я перекрестился, нежно поцеловал свой крест на груди – «РНК не обнаружено». Уфф! У других членов моей семьи аналогично. Значит можно было с полной уверенностью застёгивать чемоданы и в путь!

До автобуса – а иным способом до братской республики в летний период в двадцатом году не добраться из-за объявленной пандемии, оставалось полтора часа. Отправлялся международный общественный транспорт где-то недалеко от Щелковского автовокзала, тот ещё райончик.

Спокойно вызвав такси, мы стояли около подъезда с двумя чемоданами. Приложение показывало, что такси приедет через 6 минут. «Нормально» – спокойно подумал я. Прошло 7 минут, таксиста нет, вернее он есть, но где-то запутался во дворах. Не поленился ему набрать:

– Вы где?

– Где-то недалеко, навигатор показал, что вы возле 32 дома.

– Мы возле 34.

– А как туда проехать?

– Что вы видите перед собой?

– Ничего. Дома.

– Вывеску «кафе» видите?

– Нет.

Мне стало все понятно. Ситуация начинала поджимать. Оставив на время семью, побежал разыскивать таксиста, худо ли бедно, но минут через 10 этот названный славянин все-таки подъехал по указанному адресу. Быстро погрузились и помчались. Водитель оказался мутным:

– Ты можешь отменить поездку и мне деньги перевести на карту? Что-то через это приложение я не могу вывести кэш.

Странное какое предложение, но я согласился. Отменил поездку и перевел сумму на личную банковскую карту, предварительно отминусовав удержание за отмену.

Недолго с ветерком катились. Навигатор показывал время в пути час с небольшим хвостом, долго, мы не успевали на рейс. Надо было что-то делать.

– Послушай, вези нас к ближайшему метро, на метро ехать сорок пять минут, должны успеть.

Водитель, преисполненный благодарностью, повез лихо к метро. Я начинал нервничать, никогда в жизни не опаздывал на какой-либо транспорт. А тут был близок к провалу как никогда.

– Дружище, скажи, свой номер телефона, я тебе обратно переведу деньги на карту.

Я сообщил номер телефона, краем глаза увидел, что водитель уже в своем банковском приложении и вроде даже нажимает на какие-то кнопки.

Выгрузив багаж, нацепив эти дурацкие маски, мы прыгнули в метро. Перед турникетом меня остановила крепкая женщина и попросила поставить чемоданы на сканер. Я был готов ее убить! Это ещё минус пять минут.

Деньги от таксиста на карту так и не пришли.

Наконец-то проверка закончилась, мы в вагоне. Едем. Сын с маской на все лицо довольным ехал в сторону Щелковского автовокзала. Жена виновато опустила глаза, так как именно она не торопилась с отъездом – я её предупреждал. Сам же я судорожно пытался позвонить в поддержку «Эколайнса», дабы рассказать о форс-мажоре и попросить экипаж задержаться буквально на пять минут. Но не тут-то было. В 20.58 трубку уже никто не взял, а дальше звонить оказывалось бесполезным, поддержка до 21.00. Оставалось уповать на чудо. Иначе как квестом я это назвать не мог.

Деньги от таксиста на карту до сих пор не пришли.

Где-то в районе станции Измайловская наступил час икс, то время когда автобус должен был стартовать в сторону Белоруссии. Слабая надежда на задержку ещё теплилось в моей широкой груди. А вдруг? Я договорился с женой, что пулей выскочу из метро и побегу в сторону долбанной эстакады в поисках нашего транспорта.

Я бежал стремглав, потея через меру и не чувствуя абсолютно ног, бешено устал мотыляясь в разные стороны, спрашивая откуда отходят автобусы. Мой рот настолько пересох, что порой было трудно, больно говорить. Наконец-то я увидел какие-то автобусы, молниеносно промчавшись через какие-то заграждения, я разглядел долгожданный «Эколайнс», который как раз делал поворот, чтобы выехать. Меня попытался остановить охранник, но я отмахнулся от него, подобно назойливой мухе. Он остался недоволен, а я в отместку ещё раз отмахнулся, инстинкт самосохранения крепко заснул. Я бешено, подобно девушкам чирлидиршам, размахивал руками перед носом автобуса, руки держал скрещенными, всем видом демонстрируя, что я умоляю остановиться. Все тщетно, мужчина за рулем предпенсионного возраста, с каменным, немного высокомерным выражением лица, указательным пальцем тыкал на ручные часы и будто говорил: «Чувак, ты опоздал! Болван. Ничего поделать не могу. Мне пора. У меня рейс». Я был готов разрыдаться от нахлынувшей волны тут же. Я сделал жалобное лицо заду автомобиля, но произошло-таки чудо, перед выездом на большую дорогу, автобус остановился, передняя дверь открылась и второй водитель, который помоложе, спросил:

– У тебя билет есть?

– Да, конечно! Я вместе с семьей! Вон наши три передних места!

Молодой славянин оглядел салон, утвердительно покачал головой, потом заявил:

– Мы остановимся сразу же за поворотом. Давай быстро беги за своими.

– Спасибо!

Я помчался стремглав обратно! Искать своих. Ног я не чувствовал по-прежнему, рот превратился в сахару, резервные силы не открылись, на старых рессорах я кое-как добежал до жены с ребенком. Устало заявил, что времени объяснять нет, бежим вперед. Ох, этот кросс! Впору скидывать всю одежду с себя! Наконец добежали, резервные силы так и не открылись. Выполнив процедуры по форме, мы зашли в салон. Победа! Мы приходили в себя не менее получаса.

А потом у меня открылся кашель. Сухой и продолжительный. Мой сосед слева отвернулся к окну, остальные пассажиры стали из задних карманов доставать грязные одноразовые маски. Бедные они, изошли на говно из-за пандемии. Жена, беспокоясь за людей, попросила меня тихо кашлять, я согласился, кашлял редко и в кулачок. Где-то к часу ночи совсем покончил с этим делом.

Деньги от таксиста на карту до сих пор не пришли, я проверил ещё раз. Сука!

Последнее задание квеста было связано с пересечением границы. Оно показалось лёгким и весьма забавным. В три ночи, преодолев весь путь по Минскому шоссе, мы оказались на российской границе. Просто так братскую республику в эпоху пандемии не пересечь законным путем, нужны веские основания. У нас они имелись, подтверждение брони санатория. Любезно предоставив документы усатому пограничнику, мы ожидали через небольшое время тронуться дальше. Мы и тронулись. Только проехали совсем немного, въехали на территорию Беларуси, добрались до белорусской границы, развернулись и поехали обратно. Остановились. Нас попросили с вещами на выход. Вышли, чего делать-то? Впереди были люди и двухэтажный транспорт «Эколайнса» с теми же удобствами – вай фаем, туалетом и кофемашиной в салоне, но с белорусскими номерами. Это оказалось пересадкой. Людей, что спереди посадили в наш автобус с российскими номерами, а нас в впереди стоящий. Через двадцать минут все-таки поехали к братьям-славянам. Этот маневр, этот танец с бубнами до сих пор остаётся для меня загадкой. Что к чему?

Никогда ранее не ездил на двухэтажных автобусах, только на поездах, почувствовал себя англичанином. Место мне досталось, конечно, козырное, спереди, у переднего окна. Едешь такой, отличная панорама перед тобой открывается, не считая крупные кляксы на лобовом. Уф, квест закончился, можно и вздремнуть…

С потерей денег от поездки на такси я смирился. Сука, он, конечно!

Глава вторая. Минск

Игривое оранжевое солнце ослепительно поднималось за могучей бронзовой спиной вождя мирового пролетариата, товарищем Лениным, я успел это чётко заметить, когда продрал глаза и увидел, что мы едем в городской черте. Наступал рассвет, его мы встретили в Орше – автобус делал в этом чудесном городе остановку.

Далее остановок на маршруте не предвиделось – только столица.

Так сложилось, что я редко бываю в одном и том же городе дважды – Минск стал исключением. Приятным исключением.

В белорусскую столицу мы прибыли раньше положенного времени, этак на час. Дорога была скромна, без выбоин и прочих неприятностей и свободна, несмотря на будний день и ранее утро.

Мы специально закладывали день, для того, чтобы перевести дух после утомительной автобусной поездки и уже на следующий день рвануть на брестскую землю.

Город нас встретил, как и полагается, грандиозными «воротами» – двумя 11-этажными зданиями-башнями по углам 5-этажных домов. Настоящая архитектурная сокровищница! Первым делом в городе нас интересовал железнодорожный вокзал, внутри него кассы, туалет, обмен валюты, да и что-нибудь пожрать. Кроме «пожрать» остальное сильных затруднений не вызвало, только удивило. Оказывается, когда в кассе покупаешь междугородний взрослый билет на поезд, паспорта совершенно не нужны: плати деньги и вот тебе заветный квиток; с детским билетом, да ещё и без места ситуация посложнее, там кассир непременно затребует свидетельство о рождении и паспорта родителей.

Никакого круглосуточного или хотя раннего кафе на территории четырехэтажного «чыгуначного вакзала» не было, питаться фастфудом с утра в наши планы не входило. Пришлось ждать 9 утра, чтобы наконец-то поесть… макароны с котлетой по-киевски: почему-то утренних молочных каш на территории общепита не оказалось.

А дальше, через подземный переход, сквозь толстую едкую пелену строительной пыли, исходившей из строящейся станции метро «вокзальная», мы, усталые и не сказать, чтобы совсем сытые, добрались до автобусной остановки, прыгнули в троллейбус, заплатили по 70 копеек и поехали до гостиницы «Спутник», что в Октябрьском районе.

«Спутник» – это крепкая тройка, расположившаяся в неплохом доме советской эпохи, неподалёку от станции метро «Институт Культуры». Ресторан, по причине разбушевавшегося вируса не работал, лифт тоже, хорошо, что лестницы были, по которым пришлось тянуть, не сказать, чтобы лёгких два чемодана. Вспотел. Наконец-то в номере. Мы с женой, усталые, завалились на мягкую кровать, сын не торопился нам составить компанию, требовал от папы «ми-ми-мишек». Предусмотрительный папа взял с собой ноутбук, с закаченными сериями детского мультика – включил, сын доволен, улыбается, переживает за Кешу с Тучкой. Неожиданно набежали тучи, дождь грозился вот-вот начаться, но пока ограничивался предупреждениями, громом. Окно нашего номера выходило на строгие, бледно-желтые многоэтажные жилые дома, дворец железнодорожников с прилегающим фонтаном, а также на паровоз Эр 789-94, именно к нему я обещал отвести двухлетнего пацана после нашего с мамой небольшого отдыха на гостиничной постели.

По списанному чёрному железнодорожному гиганту, построенному в 1939 году с красной окантовкой и звездой на дымовой коробке, активно бегали и лазили все дети, кроме моего. Мой довольно снисходительно поглядел на объект, по-своему пролепетал «паооз», а затем радостно побежал к маме, которая торжественно несла в руках белорусское мороженое. Вкусное, черт возьми! Усадив своих близких на лавочку уплетать холодную сладость в обе щеки, я ушёл, но, совсем недалеко, где-то на метров семьсот по улице Чкалова, пока не наткнулся на историческое здание первого аэровокзала, памятнику архитектуры, возведенное в 1958 году по проекту архитекторов Георгия Заборского и Александра Воинова. Симпатичное компактное двухэтажное здание, с шестью колоннами посередине, арками по бокам, надписью «Аэропорт» на фронтоне и развевающимся белорусским флагом на крыше. Перед зданием на площади располагался действующий фонтан, а в ближайшем сквере – памятник Герою Советского Союза, Ромашкину Тимофею Терентьевичу, установленному здесь в 1965 году. За знаменитым зданием огромнейший пустырь, на котором только-только начинаются возвышаться современные многоэтажки, а ведь это ни много ни мало, территория бывшего аэропорта – Минск-1, который действовал с 1933 по 2015 год. Удивительно, но аэропорт был в самом центре Минска! Где ещё такое можно найти?!

Я успел вовремя все посмотреть. Дальше закрапал дождь, а нас наклонило ко сну. Пообедав в местной столовой, что через дорогу от гостиницы, мы ушли на тихий час.

Все стихло. Дождь угомонился и уступил бескрайние просторы лучезарному, тёплому солнышку. Я решил показать супруге не только тот Минск, в который влюбился ранее, но и для самого себя сделать новые открытия. Повального ношения масок в минском метро я не обнаружил, но, тем не менее, у четверти пассажиров она присутствовала, о перчатках и говорить не приходится: у них масочно-перчаточного режима официально не вводили и штрафами не окружали.

Мы вышли на станции «Плошча перамогi», которая прямо выводила к высоченной стеле Победы, одному из символов белорусской столицы. Тут же я впервые вспомнил о белорусском главнокомандующем – скоро же выборы! Вот он усатый, седовласый, симпатичный мужчина в центре на плакате уверенно на меня смотрит, призывает, а рядом с ним какие-то абсолютно незнакомые мне личности. Мысленно поздоровавшись с Александром Григорьевичем, мы втроём направились в сторону Осмоловки, это одно из тех мест, которое я жаждал посмотреть.

