Виктор Колесников
Годдар-варвар

Книга первая

Старые, скрипучие двери, обитые железом, распахнулись, и открыли прекрасный вид в беспорядок трактира. В мягком, желтом свете, исходившем из светильников и канделябров, мелькали тени служанок трактирщика. Звуки лютни едва пересиливали гомон посетителей, а люд здесь был разный. Завсегдатаи распевали баллады. Правда, из их уст звуки вырывались, словно из военных горнов, напоминая раздражающий, грубый бас, в котором невозможно было разобрать слов. Несмотря на прекрасный ассортимент здешних блудниц, за одним из столов разгорелся спор из-за путаны, превратившийся в потасовку. Барная стойка, как всегда, была скрыта за спинами пьянчуг. Это была команда рыболовного судна, изредка заходившего в гавань Тартарры. Трактирщик, как и многие из посетителей, был не в восторге от этой компании, но скупой Ганс имел не плохую выручку и терпел мерзкий рыбный запах. В дальнем углу трактира, освещенном лишь свечей, восседал Годдар. Странник возвышался над кубками, наполненными вином и черпаками с бараньей похлебкой, подобно великану. Годдар считал себя искателем приключений, но окружающие таких называли варварами. Огромный, даже для здешних богатырей воин, облаченный в медвежью шкуру и набедренную повязку, притягивал взгляды. Не всегда эти взоры были злые. Обычно, девушки утопически, задумчиво рассматривали его без стыда и толики скромности.

Вещей у молодого воина было мало, лишь опустошенный кошель и большой военный топор с раздвоенным топорищем на длинном древке. Годдар привык преодолевать расстояния налегке. Конечно, к пустому кошельку это не относилось. Плотно поесть, и выпить ведро крепленого вина, было неотъемлемым в частых походах. В каждой таверне и в каждом, более или менее, приличном трактире Годдар останавливался, чтобы перекусить. По-другому не бывало. В этот раз юноша сидел в дальнем углу, куда обыденная суета трактира не доходила. И, когда из толпы мелькающих обывателей появилось милое, такое же юное, как и сам варвар, дитя, Годдар поднял мускулистую руку, чтобы девушка, не искала его среди пьяного сброда.

– Эй ты! – Громко крикнул он девушке, хотя красавица и так заметила развалившегося на скамье бугая. Годдар был пьян. Сказалась усталость после недельного пути и конечно осушенный тюк крепленого вина.

– Ты Годдар? – спросила девушка. Ее звонкий, тонкий голосок был едва слышен среди пьяных воплей постояльцев.

– Да, это я! – После слов варвар затянул отрыжку, прикрыв рот массивным кулаком, – присядь за мой стол! Можешь допить вино, – молодой человек пытался быть вежливым. Он начал двигать кубок по деревянному столу и на стыке небрежно сколоченных досок кубок перевернулся, разлив бордовый напиток. Вино стекло на пол. – Похлебка остыла, а мясо, выдаваемое за молодую баранину, вчера виляло хвостом и радостно лаяло при виде скупердяя Ганса! – добавил он, выругался и икнул. Короткая пауза затянулась. «Наверное, красавица влюбилась! От этого у нее такой растерянный вид? Интересно знать с чего бы это? Повода я ей не давал!», – Годдар растянул самодовольную улыбку. Женщины были расположены к нему. Конечно, те женщины были легкого поведения, к тому же, изрядно пьяны и зарабатывали на продаже себя любому, кто их захочет. Эта девушка, на фоне остальных, казалась невинным ангелом. Мнение варвара о  чувствах прекрасной молодой леди к нему растворилось при виде заканчивающейся закуски на столе, и он решил перейти к делу.

– Так, зачем я проделал такой путь? – вдруг спросил он.

– Хорошо, что Вильям доставил тебе письмо. Я боялась, что приду сегодня, но не встречу тебя, – она говорила, не отводя своих больших карих глаз, прикрытых локоном вороных волос. Я представляла тебя другим. Ты сильный, но так молод. Надеюсь, ты справишься.

– Трудно справиться с тем, не зная с чем! – пробуровил юноша. – А кого ты ожидала увидеть? Королевского гвардейца? Так я стою дюжины! – Варвар ударил кулаком по столу, напугав девушку и трех королевских гвардейцев, восседавших за соседним столом. Солдаты замерли, а их кубки с крепким пойлом, зависли над столом, ударившись друг о друга в тосте. Головы всех были повернуты к хмельному юнцу, а лица застыли в недоумении. В этот момент гвардейцы поднимали кубки за смелость и верность королю.

– Я верю, просто представляла тебя старше, – девушка вытащила сверток из рукава зеленого платья, – это карта и записка. Я пометила путь к Рок-Эль-Харду и вписала имена тех, кого нужно отыскать.

– Постой, постой! Вильям сказал, что мне не придется читать. Он сказал, что нужно отыскать пару детишек.

– В записке просто указаны их приметы и имена. – Она развернула сверток, на котором было что-то написано, но варвар не умел читать, и не понимал в картах ничего.

– Так! Cтоп! Я далеко не глуп, так что, просто скажи, куда надо идти, и кого мне нужно спасти! Вот и все! – Годдар сплюнул себе под ноги, и высморкался.

– Я хочу, что бы ты нашел мою сестру и брата Максимуса и Хельгу. На север от Тортарры, через лес, – она поморщилась от неприятного, чертовски громкого звука, исходившего из носоглотки варвара, – найти их ты должен в поселении. Пожалуйста, поторопись! Это все.

– Ну, что же! Я найду их, но сперва, я хочу получить свою предоплату! – Варвар почесал ребро левой ладони. – Мне нужно снять комнату, что бы переночевать и на рассвете отправиться в путь. Девушка кивнула, и на этом разговор был окончен. Она протянула варвару мешок набитый серебряниками и, попрощавшись, ушла. Годдар пытался разглядеть в густом дыму черноволосую красавицу, но она словно растворилась. Дальше вечер продолжился по знакомому варвару сценарию. К его столу подошли изрядно выпившие солдаты королевской гвардии. Их было трое…

УТРО

На заборе, примыкавшем к конюшне, где отсыпался Годдар, висела табличка. Такие таблички зачастую вешали, когда гвардейцы разыскивали беглых преступников или неудачников, устроивших погром с избиением солдат в городе. Годдар вскочил с диким воплем, с которым обычно сокрушал врага. Огляделся. Земля была устлана соломой, и всюду лежал навоз. Лошади абсолютно не обращали внимания на юношу, который, очевидно, был не в себе.

– Это место явно лучше, чем то, в котором я проснулся в прошлый раз! – заметил варвар и шатаясь побрел к корыту с мутной водой, чтобы умыться и привести себя в должный вид, присущий настоящему искателю приключений. После утренних гигиенических процедур, Годдар направился прочь от зловонья и прилипающего навоза к подошвам из верблюжьей кожи. За эти сапоги он отдал немало золотых. И по сей день не мог забыть того старого торгаша из Лиман-К-Си, пройдоху Аниша. «Сейчас я не такой добрый, как был раньше, Аниш!», – приговаривал варвар каждый раз, как только вспоминал торгаша. А после того, как ненаглядные сапоги разошлись по шву в очередном походе через горы, Годдар пообещал, во что бы то ни стало, расправиться с торговцем. Мысли боролись с похмельной болью за место в голове. Он не мог забыть прекрасные глаза черноволосого ангела. «А ведь я так и не спросил ее имя», – с досадой подумал юноша. В данный момент Годдар проходил рядом с открытыми воротами в Тартарру. Он только что посетил местный базар. Пополнил запасы съестного и воды. Конечно же, варвар взял медовухи и крепленого вина. Остальное пойло ему было не по вкусу. «Эль и сидр пусть бабы пьют!», – думал молодой человек. Воин накинул медвежью шкуру на голову, когда проходил рядом с дозорной вышкой с часовым. Дозорный даже не посмотрел в его сторону, невзирая на объявления о розыске. И пусть Годдар не мог прочитать, что написано на табличках, висевших тут и там по городу, дебошир догадывался, что после вчерашней гулянки, его наверняка ищут. «Обидно, меня хотят схватить за то, чего я не совершал. Я же не мог сделать что-то плохое и не запомнить эти мгновения», – заметил Годдар. Варвар медленно спустился с холма, поросшего домами, и прошел через безымянный поселок. Рядом с колодцем столпились люди. Что-то происходило.

