***

Подушечки пальцев, закалённые в жесточайших баталиях с очередной табулатурой, уже не могли обжечься о кружку горячего чая. И ничто не в силах вырвать меня отсюда. Пыльная настольная лампа, затёртый медиатор на столе, свет от монитора и человек с гитарой в руках на маленькой табуретке. Примерно так я выглядел со стороны последние полгода. Ровно столько прошло с того момента, как я увидел акустическое выступление любимой группы. День за днём я выл, как волк на луну, пытаясь попасть в нужную ноту, матерился и стучал по столу, когда не успевал переставлять аккорды, но я всё ещё тут.

Лёжа в своей постели, представлял, как стою перед сотнями неравнодушных людей и корчусь на сцене, теребя стойку микрофона из стороны в сторону. Как волосы закрывают лицо, по которому тонкими ручейками стекают капли пота, и хрипоту в голосе, дрожь связок – я чувствовал всё это в мельчайших подробностях, продумывая каждое движение и каждую фразу, что услышит толпа. А когда засыпал, мама подходила к кровати и вынимала у меня наушники.

Глава 1

Яркий свет фар, ослепляя, пробуждал во мне остатки сознания. Я брёл вдоль дороги, а навстречу проезжали машины одна за другой, но все они шли не в мою сторону. Такое ощущение, что в место, куда я иду, прилетел какой-то провидец и сказал всем юнцам, что хотят обрести свободу и счастье, что пора валить отсюда прямо сейчас, и рукой махнул в моём направлении. Это поганое ощущение – просыпаться, не зная где и не зная с кем. И нет времени ждать до утра, чтобы во всём разобраться. Я просто нащупал в потёмках свой чехол, сунул в него гитару и слинял оттуда, прихватив с собой холодную банку пива. Мне было нужно идти домой.

Вчера я играл в одном пабе, где каждую первую пятницу месяца проходит открытый микрофон. И таких баров я нашёл не мало, но проблема была в том, что все они в разных городах. И чтобы играть хоть где-то, кроме комнаты в мамином доме, мне приходилось искать площадки, чтобы потихоньку идти к цели, к своей мечте. Никаких денег я с этого не имел, играл за выпивку и респект. Хоть и однажды поимел одну эмо-девочку после выступления. Такая худая и высокая, с чёрными крашеными волосами и макияжем, будто она целый день чертила карандашом и графит въелся в кожу, а после, выйдя на солнце, потёрла руками глаза. Но тогда мне было всё равно, я набирался опыта, как с женщинами, так и в карьере музыканта, и думал, что одно от другого неотделимо. В тот вечер я загрустил, стал задумываться о том, что всё это не взаправду. Я пою чужие песни, потому что свои никому не нужны, и даже мне самому. В тот вечер я присунул той девочке, потому что увидел себя в её страданиях. Она просила не обходиться с ней грубо, просила обнимать её, потому что с ней всегда плохо обращались. После секса с её бывшим парнем можно смело идти в полицию снимать побои. Она была настолько депрессивной, что с её эякуляцией вся грусть впиталась и в меня. В свои восемнадцать я не хотел думать ни о чём подобном, тогда для меня жизнь казалась сказкой, всё, что ни происходило – приносило мне удовольствие. Ну, бывали и исключения, как и у всех, но весь этот алкогольный движ всегда проходил как по маслу.

Наконец, в поле зрения появилась какая-то невнятная машина, но в нужном мне направлении. Я выскочил на дорогу и начал крутить чехлом, как мастер боевых искусств своим копьём, или палкой. Делая это по часовой стрелке, с широко расставленными ногами, чтобы держать равновесие – гитара то не лёгкая. Ах да, я крутил ей, потому что на чехле была нашивка, от которой отражался свет фар. Водитель был явно ошарашен моей изобретательностью, или мой пьяный мозг отчаянно в это верил, но в конце концов, машина остановилась прямо у моих ног.

– Ты чего ненормальный, я ведь мог не заметить тебя в такой темноте.

– Извините, я уже несколько часов иду в город, и ни одной попутной машины, пришлось принимать отчаянные меры. Мужчина, что был в машине, достал пачку мальборо красные, взял сигаретку, прикурил, сделав затяжку, и свободной рукой подозвал к себе.

– Балалайку в руках держать будешь? – сказал он, выдыхая огромное облако дыма из маленького приоткрытого окна.

– Да, в багажнике не дай бог ударится, появится скол и конец моим приключениям.

– Тогда залазь быстрее, там туча надвигается, не хочется в такой темноте по сырому асфальту ехать. Я сел на переднее сидение, зажав гитару между ног, и попытался расслабится. Мужичок, посмотрев на меня, прибавил печку, чтоб я согрелся.

– На бездомного ты не похож, а для алкоголика ещё маловат, так что ты тут делаешь?

– Я вчера на открытом микрофоне был в пабе «Скала», познакомился с местными зеваками. Они угостили каким-то своим домашним самогоном и я ушёл восвояси. Проснулся на диване с двумя женщинами, лет на двадцать меня старше, и с барменом с того паба.

– Это такой хряк бородатый с татуировкой на шее?

– Да, коротко ответил я. Вот только хотел пошутить над тем, как он вчера всем надоедал со своими историями, но вовремя остановился, потому что это был знакомый того мужичка по всему видимому.

– Он сын владельца бара. Если бы не эти его байкерские дискотеки по воскресеньям, паб давно бы закрылся. А так, из города на своих мопедах приезжают мужики в кожаных куртках и щипают баб за задницы под хэви-металл. Я и сам пару раз там бывал, отсюда и знаю его. Хороший он мужик, да вот только плут ещё тот. У них с женой свободные отношения. То она мужиков приводит, то он баб. Ну, каждому своё, я их не осуждаю. Но если бы я свою застукал с кем-то, кроме бабёнки молодой, я бы сначала своей черепушку пробил, а его заставил бы дальше трахать остывающее тело, да так, чтобы кровью кровать не заляпал. Ну, понимаешь, чтоб он во время ебли руками кровь собирал в ладонях. Я кивнул головой и замолк до конца дороги. Он высадил меня в центре, не взяв ни гроша. Я поблагодарил его и стрельнул сигаретку.

Было около 5 утра, пустые улицы и серое душное небо. Я проходил мимо школы и по привычке зашёл покурить рядом со спортивной площадкой. Трещала голова, хотелось выпить холодной воды и лечь в ванную. Я сделал глубокий затяг и медленно выдыхал дым, под конец закашлявшись. Понемногу начал вспоминать, что было вчера, какие песни исполнял, с кем разговаривал. Весь вечер было ощущение, что этот бармен с женой обходились со мной как с ребёнком, они меня накормили после того, как мне стало херова с их самогона. Уложили спать, а потом видимо и сами завалились. Это даже хорошо, что я вчера так надрался и уснул, ведь я мог стать свидетелем групповушки или что ещё хуже, её участником. Я посмеялся, но всё же понимал, что вряд ли они смогли бы это сделать, не разбудив меня. Это не так просто. Некоторые люди просыпаются от малейшего шороха. И чтобы оставаться бесшумным и незаметным, нужно быть максимально не заинтересованным в процессе. Иначе сфокусируешь внимание на заднице или ногах, я не знаю что у вас в приоритете, и начнёшь стараться, да так, что все вокруг скрипит и дрожит, это не говоря о стонах и всхлипах, от которых всё становится ещё жарче. Женские стоны как оценка за проделанную работу, где есть определённая шкала, но такую таблицу ещё никто не додумался сделать.

Я потушил сигарету и направился в сторону дома. Ведь мне нужно до следующей недели разучить новую песню, какую-то сраную попсу, попросили исполнить в местном баре. Но, несмотря на то, что мне приходится исполнять нелюбимые песни, среди них я умудряюсь втиснуть и те, которые вдохновили меня на то, чтобы заниматься музыкой.

Глава 2

Лето в самом разгаре, все только и думают о том, как поскорее добраться до пляжа. Я и сам несколько дней подряд ходил с компанией друзей. Это было такое время детоксикации, мы практически ничего не ели и не выпивали алкоголь, в такую жару все носили с собой только воду и солнцезащитные очки. И в пяти минутах от пляжа пробивался ключ родниковой воды, холодный и вкусный. Там обычно была очередь из 3-6 человек и тут я увидел парня, лицо которого было очень знакомо мне. Он похоже тоже меня узнал, подошёл поздороваться и у нас завязался диалог.

– Если я не ошибаюсь, ты в том месяце играл каверы в пабе «Скала», я Вадим, мы с тобой немного перед выступлением побазарили.

– О да, точно, а то я думаю лицо знакомое

– Я надеялся ты останешься до конца в баре, послушаешь хоть мои песни. А то на них только девчонки остаются. Да никто не понимает кроме них, шаришь, о чём я? В том баре мужики бородатые, они никогда своей бабёнке комплиментов то не делали красивых, что с них взять, но ты то ещё молод, думал, будет интересно послушать актуальное музло.

– Да я на самом деле и не знал, кто играет потом, слышал только, что после открытого микрофона будет сольник какого-то известного тут чувака.

– Наверное, это про меня, но я не какая-то там звезда, просто лучший в этой дыре. Не подумай, я не кичусь этим, просто я неплохо разбираюсь в музыке и вижу достойных ребят. Ты мне нравишься, твоя подача, чувства в вокале умеешь передать. Поехали со мной на фестиваль через неделю. Возможно, найдётся для тебя окно – исполнишь пару песен. Ты же много знаешь толковых тем, я слышал Radiohead в твоём исполнении, это то, что доктор прописал.

– Спасибо, это много для меня значит. Конечно я за, а куда ехать? – говоря это, я надеялся, что не дальше тысячи километров.

– Да на электричке двенадцать часов, а там ребята на машине подберут. Погнали, будет весело, но сразу скажу, шанс сыграть перед тысячной аудиторией даётся не каждому, но я думаю, пару песен получится исполнить. В любом случае получишь опыт, посмотришь на тех, кто собирает такие толпы каждые выходные.

– Хорошо, так ты как, наберёшь меня в день отъезда?

– Да, номерок твой записал, давай не болей!

Он похлопал меня по плечу и ушёл к двум загорелым девочкам, что караулили его недовольным взглядом. Я стоял с пустой бутылкой в руках и с улыбкой на лице, появилась надежда, что кто-то ещё узнает обо мне. Музыкант без слушателя, как бывалая проститутка – сколько ни старайся, аплодисментов не дождёшься. Я вернулся, так и не набрав воды, зато всё оставшееся время я был погружён в мысли о поездке.

В ночь перед отъездом долго не мог уснуть, ворочался, смотрел на часы и снова пытался поспать. Сто раз пожалел, что сказал маме о моём небольшом путешествии. Помимо чехла с гитарой, она собрала мне целый рюкзак всяких вещей типа запасных джинсов, на случай, если будет дождь, и разных контейнеров с едой, будто я собрался на пикник. Но самый неловкий момент заключался в трусах. В трусах с пришитым кармашком для денег.

Выходя из душа, укутавшись в халат, я спокойно захожу в свою комнату, а там мама с этими смешными труселями. Самое забавное – её не переубедишь, что они мне не нужны, и пришлось надевать. Позже она постучалась и вошла, протянула несколько купюр, скрученных в папироску и попросила примерить их в потайном кармашке. Я смеялся до слёз, перекатывался по полу как тюлень, в этих чёрных трусах с якорьками. Что ни говори, но за материнскую заботу бывает стыдно, но со временем принимается это вполне нормально.

Кое-как я уснул, но сквозь сон я слышал шуршание купюр в этих шикарных труселях, но к утру я об этом даже и не вспоминал, позавтракал, обнял мать, вышел на улицу. Вчера я по тюнеру настроил гитару, прочистил ватной палочкой и влажной салфеткой каждый лад. Когда много играешь, частицы кожи стираются о натянутые струны и остаются на ладах. Эту процедуры чистки я делал второй раз в жизни, ведь был особенный день. Хоть я и понимал, что шанс выступить крайне мал, но я всё же должен быть при параде. Это также, как идти на свиданку, подтягивая штаны поясом из контрацептивов – нужно быть готовым ко всему. Кто его знает, что там может случиться. Вот идёшь ты с девушкой и по громкоговорителю объявили войну. Тут же всех собрали и закинули в автобус. И вот ты уже в какой-нибудь сраной пустыне, стреляешь по врагам, привыкшим к таким условиям. Спустя полчаса все твои товарищи отходят, так как стрельба при нажатии на курок срабатывает, в лучшем случае, через раз. Вот они разбирают и чистят оружие от песка и пыли, а ты такой сообразительный, достаёшь гандон, натягиваешь его на ствол, и теперь хоть зарывайся с головой, никакой осечки не будет. Латекс не даст и песчинке проникнуть в щели автомата. Вот она, сила контрацепции.