Осмоловка – настоящая историческая жемчужина в самом центре Минска. Этот небольшой послевоенный район, пока ещё чудом сохранившийся в первозданном виде. В конце 40-х годов прошлого столетия на 8 гектарах городской территории в двух кварталах было построено более 40 двухэтажных кирпичных односекционных 8-квартирных домов общей площадью 12 тысяч квадратных метров. Автором проекта выступил начальник управления по делам архитектуры при СНК БССР Михаил Осмоловский. От фамилии главного архитектора и произошло гораздо позже современное прозвище района – Осмоловка. Дома в ярко-желтом цвете с белыми вкраплениями: гуляешь по микрорайону и словно прикасаешься к той тяжелой, сложной, но глядевшей в светлое будущее эпохе, среди этих удивительно похожих строений есть и заброшенные, и те, что с угловыми деревянными балконами, и такие, над входом в единственный подъезд которых, красуется дата постройки. Сохранилась бывшая будка, в которой сейчас «мини-кафе», здесь же находится и градостроительная редкость – «курдонёр», сама Осмоловка обильно обогащена растительностью, вокруг зелено. И вообще, это – то место, которое нужно не описывать словами, а гулять ногами – тогда пробирает!

Рядом со скромным районом – единственный оперный и заодно крупнейший театр Беларуси – Национальный академический театр оперы и балета, со своими статуями греческих героев на фасаде, крыше, театральной аллее. Но ни музы привлекли внимание остальных членов моей семьи – самый большой городской фонтан. Водяные струи фонтана не просто бьют со всей силы в голубое небо, они пенятся, шумят, подобно шампанскому. Брызги торопливо разбегаются за пределы гранитной чаши, но потом непременно стекают вниз по неглубоким ступенькам жидким хрусталём. Струи в фонтане расположены так, что их контур повторяет контуры театра. Длина каскада – 700 метров, а емкость бассейна примерно 300000 литров.

Супруга застыла возле воды минут на двадцать, затем умиротворённо вздохнула, поглядела в мою сторону и, ухватив за руку мелкого, тихо произнесла:

– Я сюда ещё хочу вернуться…

А дальше мы перенеслись в Троицкое предместье – ещё один исторический центр Минска, расположившийся на левом берегу реки Свислочь. Погода нашёптывало тепло, люди без масок, не озаряясь по сторонам, медленно ходили бесцельно, в глазах не рябило от гостей из Азии, Кавказа и прочих прекрасных республик; чисто и совсем не тесно.

К сожалению, погулять по живописному средневековому кварталу, с его уютными улочками, стилизованными домиками с черепичными крышами, горбатым мостом, всевозможными литературными музеями – как он того заслуживает, не удалось. Мои родные оказались не настолько готовы к длительными прогулкам как я, поэтому попросили отдыха. Разумеется, я не мог не удовлетворить их желания, только попросил пройти немного вперёд по легендарному фантомному Хлусову мосту, дабы оказаться в не менее легендарном Верхнем городе. Там было где перевести дух, собраться с силами и продолжить прогулку по белорусской столице!

Благодатный колокольный звон белоснежного Кафедрального собора Сошествия Святого Духа, одного из главных достопримечательностей Верхнего города, лишь прибавил мне силы. Приятная музыка, раздающаяся из бронзовых колоколов, будто дёргала струны моего сердца, впечатляла. Собор стоит на высоком холме и прекрасно виден со многих точки издалека. Скажу больше, он хоть и является главным храмом Белорусского экзархата Русской Православной церкви, тем не менее, внушительными размерами не обладает. Но мы-то знаем, что главное ведь не размер, а иные качества: вот как раз последних у него много. Добавлю, что собор является бывшим костёлом монастыря бернардинок.

Сын тем временем даром времени не терял, последовал примеру беспечного минчанина, распластавшемуся на гранитном парапете городского фонтана возле собора, и тоже лёг. Правда, ненадолго, у него возникли неотложные дела, и он побежал в сторону супруги, та, без тревоги, устало сидела на скамейке и что-то высматривала в благодарном небе.

На осмотр Верхнего города можно потратить много времени, но у нас его в таком количестве не нашлось, поэтому ограничились лишь Площадью свободы, на которой помимо городской Ратуши, мы разглядывали «городские весы», символизирующие развитие Минска как крупного центра ремесла и торговли после получения городом в 1499 году Магдебургского права. Сама скульптура изображает трех горожан, взвешивающих товар. Один из мужчин покупает, второй – продает, а третий отслеживает вес товара. Здесь же на площади возле сувенирных лавок, мы устроили фотосессию с «экипажем губернатора Захария Корнеева»: просто невозможно не запрыгнуть в пустую коляску, запряжённую двумя лихими конями и сделать несколько эффектных фотографий.

Перейдя дорогу, с неподдельным интересом для себя, обнаружил частично пешеходную улицу – Революционную, бывшую Койдановскую. Идя вдоль многочисленных столбиков с цепями с обеих сторон, любуешься интересными застройками конца XIX – начала XX века в духе классического классицизма, с небольшими вставками послевоенной застройки в стиле сталинского ампира. От многочисленных питейных заведений, представленных на этой улице, проснулся аппетит, но пришлось совладать с собой. Ужинать мы хотели в ином месте.

На пересечении улиц Комсомольская и Революционная заботливо установлен оригинальный четырехсторонний хронометр, так называемые Городские часы. Высота всей конструкции с постаментом составляет около 6 метров. На опоре также разместили указатели улиц и направлений движения к наиболее знаковым объектам исторического центра.

Завернув на улицу Городской Вал, мы дружно двинулись прямо к проспекту Независимости, при этом не забыли по пути заглянуть с юным дарованием в музей МВД. Маму предварительно усадили на лавочку недалеко от строгого «Городового» с собачкой, пусть набирается сил! В само здание мы, разумеется, не вошли по причине его закрытия, а вот полюбоваться на легендарные милицейские жёлтые автомобили советской эпохи, это, пожалуйста! Сколько раз я видел такие в кино!

В любом нашем путешествии мы стараемся попробовать местную кухню. Не попробовать белорусскую было бы непозволительно! Поэтому ужинать мы решили в ресторане национальной белорусской кухни. Не так просто оказалось его найти – вокруг итальянская, восточная, японская кухни. Заглянув в один из подходящих, разочаровались – не нашлось места! Бродили дальше. Наконец-то нашли, в подвале, весьма неплохой ресторан национальной еды. Все было вкусно, но вот драников можно было бы слопать и поменьше. Калорийные!

Вечерний Минск великолепен, городские фонари гостеприимно освящают широкие, чистые улицы. Минск снова смог удивить.

Глава третья. Санаторий

Четыре часа в ухоженном, практически пустом вагоне белорусского поезда пролетели быстро, единственное – изредка поддувало из окна, но спишу это на небольшие издержки. В памяти ещё были свежи недавние события головокружительного квеста, поэтому на рейс мы пришли хорошо загодя, погода стояла изумительная, почему бы и нет?

В Бресте оказались в полдень. Светило солнце, облака медленно плыли по голубой бескрайности, а глава молодого семейства с двумя чемоданами, рюкзаком, да сумкой из-под ноутбука медленно, измождёно положив язык на крепкое плечо, поднимался по лестнице в сторону автовокзала. Сын с супругой были где-то рядом. Уф.

Через 40 минут наш старенький автобус, которых уже не встретишь в продвинутой российской столице, медленно вез нас куда-то на юг. Как только выезжаешь из городской черты, начинается бесконечная природа без борщевиков: ухоженно да скромно. В автобусе становилось жарче, его в большом количестве стали наполнять белорусские пенсионерки, отправляющиеся на дачи, почти все без исключения, в одноразовых масках многоразового использования, то, что они надевались далеко не единственный раз, говорил тот факт, что они грязные. Вот что вирус, треклятый делает то!

Едешь, трясешься в автобусе, а справа через каких-то два километра – Польша, а если продолжать катиться на юг – Украина.

Никогда не думал, что с полной уверенностью в голосе стану заявлять, что Брестская земля – это Родина аистов! Они повсюду – кто-то топчет траву, кому-то понадобилось подойти прямо к дороге и лицезреть встречный поток, кто-то ведёт светскую беседу с сородичами, кто-то просто ест: никого не боятся, всеядные! Интересно, а их самих едят? Как курицу, утку, гуся… Никогда не слышал выражения и не видел в ресторанных меню: «Запеченный аист по-деревенски, с соусом бешамель». Может не в те рестораны заглядывал?

Через полтора часа наконец-то конечная остановка – Берестье, место, окружённое многовековым смешанным лесом. Какой же чистый воздух в этом заповедном местечке. Впереди нас ожидал шлагбаум с будкой пенсионера-охранника; автомобильная парковка с подавляющим преимуществом белорусских номеров; одноэтажное белоснежное здание с минеральной водой внутри, на фасаде которого нарисованы главные достопримечательности городов Брестской области: Брестская крепость в Бресте, Каменецкая вежа в Каменце, костел Святой Троицы в Ружане. Прошли мимо детской площадки, шишек на асфальте, мемориального камня-памятника «в годы Великой Отечественной войны здесь базировалась партизанская бригада им. К. Е. Ворошилова», одноэтажного здания бассейна с все той же минеральной водой, двенадцатиэтажного и трехэтажного здания санатория. Все три здания соединены пешеходными переходами, как любят называть у нас в столице, по принципу «сухих ног».

При выборе санатория мы опирались на несколько факторов: значительная удалённость от больших городов, широкий диапазон оказываемых лечебных процедур, включая косметических, хорошие отзывы в интернете, демократические цены, дополнительно я искал тот, где вкусно и много кормят. Такой нашелся – «Б…». Зайдя к ним на сайт, сразу можно сделать вывод, что здесь строго соблюдают все правила, требуемые белорусским Минздравом: все чётко регламентировано, расписано и так далее.

– Девушка, вот держите наши документы, бронь.

– Хорошо, давайте сюда.

– Вот ещё справки об отрицательном тесте на ковид…

– Не надо, можете их себе оставить!

– Как не надо?!

Ответа на вопрос не получил, девушка ещё несколько раз махнула рукой в сторону моей справки – я все понял. А ещё трусился над тем, что все две недели пребывания в санатории придётся выдерживать треклятый карантин и за территорию ни ногой – они об этом предупреждали у себя на сайте, но потом требование отменили.

Поселили нас на пятом этаже, единственном этаже в санатории, где не производился евроремонт, по заверению здешних работников.

Зато номер достался отличный, люкс, который мгновенно погружает в атмосферу 60-х годов и ни на секунду не отпускает. Открываешь скрипучую дверь ключом: сразу деревянный, видавший виды, паркет, высоченный, как и потолки в три с половиной метра, голубоватый шкаф-купе, с тремя отделениями, слева дверь, ведущая в раздельный санузел: сначала небольшая комната с раковиной, затем, комната с унитазом, все аксессуары явно установлены не в прошедшую десятилетку. Пройдя помещение со шкафом-купе, попадаешь через межкомнатную дверь в прихожую, на полу все тот паркет, на нем не персидский ковер, журнальный столик, диван, два кресла, шумный старый холодильник, тумба под телевизор, сам телевизор с местным телевидением, шкаф с хранящимися в нем одеялами, подушками. Паркет местами трещал, но только в некоторых местах и не так сильно как дрова в печи. Заканчивалась прихожая балконом, в углу которого ласточки свили гнездо. Юное дарование и здесь не растерялось, схватило с журнального столика тесак и стало его разглядывать. Отец, в моем лице, конечно же, забрал холодное оружие из рук ребёнка, но вопрос остался висеть в воздухе: «что тесак делает на столике? Это намек?»

Номер этим не заканчивался, дальше ещё одна большая комната, именуемая спальней. Там снова паркет, скромная кровать, две тумбы, светильники, зеркало и выход ещё на один балкон, на котором никто ничего не свил, только оставил старый стул и бельевую верёвку.

Но и этим номер не закончился, прямо из спальни можно попасть… ещё в один санузел. Этот больше был, в нем ванна, раковина, туалет и биде, а также ещё один кран с умывальником, установленный крайне низко. Кран беспощадно стрелял одиночными каплями каждые две секунды. Нужно было что-то сделать с этим, жить две недели с выстрелами не хотелось.

На второй день беспардонно пришёл чинить кран старый усатый крепкий сантехник славянской внешности.

– Ой, что я там не видел? Меня не напугать! – произнёс сквозь усы сотрудник санатория, когда жена испуганно попыталась в бюстгальтере отвернуться от сантехника, вошедшего в номер без стука и не сказать, чтобы тихо.

Что действительно радовало, так это то, что все уборщицы – славянские женщины предпенсионного возраста, если выражаться правительственной терминологией.

Все на том же официальном сайте санатория черно по белому написано: «Из-за коронавируса рассадка в столовой осуществляется строго с соблюдением дистанции в полтора метра, в соответствии с требованиями Минздрава РБ». Вспомнил данную фразу и дурацки заулыбался, когда увидел настоящую рассадку в столовой: расставлены столы, за каждым с легкостью помещалось до шести постояльцев. Расстояние между ними чуть меньше метра. Меня сей факт нисколечко не огорчил, главное, чтобы вкусно кормили. Вот с этим здесь хорошо, через день любимая картошечка, макароны, каши, успел полакомиться и различными белорусскими блюдами: крупник, зразы картофельные с яйцом и луком, манник. Все не жирное: даже драники здесь особенные, не тяготят желудок.