– Я перережу этой сучке горло! Как и ее папаше! – угрожал некто. Годдар подошел ближе. Варвар растолкал собравшихся зевак и оказался в первом ряду искусственно очерченного круга людей. У колодца лежало тело мужчины. По-видимому, он был убит. Девочка, опустив голову, плакала, а за ней, приставив нож к бледной, нежной коже, стоял сержант королевской гвардии. Двое гвардейцев с оголенными клинками мечей расположились рядом. Мужчины и женщины стояли молча. В толпе слышался плачь и мольбы о пощаде ребенка. Но сержант был тверд как камень. Годдара удивило, что из множества мужчин ни один не попытался помочь девчонке.

– Ее время неумолимо уходит! – продолжал сержант. Варвар смотрел ему прямо в глаза. Этот взгляд был знаком юноше. Взгляд тирана, безжалостного садиста. Лишь ненависть и неумолимая жажда истязать виделась в его серых бездушных глазах. Годдар не мог позволить ему жить. «Сержант должен умереть!», – сказал он себе. В толпе, незаметно для гвардейцев, варвар вытащил топор. Древко скользнуло в ладонь по влажной коже. Тюк с провиантом, надавивший плечо, глухо ударился о землю, теперь варвар не был скован в движениях. Годдар приготовился к атаке.

– Ну, так что!? Разве вам безразлична жизнь этой малышки? За жизнь преступника вы готовы пожертвовать этим не раскрывшимся цветком? – гвардеец знал, что ни один человек, стоявший тут, не укрывал беглеца. Лицо сержанта расплылось в намеренно доброй улыбке. Казалось, что и огромный шрам пересекавший щеку, улыбается вместе с ним. Но, как бы он не старался, уста излучали злость, и улыбка, оставалась  дьявольской. – Пусть будет так! – крикнул он, замахиваясь ножом, чтобы ударить. Сержант увидел варвара, когда великан только подошел. Солдат понял, что бугай, это тот самый негодяй из таверны. Гвардеец почувствовал взгляд гиганта на себе, и сейчас, для своей же забавы, вел это представление. Сержант уже был готов выкрикнуть «Умри!» и ударить ножом, но голос, которого так ждал тиран, наконец-то донесся из толпы.

– Остановись! – собрав всю ненависть и таящуюся в уголках сознания злобу, прорычал Годдар, – люди! – обратился варвар к толпе, – среди вас есть священник? Чтобы отпустить этому нечестивому, питавшему иллюзии бедолаге, грехи перед смертью? – после слов варвара пронесся гомон, а мечники закрылись щитами и стали плечо к плечу перед сержантом, будто бы закрыли старшего от зловонного дыхания варвара после вчерашней попойки.

– Вот он ты какой!? – сержант отшвырнул ребенка за волосы в сторону. – Парни были правы! Ты и впрямь похож на пугало! – в довесок к ножу он выхватил каскару. Меч достался сержанту в битве с племенами пустошей. Он восхищался трофеем, и помечал на рукояти поверженных врагов зарубками. Рукоять была испещрена ими, – были бы мы сейчас в городе, пришлось бы тебя арестовать, – он облизал губы застывшие в улыбке. Сержант не мог дождаться, когда пустит кровь преступнику, – но здесь, за воротами, я просто тебя убью! – варвар молча кивнул и поманил рукой.

– Гвардейцы! Убейте его! – крикнул сержант и бросился вместе с солдатами на великана. Сержант вложил много усилий в первый шаг. Он жаждал смерти. Убийство для него было как кислород. Но сделав еще шаг, тиран повалился на пыльную, притоптанную землю. Топор разрубил стеганую куртку, ребра и легкое сержанта. Метнув оружие, Годдар перекатился в сторону и оказался за спиной одного из воинов. Массивной лапой варвар обхватил руку сжимающую меч, а второго, ударил по щиту и ткнул клинком в лицо. Гвардеец тут же отскочил. Надрывая горло, солдат вопил что-то в агонии. Второй бросил меч и попытался высвободиться, но лапы варвара сомкнулись на шее гвардейца, и для него, кошмар вскоре закончился.

Окружившие ристалище жители услышали хруст шейных позвонков, и варвар ослабил хватку. Тело мечника, звеня доспехом, упало на землю. Юноша подошел к трупу сержанта и забрал топор. Третий солдат так и остался лежать, издавая хрипы и шипение. Варвар мог с легкостью расправиться с бедолагой, но посчитал что, ранив в лицо, оставил след о событии, в котором гвардеец сыграл дурную роль. Глубокий шрам станет напоминанием. Годдар подошел к девочке. Ее лицо было запачкано. На бледной коже отпечаталась след ладони сержанта. Варвар опустил топор на землю и склонился над ней. Ярость, порожденная схваткой утихла. На смену столь привычному для воина чувству, пришло незнакомое. Он ощутил боль утраты, хотя даже не знал этого бедалагу, но почему-то верил, что отец этого ангела был хорошим человеком. Воин испытывал жалость к ребенку, и нарастающее чувство вины пустило корни, опутав его душу.

– Это я виноват в смерти твоего отца. Гвардейцы искали меня. – Годдар попытался заговорить с ней, но девочка, опустив лицо, молчала, изредка всхлипывая, – но хуже всего то, что я не успел вовремя. Так бы ничего не случилось, – он нежно прижал худышку одной рукой и бросил взгляд на бездыханное тело ее отца. Лицо человека застыло в ужасе. Варвар был уверен, что в последние мгновения своей жизни, он не испугался смерти. Отец думал о своей дочке. Что будет с ней, когда он умрет? Убьет ли ее солдат? Что будет с ней, когда его не станет? Ведь, он не сможет ей помочь. Это ужасная смерть. Варвар закрыл глаза, – поверь, если бы я оказался здесь чуть раньше, я бы не дал умереть твоему старику. Он встал и осмотрел здешний люд, их стало гораздо меньше после окончания представления.

– Что теперь будет с девочкой? – звериным басом поинтересовался он. Его голос был необычным, как и внешность.

– Я заберу ее! Я знала ее отца! – прошипела какая-то старуха. Юноша смиренно вздохнул. Варвар лишь мельком глянул на сыплющую всюду трухой бабку, и понял, что это не лучший вариант для девочки. Но выбора не было. Годдар сомневался, что эта старая кляча сможет вырастить девчонку «Хотя бы крыша над головой будет. Если конечно, старая не сыграет в ящик уже завтра» – ладно! – он развязал кошель и вложил пару серебряников девочки в ладошку, – буду идти обратно, заберу тебя в город, в монастырь Четырех Святых. Вряд ли я могу помочь чем-то еще, – после этих слов, он развернулся и, не оглядываясь, ушел. Годдар пытался сконцентрироваться на текущем задании. Он думал о детях, которых предстоит спасти и боялся опоздать, как в случае с этой бедной девочкой. «Главное поскорее добраться до деревни. К тому же, мне нужно поближе познакомиться с этой красоткой, когда я верну ей сорванцов», – варвар частенько вспоминал девушку из трактира, но все равно, все сводилось к тому, что чувство голода, разгоняло любые мысли, и вот сейчас, он решил сделать привал.

Привал

Храп разносился ветром по редколесью, распугивая выбравшихся из своих нор ночных хищников, оставляя их без ужина. Но один из обитателей здешних мест, как и все его собратья, обладал особым любопытством и неистовым голодом. Ко всему, он был самым сильным в здешних лесах, что придавало ему уверенности.