Я встретился с Вадимом у вагона номер 7, мы постояли, покурили. Я обратил внимание, что он был налегке, только массивный кейс для гитары серебристого цвета и пачка сигарет в руках. Зайдя внутрь, мы сели на свои места. Удивительно, но верхние места в плацкарте были свободны, поэтому, в небольшом отрезке вагона, где была наша секция, мы были одни. Вадим всю ночь не спал и, сказав, что любит подремать в дороге, стянул с себя высокие кеды «Конверс» и свернулся калачиком, подложив кофту под голову. А я так далеко никогда не выезжал, поэтому просто смотрел в окно на изменяющиеся пейзажи. Надел наушники и слушал музыку, в голове создавая клип из потрясающих видов, и даже казалось, что видеоряд идеально совпадал со звуками, доносящимися из маленьких динамиков.

Позже выяснилось, что люди ездят только в среднем отрезке маршрута. Толпы дамочек с капризными детьми и запах варёных яиц расползался по всему вагону. Тут и я решил вздремнуть. А проснувшись, оставалось ещё четыре станции до нашей. Это примерно три часа, но спать уже совсем не хотелось. Вадим сидел напротив и что-то писал в тетради, позже он зачитал отрывок из только что сочинённого стиха. В вагоне снова наступила тишина, я достал гитару и начал тихонько перебирать нижние струны. Было некое стеснение, ведь я что-то придумывал сам, а не исполнял всеми известную песню. Вадим говорил: “продолжай играть, акцентируй”, и как дирижер мотал шариковой ручкой. Со стороны это выглядело забавно, творческий процесс на ровном месте, это как чёрные могут зачитать реп под пердёж глушителя, да так, что непроизвольно начнёшь качать головой.

– Не стесняйся играть своё, может не перед зрителями, но у тебя всегда должна быть готовая песня для таких вот случаев, когда рядом люди, желающие услышать тебя. Среди всех выскочек и хвастливых пиздёнок, всегда есть затаившийся с краю человек, чьи слова могут изменить чью-то жизнь. Хоть он и предпочитает промолчать, но если увидит, что кто-то нуждается в его словах, то он не сможет отказать.

– Угу, отличный совет. Вот, послушай пару зарисовок, – я сыграл ему несколько своих тем. Он слушал внимательно, как будто хотел уловить текст в этих вибрациях струн, такое иногда бывает. Зажимаешь аккорд и начинаешь что-то мямлить, а когда попадаешь в ноту, то эта несуразица превращается в мотив. И каждый раз выходит что-то очень гармоничное. Так и просидели до нашей станции, мы этого бы не заметили, если бы не объявили название остановки. Я впопыхах искал чехол от гитары, а Вадим в то время зашнуровывал кеды. Когда он с ними справился, поднял голову, и лицо залилось красным оттенком. Мы выбежали из вагона и прямиком на вокзал, а там сотни встречающих, все стоят и обнимаются. Таксисты кричат что-то вроде «до центра за сотку», а когда к ним подходишь, говорят «Не, не ,не, пять сотен минимум. Туда ехать далеко». В итоге Вадим позвонил своему знакомому и тот вскоре встретил нас. Времени было немного, поэтому мы сразу же поехали на место фестиваля.

Глава 3

Резко потемнело, и как трещины на тонком льду, расползались молнии по небу. Подъезжая к месту проведения фестиваля, начался сильный ливень, палатки с фудкортами взвились вверх и кружили над сценой. Жутковатое зрелище, и холод по коже. Даже старенькая ауди тихонько стонала от порывов ветра, которые проникали сквозь проверенный временем кузов машины. Организаторами было принято решение перенести мероприятие на следующий день из-за непогоды. Я не совсем понимал, что происходит, но тачка развернулась на сто восемьдесят градусов так, что я лицом прижался к окну автомобиля.

– Едем к приезжим музыкантам в арендованный дом. Для этих звёзд организовали целый пентхаус, хотя их музыка ничуть не лучше нашей. Вот что значит узнаваемое имя – ешь, пей и живи, как хочешь, точнее, как пропишешь в райдере. Эти ребята турят большой компанией и так сдружились, что хотят всё время находиться рядом, они говорят, что так вдохновляются друг другом. Чёрт его знает, вроде не гомики, и бабы у них есть, но эти ребята не разлей вода.

– А что на счёт меня? Я ведь никуда не вписан и мой выход даже не утверждён.

– Да всё в порядке, ты со мной как гость музыканта. Да и я думаю, ты им понравишься.

Всё время я пытался разглядеть дорогу через лобовое стекло, и удивлялся, как мы ещё не въехали в какой-нибудь столб. Не видно нихера! Сильный ветер сдувал капли дождя и всё вокруг было как в тумане. Я посмотрел на спидометр – 20км/ч, и мне стало поспокойнее.

– Осталось совсем чуть-чуть, – хриплым голосом сказал водитель, и в этот момент яркий свет от молнии осветил дорогу и стали виднеться приближающиеся дома.

По приезду мы переоделись. Всё-таки не зря мама положила мне джинсы, как знала, что шорт, что были на мне, будет недостаточно. И хоть в гостином зале было полно еды, я всё-таки достал пару бутербродов, что были у меня в рюкзаке. Наверное, хотелось почувствовать себя как дома. Мы спустились на первый этаж, где находился большой стол, и вообще все стояли именно там. Около двадцати человек, и это только те, кто успел приехать до того, как начался этот Армагеддон на улице. Я со всеми познакомился и пообщался, но в этот вечер мне запомнилась лишь Крис. Она сразу же поняла, что мне некомфортно находиться в центре внимания, ведь мы с Вадимом выпивали с хедлайнерами фестиваля. И все ненароком на них поглядывали. Я увидел невысокую девушку со светлыми волосами, короткий топ не оставлял секретов о её фигуре. Она стояла у дверей, борясь с пробкой от красного сухого вина. Заметив, что я смотрю на неё – скривила недовольную физиономию. В её выражении лица можно было прочитать «ну и чего ты смотришь, помог бы», и тут же тело откликнулось на импульсы мозга, я встал и направился к ней.

– Дай попробую, – сказал я, протянув руку. Она так аккуратно вложила бутылку в мою ладонь и высунула кончик языка, как будто забила трёхочковый. Люди непроизвольно так делают, когда чем-то увлечены, я вычитал это в одной книге по ментализму. Это что-то вроде скрытых механизмов влияний на людей.

– Привет, я Кристи, и спасибо за помощь.

Я расправился с пробкой в мгновение ока, как будто всю жизнь ждал этого момента. Ведь опыта в этом деле я набирался не один год в старшей школе. Чем мы там только не вынимали эти пробки, и затыкали, чтоб вы знали – тампонами. Чутка наклонил бутыль и винцо до утра стерпит.

– Не зря меня зовут самой быстрой рукой на диком западе, – ляпнул я, не подумав.

– Я бы на твоём месте так не хвасталась. Этим твоим умением в скоростной мастурбации.

Я засмеялся, так громко, что напугал её и она вздрогнула. Эта была хорошая шутка, хоть и я сам сделал её слишком уязвимой.

– А ты забавная, Крис.

– Фух, слава Богу, ты не обиделся. На меня друзья дуются, когда я жёстко шучу над ними. Ты мне помог с этой проклятой пробкой, а я тебе так отплатила. Извини пожалуйста.

– Да всё в порядке, можешь угостить меня своим вином и мы в расчёте, – я пододвинул ей пластиковый стакан, из которого пару минут назад пил пиво.

– Ну уж нет, ты из этого собираешься пить моё любимое вино? И тут же Крис отхлёбывает такой жадный и громкий глоток прямо из горла. Я опять засмеялся, в очередной раз она меня подловила, ведь за секунду до, у меня было такое озадаченное лицо, что придётся искать бокалы в незнакомом доме.

– Вижу с чувством юмора у тебя всё в порядке. Ты не против, если я закурю?

– Не против, а меня угостишь? Она потянула меня за молнию на кофте. Достала из маленькой сумочки зажигалку и прикурила сначала мне, а потом и себе. Я увидел у неё разноцветные резинки для денег и попросил одну. Она, нахмурив брови, протянула мне одну, её это явно озадачило. Я взял стакан из-под пива и прочинарил в нем сверху сквозное отверстие. Надкусил в одном месте резинку, продел в дырочки в пластиковом стаканчике и завязал узелок. Демонстративно потряс им, чтоб она убедилась в сухости стакана, и надел его как колпак Крис на голову, протянул руку, и она вложила в неё бутылку. Вокруг все замерло, тишина и я отпил пару глотков и передал обратно.

– Ладно, признаюсь – этого я не ожидала, и спасибо за эту клоунскую шапочку.

– Я не хотел сказать, что ты клоун, раз шутишь надо мной. Я просто сделал это машинально.

– Да ладно, не парься. Всё окей, пойдём в дом. Мы болтали с ней весь вечер, она рассказывала, что ездит с ребятами и снимает их выступления на камеру, а после тура монтирует и выкладывает на своём канале.

Изначально, она хотела спасти меня от излишнего внимания, но вместе мы сами стали причиной для чужих взглядов. Даже Вадим всё время поглядывал в нашу сторону, и мы решили подойти к нему. Я оставил их на пару минут, а сам поднялся вверх за гитарой, Крис попросила сыграть что-нибудь из своего для неё. В отражении зеркала я увидел растрепанного парнишку с красными губами от вина. Мне была нужна минутка, чтобы навести марафет, причесаться и стереть с губ этот алко-макияж. Спустившись вниз, Крис подошла и взяла меня под ручку, и мы направились к веранде. Ветер утих, и дождя почти не было, слышно лишь капли, стекающие с козырька крыши. Я сразу же начал играть ту мелодию, что играл Вадиму в поезде. Я не понял, понравилась ли она Крис, она просто сидела не шевелясь. Звук последнего аккорда протягивался, я потёр ладони и подышал на них. Становилось прохладно и тут она оживилась, присела поближе и протянула мне бутылку.

– Выпей, согреешься,

– Ага, давай.

– Я могу тебя обнять, но как только ты согреешься, я снова сяду на безопасное расстояние.

– Безопасное?

Она ушла от ответа и обхватила меня своими руками.

– Поиграй ещё, поперебирай струны, дай волю воображению.

Я сделал как она сказала, получалось что-то романтичное. Странное ощущение, придумывая мелодию, всегда было одно настроение, независимо от зажатых аккордов, но сейчас было что-то иное. Не сказать, что мне это очень нравилось, но мелодия была неожиданной. Крис начала тихонько подвывать, умело попадая в ноты. Мы были в полной тишине, только гитара и её тонкий голосок. Весь дом затих, видимо мы совсем засиделись и все уже улеглись спать.

– Может пойдём в дом, – спросил я Крис.

– Я хочу ещё послушать.

– Ну давай, найдём где можно будет посидеть, никого не разбудив.

– Нет! Если мы пойдём домой, то обязательно переспим.

– Чего? Я просто замёрз, я и не думал к тебе приставать, – сказал я, и как немного вернулся в реальность. Ведь действительно это всё выглядело так, что у кого-то сегодня будет секс.

– Я тебе говорю – переспим, я пьяна и очень бы этого хотела, ты заслужил. Но мне кажется не стоит этого делать, у меня есть парень, хоть он и не понимает меня, но всё же я так не могу.

– Да всё в порядке, я просто пойду спать, а ты не оставайся тут одна.

– Ладно, пойдём, а то мне ничего не мешает сделать это прямо здесь, – она сунула руку мне в джинсы и стала целовать в шею. Я замер, хоть и не весь, часть меня согревала её холодную ладонь, которой она неплохо орудовала. Крис уставилась на мои губы и тяжело вдохнула.

– Расслабься, это была проверка, что если я выпью ещё, начну к тебе приставать, то ты сможешь дать отпор. Но если бы ты сейчас сорвался и начал трогать меня своими затёртыми от гитары руками, мне бы пришлось разбудить весь дом, чтобы меня стащили с твоего члена.

Я просто выпучил глаза и молчал, охуевал и молчал. Что за девка? Такая простая и открытая, не юлит, а говорит всё как есть, сразу за хер схватила – вот это да! А ведь не будь мы на улице, мне ничего бы не помешало проверить влажность её атмосферного давления, сунув руку к ней в штаны. Мы посидели ещё полчаса на кухне, пока к нам не присоединились её подруга с какими-то двумя парнями, их лица я не припоминал, будто их не было со всеми в гостином зале. Я сказал Крис, что пойду, вздремну пол часика, на что она кивнула головой, наверняка даже не поняв, о чём я сказал. Крис была уже в стельку пьяная. Я поднялся наверх, фонариком на телефоне светил под ноги, чтобы найти свою койку. Поставил гитару у изголовья кровати и лёг, не снимая одежды. Одной ногой я сдёрнул кроссовок, и то же самое я проделал другой. Я научился это делать вместе с носками, просто посильнее прижимаешься и медленно ведёшь и опускаешь. Опять же, годы тренировок. Я закрыл глаза и уснул.

Глава 4

День начинался не с лучших новостей. Вчера Вадим пытался договориться о том, чтобы меня поставили в программу, но у него ничего не вышло. Дело в том, что время ограничено и, незадолго до нашего приезда, один бесталанный парнишка заплатил кучу бабла, чтобы сыграть песню для своей жены.