А вот с соседями поначалу не срослось.

– Здравствуйте! Давайте знакомиться?! – бодро начал я за ужином, дабы знать имена соседей по еде.

– Меня зовут Володя. – Немного поперхнувшись, произнёс серебряный мужчина с мячевидным упругим животиком.

– А я Мария… – сквозь желтые зубы процедила женщина.

Я в долгу не остался, также представился.

На следующий день, на обед и далее они от нас отсели. То ли их мой отпрыск отпугнул, то ли ещё кто-то. У зрелой женщины, простите, физиономия чем-то напоминало лошадиную, смотришь на неё и думаешь, вот-вот фыркнет. Не надо – знает Россия одну такую. Ко всему прочему, она за завтраком съела мою булочку, в обед я ей отомстил, съел её борщ! Пусть довольствуется сырным! Здесь, думаю, стоит пояснить. Нет, я не подошёл к её столу и не стал нагло отхлёбывать столовой ложкой её борщ, все куда прозаичней: в санатории действует заказное меню, каждый день постоялец заполняет анкету из предлагаемых блюд на пару дней вперёд. Тех, кто не заполнил или только приехал несколько дней питается дежурными блюдами. В этот день мои соседи заказали борщ, но их не оказалось за столом…

Несколько дней мы питались совершенно одни, но за пять дней до отъезда к нам подсела приятная, словоохотливая пара из Москвы:

– Вы тоже сюда приехали к Петру Кузьмичу?

– А это кто, простите?

– Костоправ от Бога! Процентов 60 сюда именно к нему приезжают. Он в прошлый раз меня за неделю на ноги поставил. У меня спина не выгибалась обратно.

– Нет, слава богу, спины у нас пока хорошие, но будем иметь ввиду.

Оказываемых процедур в санатории достаточно, но нам с супругой нужно было выбрать немного и составить график таким образом, чтобы отпрыск не оставался один. Мои процедуры в основном выпадали на послеобеднее время, у супруги – с утра. На все процедуры нужно было ходить со своими простынями, полотенцами.

Изюминкой санатория, несомненно, являлся бассейн с минеральной водой. Мужчины плавали в одно время, женщины в другое. Медсестра предупредила, что нырять нельзя, прыгать в воду тоже, только аккуратно плавать. Два сеанса я просто аккуратно плавал, потом глядя на остальных, поддался стадному чувству: стал нырять, медсестра, наблюдавшая за этой картиной – словно воды минеральной в рот набрала, молчала. В бассейне имелся душ-каскад – это когда с металлической трубы определённого диаметра льётся вода. Кто-то спину подставлял под струю, кто-то грудь, кто приспускал плавки и полоскал зад – медсестра и тут не реагировала.

Очаровательная предпенсионерка-белорусочка великолепно делала подводный душ-массаж, аккуратно проходя по моим косточкам шлангом, но особой любовью у меня пользовалась жемчужная ванна: тёпленькая булькающая зелёная жидкость с непревзойдённым запахом хвои расслабляла меня основательно, если сеанс продолжался на десять минут дольше, медсестра точно заставала бы меня романтично храпящим.

От магнитов я ничего не получал, только чувствовал, что на моей пояснице что-то такое лежит, что нельзя скидывать, в противном случае придёт медсестра и произнесёт многозначительное матерное слово в мой адрес. Я также не почувствовал эффекта от так называемого биотропа: тебя кладут на кушетку, включают лампу и она беспощадно светит тебе в лицо, причём с такой силой, что даже сильно зажмурив глаза, складывается ощущение, что смотришь на солнце. А вот в солевой пещере мне понравилось – садишься на кресло, закрываешь глаза, вдыхаешь запах соли под музыку из «Эммануэля», «Нотр Дам де Пари»…

Все процедуры здесь стоят на порядок ниже, чем в России, что неудивительно. Несмотря на то, что санаторий хорошенько законсервировался в Советском Союзе, тут всё-таки имеются современные технологии, например, Wi-Fi. Помимо интернета меня интересовали деньги, в смысле, где я смогу из российских рублей получить белорусские. Здесь имелись касса и банковское отделение, принимавшее электронные карты.

– Здравствуйте! Мне было тысячу рублей поменять! – всякий раз я начинал разговор с очаровательной банкиршей из Бреста.

– Нет проблем! – всякий раз на этот вопрос мне отвечала очаровательная банкирша из Бреста.

– Я смотрю у вас тут скоро выборы! – спросил я, наконец-то разглядев Александра Григорьевича на плакате с надписью «Выборы 2020».

– Да, 9 августа! – ответила собеседница.

– И за кого голосовать будете? – нескромно и даже где-то бестактно продолжил я.

– Это секрет. Дело каждого белоруса… – очаровательная банкирша из Бреста потупила взор.

Глава четвёртая. Место пребывания

Конечно, оторванность санатория от цивилизации в заповедных дебрях делает свое дело. И вопрос не только в экологии, но и в не желании куда-то уезжать за пределы, учитывая не самое удобное расписание общественного транспорта. Оздоровительному учреждению есть что предложить простому отдыхающему, например, заядлый библиофил всегда сможет пойти в местную библиотеку и порыться в книжном каталоге, наверняка, что-то интересное отыщет, я, к слову отыскал и себе и сыну – две сказки Сутеева В.Г. про кота-рыболова и капризную кошку. Любитель посмеяться, пусть и над третьесортными комедиями, сможет это сделать в кинозале, а любительницам послушать Сергея Трофимова и Станислава Михайлова в актовом зале обязательно включат видеоконцерт. Тем, кто все-таки предпочитает послушать белорусские песни вживую, организаторы пригласят какой-нибудь фольклорный ансамбль.

Спортсмены-любители могут вечерами поиграть в волейбол, шахматы, шашки, да в настольный теннис – две последние дисциплины мне особенно удались.

Особняком здесь стоит дискотека. Как же давно я не был на такого рода танцевальном мероприятии, не чувствовал юнцом на сельском танцполе. Здесь можно встретить людей абсолютно разных возрастов, от ребёнка двух лет до белоснежной бабушки, стукнувшей восемьдесят. Тут кто танцует словно лебедь, плывя по деревянному полу,  кто как поплавок дёргается,  а кто-то, подобно спугнувшей утке, машет крыльями, в нашем случае, руками. Всех их объединяет одно – страстное желание танцевать, отдыхать и получать удовольствие от происходящего.

Если кому-то хочется вечером посидеть на лавочке, попить пива или ещё чего-нибудь и не только на лавочке – можно дойти до магазина, располагающимся в метрах 500 от ворот санатория. Мы туда периодически гоняли за брестским мороженым. Помимо магазина мы у бабушек покупали местную голубику. Если переводить на российские рубли – получалось порядка двухсот, за стакан 500 мл. Ягоды крупные, отборные, вкуснейшие! Где ещё попробуешь? Всё-таки богата белорусская земля на сельхозпродукцию.

Дважды удалось покататься даже на велосипеде. Двухколёсный товарищ дышал на ладан, но все же ехал. В первый раз поехал в лес, прокатился вокруг курортной зоны, во второй раз – в населённые пункты.

Недалеко от санатория – агрогородок Медно, деревня Рогозно, поселок Берестье. До Медно докатиться силёнок не хватило.

Берестье – маленький, скромный, но полный жизнью белорусский поселок. Небольшие четырехэтажные панельные дома отлично вписываются в частный сектор. Возле многоэтажек даже имеется огород, в котором высажены помидорчики, капуста, огурчики – поди-ка в столице возле человекочайника посади огородик! Жизнь кипит: недалеко заготавливают дрова – а чего бы не заготавливать, коли все окружено хвойно-смешанным лесом; белорусские мужики в гаражах чинят автомобили, собаки роются возле мусорных баков, курицы беззаботно отдыхают в вольерах, кошки прогуливаются с котятами, а ребятня играет в мяч… Казалось бы, ничего удивительного, но это смотрится совершенно иначе, чем в России.

Сначала по пыльной, а потом уже асфальтированной дороге попадаешь в Рогозно. Деревню явно не назовёшь умирающей, ни одного заброшенного дома, красивые заборы возле каждого, внутри садовые деревья. Дома без вычурности: простые, деревянные, рядом с одним на высокой трубе живёт аист. Здесь протекает небольшая речушка, имеется магазин, ходит маршрутка до Бреста, церковь… Глядя на все это, во мне просыпались корни, хотелось пожить здесь, вновь окунуться в атмосферу деревенского быта. Эх! Кому Париж – а мне вот это все подавай!

В биосферном резервате «Прибужское Полесье» много филинов – с ними можно общаться как с родными, практически не переставая: «уу-уу-уу-уу». Гулять по лесу, недалеко от территории санатория одно удовольствие, есть несколько экологических троп, лес равнинный, кочек немного. Только комары. С комарами не повезло, эти кровососущие твари были невероятно агрессивными, никогда такого не было, особенно в начале августа, и вот опять! Поговаривают, что из-за пандемии.

Санаторий построен на берегу прекраснейшего озера Рогознянское. Озеро небольшое, в длину чуть больше километра, в ширину – метров пятьсот, а средняя глубина – два метра. Водоём входит в Брестскую группу озёр и является частью курортной зоны Белое. Озеро, подобно Панамскому каналу, соединено ещё с двумя – Белым и Чёрным, образуя тем самым отличное курортное местечко в заповедных местах. Прислушаться – романтичный щебет птиц, можно костер развести, попеть под гитару, поесть шашлыков, а при особом желании половить раков, рыбки. С погодой повезло – вода в озере стояла великолепная, здесь мы всем семейством загорали, купались, подставляли спины под уличный душ-каскад. Тут я открыл купальный сезон и здесь же его закрыл, если не знать, что это Беларусь, можно закрыть глаза и представлять море. Ах, море, море!

Провожать закаты, сидя на пирсе, зачитывая до дыр арендованный небольшой томик Довлатова – бесценно, хотя надоедливые комары, сволочи, мешали полнейшему уединению. С благодарностью, к братской республике.

Не только люди полюбили здешние места – симпатичный выводок лебедей периодически навещал оба берега. С одного их кормили остатками еды местные «дикари», с другого – разинув широко рот от удивительной картины лебединого семейства, которое вот-вот выйдет на берег, отдыхающие фотографировали на смартфон. Птицам, в лице крепкого белоснежного лебедя, нежной беленькой самки и трёх трехмесячных лебедят серого цвета, чрезмерное разглядывание своей персоны без должного съестного вознаграждения, очевидно, не нравилось, поэтому глава семейства, взяв на себя ответственность, изрядно вытянув и без того длинную шею, злобно шипел на окружающих – последние испуганно и бестолково рассыпались по сторонам. К чести моего сына он не пугался, только показывал пальцем на больших гусей. А что ему бояться – он стоял рядом с отцом!

Несмотря на то, что на море я бывал достаточно, на катамаране ни разу не катался. Здесь, наконец-то я исполнил ещё одно своё желание. Сидишь, такой, на не совсем удобном кресле, крутишь педали, любуешься здешними красотами, каналом… Дикие утки, здесь совсем не дикие, как мне показалось, в том плане, что совсем не бояться людей. Полагаю, что привыкли к вниманию своей персоны. Всякий раз, катаясь на катамаране, встречали несколько уток с хохолком, близко подплывали, здоровались…

Плавать в теплом водоёме безопасно, на пляже имеется спасательная будка, следящая за всеми отдыхающими, и в случае чего белорусский спасатель непременно свистнет, прикрикнет, скажет. Беспокоятся они, особенно за детей.

– Покажите, пожалуйста, как нужно правильно грести? – не постеснялся попросить я спасателя.

– Вы в первый раз?

– Да, до этого я был дважды пассажиром и то в резиновой лодке.

– Ну, смотри!

Далее седовласый мужчина в течение пяти минут объяснил ключевые навыки гребли, как работать с вёслами, разворачиваться, вылезать из лодки.

Я постарался все уяснить. Здесь, на Брестской земле, исполнилось ещё одно моё желание – я смог стать капитаном лодки, пусть и арендованной на час.

– А это кто? – испуганно спросил пожилой белорус, увидев мою жену и сына, – какой маленький, а вы ему кто? Отец или кто-то?

– Отец.

– Будьте весьма и весьма аккуратны, прошу вас.

– Хорошо.

Что это вообще значило? Что значит кто-то? Меценат, отчим, любовник матери ребёнка? Решил оставить этот вопрос без ответа. Эх.

Вообще, сын на территории санатория пользовался успехом у многим, особенно у пенсионерок: он без стеснения к ним подходил, строил глазки, что-то лепетал, полагаю, комплименты. Бабушки млели. Сын, конечно, находил время и для шалостей, ну а как не похулиганить в свои два года-то? Отпрыск нашёл интересную забаву – с неподдельным удовольствием переворачивал дорожные конусы, потом радостно убегал, а когда кто-то из родителей ставил обратно, он снова подбегал и цикл операций повторялся. Отдыхающие, видя эту картину, умилялись, но не всем это нравилось.

Хмурый сотрудник санатория крепкого телосложения подошёл к юному чаду и на полном серьёзе у него спросил:

– Ты зачем это делаешь?

