# Наследник Волшебства 90-Е

Никита Владимирович Мордовин

Конец 90-х. Бандитские разборки. В провинциальном городе молодой маг Кирилл решает нарушить все правила, чтобы заступиться за друга. Терпит неудачу. Лишается силы. А бандиты теперь ищут повод убить Славу. Оба героя повести теряют практически все. Но магия сыграла с ними злую шутку неспроста. Она ведет их к правде, которая изменит обоих.

## Вместо предисловия

Большýю помощь в написании этого произведения оказали Екатерина Волчатникова и Денис Романов. Спасибо вам огромное! Отдельная благодарность ближайшей подруге Юлии Капко (Морозовой).

## Глава 1

~ОТ АВТОРА~


– Ну, и что ты мне можешь сделать?

– Тронь меня и узнаешь!

– Братва, кажется, меня собираются побить. Ха! Смелый парень. Ладно. Гуляй.

Кирилл развернулся и пошёл домой. Захар начал его не просто раздражать, а приводить в гнев! Ну, вот подъезд. Кто это там?

– Привет, Слава.

– Привет, Кирилл.

Рука сжала руку. Древний ритуал приветствия. Волосы желудёвого цвета пострижены коротко. Кругловатое лицо, широкие скулы. Тёмно-зелёные глаза, и под одним свежий след. Явно от кулака. Синяк ещё не созрел, не налился сливовым цветом.

– Что это?

– Да так ничего.

– И всё-таки?

Молчание. Конечно, и так понятно. Слава снова подрался с Захаром. Когда-то они были не разлей вода. А сейчас вспыхивают порохом. Искрой служит любая мелочь. Один на один Захар никогда не бьётся. Только толпой. Поэтому Слава и записался на бокс.

Что же сегодня произошло? «Сейчас проверю», – решил Кирилл. Он произнёс имена духов: первый ведает тайны, второй открывает прошлое, третий показывает видения. Слово силы, подчиняющее их. Ключ, замок. Короткое заклинание маг произносил одними губами. Реальность подёрнулась рябью. На цветную, сочную картину, что видели глаза, наложился чёрно-белый немой фильм. Захар и его дружки выбегают из-за угла и набрасываются на Славу. Тот отбивается, как может. Получает по морде. Вдалеке показалась патрульная машина милиции. Как тараканы от карающего тапка, вся шайка бросилась врассыпную. Немой фильм ушёл в расфокус. И через мгновение растворился. Длился транс секунды три, не больше. Слава не успел ничего заметить.

– Какая же сволочь этот Захар! – шипящие буквы вырвались сквозь зубы Кирилла.

– Он сам нарвался, – Слава скрестил руки на груди. – И сегодня я ему навалял!

– Да ты богатырь, – в голосе сарказм. – В одиночку пятерых раскидал!

– Ну и чё. Я же не терпила какой-то. Всем отвесил пилюле́й, – Слава врал. Не хотел показаться слабаком.

– Ага! И ментам отвесил, которые их спугнули, – Кирилл поджал губы. Блин. Вырвалось.

– Погоди! – Слава вытаращил на меня свои зелёные глазищи. – Ты откуда всё знаешь? Это было час назад! Я даже рассказать никому не успел. А с Захаром ты не общаешься.

«Блин. Второй раз попадаюсь на колдовстве. Осторожнее нужно быть, Кирилл! – подумал маг. – А-то Виолетта снова лишит сил». Прошлый раз вообще по-дурацки вышло. К Кириллу зашёл знакомый за кассетой для плеера. Но этот слон неуклюжий задел бабушкину голубую вазу. Сработал инстинкт. Маг с помощью телекинеза притянул вазу к себе. На следующий день весь район гудел слухами. Кирилла называли колдуном, который наводит порчу. Конечно, мгновенно нашлись люди, которые якобы пострадали от его действий. Один парень в грудь себя бил, утверждая, что Кирилл вызвал у него понос. «Срал дальше, чем видел», – рассказывал он. Кто-то говорил, что маг забавы ради бомжей ест. Естественно, и в этом случае нашлись «очевидцы». В общем, Кирилла обвиняли во всех злоключениях. Городок маленький, слухи разлетаются и искажаются быстро. Но наставница утихомирила бурю, которая грозила вот-вот перерасти в «святую инквизицию». Виолетта рвала и метала. Наказанием было лишение телекинеза на месяц. Кирилл сначала расстроился. А потом наступил кайф. Никаких усилий над собой. Делай, что хочешь, общайся, с кем хочешь. И не надо бояться за сохранение тайны. Но мы отвлеклись.

– Я просто догадался, – Кирилл никогда не умел врать на ходу.

– Свистишь. Ты точно знал, что и как произошло.

– Давай закроем тему, – резко сказал Кирилл.

– Значит, ты правда этот…

Слава боялся произнести это слово.

– Кто? – спросил маг, хотя уже знал ответ.

– Ну… Колдун…

Кажется, смех Кирилла напугал Славу. Маг улыбнулся. «За ту самую ошибку двухлетней давности я расплачиваюсь до сих пор», – подумал Кирилл.

– Нет. Это всё просто слухи, – соврал он. Увы, Кирилл не мог поделиться со Славой всем этим. Ни с кем не мог.

– Ладно. Поздно уже. Пойду, – сказал Кирилл.

~КИРИЛЛ~

А как хочется рассказать. Ведь никогда не было настоящих друзей. Да и будут ли? Чувствую себя той самой Кэрри Уайт из книги Кинга. Дар такой же. Никто не понимает. Поддержки от отца – ноль. Только одни нравоучения. Хорошо хоть не издевается никто. Эх. Надеюсь, я не повторю её судьбу. Силы-то во мне побольше, чем у Кэрри Уайт. А она в одиночку превратила в руины небольшой городок, напугав при этом всех его жителей до полусмерти.

– Пока, – сказал я.

Ну вот, первый этаж, до боли знакомая дверь. Ответное прощание в спину. Я дома. Там всё по-прежнему. Разговоры с папой. Контрольный бутерброд в желудок. Зубная щётка, паста, мыло, вода, тапочки. Постель. Мечты, сон. Наутро то же самое, только в обратном порядке.

Каникулы. Первый месяц – это отдых, веселье; второй – скука; третий – жуткая скукотища. У меня шёл месяц №2. Опять бесцельно брожу по улицам своего района, который находится на отшибе провинциального городка. Слышу знакомые голоса за углом. Конечно, я хочу их видеть: Слава, Илья и Вадим. Интересно, а Слава рассказал им о вчерашней встрече с Захаром? Конечно, да! Они ведь друзья, к тому же не заметить Славин синяк может только слепой.

Я бы отдал всё за то, чтобы поменяться с ними судьбами. Быть таким же простым парнем без всяких способностей, без оков на языке и запретов. Всегда приходится врать, скрывать свои мысли и мечты, придумывая до безумия дурацкие отговорки. Конечно, никто не захочет общаться с тем, кто постоянно чего-то недоговаривает, ведёт себя странно, да ещё эти слухи, которые гуляют обо мне! Хотя эти трое пока не прекратили со мной здороваться.

Изобразил неожиданность. Поверили. Рукопожатие.

– Как дела?

– Лучше всех! А вы как живете?

– Да уж получше тебя, – смех. Задело. Немного вместе постояли. Поговорили о том, об этом. Ни о чём.

– Вечером-то что будете делать? – замялись.

– Да, ничего особенного.

У Славы внутри заиграл страх. Я снова применил заклинание. Но на этот раз использовал не слова, а жесты. Пальцы сложились в мудру, усиливающую ментальное восприятие. Нужные мне мысли лежали на поверхности сознания: «Захар, семь вечера, гаражи».

– Ну ладно. Давайте, – попрощался я.

Улыбка. Ответное: «Пока». Я ушёл, но из головы никак не выходит: «Захар, семь вечера, гаражи». Дома я заглянул в хрустальный шар, чтобы развеять страхи. Но они только сгустились. Я увидел, что хулиганы повалят на землю Славу, Илью и Вадима, будут пинать. Долго и с остервенением. Итог: больница, гипс, долгая реабилитация. Что же делать? С одной стороны – это не мои проблемы, и Законы Магии запрещают мне вмешиваться. С другой – у меня появился реальный шанс применить свои силы во благо другим. Может быть, после этого парни меня поймут и станут друзьями? Не придётся скрывать, кто я, и постоянно врать.

Будь что будет!

Сердце сильнее разума. Решено – я отправлюсь вместе с парнями на встречу с Захаром. Запугаю его, а если не поможет, применю свою силу, тогда у него всякая охота выпендриваться пройдёт. Теперь долгое ожидание. Дом. Денди. Супер Марио, Танчики и Тетрис. Время течёт, как кисель в песочных часах. Наконец-то семь, без пяти. Прихожая. Настенные часы. Ах ты, проклятье: часы в моей комнате отстали на пять минут. Я опоздал! Бегом до гаражей. Последний поворот, слышу крики, шум драки. Так я и думал – Захар не будет разговаривать. Я преодолеваю последний поворот. Шестеро на троих. Шестеро – сильнее и старше. Встали в круг – пинают. Я свистнул. Всё внимание переключилось на меня.

– А тебя сюда, между прочим, не звали. Ну раз пришёл, то и ты получи, – скотская улыбка.


Резкий жест рукой. Невидимая сила толкает Захара. Он летит к дальнему гаражу. Удар. Тело сталкивается с металлом. Захар падает на землю. На тёмно-зелёной железной двери вмятина. Все остальные стоят, как вкопанные. Секунда. Новый толчок. На этот раз я отправляю в полёт друга Захара. Он приземляется метрах в десяти от меня в зарослях травы. Секунда. К нему присоединяется ещё один из «банды Захара».

– Пацаны, валим, – кричит один, и все разбегаются кто куда.

Триумф!

Я появился вовремя – Захар с друзьями не успел сильно избить Славу, Илью и Вадима. Я поднимаю Захара с земли телекинезом, конечно, и держу в воздухе перед собой.

– Ну что, Захар. Я тебя вчера предупредил. Ты посмеялся. Теперь смеюсь я. Как же я всё-таки люблю эту поговорку. Так, слушай сюда. Ещё раз подойдёшь к тем, кого я знаю, а особенно к этим троим, и я продемонстрирую тебе то, что умею, помимо этого. Уяснил?

Молчание.

– Я спрашиваю, уяснил!? – Захар коротко кивнул. Я опустил его на землю, и он встал на тапки.

Поворот. Глаза спасённых мною парней до краёв наполнил ужас. Кажется, я только что до смерти напугал не только обидчиков, но и самих жертв. Теперь я для них, как та самая Кэрри Уайт.

Фиаско!

Я повернулся и зашагал прочь от «поля битвы», оставив Славу, Илью и Вадима лежать на земле. Собираясь проучить Захара, я думал, что всё будет иначе. Воображение рисовало Кирилла-спасителя в лучах света, окутавших всё тело с головы до ног. Жертвы хулиганов смотрят на своего героя благодарными глазами. Парни готовы сразу же предложить свою дружбу, искреннюю и вечную. Все вместе они возвращаются во двор и до самого вечера обсуждают случившееся, то есть по большей части восторгаются блистательным Кириллом. В общем, я надел на свою голову корону и возомнил себя супергероем. Только вот мои мечты и реальность зачатую диаметрально противоположны. Да, я спас парней, но теперь в их глазах я чудовище. Ведь «шоу», устроенное мной за гаражами, для отрицающих магию людей кажется сущим кошмаром. Тем более, если перед этим почитать Стивена Кинга. Тут невольно испугаешься за свою жизнь.

И что же мне теперь со всем этим делать? Все участники «битвы за гаражами» (я решил назвать случившееся именно так), наверняка, поведают всем о моих способностях. Нужно всё рассказать Виолетте. Пускай накажет. Я с удовольствием лишился бы сейчас своей силы. Пока она не принесла мне ничего хорошего. Она только отбирает. Маму, друзей. Мне и поговорить-то не с кем. Папа меня никогда не понимал, а Виолетта не тот человек, с кем можно поболтать, что называется, по душам. Вот и остаётся мне обсуждать всё происходящее с самим собой.

Виолетта всегда чувствовала, когда я к ней приду. Постучал, и дверь тут же открылась. Моя наставница, одетая в изумрудное платье с чёрными бархатными вставками, скрестила руки на груди. Левое запястье обвила серебряная саламандра (меня всегда восхищал именно этот её браслет), на правом были часы. Простые, с кожаным ремешком и обычным циферблатом. Такое ощущение, что она всё знает. Спокойное лицо, пронзительно-зелёные глаза сверкают – верный признак того, что Виолетта не в лучшем настроении.