– Мне очень жаль, я слышал твою игру на веранде, из вас вышел бы отличный дуэт. Кстати, нужно было сразу тебя предупредить, что Крис недоступна. Скольких парней она с ума сводила своей шикарной задницей, но тебе похоже дала шанс, раз вы весь вечер ворковали.

– Ничего подобного, мы просто общались, -я хотел было рассказать ему про то, как Крис вчера сунула руку в штаны, но передумал. Пускай это останется между нами.

– Ладно, я надеюсь ты всё равно поедешь на фест? Послушаешь выступление лучших из лучших. Чтоб ты понимал, я вообще один из первых, кто будет играть, здесь я на разогреве, а дома я хедлайнер. И такое бывает, но на этом фестивале я впервые, никогда не играл перед такой огромной публикой.

– Эй, да ты чего? Конечно поеду с вами, – сказал я, поднимая полотенце с края кровати по пути в душ.

Саундчек длился бесконечно долго, я подумал, раз не играю, можно и выпить, а то голова после вчерашнего побаливала. Вадим поддержал меня в этом деле, принёс из гримёрки спайку пива и сел рядом. Он чекался последним, так как ему представилась возможность открывать концерт, а ждать, пока настроятся, было утомительно. Я осмотрелся, но нигде не видел Крис. Наверное занята чем-то важным, либо ещё дрыхнет, ей ведь нужно тут появиться к началу, раньше здесь быть ни к чему. Сцена обтянута брезентом от дождя и была внушительных размеров. Зрительских мест, как таковых, не было. Разве что два ряда столиков, которые почти вплотную были к сцене, а позади ограждение полметра в высоту, как загон для дикарей, что будут стоять и размахивать своими руками под музыку. Ровно в пять часов начали запускать народ и уже через час Вадим вышел на сцену. В глаза бросалась барабанная установка, которая была на подиуме, на пол метра выше уровня сцены. Ярко-розовая бас бочка с надписью «Ямаха», никогда не видел её раньше в таком цветовом оформлении. Вышел ведущий и толкал свою зевотную речь, а я сидел справа на диванчике, неподалёку от музыкантов, ждущих своего выхода.

Вадим исполнил три песни как на одном дыхании, ему было плевать на то, что на него смотрит столько народу. Он как робот выполнил свою работу, без запинок и каких-либо косяков. Потом поставил гитару, достал пачку сигарет и прикурил одну. Сделав затяг – зрители просто завопили, начали хлопать изо всех сил и свистеть. А ведь это был только разогрев, а он с первых секунд и до самого конца держал слушателей в напряжении. Они выдохнули вместе с ним, и он неторопливо уходил в мою сторону, оставляя облако табачного дыма на сцене. Честно сказать, я и сам был под впечатлением, его музыка отличалась от той, что я когда-либо слышал.

– Чел, это было потрясающе.

– Спасибо, это такое неописуемое чувство, я даже растерялся и чересчур сконцентрировался на исполнении, но когда они начали аплодировать, у меня по спине прошлись мурашки.

Вадим взял бутылку пива и за несколько глотков высушил её. Он сказал, что ему нужно отойти по неким делам, и попросил меня оставаться здесь. Я никуда и не планировал уходить, сидел и слушал других музыкантов, но никто не впечатлял как Вадим. Примерно через час ко мне подсела Крис в солнцезащитных очках, хотя на улице было пасмурно. Ей было плохо после вчерашнего, и она дала понять, что просто хочет передохнуть, в руках держа громоздкую видеокамеру. И отсматривала снятый материал.

– Я всё устроил, – пьяный голос Вадима донёсся из-за спины.

– Что?

– Вот увидишь, шеф сам подбежит к тебе и попросит сыграть одну или две песни, давай дуй за гитарой в гримёрку и делай вид, что просто что-то сочиняешь.

– Но зачем? Я не понимаю, что? Ну как скажешь, – я шёл и думал, что это какой-то розыгрыш. Вадим, догоняя меня, сказал :

– Только ни слова обо мне, хорошо? Я пошёл на отчаянные меры, подумав, что не зря же я тебя сюда притащил, и сделал кое-что нехорошее. Я сместил одного толстяка, он каждый год выступает на фестивале, с огромной фан-базой, но все, кто делил с ним сцену, понимают, что он как музыкант нулевой. Толстый занимается этим для того, чтобы покрасоваться, на все его песни ушло бы полчаса свободного времени, чтобы их написать. И знаешь что? Он даже не скрывает своё нежелание сочинять музыку, ленивый ублюдок! Но, это была последняя капля. На саундчеке он пробыл ровно минуту, кашлянул в микрофон и проверил, есть ли звук от гитары на мониторах. Я дождался, пока толстяк выйдет из гримерки. За своим инструментом всегда нужно присматривать, а он ушёл, бросив его на полу. Я решил расстроить его гитару, но понял, что она и без того не держала строй. Еще сильнее разгневавшись, я достал перочинный ножик и надрезал несколько струн. Даже если он обосрётся на сцене, его не сместят, в зале у него много своих людей, они начнут освистывать всех, кто попытается прогнать его. Я положил инструмент на место, и был уверен, что тот его даже не проверит и попрётся с гитарой на сцену. Ленивые люди предсказуемые, особенно ленивые и тупые. Тут то организаторам и понадобится человек, который даст время толстяку найти струны и заменить их. Да я чёртов гений, не правда ли? Вадим сказал это и расхохотался.

– Я всё равно не уверен, что меня попросят заполнить это окно, тут много музыкантов. Но Вадим точно знал, что всё пойдёт по плану. Не хотел я таким вот способом попасть на сцену, да я морально был не готов, весь настрой пропал после того, как меня не внесли в программу.

Когда толстяк вышел на сцену и начал играть, он даже не заметил разницы в звуке. Играя на трёх струнах и каким-то образом умудряясь зажимать аккорды, которые конечно же не звучали. К нему подбежали сообщить о неисправности инструмента и вывели со цены. Он махнул рукой и уткнулся в свой телефон, он искал кому написать, чтобы принесли струны. Пока он там копошился, один из организаторов мчался прямиком ко мне, ведь я один сидел с гитарой в руках и с рекомендацией от Вадима.

– Давай на сцену, у тебя есть пять минут.

Я ни секунды не сомневаясь встал и пошёл за ним, в руках держа гитару. Вот он – долгожданный шанс. Я представлял, как буду стоять перед огромным залом, как свет прожектора будет сопровождать меня. Как гордо стою, плотно прилегая губами к микрофону, и пою с закрытыми глазами. Но все мои представления о выступлении мечты были разрушены. Стойка была опущена и посреди сцены стоял стул, точно такой же как и во всех пабах, в которых я выступал. Если бы я начал подстраивать стойку под себя, толстяк уже закончил бы подготовку, поэтому я сел и пододвинул микрофон. Меня будто пронзали взглядом, раньше я никогда не видел столько людей в одном месте. А тут они ещё и все смотрят на меня. Нужно было что-то сыграть, а я так и не выбрал песню. Стал перебирать мелодию из электрички – не лучший выбор, так как у неё очень долгий разгон. Я сам до этого не додумался, но молодой человек за столиком дал мне это понять, выкрикнув «ну давай же играй, повеселей». А я по-твоему когти точу что ли? Старался не обращать на это внимания, но сложно отключиться, когда от тебя все чего-то ждут. Вдруг я увидел Крис, она стояла в метре от меня и смотрела в объектив. Я вспомнил про песню, которая пробила мне путь сюда. Песню, которая понравилась Вадиму, и начал всё сначала. Идеально сыграв куплет, я начал запевать:

But I’m a creep, I’m a weirdo

What the hell am I doing here??

Я пел для себя, закрыв глаза. Никогда не был так сосредоточен, и вдруг, я слышу этот шум толпы. Все поют вместе со мной, такая тёплая энергия доносится ветром мне в лицо. Я поднимаю глаза и вижу всех, теперь не они смотрят на меня, а я на них. Казалось, чувствую каждого и вибрациями голоса передаю импульсы в их сердца. Последний аккорд я протянул довольно долго, встал и пошёл со сцены, не хотел дожидаться организатора, который скажет спасибо, но следующий музыкант уже готов. Я уходил под аплодисменты, Вадим встречал меня с пивком в руке. Мы трещали с ним полчаса, я рассказывал, какой кайф получил, но потом я всё же признался, что было обидно, когда музыку, написанную мной не оценили.

– Ты просто не угадал настроение толпы, не парься, всё ещё будет.

Позже подошла Крис и сказала, что внесёт моё выступление в общий альбом со всеми лучшими. Обняла меня и убежала дальше работать.

– Кстати, позже я познакомлю тебя со своим парнем.

– Угу, – ответил я каким-то поникшим тоном.

Лёжа на диванчике, смотрел на облака, мне стало грустно, я не строил никаких надежд, но самое последнее, что я хотел сейчас видеть, это лицо парня, чья девушка приглянулась мне.

Глава 5

По громкоговорителю объявили прибытие очередного поезда, женщина на соседнем сидении вздрогнула и я тоже испытал некий испуг. Какого чёрта здесь происходит, неужели мне всё это приснилось? Начал шариться по карманам в поиске телефона, но на мне была чужая куртка. Я запаниковал, люди вокруг все куда-то торопились, и вся эта суета нагнетала и меня. Я резко вскочил и запнулся о гитару, лежащую у меня под ногами, ну хоть она была точно моя, этот чехол не перепутать ни с каким другим. Голова просто раскалывалась, и вдруг, всё вокруг закружилось, я интуитивно направился в туалет. Такой лохматый, в чужой куртке и с гитарой наперевес, бегущий паренёк. Я почувствовал, как к горлу подходит что-то омерзительно горькое и вот-вот вырвется наружу. В туалете никого не было, и подойдя к кабинке, меня начало рвать. Господи, что я вчера ел? Какая-то мексиканская жрачка? Всё разноцветное и практически не пережёвано, да я вообще столько не ем. Я вышел, прополоскал рот в раковине, умылся, причесался. В кармане нашёл жевательную резинку и чек из продуктового. Там такой невнятный список:

– конфеты;

– мармелад;

– минеральная вода;

– чипсы;

– копчёное мясо;

– сгущённое молоко;

– кукуруза;

– сухофрукты;

– жвачка;

– кефир;

– помидоры.

Ну, в здравом уме я бы не стал это покупать, поэтому решил, что это чек владельца куртки, только знать бы, кто он. Вскоре я вышел на улицу и вдохнул полной грудью, и вместе со свежим воздухом, поступающим в лёгкие, у меня вновь заработали мозги. Так, где Вадим и ребята? Нужно найти их, сейчас сяду в такси и поеду на место проведения фестиваля. Но все мои планы были разрушены, так как таксист был вчера на концерте и своими глазами видел, как уезжал их туровой автобус. И тут я окончательно поплыл, ведь я даже не знаю адреса дома, в котором остался мой рюкзак с документами и одеждой. Я в полной заднице и идти больше некуда. Единственное, что меня утешает – куртка с высоким воротом и капюшоном, которая мне сейчас как раз пригодится, потому что пошёл дождь. Я шёл вдоль магазинов, прячась под козырьком, и у одного из них стояли два мужичка и курили. Я стрельнул сигаретку, опёрся на стену и затянулся. Вместе с дымом в лёгкие попадал какой-то анестетик, отключающий счётчик тревоги в моей голове.

– Парнишка, хорошо играешь или для вида чехол носишь? – сказал один из мужиков.

– Что? А, Вы про гитару? Да вроде бы не плохо, – я немного растерялся, поэтому в голосе была некая неуверенность.

– Нам бы пригодилась твоя помощь, это не займёт много времени.

Я согласился им помочь, тем более что никуда идти не надо было. Мы стояли у входа в бар, как только докурили – вошли внутрь. Там был большой экран и все смотрели футбол, какой-то принципиальный матч – уже не вспомню, какой именно. Дело в том, что один парнишка сейчас служит в армии и не сможет посмотреть матч, а друзья хотят поддержать его и напомнить, что он всё ещё их братишка. Футбольные фанаты на самом деле очень сплочённые и добрые, если не говорить что-то плохое о команде, за которую они болеют. Я же предпочёл вообще не говорить о футболе в этот вечер. Так вот, у этих ребят была своя кричалка и они подумали, что хорошо бы её снять на видео и отправить другу. Вышли покурить и увидели меня – парня с инструментом, который прячется под козырьками от дождя. Решили попросить помочь им в этом деле с видеороликом. Ведь под гитару получится лучше, сохранится ритм и это не будет похоже на дикий ор и выкрикивание в разнобой. Всё-таки сыграть три аккорда и любая кричалка станет песней, хоть и дерьмовенькой. Идея неплохая, и вообще этот поступок показался мне таким милым, ну по-братски милым. С виду такие суровые парни, а для друзей придумывают такие вот приятные сюрпризы. Минут пятнадцать мы репетировали и всё получилось с первого же дубля. Жаль, что увидеть реакцию адресата не удастся, просто потому, что возможность получить телефон у него будет только в воскресенье. Придётся ждать результат матча до завтра, так же как и братскую поддержку.