Двухлетний ребёнок ничего не ответил, он даже не смутился. Тут поспел я, установил конусы обратно, сын в азарте не замедлил снова их перевернуть.

– Никогда не будет он человеком! – злобно ответил мужчина и ускорил шаг.

Кулак чесался, пазухи носа вздулись, самое время ударить, но сдержался:

– Будет, всенепременно будет Человеком! Ему два года только! – громко ответил я ему в его широкую спину.

Неприятная мысль по-прежнему витала в голове, подбежать может? Драка не входила в мои планы и досрочный отъезд тоже.

Как тут не вспомнить подслушанную фразу одного отдыхающего белоруса: «Русский от белоруса отличается тем, что если послать или обидеть последнего – он проглотит, стерпит, а если русского – то он может незамедлительно в глаз дать».

Глава пятая. «Перемен требуют наши сердца»

Новости из России в отношении открытия границ с Белоруссией приходили не радужные. Российская сторона не торопилась, белорусская не настаивала, все это значило, что ехать назад с большей долей вероятности придётся снова на автобусе, очередной квест… Наступала пора планировать отъезд, по белорусскому телевидению выступал Александр Григорьевич, дальше стало совсем все неочевидно: задержали тридцать охранников в камуфляжной форме и трезвых в Минске, по официальной версии, планировавших провокации на выборах, по версии самих задержанных – они планировали улететь в Стамбул через белорусскую столицу, но опоздали. Какой-то сюр. Как это известие не назови, но ответ последовал: российская сторона ужесточила проверку документов, на границе жуткая пробка, в общем, как возвращаться не понятно, возможно, огородами.

Все-таки решили покупать билет на автобус «Эколайнс» – надёжнее. А вот до самого Минска нужно было ещё добраться. Здесь – поезд. Интересный факт – при покупке электронного билета, паспортные данные требуют вводить, в отличие от кассы.

Ковид также повлиял на состав отдыхающих – ранее подавляющее преимущество было за россиянами, летом двадцатого – в основном, белорусы, причём в большинстве из Брестской области: Кобрина, Бреста, Барановичей, хотя попадались и минчанки. Неудивительно, что даже здесь, в санатории, активно летало предвыборное напряжение. И не только летало, но ещё и ходило – в санатории усилился правопорядок, появилось два милиционера в форме – на носу досрочное голосование.

– У вас тут скоро выборы… уже знаете за кого отдадите свой голос? – осторожно спросил я у очаровательной пожилой собеседницы у пирса.

– Пока не определилась.

– А чего? Что мешает? – по-прежнему аккуратно продолжил я.

– Мы стали беднее как-то жить… У нас в Кобрине ещё есть работа, а вот в других городах совсем плохо. Мужчины уезжают в Польшу, к вам, в Россию на заработки, раньше такого не было.

– То есть вы «против» будете голосовать?

– Не знаю я… Хочется маленькой бескровной революции.

– Такой не бывает.

– Ох – женщина в хорошем возрасте тяжело вздохнула.

Я не стал её больше мучить предвыборными расспросами, сменил пластинку.

На следующий день после задержания российских наёмников (как настаивала белорусская сторона), пришла её одна интересная новость – в Минске, в одном из парков задержали двух диджеев, включивших вместо патриотической мелодии группу «Кино» с песней «Перемен». Снова что-то похожее на сюр.

В тот же вечер отправился потанцевать на дискотеку. Через десять минут вздрогнул: «Перемен, требуют наши сердца!» – из приёмников раздавался легендарный голос Виктора Цоя. В центре танцпола выше всех прыгала до нитки взмокшая семейная пара средних лет, подпевая во весь голос музыканту.

«Ну, все, блин, сейчас вязать начнут» – пробежала странная мысль в моей светлой голове. Милиционеры не поспели, зато парочка поспела ко мне, дружелюбно положили руки ко мне на оба плеча и предложили вместе с ними попрыгать. Я любезно отказался.

– Ты что не хочешь, чтобы, наконец-то у нас, белорусов, наступили светлые дни? Перемен, мы хотим перемен!

В тот вечер для меня дискотека была досрочно завершена, я поднялся в номер и от расстройства уселся на диван. Стал искренне переживать вместе с сыном за Тучку и Кешу, благо у них все заканчивается хеппи-эндом.

Также в санатории можно было услышать и иную точку зрения на предстоящие выборы. Никогда не доводилось встречать белорусских дворян, да что там – русских я тоже не встречал. На пляже каждый день встречал одну и ту же пару: озорную девочку, лет десяти и жгучую брюнетку-пенсинерку, бабушку девочки. По глазам внучки было всё ясно – чрезмерное внимание родственницы ее порой напрягало. Бдительная бабушка, как только теряла из виду девочку, тут же на весь пляж голосила:

– Анна, ты где? Анна!

Аннушка вскоре появлялась, пенсионерка приступала к ругательствам и призывам к совести, а после продолжала беседовать с подружкой.

Однажды девочка, заигравшись в воде со своими сверстницами громко, истошно и с азартом завизжала:

– Анна! Иди сюда! Анна! Срочно!

Внучка недовольно подошла к бабушке.

– Это что за холопский вопль сейчас был?

Аннушка потупила взор.

– Так дворяне и королевы не визжат. Ты поняла?

– Да, бабушка. Больше не буду.

– Вот и хорошо. Иди играй и помни как ведут себя дворяне.

Аннушка оперативно и довольная убежала от пожилой родственницы.

– Вот если бы раньше всех холопов прищучили, сейчас такого вот не было бы, а то повылезали всякие домохозяйки. Чего-то требуют… – совершенно спокойно продолжила беседу пожилая дворянка со своей свежеиспечённой подругой.

Глава шестая. Брест

И все-таки непростительно находиться в нескольких километрах от Бреста и не посетить этот замечательный город. Эту оплошность я постарался исправить в первое же воскресенье, которое выпало на второе августа. Процедур нет, кормежка дежурная в столовой – немногого лишусь.

Тихо поднявшись с мягкой постели и еле продрав свои голубые глаза в 5.30, отправился заваривать чай, делать бутерброд с колбасой. Легко позавтракав, поспешил на первый автобус, пока дошел до остановки прозяб, как никак кругом лес, солнце ещё не успело своими длинными лучами добраться до моей макушки.

Отправлялся в путь не в одиночестве, со мной в автобусе, который к слову опоздал минут на десять, ехала бабушка с авоськой и молодая белорусская пара. Я засыпал периодически, маршрутка набивалась людьми без масок по мере приближения к Бресту, аистов за окном не встретил, полагаю, что ещё видели сны.

Вот уже окраина Бреста… новые микрорайоны, выдержанные в едином архитектурном ансамбле: ничего ни выпячивается, ни поражает своей многоэтажностью. Вот проехали воинскую часть ВДВ, там уже начинались построения, вот и мост через реку Мухавец – ухоженная набережная Франциска Скорины, центральный пляж, пристань; вот на кольце бульвара Шевченко – большой зеленый зубр, установленный на платформе в полтора метра, здесь недалеко бюст Тарасу Шевченко… В общем, ещё чуть-чуть и приедем. Конечная остановка маршрутки – автовокзал Бреста. На месте. Самое время погулять по городу, благо уже безоблачно и стало теплее.

Для меня любой город начинается со здания вокзала, автовокзал находится в непосредственной близости от ж/д вокзала, надо только подняться на мост и немного пройти, любуясь железнодорожной романтикой с её вагонами поездов, бесконечных проводов, дорогой.

Скажу откровенно – железнодорожный вокзал «Брэст» действительно является визитной карточкой города, давненько не доводилось встречать столь красивые здания вокзалов и для меня стало большой неожиданностью, что он включён в список памятников ЮНЕСКО.

История создания вокзала уходит в 1883 год, когда по указу Александра III начали строительство вокзала и заодно и станции Брест-Центральный. 28 мая 1886 года состоялось торжественное открытие.

На строительство было кинуто множество сил, вокзал был возведён с четырьмя водонапорными башнями и напоминал средневековый замок. В нём присутствовало водяное отопление, в залах высшего класса были паркетные полы, рояль и буфет, а в залах простого люда положены дощатые. Надо признаться, что внутри и снаружи вокзал компактный, но чрезвычайно уютный. А какие сиденья в зале ожидания? На мой непрофессиональный взгляд – из кожзаменителя, одно удовольствие опустить туда свою пятую точку.

Возвращаясь к истории, надо отметить, что вокзал стал первым среди других железных дорог, где установили электрическое освещение. Великую Отечественную войну здание вокзала пережило более-менее, его сотрудники мужественно оборонялись от немецких захватчиков, но, тем не менее, вокзал нуждался в ремонте.

И. В. Сталин дал команду реконструировать здание, так в 1953 году, благодаря содействию маршала Климента Ворошилова в принятии данного решения, начались строительные работы. В результате реконструкции появились всем известные шпиль и пятиконечная звезда, возникли новые пристройки. «Советский ампир» – так назывался стиль построенного здания. Смотришь на шпиль вокзала – невольно вспоминаешь московские Сталинки.

Размеренно прогуливаясь по перрону, неожиданно наткнулся на «барышню с зонтиком». Молодая сексапильная барышня в очках и в платье позапрошлого века сидит спокойно на лавочке, в ожидании своего поезда. В одной руке, правой – клатч, в левой – зонтик. К барышне без труда можно подсесть, попробовать заговорить, либо сделать совместное фото, она против не будет. Молчаливая попалась.

Барышню усадили возле указателя в виде фонаря, по которому вниз катится паровоз с вагонами. Если верить указателю, а причин не доверять ему у меня нет, ближайший крупный город – Варшава, всего 217 км, ничего удивительного, если помнить о пограничном статусе Бреста.

Железнодорожный вокзал можно смело назвать той точкой, от которой следует отталкиваться при осмотре Бреста. Город по железнодорожному поделён на московский и варшавский бока, если выражаться белорусской терминологией. На Варшавском боку – крепость, на Московском – брестский Арбат, улица Советская, являющейся вовсе не советской. Если Брест делить согласно истории, то он разделен на крепость и город, на улице Ленина установлена эта самая граница – соответствующий межевой столб, сигнализирующий конец одного и начало другого. А можно Брест поделить по-простому, кому на автовокзал, тот шурует вправо, кому необходим пригородный вокзал – влево, главное не перепутать как я по приезду, с чемоданами.

На моих невидимых часах стояло ранее утро, решил начать с левой стороны.

Среди одиноких деревянных частных владений, двухэтажных скромных многоквартирных домов, а также современных панельных и кирпичных многоэтажек вовсе не затерялся хорошо сохранившийся комплекс казарм из прочного красного кирпича. Возраст их весьма солидный – не менее 100 лет, построены в конце XIX – начале XX века в Граевской Слободке Брест-Литовска. В этих двухэтажных зданиях казарм во времена Российской империи размещались инженерные ведомства, 2-я и 38-я пехотные дивизии Русской армии, а в советский период здесь, предположительно, размещались зенитный полк и танковый батальон.

Брест сполна хлебнул военных действий, но, тем не менее, найти множество памятников посвящённых Великой Отечественной войне в городе не удаться, быстрее получиться найти памятные таблички «Здесь была явочная квартира…».

Здесь же меня все время привлекала башня на улице Кижеватова, 14а и вовсе даже не строением – типичная водонапорная, а тем, что на крыше на ветру мотылялся металлический паровоз средних размеров, доселе не встречал подобного.

Конечно, куда более захватывающе гулять по правой стороне. Очевидно, город ещё просыпался, людей совершенно немного, чисто, запах шаурмы ещё не будоражил аппетит, фонтан, что недалеко от автовокзала дремал. К Советской улице шел через Комсомольскую – успел полюбоваться рядом с конечной троллейбусной остановкой – аркой с яркой розой внутри, работа местного жителя Ильи Дударева, там, на рисунке так и написано.

В Бресте имеется несколько любопытных особняков, если быть точнее, два и оба принадлежали старому польскому роду Ягминов. Оба каменных идентичных особняка с четырьмя белоснежными колоннами, один в белых тонах выполнен, второй в нежно-розовом. Помещик был гостеприимным, в своих четырёх нижних больших залах он с радостью принимал знатных посетителей. Сейчас эти залы также принимают гостей, правда, возможно, не совсем знатных и не очень вменяемых. В первом здании нынче шестое управление Главного управления по борьбе с организованной преступностью и коррупцией МВД РБ, а во втором – психоневрологический диспансер, а вот между ними то место, куда я бы с радостью заглянул, если оно было открыто в столь ранний час. Я говорю, про Брестский ликеро-водочный завод «Белалко» со своим фирменным магазином.

Коронавирус и здесь подпортил планы – испить чистейшей водицы в оригинальной бювет-беседке на крыше которой красуется ангел, не удалось. Все источники были перекрыты: пожилая местная жительница прокуренным голосом досадливо сообщила истинные причины.

Когда-то на месте нынешнего современного здания «Зимнего сада», манящая всех гостей своим куполом из стекла, прочного металла и кирпича, стояла ветхая учебная теплица, еле вмещающая две сотни видов растений. Жаль, попасть туда я не смог, у него довольно странный график, не совпадающий с моим, но зато мне никто не мешал насладиться «изюминкой» сада – виртуозно выполненный витраж, изображающий цветок в круге. Он расположился прямо на фасаде здания и, разумеется, придал ему шарма.