– Проходи, Кирилл, – наставница сделала приглашающий жест. Я вошёл. Мы, как всегда, сели за круглый обеденный стол на кухне, Виолетта сварила кофе. Я отпил немного и начал разговор.

– Виолетта, я спас людей, – с серьёзным видом сказал я.

– Ты хотел сказать: «Виолетта, я снова применил магию на глазах у смертных, помоги мне с этим справиться?» – она слегка наклонила голову и прищурила глаза, поджала губы.

– Ну, да, – я виновато опустил голову.

– Кирилл, я не буду тебе читать нотации – взрослый уже, сам понимаешь весь груз ответственности. Напиши мне имена и фамилии всех смертных, которые видели твою магию. Чтобы скрыть колдовство, я изменю память. Они будут уверены, что решили свои проблемы сами.

– Спасибо, Виолетта, вы как всегда меня выручаете, – я сиял от счастья. На самом деле, я думал, что она скажет: «Сам заварил кашу, сам её и расхлёбывай».

– Но не надейся, что всё это так просто сойдёт тебе с рук, – женщина нахмурилась так, что стали видны её морщинки. – Ты лишаешься сил на два года. Причём не только телекинеза, как в прошлый раз, а абсолютно всей магии. Ты же хотел побыть обычным человеком – вот тебе такая возможность.

– Отлично! – моему ликованию не было предела. – Просто супер! Спасибо! Быть обычным человеком лучше, чем магом.

– Оооооо, ты ещё не знаешь, о чём говоришь, мальчик, – в её голосе звучала сталь. – Я сама проходила через такое наказание. Хорошего мало. Ну, да ладно, сам скоро всё поймёшь.

Я написал имена всех участников «битвы за гаражами», передал список Виолетте и радостный отправился домой. Играл в денди, пока глаза не начали слипаться. Лёг спать.

Два часа ночи. Боль. Она пронзает всё тело. Кости будто наполняются раскалённым свинцом. Выгибаюсь наркоманом в ломке, еретиком, сжигаемым на костре инквизиции. Связки каменные. Крик застревает в легких. Кожу пронзают иглы, как если бы «отсидел» всё тело. Пять секунд. Каждая длится век. Прекращается всё так же резко, как и началось.

Она лишила меня силы. Каково это? Дерево, полое внутри, или река с пересохшим руслом или книга, из которой вымарали все буквы. Эти эмоции не описать словами. Пустота такая, что в неё можно поместить вселенную, и ещё даже место останется. Я лежал неподвижно. Мне казалось, если я пошевелюсь, то «ад», мучивший меня минуту назад, вернётся. Такого отчаяния и страха я ещё никогда не испытывал. Мне казалось, что стать обычным человеком просто. Заснул с силой, а проснулся без неё. Живёшь и радуешься каждому дню. На деле всё оказалось иначе. Хотя с другой стороны нет секрета, который нужно тщательно хранить.

Только вот мне придётся пожалеть о своём проступке…

Кое-как пережил осень. Ещё тяжелее дались мне зимние месяцы. Как сквозь метель, я шёл сквозь короткие дни, пролёживал в бессоннице длинные ночи. Ничто не могло заполнить чёрную дыру внутри. Душа требовала солнца. И оно пришло. Звали его Лиза.

Цветущая весна радовала всех своим теплом и солнцем. Всех, кроме меня. В душе было пусто, я был одинок, как никогда. Настоящих друзей в моей жизни никогда не было. Отец жил словно другой, отдельной от меня жизнью. Но самое главное, со мной не было больше магии. Я бы никогда не подумал, что без неё начну терять себя.

Очередное серое утро. Вошёл в учебное здание. Устало вдохнул в себя воздух лекций. Пробежал взглядом по толпе одногруппников. Стоп. Вспышка яркого весеннего света. Это не магия. Хотя, что есть магия, как не сама жизнь в моём случае. Тогда я впервые увидел её. Она стояла, обхватив и прижав к себе сумку обеими руками. Её светлые волосы смешно и нежно обрамляли лицо, кудрявясь. Глаза голубые, но не холодные, как лёд, а тёплые, как васильки. От неё исходил весенний свет, который манил, обволакивал, согревал.

Через мгновение мы оказались в аудитории, где вот-вот должна была начаться лекция. Тогда я, набравшись смелости, подошёл к ней.

– Как вас зовут? – без прелюдий начал я,

– Лиза, – по-весеннему тепло улыбнулась она, усаживаясь за стол.

– Не возражаете, если я сяду рядом с вами, Лиза?

Она рассмеялась. Наверное, тогда в моей голове и пронеслась мысль, что у этой девушки самая лучезарная улыбка из всех, что мне довадилось видеть.

– Конечно, можно, – её радостные глаза сияли. – Только не на «вы». Я же не такая старая.

Она снова рассмеялась.

– А тебя как зовут? – а ведь я даже забыл представиться.

– Кирилл.

– Очень приятно, Кирилл.

– И мне, Лиза.

Мы старались проводить как можно больше времени вместе. Часто готовились вместе к парам. Вечерами гуляли по паркам и небольшим улочкам нашего городка. Вместе готовили еду и часто ужинали в обществе моего отца. Он был рад за меня. Ещё бы! Лиза стала не только моей первой девушкой и первой любовью, она стала для меня первым по-настоящему близким человеком. Она стала моим другом. Лиза была удивительным человеком. Я никогда не понимал, откуда в этой хрупкой маленькой девушке столько сил. Её энергия заполняла своим сиянием всё вокруг, а меня наполняла смыслом. Там, где во мне раньше была пустота, поселился её свет. Именно он меня и спасал от вечного холода и одиночества. Лиза втягивала меня во все мероприятия приюта для животных, где она была волонтёром. Даже заставила взять к себе большого рыжего и бездомного котяру. Мы с Лизой прозвали его Стихийное Бедствие, потому что у кота был уж очень крутой нрав. Лиза буквально вытаскивала меня из привычной жизни затворника. Вместо излюбленных игр в денди в мою жизнь пришли лыжи, ролики и коньки.

Как-то раз январским вечером мы катались с Лизой на коньках. Было не по-зимнему тепло, вокруг неслышно падал белый-белый и очень мягкий снег. Лиза плавно скользила по катку, что-то весело и быстро рассказывала. Я плавно притянул её к себе и заключил в свои объятия. На губах были только что растаявшие снежинки. Мы целовались. Нежность растекалась по всему телу. Сердце билось часто-часто. Я закрыл глаза. Мир растворился, исчез. Осталась только Лиза, её нежные и чувственные губы.

– Я бы бесконечно любовался тобой, как любуются северным сиянием или млечным путём, – я поправил выбившуюся у неё из-под шапки прядь волос.

Лиза улыбнулась. – Скажи, если бы у тебя была тайна, которую ты не можешь никому раскрыть, – я запнулся. Желание рассказать ей кем я был, и кем стану через полгода было почти непреодолимо. То, что происходит между нами не может быть до конца настоящим. Потому что Лиза не знает о том, что я маг. В то же время я понимал, что она лишь человек. Да и после того, что случилось летом за гаражами, испытывать терпение Виолетты было опасно.

– Тайна? – поймала меня на долгой паузе Лиза.

Я улыбнулся. Взявшись за руки, мы продолжили кататься.

– Мне просто интересно. Допустим, у тебя есть тайна, которую сложно принять, и в которую сложно поверить. Ты бы рассказала мне о ней?

Лиза нахмурилась.

– Ты раньше не говорил загадками.

– Так ведь, что плохого в загадках? – я слегка сжал её руку. – Они делают жизнь интереснее.

– Не знаю, – протянула Лиза. – Хочу, чтобы в моём мире было всё предельно ясно.

Я провожал её до дома. На прощание мы поцеловались. Снег продолжал тихо падать мохнатыми белыми хлопьями. Я посмотрел Лизе в глаза.

– Если бы я сказал, что могу остановить снег на какое-то время, чтобы ты смогла бы полюбоваться застывшим моментом прекрасного?

Лиза залилась звонким смехом.

– Ну и выдумщик же ты! Я бы сказала, что это бред, и такого не может быть.– Она скрылась за парадной дверью. А я тяжело вздохнул. Завтра же иду к наставнице!

Виолетта, слегка наклонившись, стояла у окна на кухне, поливая своих зелёных питомцев в горшках. Передо мной на столе дымился свежесваренный кофе.

– Виолетта, я, наверное, влюбился, – покраснел от смущения. – Я встретил одну девушку…

Виолетта закончила свои дела с растениями. Повернулась. Не спеша села за стол. Подняла на меня свои пронзительные зелёные глаза. Она смотрела без слов, тем самым говоря: «Продолжай». Я рассказал всю историю про Лизу от начала и до конца. И, конечно, озвучил свою просьбу. Несколько секунд Виолетта молчала.

– Плясать на граблях, видимо, твой стиль жизни, – Виолетта приподняла левый уголок губ. – Твоя мать даже после свадьбы не рассказала своему мужу (твоему отцу) о магии. Костик узнал о том, что Ангелина волшебница только за месяц до смерти. Да и то только потому, что Эн-Джи заботилась о тебе.

– Зачем вы про маму! – сердце сжалось. – Вы же знаете, что это больная для меня тема! – Виолетта хмыкнула.

– Я напоминаю тебе: только осознание, что Эн-Джи умрёт при родах, заставило её раскрыть твоему отцу тайну. Ведь ему предстояло воспитывать тебя в одиночку. И Костику повезло, что я согласилась приехать из Штатов, чтобы помочь подруге.

– Я знаю это! – чуть повысил голос.

– А ведёшь себя, как будто нет, – Виолетта не обращала внимание на мои эмоции.

– Лиза не папа. Она сразу всё поймёт! – я недоумевал почему наставница противится моему счастью. – Я знаю, какая она и хочу, чтобы она знала какой я.

– Окей, – Виолетта сделала пару глотков кофе. – Вот представь: ты ей всё рассказал. Да ещё и показал фокус, как ты это любишь. И твоя распрекрасная Лиза не приняла твою суть, твой дар. Потому что испугалась, как те сопляки, которых ты пытался спасти летом. Как ты поступишь?

– Я не верю в это, – начал было я, но остановился. – Тогда я сделаю так, что она забудет о моей магии. И я навсегда останусь в её глазах человеком.

– Видишь, – устало посмотрела на меня Виолетта. – Ты никогда не станешь сильным магом, если будешь отрицать свою природу, особенно ради тех, кого ты любишь.

В воздухе повисла тишина. Виолетта первая нарушила её.

– Открывать тайну магического мира этой девушке я тебе не позволяю. Разговор окончен.

Злость и негодование мощной волной накрыли меня. Но я не позволил им выплеснуться наружу. Только не при наставнице. Показывать свои эмоции – это не то, чему она меня учила. Тем более, оспаривать её решение чревато. Мы попрощались.

Но в середине февраля я всё-таки решился нарушить запрет. Мне не терпелось убедиться самому и убедить Виолетту в том, что та ошибалась. В том, что Лиза примет меня таким какой я есть. С этими мыслями и в приподнятом настроении я набрал домашний номер Лизы. Она ответила почти сразу, как будто ждала звонка.

–Алло.

–Лиза, привет. Я бы очень хотел с тобой сегодня встретиться и поговорить.

– Кирилл! – радостно ответил голос. – Конечно, давай встретимся. И мне очень нужно поговорить с тобой.

Мы встретились в городском парке. Мы всегда гуляли по его аллеям, заросшим по обе стороны деревьями. Лиза светилась от счастья. Её молочные, слегка присыпанные веснушками, щёки раскраснелись. От этого она казалась ещё более взволнованной. Лиза бросилась на шею Кириллу, она начала быстро и радостно что-то рассказывать. Парень не успел даже сказать: «Привет».

– Кирилл, у меня потрясающая новость! Ты же знаешь, что наш институт проводит набор студентов для учёбы по обмену в США? Я подала заявку, прошла конкурсное задание и, ты не поверишь, мою кандидатуру утвердили на двухлетнюю учёбу в Нью-Йорке! Я не сказала тебе, что участвую в конкурсе, потому что была уверенна, что ничего не пройду. Ты же знаешь, что май инглиш из нот перфект, – Лаза засмеялась, и я вместе с ней. – Но это случилось! Ты рад за меня?

Лизины глаза светились, словно новогодние огоньки. Я не сразу осознал, что это означает только одно: Лиза уезжает.

– Конечно, – ответил я, но почти безрадостно. Лиза не заметила смену интонации. – Это хорошая возможность учить язык и узнать жизнь в другой стране.

Она снова обняла меня.

– Я так счастлива.