Мы посидели ещё около часа, потом они стали собираться. Такси приезжали одно за другим, и постепенно бар остался совсем пустым. Сидел лишь я за столом, где выпивки хватит ещё часа на два, и в другом конце зала сидел старичок с пенными усами, разгадывающий кроссворд. Оставался ещё один бармен, который подошёл узнать, что можно забрать со стола и как-то слово за слово, мы с ним разговорились. Стол был уже оплачен, и это не была какая-то любезность и подхалимство ради чаевых. Я уже достаточно выпил, чтоб излить душу первому попавшемуся бармену в этом квартале. А он оказался вполне хорошим собеседником, но смеялся как лошадь над моей историей, в особенности на моменте с мармеладками, которые вылетали из меня как из конфетного автомата. Вскоре у него появилась одна толковая теория по поводу произошедшего со мной. Скорее всего, меня угостили МДМАшечкой, так как эти таблетки у них в городе разбирают как горячие пирожки, и вообще, часто бывает, что подкидывают бабам в стопку, а потом трахают всю ночь, и в хвост и в гриву. Когда мешаешь с алкоголем, не сразу приходишь в себя, бывают провалы в памяти. А на вчерашнем концерте эти МДМА толкали в гримёрке за копейки. У бармена был там свой человек и информация проверенная. Увидев моё замешательство, он сказал, что может оставить меня здесь до утра, в комнате для персонала. А как закончится его смена, разбудит и поможет решить вопрос с тем, что дальше делать. Я был очень благодарен, но чувствовал себя одиноким бомжом, скитающимся по миру, волоча за собой кусок фанеры с медными струнами. Я открыл дверь в свою новую спальню, а там деревянный стеллаж, а на нём куча свитеров и кофт, такое незапланированное место, чтобы передохнуть. Бармены и официанты постоянно на ногах, поэтому устроить себе такой привальный пункт – обычное дело. Я улёгся и попробовал поспать, и это было не так легко, как кажется. Особенно под доносящиеся из бара звуки. На этот раз, компания из нескольких парочек забрели поболтать о жизни и выпить в безлюдном месте. Они наверняка знали, что сейчас самое время, ведь футбольных матчей сегодня больше нет, а для встреч с друзьями место мягко скажем неподходящее. В воздухе стоял застывший запах мужского пота и ссанины. Фанаты очень эмоциональные и подвижные, один кондиционер на весь зал не справлялся со своей функцией. Но этим парочкам было плевать на запах, они были такими пьяными, что едва можно было разобрать их речь. На удивление, между собой им это общаться не мешало.

Я проснулся от того, что дико хотел в туалет, я совсем забыл, где находился. Выхожу такой – полусонный паренёк в носках, открываю дверь уборной и зеваю как кот, оголив десна. Благо посетителей не было, бар закрыт на пересменку. И вот, спустя десять минут я уже во всеоружии, держа гитару между ног, сидел на стуле у входа, дожидаясь, пока сменят бармена. И тут я слышу знакомый звук – зазвонил телефон. Я снова проверяю все карманы в надежде, что телефон провалился в подклад куртки, но его нет. Мелодия прекратилась, и видимых вариантов, откуда мог доноситься звук, больше не было. Я заглянул под стол, и снова зазвенел телефон. Начал прислушиваться и понял, что он в чехле с гитарой. Я быстренько открыл маленький карман для педалей, и там была мобила и ключи от дома. На экране написано “входящий вызов от Вадим”.

– Ты где?

– А ты где? Мне нужен рюкзак, там мои документы.

– Да погоди ты, всё в порядке, они остались в доме, приедешь – тебе хозяйка вернёт. Ты лучше скажи, куда она тебя увела?

– Кто она? – я говорил и параллельно думал о том, что не знаю адрес дома, и у меня даже денег нет на такси. Мы долго пропускали из виду некоторые вопросы, пока не разобрались с тем, как забрать рюкзак. То есть он спрашивал то, что интересно ему, а я то, что мне, и это не совпадало, как диалог душевнобольных. Вадим всё же услышал меня и продиктовал адрес, и я, успокоившись, начал слушать его. Наконец-то смог объяснить, что не помню ничего, и как оказался на вокзале.

– А что последнее помнишь? Коротышка с голубым каре пробралась в гримёрку, чтобы показать тебе видео, которое снимала. Она кричала, что это лучшее выступление, и ты должен увидеть его со стороны зала. Эту неугомонную бабу всё-таки пустили и она бухала с нами в гримёрке и кокетничала с тобой, а ты загрустил что-то или перепил просто.

– Ну это я помню, всё думал как спрятаться от Крис, чтобы не знакомиться с её парнем, ведь она мне симпатична и я как-то загрузился. Потом я решил сходить за хот-догами, а эта коротышка попросила сначала выпить со всеми и задвинула тост, я опрокинул стопку, а дальше пустота.

– Ну, во-первых, ты долго ещё никуда не ходил, бабёнка уселась тебе на колени, а ты просто хохотал. Она показывала видос выступления, а потом якобы случайно перелистнула на фото своих сисек, а ты ещё так охренел – не верил, что это её. Бабёнка не долго думая продемонстрировала их, натянув майку на голову. Все вокруг повылуплялись на неё, они были действительно хороши, отличная форма для такого то размера. А ты был в двадцати сантиметрах от её груди, но будто её не видел, ну вообще никакой реакции, напился конкретно видимо. Подругу твою потом выгнать хотели, потому что она на таблетках была, носила с собой МДМА 6 штук. Закинулась сразу двумя, остальное забрали, чтоб не спалилась, но похоже она не две сожрала, а с тобой поделилась, я это сразу не понял.

– Чё реально сиськами перед носом трясла, как я это пропустил? Кстати, мне бармен тоже сказал, что скорее всего это МДМАшка была, хотя я никогда не пробовал эту дрянь. Я ходил бледный, меня полоскало в туалете вокзала, и вообще я чудом пришёл в себя.

– Чувак, извини, но я не уследил за тобой. Ты был грустный, а потом начал хихикать и улыбаться, я был уверен, что ты пошёл присунуть этой сучке. Никто и не заподозрил, что тебя обдурили. Концерт закончился и нам сказали, что все автобусы готовы, я спрашивал ребят, говорят – видели тебя. Я решил, что просто в другом автобусе с подругой тусуешься. Когда все протрезвели, поняли, что тебя нет. Мы заезжали за вещами в дом, ты вышел из автобуса и остался там, так мне сказали. Но видать что-то напутали. А ты что сразу то не позвонил?

– Если бы я был в доме, взял бы рюкзак с собой, и почему я оказался на вокзале? А не позвонил, потому что думал, что телефон потерял, в чехле оказывается был. Связь прервалась, я набирал Вадиму раз пять, но всё безуспешно, наверное нет сети. Ну, хотя бы я успел узнать адрес. Я и бармен вышли на улицу и сели в такси. Когда я назвал адрес, таксист посмотрел на меня и сказал, что туда ехать два часа, посоветовал нам поискать другую машину и предупредил, что это будет слишком дорого. Бармен потихонечку начал сливаться, и я его понимаю. Денег у него было только на такси до дома. Он предложил переждать у него, поискать знакомых, кто сможет отвезти. Но он и так сделал многое для меня, ведь мне бы пришлось спать на какой-нибудь лавке в парке. И я видел эту ситуацию несколько иначе, поэтому я сказал, чтоб тот ехал домой, и если что, созвонимся позже, а сам думал поиграть где-то в людном месте. Многие так и живут, встречая людей после рабочей смены, и своей музыкой вносят разнообразие в будний день. А кто-то кидает монетку демонстративно, мол смотри, я при деньгах. Мне показалось это хорошей идеей, да и выбора у меня особо не было. Бармен посоветовал мне куда идти, он знал, где сейчас больше всего людей. Мы разошлись, пожав руки, но он всё-таки взял с меня обещание, что я ему наберу, если не разрулю ситуацию сам.

Я шёл по улице и думал позвонить маме, но боялся. Знал, как она будет переживать. Мама вряд ли когда попала бы в подобную ситуацию и не поймёт этого точно. Следующее мгновение было таким потрясающим, что я остановился посреди улицы, натянул улыбку до ушей и сунул руку в трусы. Представляю, как это всё выглядело, зато у меня были деньги. О да! Труселя с заначкой – лучшее, что могло произойти в данной ситуации. Я сразу же пошёл ловить такси и тут же раскручивал денежные купюры. Мне очень повезло, таксист оказался приятным человеком и я поведал ему свою историю, а он сказал, что не возьмёт с меня денег за простой, пока я буду собирать свои вещи в доме. Два часа пролетели незаметно и вот я стою у ворот. Мне вынесли все вещи в чёрном пакете, я нащупал в нём свой рюкзак, а остальное отдал обратно. Там были чьи-то женские трусики и футболки, и при других обстоятельствах я бы может и забрал кое-что себе.

Я мчал на вокзал с документами и гитарой. Хотел поскорее приехать домой и отдохнуть от всех этих приключений. Вновь на вокзале, только теперь я жду, когда объявят прибытие моего поезда. Это электронное табло приковывает сотни взглядов, люди в ожидании кого-то или в предвкушении чего-то нового. Сидел дедуля, которому на вид седьмой десяток пошёл, с билетом в руках. Либо в гости намылился, либо на чьи-то похороны. Рядом с ним молодая пара, я сразу понял, что они не так давно вместе, понимаете, в воздухе пахло похотью. Избалованные кошки, которых подкармливают ожидающие, а те ещё и выбирают, что есть, а что нет. Объявили посадку и я направился к своему вагону.

Всю дорогу я проспал, а по приезду первым делом подошёл к маме и крепко её обнял.

– Всё хорошо?

– Да мам, теперь всё хорошо!

Глава 6

Прошёл почти целый год с той поездки на фестиваль, я всё реже стал выступать по барам. Внутри меня что-то перегорело, каждый раз я ловил себя на мысли, что моя музыка никому не интересна, а мастерски исполнять чужую – мне не очень хотелось. Да и с каждым разом всё меньше мотивации, появилась лень куда-то ездить постоянно, что-то пытаться, а на носу колледж и с личной жизнью ничего хорошего. Будто та поездка сделала меня взрослее, я стал более серьёзным и как-то даже прекратил общение с девушкой, с которой мы просто спали. Большинство парней были бы в восторге от таких отношений по дружбе, да и я не жаловался. Но в один момент понял, что не хочу стараться, и после, мне не хотелось обнять её и так уснуть. Да и она сама – в душ и домой. Было ощущение ходьбы по тонкому льду, вот-вот он провалится, и я совсем перестану быть человеком, стану животным. Возможно, так было бы лучше, но я не хотел существовать. Я хотел жить так, как хочу и с кем хочу. Это получается, на старости лет задумался бы, посмотрел на свою старушку и понял, что всё это время жил для себя и этот человек просто не мешал мне. Такой вариант тоже имеет место быть, но я хотел бороться. Даже если ничего не достигнув, но до последнего верил бы в лучшее и ждал. Эти мысли вызывают депрессию и я старался сфокусироваться на чём-то другом. Музыка не очень помогала, поэтому я начал занимать всё свободное время людьми, я просто гулял, общался и выпивал. Последние месяцы школы перевернули моё представление о людях. Ведь когда ты видишь, как одноклассница, которая всегда молчала и училась лучше всех в классе, на выпускном подкатывает ко всем парням, причём настолько пьяная, что её можно было взять в школьном туалете. А я в тот вечер просто наблюдал за всем этим и думал, что нихера не смыслю в этом мире. Мы очень много пили, повод был один – скоро наши пути разойдутся. И так и получилось, что вскоре все разъехались и перестали общаться, от слова – совсем.

Меня как-то позвали на день рождения и там была девочка из параллели, она всегда интересовалась моими музыкальными успехами, но пообщаться нам толком не удавалось. Кто-то из ребят предложил поиграть в бутылочку, и так совпало, что мы поцеловались в тот вечер. Её звали Полина, а она вечно говорила «не надо так официально, называйте меня Поли». Я долго не мог к этому привыкнуть, но старался. Мы пошли с ней и ещё двумя ребятами на балкон. Курили и болтали, настроение было отличное, вся депрессия словно куда-то пропала, и я даже пытался шутить. Я рассказывал забавный случай из школы, и в рассказе фигурировала Полина. Она резко подскочила ко мне и закрыла мне рот своими губами.

– Поли, а не Полина, ты задолбал, – пригрозила она мне.

– Да я постоянно тебя так буду называть, если это пробуждает в тебе такую страсть.

– Ох уж эти шуточки твои, ну правда, не называй меня так, хорошо?

Я кивнул, потушил сигарету и предложил ей выпить. Позже мы пели в караоке какие-то стрёмные песни, но было весело, она смеялась так, что своей улыбкой вызывала умиление. Все стали расходиться, остались только хозяин квартиры с именинницей и мы. Мы лежали на одном диване и целовались, по парочкам. Она хоть и была пьяная, но задавала много вопросов. Зачем тебе это? Почему ты один? Тебе разбивали сердце? Но я как-то умело отвечал на них, и она крепко обнимала меня, удовлетворённая ответами. В какой-то момент начался ураган, мы забыли, что находимся не одни, она была вся сырая, а мой ремень едва сдерживал детородный орган.