Рядом с «Зимнем садом» по улице Мицкевича, стоит грандиозное и легендарное кирпичное здание мужской гимназии, сейчас в нем размещается БрГУ им. А.С.Пушкина, построенное в 1904-1905 годах, в честь рождения сына царя Николая II – Цесаревича Алексея. По ходатайству Городской Думы, 25 сентября 1904 года зданию разрешено наименование «Его Императорского Высочества Цесаревича Алексея Николаевича полная мужская гимназия». В 1915 году, с приходом в Брест-Литовск Первой Мировой войны, она была закрыта. С 1918 года гимназия попала под поляков и стала называться «гимназия им. Ромуальда Траугутта». На протяжении оккупации 1941-1944 годов здание использовалось в качестве немецкого военного госпиталя. В 1955 – 1960 годах был достроен третий этаж.

Брест не настолько религиозный город, чтобы на каждом шагу выстраивать храмы, хотя, безусловно, религиозные сооружения различных вероисповеданий, конфессий имеются. За время своей прогулки и церковь, и кирху и костел, и синагогу повстречал.

Свято-Николаевская братская церковь находится в начале улицы Советской, у нее богатая история. Каменная церковь возведена в 1906 году на средства многочисленных пожертвований, в первую очередь офицеров и солдат, участвовавших в русско-японской войне, и в частности, в Цусимском морском сражении, в котором русская эскадра была разгромлена. В России как-то не особо любят говорить об этом… В притворе церкви в 2005 году, в честь 100-летия сражения, размещены две мемориальные доски морякам-брестчанам со следующей надписью: «морякам участникам русско-японской войны 1904-1905, их семьям с благодарностью за строительство храма и в память 100-летия Цусимского сражения». Сама церковь является крестово-купольным храмом с высокой восьмигранной звонницей, завершённой маковкой, выполнена в русско-византийском стиле с элементами московского церковного зодчества середины XVII века с традиционной четырёхчастной композицией, все вместе символизирует корабль.

Основная туристическая артерия Бреста – улица Советская, по дороге я встретил не так много людей, подозреваю, виновато утро. Лица кавказской наружности тоже не попадались – возможно, 2 августа виновато. Десантников в фонтане тысячелетия тоже ещё не было, то ли потому что его включают только в 10 утра, то ли рановато для них. А вот евреев, наверняка встретил, тут в Бресте их любят, даже специальный музей имеется!

На пешеходной части Советской улицы сконцентрированы наиболее разнообразные городские памятники. Кошатникам явно понравится скульптурная композиция «Старый город», ведь на ней – влюблённые представители семейства кошачьих. Два прижатых друг к другу домика, труба-дымоотвод, на одной из крыш сидит кошачья пара, на другой – лениво лежит одинокий милый кот. А ведь этот памятник не просто признание в любви кошакам, уникальность его состоит в том, что скульптура маскирует вентиляционное отверстие. Как утверждали специалисты, установленную когда-то четырехметровую трубу сносить было нельзя, но вот облагородить, пожалуйста. Для людей, любящих точность, имеются городские часы, но не абы какие – на высоком гранитном постаменте стоят эти самые часы, а по бокам установлены отлитые в металле щиты с гербами города в разные периоды своей истории. На верхушке часов – фрагмент нынешнего герба. Те, кто хочет послушать музыку – пусть не стесняются и также подходят к ним, желательно в начале каждого часа, так как именно в это время звучит один из 7 вариантов мелодий. Для тех, кто мечтает разбогатеть – пожалуйста, «счастливый сапог»! Я не шучу! Спокойно идёшь по Советской, и бац, на небольшом гранитном постаменте металлический сапог времён средневековья, след для второй ноги и трость, подозреваю для опоры. Вынужден предупредить, дабы не стать жертвой сапога, как я при примерке, надо быть аккуратным – обувь может остаться внутри, поскольку не рассчитана на большой размер. Данная композиция появилась тут неспроста, финансировала её одна крупная обувная компания, чей магазин как раз напротив, но и это ещё не все, есть одна удивительная городская легенда, гуляющая на просторах всемирной паутины. В ней говорится, что в конце XIX века в славном городе Львов родилась прекрасная, неординарная Анна Александровна Левицкая, которой дед, помимо материальных ценностей, оставил сапоги, по семейному преданию, приносящие богатство. С виду они ничем непримечательные, но, как шептали на лавочках, примерив их один раз, человек становится везучим и быстро богатеет. Юная наследница подтверждала эти догадки своим благосостоянием. Потом наступила война, подорвавшее финансовое положение Левицкой, но за короткий период она удивительно быстро разбогатела вновь. Перед безвременным уходом в иной мир, Анна передала сыну Михаилу, проживавшего как раз в Бресте, счастливый сапог. Разумеется, сын только усмехнулся, но едва нацепив, шутки ради, обнаружил там семь золотых царских червонцев. После этого дела сына пошли в гору, он, в свою очередь передал сапог своему сыну, который как раз и основал эту самую компанию по торговле обувью. Так сказать, круговорот сапога в природе. Как утверждают в близком кругу предпринимателя, примерять этот сапог приезжали многие известные российские олигархи. Я представил картину, как скажем, глава «Норникеля» приезжает в город, заходит в гости к предпринимателю, просит засунуть ногу в сапог, тот не отказывает, после чего олигарх распластывается в благодарностях перед хозяином, и в следующем выпуске «Форбс» его объявляют самым богатым россиянином. Вот что счастливый сапог делает! Именно друзья уговорили владельца магазина оковать сапог в металл и установить в центре города, дабы любой желающий мог получить удачу в финансовых вопросах. Кстати, второй сапог до сих пор ищут, пока не нашли.

На Советской имеется интереснейший памятник, сразу и не поймёшь чему он посвящён, то ли кошельку, то ли чеканному станку, а то ли вообще улице Миллионной, полагаю, что всему вместе. Скульптурная композиция представляет собой много чего: на маленьком постаменте стоит огромный кошелёк, из которого просто вываливаются монеты; сзади, сверху на столе – печатный станок, да счеты. А ещё выше – фонарь, да указатель «Улица миллионная». Для самых любопытных, как я, прибита табличка, и вот что мне удалось узнать из неё: именно в этом месте в Брест-Литовске в 1665 году был открыт первый на территории современной Белоруссии монетный двор. А участок нынешней Советской улицы от улицы Гоголя по направлению к железнодорожному вокзалу до 1919 года назывался "улица Миллионная". Чеканились медные монеты "солиды" образца 1659 года, введённые польским королем Яном II Казимиром, по предложению итальянца Тита Ливия Боратини. Отсюда их другое название – "боратинки". Выпущено их было огромное количество, под миллион.

Когда я ехал в Брест, то у меня было одно большое желание – хотелось увидеть на Советской улице настоящего фонарщика, который будет непосредственно зажигать семнадцать фонарей керосином. С 2009 года обладатель такой профессии – фонарщик, единственный в городе. Одетый по форме петровских времен, он совершает городской ритуал: ежедневно дважды в день поднимается по лестнице к каждому фонарю – по вечерам зажигает их, а по утрам – гасит. Проделывает он это в любую погоду и круглый год. Время зажжения и гашения разное – тогда, когда садится и восходит солнце. Для фиксации времени, установлены часы, которые показывают это самое время. Когда фонари зажигаются, из репродукторов звучит старинная музыка. Недалеко от часов стоит памятный камень, охраняемый летучей мышью, с указом городского головы "Дабы впредь в граде тьмы не было…» и так далее по тексту. Хотя сей наказ датирован 2009 годом, первые фонари появились в Бресте ещё в 1851 году. Жаль, что я не застал этого легендарного человека во время моего приезда в город. Надо снова точно ещё раз приехать.

На Советской можно найти практически все фирменные белорусские магазины, я был немало удивлён тому факту, что время работы магазинов в будни, отличается от времени работы в выходные – в выходные короче. Дома невысокие, с балконами, выполненные на европейский манер и аккуратно раскрашенные различными цветами. Некоторые предприятия стараются выделяться, вот например, у главного входа здания «БелТелекома» сидят слева – милая, худая барышня в чёрных тонах, справа – мужчина, в смокинге и колпаке, оба держат телефонную трубку, рядом большой зелёный телефон из прошлого, тот который номер надо набирать с диска.

По улице приятно гулять неспешным шагом, тут и беседки со скрипачом на крыше есть и рестораны на любой кошелёк, уличные музыканты что-то споют, только, пожалуй, стройка расстроит грохотом.

Советская улица не является самой старой в Бресте, да и того Бреста нет уже. На его месте сейчас стоит Брестская крепость. Город ради неё в 30-е годы XIX века отодвинули на «полторы версты к Востоку».

В конце XIX века – начале XX века нынешняя Советская была поделена на две части: улицы Миллионную и Полицейскую. В домах в центре города жили тогда состоятельные мещане. В 1919 году из Брест-Литовска ушли кайзеровские войска, город оказался под контролем поляков. Улицы Полицейская и Миллионная стали улицей Ежи Домбровского – по имени ротмистра, который возглавлял кавалерию, вошедшую в город. «За польских часув» улицу вымостили тротуарной плиткой-трилинкой, а в ночное время начали освещать электрическими фонарями. В 1925 году на улице Домбровского открылась аптека, которая на том же месте работает и по сей день. Трехэтажный дом в стиле модерн построил Соломон Гринберг. На первом этаже находилась аптека, в которой работала его супруга, на верхних этажах жила его семья.

После присоединения Западной Беларуси к БССР, Брест стал советским городом. Так улица стала Советской. Правда, уже осенью 1941 года во время немецкой оккупации город присоединили к Рейхскомиссариату «Украина». Советскую переименовали в улицу Тараса Шевченко. А в 1943 году – в Генералштрассе.

Особенно приглянулось немцам одно здание на улице. Во времена Российской Империи здесь находилась женская гимназия, а при Польше работал самый модный и большой кинотеатр «Адрия». В нем показывали лучшие польские фильмы, в том числе и для детей. А у входа в кинотеатр работало кафе пана Краневского, в котором угощали югославской бузой – простоквашей из козьего молока. В годы фашистской оккупации в кино ходили только немцы: вместо польских здесь стали показывать немецкие фильмы для офицеров и солдат армии Вермахта.

После освобождения Бреста в 1944 году Генералштрассе снова стала Советской. В 70-е на несущих стенах брестской синагоги построили новый кинотеатр «Беларусь». Круглая синагога, кстати, была точной копией центральной Иерусалимской синагоги. Из всего этого напрашивается один вывод – Советская является самой часто переименованной улицей Бреста.

Краткую историю самого города можно найти на 15-метровом памятнике 1000-летию Бреста, возведённого в 2009 году на пересечении улиц Советская и Гоголя на средства горожан. Памятник должен был олицетворять своеобразную модель города, выраженную в исторических и обобщённых образах жителей города. Под покровительством ангела-хранителя расположены фигуры исторических деятелей – князя волынского Владимира Васильковича с Брестской вежой в руках (согласно Ипатьевской летописи эта башня-донжон построена князем в детинце Берестья в 1276-88 гг.); великого князя литовского Витовта с мечом и в короне; Николая Радзивилла Черного с Радзивилловской Библией в руках, которую по его указанию в Берестье и напечатали. Вместе с ними – собирательные образы жителей города: Матери, Летописца и Солдата, неизвестного защитника Брестской крепости. Круговой горельеф общей площадью 11 м². На нем нашли отражение 6 исторических сюжетов: легенда об основании города, строительство города, участие берестейцев в Грюнвальдской битве, издание Берестейской библии, оборона Брестской крепости 1941 года, освоение космоса.

Теперь самое время вкратце рассказать об истории Бреста. Первое упоминание о городе относится к 1019 году в “Повести временных лет” во времена борьбы за киевский престол между братьями: князем Туровским, киевским Святополком и князем новгородским Ярославом Мудрым. В то время Берестье входило в состав Туровского княжества и именно туда бежал Святополк после поражения: «Святополк побежа и бежаще нападе на нь бес и расслабиша кости его и не можаще сидеть и принесоша и (его) к Берестью, бегающее с ним…».

Предположительно, название города произошло от слов “береста” (кора березы) или от “берест” (вид вяза), которые буйно росли на месте древнего поселения. Древнее городище располагалось на мысе, образованном правым берегом реки Западный Буг и левым рукавом реки Мухавец, на перекрёстке важнейших торговых путей, проходивших через земли восточных славян в Европу.

В XII веке в Берестье был построен деревянный замок и укрепление для торговых караванов. За провоз товаров через Берестье бралась пошлина. Со второй половины XIII века городом владел волынский князь Владимир Василькович.

В 1319 году великий князь литовский Гедимин присоединил Берестейские земли к Великому княжеству Литовскому. В те годы в Берестье устраивались богатые ярмарки, были построены гостиный двор и каменная церковь святого Николая. Князь берестейский Витовт в 1388 году даровал еврейской общине привилей на право проживания в Берестье и свободу вероисповедания, а в 1390 году Берестье первым среди белорусских городов и вторым после Вильно в Великом княжестве Литовском получило право на самоуправление, известное как Магдебургское право. С того времени городом руководил магистрат, избираемый из числа зажиточных горожан, феодальные повинности простых горожан были заменены денежными налогами. Городу было позволено использовать герб и печать. Об этом событии на улице Советской имеется памятная доска.