Годдар приоткрыл глаза. Окружение было размытым, в ярком желтом свечении он заметил кроны деревьев и уносящиеся вверх искры потрескивающего костра. Юноша решил перевернуться на бок и заснуть опять, но почувствовал, что к его ноге что-то прикоснулось. Варвар инстинктивно дернул ногой, и в ту же минуту кроны деревьев затмила широченная фигура, обросшая густой шерстю. Раздался разъяренный рев. Варвар перекатился и встал на четвереньки. Топор был рядом, и Годдар успел его взять, прежде чем медведь опустил на него свои лапы. Животное было в несколько раза больше любого другого медведя, когда-либо увиденного путешественником. Юноша окинул распотрошенную поклажу. Зверюга неплохо подкрепился, выпив даже медовуху. Именно из-за этого варвар и потерял контроль над собой. Годдар зарычал и рык обоих слился в унисон. Владыка леса был в три раза больше человека и, конечно, сильнее. Но юноша, наплевав на разительное превосходство сил, сжав рукоять покрепче, бросился на негодяя. Сознания воина помутнело из-за варварской выходки беспечного зверя. В схватке с медведем лучшим оружием считалось копье, и варвар прекрасно понимал это. Конечно, в счет  не шла ненавистная киммерийцем магия. И, сейчас, когда клыки зверя были у лица юноши, он не уступил бы своей варварской чести и ни за что не прибег к магии, даже имея такую возможность.

– Умри! – Сквозь зубы прорычал варвар, вонзая лезвие оружия в загривок животного. Топор легко вошел в твердые спазмированные мышцы, разрубив и толстые сосуды гиганта. Медведь жалобно взвыл, но продолжил беспощадную яростную атаку. Удар когтистой лапы свалил юношу наземь, а следующий отбросил к костру. Годдар был без оружия. Топор торчал в холке зверя. Медведь на мгновение застыл перед жертвой. Стоя на задних лапах, он демонстрировал превосходство и неоспоримую власть владыки здешних мест перед поверженным незваным гостем. Медведь оголил клыки перед смертоносным броском. Взгляды варвара и зверя встретились. Трудно было решить, чей взгляд вызывал больший трепет. Медведь с поразительной скоростью бросился на человека. Варвар прыгнул на врага, успев ухватить горящее полено из костра.

Рок-Эль-Хард

Годдар восхищался медведями. Их величием, силой и изумительным, неповторимым вкусом медвежатины, которой сейчас был забит его желудок. Но, несмотря на это, в лесу осталась практически не тронутая туша великана. Варвар рассчитывал, что еда задержит стаю волков преследующую юношу практически от самого города. Путник видел вожака стаи прошлой ночью на холме, на фоне полной, необычайно большой луны. Серый, огромный вожак, не скрывал своего присутствия, а напротив, старался быть замеченным. Так волк запугивал свою жертву на протяжении всего пути. Днем вожак выходил на открытое место, наводя страх на добычу, а ночью волки придавались хоровому пению, мешавшему уснуть варвару. И некоторых псов, которым медведь оттоптал уши, варвар поклялся убить первыми с особым цинизмом. Медвежья туша задержала волков. Но на следующий день, Вожак снова появился на склоне одиноко стоящей горы. Он величественно смотрел человеку в глаза.

– Трусливая шавка! – буркнул юноша себе под нос, – если бы мне нужна была волчья шкура, я бы еще вчера тебя убил! – заметил воин и побрел дальше. Несмотря на боевой настрой, он стал чаще смотреть по сторонам, когда холмы и лесные тропы сменила белая, холодная, завывающая ледяными ветрами, скалистая пустошь. Теперь волки могли очутиться прямо перед носом. Сверху или из-за близлежащей скальной кручи, не оставив воину времени отреагировать на стремительную атаку с разных сторон. Годдар надеялся, что встреча с волками пройдет по волчьим законам, что ему сначала позволят сразиться с вожаком, и если юноше удастся убить предводителя, стая оставит ему жизнь. Если же Варвар начнет убегать, звери разорвут его. Выхода у путешественника не было. Воину, поджидающему атаки за каждым углом, приходилось пробираться сквозь метель и вьюгу на вершину скалы к Рок-Эль-Харду без привалов и сна. Когда Годдар взобрался на вершину скалы, вдалеке появились очертания низеньких ветхих строений. Волки, ставшие тенью жертвы, повернули назад к лесу. Вожак бросил презрительный, полный ненависти взгляд на варвара. Зверь отпустил его не просто так. Стая, поджав хвосты, спешно скрылась в снежных завихрениях. Казалось, волки боялись чего-то до смерти. «Вероятно крестьяне любят жилетки из волчьих шкур! Именно поэтому шавки, приметив поселение, удрали прочь», – размышлял киммериец, будто такую сильную стаю могла остановить горстка людей с вилами и факелами. После того как Годдар под ярким лунным светом продирался сквозь разросшийся кустарник с не двусмысленным названием «Шипастая лахудра», мысли о том, что зеленоглазая красотка оказалась еще той скупердяйкой, стали одолевать уставшую голову. Но неравный проигранный бой растению, только разозлил воина и вместо того, чтобы незаметно проникнуть в поселение, здоровяк проломил забор и с неистовым ревом ворвался внутрь, очутившись в самом центре двора. Какое-то время варвар как умалишённый сотрясал воздух звериным ревом, выставив топор перед собой и скорчив самую злую гримасу, которую только мог, а сейчас он был очень зол. Поселение оказалось брошено. Кострище давным-давно погасло, угли растащил ветер, и их место заполнил снег. В центре двора, навеки застыли фигуры в смертельной схватке. На земле лежало растерзанное тело воина, облаченного в древнюю изысканную броню. Эфесы его мечей манили взгляд юноши золотом и блеском драгоценных камней. Варвар узнал воина. Нахлынула волна теплых воспоминаний.

– Вот так встреча – почти неслышно сказал Годдар, опустившись на правое колено – могучий Каззар – мой отец! Я знал, что ты ушел от нас в мир теней, а не скитался в поисках молодых девиц, жаждущих великих героев, как говорила Маггда воительница – твоя жена.

Годдар посмотрел на труп. Кольчуга оказалась разорвана и оголяла замерзшие внутренности воина. Каззар умер в компании трех волков, и сражались они бок обок против общего врага. Тела волков были жестоко растерзаны, а их шерсть обгорела. Окружавшие двор домишки скрывали свое промерзшее нутро за заколоченными наглухо ставнями и дверями. Людей в деревне давно не было. Не было и двух сорванцов, за которых он должен был получить втору половину куша. Варвар невольно начал вырисовывать истории, где он героически, рискуя жизнью, спасает детей, вырывая из лап дракона или великана, и убивает чудовище. Конечно, вся эта примитивная ложь не заставит красотку выплатить остальную сумму, пока она не увидит детей живыми. Возможно, юноша смог бы сочинить что-то получше, правдивее, что можно было бы принять за истину, но его мысли разрезало внезапно появившееся ощущение потусторонней злой силы. Невидимая энергия пронзала душу и разум, вселяла тревогу и трепет бесстрашному войну.  Годдар всмотрелся  во тьму. Между покосившихся домов выросла изящная фигура. В снежной пурге юноша не мог рассмотреть силуэт, пока он медленно, грациозно приближался. Варвар не мог с уверенностью назвать его женским, скорее фигура принадлежала существу, не имеющему пола, иллюзии, фантому. Пока голос приблизившейся особы не погрузил воина в круговорот приятных, едва не стертых алкоголем, воспоминаний.

– Ты пришел? Молодец! – из темноты показалась божественной красоты девушка, в зеленом платье, удачно подчеркивающем ее точеную фигуру.

– Мне приятно, что ты, не смотря на опасности и трудный путь, все же прислушалась к зову сердца и последовала за мной! – Варвар поднялся с колена и медленно, важно расправив плечи, направился к девушке, оставив топор у тела отца, – ты смелая! Как твое имя? Хочу знать до того, как ляжешь со мной – великим и бесстрашным Годдаром! Повелителем северных пустошей и убийцей драконов!  – Добавил он девушке из таверны в Тортарре.

– Убийца драконов!? – сквозь смех сказала она, – кто узнаёт мое имя, тот сразу же умирает! – произнесла красавица, не пряча зловещую, дьявольскую улыбку.

– Я сегодня умирать не собираюсь! Разве что от незабываемого божественного оргазма! – уверенно, с приподнятым настроением произнес юноша.

– Твой отец тоже так говорил! – она опустилась на четвереньки, и воин обратил внимание на ее обнаженные стопы, погруженные в снег. Даже в дорогих сапогах из верблюжьей кожи, здесь, на вершине скалы, его пальцы слегка немели, – а теперь он служит мне! – добавила она уже не женским и совсем не человеческим басом, разнесшимся по заснеженным просторам Рок-Эль-Харда.