– Я не знаю, что со мной, но я очень хочу сделать тебе приятно, – сказала она с небольшим смущением.

– Я тоже хочу. Ну, то есть хочу, чтобы ты сделала. Да я и сам могу…

– Ну не тут же.

– А почему бы и нет, стоит ведь только начать, – это говорил не я, а мой воспалённый похотливый мозг. Но она восприняла это как призыв к действию и спустилась вниз, накинувшись пледом. Ловко управившись с ремнём, она начала аккуратно целовать головку члена, сжимая её губами. А я понимал, что может произойти что-то неожиданное, ведь у меня уже четыре месяца как не было секса. Рядом лежащая именинница резко встала и пошла в туалет, опираясь о стены, ведь её штормило, как маленькое судно на гребне волны. И под извергающие в унитаз звуки, мы решили отложить всё это на потом. Поли даже пошла её проверить, волосы подержать так сказать. Я обычно нормально к этому отношусь, но в пять утра, в полнейшей тишине, чья-то рвота воспринимается как звук тормозов на старых рельсах, аж передёргивает всего. Позже подошла Поли и предложила пойти к ней, так как тут невозможно будет нормально поспать. И мы ушли, захлопнув дверь. На улице светало, и на самом деле клонило в сон, но мы оба понимали, что спать нам не придётся, по крайней мере, пока есть алкоголь в крови и сперма в яйцах. Поли пошла в душ, а я разделся и лёг в постель. Я задремал, но вскоре почувствовал её холодные руки, которыми она гладила мою грудь и живот. Мы стали целоваться совсем иначе, ведь можно было больше не сдерживаться. Она была укутана белым полотенцем, которое сияло на её загорелом теле. Я стал разворачивать её как обёртку с конфетки, прежде я никогда не видел Поли даже в купальнике. Мой максимум был – это увидеть её в спортзале в коротких шортах и длинных гольфах. Она всегда была девочкой загадкой, непредсказуемой. То она сияла от счастья, то бродила по школьным коридорам с опущенной вниз головой. Но сейчас она была такая хорошенькая, и она прямо передо мной. Наверное, впервые мне так сильно захотелось попробовать кого-то на вкус. Она тихонько застонала, выгнув спину вперёд, и спутала все волосы у меня на голове. От её телодвижений мне захотелось уже войти в неё и начать это родео. Если посадить свою девушку сверху и назвать её чужим именем, крепко за неё ухватившись, получится тот самый аттракцион с быком, который пытается тебя скинуть. Об этом я услышал от друзей Вадима, с которыми были на фестивале.

Я приподнялся и вставил, медленно и до самого основания. Двое голодных животных, мы трахались как в последний раз. То нежно и чувственно, то быстро и жестко, что сбивалось дыхание. Я распробовал её с разных углов, единственное, что только не попробовал зайти с чёрного хода. На фоне её худых ног мой член казался огромным, поэтому я побоялся бы за неё. Вокруг подушки на полу и мятые простыни, пропитанные потом и разного рода выделениями. Она лежала у меня на груди и гладила моё сырое лицо, а её руки уже не были холодными.

– Господи, как же мне хорошо, у меня никогда такого не было, – сказала Поли. Я прижал её к себе, и она закрыла глаза.

– Я так устал, но повторил бы это ещё после сна.

– Ты можешь сходить в душ, пока я заправлю другое постельное бельё.

Я стоял под струёй тёплой воды и намыливал пенис. Тут я услышал, как Поли скребётся, она постучала и приоткрыла дверку.

– Можно к тебе?

– Давай, потру тебе спинку.

Я не принимал душ с девушкой года два точно, для меня это такой интимный момент наверное, но ей я конечно же не смог отказать. Я не то чтобы стеснялся, но как-то так вышло, что я принимал ванную только с теми, с кем имел серьёзные отношения. Она зашла и встала рядом со мной, я направил душ на её и понял, что сырой она была ещё более сексуальной. Мы поцеловались, она провела рукой по члену и сжала вместе с мошонкой. Я снова был под её влиянием. Поли села на край ванны и повернула меня к себе. Своими большими глазами она смотрела на меня снизу и с лёгкостью засунула член в глотку. Я был поражён, когда через минуту он отвердел, и ей всё так же просто удавалась заглатывать его полностью. Мои колени подкосились, и я кажется издал какой-то протяжной стон. А она продолжала смотреть в глаза и медленно глотала. Я смотрел на неё и ждал этот характерный звук проникновения, вместе с которым проходила дрожь по всему телу. Когда она начала ускоряться, я еле удерживал равновесие. Я никогда не испытывал такого, все минеты в моей жизни были плюс минус одинаковые, но сейчас это был совершенно другой уровень. Я просто трахал её глотку, а она даже подталкивала меня, чтобы я ускорился. Я не хотел кончать не отличившись, поэтому я поднял её, повернул задницей к себе. Начал заходить, постепенно наращивая темп, а потом и вовсе разогнался, что вдалбливал её щеку в холодную плитку на стене. Естественно с разумной силой, чтобы она не испытывала какой-либо дискомфорт. С неё бежало, но душ уже давно был выключен. Я старался изо всех сил найти этот идеальный баланс, чтобы было быстро, глубоко и не больно и кажется, у меня это удалось, её маленькая попа не справлялась с натиском моих рук. Я крепко сжимал и трахал её до тех пор, пока она не отпустила все свои соки. Поли повернулась ко мне с румяным лицом и чёлка, прилипшая ко лбу, нисколько не делала её вид нелепым. Она была раскрыта как цветок, и видно, что уже устала кончать, но нашла в себе силы встать на колени. Поли была настолько заведена, что лицом обтиралась о мой член и целовала, начала облизывать мошонку, потом крепко взялась за неё рукой и заглотила слегка уставший член, заделав несколько быстрых толчков, я почувствовал, как приближаюсь к финалу. Я попятился назад и сел на край ванны, и через мгновение я кончил.

Мы легли в постель, не обнимаясь, просто держались за руки и разговаривали, пока не уснули. Я вскочил от звука будильника, мне нужно было срочно уходить, у меня была назначена доставка на сегодня. Мы с мамой недавно решили обновить часть мебели и мне нужно было быть дома через час. Учитывая, сколько времени уйдёт на дорогу, оставаться ни на минуту больше я не мог. Поли уже не спала, она сидела на краю постели с кружкой чая и что-то печатала в телефоне. Я подскочил и стал одеваться, уже очень опаздывал, хоть мне и хотелось остаться там ещё на чуть-чуть. Пока одевался, я объяснил ей, к чему такая спешка.

– Покуришь со мной, перед тем как уйдёшь?

– Давай попозже, мне срочно нужно домой, я обязательно тебе напишу, ведь нам много что нужно обсудить,

– Я подошёл к ней и крепко обнял.

Я чуть-чуть опоздал домой, но ничего страшного, так как и доставка задерживалась. К вечеру я закончил свои мебельные дела и написал Поли. Хотел, чтобы у нас завязался диалог, а после предложить встретится и прогуляться. Но её не было в сети, я подумал, возможно решила выспаться или ей хотелось всё обдумать, не отвлекаясь на ленту в социальных сетях.

Я ждал её, а она все не заходила. И на следующий день, все говорят о том, что девочка перерезала себе вены в ванной. Случай произошёл как раз в том районе, где жила Поли, и я тут же принялся искать эту статью. Городок небольшой, подобное случается крайне редко, последний раз в новостях говорили только про кошку, спасшую свою пожилую хозяйку от шаровой молнии, уведя её за собой, подальше от дома. А бабушка спала, и только потом обнаружила, что её домашнего питомца нет рядом. Это действительно необычное событие, но случаи суицида не всплывали на обложках уже лет 5-6 точно. Никакой конкретной информации не было указано в статье. Но к тому времени, когда это напечатают в газетах, у них уже будет и имя и причина. Я знал, что глупо полагать, что это Поли, ведь мы провели с ней лучшую ночь, мы так сблизились, пускай основываясь на физическом контакте, но я думал, мы могли бы стать хорошей парой. Я проверил почту, сообщение до сих пор не прочитано, я начал жалеть о том, что не остался, что не выкурил с ней последнюю сигарету. Это было похоже на самовнушение, ведь ничего конкретного я ещё не знал, но и узнать не мог. Выкурил три сигареты, одну за другой, и мне стало паршиво.

Глава 7

Всё-таки это была Полина – она умерла. Через пару дней написали статью в газете, где во всём обвинили отца, потому что тот когда-то сидел в тюрьме и отношения с её матерью у них были не самыми лучшими. Каждый день скандалы и рукоприкладство, а мать всё это терпела, потому что боялась оставаться с дочкой вдвоём, без чьей либо помощи. Причина конечно веская, но я винил себя, что не остался. Никаких доказательств причастности отчима не было, поэтому его даже не допрашивала полиция, так как по документам он ей никто.

А ведь мы, перед тем как уснуть, успели немного поговорить. Я признался ей, что у меня никогда так не дрожали ноги от удовольствия, а она сказала, что впервые так старалась. И сама была удивлена тому, как её горло любезно открывало двери. Наверное, опыт глотания шланга при процедуре, называемой ФГДС, дали свои плоды. Это была смешная шутка, подумал я. Отшутившись, она хотела скрыть факт, что набралась опыта из прошлых отношений. Но позже она призналась, что она никогда не была в отношениях. Я конечно же не поверил, ведь уверенности в действиях у неё было предостаточно и девственной плевы не было. Её напрягла эта тема, но она всё-таки дала понять, что хоть парня не было, но секс у неё был. Больше мы не возвращались к этой теме, но Поли попросила никому не рассказывать о случившемся, пусть это будет нашим маленьким секретом пока что. Ну, я парень не из болтливых, тем более дал обещание, правда не знал, зачем это ей. Может быть, это всё женские принципы не спать на первом свидании, и что о ней подумают, но дело в том, что я её знал с детства, правда мы только здоровались и крайне редко общались, но всё же.

Возможно, она уже знала, что будет дальше делать, и взяла с меня обещание, чтобы я по глупости проблем себе не нажил и не винил во всём себя. Мне стало грустно, я написал смс маме, что ухожу на пару дней к другу. Вышел на улицу, сел на автобус и поехал в соседний город. Там жил Вадим, но я направлялся не к нему, я просто убирался из своего города. Мне хотелось ходить по улице и реветь, и чтоб никто из знакомых этого не увидел.

Я пропал на несколько дней, потратив все свои деньги, и даже сдал телефон в ломбард. Жизнь на глазах уходила из меня, я будто примерил костюм трупа, был морально истощён и не спал всё это время. По крайней мере, по своей воле. Бывает алкоголь уже в горле стоит, и думаешь закрыть глаза на минутку, набраться сил, а потом тебя, как сраного пьянчугу, выносят на улицу. Мне самому от себя было противно, слоняясь от одной скамейки к другой, с каким-то дешёвым пойлом в бумажном пакете. И вот я какими-то случайными путями добрался до вокзала, ко мне подвалил бомж стрельнуть сигарету, я угостил его и закурил сам.

– Ты не против, я здесь посижу? – спросил он.

– Валяй, я всё равно сейчас похож на такого как ты. А ведь у меня свой дом, мама, которая ждёт сына, а я торчу тут, потому что не могу по-другому.

– Послушай, сынок, я не буду тебя жизни учить, но если бы у меня была возможность всё исправить, я бы сделал это. Пока есть хоть кто-то, кто тебя ждёт – надежда не потеряна.

Я уже двадцать лет живу на улице в коробке из под холодильника, у меня никого нет, я плохой человек, один раз погорячился и избил жену. Мать с отцом давно мертвы, а из родственников никого в живых не осталось. Есть только жена, которой я сломал несколько рёбер и нос. И оставил напоминание о себе в виде шрама над губой, проклятая тарелка под руку попалась. Думаешь, она меня выгнала? Да нет, я сам не осмелюсь к ней когда-либо подойти. Квартира на меня оформлена, а она живёт там с ребёнком от старого брака, а когда-то я называл его своим. Жизнь такая штука, вроде всё хорошо, а потом бац, и получаешь пощёчину, но всё ещё держишься на ногах, потом снова бац, и так раз за разом. Но каждый следующий раз появляется иммунитет, и уже не так больно, и в какой-то момент ты перестаёшь их боятся. Легко жить, когда не привязан ни к кому, и не будешь предан кем-то близким. Отдаляешься от всех, и для тебя эти люди становятся чужими. Так что пощёчин мне было мало, но потом я пропустил серьёзный удар, и жизнь посадила меня на задницу, – он встаёт с бордюра и показывает свои рваные штаны, где через дырку на жопе виднеется какое-то жалкое подобие трусов.