С 1413 года Берестье становится центром Берестейского староства, а в 1441 году город официально признан одним из 15 главных городов Великого княжества Литовского. Через город проходят значительные «дороги-гостинцы», усиливается таможня, располагаются крупные соляные склады.

Богатый город в 1500 году был разрушен войском крымских татар, но замок захвачен не был. Берестье быстро восстановилось, в отстроенном городе трижды в год проводились двухнедельные международные ярмарки. Берестейская таможня по доходам для государственной казны стала второй в Великом княжестве Литовском. В замке на одной из башен был установлен колокол, на другой – часы с боем, где на рассвете каждого дня играл песню трубач.

В 1550 году берестейским старостой стал Николай Радзивилл Черный. По его инициативе в Берестье были построены кальвинский собор и первая на белорусских землях типография. В 1566 году образовано Берестейское воеводство и утвержден герб. Город состоял из четырех частей – замка, «места» и двух предместий за реками Мухавцем и Угринкой.

После объединения Польши и Великого княжества Литовского и заключения Люблинской унии, Берестье вошло в состав нового государства – Речь Посполитая. С этого времени появляется новое название города – Брест Литовский.

Во второй половине XVI—начале XVII веков началось массовое строительство каменных домов. XVII век для Бреста Литовского стал временем военных потрясений из-за польско-русских и польско-шведских войн. В 1648 году город сожжен и разрушен войсками Богдана Хмельницкого, но замок не пострадал. По обвинению в связях с казаками казнен настоятель православного Свято-Симеоновского монастыря Афанасий Филиппович (Брестский), причисленный к лику святых в 1658 году.

Во время войны Речи Посполитой со Швецией Берестейский замок в 1657 году был сдан шведскому королю Карлу X Густаву, а город захвачен и разграблен. К этому времени относится первое графическое изображение города – гравюра «Осада Берестья шведами». В 1660 году город и его окрестности опустошены войсками русского воеводы Хованского. Войны и разорения привели в упадок торговлю города. В ходе Северной войны Речи Посполитой и России со Швецией город в 1706 году захвачен и опустошен шведскими войсками. Берестье беднеет, утрачивает свое значение. Благодаря пребыванию в городе властей повета и воеводства сохраняется его право на самоуправление.

Только к середине XVIII в. город начинает возрождаться. В 1770 году здесь открылась королевская суконная мануфактура, а через пять лет началось строительство Днепровско-Бугского канала.

В марте 1794 году во время национально-освободительного восстания в Польше, Беларуси, Литве под руководством Тадеуша Костюшко, власть в городе на некоторое время захватили повстанцы. После поражения восстания произошел третий раздел Речи Посполитой, в результате которого в 1795 году Брест Литовский с населением более 3 тысяч человек вошёл в состав Российской империи как уездный город, утратив былое административное значение и право на самоуправление. С сентября 1801 года город относится к Гродненской губернии и называется как Брест-Литовск.

В 1812 году во время войны с Францией город находится в районе военных действий, несколько раз его захватывают воинские части армии Наполеона.

Для укрепления западных рубежей Российской империи планировалось строительство 9 крепостей. В 1830 году Николай I на месте древнего города утвердил проект строительства крепости. С 1833 года начались массовые земляные работы, более 500 строений города были разрушены или приспособлены для военных целей.

Новый город Брест-Литовск с населением около 10 тысяч человек стал возводиться в 2 км к востоку от крепости.

В период межвоенной Польши город назывался Брест-над-Бугом.

Без лишнего пафоса и иных громких слов ответственно заявляю, Брест – город удивительных фонарей. Всему виной – улица Гоголя, именно на ней организовали аллею «кованных» причудливых фонарей, на которой разместилась целая уйма; здесь любое белорусское юридическое лицо за умеренную плату имеет шанс выставить своё творчество, а у них, оно, знаете ли, порой отменное. Все скульптурные композиции перечислять долго, да и не нужно, но про некоторые, особенно запавших в душу, расскажу. Я бы аллею разбил на три части. Первая – это жанровые скульптуры: «чистильщик обуви» – худощавый парнишка в кепке и со щётками в обеих руках предлагает сесть на лавочку с фонарями, засунуть ногу в металлический тапок – скоро начнётся чистка; странный «портной» в специальном костюме, сидящий на кривой лавочке, вместо головы – фонарь, делом он занимается, большую пуговицу пришивает; добродушный бородатый «дворник с собакой», возле фонаря метлой в савок собирает мусор; обаятельный Афоня – «сантехник» в спецодежде и в каске по пояс находится в канализационном люке, в руках у него разводной ключ, хочет вылезти и подкрутить трубу, на которой висит фонарь; прекрасный «натюрморт» – корзина с колбасой и надпись: «искусство быть вкусным», фонарь в виде настольной лампы; очаровательный «маленький принц», сидящий на верхней части полумесяца и тянувшегося к розе, на нижней части большая оса, соединяет части – фонарь; гостеприимная «печь» созывает всех голодных к себе, предлагая на столе дичь, рыбу и что-то там во флаге, явно с градусами, фонари все это освещали; «швейная машинка» предлагает любому желающему сесть на стул и продолжить начатое её дело – дошить брюки, а чтобы не портить глаза – сверху фонарь; усатый да весёлый городской «торговец» немного запрокинув голову назад, вместе с лежащим котом возле ног продает всем желающим горячие крендели возле фонаря, на который заранее деловито развесил сушеную рыбу, да бутылки с алкоголем.

Вторая – это скульптуры-герои произведений Николая Васильевича: тут милый «черт с украденным месяцем» из «Ночи перед Рождеством», изысканный «нос» в генеральском обмундировании, сожженный второй том «Мертвых душ», залихватская птица-тройка с цитатой «И какой русский не любит быстрой езды», бесстрашный Хома Брут с летучими мышами, читающего молитву на коленях.

Третья – фонари интересной формы, возможно с абстракционным сюжетом, но не разгаданный мною, за исключением «спасателя-пожарного».

Время клонилось к обеду, уверен, что в вечернее время, когда все фонари зажгутся, создаться непревзойдённая атмосфера чего-то мистического, загадочного, сказочного.

Как говорится, не Гоголем единым, в сквере пограничников есть аллея старых фонарей, там тоже любопытно побродить.

Людей по-прежнему не густо было в городе, десантников и вовсе не видно, мне повезло, на «фонарной» аллее была организована ярмарка рукодельников, успел купить по хорошей цене вполне приятные вещицы белорусских мастеров.

Приближение 9 августа в республике ощущалось хорошо – повсюду плакаты, Александр Григорьевич в центре, как отец родной. Любят здесь батьку по-разному.

Моим ногам требовался перерыв, я решил найти укромное место – нашёл площадь Свободы, аккуратно втиснутой между улицами Гоголя и Буденного. Застройка площади началась в первой половине XIX века и в основном там строили двухэтажные дома, да и площадь ранее называлась Думской. В 1913 году на треугольнике площади размещались городская дума, городская управа, ратуша, библиотека и другие административные и общественные организации. Теперь здесь в центре площади с 1965 года, в память об освобождении города от немецко-фашистской оккупации, установлен памятник воинам Первого Белорусского фронта. Памятник представляет собой гранитную стелу с выгравированным изображением солдата и девочки.

Усадив себя на лавочку, я вытянул ноги и стал лицезреть. Соседняя лавка не пустовала:

– Да она совсем затюкала Игоря, продуху никакого – жаловалась подруге седовласая белорусская пенсионерка, – а он молчит, слова ей сказать не может. Любит свою Ирку. Она крутит им, как хочет, все знает, всё, как, что надо, прямо как Лукашенко!

От неожиданно зазвучавшей знакомой фамилии я аж чуть не подпрыгнул на скамье.

Я привык, что приезжая в какой-либо российский город, практически на каждом углу тебя встречает либо «Пятерочка», либо «Магнит», либо ещё как-нибудь продуктовая федеральная «сетка», здесь ничего подобного, здесь свои белорусские аналоги: «Дионис», «Хит», «Евроторг».

После обильной прогулки, обязательно хочется покушать – магазины спасают.

– А почему антисептик не пахнет? – вежливо спросил усатый мужчина в магазине, намереваясь немного себя защитить от ковида – почему она не густая? Что за хрень вы наливаете в эти бутылки? Экономите?

Взмокшая, с припухшим лицом продавщица на кассе растерялась, какое-то время думала, а потом заговорила:

– Я не знаю. Я этим не занимаюсь, есть отдельные люди для этого. Возможно это такой антисептик не пахнущий.

– Ага, так и скажите – все сделано для профанации! Хозяин не хочет тратиться! Экономит.

Женщина не знала что ответить, единственное, на что её хватило – пожать плечами и с тяжёлым вздохом пробормотать:

– Пусть… Хорошо – экономим…

– Вот так и будете экономить, пока у власти усатый. У него денег столько, сколько у белорусов вместе взятых! – на этой фразе мужчина развернулся и, подобно лани, выбежал из помещения.

От неожиданно услышанной народной клички батьки, я еле удержал свою булку возле кассы – попыталась выскочить.

Людей именно в городе по-прежнему было немного, как позже, уже в санатории, уверенно заявила очаровательная банкирша из Бреста, это все из-за кандидата в президенты, некой домохозяйки, стянувшей народ на восток на митинг. Уже ближе к вечеру дождался-таки десантников, пусть и в небольшом количестве. Нет, они в фонтан не прыгали и даже на него не смотрели, они компаниями катались на катерах вдоль реки Мухавец, с выкриками, песнями, объятиями – все как полагается при долгожданной встрече.

– Какой-то типичный заштатный курортный городок, полупустые ТЦ – такое мнение о Бресте я случайно услышал из уст одной женщины, объясняющей что-то своему, надо полагать, мужчине. Не согласен!

Безусловно, к курортным городам Брест отнести можно, но к заштатным вряд ли. В городе намешано, перемешено множество традиций, символов, религий. Ощущение, что я нахожусь где-то в скромной Европе, не покидало, тут и непосредственная близость к Польше сказывается и архитектура большинства исторических зданий. Хотя стоит признаться, что влияние Советского Союза на город тоже значительное, шутка ли, главная улица, где сосредоточены почти все административные здания, театры, музеи, банки носит имя вождя мирового пролетариата – Ленина! Тут на одноименной площади и нулевой километр и доска почёта и фонтан и сам легендарный товарищ Владимир Ильич на высоком постаменте, указывающий правой рукой верный путь заблудившимся.

Город, в котором можно жить, работать, развиваться – созданы практически все условия для этого. Есть любимая футбольная команда – «Брестское Динамо», отличный стадион, школы, парк развлечений. Город постепенно разрастается, конечно, не как российская столица – меньше и гармоничней. Моя прогулка по городу завершена. Интересный город, без лишних излишеств. Успел на последний автобус до санатория. Вернусь!

Глава седьмая. Брестская крепость

Равномерные и тревожные удары метронома. Пронзительный, легендарный, бархатный голос Левитана, объявляющего о вероломном нападении на Советский Союз немецко-фашистских захватчиков. Далее «Вставай, страна огромная…», звуки бомбежки и стрельбы. Пробирает насквозь словно иглами, слезы невольно скатываются с глаз, я не знаю, как бы повел себя, услышав это тогда, в начале страшных 40-х…

Именно таким образом тебя встречает мемориальный комплекс «Брестская крепость» – по-другому не надо. Быть в Бресте и не побывать здесь – преступление, поэтому как законопослушный гражданин, я посетил крепость, это ведь не только городская жемчужина, но и совершенно иное пространство со своей историей, атмосферой, загадками. Здесь, в это время, в отличие от города – людская толчея, множество десантников со своими семьями, иных лиц славянской и не очень национальности, хватало всяких.

Перейдя дорогу по улице Зубачёва, полюбовавшись Берестейским мостом через Мухавец, передо мной открылся большой, врезанный в вал, железнобетонный параллепипед с высеченной в нём пятиконечной звездой. Я медленно брел к ней, по бокам площадь утопала в зелени, причем и рвы тоже. Вот я наконец-то близко подошел к звезде: ширина звездообразного проема – 18,5 м. Бетонный блок опирается на земляной вал и казематы, частично врезаясь и нависая над ними. Внутренняя конструкция бетонного блока выполнена в сборно-монолитном каркасе. Стенки прохода облицованы полированным тёмным гранитом, который контрастирует с выступающими в проёме руинами казематов, весьма сильный зрительный и эмоционально-психологический эффект. На кирпичной стене одного из казематов, на доске из серебристого чугуна – отлитые в бронзе тексты Указа Президиума Верховного Совета СССР на русском и белорусском языках о присвоении Брестской крепости звания "Крепость-герой".

Постояв какое-то время у проема, и заглянув в казематы, стараясь представить, что здесь происходило чуть больше полувека назад, я двинулся дальше – открывалась пешеходная аллея, заполненная людьми, а также громаднейший, грандиозный памятник «мужество» и штык-обелиск, но к ним я ещё ближе подойду.