– Но я буду очень скучать по тебе, – нехорошее ощущение подступающего одиночества. Я слегка провёл рукой по её волосам. Лиза посмотрела мне в глаза.

– И я. Но ведь я вернусь, и всё у нас будет хорошо.

– Будем жить долго и счастливо, – мы рассмеялись. Зимний вечерний ветер крепчал, пронизывал тело липким холодом. Пахло грязным снегом, сыростью и чем-то терпким. Это был запах перемен.

Лиза собиралась в дорогу, воодушевлённая новыми возможностями и впечатлениями. Конечно, мы договорились писать друг другу письма. Однако, этого было мало для нас. Но большего нам не оставалось. Улетела Лиза в конце февраля. Я ей так и не рассказал правду про себя. Тогда что-то удержало меня от разговора. Может лизина радость. Я не хотел омрачать момент. А может помешала моя растерянность.

В первом письме Лиза писала про свой восторг от новой страны и о том, как сильно меня любит, как скучает. Интересовалась делами Стихийного Бедствия. Котяра частенько лежал у меня на коленях, когда я перечитывал весточку от Лизы. Думаю, и он скучал по своей спасительнице. Лишённый своей силы, я и не мог прочесть мысли кота. Но интуитивно старался разгадать, о чём же думает этот гордый представитель кошачьего племени.

Второе письмо было короче первого. Лиза писала, что у неё очень мало свободного времени. Постоянная учёба или путешествия, если выкраивается свободное время. Рассказывала про новых друзей. Про Тома, как тот вытащил её из неловкой ситуации, когда у Лизы не хватило денег, чтобы расплатиться на кассе в супермаркете. О Джейн, с которой Лиза учится в одной группе, и которая успела показать ей самые интересный места в Нью-Йорке.

Мне же оставалась учёба в нашем провинциальном городке. Я старался не оставаться наедине с своими мыслями. Старался не пускать в сердце тревогу и тоску. Но, как грозовые облака нарастают в пасмурный день, так и во мне нарастало давящее чувство одиночества.

Как-то вернувшись домой после пар, я не нашёл нигде Стихийное Бедствие. Заглянул под все диваны и во все шкафы. Куда мог деться кот внушительных размеров из полностью закрытого помещения? Я ходил по квартире и тщетно продолжал звать кота. Вечером с работы пришёл отец.

– Так это я, получается, его выпустил, – папа не удивился исчезновению моего рыжего друга. – Я заходил сегодня днём домой, не успел открыть дверь, как кот выскочил и убежал на улицу. Весна, сам понимаешь, гормоны и всё такое. Нагуляется и вернется.

Внезапно я почувствовал, что вместе с котом от меня ушло нечто очень важное. Я пытался убедить себя, что всё вернется на свои места. Стихийное Бедствие так и не вернулся ни на следующий день, ни через неделю. Кот, казалось, своим именем удерживал хрупкий барьер. Не давал обрушиться бедам на мою голову.

Весной в воздухе витает любовь – уверены многие поэты. Поют птицы, природа возвращается к жизни, люди чаще улыбаются. Может быть, вокруг поэтов и витала любовь, но про себя я такого сказать точно не могу. Меня раздражали влюблённые парочки. Они гуляли по улицам, держась за руки, а некоторые, не стесняясь, целовались прямо на лавочках в парках. Меня так и подмывало оттащить их друг от друга. Наорать, подраться, да как угодно насолить этим людям. Я понимаю: мой невроз вызван тем, что уже месяц Лиза не отвечает на мои письма, не звонит. В почтовый ящик я заглядывал раз по десять в день. Счета, весточки от бабушки, газеты, листовки каких-то партий. Меня раздражать даже они. Я злился на эти бумажки. Начал сжигать содержимое почтового ящика. Просто вынимал бумаги, доставал зажигалку и обращал в пепел. Серым, как дым, снегом они разлетались по двору. Я начал курить. Никогда этого раньше не делал. Поначалу жутко кашлял. Продлилось это недолго. Вредные привычки быстро въедаются в твой организм, в твой мозг.

13 мая. Вторник. Этот день я запомню на всю жизнь. Радости моей не было предела, когда вместо счетов и листовок я вынул из почтового ящика белый, как снег, прямоугольник американской бумаги, украшенный марками Соединённых Штатов Америки. Я вскрыл письмо тут же и впился глазами в знакомый почерк, знакомый до боли.

«Милый Кирюша, я всё-таки решилась тебе написать. Извини, для меня это всё сложно, поэтому просто скажу и всё. Я остаюсь в Америке. Здесь у меня друзья и Том. Короче, я понимаю, что это моя половина. Ты был в моей жизни лишь остановкой, а он – конечный пункт. Прости меня, но я тебя больше не люблю. Прощай. Лиза».

У меня подкосились ноги. Я не верю в то, что это происходит. Такого быть не может! Перечитал письмо. Выкурил сигарету. Перечитал письмо. И ещё раз. Пачка закончилась, а я всё читал и читал. «Ты был в моей жизни лишь остановкой, а он – конечный пункт». В голове не укладывается. Такого одиночества я не испытывал никогда. Ни магии, ни друзей, ни любимой девушки. Абсолютная пустота. The end. Причём далеко не happy. Шагнуть с крыши, наглотаться таблеток, банально повеситься. Что у меня творилось в голове, сложно описать. Сжал кулаки. Меня трясло от ярости. Гнев наполнял каждую клетку, затмевал сознание. Если бы я сейчас владел силой, то уничтожил бы всё, что меня окружало. Вырвал бы с корнем деревья, покорежил бы почтовый ящик. И не дай бог мне бы кто-то попался на пути. Но магии во мне не было. От этого гнев стал сильнее. Я вихрем залетел домой, схватил ключи от папиной машины. Она стояла во дворе. Старенькая волга, синего цвета. Отец на ней до сих пор таксовал. Ключ, зажигание, педаль газа в пол. Из глаз градом катятся слезы, дороги я практически не вижу…

~СЛАВА~

Удар, ещё удар. Глухой звук, когда кулак встречается с грушей, меня расслабляет, придаёт сил и укрепляет уверенность в себе. Я записался в секцию бокса, чтобы уметь постоять за себя, но теперь спорт стал моей жизнью. Чемпионаты, кубки, медали, до мастера спорта остался один шаг. Тренер меня хвалит, парни в секции уважают, да и местная шпана спокойнее стала вести себя. Только Захар ещё гнет пальцы. Да и фиг с ним. Успокоится. Ладно, тренировка закончилась пора собираться домой. Переоделся, толкнул металлическую дверь зала. В свои объятия меня заключил прохладный ветер. Хоть уже и конец весны, но у нас вечера совсем не тёплые. Как, собственно, и весь май в этом году. Я застегнул ветровку и зашагал по знакомой дороге. Освещённая улица, полночь, вокруг ни души. Путь мой пролегал через район, который считался самым криминальным в городе. Вот и пивнуха, в которой всегда собирались «сливки общества».

– О-о-о-о! На ловца и зверь бежит, – Захар был пьян, от этого слова, искажаясь в его гортани, вылетали из кривого рта смешанные с перегаром.

– Здорова, Славик, как жизнь боксёрская? – я, не обращая внимания на толпу «перепелов», шагал своей дорогой.

– Постой-постой, хлопчик, – передо мной вырос крепкий, коренастый парень. Коротко стриженные русые волосы, широкие скулы, которые уже ходили ходуном от предвкушения драки. – Ты людей совсем не уважаешь. С тобой поздоровались, – парень толкнул меня, я остановился.

– Мужики, не нарывайтесь на проблемы, – спокойно сказал я ровным голосом. Гоп-компания ответила громким ржанием.

– Это ты на проблемы нарвался! – удар. Я от неожиданности упал. И тут же получил удар ногой в живот. Остальная компания ринулась помогать своему дружку. Но я оказался быстрее – резко вскочил на ноги и бросился наутёк. Будь я даже чемпионом мира по боксу, против толпы не выстоял бы. Перебежать дорогу, чтобы оживленное движение центральной улицы хотя бы ненадолго задержало их – единственная мысль, которая пришла мне в голову.

~ОТ АВТОРА~

Кирилл мчался на бешеной скорости. Он думал только об одном: как она могла так поступить с ним?! Что-то тёмное мелькнуло впереди. Кирилл ударил по тормозам. Грохот. Сердце забилось часто-часто, перегоняя по всему телу кровь, смешенную со страхом. Он заполнял всё, выплескивался наружу. Руки похолодели, язык онемел. Кирилл вышел из машины и подбежал к парню, который лежал на асфальте. Из его головы сочилась кровь. Горе-водитель перевернул сбитого человека на спину. Господи! Нет! Этого не может быть! Слава. Он схватил парня, перенёс его в машину, сел за руль. Гепардом старенькая волга сорвалась с места и помчалась, куда фары глядят. А смотрели они в сторону дежурной больницы.

Приёмный покой встретил запахом хлорки и неприветливыми врачами. Славу положили на каталку. Стук колёс по серо-жёлтому потрескавшемуся кафелю нарушил тишину полусонных палат и коридоров. Славу госпитализировали. Травма оказалась несерьёзной. Врач велел Кириллу отправляться домой. Наутро пришли милиционеры, записали показания. В итоге Славу через две недели выписали. Следствие установило, что Кирилл не виновен. Слава перебегал дорогу в неположенном месте. ГАИшники дали заключение: возможности для манёвра у Кирилла не было, и авария была неизбежна. Однако Кирилл всё равно возместил весь ущерб.

Пустота внутри росла…

~КИРИЛЛ~

Ночь просочилась в комнату, через неплотные занавески и ударила в голову мыслями. Предательски, без предупреждения. Казалось, вот-вот уснул почти. А тут… Уже светает, а я пятый час курсирую по маршруту «кровать – балкон». Думаю и курю. Курю и думаю. «Он даже не здоровается при встрече. Прошла неделя после выписки. На мои звонки не отвечает. Уж если всё так важно, сказать: да, чёрт возьми, я не хочу больше видеть тебя. Но не молчать. Только не молчать, – думал я. – Чувство вины ширится и заполняет всего тебя, перерастает границы твоего тела, сознания. А ты сидишь и успокаиваешь себя: всё не зря. Что ни делается, всё к лучшему, и что-то о кармических долгах. Только вот это, как таблетки из мела, но без эффекта плацебо. Да, я сбил Славу тогда на ночной дороге. Да, я фактически совершил преступление. Но разве я не заслуживаю хоть какой-то реакции?»

~СЛАВА~

Пейджер на столе завибрировал и издал пару монофонических писков. Я открыл входящие сообщения. «Слава, с тобой общение будет. Сегодня в 5 на поле. Захар». «Он всё никак не успокоится, – подумал я. – На этот раз точно его уделаю. Даже если будет толпа – пофиг. Бегать я больше не собираюсь».

Экран пейджера погас, я отложил его и сел на кровать. Полудрема, в которой мой мозг пребывал до этого сообщения, как рукой сняло. Я окинул взглядом комнату. Обычное логово подростка конца девяностых: письменный стол у окна, заваленный тетрадями, учебниками, журналами о спорте и всяким хламом, платяной шкаф времён Советского Союза – светлое дерево, дверцы, инкрустированные зеркалами, которые уже слегка потемнели от старости, палас на полу с причудливыми узорами. Старенькая скрипучая кровать и ламповый цветной телевизор на монолитной тумбе. Постеры бодибилдеров, крутых американских актёров и супер-звезд рока были наклеены плотно и занимали почти всю стену над кроватью. Вот и всё убранство комнаты. Открылась дверь, на пороге стояла мама. Невысокого роста хрупкая женщина, круглое лицо, выразительные зелёные глаза, тёмно-каштановые волосы.

– Сынок, как ты себя чувствуешь? – она, как всегда, переживает. Даже спустя неделю после выписки.

– Нормально, мам, – с родителями у меня всегда были доверительные отношения. Я рассказал без утайки, как попал под машину, и кто меня сбил.

– Ты всё ещё злишься на Кирилла? – мама почему-то хорошо относилась к нему, в отличие от более близких моих друзей. Всегда защищала его. Даже когда он пришёл в больницу. Фруктов купил. Тоже мне благодетель! Если бы мамы в тот момент не было в палате, я бы его ударил. Отвечаю. Кулаки так и чесались. Просто послал на три буквы. Мама поскорей вывела его в коридор. И правильно сделала. Я думал – она с ним поговорит, убедит больше не общаться со мной. Так нет. Не знаю, о чём уж они там говорили целый час, но Кирилл не успокоился. Приходить перестал. Но звонил почти каждый день после выписки. Он преступник! Не посадили его только потому, что у него есть связи. Он же на юриста учится. По-любому есть влиятельные друзья в милиции.