«Что ты несешь похотливая девка!? Мой отец умер в бою!!», – пока Годдар осмысливал сказанное, девушка превратилась в нечто ужасное. Из ее спины со звуком разрывающейся плоти, показались крылья. Перепончатые, огромные, как два паруса, они возвышались над когтистым, покрытым шерстью созданием с длинным, напоминающим кнут, черным хвостом. Теперь варвар навсегда избавился от фантазий, где он снова и снова овладевает черноволосой красоткой. Он, подобно медведю, неуклюже бросился к своему оружию. «Хвала богам! Топор на месте!», – Варвар покрепче сжал рукоять оружия и бегло осмотрел место, где еще недавно лежало растерзанное тело отца.

– Годдар! – где-то позади варвара прозвучал забытый, но по-прежнему родной голос Каззара, – присоединяйся к армии Алруны! Она тот лидер, за которым следуют лучшие войны! – Каззар обратился к сыну, оголив лезвия древних киммерийских мечей.

– Нет, Каззар! Варвар не может подчиниться лидеру, принадлежащему другому племени! – юноша смотрел на появляющиеся из-за домов силуэты убитых Алруной воинов. У Годдара не было времени рассмотреть всех, но он понимал, что сейчас предстоит сражаться с искусными бойцами и даже с самим, когда-то, непобедимым Каззарам.

– Мои воины! – взмыв в небо, на котором сейчас не горело ни единой звезды, командовала Алруна, – убейте непокорного, и он присоединится к нам! – демонесса подняла руку к черному небу, поставив ладонь так, будто что-то в ней держит. Над кистью появилось пламя в виде сферы, – умри, варвар! – прорычала крылатая бестия, швырнув огненный шар в оторопевшего от стремительно развивающихся событий воина. Годдар смог увернуться. Огонь опалил лишь край медвежьей шкуры. Юноша отступил к стене одного из домов, отбивая атаки армии проклятых. К этому моменту солдаты подобрались совсем близко. Один из атакующих был освобожден от проклятья Алруны, лишившись головы от сокрушительного, размашистого удара варварского топора. Тело проклятого воина потеряло жизненную силу и упало навзничь. Варвар не знал, поднимется ли воин, на этот раз или останется в мире снов навсегда, поэтому поворачиваться спиной к обезглавленному не стал.

– Годдар, мой младший сын! – преследуя успешно отбивающегося варвара, отрубающего конечности и разрубающего обледенелые тела лишённых воли мертвецов, взывал Каззар. Он переступал через мастерски убитых собратьев, неумолимо следуя вперед, тяжело передвигая ногами. Годдару казалось, что отец совсем утратил присущее варвару проворство. Но, неожиданно Каззар оттолкнувшись от земли огромными и крепкими, как колонны каменных мостов ногами, перепрыгнул зачарованных мертвецов и ударил сына в грудь. Юноша, пролетев пару метров, зарылся в сугроб. Дыхание сперло, а грудные мышцы оцепенели. Воин изо всех сил хватал воздух ртом, восстанавливая дыхание. Путешественник слышал тяжелые шаги приближавшихся вражеских солдат. Он понимал, что справиться с Каззарам, возможно, и не удастся и, что его отец, если сейчас не умрет, то натворит множество бед в компании дюжины таких же безвольных, покоренных первобытным злом, идеальных убийц. Один из мертвецов, закованный в блестящий доспех с мальтийским крестом на котте, бросился на варвара с боевым кличем, доносившимся из чрева закрытого шлема. Мертвец вознес двуручный меч над головой, оттолкнулся от земли и приблизился к Годдару. Доли секунды отделяли путешественника от смерти. Варвар напряг все тело для рывка в надежде отскочить в сторону, но на его шее сомкнулась чья-то закованная в сталь кисть. Заколдованные убийцы были повсюду. В этот раз Годдару действительно некуда было деться. Мертвая хватка прижала воина к земле, а занесенный в смертельном ударе меч, неминуемо приближался к голове юноши. Годдар – киммериец, как и все из его племени, не имел права смериться с гибелью или сдаться врагу. Кодекс чести варварских племен Карадага, запрещал бежать или сдаваться. Любое проявление трусости считалось позором, и такого воина лишали права носить оружие и выгоняли из племени. В этот раз Годдар все же поступился варварскими принципами. Он закрыл глаза и попрощался с отцом, братом и с короткой, но в то же время насыщенной приключениями жизнью. Но неожиданно, к счастью для юноши, раздался свирепый, чудовищный рык, а за ним последовал глухой удар по надвигавшемуся приспешнику демонессы.

– Хранители пустоши! – завопила Алруна и Годдар почувствовал, как хватка на его шее ослабла. Вражеский солдат отвлекся на приближающихся духов возмездия. Варвар тут же оттолкнул неприятеля плечом, встал в боевую стойку, направив топор на Каззара.

На одной из крыш, выставив широкую грудь вперед, гордо стоял вожак волчьей стаи, преследовавшей Годдара всю дорогу к деревне. Неожиданно для варвара огромные, невиданных размеров звери, бросились на мертвых, разрывая замерзшую плоть чудовищными клыками, усеивавшими огромные пасти. Каззар подошел к сыну. Волки не трогали киммерийца, отца юного варвара, и проносились мимо, не замечая его, вонзая клыки и когти в остальных падших. Вожак наблюдал с высоты, не шелохнувшись. Как будто волк жаждал этого боя между отцом и сыном. Казалось, что ни что на свете не могло отвлечь зверя от важного действа.

– Эти жалкие псы однажды и мне пытались помочь, как видишь, им не удалось! – падший воин вознес меч к небу и с варварским боевым кличем, обрушил оружие на врага. Юноша парировал атаку, едва сдержав смертоносный удар. Годдар невольно согнул ноги от натиска противника и оттолкнул отца назад, но лезвие второго меча достало киммерийскую плоть. Молодой воин взвыл скорее от досады за пропущенный удар, нежели от боли. Из раны в боку струилась кровь. Годдар был ранен своим же отцом. Осознание того, что его жизнь может оборвать человек, давший ее, разжигало апатию к бою и навеивало тысячи воспоминаний о былых временах, отвлекающих воина от смертельной схватки. Перед Годдаром возник родной край, земли Карадага, те времена, когда воин был совсем мал, и ловко карабкался по скалам, исследуя акры степей киммерийского царства. Варвар отбил еще несколько свирепых бросков Каззара и, когда на пути отступления появилась покосившаяся стена из песчаника, он не стал атаковать отца. Оттолкнувшись от земли, киммериец пробил ее плечом, и его взору открылась панорама битвы. Волки безжалостно расправлялись с противником, а их предводитель сцепился с Алруной. Добро побеждало и Годдар обернулся к Каззару, чтобы предложить ему сдаться, несмотря на варварский кодекс чести. Появилась надежда на замечательный исход, где Годдар вернется домой в Карадаг вместе с отцом. Варвар открыл рот, чтобы предложить мир, но так и не смог произнести ни звука. Киммерийский меч прошил насквозь титанический мускулистый торс, пробив сердце. Годдар был мертв.

Царство снов

– Здравствуй, Годдар, сын Каззара! Воин Киммерии, – прозвучал властный низкий голос, заполнивший бесконечное пространство глубоким нечеловеческим басом. Здесь, в царстве небытия, в доме тьмы существовал только он – голос. Даже свое дыхание варвар не слышал в чертогах тотальной тишины.

– Слишком длинное приветствие для голоса, чей владелец не представился могущественному Годдару – повелителю драконов! Да еще и трусливо спрятался где-то в темноте, – Годдар был раздражен. Он слышал и мог говорить, но находился в кромешной тьме. Юноша не чувствовал раненого тела. Не мог им управлять. Он вообще ничего не ощущал. Ему казалось что боли, холода, зноя вообще никогда не было. К сожалению, все негативные чувства остались. Страх, ненависть, обида и скорбь переполняли человека. Здесь, в колыбели небытия, чувства усиливались и топили сознание в горьком шквале уныния.