На пути к цитадели я встретил два укреплённых пороховых погреба, один из которых (1860 года постройки) превратился в музей. Здесь же расположена площадка с военной техникой, в основном танки, непосредственно в Цитадели – аналогичная площадка, но с артиллерией. Тут же ретро-автобус стоит, который продает сувениры, я не удержался и прикупил магнит с брелоком.

Пройдя через мост реки Мухавец, я оказался непосредственно на территории Цитадели, расположенный на острове Центральный.

Торжественная церемония закладки первого камня будущей крепости состоялась 1 июня 1836 года, и уже в 1842 году Брест-Литовская крепость вступила в число действующих крепостей I класса Российской империи. Крепость состояла из Цитадели и трех обширных укреплений, образующих главную крепостную ограду и прикрывающих Цитадель со всех сторон: Волынского (с юга), Тереспольского (с запада) и Кобринского (с востока и севера). С внешней стороны крепость защищал бастионный фронт – крепостная ограда (земляной вал с кирпичными казематами внутри) 10-метровой высоты, протяженностью 6,4 км и обводной канал, заполненный водой. Общая площадь крепости составляла 4 кв. км (400 гектаров). Цитадель представляла собой естественный остров, образовавшийся на месте слияния двух рек – Западного Буга и Мухавца, по всему периметру которого была построена сомкнутая двухэтажная оборонительная казарма протяженностью 1,8 км. Толщина наружных стен достигала 2 м, внутренних – 1,5 м. Казарма состояла из 500 казематов, в которых могло разместиться до 12 тыс. воинов с боеприпасами и продовольствием.

В 1864–1888 годах крепость была модернизирована по проекту генерала Эдуарда Тотлебена и обнесена кольцом фортов в 32 км в окружности. Планировалось закончить строительство второго кольца укреплений протяженностью 45 км, но грянула Первая Мировая война и строительство остановилось. Правда, и оборонять ее не пришлось: стремительное наступление кайзеровских войск в 1915 году заставило командование сдать крепость без боя. В декабре 1917 года начались переговоры о перемирии, и уже 3 марта 1918 года в здании Белого дворца крепости был заключен Брестский мир. По итогам Советско-польской войны 1919–1920 годов Брестская крепость почти на 20 лет стала польской. Она использовалась поляками как казарма, военный склад и политическая тюрьма строгого режима, где содержались самые опасные государственные преступники. 1 сентября 1939 года фашистская Германия напала на Польшу. Окруженный в крепости польский гарнизон сопротивлялся с 14 по 16 сентября, но в итоге защитники оставили крепость. Тогда же войска Красной Армии начали освобождение Западной Белоруссии: перейдя государственную границу в районе Минска, Слуцка и Полоцка. Город Брест вместе с крепостью вошел в состав СССР.

Я начал осмотр Цитадели справа: большая фигура измождённого советского солдата, тянущегося к воде с каской в одной руке и пулеметом в другой, измученно смотрела на меня, мурашки побежали по телу. Иных чувств мемориал «жажда» не вызывал, скульптурная композиция внушает размерами: длина – 13 м, размер – 5 натур; создан из декоративного железобетона. Памятник здесь не случаен: он символизирует один из драматических страниц обороны Брестской крепости – острая нехватка пресной воды. Водопровод был выведен из строя в первый же день войны, а лето в тот год выдалось что надо, жаркое до краев; вокруг клубы дыма, пороховой гари, дышать нечем, пить хочется до безумия: запекшиеся от жажды губы бойцов свидетельствовали о жутких страданиях. Вода нужна была, прежде всего, для охлаждения пулеметов, раненным, женщинам и детям. Вокруг река, но подступы к воде обстреливались, потому что ночью берега освещали прожекторы. Многие погибли, пытаясь добыть хотя бы каплю. После войны на берегах рек находили пробитые каски, фляжки, кружки и останки погибших.

Дальше я пошел разглядывать сильно пострадавшую кольцевую оборонительную казарму (рондо), построенную в 1834-1850 гг. из красного цельного кирпича по периметру всего острова. Строительство оборонительной казармы проходило отдельными фрагментами. Казарма состояла из 278 двухэтажных секций, 10 одиночных казематов, 1 двухэтажного казематированного проезда, а также помещений отхожих мест. В казарме имелось 567 различных казематов. С 1939 года оборонительную казарму занимали части и подразделения РККА и войск НКВД. Когда я там был, то сохранилось около половины здания казармы, следы от артиллерийских снарядов, пуль никуда не делись, они наглядно демонстрируют весь размах той безжалостной войны. В сохранившихся зданиях размещены музеи, «Пост №1», администрация мемориального комплекса, сувенирные лавки, мебельные мастерские и даже общественный туалет.

Я медленно шел дальше, стараясь впитать ту атмосферу, возможно, неплохо получалось. Я дошел до первых руин казармы и снова на меня взглянул Он – обобщенный образ воина-победителя, высотой 33,5 метра, на фоне советского знамени. Просто огромнейшая бетонная скульптура, один из главных памятников мемориального комплекса, созданный авторским коллективом под руководством народного художника СССР скульптора А.Кибальникова в 1969-1971 годах, мне, кажется, ясно кому посвящен памятник: советским бойцам, которые 22 июня 1941 года приняли первые удары фашистов и более месяца мужественно держали оборону в полном окружении. Грандиознейший по размерам памятник соткан из 200 частей, возводился в виде бетонной оболочки, крепившийся к металлическому каркасу с сеткой внутренних колонн 6×6м. Отливали гипсовую форму памятника в масштабе 1:7 в одном из цехов Брестского завода железобетонных изделий. Внутренняя поверхность форм тщательно зачищалась и обрабатывалась, потому что становилась наружной поверхностью монумента. На нее укладывалась арматурная сетка, которая крепилась к каркасу с отступом в 20-30 см внутрь. От поверхности форм ставилась внутренняя деревянная опалубка, и пространство между ними заливалось бетоном. Этот метод гарантировал качество монолитной оболочки, ее равномерную толщину и вес. В оболочку Главного монумента уложено почти 4000 м³ бетона. На обратной стороне памятника нанесены рельефные композиции, продолжающие военную тему: атака солдат, последняя граната, пулеметчики…

Такие монументы должны существовать, без лоска, ретуши, но с невероятной харизмой, погружением в океан созданного образа, чтобы ком застревал в горле. Находясь под впечатлением, я едва разглядел прыгающего бронзового безымянного советского солдата в руины из уцелевшей части казармы, с автоматом наперевес. Памятник получился динамичным, боец как бы застыл в прыжке, идя в атаку на врага. Ещё одна картинка нарисовалась в моей голове. Пошел дальше.

Далее я увидел довольно внушительное скопление людей, все они фотографировались, любовались, шли по мосту – неудивительно, ведь здесь Холмские ворота, одни из четырех ворот кольцевой казармы, ведущей в Цитадель, названые по имени города Хелма, дорога от ворот вела в южном направлении именно в сторону этого города. Холмские ворота являются, пожалуй, самым известным символом всей Брестской крепости, и одними из, на территории всей Белоруссии, недаром на национальных 50 рублях изображены именно они. Несмотря на сохранившиеся многочисленные отметины пуль да снарядов на красных кирпичах ворот, они по-прежнему красивы и величественны. Построены в классическом стиле начала XIX века, ворота декорированы оригинальными амбразурами и зубчатыми полубашнями со стрелковыми бойницами. На центральной башне размещался когда-то государственный герб Российской Империи. Внутренняя сторона ворот во время боевых действий практически не пострадала. На стене ворот установлена памятная табличка Фомину Е.М.: «Здесь, у Холмских ворот, 30 июня 1941 года был расстрелян фашистами один из руководителей обороны комиссар Фомин Ефим Моисеевич».

Я пошел не в Цитадель, а решил для начала совершить небольшую прогулку в сторону Волынского укрепления, через разводной мост: там все утопало в зелени. Возле моста я остановился – прочитал табличку на куске оборонительной казармы из красного кирпича: «23 июня во время атаки на эти рубежи гитлеровцы гнали впереди себя захваченных впереди себя больных, раненных, женщин и детей».

На Волынском укреплении, на острове Госпитальный накануне войны располагались корпуса Брестского военного госпиталя, а также полковая школа 84-го стрелкового полка, возникшие здесь не просто так, а на месте монастырей бернардинцев и бернардинок, разрушенные ради крепости. Сейчас здесь сплошные неухоженные руины: толстый слой почвы, заросшая густая трава – разительный контраст с аккуратной цитаделью. В довольно неплохом состоянии, покрытый значительным количеством зелени, сохранились южные ворота, да, они изрядно получили долю снарядов, но тем не менее выполняют до сих пор свою функцию, я через них проходил, да и автомобили проезжали… Сохранился на Волынском укреплении и каземат XIX века – там сейчас располагается действующий Свято-Рождествено-Богородицкий женский монастырь, возведенный на месте бывшего монастыря XV века.

В этих местах установлен большой памятный камень, сообщающий о том, здесь сражались мужественно весь медперсонал и раненые госпиталя. Территория, где находился госпиталь, был взят за несколько минут. Многие больные в момент атаки находились в здании, гитлеровцы окна закидали гранатами, а также обстреляли из автоматов. Медперсонал безоружен: медсестры, врачи, санинструкторы гибнут на местах, оставшиеся пытаются сделать все возможное для спасения раненых. Началась эвакуация, но тут их ждали немцы, начался безжалостный расстрел. На помощь пришли курсанты 84-го стрелкового полка. Именно они вместе с бойцами других частей, начали обстрел фашистов, прорывавшихся через южные ворота. Бой был яростный, жестокий. Немцы, продвигаясь к Холмским воротам, использовали живой заслон – автоматчики гнали людей, одетых в больничные халаты и гражданскую одежду. Бррр… Много погибших за Родину. К исходу третьего дня Волынское укрепление Брестской Крепости полностью было занято немецкими подразделениями.

Также на острове, совсем недалеко от Холмских ворот расположился археологический музей «Берестье» – захотелось туда заглянуть, немного скинуть тяжелые впечатления об увиденном ранее. Музей расположен на мысе, образуемом рекой Западный Буг и левым рукавом реки Мухавец, ее территория ухожена: здесь есть, лавочки, велопарковка, клумба, выполненная в виде бастиона Берестейского замка ХVIII столетия, название музея, выложенное белыми буквами для фотографирования, и даже современный греб Бреста – внутри голубого поля барочного щита расположился серебряный лук со стрелой, направленный наконечником верх. Здание музея стеклянное, больше похожее на равносторонний треугольник, чем на купол, открыт он с 1982 года, на месте детинца древнего Берестья, основанного дреговичами, где ученые под руководством профессора Петра Лысенко во время раскопок обнаружили деревянные постройки XI-XIII веков.

«Берестье» является единственным в Европе музеем средневекового восточнославянского города. Основой экспозиции музея является археологический раскоп. На глубине 4 метров находится часть ремесленного квартала – 28 деревянных жилых и хозяйственных построек XIII в., две уличные мостовые, частокол, остатки глинобитных печей.

Я направился в цитадель, вошел через Холмские ворота, в проеме остановился, посмотрел на стены, на «обнаженный» кирпич – каким он был при строительстве крепости в 1941 году и брусчатка под ногами тоже того времени.

Немного пройдя увидел как из Гарнизонного Свято-Николаевского храма, построенного в 1851–1876 гг по проекту архитектора Давида Ивановича Гримма, выходят молодожены, рядом украшенные дорогие иномарки, друзья, родственники.… Это массивное купольное здание выполнено в византийском стиле, величественный купол венчал Георгиевский крест. В начале XX века Свято-Николаевский собор был главным храмом Западнорусского края.

После подписания 18 марта 1921 года Рижского мирного договора, храм достался Польше, она в 1924–1929 годах перестроила его в римско-каталитический гарнизонный костел Святого Казимира. С 1939 года и до самого начала Великой Отечественной войны в нем размещался клуб 84-го стрелкового полка красной армии. В ходе ожесточенных боев 1941 года здание стало важным пунктом обороны, потому что было расположено на самом высоком месте острова, откуда хорошо просматривается вся территория крепости, на теле храма не осталось ни одного живого места. В 60-е годы была произведена консервация здания храма. Бывший клуб включили в мемориальный ансамбль. Только в 1994 году здание возвращено православной церкви и там начались активные работы по его реставрации, а осени 1995 года стали совершаться Богослужения. В 1999 году был восстановлен купол храма и освящен новый крест. В 2004 году храм украсило семиярусное паникадило (особая люстра с 12 иконами и 104 свечами).

За храмом спряталась звонница, над которой в 2001 году был поднят бронзовый колокол весом в 1 тонну, это один из крупнейших колоколов, отлитых в Белоруссии за 100 лет. А за звонницей братская могила…

Устремился к Тереспольским воротам: здесь руин больше, все они законсервированы. Ворота названы по имени польского города Тересполь, выходят на берег реки Буг. В период межвоенной Польши ворота назывались «Brama Podlaska», от направления в сторону города Бяла-Подляска. В казармах поблизости располагались польские сапёры, силами которых была построена одноимённая пристань.