– Он виноват, – не выдержал я. – Мог и затормозить. Мне всё равно, что его девушка бросила. Это не повод людей давить. Тем более я был в такой ситуации.

– Слава, вы оба виноваты, – мама скрестила руки на груди. – Думаю, тебе надо его простить. Тем более он отвез тебя в больницу, расходы все возместил, моральный ущерб выплатил.

– Потому что он был обязан, – ноздри надулись. – Деньги мне его не нужны, и извинения тоже. Пускай засунет их себе…

– Слава! – мама никогда не кричала на меня. Её голос на это не способен. Но она умела сказать мягко, и в то же время решительно, сильно.

– Нет, мам, ну, правда! Короче, тухлый разговор, – я махнул рукой. Толку с ней разговаривать нет. Она всегда на стороне этого преступника. Почти убийцы. Я лёг на кровать и отвернулся к стене.

– Ладно, извини, что опять лезу не в своё дело, – мама присела рядом и положила руку мне на плечо. – Я тебя люблю, – я сглотнул. За кадыком притаился предательский комок. Я баба что ли нюни распускать. Разозлился на себя, но слёзы подавил.

– Я тебя тоже, мама, – я накрыл своей рукой руку самого дорого человека на земле.

– Поэтому беспокоюсь за тебя. Я всегда думала, что вы с Кириллом могли бы стать хорошими друзьями.

– Как человек, который тебя сбил, может быть другом? – я сел на кровати

– Но он же тебя не бросил.

Вспышка. Гаражи. Захар. Свист.

– Сынок, что с тобой. Сынок. Слава!

– Что? – я повернул голову и посмотрел в глаза маме.

– Ты застыл и смотрел в одну точку.

– Да, мам задумался что-то. Пойду прогуляюсь.

Я бесцельно бродил по улицам. О чём хочет поговорить Захар? Что за картинки мелькали перед глазами сегодня? Я перебирал варианты, думал, прикидывал. Тщетно. Ответы – игла, а я слепой в тёмной комнате. Сколько ни пытайся нащупать, увы… Придёт время, и ответы сами вопьются, как металлическое жало в ногу, – подумал я, но как будто не своими мыслями. Часы показывали без четверти пять. Пора.

Конечно, Захар был не один. Две дорогие машины грелись на мягкой земле в лучах заходящего солнца, мурлыкали моторами. И они единственные сохраняли спокойствие на футбольном поле. Вообще-то это был пустырь, но местная детвора его облюбовала и часто гоняла здесь мяч. Но это было и традиционное место для разборок. Так что вечерами играли здесь уже другие ребята и далеко не в футбол. Меня встретили Захар и четверо взрослых крепких парней. Я их не знал.

– Ну, здравствуй, Слава, – разговор начал Захар – сын местного бандита, уважаемого в криминальных кругах, недосягаемого для милиции, внушающего страх всему городу.

– Привет, – спокойно ответил я.

– Это близкие моего отца. Общение с тобой будут составлять они, – Захар представил каждого из парней.

– Скажи-ка мне, фраерок, зачем ты тачку Захара сжёг? – начал разговор самый рослый и крепкий парень Вован. Он навис надо мной, как гора, готовая обрушиться.

– Я не понимаю, о чём ты, – честно ответил я.

– Дурака не включай. Ты, видимо, не догоняешь. С тобой серьёзные люди говорят.

– Я никакую машину не сжигал. Вообще не понимаю, что происходит.

– Ты, фраер, не свисти, – парень хрустел костяшками пальцев. – Ладно, мы с тебя не спросили за прошлую драку с Захаром за гаражами. Там всё по чести было. А это уже косяк.

– На фиг мне его машину сжигать?

– Ты чё рамсы попутал? Слышь, горбатого не лепи. Вы вечно с Захой в тёрках были. Ещё по шпане чё-то не поделили. Ты давно хотел отомстить. Новую девятку ему батя подогнал. Вот тебе и оказия.

– Да, мы не были корешами, но он мне ничего не сделал плохого, – я понимал, что Захар меня оклеветал, и теперь будут серьёзные проблемы. Если за дело взялись шестёрки захариного отца, то дело плохо.

– Пургу не гони. Заха бате дал раскладку. Он нас отправил с тобой общение составить. Меня не волнует – ты спалил эту тачку или не ты. Короче, пацан, слушай сюда. С тебя 50 кусков. Срок тебе месяц. Не будет бабла – с тебя спросят по полной программе. Уяснил? – я кивнул. Спорить с такими, как Вован бесполезно. Твою мать! Не было печали!

## Глава 2


~КИРИЛЛ~

Ветер так и норовит залезть под одежду и обнять тебя своими холодными руками. Кутаюсь в пальто, чтобы согреться. Но не получается. Май совсем не весенний какой-то. Когда на душе образуется шестипудовая гиря, а голова перестаёт генерировать позитивные мысли – я отправляюсь в парк. Но сегодня, кажется, даже птицы поют тревожно. Не могу прогнать дурное предчувствие. Эх… Если бы я сейчас мог, то заглянул бы в будущее и знал наверняка – прав я или это просто хандра. Столько всего навалилось. Лишение силы, предательство Лизы, ситуация со Славой. Ладно, пойду домой.

Щелчок замка. Входная дверь впустила в тёмную прихожую бледно-жёлтый луч холодного электрического света. Зашёл домой. Там пахло пустотой. Готовил всегда отец. Я не брал на себя эту ответственность, хотя кулинарный талант был, но лень оказывалась сильнее. Максимум на что я был способен – сварить пельмени. Да и то только если желудок уже начинало сводить от голодных болей. Обычно вечером дом наполнялся ароматом еды, но сейчас заветного запаха не было. Значит, отец таксовал. Я вздохнул, пельменей дома не было. Рука с длинными пальцами и давно не стрижеными ногтями разжала ладонь, бросив ключи на стол. Связка ударилась о поверхность тумбочки, звякнула и затихла. Рука потянулась к выключателю. Я завис над стареньким тумблером, погладил его.

Белый, ещё советских времён тумблер уже давно потерял достойный вид, краска облезла. Но он сохранил заводскую цену 1р. 64 коп. И главное он помнил прикосновения рук Ангелины в отличие от меня. И не он один. Я иногда беру в руки какую-нибудь мамину вазу или нож, которым она резала салаты, или плед, которым она укрывалась, и мысленно переношусь в то время, когда мама была жива. Представляю, как бы обнял её, что бы ей сказал, и какие слова она бы произнесла в ответ. Я завидую пледу, ножу, вазе, выключателю. Всё-таки грустно, когда предметы помнят больше, чем люди.

Тряхнул головой. Щёлкнул выключателем. Вольфрамовая нить в лампочке занялась ярким светом и разлила его по всей комнате. Осмотрелся. Всё по-прежнему. Слева от входа – шкаф с одеждой. На нём хаотично висели и лежали зимние куртки, осенние пальто, ветровки и другая верхняя одежда всех мастей. Справа приютилась низенькая тумба, заваленная всяким хламом: брелоками, бэушными леденцами, на которые уже налипли троллейбусные билеты. Напротив входной двери расположился светло-коричневый диван. Оранжевые стены прихожей украшали картины – копии известных полотен. Я снял серое из плотной ткани пальто и повесил его на металлический крючок, прибитый к стене. Затем вынул ноги из туфель и размял пальцы. Обувь была новая и ещё поджимала. За этим процессом меня и застал телефонный звонок. Белый дисковый аппарат, казалось, даже слегка подрагивал, будто бы нервничая. Я снял трубку.

– Да, алло.

– Кирилл, привет, – это был голос Славы.

– Привет, – я напрягся, ведь был уверен, что общаться со Славой мы точно не будем.

– Как дела? – у Славы был низкий голос, но не бас. Тембр бархатистый, в фильмах таким голосом обычно озвучивают молодых королей.

– У меня всё хорошо. Ты как? – ответил я своим средним тембром. Если бы мой голос использовали в кино, то он подошёл бы какому-нибудь пройдохе. Аладдину, например, или его Джину.

– Да тоже всё нормально. Слушай, ты мог бы мне денег занять? – с таким вопросом Слава ко мне ещё не обращался.

– Денег? Я же выплатил тебе моральный ущерб.

– Да, я их получил. Но мне больше нужно.

– Зачем тебе столько бабла!? – чувство тревоги становилось всё сильнее.

– Тебя это не касается, – парень напрягся. – Ты займёшь или нет?

– Давай встретимся и обсудим.

– Где?

– У меня во дворе. На лавочке, – ответил я. Через секунду из динамика зазвучали короткие гудки. Я положил трубку, надел серую куртку с синими вставками на плечах и вышел во двор.

~ОТ АВТОРА~

Ночь уже вступила в свои права, холод и темнота заполнили небольшой двор из трёх двухэтажных кирпичных домов. Стояли они буквой «П». Кирилл жил в левой её части, а Слава в верхней. На кустах черёмухи, которыми был засажен практически весь двор, появились белые гроздья цветов, окрасив воздух своим неповторимым запахом. Кирилл поёжился, сделал несколько шагов и сел на лавочку, которая находилась аккурат напротив его подъезда. Хлопнула дверь в соседнем доме, и к лавочке направилась тёмная фигура, едва различимая в свете, который просачивался сквозь окна домов. Фонаря во дворе не было. Слава плюхнулся рядом с Кириллом. Они обменялись рукопожатиями.

– Слава, что случилось? – ровным голосом спросил Кирилл.

– Я же сказал – не твоего ума дела, – Слава скрестил руки на груди. – Так ты займёшь денег мне или нет?

– А сколько тебе нужно? – Кирилл крутил серебряное кольцо на мизинце.

– А сколько сможешь дать? – вопросом на вопрос ответил Слава. Видно, что парню этот разговор не нравился, что человек, сидящий с ним на лавочке, совершенно ему неприятен. И только очень серьёзные проблемы могли заставить Славу просить помощи у Кирилла.

– Возможно, я смогу дать всю сумму, – Кирилл хитрил. Денег свободных у него не было, но он хотел выведать у Славы, что же всё-таки случилось. Может быть, удастся помочь.

– Не сможешь!

– Откуда ты знаешь?

– Это очень большие деньги.

– Сколько?

– Блин, Кирюха, денег займи, да и всё. Какого лешего ты меня пытаешь сейчас?

– Назови сумму, Слава.

– 50 тысяч рублей.

– Ни хрена себе.

– Я же говорил.

– Да подожди, Слава. Ну, ты же явно не квартиру собрался покупать и не машину. И это не на лечение деньги, у тебя и родителей всё в порядке, – рассуждал Кирилл вслух. – Значит, ты попал на бабки. И, судя по всему, должен их серьёзным людям.

– Кирилл, это не твои проблемы. Реально сколько сможешь денег дать?

– Значит, я прав, – Кирилл улыбнулся, он мог разобраться во всём и без магии. – Ты парень спокойный, тебя все уважают. Все, кроме Захара, – Слава вздрогнул. – Но он с тебя такие деньги не будет требовать – не его уровень. А если не он, то кто? Подожди, у Захара же отец бандит, почти весь город держит. Точно. Хотя зачем ему с тебя деньги трясти? – Кирилл громко выдохнул и потёр лицо руками.

– Он думает, что я сжёг машину Захара.

– Ого! Но ты не сжигал?

– Да на фиг мне это нужно.

– А почему он на тебя думает?

– Да Захар бесится ещё с того момента, как я его за гаражами побил. А тут у него сгорает машина. Конечно, проще всё на меня повесить – одним выстрелом двух зайцев: виновного нашёл, да и отомстил заодно, – язык Кирилла похолодел. Получается, из-за его ошибки у Славы сейчас серьёзные неприятности. Магия снова сыграла злую шутку.

– Сколько у тебя времени, чтобы собрать эту сумму?

– Месяц.

– Это нереально.

– Кирилл, ты думаешь, я сам этого не понимаю. Я даже за год эти деньги не соберу. Это бред, – Слава выдохнул весь воздух из легких, а с ним и часть тревоги. – Кирилл, что мне делать?

– Для начала успокойся, – магия научила парня думать холодно и объективно в любой ситуации. – Давай вместе подумаем, как поступить. Вариант первый – найти деньги и отдать их ему. Но тебе при всём желании не собрать такую сумму за месяц. Значит, вариант отпадает. Можно обратиться в милицию и сообщить о вымогательстве.

– Ты что больной!? У него же все менты по струнке ходят.

– Слав, я перебираю все возможные варианты. Подожди. Что ещё можно сделать? Найти реальных виновников и передать их отцу Захара.

– Об этом я не подумал.

– Тогда он от тебя отстанет, и проблема решится.

– Да, но как их найти?