– Повелитель драконов? – без малейшей паузы начал таинственный голос, едва варвар договорил, – то есть, не успел ты умереть, как твое звание поменялось с примитивного «убийца» на совершенное «повелитель»? – с выраженными нотками сарказма и пренебрежения вещал таинственный голос, – интересно, как же так у тебя, киммериец, получилось? Не встретив ни единого дракона в своей жалкой, никчёмной жизни, получить такое звание? – собеседник Годдара зашелся громоподобным хохотом, но внимание воина остановилось только на словах «ты умер».

– Кто ты!? – яростно вопил юноша, – покажись, и я убью тебя!

– Нет! – оборвал предложение и остудил пыл воина невидимый собеседник, – ты мертв мальчик, а это значит, что ты ничего уже не можешь! – он медленно проговаривал каждое слово, – в твоей власти лишь возможность поддерживать диалог со мной!

– Я, киммерийский воин и я сам решаю, что я хочу, могу или не хочу, – говорил варвар спокойным тоном, но в его голосе слышалась обреченность.

– Ну да, ну  да, – сквозь смех и явное пренебрежение протянул собеседник, – может, покончим с пустой болтовнёй и поговорим о действительно важных делах?

– Да, давай, – выдержав короткую паузу, буркнул Годдар. Его голос не казался таким страшным и грозным, как всегда. Он принадлежал отчаявшемуся, обреченному и сдавшемуся человеку.

– Отлично, мальчик! Я не люблю лить воду. У меня дел по горло, сам знаешь, сейчас трудное время.

– Я не замечал.

– Помолчи! Я говорю! – он показался варвару раздраженным. «Да, у тебя терпения, как у портовой шлюхи при виде больших денег за повседневную работенку», – подумал Годдар.

– Я верну тебя обратно. Воскрешу! Но, ты должен сделать для меня одну работенку. И да, осторожней с мыслями. Если будешь так думать про меня, оставлю здесь навеки!

– Ты лазишь по моей голове!? – возмутился варвар

– Я повсюду, я все знаю и все слышу!

– Да кто же ты? Неужели сам Кром пришел за моей душой!? – Не скрывая ужаса, спросил юноша.

– Кром? Нет! Подумай, если бы ты попал к воплощению истинного зла и создателю всего плохого, что только может быть в Киммерии, ты вел бы теплые беседы вот так просто? Уверен, тебе было бы не до разговоров. Неужели в твою пустую голову, не приходит другого имени? Или ты настолько туп, что не можешь удержать столько информации?

– Ты говорил, что не любишь много болтать! Говори по делу! – возмутился воин.

– Тогда не задавай вопросов! Просто слушай. Ты вернёшься обратно и выполнишь несложную задачу. Я хочу, что бы ты убил одно существо, мешающее мне и постоянно устраивающее козни, словно назойливое насекомое.

– Просто скажи, как зовут этого парня! Или девку? – прервал собеседника варвар, который жаждал вернуться обратно в мир живых.

– Парня зовут  Гаримар. Я дам тебе на это пять лет. Надеюсь, тебе хватит времени, чтобы ты, тупица, справился с этой задачей. В помощь я дарую тебе хранителя пустоши. На протяжении всего задания он будет помогать тебе. Он станет твоим телохранителем, но и ты должен заботиться о нем. Волка зовут Карггнош. Для тебя Великий Карггнош!

– Что бы кого-то убить, мне не нужны помощники. Просто скажи всезнающий и все слышащий незнакомец, где найти этого Гаримара?

– А вот это тебе придется узнать самому. Если не вложишься в отведенное время, тогда попадешь в царство мертвых. Только не ко мне, а к тому, кто предпочитает молча наслаждаться криками своих мучеников.

– Я успею… – проговорил Годдар, но уже стуча зубами от холода. Он очнулся посреди Рок-Эль-Харда. Варвар был счастлив, что вернулся и, не обращая внимания на холод, валящую с ног усталость и звериный голод, побрел к вожаку стаи. У массивных, когтистых лап исполинского, свирепого зверя лежал волчонок. Щенок, свернувшись клубком, подрагивал на ледяном пронизывающем до костей ветру. Когда Годдар подошел ближе, вожак развернулся и побрел прочь, оставив волчонка лежать.

– Да не может быть!? Великий Карггнош! – С разочарованием пробормотал варвар, глядя на жалкий, поскуливающий от холода и страха комок шерсти…

Книга вторая

ГЛАВА 1

В обители древнего зла было тихо. Беспощадный ветер наконец-то стих. Человек слышал собственное дыхание и шаги, эхом разносившиеся по извилистым коридорам пещеры. Подземелье уводило путешественника глубоко под землю. Спертый, пропахший известью воздух, был насыщен спорами грибов, обильно заселивших стены. С высоты потолка, то тут, то там, капала вода. Путник вышел к центру очередного зала великой гробницы. Он был искусным воином, путешествующим в компании серого волка, небывалых размеров. Человек казался огромным, даже на фоне зверя, который был не меньше северного оленя. Широкая кисть варвара сжимала рукоять боевого топора, испещренного святыми символами и рунами. По киммерийским легендам, руны оберегали от смерти и бед обладателя оружия. Топор был заговорен жрецами, поклоняющимися светлым богам. Это оружие варвар нашел торчащим из груди Бренвена, известного паладина из Киммерии. Воин света был убит своим же топором, и варвару, не раз слышавшему байки о доблести, отваге и подвигах паладина, было не по себе видеть растерзанное тело легендарного борца с тьмой. Согласно поверьям, после смерти паладина, душа воина поселялась в оружие, которым он владел, поэтому варвар назвал этот топор в честь убитого паладина. Мускулистое тело и набедренную повязку варвара скрывала облезлая медвежья шкура. Киммериец уже несколько лет собирался ее сменить, но зашитые дыры от клинков в области груди, напоминали ему об отце. Эхо разносило тяжелую поступь гиганта по подземелью, когда он проходил величественные залы, высеченные в толще скал. Множество помещений исследовал путник, пока не оказался в шаровидном зале. Стены, расписанные демонической письменностью Ишт-край, давили со всех сторон. Миллионы тонн камня служили опочивальней древнейшему злу, скрытому глубоко под землей, в месте, где никогда не бывало посторонних. «Некто», покоящийся среди колоний первобытной плесени, на века облюбовавшей здешние сталактиты и сталагмиты, ни в коем случае не должен пробудиться раньше положенного ему срока.

– Жди здесь! – приказал громила своему волку, вздыбившему шерсть, едва его лапы коснулись мраморного пола сферавидного зала.

В центре опочивальни, на троне из человеческих костей, восседал демон. Его спиралевидные рога тянулись высоко под купол зала, а когтистые лапы сжимали бедренные кости, служившие подлокотниками. Ноги демона врезались копытами в мраморный пол, а за спиной существа, обвивая торчащие вверх кости, служившие навершием трона, подобно змею расположился хвост. Статуя была высечена из мориона. Казалось, что черный кварц вобрал в себя всю темную энергию этого бренного мира, нечеловеческую злобу и звериную ярость. Зловещая скульптура олицетворяла ненависть и внушала страх. Каменный идол отражал блики факелов, расставленных по периметру зала, и выглядел так, будто в любой миг перестанет претворяться безжизненным камнем и бросится на незваных гостей. Темный лорд устремил взор на красный граненый камень, лежавший в центре пентаграммы. Рубин, как гласили древние летописи, обладал колоссальной магической силой, однако, эта сила принадлежала демону. Варвар знал, пока камень находился в центре пентаграммы, лорд тьмы будет заточен в кварц и может только ждать, когда какой-то любопытный идиот или охотник за сокровищами не уберет самоцвет с начерченной на мраморе пентаграммы, дабы продать его и заработать приличные деньги. Варвар не был ни тем, ни другим, но, тем не менее, забрал камень и спрятал в свой тяжелый от серебряников кошель. Путешественник пришел сюда не за наживой, хотя от денег никогда не отказывался. Он неслучайно забрел в эту сотворенную магией и руками рабов обитель. Воин проделал долгий, трудный, полный опасностей путь, чтобы присоединить очередное звено к длинной цепи, тянущейся уже долгих четыре года. Варвару нужна была информация, поведать которую мог только он, великий и безжалостный – демон Аш. А чтобы получить знания, существо нужно было пробудить.