В XIX веке для того, чтобы перейти на остров (сейчас он носит имя «пограничный», там ранее было тереспольское укрепление), польскими сапёрами был сооружён новый подвесной деревянный мост. В 1915 году мост хорошо пострадал во время военных действий, а уж Вторая Мировая его окончательно разрушила – сейчас в Буге можно найти его немногочисленные остатки. В проёме ворот от моста остались только чугунные столбики и несколько других металлических элементов, как чётко заметил экскурсовод, проводивший в это время экскурсию: «это царский металл – он до сих пор в ходу и многое ещё сможет выдержать. Не то, что сейчас».

Сами же ворота были построены в классическом стиле в XIX веке и до Великой Отечественной войны имели три этажа и небольшие башни сверху. Внутри верхней части было установлено два огромных бака для воды, по которому вода подавалась в водопровод Цитадели. В первые минуты войны, ворота подверглись массивному артиллерийскому обстрелу, в результате чего они сильно пострадали, а верхняя часть уничтожена полностью. Для обеспечения проезда, отметка верха проёма ворот со стороны моста была поднята с изменением очертаний проёма: арка была заменена на прямоугольный проем, в стену – заведена перемычка из стального профиля. В 2013 году во время реконструкции площадки перед воротами в проезде было уложена трилинка – плитка уникальной шестигранной формы, исключительно редкое дорожное покрытие, применявшиеся в 1935-1939 году в Бресте и в других городах межвоенной Польши. Трилинку забрали со старой дороги у Западного форта Кобринского укрепления. В Бресте ранее этой плиткой также была уложена целая улица Ленина, и возможно до сих пор лежала бы, если не потребовалось замена труб: часть плитки осталась во дворе здания администрации Ленинского района, а часть не известна где.

У Тереспольских ворот на руинах здания, где накануне войны размещалась 9-я пограничная застава и 3-я пограничная комендатура установлена совсем свежая скульптурная композиция из красного, чёрного гранита и бронзы «Героям границы, женщинам и детям мужеством своим в бессмертие шагнувшим», её открыли 22 июня 2011 года. Бойцы и командиры заставы проявили героизм в неравных боях в первые дни войны, начальником был лейтенант Андрей Кижеватов, Герой Советского Союза. Автор скульптурной композиции – Занкович Валентин Павлович. Скульптурная композиция представляет собой изображение трех бойцов, рьяно идущих в атаку, жены командира с детьми, раненого пограничника, которому женщина дает глоток воды. В центре памятника помещён пограничный столб с гербом СССР и мемориальной доской.

Дальше я двинулся в центр Цитадели, необходимо же было вблизи рассмотреть Штык-обелиск, один из главных монументов цитадели, который виден с многих точек не только Бреста, но как поговаривают, и с Польской стороны также. Обелиск – сложное инженерное сооружение высотой 104,5 метра и весом 620 тонн, чтобы увидеть его полностью, пришлось голову задирать весьма и весьма высоко. Размер у основания 5,5 метра, у вершины 2,6 х 0,45 метра. Установлен 5 июля 1971 года, по проекту Белорусского отделения ЦНИИ "Проектстальконструкция". Обелиск представляет собой штык легендарной винтовки системы Мосина «трехлинейки», находившиеся в годы войны на вооружении Советской Армии. Штык разделен на десять секций со стальным каркасом, облицованных титановыми листами.

Обелиск установлен рядом с так называемой площадью Церемониалов, вмещающая 25-30 тыс. человек и предназначенная для проведения официальных торжеств; законсервированные руины Белого дворца, инженерного управления, церкви Святых Петра и Павла, оборонительной казармы составляют единое пространство. Ту площадь, по которой я гулял, вымощена из многоцветной мелкоштучной бетонной тротуарной плиткой. В центре архитектурного ансамбля – три яруса мемориальных плит, под которыми покоится прах свыше 1000 человек, имена, которые удалось распознать – вынесены на плиты мемориалы, остальные пока остаются безызвестными. Даже без звучащей мелодии Шумана «Грезы», глядя на все эти имена, плиты, получается тяжелое восприятие прошлого, но музыкальное сопровождение только усиливает остроту.

Возле обелиска, где-то в углублении, вымощенным красными гранитными плитами, горит вечный огонь. Тут же находится мемориал с названиями городов-героев Советского союза. Под памятными плитами – капсулы с землёй, привезённые из этих городов.

Руины здания Инженерного управления фрагментарно возвышались над уровнем земли не более чем на 3 метра. Это здание, оставшееся от старого города, – часть архитектурного ансамбля коллегиума иезуитов, построенного во второй половине XVII – первой четверти XVIII вв. в стиле барокко. С началом строительства крепости, комплекс Иезуитского коллегиума реконструировали в Комендантское, а затем Инженерное управление. Отдельные помещения использовали для квартиры императорской семьи во время посещения ею крепости. В сентябре 1939 г. здание пострадало от артиллерийского обстрела и штурма крепости частями XIX армейского корпуса Г.Гудериана. После передачи германской стороной города и крепости частям Красной армии здесь размещались штаб, автобронетанковая рота, оружейная мастерская и спортзал 75-го отдельного разведывательного батальона 6-й стрелковой дивизии. В первые дни обороны в подвалах здания находился командный пункт полкового комиссара Е.М.Фомина. Найденные в 1958 г. остатки радиостанции и останки человека в военной форме свидетельствуют о попытках защитников связаться с вышестоящим командованием. Во время боев северная часть была разрушена до основания, от южной – осталась коробка на высоту двух этажей, которую разобрали после войны. При строительстве мемориала через руины здания была проложена дорога к красноармейскому клубу (церкви), которая разделила руины на 2 части.

Несмотря на усталость: и эмоциональную и физическую, я все же нашёл силы посетить Музей обороны Брестской крепости – в нем можно провести почти целый день, если читать и рассматривать каждый экспонат, каждый элемент пропитан пролитой кровью войны… Музей располагается в восстановленной северо-восточной части оборонительной казармы Цитадели, которая является памятником истории и архитектуры середины XIX века. Во время Великой Отечественной войны один из последних очагов обороны. Особая категория экспонатов – предметы из раскопок (предметы быта, оружие защитников крепости, оплавленный кирпич – как результат применения огнемётов, сплавы пуль, гильз, осколки снарядов). Пожалуй, самыми ценными являются воспоминания участников обороны крепости, записанные писателем С.С. Смирновым, рекомендую его книгу.

Моя поездка в Брестскую крепость завершена. Конечно, я всё охватил, что собирался, но это далеко всё. Да, разве это возможно за один приезд? Место легендарное, трагическое, но красивое, видно, что его восстанавливали с любовью, а не на «отвали», чтобы оставшиеся средства поглубже засунуть в бездонный карман. Я вернусь, надо вернуться, вопрос только когда…

Глава восьмая. Квест обратно

Приятное времяпрепровождение в Братской республике должно было логично подойти к концу. Оно, собственно, и подошло: 9 августа нам нужно было отправляться домой.

9 августа – день выборов, выбирали нового президента Белоруссии, в санатории был организован один из избирательных участков: толпы не наблюдалось, куда больше мне приходилось лицезреть скромные, да усталые лица милиционеров с милиционерками, да членов комиссии.

Вкусно позавтракав, супруга меня с сыном отправила восвояси – не мешать собирать вещи, а мы с ним и рады. Зашли в библиотеку – отдали Довлатова и Сутеева, известили столовую о том, чтобы стол больше на нашу долю не накрывали, заглянули к пышной даме у стойки регистрации – уточнили порядок выезда, затем пошли прощаться с пляжем и всей окружающей природой, даже удалось занырнуть напоследок.

В районе обеда мы были собраны – позвали горничную принять номер, она поверила нам на слово, забрала ключи и пожелала хорошенько добраться.

Автобус до Бреста был заполнен полностью: целый класс восьмиклашек, знатно побродивши по белорусским лесам, возвращался домой с полными рюкзаками. По дороге, автобус захватил ещё несколько лесных любителей, в общем, не скучали. Немногочисленные консервативные бабушки обсуждали выборы – как никак важное государственное событие.

Погулять по Бресту не довелось – только добежать до продуктового магазина и купить что-нибудь поесть. Далее нас ждал поезд дальнего следования, ждать его мы вознамерились внутри прекрасного вокзала, там же и чай попили и поели что-то, единственное, месседжеры почему-то не работали, веб-страницы худо-бедно открывались, а вот все остальное нет. Может из-за выборов? Какой-то шумихи я в Бресте не обнаружил, все так же тихо и спокойно.

Вот и наш поезд поспел: сынишка с присущим ему любопытством разглядывал проезжающие вагоны (их было порядка десяти), интересные фонари, оформленные под старину. В этот раз ехать в одиночестве в купе не получилось: на каждой остановке оно заполнялось по человеку, приходилось ужиматься с сыном. Развлечений у отпрыска было не много: карточки, раскраска, чтение сказок, окно с видами на белорусские селения, ноутбук. Ехали обратно мы тоже дольше – часа на полтора, не спавший днем сын, погрузился в сон, едва мы стали подъезжать к Минску в районе десяти часов вечера.

Вот она – столица Белоруссии! Огни вечернего города ярко бьют по глазам, аккуратно взяв ребенка на руки, сзади таща один из чемоданов мы пробирались по подземному переходу к зданию вокзала. Как-то становилось беспокойно, люди куда-то бежали, матерились, кричали, что метро закрыто и проклинали все на свете. Что происходит? Поднявшись по эскалатору на второй этаж, я нежно, стараясь не разбудить, отдал ребенка супруге: мне необходимо было выйти на улицу, разобраться куда дальше идти, где посадка – через час автобус. Интернет, как назло не работал, это добавляло нервов.

Я на одной из центральных минских улиц – что происходит? Апокалипсис? Что? Автомобилисты безжалостно и тревожно гудят на дороге, уши начинают отваливаться от их сигналов. Мрак, толпа милиционеров вокруг. Множество беспокойных людей. Метро закрыто, глобальная сеть заблокирована. Это так празднуется окончание выборов? За себя не боялся: мне важно было увезти своих любимых. Я добрался-таки до автовокзала, уточнил расписание – ура, наш автобус не отменили, значит, скоро мы поедем домой. Устал, дорога длинная, но ещё предстояло столько же примерно.

Неумолкаемый звонкий рев машин, разумеется, разбудил ребенка. Сын долго вертел сонной головой по сторонам, а потом стал у родителей спрашивать, что это за «бибики» такие? Любознательный он у нас! Автобус был и здесь полон, погрузившись в салон, мы тронулись, по дороге из Минска через окно наблюдал молодых людей, собирающихся у Центризбиркома, они явно хотели чего-то. Становилось тревожно за Братскую республику. Мы выехали на трассу, темно, я стал засыпать…

К Российской границе мы подъехали раньше положенного времени на полтора часа – неужели скоро на Родине окажемся? Что-то долго стоим – целый час. Зашел пограничник, проверил документы – все хорошо с ними, сказал ждать. Мы ждали, прошло полчаса, всех пассажиров попросили выйти из автобуса и пройти к будке. Мы, разумеется, в недоумении пошли. В будке сидел всего лишь один молодой подтянутый человек, к нему выстроилась целая людская вереница для повторной проверки документов. Люблю свою страну! На улице стояла глубокая ночь, как-то зябко становилось, я отправил своих в автобус греться, а сам остался дожидаться очереди. Наконец-то она настала. Я протянул два паспорта, улыбнулся, уточнил что происходит, молодой человек не постеснялся мне ответить, заявил, что таковы новые правила в эпоху пандемии, потребовал продиктовать телефоны. Я не постеснялся сообщить. Молодой человек уведомил, что по приезду необходимо обязательно сдать тест на Ковид, в противном случае позвонят по записанному номеру телефона. Оштрафуют. Люблю свою страну!

Наконец-то проверка всех пассажиров закончилась, мы все радостно запрыгнули в салон и думали, что поедем. Мы поехали, правда, проехали метров сто – остановились ждать автобуса с той стороны, чтобы совершить пересадку.

Светало. Прошло два часа. Мы по-прежнему ждали автобуса: кто-то плюнул и крепко спал, кто-то стрессовал, теряя знатное количество нервных окончаний, а нашлись и те, кто пошел пешком. Долгожданный автобус с российскими номерами приехал – на той стороне их ждала аналогичная проверка, только был не один автобус, а целых три перед ним. И обслуживал их также один пограничник. Люблю свою страну!

Слава богу, больше границ не предвиделось, зато через час проснулся сын и потребовал внимания. Ему отказать – себе дороже! Мы с женой снова не спали, развлекали как могли.

Вот проехали Смоленскую область, на часах 11 дня – в 8 часов утра должны были быть уже в столице. Ничего, главное, доехать. Наш автобус не понравился ДПС-никам, нас остановили на какое-то время, теперь, главное, к вечеру добраться до Щелковского автовокзала, сколько нас ещё остановят? Люблю свою страну!

Все-таки доехали. Пусть и в 14.00. Дальше мы не торопились, дошли до остановки, вызвали такси, оно покружилось в поисках клиентов – по-другому в этом районе никак. Вот мы и дома. Устали существенно. Отдых завершался ковидом. Нет, у нас его ни у кого не обнаружили, но сдать-то надо было по приезду. А то штраф. Люблю свою страну!

Квест обратно удался.