Он ушёл, а я разрыдался, не из-за его истории, а из-за некоторых слов, вырванных из контекста. Через пару часов закрылся вокзал и люди вышли на площадку, куда подъезжают последние автобусы. Мне было неловко находиться среди людей и я хотел уже уходить, но ко мне подошёл один паренёк и спросил: «не музыкант ли я?». Он знал Вадима и пару раз видел меня с ним, а ещё в том году на отрытом микрофоне смотрел моё выступление. Я сказал, что он обознался, но тот был настойчив и предложил помощь.

– Чувак, тебе нужно в душ и переодеться, и наверное хватит пить, а то от тебя несёт как от винно-водочного завода.

– Не надо, иди своей дорогой, я как-нибудь сам, – сказав это, у меня снова слёзы полились ручьём.

Парень позвонил своему приятелю и отвёз меня домой, он снял с меня грязную одежду и посадил в ванную, оставив где-то на полчаса. Я лежал в горячей воде и разом все ранки на моём теле защипали от пены для ванн. Мои ноги были в ужасном состоянии, все в царапинах и мозолях. Я задремал и начал уходить на дно, в горло и нос заливалась вода, я начал цепляться руками за скользкую ванну и поднялся. Словно заново родившись, протрезвел и осознал всю серьёзность ситуации. В ванную комнату вбегает паренёк и достаёт меня, он жутко перепугался шума, что я издавал, пока пытался вынырнуть. Я дал понять, что всё в порядке, он протягивает мне халат и выходит. Я не стал долго задерживаться там, вышел и попросил мобилу. Уверенно нажимая нужные клавиши, я позвонил маме. Сказал, что всё хорошо, и что скоро приеду и всё объясню. Как бы не было тяжело, но мне пришлось сбросить трубку, чтобы не объяснять всё сейчас, да я и не знал, как это объяснить. Этим же вечером меня посадили на такси до дома, я обещал всё вернуть, записал реквизиты. Всё время, что мы ждали машину, у меня стояли слёзы в глазах, но я больше не ревел. Пока ехал домой, думал, что не нужно принимать всё близко к сердцу, нужно относиться ко всему проще. Ведь меня за двадцать лет уже так потрепало, что до третьего десятка я не доживу такими темпами.

Глава 8

Пока я отсутствовал в городе, появились новые новости по поводу смерти Полины. Начнём с того, что настоящий отец Полины ушёл от них, и даже не догадывается о том, что у него есть дочь. Обо всём этом рассказала её мать следователю. А отчим появился в её детстве, но скоро сел в тюрьму. И только последний год они жили все вместе. Полина была рада, что её маме сейчас не одиноко и не приходится батрачить на двух работах, как это было до того, как он появился. Отчим был болтливым и постоянно трепался в рюмочной о том, как сидел, как деньги зарабатывал, и как кого трахал. Но один из его слушателей после печальных новостей о девочке самоубийце не мог держать в себе важную информацию. Он решил всё рассказать матери этой девочки, тем более знал, когда это можно сделать, ведь отчим всегда в одно и то же время был в рюмочной. Совестливый мужичок подкараулил у дома маму Полины, прежде он её не видел, поэтому в руках держал газету со статьёй, на ней было фото родителей погибшей девочки. Мать сначала не хотела его слушать, лишний раз переживать эту потерю, но он заинтересовал её следующим…

– Твой мужик рассказывал одну историю, как вышел из тюрьмы и пригрелся у одной женщины за сорок, он приносил деньги и старался быть милым – этого было достаточно. Однажды, вернувшись домой пьяный в стельку, он не обнаружил свою бабу, а трахаться хотелось, тем более после откровений мужиков (каждый трепался, как еб свою жену и в какой позе). И тут домой приходит Полина, тоже выпившая, после какой-то школьной вечеринки, вся такая красивая. Ну, тот начал с ней заигрывать, а она просто не понимала, что происходит, а потом у него крышу снесло. Он начал рвать на ней одежду и насиловать девочку. Полина боялась рассказать всё матери, может быть, потому что не хотела, чтобы та снова страдала. Она очень любила свою маму, ведь та одна её воспитывала и кормила. А отчим думал, что Полине это нравится, и когда в очередной раз он полез к ней, та начала отмахиваться и чем-то тяжёлым огрела его по морде. Он неделю ходил с синяком, все над ним подшучивали. На самом деле все думали, что он фантазёр и просто придумал это, но сейчас как-то совсем не смешно стало. Он грозился, что уйдёт от её мамы, если Полина не будет его обслуживать хотя бы раз в месяц. Как он говорил, «однажды попробовав молодой плоти, всегда будешь о ней вспоминать, тем более она была любимицей» – ведь он был у неё первый. Чёртов псих, он рассказывал, что проделывал этот трюк и раньше, с другими бабами. Я бы посоветовал обратиться с этой информацией в полицию, пока это не сделал кто-то другой. Эту историю слышали как минимум ещё пять посетителей, кто-то может догадаться и не будет никакого правосудия.

– Хорошо, спасибо, мне нужно это обдумать.

Она зашла в квартиру и завопила на весь район, да так, что этот крик теперь в кошмарах будет сниться. Какое-то время мать находилась в неподвижном состоянии, а потом рванулась к шкафу и начала собирать всю его одежду и распихивать в большой мусорный пакет. Она вынесла его к подъезду и подожгла. Люди из соседних домов смотрели на это из своих окон, и никто не смел ей сказать что-то. Когда мешок догорел, она пошла в полицию доносить на своего, уже бывшего, мужика. Мать сидела в кабинете в шоковом состоянии, хоть и держалась изо всех сил. Она давала показания под запись, и молодой офицер, что их принимал – покраснел от ярости, а потом и вовсе вышел и позвал другого сотрудника. Позже ей объяснили, чего ждать и как всё будет. Сказали, что придётся побыть под наблюдением, пока отчима не приведут на допрос. Ведь появилась надежда на то, что он сознается и понесёт наказание. Никаких улик пока нет, но версия будет проверяться. Не эти слова ожидает мать, чью дочь изнасиловали.

В этот же день отчима нашли с перерезанной глоткой и лицом как авокадо, размазанное вилкой. Неравнодушные люди устроили самосуд, и любой знающий какую-либо информацию по этим ребятам никогда не скажет полиции, потому что понимает, как всё устроено. И такая тварь заслуживает лишь мучительной смерти. Слухи об этой истории заполонили все газеты, даже в больших городах обсуждали это происшествие. Все были счастливы, что зло получило по заслугам, но я пытался понять её действия. Получается, она знала, что уже ничего не исправить, либо она разрушит семью и мамино счастье, либо она сохранит семью, но будет унижена и предаст свою мать. Она не видела выхода из этой ситуации и просто хотела прожить один день счастливо. Я плакал как девчонка, но продолжал об этом рассуждать. Я продумывал разные варианты событий, что она могла рассказать мне, но тогда бы я сам убил его, тем самым загубив свою жизнь. Или можно было уехать навсегда, начать жизнь с чистого листа. Но откуда мне знать, что чувствует девушка в такой ситуации. Наверное, ей было невыносимо больно. Больше всего на свете я жалею, что не провёл с ней эти пять минут. Пять минут, чтобы выкурить сигарету, да если бы она хоть как-то дала понять, что мы больше не увидимся, я бы перенёс доставку на другой день и был бы с ней. Я навсегда запомню этот день, и как пообещал, что об этом никто не узнает. Я под сердцем буду носить это воспоминание.

Глава 9

Моя жизнь круто изменилась за этот год, я стал замкнутым и депрессивным парнишкой. Приходил домой из колледжа и читал книгу, очень много курил и играл в видеоигры, стараясь обитать в другой реальности, ведь всё, что я видел повседневно – не привлекало меня. Созданный мной персонаж в интернете был куда лучше меня реального, и жизнь у него насыщеннее моей. Я подавлял в себе какие-либо чувства и эмоции, словно умер внутри. Потеря Поли, все эти неудачные попытки писать свою музыку и осознание того, что мир жесток – убили во мне какую-либо мотивацию. Такое безжизненное состояние, когда хочется получить по роже, почувствовать боль или выплеснуть свои эмоции в слэме на рок концерте. Выкрикнуть что-то в толпе, да так, что связки задрожат от напряжения. Я помню на одном из таких концертов я попал в кадр чуваку, который снимал живые выступления для своего канала. Я там прыгал и кричал слова песни так, что вокруг все отошли на метр от меня. Такие видосы обычно выкладывают с названием «вызывайте экзорцистов». И по какой-то счастливой случайности это видео просмотрел гитарист из начинающей метал группы, он нашёл меня через общих знакомых и предложил прийти к ним на репетицию. Мне дали задание выучить пару известных песен, что я не особо хотел делать. Но за день до назначенной встречи я всё-таки потренировался, интересно попробовать что-то новенькое, что совершенно отличалось от того, что я раньше исполнял.

На репетиционной точке было четверо молодых ребят, таких заряженных на успех. Они сыграли мне пару песен и попросили вступить и мне. И как-то сразу же мы нашли общий язык и решили дальше двигаться вместе.

Насмотревшись на зарубежные группы, мы стали подражать им. Образ, одежда и поведение на сцене, это не было сделано под копирку, но мы вдохновлялись этими ребятами. Мы дали обещание друг другу, что сперва наберём аудиторию, и только потом начнём исполнять свои песни, добавляя в плейлист по одной-две. Мне эта идея нравилась, потому что вечно играть чужую музыку было слишком знакомо. Пару раз в неделю мы собирались на репетиции и отрабатывали песни, продумывая все движения. Основной задачей была подача, так как много групп играли качественно, но стояли как истуканы и не отдавали часть энергии залу. Через пару месяцев мы заявились на один фест, где начинающие группы боролись за приз в виде записи на студии. Когда мы получили этот заветный сертификат на запись, я не мог в это поверить. Более опытные группы подтянулись к нам и стали брать нас с собой на разогрев. Это казалось небывалым успехом, но были и выступления, где публика ожидала совсем другого.

Наш гитарист заканчивал школу и ему предложили выступить в актовом зале. Он согласился при условии, что помимо песни, которую заказали ему учителя, он исполнит одну из своего репертуара. Я помню, как зашёл в эту школу и прекрасно понимал, что сейчас никто не ожидает метала в актовом зале. Я сидел и смотрел, как на сцену один за другим выходили ученики и исполняли какой-то номер: танец, песню, и вот наконец-то вышли нашли ребята, но без меня. Они исполняли какую-то спокойную песню с девочкой вокалисткой из класса. Я выглянул в зал, увидел около сотни учеников, которые сидят на своих местах и учителей, поправляющих свои очки, держа ровно спину. Ну, сейчас начнётся жара, подумал я выходя на сцену. Мне было абсолютно наплевать, кто был в зале, и я без капли стеснения заскримил в микрофон под перегруженную гитару и нарастающие удары по малому барабану. Мы показывали отработанные движения, в такт качая гривой. И эта энергия ушла в зал, и нашлись несколько хулиганов, которые оторвали свои задницы с сидений и начали кружить и толкаться у сцены. Лица учителей чуть не лопались от удивления, самая пожилая из них просто встала и вышла из зала. Чтоб вы понимали, половина присутствующих думала, что это какой-то обряд сатане и музыка для поклонения дьяволу. Мы сыграли свою песню и покинули сцену, сперва последовали какие-то жидкие аплодисменты, но потом к нам подбежали одноклассники гитариста и начали свистеть и жать всем руки.

За всё время подобных выступлений было всего пара, ещё мы играли в детском лагере, но там нам была выделена целая программа. Мы не думали, где и как выступать, мы хватались за любую возможность получить этот опыт на сцене. Ведь дома ты можешь только в идеале задрочить гитарную партию и сыграть её без запинок, а на сцене из-за волнения залажать соло. Да и любой человек, не привыкший к сцене, будет замкнут перед зрителем. У меня было проще, я ничего не боялся, но и не был общительным с залом. Все думали у меня образ такого паренька, который оставляет все силы на сцене и уходит. Но это был не образ, я правда выплёскивал эмоции и пустой покидал сцену. А после, я заполнял эту пустоту алкоголем и байками с другими группами. Я не понимал лишь одного, почему, когда я изливал душу в своих песнях под акустику, не было такого ажиотажа. Будто залу было всё равно, они приходили лишь за энергией и совсем не важно, о чём ты там кричишь, главное хорошо выглядеть на сцене, делать шоу.

Вскоре мне начало это дико нравиться, в своём кругу тебя все узнают, уважают и конечно же много красивых девушек в окружении. Всё равно это круто, когда ты чем-то занимаешься и приносишь удовольствие тем, кто слушает. И бывает обратная связь, так что потом и они приносят тебе удовольствие через тонкий слой контрацептивов.

Я помню день, когда мы поехали на поезде, греть одну из лучших групп на то время.