– Проведём своё расследование. В конце концов, я же юрист. Правда, у меня гражданская специализация, но курс уголовного права мы проходили. Для начала нам нужно осмотреть место преступления. Возможно, остались улики. Затем найти очевидцев и опросить их. А после попытаться сложить эти детали пазлов в единую картину.

– На словах – всё просто. Но мы же не следаки. Да и где машина у него стояла, я не знаю. А как мы будем людей опрашивать? А если он узнает и пристрелит нас?

– Слава, заколебал. Успокойся. Давай проблемы решать по мере их поступления. И пока она у нас одна. Не так страшно. Вот что – начнём с опроса. Ты узнай у пацанов, где Захар машину ставил. А я позвоню знакомому в ГАИ и узнаю всё о машине Захара. Они пожали друг другу руки, но уже теплее, чем при встрече, и разошлись.

~КИРИЛЛ~

На следующий день я связался с другом из ГАИ, назвал имя и фамилию Захара. Но узнать удалось немного. Он поставил на учёт свою новую девятку, подаренную на восемнадцатилетние, два месяца назад. Ни штрафов, ни протоколов, ни заявлений. По бумагам Захар был чист и безгрешен, как ангел.

~СЛАВА~

А мне удалось узнать чуть больше. Парни, которые занимаются со мной в секции бокса, рассказали, что по слухам Захар частенько катал молодых девушек, а потом заезжал в лес для «продолжения знакомства». Так вот – в субботу он проводил время с очередной пассией и не заметил, что к нему подобрался лесной пожар. Машина загорелась, и Захар с девушкой едва успели выбраться из автомобиля. Но все считали, что это несчастный случай. Пожары в этом лесу происходят часто: непотушенный окурок, оставленный костёр.

После тренировки в субботу днём в гости зашли пацаны. Мои друзья Илья и Вадим. Они всегда поддерживают меня в трудную минуту. Я им сразу рассказал о разговоре с Захаром и шестёрками его отца. Вот и сегодня они зашли, принесли пива. Родителей дома не было – можно не прятаться.

– Когда на речку поедем, Славик? – разговор тёк не спеша, и жестяные банки опустели только наполовину.

– На выходных, наверное, когда тренировок не будет.

– Зашибись, – кивнул Вадим. – Возьмёшь у бати машину?

– Попробую. А вы что делали на прошлых выходных?

– Да так фигней страдали, – пожал плечами Илья. – Ты же отказался ехать на речку, а без тебя скучно! – Славик, да не переживай ты. Всё образуется, – Илья заметил, что Слава задумался.

– Да, спасибо.

– Так этому Захару и надо! – Илья глотнул пива. – Он всем жизнь отравляет. Даже, Вадим?

– Ага. Вон девку, которая мне нравилась, увёл. Такая штучка! Конечно, она села к нему в машину. Он же крутой. Да бабы всегда на тачки ведутся! А Захар этот – гнида. Будет теперь знать, как девок чужих тискать в лесу. Это ж надо так увлечься, что не заметить, что тачка горит!

– Я же не говорил, что она у него в лесу сгорела, когда он с очередной девчонкой зажигал, – странно. Откуда они знают?

– Да? – Удивился Вадим.

– Да, мне только сегодня об этом рассказал знакомый боксёр. Его брат общается с Захаром.

– Чё ты напрягся, Славик? – сказал Илья. – Здесь и к бабке не ходи. Где ещё могут поджечь машину Захара. Не в центре же города. Никто не хочет быть самоубийцей.

– Ну да, логично, – согласился я и допил свою бутылку пива.

– Ладно, Слава, мы пойдём. Ещё дел много. Вон Вадиму огород ещё поливать. Давай, пока, – мы пожали друг другу руки. На меня алкоголь подействовал, как снотворное. Я уснул почти сразу после того, как гости покинули квартиру.

~ОТ АВТОРА~

Светло-коричневые ботинки, потрёпанные годами и расстояниями, безжалостно вдавливали новорождённую изумрудную травку в бурую землю. Рядом, но более осторожно двигались белые кроссовки с серыми полосами на носу и бортах. Они плыли по земле, она только-только очнулась после зимней спячки и источала свой неповторимый, терпкий аромат. Кроссовки ступали плавно, легко и уверенно, не издавая ни звука. В отличие от коричневых массивных ботинок. Те шагали шумно, запинаясь и хрустя ветками. Кирилл нагнулся и потуже затянул шнурки на кроссовках. У него со Славой ответственная миссия сегодня – поиск улик на месте преступления. Но прошло 40 минут с начала «операции», а они не нашли даже ту поляну, где сгорела машина Захара. Кирилл злился на себя. Угораздило же потерять магию как раз в тот момент, когда она особенно нужна. Вот и приходится прочёсывать лес.

– Слав, а вы же с пацанами где-то здесь поляну облюбовали. Может быть, до неё дойдём?

– Да не, вряд ли это там случилось. Мы никогда Захара там не видели.

– И всё-таки давай прогуляемся. Терять-то нечего, – Слава кивнул и пошёл впереди, показывая дорогу. Минут через пять их взору открылось настоящее пепелище.

– Офигеть! – у Славы не было слов. – Да здесь бомба взорвалась!

– Не бомба, а газовый баллон, – крикнул Кирилл из оврага. Слава спустился к нему и увидел искорёженный металлический корпус. – Видимо здесь начался пожар, посмотри, Слава, там дальше всё выжжено, деревья обгорели почти до самых крон.

– Да уж, – протянул Слава. – Каким идиотам это только в голову пришло?

– Не знаю, – Кирилл пожал плечами. – Давай поищем, может быть, что и найдём.

Парни прочесали всю поляну – ничего. Решили идти по следам огня. Не прошло и десяти минут, как они наткнулись на сгоревшую дотла девятку в окружении пеньков и пепла от уничтоженных пожаром деревьев.

– А вот и она, – Слава не скрывал радости.

– Теперь мы знаем с чего начался пожар, и чем он закончился. Но здесь мы, конечно, ничего не найдём. Пойдём обратно. Всё это без толку, – они вернулись на поляну, где взорвался баллон. Прочесали поляну ещё раз. Пусто. Кирилл со злости пнул землю. Поднялись клубы пыли, и что-то чёрное взмыло вверх и шлёпнулось рядом со Славой. Парень поднял предмет. Обуглившийся студенческий билет. Слава хотел было выбросить его, но Кирилл забрал документ. Открыл. Фамилия и имя сохранились.

– Терешков Илья, – зачитал Кирилл. У Славы округлились глаза.

– Он мне не говорил, что потерял студень.

– Мне кажется, он его не просто потерял, а выронил. Как раз в тот момент, когда убегал от пожара.

– Он не такой идиот, чтобы взрывать газовый баллон в лесу.

– Я тебя умоляю! Мне напомнить тебе, как Илья с Вадимом напились, оторвали бампер у машины директора школы и пошли кататься на нём с горки, врезались в дерево и загремели в больницу. Или как подожгли дерево прямо в палисаднике у моего дома. Помнишь, тогда чуть весь двор не спалили. Твои друзья – долбанутые, прости, но это так.

– Это же шутки были! – возмутился Слава. – Невинные шалости.

– А, ну тогда ладно. Будем считать, что сгоревшая машина Захара и угрозы его отца – пустяки. Это же всё из-за невинной шалости.

– Да, блин, Кирюха, – Слава был на взводе. – Мы с самого детского сада общаемся. Мы всё друг другу рассказываем. Они всегда отвечают честно. А ты всё время что-то недоговариваешь, уходишь от ответов, откровенно врёшь.

– Да, это так, – голос Кирилла был предельно спокоен. – И на это есть причины. Обстоятельства, которые сильнее меня. А по поводу твоих друзей – можешь защищать их сколько хочешь. Говорить, что они честны, справедливы и вообще ангелы во плоти. Только вот мне кажется, что их волнует только собственная шкура. С садика, говоришь, общаетесь. Почему же тогда вы в разные школы пошли? Как же так, друзья не разлей вода и не сидят за одной партой, и учатся порознь.

– Чё ты начинаешь, – ноздри Славы раздулись, как у быка.

– А я тебе отвечу. Они перестали общаться с тобой, потому что хотели дружить с Сашей Богачёвым. Сыном депутата. Напрашивались к нему в гости. И в итоге попали в элитную школу. А потом Саша уехал, а его друзья, такие же мажоры, их в свою тусовку не приняли. Вот они и вспомнили о Славике. У тебя родители посменно работают. Можно сидеть в гостях, сколько хочешь, делать, что хочешь. Слава, твою мать, сколько раз ты разгребал срач, который они устраивали? Красиво говорить и подмазываться – вот что они умеют лучше всего.

– Это не так! Они меня поддерживают! Они мои близкие! А ты нет. Пошёл ты на хер со своим расследованием и всеми идеями. Лучше бы я тебе тогда не звонил. Денег у тебя всё равно нет, – Слава резко развернулся и сердитым шагом пошёл домой. Кирилл молчал. Он на своём опыте успел убедиться, что не нужно навязывать свою помощь людям. Если будет нужно – сами попросят или хотя бы намекнут. Не делай добра и не получишь зла. Благими намерениями устлана дорога в ад. Все эти поговорки про то, что помощь должна быть мудрой, а не безрассудной. Кирилл вздохнул и медленным шагом отправился вглубь леса. Подумать. И насладится тишиной.

~СЛАВА~

«Этот стёгнутый Кирилл ничего не понимает. У него нет друзей, да и не будет, по ходу, никогда. Поэтому он не знает, как близкие общаются друг с другом». Мои мысли прервал звонок в дверь. Надел синие тапки, подошёл к двери. В глазке были родные физиономии. Я повернул ключ в замке.

– Зарова, Славик! – сказал Вадим и протянул руку.

– Привет, парни, – мы поздоровались. Они зашли в прихожую.

– Слушай, поехали завтра порыбачим. Отвлечёшься заодно от своих мыслей, от этих проблем, – Илья улыбнулся.

– Поехали, конечно, – Кирилл не прав. Вот доказательство. Они снова пришли меня поддержать, вытащить из депрессняка. – На наше место пойдём?

– Да не. Там уже плохо стало клевать. Поехали за мост.

– Так это же далеко – километров 10-15 минимум.

– А ты с папой поговори, возьми машину. Мы же так постоянно делаем, – спокойно сказал Илья.

– Так мы брали ненадолго и не ездили так далеко, – сказал я, а в голове уже прикидывал, как я буду уговаривать отца.

– Попроси его, Славик. Прикинь, как будет весело. И заодно новое место опробуем. Рыбы там говорят до фига!

– Не знаю, согласится ли он. А у твоего отца тоже есть машина. Может, и ты попросишь. Вдруг у меня не получится.

– Не, – протянул Илья. – Папа даже дышать на неё запрещает, не то что за руль садиться. А если я её возьму и разобью – мне хана.

– Ладно, я поговорю.

– Хорошо, – кивнул Илья. – Мы тогда побежали. Завтра в 6 утра мы у тебя. Пока. Не вешай нос!

Вечером я поговорил с отцом. Он разрешил взять машину. Позвонил пацанам. Всё хорошо.

Ночь.

Чёрно-белое кино. Без звука. Гаражи. Драка. Я наблюдаю сверху. Шестеро парней пинают троих – помладше. Все резко останавливаются. Оглядываются. А потом один за другим отлетают в стороны, как будто привязали невидимую веревку и дёрнули. Троица побитых парней смотрит на спасителя в ужасе. К ним подходит кто-то. Кажется, я его знаю. Надо только получше рассмотреть.

Телефонный звонок. Я вскакиваю. Это уже не сон. Старенький аппарат разрывается. Ответил отец. Говорил недолго. Повесил трубку и начал быстро собираться.

– Пап, ты куда? – я сонный выглянул из своей комнаты.

– На работу вызвали срочно, – отец натягивал серый свитер.

– Хорошо, – мозг работал медленно, и я только через несколько секунд спросил: – А ты же на машине поедешь? Значит, я не смогу её завтра взять.

– Да, сына, прости, – папа хлопнул меня по плечу и убежал на работу. Я подумал, что ничего страшного. Значит, пойдём пешком на старое место. А что мне снилось? В упор не помню. Хотя нет. Какая-то драка, гаражи, ужас и летающие люди. Фигня какая-то. Надо спать. Но я так и пролежал с закрытыми глазами до утра. Звонок в дверь. Пришли Илья и Вадим.

– Пацаны, планы поменялись. Отца вызвали на работу. Поэтому он забрал машину. Давайте пешком пойдём на старое место.

– Блин, – Илья явно расстроился. – Мы же договорились, Славик. А слово своё надо держать. Пацан сказал – пацан сделал.