– Не бойся, – едва слышно сказал гигант своему спутнику, обладавшему нерушимой отвагой, когда подошел к изваянию. Варвар уставился прямо в глаза существу из мориона, – Аш! Я знаю ваши демонские уловки. Стоит мне только повернуться к тебе спиной, как ты вонзишь в меня свои длинные когти! – Громко произнес варвар, но статуя осталась статуей, она не превратилась в извергающего пламя и разрывающего всех на своем пути монстра. – Ну, хорошо! – Буркнул воин, бросив рубин на пол, посматривая на существо. Затем, варвар размахнулся посильнее, занеся топор над собой как дровосек, и выкрикнув что-то, обрушил топор на камень, но Аш внезапно поймал лезвие. Человеку показалось, что многовековое заточение в камне совершенно не сказалось на рефлексах Демона, таким проворным он оказался после пробуждения.

– Не смей Годдар! – казалось, что в эти низкие ноты, извергавшиеся из клыкастой пасти, демон вобрал весь мирской гнев, – человек, убивший моего брата! – Протянул демон. От баса темного лорда стыла кровь, а те, кто были по слабее духом, и вовсе лишались рассудка. Но Годдар был киммерийцем и не поддавался страху – бесславному чувству рабов. Со стороны донесся яростный рык, и из темноты выскочил волк. С открытой пастью он прыгнул на демона, но тот исчез, оставив после себя облако пепла. Годдар, держа топор перед собой, не прекращал вращаться, чтобы не подставить спину искусному и стремительному противнику.

– Я не знаю где Гаримар! – ответил демон на еще не заданный вопрос. Голос прозвучал из-за спины воина, и в то же мгновение от сильного удара в спину, варвар отлетел на несколько метров. Аш снова рассеялся пеплом и появился как раз там, где Годдар должен был встретиться с мрамором. Демон тяжелым  ударом впечатал человека в пол, да так, что тот не сразу поднялся. Карггнош одним прыжком преодолел половину зала и очутился рядом со своим хозяином. Волк рычал с неистовой яростью и беспомощно крутился вокруг варвара, но Аш уже занял свое место на троне. После величественного хохота демон продолжил, – Я не знаю где Гаримар, но я знаю того, кто может это знать! Я скажу тебе его имя, но в следующий миг ты умрешь, человек! Мой брат должен быть отомщен. Ты же понимаешь, что я не позволю жить убийце брата!

– Говори, а то можешь не успеть! – Варвар поднялся, крепко сжимая топор в руке. Его ребра болели от сокрушительной атаки, – Карггнош, будь готов, – шепнул он волку, и зверь стал за его спиной, защищая воина от атак сзади, – Скажи имя! – прорычал варвар.

– Кастор! – подобно раскату грома голос существа разлетелся по тронному залу и закоулкам гробницы. Гневу демона не было предела, он несколько лет ждал этой встречи. Существо жаждало мести и сейчас наслаждалось предвкушением схватки с варваром. Лорд тьмы вновь растворился, оставив лишь пепел, витающий над троном. Какое-то время зал окутала мертвая тишина и, на мгновение, путнику показалось, что Аш просто ушел, оставив варвара в покое. Конечно, это было не так. Годдар привык к тому, что с ним не случаются чудеса, и что битвы не бывают легкими. Враги искателя приключений никогда не бросали поединок, пускаясь наутек при виде ввергающего в страх и ужас воина, обладающего титанической мускулатурой, к тому же, изумительного актера. Он с удовольствием и лёгкостью корчил самые злые, источающие первобытную ярость гримасы перед своим противником. Варвару зачастую приходилось раскидывать врагов на поле боя, или пьяных самоуверенных придурков во многих трактирах, не полагаясь на счастливый случай, или их испуг. Сейчас он дрался не с человеком и, поэтому, не тратил время на злые гримасы, ведь, Аш прекрасно знал, что чувствует варвар. Демон появился у рубина, оставленного человеком на полу гробницы, схватил камень и снова оказался на троне. Сейчас чудовище оголило несколько рядов острых акульих зубов в широкой улыбке. В когтистой лапе он победно сжимал рубин.

– Я чувствую его силу, человек! – Он направил рубин на Годдара и произнес короткое заклинание, после которого, скорее всего, варвар должен был превратиться в пепел или просто вспыхнуть, как угли в костре от свежего ветра. Но, заклинание не сработало. Аш растеряно уставился на камень.

– А ты не умнее своего брата! – промолвил человек, вытащив еще один рубин из кошеля, и швырнул к своим ногам. Карггнош подошел ближе и был готов атаковать. Аш зарычал. Его гневу не было предела. Жалкий человечишка расправился с его братом, как будто Фарбонгер был не демоном, а болотной жабой, и с ним повел себя крайне пренебрежительно, унизив его демоническое достоинство.

– Умри! – шипя протянул демон и проворно бросился на киммерийца, стуча копытами, сотрясая стены и оставляя трещины в мраморе. Существо не стало прибегать к магическим способностям. Аш хотел убить его честно, насколько это было возможно в битве со смертным. Ему нужно было разорвать человека когтистыми лапами, растоптать, растерзать самоуверенного глупца. Демон наклонил голову, чтобы пронзить варвара рогами, сделал несколько больших шагов и, изо всех сил, оттолкнулся от пола, но был сбит гигантским волком, вцепившимся в предплечье монстра. Карггнош стиснув зубы покрепче, мотал головой, разбрызгивая бордовую кровь существа, которая закипала, при попадании на мрамор. Аш не издал ни звука, отшвырнул волка, в пасти которого остался кусок плоти. Хранитель моментально вскочил на ноги и бросился на демона. Карггнош снова отлетел в стену после сокрушительной атаки демона. В этот раз волк поднялся с трудом. Аш бросился на него, но тело лорда тьмы перестало слушаться. Он застыл в один миг, превратившись в черный кварц. Демон был повержен. В суматохе битвы, пока Карггнош отвлекал монстра, Годдар успел поместить рубин в центр пентаграммы. Теперь Аш остался в своей гробнице, заточенный в морион, до тех пор, пока кто-нибудь, поддавшийся соблазну, не заберет рубин, освободив чудовище от волшебных оков.

 ГЛАВА 2

Яркое, испепеляющее солнце пустыни Вакхабби, от которого путник уже несколько недель не мог скрыться, осветило оборонительный вал величайшего купеческого города Лиман-К-Си.

Испокон веков на этот город богачей и купцов совершались бесчисленные набеги, и даже некоторые полководцы, собрав многотысячные армии, брали его в осаду. По мистической случайности, обитель толстосумов и их богатств, каждый раз оставалась нетронутой. Нападавшие разбиты, выжившие казнены на рыночной площади, а если места на эшафоте не хватало, то их сажали на кол у городских ворот.

Путешественник бывал в этих краях и раньше, но такого безжалостного восточного ветра, властвовавшего в этот раз, варвар никогда не встречал. Буран разгонял жгучий, раскаленный воздух и поднимал тысячи тонн песка в небо. Горячие, как искры, песчинки больно врезались в обожженную палящим солнцем кожу, забирались под одежду и проникали в обувь, доставляя путешественнику нестерпимую боль. Когда Годдар подошел к многотонным железным городским воротам, украшенным драгоценными металлами, пестрящими сапфирами и изумрудами, Карггнош уже давно скрылся за барханами. Зверь следовал к канализационному выходу. Зловонные темные тоннели были единственным безопасным и бесплатным путем в этот дорогостоящий для путешественников город. При входе лиман-к-сийская стража брала грабительскую пошлину за животных. И, чтобы провести волка через городские ворота, нужно было заплатить ей кругленькую сумму. Разумеется, Годдар не собирался выкладывать сумасшедшие деньги, обезумившему от жадности, правителю города за «пса», которого приходилось кормить на протяжении долгих переходов. К тому же волк обладал непомерным аппетитом, и воин не раз ловил себя на мысли о его случайной кончине. Как и все в этом богатейшем городе, ворота выглядели пусть и вычурно, но очень богато и не менее величественно, чем остальные постройки в столице торговли. Однако, варвара поразило и ввело в ужас не величие и богатство, а лес из человеческих тел, насаженных на колья, который простирался до самого горизонта. «Хоть бы ветер не переменился», – размышлял мужчина, глядя на разлагающиеся трупы, собравшие невиданные ему ранее стаи каких-то мрачных на вид пернатых, облюбовавших всю округу. Воин представил, какой смрад принесёт северный раскаленный ветер, как только пришел в себя от трепета. У обочины дороги, ведущей в город, выстроились нищие. Их было так много, что лес казнённых показался варвару не таким уж великим. Годдара удивила численность бедняков у стен зажиточного, богатейшего города Империи.