Каждый из нас фанател от них, им подрожали и завидовали, а нам предстояло сыграть с ними два концерта. По приезду нас встретили и хорошенько напоили. Там было много девочек и известных музыкантов. Большая квартира, усыпанная кедами «Ванс» и чехлами для гитар и тарелок. Евро-двушка, вмещающая в себя около двадцати молодых парней и девушек. Все эти тусовки мне очень нравились, обычно по приезду все просто пили и болтали, но после концерта начиналось самое интересное. Новые знакомства и фото, все желают просто потрогать тебя и поговорить. На самом деле со стороны это так не выглядит, но обменявшись страницами в социальных сетях всё меняется. Я как-то даже приезжал на выходные к одной поклоннице, назовём это так. Хотя она не была какой-то ярой фанаткой, ей просто хотелось узнать меня получше. Сперва она показывала достопримечательности города, а потом свои. Я не чувствовал себя как-то погано после таких встреч, я просто цеплялся за какие-то человеческие чувства, навёрстывая упущенное, ведь я столько времени потратил на грусть и страдания. И вся эта публичность помогла мне обратить на себя внимание девушки, в которую я влюбился и старался построить своё будущее с ней.

В соседних вагонах мы ехали в наш родной город, греть любимую всеми группу. Такой ответственный момент казалось бы, но мы были на кураже. И знали чего от них ждать, ведь вчера видели их программу своими глазами. Нас встречали не хуже хедлайнеров. Местная публика всегда поддерживала своих. Никто не стоял на месте, все отдавались звукам музыки. Особенно хорошо получалось это в момент, называемый «стеной смерти». Будто резко включили свет и тараканы разбежались по углам, а потом в определённый момент песни – бежали на встречу друг другу. Со сцены это выглядело очень эффектно. Сбивалось дыхание, солёный пот разъедал глаза, но я всё равно ходил вдоль сцены и никогда не отказывал отбить «пять» ребятам, стоящим на передовой. Сотни рук, вытянутых вверх, принимают тело, истерзанное и вылепленное заново, с целью выплеснуть эмоции на ваших глазах. И я с радостью прыгаю в это море, качаясь на волнах и крича в микрофон, ведь я знаю, что оно вернёт меня обратно к берегу. Туда, где друзья на сцене выбивают душу из музыкальных инструментов под шум толпы. В такие моменты ты по-настоящему чувствуешь себя частью всего этого.

Глава 10

Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Спустя два года, проблемы в группе появлялись одна за другой, смена состава ни к чему хорошему не привела. Со временем один жанр музыки вытеснял другой, и актуальное вчера, становится никому не нужным сегодня. А это важно, ведь играть музыку только для себя очень сложно, с годами приходится заводить семью и вообще, как-то зарабатывать, и если твоё творчество не приносит доходов, приходится тратить время на другие вещи. Итак, мы имеем группу из людей, по восемь часов вкалывающих на работе, и пару часов в неделю направленных на музыку. Конкуренция и так огромная, и побеждает тот, кто тратит на это больше времени и упорства. Поначалу это было даже здорово, появилось много времени, и постепенно оно начало заполняться разного вида проблемами. Долги по учёбе, поиск работы и подруги для приятного времяпровождения. Потом не успеешь заметить, как всё ушло. Какое-то время я ещё пользовался былыми заслугами, но погрязший в этом – стал уходить в себя. Любимая девушка, в которой я был уверен, уже не видит во мне заводилу толпы, она отказывается взрослеть и вообще, оказывается не тем, кем представлялась поначалу. От всего этого приходит осознание никчёмности существования. У меня есть друзья, знакомые, но как только тебе становится паршиво – их рядом нет. Всем нужен друг, который шутит и травит байки о былых временах, но время идёт, а мои новые достижения не всем по вкусу. Либо не достаточно яркие.

Закончив учёбу и устроившись на хорошую работу, я снова начал писать музыку, но я никому её не показывал. Она не нуждалась в чьём-то восторге или осуждении. Таким образом, я вкладывал частичку себя в то, что отличало меня от других. И как записки на День Святого Валентина, которые копились годами в алюминиевой банке – хранились мои музыкальные зарисовки.

Как человеку, которому раньше всё легко давалось, сейчас приходилось рвать жопу, чтобы узнать, как понять женщин, как написать песню, которая тронет до глубины души, как жить правильно. Ведь вокруг да около всё выстроено на лжи. Пригласив девушку на свидание, по ходу разговора узнаёшь, что она хочет только тусоваться и верит лишь в свободные отношения. Мир так сильно испортился с появлением всех этих социальных сетей, где на людей обращают внимание лишь потому, что у него много подписчиков. А если задуматься, то все люди интересны, и каждый писатель найдёт своего читателя, а режиссёр – зрителя. Это какое-то чёртово колесо Фортуны, кому-то везёт, и он расслабив булки теряет свой талант. А кто-то всю свою жизнь вкладывает в дело, но так и не достигает успеха.

Сегодня я был в плохом настроении и мне необходимо было с кем-то поговорить. Полистав телефонную книгу, не нашёл никого подходящего, а маме не стал звонить, пусть думает, что у меня всё хорошо. Я накинул куртку и пошёл в бар, что был неподалёку от моста. Я хотел посмотреть на воду и заодно выпить пива перед сном. Было пасмурно и сыро после дождя. На улице я встретил самого стрёмного парня из школы, и он держал за руку какую-то красотку. Я не был рад за него, и уж тем более за неё. Нет, это не зависть, а скорее недоразумение. Начался сильный ветер и он укрыл её своим плащом. Я вспомнил, что когда-то делал точно так же, а сейчас она счастливо вышла замуж. А ведь это я её научил быть такой, какая она сейчас, замечать слабости мужчин и помогать их устранять, говорить в отношениях обо всём, и во всём добиваться взаимности. Раньше она думала только о себе и ни о ком больше, но со мной стала лучше, и сама об этом не раз говорила. Я её слепил и отдал другому, пиздец – обращайтесь. Наверняка сейчас нежится с ним в уютной постели. А я скитаюсь навстречу ветру, как консервная банка, привязанная к свадебному автомобилю. Депрессия заполняла меня полностью, но последней каплей стала машина, которая на большой скорости пронеслась вдоль моста и обгрызала меня с ног до головы. И я заорал, я побежал за этим ублюдком и кричал в след. Пошёл дождь и я был этому рад, он смоет грязные брызги на моей куртке. Наконец-то я дошёл до бара, сел у стойки и заказал выпить. Официантка была девушкой моего старого друга, она ходила на наши концерты и знала, о чём поговорить, но в баре был полный аншлаг, поэтому я выиграл немного времени, чтобы помолчать. Она лишь взяла мою куртку и повесила на плечики, а я в полминуты управился с кружкой пива и взял ещё. Мне не становилось легче, я начал думать о том, что кто-то проклял меня. Ну не может быть всё так, почему я не нахожу места в этом мире. Ведь я на многое способен, при должной мотивации. Почему я один верю в то, что всё может быть иначе, что можно жить без лжи. Не искать какую-то выгоду от отношений и любить по-настоящему. А больше всего меня раздражало то, что я знаю, как этого достичь, но никак не могу найти единомышленников. Официантка освободилась и подала мне очередное пиво.

– Как дела?

– Бывало и лучше, а твои как?

– У меня всё хорошо, работаю и отдыхаю, всё как у всех. Ты выглядишь подавленным, что-то случилось?

– Плохой день. Как у вас семейная жизнь, больше не ругаетесь?

– Ну как сказать, жить вдвоём сложно, первые полгода мы постоянно дрались и уходили друг от друга. Сейчас всё стабильно, хоть и без бывалой страсти, но мне этого достаточно, как и ему.

– Я рад за вас, – я не соврал, они правда подходят друг другу. Такие два сорванца, ищущие приключений на свою задницу, и всё-таки остепенились.

Она подала мне ещё пива и направилась обслуживать клиентов. Я чувствовал, как алкоголь затуманивал моё восприятие, я наконец-то расслабился и просто смотрел на посетителей. Все они были в разной одежде, с разными причёсками и дамами. За одним столом сидело пять лысых мужичков лет за сорок и все они были разными. Я видел это по глазам. Телосложение, одежда и положение в обществе лишь маскируют то, что внутри. У каждого из них была своя причина находиться здесь, хоть они и пришли все вместе. И тут, я услышал в свой адрес…

– Приятно видеть творческого человека в деле. Это приём наблюдения? – спросила моя знакомая официантка.

– Типо того, но на самом деле я просто задумался.

– И о чём же? Если не секрет.

– О том, что все в этой жизни пытаются доказать, что лучше других, у кого-то получается, у кого-то нет.

– Ну, у тебя явно получается, ты очень талантлив. Твои тексты проницательны, хоть ты давно не писал, но я не поверю, что ты не сможешь сейчас сочинить так же.

– Сейчас это было бы глубже, но мир не был бы готов к таким откровениям, и я не готов. Это как выйти на улицу нагишом, мало кто хотел бы это лицезреть.

– Повезло же тебе, я бы хотела, чтоб и я могла излагать так свои мысли.

– Повезло? Да я бы, не задумываясь, обменял свой так называемый талант на простое человеческое счастье. Прожить жизнь бесталанным человеком куда лучше, чем скитаться в одиночестве, но быть каким-то особенным. Сидеть тигром в цирке, чтоб люди посмотрели на тебя и забыли – не самое лучшее, что могло со мной произойти.

– Да ну, перестань, ты перепил просто.

– Вовсе нет, это всё на поверхности, но никому не хочется знать больше, чем нужно. Обратную сторону, где одна боль и разочарование, неспроста все гениальные поэты и музыканты уходят из жизни по своей воле, – сказал я, осушив ещё стакан.

Меня понесло и я начал рассказывать все свои переживания, я заставил увидеть её, что одинок, что всё это не образ и не прикрытие, а правда. Тяжело жить тому, кто всё знает и охуевает от того, как люди додумываются всё делать не правильно. Сняв фартук, она обошла барную стойку и подошла ко мне, обняла и стояла так больше минуты. Мне стало неловко, все пялились. Потом она поцеловала меня и сказала ждать здесь. Этот поцелуй был больше дружеским, ну такой как мама целует сына. Да и я не рассчитывал ни на что, это же девушка моего старого друга. Она накинула куртку и вынесла мне мою. Мы вышли на улицу покурить. В её словах я чувствовал жалость к себе, это меня напрягало и я вернулся внутрь, сказав, что мне нужно в туалет. Я умылся, посмотрел на свою пьяную морду и понял, что ещё одной кружки будет достаточно. Когда я вернулся, она уже была за барной стойкой. Я сел на своё место и допил остатки пива, заказал ещё одно и сказал, что это последнее. Она протянула мне стакан и кончиками пальцев прикоснулась к руке, а потом наклонилась ко мне и сказала, что хочет, чтобы я трахнул её, сегодня после смены. Я хотел ответить, но она пальцем прижала мне губы. Секса из жалости мне ещё не хватало, почему-то стало обидно за неё. Да я знаю, что может быть у неё не всё так, как раньше в отношениях, но намеренно идти на измену – это вне моего понимания. Тем более, я друг её парня, хоть и старый. Но в глубине души закрался этот чертёнок, который хотел пригреться, и я всячески его подавлял.

Я допил своё пиво и протянул карту, чтобы оплатить чек. Свободный бармен был только один, паренёк, который весь вечер косился на нас и чем-то был не доволен. Платёж не проходил, хотя у меня были деньги на счету. Тот начал повышать голос, мол, раз нет денег, нечего бухать на халяву. Я распетушился, пьяный полез на стойку и снова, и снова карта не считывалась. Вот так удача, именно сегодня она решила размагнититься. Налички у меня не было, и началась такая шумиха, что все вокруг начали пялиться. Вскоре подбежала моя подруга и сказала, чтоб записали на её счёт, а я отдам ей позже. Меня это так взбесило, что за день такой, всё через задницу. Я со злости поцеловал подругу в губы и смотрел в глаза тому бармену, мне показалось, она ему нравилась и я просто хотел, чтоб он взорвался.

– Тихо, тихо, ещё увидимся, – сказала она, приобняв.

А я одной рукой держал её за талию, а второй показал средний палец засранцу и вышел из бара. Я шёл очень медленно, всё, что не происходило сегодня, было паршивым. Ну почему именно она, почему это не была абсолютно любая молодая девушка, которая заинтересовалась бы мной по настоящему, я был бы рад. А сейчас я думал сделать это день ещё паршивее или нет. На улице было очень темно и неподалёку от моего дома не горели фонари, я достал телефон и начал светить им под ноги. И тут сзади я чувствую толчок в спину, я был не в состоянии ровно стоять на ногах, поэтому я упал и ударился головой об асфальт, но встать мне всё таки удалось.

– Гони телефон и деньги, – доносился голос из темноты.

Кто-то подставил мне нож к горлу, лица не разглядеть, лишь лезвие, которое блестело от света экрана телефона.

– Пошёл нахер! У меня и без тебя паршивый день. Хочешь – режь, а потом отсидишь свой срок, – кричал я ему прямо в лицо.

– Парень, я не шучу.

– А я по-твоему шучу? Я много думал о том, как бы выпилиться. Утопиться, выпрыгнуть из окна или перерезать вены, но каждый раз дальше мыслей это никуда не заходило. Давай! Сегодня идеальный день, чтобы умереть! У мужика задрожали руки и он выронил нож. Он бежал в темноте так быстро, что при одном неверном шаге мог расшибить себе голову.