– Так отца ночью вызвали на работу, – недоумевал я. – От меня это не зависит. Это же не моя машина.

– Слава, ну ты капец, – резко сказал Вадим. – Я, блин, собирался вчера три часа, удочку отцовскую кое-как выпросил, встал ни свет, ни заря. А ты такой: а пойдемте пешком. Делать нам больше не фиг! – Слава опешил.

– Слав, ты извини Вадима, – Илья обнажил зубы. – Он нервный какой-то в последнее время. Раз так ничего страшного. Давай в другой раз.

– А как же рыбалка? – я не понимаю, почему они не хотят идти пешком.

– Мы договаривались, что поедем туда. А идти далеко. Старое место фуфловое. Так что, извини, брат. В другой раз. Не скучай. Мы пошли, – они протянули руки, я их пожал и закрыл за ними дверь. «Чё за фигня? – я лег на кровать и уставился в потолок. – Не понимаю. Какая муха их укусила? Может, я просто так всё воспринимаю? Ситуация с Захаром выбила меня из колеи. Но мы же хотели повеселиться. Тем более, когда у меня головняки. Блин. Я тупо загоняюсь. Пойду в грушу постучу». Ключ от зала у меня был всегда. Тренер доверяет мне, как себе. Так, спортивные штаны, майка, куртка, кроссовки. Готово. В бой.

Час я избивал красный, набитый песком, мешок ростом с человека. А потом переключился на красный манекен.

В стойку. Даункот. (Редкий технический удар в боксе. Наносится кулаком сверху-вбок согнутой в локте рукой, обычно в обход защиты, по траектории «горка». Сначала кулак идёт вверх, а затем, одновременно с поднятием локтя, вниз)

Блин! Опять открытая перчатка.

Даункот. В стойку.

«Слава! – звучит в голове низкий голос тренера. – Ладонь вниз. Вниз!» Даункот. В стойку.

Это мой коронный удар. Больше никто его не делает на районных и городских соревнованиях. Я знаю, тренер гордится мной. Поэтому ещё жёстче относится ко мне. Чтобы слабины не давал.

Даункот. В стойку.

Захар. Прямо передо мной.

Даункот. В стойку.

Резче. Сильнее. Как я его ненавижу!

Даункот. В стойку.

Захар. Гаражи. Лицо уткнулось в руки. Свист. Эхом: «…Ну раз пришёл, то и ты получи…». Грохот. Взмах руки. Снова грохот. Тонкие пальцы. «…Ещё раз подойдёшь к тем, кого я знаю, а особенно к этим троим…»

Очнулся я на полу. Давно не беленый потолок в мелкую паутинку трещинок. Голая лампочка на жёлтом проводе. Это мой зал. Что произошло? Опять какие-то видения. Бред. Может, я заболел и меня лихорадит. Снял перчатки, потрогал лоб. Холодный, весь в поту. Нет. Здоров. Тогда как? Память переливается, как советский календарик «Ну, погоди!» из детства. Смотришь прямо – волк. Чуть наклонишь – заяц.

Мы пришли с парнями за гаражи. Захар слова не успел сказать, я ударил. Он упал. Илюха и Вадим молотили других. А потом вся братва убежала. Но всё как в тумане.

Меняется ракурс. Бьют меня. Упал. Пинали по почкам. А потом ужас. Высокий, глаза сверкают. Он ещё страшнее, чем Захар. Чем его отец. Всё, как на нечётком снимке. От него люди разлетаются в стороны. Словно взрывная волна исходит от человека, который вне фокуса. А ведь он едва взмахивает рукой.

И снова туман. И нет человека. И Захар, как пёс после драки, поскуливая тащится зализывать раны. Не похоже на него. Да и, если посудить, не могли размотать Захара и пятерых его друзей. Они старше и сильнее. А спортом я один занимаюсь. Илья вообще драться не умеет. Вадим только каратэ занимался. Да и то недолго. Почему тогда я помню, что мы их били, а они почти не сопротивлялись? Туман, как вата в башке. Отрывки, общие черты. Никакой конкретики. Как бил? Куда? Кого конкретно? Почему они почти не сопротивлялись?

Кривой мизинец. Кольцо. Пальцы в кулак. От земли до ног Захара метр, не меньше. «..Теперь смеюсь я…». И голос такой знакомый. А лица не разглядеть. Но кольцо видно хорошо. Небольшое, с гравировкой. Какие-то непонятные символы. Набиты мелко, очень плотно друг к другу. И снова туман.

Да что, чёрт возьми, со мной происходит! Спать нужно по ночам, Слава, а не гонять стрёмные мысли. Про Захара, машину, всю эту ситуацию, и как из неё выпутаться. Это всё от того, что мало ем, ночью глаз не смыкаю, а днём много тренируюсь. Какой организм это выдержит? Вот у меня уже от переутомления и глюки пошли. Так. Всё. Пора домой. Есть, пить снотворное и возвращаться к нормальной жизни. Без туманных видений про какого-то чувака, который, как Копперфильд, разбрасывает людей налево и направо.

~КИРИЛЛ~

Жаркий день сегодня какой-то. Даже форточку пришлось открыть. Думать об учёбе совсем не хотелось. Чувство вины просто убивало меня. Мало того сбил Славу, так ещё из-за коррекции памяти отец Захара теперь угрожает ему. Блин. Диплом уже надо сдавать. А у меня он ещё не дописан! Мысли прочь. Только юриспруденция. Маленькая стрелка на бабушкиных часах преодолела два деления и остановилась на цифре «3». Меня отвлекли голоса.

– Дай сигарету

– А чё ты вечно мои куришь?

– На той неделе ты у меня почти всю пачку скурил. Не жопься. Давай.

– Ладно. Фиг с тобой. Должен будешь, – дружный ржач. Шум мотора. Тормоза. Хлопок двери.

– Опа! Ну, чё, пацаны. Шабим?

– Да так. Балуемся.

– Покаж, чем вы тут балуетесь. О, да вы модные сигареты курите! Так. Пачка моя.

– Но Захар! – меня, как током ударило. Я обратился в слух.

– Хавальник завали, Илюша, – Захар говорил жёстче, чем секунду назад. – Слушайте сюда, дауны. Какого хера Славик ваш ходит и выспрашивает, кто мою машину спалил!? Вам чё напомнить, кто это сделал на самом деле?

– Блин, Захар, – голос Ильи дрогнул. – Он нам ничего не рассказывал про это. Мы его и так стараемся отвлекать.

– Ой, свистишь ты, Илюша. Не надо было вас тогда отпускать из леса. Прямо там закопать.

– Да, блин, отвечаю. Всё чётко будет, Захар. Слово пацана.

– Не дай божé хоть одна живая душа узнает – вы трупы. Я за базар отвечаю.

– Захар, мы – могила.

– Смотрите мне. А то будет вам могила. И крест деревянный.

– Уговор есть уговор, – вставил Вадим.

– Вот и зашибись. Давайте, пацаны. Фарту! – хлопнула дверь, мотор зарычал, и машина унеслась прочь. Всё затихло. Видимо, Илья и Вадим тоже ушли. «Слава думает, что они его поддерживают – зовут на шашлыки, на дачу с семьёй, на рыбалку, – пронеслось у меня в голове. – Вот ведь сволочи. А он меня даже слушать не будет. Слава верит им. Считает близкими друзьями. А я кто? Просто странный, нелюдимый знакомый, который вечно что-то скрывает. И кредит доверия мой исчерпан. Блин, ещё этот диплом!», – я тяжело вздохнул и вернулся к своей работе.

## Глава 3


~ОТ АВТОРА~

Красная точка, окружённая темнотой, тлела. Время от времени она плыла вверх по дуге, делалась ярче, выхватывая из весенней ночи полноватые губы, острый подбородок с ямкой, прямой нос и усталые глаза молодого парня. Потом снова шла вниз по дуге и зависала. Кирилл часто курил на улице. Вот и сейчас он устроился на лавочке во дворе и крутил в руке сигарету, периодически вбирая легкими табачный дым. Он был настолько увлечён своими мыслями, что не заметил, как рядом возникла фигура невысокого, широкоплечего парня.

– Не против, если я присяду? – голос принадлежал Славе. Кирилл едва заметно вздрогнул.

– Нет, конечно. Привет.

– Привет, – они обменялись рукопожатиями.

– Как дела? – Слава смотрел куда-то в сторону.

– Нормально, – ответил Кирилл, не поворачивая головы. – Как сам?

– Так себе, – Слава выдохнул весь воздух, который был в легких. – Спал весь день, теперь буду маяться.

– Бывает, – Кирилл затянулся. Слава взглянул на собеседника. Сигарету тот держал левой рукой. Огонёк почти добрался до фильтра, слабо освещая тонкие пальцы. Красный свет отражало кольцо на мизинце. Символы на нём вспыхнули на доли секунды, как видение. У Славы перед глазами пронеслись все картинки, которые мучили его последние дни. И вдруг части пазла сложились.

– Это ты тогда раскидал всех за гаражами! Захара заставил зависнуть в воздухе. Напугал его до смерти. И меня тоже! – Кирилл обомлел. «Этого не может быть! – пронеслось у него в голове. – Виолетта наложила сильное заклятье».

– Чё ты молчишь? – Слава вскочил. – Я знаю, что это ты. Что-то или кто-то заставил меня забыть, подменил мои воспоминания. Но теперь я вспомнил! Это ты тогда нас спас.

– О чём ты говоришь? – Кирилл плохо скрывал удивление.

– Да чё ты лечишь! Ты пришёл, когда нас по почкам пинали эти упыри, раскидал их телекинезом. Заступился за нас и сказал Захару, чтобы тот к нам больше не лез.

– Да, это я, – Кирилл смирился с действительностью. Всё равно хуже не будет. Он знал, что если заклинание не срабатывает, значит, так должно быть.

– Уф, – Слава плюхнулся на лавочку. – Я думал, что совсем крыша поехала. А как ты это сделал? Магия?

– Да, Слава, я маг, – Кирилл не мог поверить в то, что он говорит это так просто. Но скрываться уже смысла не было. – Я умею двигать вещи силой мысли и много всего другого.

– Да уж! Слушай, а ты можешь магией разрулить мои тёрки с Захаром и его отцом.

– Увы, не могу, – Кирилл выбросил бычок в урну и закурил новую сигарету. – Меня лишили магии.

– Кто?

– Моя наставница.

– А как так получилось?

– Нам, магам, нельзя пользоваться даром на людях. Я нарушил этот закон.

– Трындец! То есть получается за то, что ты нам тогда помог, сам лишился всего!? Это же не справедливо!

– Как раз наоборот, Слава.

– Ты знал это и всё равно пошёл?

– Да.

– Офигеть. Ради меня ещё никто не жертвовал ничем, – в душе у Славы всё перевернулось. Он в одну секунду осознал, ЧТО сделал Кирилл.

– Но у этой магии были последствия. И они серьёзнее, чем я мог тогда представить. Моя наставница наложила заклинание на всех, кто участвовал в той драке. Она заменила воспоминания. Получилось, что вы с парнями побили банду Захара, и он убежал. Оказалась задета его гордость. И он решил отомстить. Подстроил пожар, обвинил тебя. И теперь ты в полной заднице.

– Не думаю, что это только из-за той драки, – Слава скрестил руки на груди. – Захар и до этого ненавидел меня. Он думает, что я увел у него первую любовь. Мы втюрились в одну девчонку. Написали записку – мол выбирай кого-то одного. Она осталась со мной, а Захару сказала: «Извини». С тех пор он и бесится.

– Из-за этого он тебя и хотел побить за гаражами?

– Предлог был другой, но причина в той самой детской обиде. Сто пудов. Захар при любом удобном случае напоминает, почему он меня ненавидит. Так что не парься. Ты не виноват. Может, твоя эта наставница и подлила масла в огонь, но он бы рано или поздно сам вспыхнул.

– Прости меня, Слава, – Кирилл протянул руку.

– И ты меня прости, Кирилл, – он пожал его руку. – Прости, что я наговорил тебе лишнего.

– Да ладно, – Кирилл улыбнулся. – Жаль я теперь тебе помочь не могу.

– Тебя навсегда лишили сил?

– На два года.

– Значит, до июля.

– Ну да. Ещё месяц.

– Подожди, – глаза Славы заблестели. – Если я вернул себе память, то и ты силу так же можешь вернуть.

– Твоя память вернулась, скорее всего, из-за того, что ты оказался в стрессовой ситуации. Да и заклинание на тебе было слабее, чем на мне сейчас. Если уж магия не вернулась, когда меня Лиза бросила, и я тебя сбил, то надеяться уже почти не на что.

– Мда, – протянул Слава.