Люд в толпе был разный. Калеки,  иссохшие, доживающие свой век старцы, дети и женщины. Все они были голые или в рванье. Многие истощённые болезнью. Их потрескавшаяся от испепеляющего солнца смуглая кожа, была покрыта волдырями и кровоточащими язвами. Кто-то из толпы молил о помощи, кто-то пытался ухватить варвара за одежду, а кто-то, дергал за сумку с провиантом. Воин испытывал жалость к ущербным, но их грубые прикосновения ввергали его в ярость, заглушая сострадание. Очередного дернувшего за медвежью шкуру, торчащую из сумки, Годдар отшвырнул в толпу попрошаек, после чего поднялся сильный гомон. Кто-то бросил в воина затвердевшим песком, рассыпавшимся о его затылок.

«Да, Леман-К-Си строился с размахом!», – каждый раз, когда варвар  попадал за ворота величественного города, одни и те же мысли появлялись в его голове. «Удивительно, что в городе, на постройку которого потратили несметные богатства, живут злющие, жадные и лишенные всего человечного, людишки!», – проговаривал он про себя, рассматривая окрестные улицы, вымощенные брусчаткой, отшлифованной тысячами подошв купеческих сапог и лапами диковинных зверей. Большинство улиц были узкими, а здания давили на Годдара своими высоченными стенами. По потрескавшимся, иссушенным солнцем стенам расползались вьющиеся растения. В Лиман-К-Си на великана-киммерийца практически не обращали внимания. Здесь он чувствовал себя лучше, ведь жители торговой столицы были искушенными людьми и киммерийцев перевидали немало. Варвар не спеша вышел на ярмарочную площадь. Посреди кишащей толпы суетившихся и торопящихся куда-то людей, среди торговых шатров и палаток с едой, от которых поднимался сизый пахучий дым, величественно и монументально, увековеченный зодчим, расположился фонтан. Это было сооружение в виде быка с непропорционально большими рогами, которые животное направило прямо на ослепительный солнечный диск. Фонтан, отражающий свет натертыми до блеска бронзовыми, золотыми и медными  частями, собирал вокруг себя детей. Вода мощным потоком шла из бычьей пасти и с силой ударялась о вымощенное мрамором дно, затем стекала сквозь медные решетки в канализацию. Фонтан был щедро обсажен пальмами и, цветущим розовыми бутонами, колючим кустарником – единственными растениями, способными жить в этой пустыне. Но, среди всего богатства и великолепия, среди изысканных блюд, нарядов и изобилия услуг, увиденное на улицах купеческого города привело Годдара в ужас. Не жестокость войн, жернова которых перемололи не один миллион жизней, не животная ярость, с которой солдаты крушили друг друга на полях сражений, не способны были напугать варвара. То, что творится во время схватки, обычно, происходит по самым веским причинам, но здесь, на рыночной площади, сцепились несколько мужчин за пару медяков, брошенных им ради забавы. Эти люди убивали друг друга на глазах ликующей толпы. В Лиман-К-Си человеческая  жизнь не стоила ничего. Человек мог убить другого за гроши, даже женщину или ребенка.

Варвар подошел к сцепившимся, барахтающимся в грязи. Несколько человек уже сложили свои головы за горсть меди, а те, кто еще боролись за медяки, не обратили внимания на подошедшего гиганта. Пнув одного и отшвырнув другого, варвар наступил сапогом на кисть человека сжимающего деньги. Он лежал в грязи перепачканный кровью.

– Это мои деньги, мразь! – прохрипел бедолага, корчась от боли.

– Нет, они мои! Я забираю их у тебя! Ты достоин голодной смерти, способный лишить человека самого сокровенного и дорогого – жизни, мерзавец! – Годдар забрал монеты и молча ушел.

– Ты сам лишаешь меня жизни! Я умираю от голода! – Вопил бродяга удалявшемуся прочь обидчику.

– Я слышал, что в каменоломню требуются люди, – бросил киммериец и ушел. Варвар слышал возгласы недовольных, лишенных зрелища горожан. Они швыряли в воина гнилыми фруктами и, не выбирая выражения, посылали его куда подальше. Но варвар, не обращая внимания на обезумивших, побрел дальше. У него были дела куда важнее, чем спасать уже давно «мертвые» души бедняков. Варвар был полон сил, он торопился к одной дорогой ему особе, о которой частенько вспоминал на протяжении своих странствий. Ее звали Киара.

Годдар воспрял духом, когда за его спиной закрылась тяжелая, украшенная бронзой, дверь в обитель страсти и наслаждения, жилище леман-к-сийских блудниц, именовавшееся «Домом Сенны и Дочерей». В этом популярном месте можно было найти женщину на любой вкус. Каждый с самыми необычными и, возможно, пугающими многих предпочтениями, мог найти все, что только пожелает. Варвар же приходил только лишь к одной, по его мнению, шикарной и волшебной жрице любви.

Она была небольшого роста, с изумительно нежной кожей, цвета кофейных зерен. Ее яркие, переполненные энергией и страстью голубые глаза, необычайной красоты, напоминали варвару женщин северных плен. Редкое сочетание темной кожи и светлых глаз имело особое магическое притяжение. На хрупкие, изящные плечи ложились кудри пепельных волос. Жрица любви носила набедренную повязку, удачно подчёркивающую восхитительные бедра, едва закрывавшую промежность, оставляя интригу и закручивая клиентов в водоворот фантазий и предвкушений ночи. Легкие бронзовые украшения скрывали соски. На щиколотке она носила широкое, металлическое кольцо, с потемневшим от времени клеймом. Кольцо говорило о принадлежности девушки к дому Сенны. Оно надевалось сразу, после достижения девочкой продажного возраста – двенадцати лет. Сильные, плотные ноги были длинными, с тонкими щиколотками и украшены татуировками. Ее необычное, потрясающее тело лишало варвара рассудка. Возможно потому, что она походила на женщин его племени. Такими формами не обладали блудницы многих городов, в которых варвару посчастливилось бывать. Самым первым делом для Годдара в купеческой столице, было увидеть ее. Варвар всегда угощал красавицу дорогим вином, одаривал девушку украшениями, инкрустированными сапфирами и яшмой, несмотря на грабительскую стоимость услуг богини любви. Однажды, перебрав крепленого вина и сливовой браги, Годдар предложил красавице бежать, но, видимо, девушку устраивала ее жизнь. Она оказалась одержима плотскими утехами и ее пристанище, небольшая спаленка в борделе, дарила ей бурю эмоций и водоворот наслаждения и удовлетворение единственного желания. У девушки было все, в чем она нуждалась. В доме дьявольской похоти, комната жрице любви доставалась с рождения, а покинуть ее, девушка могла только после смерти. Это не удивительно, в Леман-К-Си спросом пользовалась любая. Даже жрицы любви преклонного возраста не оставалась без работы, хотя мало кто доживал до него.

– Ты пришел киммериец! – послышался сладкий, мелодичный, необычайно нежный голосок, но в то же время, наполненный нотками похоти и соблазна. Этот голос сводил варвара с ума и снился годами. Девушка тихо подошла сзади и положила кисти на мощный рельефный торс воина. Годдар почувствовал, как по телу побежали мурашки. Его набедренная повязка стала тесной. Не скрывая сильнейшего возбуждения, он обернулся.

– О, Кром! – воскликнул варвар от удивления и явного разочарования. Улыбка, появлявшаяся всякий раз на его лице, когда мужчина погружался в приятный ручей воспоминаний, была стерта в один миг. Теперь, он смотрел на шлюху с нескрываемым ужасом. Перед воином стояла растолстевшая с отвисшей грудью бабища. Варвар был благодарен богам, что на ее тело не налезла та запомнившаяся ему набедренная повязка, изумительно сидевшая на когда-то точеных бедрах. Сейчас складки и бугристую жировую ткань скрывала накидка из белого шелка совершенно не отнимающая лишних килограмм.