Я пришёл домой, решил, что нужно освежиться и ждать, когда этот день закончится. Я стоял в душе под струёй прохладной воды и представлял официантку. Спустил в сливное отверстие, обтёрся полотенцем и одел халат. В нём же и завалился в постель, выключил свет и лежал в полной темноте. Я думал, что сказать официантке, как правильно сформулировать предложение, чтобы она поняла, почему я не могу с ней так поступить. Сейчас. Я написал ей смс:

«Всё получилось бы при других обстоятельствах. Но, я всё равно передёрнул на тебя. Спасибо и спокойной ночи».

Глава 11

Я много думал о том, что со мной происходит и почему. Может быть, мне уготовлена такая судьба – быть спасательным кругом для тонущих баб. Вечно мне попадаются мученицы, но в их защиту могу сказать, что они точно знают, чего хотят. Разбитые и нуждающиеся в любви милашки, выкладываются на полную лишь раз, и я тот, кому выпадает честь узреть этот похотливый комок энергии. Со своими парнями и мужьями, попади волос в рот во время оральных утех – она тратит время на поимку незваного гостя в ротовой полости. Но сейчас, она давилась им, и ей было бы абсолютно наплевать хоть на комок шерсти за щекой. Может быть, именно поэтому у меня такое представление о женщинах, что они почти все безумны и горячи. И когда они отпускают свои грехи, а с эякуляцией уходят все печали, то вновь полны решимости найти очередного подонка, которому отдадут своё сердце. Кому сердце, а кому пизда. Многие на моём месте и не жаловались бы, да вот только были бы они мной – человеком, который привязывается ко всему, и верит во всю эту дрянь про любовь, то они бы давно уже свели счёты с жизнью. Я не жалуюсь, и каждую женщину, в которой я побывал – вспоминаю. Если бы не они, меня бы уже давно тут не было. Наверняка лежал бы с поехавшей кукухой в палате. Или опускался на сингуматоре в холодную землю, забрав с собой все стихи и песни, воспоминания и вложенные силы в дело, которым жил. Мне захотелось побыть нормальным человеком, устроиться на работу каким-нибудь официантом и своим задумчивым видом привлечь внимание милой девушки, и вновь попытать удачу. Мне хотелось чувствовать руку на спине, и тёплое дыхание той, которая примет меня. Но я был бы не против и исполнить свой долг, вернув к жизни одно из разбитых суден, засадив в корму при желании, добавив перчика так сказать, чтобы жизнь мёдом не казалась. И уже подготовленная, она бы отправилась на поиски того, кому будет выносить мозги до конца жизни, и вспоминать хорошего парня, который проводил её в этот мир. По крайней мере, мне хотелось бы так думать. Одна тонущая даже поблагодарила меня через пару лет, я привил ей любовь к поэзии, мы переспали и она уехала. Была проездом и случайно мы столкнулись взглядом, а сейчас она жената, на юноше, который обожает любого рода поэзию. Так вышло, что она нашла себе родственную душу, и поблагодарила в письме. Если бы заявилась здесь лично и мы как в старые добрые надрались бы, то я бы дал фору её женишку, тут к гадалке не ходи. Я почувствовал уверенность в себе и пошёл в душ, а после на собеседование в бар. К сожалению, место официанта уже успели урвать прямо передо мной, но предложили работу поваром в пиццерии, что работала при баре. Я заполнил какие-то бумаги, прошёл медосмотр, и вот я уже стою в белом фартуке и весь в муке. Я раскатывал тесто для пиццы и следил за печью. Когда-то я этим уже занимался, поэтому мне это давалось легко. Со мной работали ещё три повара, молодой паренёк и девочка чуть моложе его, видимо только закончили школу. А третья была мадам за тридцать в хорошей форме, но с блядским взглядом. Коллектив оказался неплохим, мы даже оттягивались в ночные смены. Когда оператор и кассир уходили и один из поваров сидел за компьютером. Ночью редко поступали заказы, особенно в будни, но в выходные наоборот всю ночь напролёт люди хотят пиццы и пива. Однажды я оставался в ночную смену с той, что постарше, она показала слепые зоны камер и мы там пили какой-то коньяк, что она принесла из дома. Коллега сразу же заявила, что сегодня будет бухать, середина недели, ночью не будет заказов. Она была права, но всё же пару пицц нам пришлось сделать, пока мы были в состоянии. После четырёх утра она просто отключила телефон. До конца смены оставалась два часа, а у нас ещё одна бутылка, но мы успели добить коньяк и прибраться. А после я, как истинный джентльмен, пошёл провожать пьяную леди домой. Но она этого и ждала, мамочка будто захотела молодого мясца.

Все окна в её доме были открыты, и в глаза сразу бросилась стая вьющихся комаров возле балкона. Я если что, всей душой ненавижу этих тварей. Кровопийцы мешающие ночью спать, они просто загоняют в угол, ты либо спишь под плотным одеялом, которое они не в силах проткнуть своими носами, но лежишь и потеешь, либо открываешься для них как на королевском фуршете. Моя подвыпившая коллега явно не ждала гостей, ведь зайдя в спальню, на прикроватной тумбочке лежал внушительных размеров фаллоимитатор. Она хотела незаметно скинуть его в верхнюю полку, но была поймана с поличным, ведь он с характерным шлепком упал на пол. Видать дорожила этой игрушкой, либо не хотела сгореть от стыда, и тут же встала на колени и начала ползти под кровать за ним. Я стоял, опираясь о стену и наблюдал за ней. Было сложно удерживать смех, и я как старый автомобиль кряхтел при запуске. Осмотревшись по сторонам, понял, что она та ещё барахольщица, вроде и прибрано, но много вещей и журналов лежали явно не на своём месте. Я продолжал наблюдать за тем, как она махает тапочкой в руках, пытаясь выбить игрушку из под широченной кровати. Фаллос пролетел рядом со мной. Она немного не рассчитала силы, и он буквально вылетел и врезался дверной косяк. Я поднял его и протянул хозяйке, как букет цветов, но до сих пор не мог сдерживать улыбки. Мы стали целоваться и вся эта несуразица тут же прекратилась. В её решительных действиях чувствовался этот многолетний опыт, но исследовав её тело руками, я так и не нашёл изъянов, видно она плотно заседает в спортзале. Я почувствовал второй приход, видимо пока мы шли, бухло растряслось во мне. Я повалился на кровать и пытался стянуть штаны, но ремень, зараза, не поддавался. Я мучился с застёжкой как первый раз с бюстгальтером хорошего размера. У моей коллеги наоборот, будто наступило второе дыхание – игривое, и она так легко и почти не шатаясь, шла ко мне, скидывая с себя одежду на пол. Я примерил бледно-розовый цвет помады на члене, она поглощала его как эскимо в жаркий день, жадно и не боясь испачкать лицо. Отвечать взаимностью я не стал, да и уснул бы на ляжках в таком-то состоянии. Тем более, никакого желания и не было. Задницу можно подкачать, тело подтянуть, кожу омолодить всякими кремами, но вагина выдавала её истинный возраст. Костюм из кожи, жира и костей двадцатилетней студентки, а пизда тридцатипятилетней нимфоманки – затёртая фаллосом. Я вошёл в неё как в бар в будний день, тут так уютно и много свободных мест. От фрикционных движений я особого удовольствия не получал, но вот от того, как она извивалась и тёрлась клитором о короткий ёжик на моем лобке, я заводился. Она быстро вошла во вкус и начала херачить меня по груди, что становилось горячо от этих шлепков. Кровать уже еле выдерживала натиск врага. Она просто трахала меня, не позволяя сделать что-либо самому. Я немного встревожился, но меня всё устраивало, особенно вид её сочной груди, колыхающейся перед моим носом. Красивые и загорелые сиськи отключали моё сознание, и я не пытался взять контроль в постели, смотрел как на маятник и успокаивался. Но вскоре она устала, и вылизав начисто мошонку, снова зажгла во мне интерес. Я был сверху, облокотившись на подушку.

– Давай, не останавливайся, – рычала она.

Я почувствовал опасность сзади – она пыталась сунуть мне палец в задницу, но я с лёгкостью парировал атаку врага. Наверняка мужчинам постарше такая дрянь нравится, но со мной это не прокатит. И снова, какие то неприятности, ощущение того, что она вонзила свой ноготь мне в поясницу, от чего она дико зачесалась. Через мгновение я услышал этот надоедливый писк комаров, и даже заглянул в глаза мерзавцу, который еле оторвался от взлетной полосы, из-за набитого брюха. Я притормозил, чтобы отмахнуться от нежелательных гостей в постели, но меня тут же схватили за яйца.

– Давай, не останавливайся, я вот-вот кончу.

Я продолжал долбить эту женщину с телом школьницы, в то время как в мою спину начали впиваться эти проклятые насекомые, по очереди. Они вьются вокруг, выжидают момент и присасываются к горячему телу, а потом остаются, прихлопнутые резким ударом руки. Но они не сдавались, даже видя как их собратья растекаются в крови, которая со временем подсохнет и покроется корочкой. Такой херни я точно не ожидал и стал дико ржать. Меня атаковали со всех сторон, комары протыкали плоть своими копьями, и женщина с таким лицом вот-вот подходящего оргазма. Я был зажат в тисках этого недоразумения и не мог ничего сделать, ведь её руки всё сильнее сжимали мошонку. Я не теряя скорости, повалился набок, раздавив об одеяло одного из засранцев. Я врезался спиной в кровать, оставляя кровавые следы на простыне. От всего этого безумия одна из ножек стала выгибаться и постель немного наклонилась вбок. Я вновь встал, закинув её ноги себе шею, и надеялся довести дело до конца, иначе она начнет лупить меня по лицу своим огромным фалосом, или еще чем. Я будто протрезвел, вокруг царил хаос, жужжат комары, хлюпает пизда, скрипит кровать и коллега по работе пронзает меня сумасшедшим взглядом.

– Трахай меня, давай – кричит она. Я увидел её взгляд, полностью пропитанный похотью, и тут же вышел на финишную прямую. Она, выгнув шею, закатила глаза и кончала, гусиная кожа на её ногах прямо перед моим лицом, а я обожаю эти пупырышки. Я почувствовал в себе этого зверя и из последних сил долбил её, будто боксёр без перчаток превращает лицо незнакомца в кровавое месиво. Я быстро среагировал и вынул из неё, а она хотела ещё и подтягивалась ко мне. Я сунул руку ей во влагалище, а её голова была в полуметре от члена, и она тянулась к нему, вытянув руку, чтоб сжать его в ладонях. Тут же ей на лоб брызнула горячая сперма, а второй толчок был прицельный – прямо в глаз. Она как можно быстрее взяла это орудие в рот, чтобы больше никто не попал под огонь, и игралась языком как с мятным леденцом. Я рухнул на спину, выжатый как лимон, и ножка была не в силах это выдержать. Отмахиваясь от комаров, я ушёл в ванную смыть с себя кровь. Когда вышел, посмотрел на эту измученную кровать, на которой засыхали надоедливые кровопийцы. На прикроватном столике для меня стоял чай и пара бутербродов на тарелке. Я попытался поставить на место ножку от кровати. У меня это вышло, но садиться я бы не стал. Позавтракав, я собирался было уходить, но выходит из душа она. В махровом халате, без капли макияжа, с розовыми щёчками и красным глазом, как у терминатора. Она пыталась выйти сухой из воды после прямого попадания в глаз? Это нереально, сколько не промывай. Я извинился за глаз, и за то, что не мог сдерживать смех. Ей было пора собираться на встречу, и она тонко намекнула, что мне нужно уходить.

– Встретимся на работе.

– Ага, давай пока!

Я стоял у печи и работал в поте лица, заказов было полно и повара не успевали, но я всегда тщательно осматривал пиццу перед тем, как закинуть в печь. И тут вижу такого жирного комара. Начал аккуратно вылавливать его вилкой, но он не поддавался, так и висел на сыре. Я снова начал дико хохотать, никто кроме нас двоих не понимал, в чём дело. Я отработал там ещё несколько дней и уволился, оставшихся денег хватит мне на пару месяцев безалкогольного проживания. Пить мне больше совсем не хотелось, и выходить на улицу тоже. По дороге домой, я заскочил в музыкальную лавку и купил себе новенький набор струн. Я уже знал, чем займу себя на ближайшие месяцы. Ведь нужно было взять тайм-аут после этих пожилых аттракционов с комарами.

P.S.

Все герои книги, что распивали алкоголь и занимались сексом были совершеннолетними. Автор призывает Вас не злоупотреблять алкогольной продукцией, и не воспринимать некоторые сцены из рассказа близко к сердцу. Свои отзывы и пожелания можете отправлять лично мне, и если возникнут какие то вопросы, я постараюсь на них ответить. Мой профиль инстаграма sai_hurt , всем буду рад. Всего доброго и читайте хорошие книги!