– Но я всё равно помогу тебе выпутаться из этой истории.

– Без магии?

– Да. Без магии.

– После того, как я тебя послал?

– Да.

– Но почему?

– Потому что я считаю тебя своим другом, – Слава не ожидал такого ответа. Он всегда думал, что Кирилл сам по себе и у него не может быть друзей. – Я не отступлюсь, Слава. Даже если ты будешь меня уговаривать.

– А я и не собираюсь. Мы же друзья, – Кирилл не поверил ушам. Впервые кто-то назвал его своим другом. Не в шутку, не с сарказмом. А искренне. – И что мы будем делать?

– Для начала ты должен кое-что узнать про своих дружков.

– В смысле?

– Они сегодня, как всегда, курили под моими окнами. Подъехал Захар. И начал их прессовать. Типа: «Какого фига Слава ходит и вынюхивает, кто сжёг мою машину». А потом добавил: «Надо было вас тогда в лесу спалить вместе с девяткой».

– Охренеть! Ты серьёзно?

– А, похоже, что я шучу?

– Жители Гандураса! Больше никак я их назвать не могу. Я им бошки поотрываю.

– Погоди, – Кирилл сложил руки в замок. – Мы не будем на них давить. Если они поймут, что мы всё узнали – скажут Захару. Тот насвистит своему отцу с три короба и всё равно выставит тебя крайним. Нужно действовать напрямую. Мы пойдём со всеми уликами к отцу Захара.

~КИРИЛЛ~

Я понимал, что Славу может спасти только разговор с отцом Захара. Только с отцом. И только тет-а-тет. Но он – птица высокого полёта. А мы – птенцы в этом мире. Нас заклюют, если они сунутся напролом. Мы со Славой спорили, обсуждали, как поступить. А тут ещё диплом, ГОСы. Я узнал у своих знакомых из прокуратуры, где проходил практику прошлым летом, что отец Захара каждую пятницу закатывает пир для избранных в самом дорогом ресторане города. До сих пор не понимаю, как много связей я нажил, занимаюсь юридической практикой. Ирина, женщина которой я зимой помог выиграть дело по наследству, оказалась управляющей того самого ресторана, который облюбовали братки. Попросил её помочь. Она устроила меня и Славу официантами. Но, естественно, в тот зал, где гуляли блатные, новичков не допускали. Тем более отец Захара в лицо знал прислугу, которая была приставлена к нему и его братве. Теперь это была единственная проблема, которая стояла у нас на пути. Магию я потерял, но остались знания. Например, о зельях. Без магии травяные отвары имели только природную силу. И тем не менее. Я смешал растения, которые вызывают расстройства желудка, так что они не имели вкуса и запаха. За те пару дней, которые мы проработали в ресторане, вычислили всех, кто обслуживал отца Захара. В пятницу пришлось солгать, что у меня день рождения. Мы принесли шампанского, чтобы отметить. И в бокалы подлили отвар со слабительным.

– Что-то мне не хорошо, – сказал Макс – один из привилегированных официантов. – Блин! Как я теперь пойду туда!? – Максим убежал в туалет.

– Твою мать, Маша тоже с толчка не слезает, – Ирина вбежала на кухню, где были официанты. Зловонное поветрие не тронуло только Славу и меня. – Нужно относить заказ в банкетный зал, а они на белых тронах восседают!

– Так давай мы отнесем, – предложил я.

– Ты с ума сошёл! – глаза Ирины округлились. – Там же одни бандиты. Они тобой закусят, после основных блюд. Главный у них в ярость придёт, если вы там появитесь. Их обслуживают только Максим и Маша. Они их сами выбрали. И следят, чтобы те лишнего не сболтнули. Они же не просто нажираются до поросячьего визга. Они дела свои там обсуждают.

– А, что ты предлагаешь? – повысил голос. – Чтобы они сами за заказам на кухню сгоняли?

– Блин! Что делать? – Ирина была на грани паники.

– Относить заказ в банкетный зал, Ира! – я гнул свою линию. – Сама знаешь – нерасторопности они не прощают. Пусть лучше еда и бухло с новыми официантами, чем ничего.

– Я не знаю, – Ира хрустела пальцами. Переживает.

– Извинимся, сведём всё на шутку. Прокатит. Тем более они уже в расслабленном состоянии, – бум. Металл ударился о кафель. Белые осколки с уже неразличимым узором, посыпались на пол. Дверь кухни разбила кафель на стенах. В проёме стоял один из подручных отца Захара.

– Вы чё там уснули!? – рявкнул он. – Где заказ?

– Уже несём, – кивнула Ирина. – Форс-мажор небольшой. Ваши официанты, как бы это сказать, захворали.

– Захворали. Ха. Так бабка моя говорит. Чё с ними?

– Понос.

– Капец, – мужчина рассмеялся. – Смотри, чтобы от вашей стряпни все наши не обосрались. А то мы обрыгаловку вашу быстро прикроем. – Мужчина ушёл. Делать было нечего, и Ира сдалась. Слава схватили подносы и пулей полетел в банкетный зал. Я шёл впереди и молился. Пути назад нет. Резная дверь из светлого дерева распахнулась. Мы вошли. Два десятка бритоголовых мужиков перевели взгляды на нас.

~ОТ АВТОРА~

– Здорово, – прогремел басом мужчина в малиновом пиджаке. Он сидел во главе длинного стола. – Вы чьих будите? – Дикция была явно хмельной.

– Мы единственные официанты, кто пережил коричневую эпидемию, – Кирилл попытался пошутить. Ноги дрожали.

– Чё? – у отца Захара левая бровь выгнулась чёрной кошкой в боевой стойке.

– Да обосрались у них там все, – внес ясность мужчина, который заходил на кухню.

– А, – протянул малиновый пиджак. – Коричневая эпидемия, – повторил он и разразился хохотом. – У меня мать так в детве говаривала, – прогремел он, сквозь смех. Остальные шутки не поняли, но, конечно, смеялись. – Как зовут тебя?

– Кирилл. А это мой друг – Слава, – отец Захара перевёл взгляд на него и поменялся в лице.

– Как же ты на Наташку похож, – медленно произнес бандит. – Ты ведь её сын? – Слава кивнул, – значит, ты тот самый звездюк, который тачку моего малого спалил. – Наступила гробовая тишина.

– Мы здесь как раз из-за этого, – слова Кирилла прозвучали слишком громко. – Ваш сын мстит Славе. Они девку не поделили. Захар простить этого не может. Друзья Славы устроили в лесу пожар. Нечаянно. В нём и сгорела тачка. Захар это знал, но всё равно всю вину свалили на моего друга.

– Ты, фраерок, рамсы конкретно попутал, – отец Захара встал со стула. – Пургу на моего сына не гони. Я ему тачку на днюху подарил. Он берёг её, как целка свою честь бережёт. А ты тут заливаешь.

– При мне Захар этим пацанам говорил, что застал их на месте и заставил Славу отвлекать, чтобы тот денег не успел собрать.

– Свистишь ты.

– Клянусь памятью матери.

– Ээээ, браток, думай, что говоришь.

– Она умерла сразу после родов. Самое дорогое, что у меня есть – это память о матери. Не веришь – проверь. Могу медкнижку принести.

– А ты смелый, – тон у отца Захара немного поменялся. – Но всё равно ты, и друг твой, попали. Никто не смеет так нагло обвинять моего сына.

– А ты не думал, что история повторяется?

– Место своё знай, сопля, – начал было отец Захара, но Кирилл его перебил.

– Ты же любил Наташу – мать Славы. Но она предпочла Серёгу. Только ты её выбор не принял. Женился на матери Захара. Ты любишь её, да, но не так, как Наташу. Ты больше никого так не любил. И в этот мир, – Кирилл обвёл взглядом присутствующих. – Ты пошёл, только чтобы заглушить боль. Боль утраты.

– Заткнись, – рявкнул бандит и бросился на Кирилла. Массивная волосатая рука вжала худого студента в стену.

– Ты же умный мужик, – страх у Кирилла улетучился. Слава стоял рядом, но не мог пошевелиться. – Ты знаешь, что я прав. Не делай ты из этого мальчишки крайнего в вашей с Наташей истории. Ты ведь поощрял, когда Захар задирал Славу. Подливал масла в огонь. В Славе ты видел Серегу – твоего бывшего друга. Если я не прав – убей меня. Ты, как порядочный, отвечаешь за свои слова. Прошу – отпусти эту историю. Ты же любишь Захара. Не допусти, чтобы его сердце разбилось так же, как твоё. – Кирилл замолчал.

Повисла очень тяжёлая тишина. Застыла самая токая стрелка золотых часов на руке, завернутой в малиновый рукав. Отец Захара напрягся пружиной, змеёй за миг до броска. Кирилл застыл деревом, над которым занесли топор, прудом с зеркальной гладью, к которому несётся ребенок с камнем в руке. Сердца мужчины и парня отбивали дробь, как перед смертельным номером на арене. Казалось было слышно, как пот сквозь кожу просачивается наружу, как по нейронам мозга пробегают разряды. Отец Захара впервые за много лет поддался ярости. Пошёл за ней, как моряк, только спустившийся с корабля, идёт за красивой женщиной. Как плывёт акула на запах крови. Секунда показалась ему веком, как и Кириллу, вжатому в стену, но сохраняющему холодность рассудка. Пока тонкая золотая стрелка проделывала путь всего лишь в одно деление, в голове у отца Захара роилось множество мыслей, и он силился распихать их по ульям. Разложить по полочкам всю это ментальную кашу, круто заваренную каким-то незнакомым парнишкой. Решение отец Захара принял за доли секунды. Ослабил хватку. Разжал пальцы. Отнял руку от шеи Кирилла. Тяжело выдохнул.

– Ты мне мою мать напоминаешь. Она так же говорила. Перед смертью просила простить Наташку. А я не послушался, – отец Захара опомнился. – Ты вообще кто такой? – Бандит осознал, что начал откровенничать перед незнакомым парнем, который в сыновья ему годится.

– Меня Кирилл зовут. Отец мой таксистом работает. Когда-то давно он подвозил тебя пьяного в стельку. И ты ему рассказал свою историю. А отец рассказал её мне. Я немного пошевелил мозгами и решил с тобой поговорить.

– Не все мои близкие эту историю знают. И никто не знает, что мне мать перед смертью сказала.

– Может, потому, что моя тоже умерла, я и почувствовал это, – Кирилл смотрел бандиту прямо в глаза. – Может быть, твоя мама через мою пытается достучаться до тебя. Они теперь в одном мире.

– Чё за фигня? – с отвращением сказал кто-то из толпы.

– Фигня не фигня, а загробный мир есть, – отец Захара сел на свой стул. – Снилась мне мамка на сороковой день. Как живую её видел. И слова свои она повторяла – прости Наташку, а то история повторится.

– Память о матери намного дороже куска железа. Его купить можно, а вот любовь материнскую нет. Я тебя понимаю, как никто другой.

– Красиво стелешь ты, фраерок, – бандит налил водки. Выпил. Налил. Выпил. Поставил рюмку перед Кириллом. Наполнил обе. – Не чокаясь. За матерей, – отец Захара встал. Все в зале последовали его примеру и одновременно выпили. – Нравишься ты мне, Кирилл! Хотя за такую наглость, ведь, и перо под ребро прилететь может. Ладно. Помилую я Наташкиного сына. А ты, Славка, матери привет передавай. Все свободны. И вы все тоже, – обратился он к своей свите. – Один хочу побыть.

Накрыло Кирилла только, когда они вышли из ресторана. У парня начался истерический смех. Слава до сих пор был в шоке. За последний месяц он пережил, пожалуй, больше событий, чем за всю жизнь. Кирилл пришёл в себя. До дома они шли молча. Каждый думал о своём. Знакомый двор. Дома, выхватывающие своими жёлтыми глазами из темноты ветки черёмухи и потрескавшийся асфальт. Друзья простились и пошли по домам.

Солнце щекотало глаза сквозь жёлтую неплотную штору. Слава проснулся. В голове кинопленкой прокрутились воспоминания вчерашнего вечера. Парень улыбнулся. Он, наконец, осознал, что всё кончилось. Нет больше долга. Нет больше проблем с Захаром.

Кирилл проснулся рано. Но легкости не чувствовал. Было какое-то странное предчувствие. 10:00. Тишину хрущёвки нарушил звонок. Кирилл открыл дверь. На пороге стоял Слава. Он пришёл поблагодарить и за вчерашний день, и за ситуацию, которая случилась за гаражами. Они пошли прогуляться.

Зелёные пажи долгожданного лета стрекотали в невысокой траве, приветствуя то время года, которое давало им жизнь и возможность ей радоваться. Кузнечики грелись на солнце (сегодня оно было особенно ярким) и, казалось, им лень прыгать с места на место. Но некоторым всё же приходилось менять место дислокации. Загорать и наслаждаться покоем им мешали огромные существа. Страх заставлял длинноногих насекомых отступать вглубь газона, который стелился вдоль дороги. Улица была не центральная, район спальный. Редкие машины, проплывающие сквозь июньское марево, казались миражами. Кирилл и Слава шли, смеялись, вспоминали детские истории, надоедливых соседей, которые не давали им покорять кусты черёмухи, как Эверест и брать штурмом подъезды в поисках спрятавшихся там товарищей. Они общались так, как общаются лучшие друзья. Для Кирилла общение это, хоть и было в новинку, но он быстро усвоил правила игры и преуспел в словесном фехтовании. Слава и не знал, что у Кирилла есть чувство юмора, что на самом деле это умный и открытый человек. Яркому солнцу они подставляли грани своей личности и всё больше узнавали друг друга. Кирилл рассказал о своём детстве, о даре, о том, что все женщины по материнской линии умерли, отдав часть своей магии Кириллу. «Я наследник волшебства», – говорил в таких случаях Кирилл. Гора, давившая на плечи, рухнула. Теперь тайн у них друг перед другом не было. Они поели в кафе и продолжили пешее путешествие по небольшому району на отшибе провинциального городка. Кузнечиков сменили цикады, а солнце перевалило за край земли и отправилось греть жителей Австралии. Сумерки сгущались. Было решено идти домой. Они возвращались той же дорогой. Кузнечики мирно спали в траве, не обращая внимания на автомобиль, который на бешеной скорости летел по разбитой дороге. Двумя острейшими клинками фары разрезали тьму. Жёлтые глаза, будто вечно удивленной, копейки смотрели прямо в спину парням, идущим по тротуару. Визг тормозов. Чёрные шины безжалостно давили молодую траву и сонных кузнечиков в ней. Кирилл оглянулся, прикрыл лицо рукой. Двери машины не синхронно открылись, явив миру фигуры четырех крепких ребят.

– Опа, ни хера, – голос был гнусавый, будто искажённый вечным насморком. И принадлежал он Захару. – Слышь ты, иди сюда! – Слава дёрнулся и обернулся. Захар широким шагам двигался ему навстречу. Удар. – Ты чё самым умным себя возомнил. А ты какого хера полез? – Обратился он к Кириллу. – Вообще не твоего ума дела. Вам, пацаньчики, хлебала свои завалить надо было, а вы к бате моему поперлись. Теперь спросим с вас по полной программе. Грузите их, парни. – Друзья Захара заломили руки Кирилла и Славы им за спины. На запястьях щёлкнули наручники. Брыкающихся парней банда Захара погрузила в багажник. Жигули сорвались с места. Подкидывало Кирилла и Славу так, что недолго было сотрясение получить. Везли их явно не по асфальтированной трассе и даже не по грунтовой. Через полчаса копейка остановилась и рычать перестала. Захар (он был за рулём) заглушил мотор, вышел из машины, открыл багажник. Парней, как мешки с картошкой вытащили и бросили на землю. После кромешной тьмы багажника свет фар казался нестерпимо ярким.

– Сука! – Захар пнул Славу ногой по лицу. Удар пришёлся на нос. Перегородка хрустнула. Кровь хлестала на пыльную землю. Глаза Кирилла привыкли к свету. Слало понятно, что привезли их в лес. – Вы оба сдохнете тут.

Захар собрал всю ярость и ударил Славу в живот, парень скрючился на земле.

– Захар, остановись, – Кирилл облизал губы. Горло пересохло. – Отец твой авторитетный бандит. Он беспредела не допустит. И тебе не простит.

– Заткнись, тварь! – Захар с вертушки врезал Кириллу по голове. Звон накрыл резко, будто Кирилл находился внутри колокола, по которому бьют палкой. Мысли, чётко сложенные в предложения, рассыпались. Парень чуть не потерял сознание. Было слышно, что Славу продолжают пинать. Он выплёвывал на землю комки крови, смешенной с загустевшей слюной. Кирилл пришёл в себя после удара.

– Всё кончено, Захар. Твоё слово – ничто против отцовского.

– Нет! – рявкнул сын бандита. – Ещё не кончилось, но уже скоро, – Кирилл получил удар ногой в грудь. Упал.

– Всё, братва, – Захар вытер нос рукавом и сплюнул на землю. – Пора с ними кончать, – из-за пояса он достал пистолет. – Первым ты сдохнешь. И замолчишь уже наконец. – Рука Захара крепко схватила Кирилла за волосы и поставила на колени. Холодное дуло, словно в поцелуе, прильнуло ко лбу Кирилла. Захар поставил палец на курок. – Вот не полез бы не в своё дело – остался бы жив. А сейчас сдохнешь! – Захар нажал на курок.

– Нет, – яростно крикнул Кирилл. Пистолет дал осечку. Кирилл почувствовал, что «проснулся». Словно обрёл голос после долго молчания. По венам струилась сила. Доли секунды понадобилось, чтобы осознать происходящее.

– Ты прав, Захар, ничего не кончилось. Шоу только начинается, – Кирилл лишь слегка приподнял бровь, и Захар полетел через всю поляну и врезался в дерево. Лёгкое движение пальцами и наручники, открывшись, упали на землю. Кирилл встал. Газа его блестели. Он вытянул руку в направлении ближайшего гопника и прошептал пару слов (обращение к Морфею, и слово силы, заставляющее древние силы подчиниться). Парень рухнул срубленным деревом. Кирилл перевёл взгляд на следующего. Снова те же слова, и второй из банды Захара без сознания. Остался только один. Страх поразил его, как молния, и парень бросился наутёк. Вдруг невидимое лассо, наброшенное Кириллом, жёстким рывком вернуло его обратно. Левой рукой маг поднял до смерти напуганного гопника в воздух.

– Уходить, не попрощавшись некрасиво, – Кирилл улыбнулся. Затем вытянул вперед правую руку и наложил заклинание сна. Обмякшее тело он аккуратно опустил в траву. Разум Кирилла искал в полутьме Захара. Нашёл. Ослабил для него гравитацию. Тело молодого человека в свете косых лунных лучей плыло через ночную поляну. Полёт прекратился, когда Захар оказался в полуметре от Кирилла. Маг щёлкнул пальцами. Сын бандита очнулся и отчаянно замахал руками.

– Какого хера?– голос предательски сорвался. – Что происходит!?

– Тебе нужно было завалить хлебало и молчать, а ты полез не в своё дело, – вернул Кирилл Захару его же слова.

– Это ты делаешь?

– Да, – Кирилл водил рукой, и тело Захара перемещалось по воздуху той же траекторией. – Захар, я тебя предупреждал. И не раз. Не лезь ко мне. Ты, конечно, ничего не запомнишь, но я всё равно скажу. Моя наставница всегда говорит: «Месть – это блюдо, которое подаётся холодным». Но сейчас я понял, что месть – это не блюдо. Это яд, который разъедает тебя изнутри. Он извращает все твои благие намерения, превращая тебя в зверя, который жаждет только одного – крови. Но отмщение эту жажду не утолит. Никогда. Месть не приносит покоя. Я прощаю тебя, Захар. И помогу тебе справиться с болью, которую ты пережил в детстве и лелеешь до сих пор. Ту обиду на Славу, которая положила конец вашей дружбе.

– Чё за пургу ты гонишь? – Захар недоумевал.

– Не забивай свой мозг лишней информацией, – Кирилл сотворил сонное заклинание и мягко опустил Захара на поляну. Слава сидел на земле. Кровь из носа продолжала течь, хотя парень пытался её остановить. «Руда стань! И больше не кань», – сказал Кирилл, как будто не своим голосом, и шёпотом прибавил ещё одно слово. Слава мгновенно почувствовал облегчение. Кровь остановилась. Кирилл прошептал ещё какую-то фразу. Стало лучше.

– Я остановил кровотечение и наложил обезболивающее заклятье. Но это ненадолго, – пояснил Кирилл.

– Спасибо, – Слава поднялся на ноги. Друзья пожали руки и обнялись.

– Теперь нужно разобраться с ними, – Кирилл кивнул в сторону Захара и его банды.

– А разве ты уже не сделал это? – Слава недоумевал. Кирилл покачал головой.

– Когда они очнутся, то всё будут помнить. А это нарушение закона.

– Опять обратишься к наставнице.

– Да, но уже с другой просьбой. Слав, подожди, пожалуйста, я скоро, – Кирилл сел на холодную землю в позе лотоса и мгновенно отключил все мысли внутри и звуки снаружи. Легким движением разума Кирилл отделил астральное тело и направил его к Виолетте. На этот раз он застал наставницу врасплох.

~КИРИЛЛ~

– Здравствуйте, Виолетта, – женщина вздрогнула. Обернулась. Перед ней в воздухе висела моя прозрачная фигура.

– Здравствуй, Кирилл, – Виолетта сохраняла самообладание. – Как я вижу, ты снял моё заклинание.

– Само снялось. Вы не говорили, что в него заложена функция самосохранения. Пять минут назад меня чуть не убили из пистолета.

– Ты и без магии нашёл проблемы на свою голову.

– Я помог другу.

– Ты раскрыл тайну. Нарушил законы.

– Если бы я не применил силу, нас бы убили.

– Ты нарушил правила.

– Нет. Жизнь человека дороже любого пункта из длинного списка запретов. Но пришёл я не за тем, чтобы ты меня ругала, как мальчика.

– А мы уже на «ты»? – Виолетта улыбалась.

– Зачем задавать вопросы, на которые и так знаешь ответы? – Я тоже улыбался.

– Ты достиг моего уровня силы, но не уровня мудрости. Ты можешь использовать высшие ключи, но сам находить их пока не в состоянии, – зелёные глаза сощурились. – И сейчас ты пришёл за ключом к заклинанию памяти.

– Всегда любил твою прямоту.

– Пффффф, – Виолетта ухмыльнулась. – Она всегда бесила тебя. Не льсти мне.

– Прости, – я потупил взгляд. – Так ты дашь мне ключ?

– Ты зол на меня. Потому что я заковала тебя в оковы бесконечных правил. Лишила беззаботного детства. Прости. Я жестока. Но ты должен был выучить этот урок. Это была последняя воля твоей матери.

– Ты никогда не говорила, – Виолетта кивнула в ответ.

– Ты вобрал всю силу рода – это огромная мощь.

– А большая сила накладывает большую ответственность, – с улыбкой сказал я.

– Тоже люблю фильм про Человека-паука, – Виолетта улыбнулась в ответ. – Теперь ты готов. Поздравляю тебя. Ты сдал выпускной экзамен курса «Маленький Кирилл» и перешёл на следующий этап «Кирилл, который думает, что он повзрослел».

– Я никогда не осознавал, насколько сильно ты любишь меня. И насколько сильно люблю тебя я, – Я почувствовал, как мои призрачные глаза заблестели, а к горлу подступил комок.

– Так, – Виолетта явно боролась с тем же комком. – Хватит нюни распускать, – Она подошла ближе ко мне. И назвала имена и ключи заклинания памяти. Мы простились.

~ОТ АВТОРА~

Сосновые ветки потрескивали, разнося по всей поляне аромат хвои. Слава подставлял костру руки, чтобы впитать жар и разогнать его по замерзшему телу, ночи всё ещё были холодными. Шорох. Слава напрягся. В круг света вошёл Кирилл. Слава выдохнул.

– Удачно?

– Более чем, – ответил маг. – Туши костёр. Мы скоро пойдём домой. В крайнем случае, я наколдую нам глинтвейн. – Кирилл легонько по-дружески ударил Славу в плечо. Развернулся и ушёл в ночь. Минут 20 он ходил вокруг Захара и его друзей и что-то шептал.

– Всё. Они через пару минут проснутся и поедут по домам.

– Что ты им внушил?

– Захар смирился с решением отца, позвал друзей, и они поехали в лес жарить шашлыки. До ночи говорили и, в конце концов, Захар решил простить тебя за ту историю с девушкой. А потом они поехали домой.

– А как же мои синяки и сломанный нос?

– Нос не память, его легче выправить, – Кирилл подмигнул. – Дойдём до меня, я немного поколдую, на тебе и следа не останется.

– Ого, – Слава вскинул брови. – Круто, наверное, быть магом?

– Круто, но ещё круче быть простым парнем.

И они начали фантазировать, что было бы, если магом был Слава, а Кирилл – обычным пацаном. За разговорами дошли быстро. Разделались с делами, и Слава пошёл извиняться перед родителями. Занимался рассвет.