– Ну что варвар? – игриво произнесла она, – пойдем скорее в постель, и не будем тратить драгоценные минуты! Ночь слишком коротка! – она подошла к нему вплотную, коснувшись обрюзглым животом.

ГЛАВА 3

Эта ночь, омрачила жизнь варвара, лишила его физического наслаждения, ожидания эротических, а порой особо развратных фантазий, которыми он боялся поделиться даже во время пьяных посиделок. Киммериец с угрюмым видом разлёгся у фонтана, облокотившись о его гранитный борт. Годдар посматривал на спешащих людей, создающих рыночную суету, под палящими лучами солнца. Женщины, облаченные в вычурные, тяжёлые платья, с причудливыми  полотнами на древках, по-видимому, закрывавшими от солнца, неспешно прогуливались, как будто, соревнуясь между собой.  Мужчины перемещались от палатки к палатке, выкрикивая что-то купцам и поднимая руки с монетами. Некоторые проходили мимо, неся мешки или кувшины с провиантом. Годдар задумчиво цедил дешевое вино, так как на дорогое после похода к Киаре денег у него не осталось. В эти минуты он размышлял о поисках Гаримара. Одно радовало человека, отсутствие Хранителя пустоши. Воин сделал глоток и швырнул бутылку в воду фонтана. Какое-то время с его лица не сходила довольная ухмылка, пока он представлял, как Карггнош барахтается в канализационных нечистотах. Обстановка в городе была хорошей подсказкой в его поисках, да к тому же, варвар знал только одного человека по имени Кастор. Это редкое имя принадлежало правителю великого Леман-К-Си. Годдар был наслышан об этом человеке. Кастор вобрал в себя самые жуткие качества, которые только могли быть присущи человеку. Но, жадность и жажда денег занимали львиную долю в этом длинном списке. «Возможно, разумам Кастора управляет некое зло. Оно окутало город чарами, погрузив его в жестокость, разврат и алчность. Здесь процветает культ денег. Человеческая жизнь обесценилась», – размышлял варвар. Его пугали жители, для которых искренность, честь, достоинство утопила жадность и жажда наживы. Здешние женщины  были готовы на все ради золота. В городе процветали браки между молодыми девушками и сыплющими всюду песок, умирающими скрягами, а бывало наоборот. Молодые люди признавались в любви пожилым, овдовевшим, состоятельным дамам. Местные воины были готовы убить любого за небольшую сумму, даже если жертвой будет беззащитный калека.

– Да… – проронил Годдар, и продолжил только уже про себя: «Городом правят жестокость и безумие. Мне следует положить этому конец!».

– Аниш!!! Ты обманул меня!!! – выкрикнул смуглолицый, изысканно одетый мужчина. Пока он кричал, доказывая вину старому знакомому Годдара, которого варвар и сам давным-давно искал. Его выбросили из купеческого шатра два гарилоподобных киммерийца. Человек упал на вымощенную песчаником рыночную площадь. Богач попытался снова ворваться в шатер, но один из стражей лишил беднягу сознания одним ударом, а затем, взвалив на плечо, унес прочь, скрывшись в толпе. Годдар не стал дожидаться возвращения своего земляка и поспешил к шатру. В шатре оказалось просторно. В воздухе витали клубы дыма, медленно расплываясь от бронзовой аромалампы, подвешенной на тонкой цепи. Пахло цитрусовыми, табаком и кофейными зернами. У стен были расставлены подставки под изысканные наряды, которыми изобиловал шатёр. От многообразия красок и узоров у варвара разбегались глаза. У прилавка внизу стояла различная обувь. Годдар обратил внимание на сапоги из верблюжьей кожи в точности, как и на его ногах, только целые и не разодранные по швам. За прилавком, копошился в ящиках с побрякушками  сгорбленный знакомый воину старец. Он стоял спиной к воину, бубня себе под нос скрипучим, режущим слух, голосом. У входа, напоминая скульптуру, словно зачарованный, стоял охранник-киммериец. Годдар бегло окинул его взглядом и переключил внимание на купца. Страж Аниша, с двумя двуручными мечами, вложенными в кожаный чехол за спиной, был не меньше искателя приключений. Годдар подошёл как можно ближе к прилавку, не показывая своих враждебных намерений, чтобы не сразу вступить в схватку с наёмником. За мгновение до того, как варвар начал говорить, вернулся второй охранник и занял своё место рядам с побратимом. Годдару осталось только лишь тихонько вздохнуть, так как драться с охраной придётся в любом случаи. «Возможно, если я обрисую ситуацию и объясню этому дряхлому старикашке, что он продал некачественный товар втридорога, он пойдет на компромисс?», – размышлял варвар в надежде, что эта драка, из которой герой может не выйти живым, не состоится. Варвар посчитал глупым умирать из-за своих дурацких принципов – компенсации средств за пару сапог. Поэтому, киммериец начал разговор, как ему казалось, культурно.

– Обычно, – сказал «дипломат» совершенно спокойно, – я режу глотки за такую наглую ложь, – он поставил обувь на идеально чистую, натёртую до блеска, столешницу из красного дерева. От удара о поверхность, с подошв отскочила сухая грязь и рассыпалась по прилавку. Затем, он захотел продолжить монолог, добавив в него ещё больше высокомерия и дерзости, но, наглый старик перебил его нервным воплем.

– Убейте его!!! – хрипя и роняя слюну на обувь Годдара, заорал торгаш. В голове обиженного покупателя впервые промелькнула мысль о Каргноше. Было бы замечательно если бы волк сейчас был рядом. Но, как известно, «скупой платит дважды», а для варвара в этой ситуации плата могла стоить жизни. Годдар, не теряя времени, присел на корточки и повалился на спину, затем, ловко кувыркнувшись, оказался за киммерийцами. Одного из верзил он сразу пнул ногой, и противник рухнул на прилавок, уронив за него мечи. Второй охранник сделал удар с разворота, а затем, несколько выпадов, нанося удары двуручным мечом из-за головы. Эту мощную атаку Годдар ожидал и отскочил в сторону. Наемник тоже был проворным и ловким, как и наш глупый друг. Искатель приключений мог справиться с охраной, нанося удары исподтишка, что он и сделал. Его топор со свистом разрезал пустоту торгового зала и пробил спину воина, вставшего из-за прилавка, который умер мгновенно. Другого атакующего наемника он повалил одним движением, обхватив ноги. Двуручный меч соплеменника оказался бесполезным в клинче, и теперь гиганты наносили друг другу сокрушительные удары, титаническими кулаками напоминавшими молоты. Удар за ударом наносил Годдар рыча и вопя на киммерийском, пока охранник Аниша совсем не перестал сопротивляться.

– Порой я сам себя ненавижу! – тяжело задыхаясь, произнес он, облокотившись о перепачканное колено.

– Чего ты хочешь!? – вопил сгорбленный старикашка, направляя кинжал, который стоил целое состояние, на покупателя.

– Изначально, я пришел всего лишь за сапогами, но уже сейчас я бы прихватил твою мерзкую, никчемную жизнь, Аниш! – прорычал воин, стирая кровь со щеки.

– Оставь ее мне! Здесь есть то, что тебя заинтересует больше, чем моя смерть, – купец сунул руку в одну из шкатулок, стоящих на полках и вытащил свернутый черный шелковый лоскуток, – возьми вот это! – Аниш бросил ткань Годдару. Варвар раскрыл сверток и перед ним оказался небольшой изумруд. Годдар недоверчиво покосился на торгаша.

– Не смотри так! В твоих руках Масанамейн, – камень поиска злых чар. Помимо поиска, артефакт может развеивать колдовство, – он прервался, увидев, что варвар не верит его словам и продолжил, – он бесценен, можешь продать его за сколько пожелаешь! И эти сапоги тоже твои! – закончил он, ткнув тонким длинным пальцем в сапоги из верблюжьей кожи.

ГЛАВА 4

Годдар как ребёнок был счастлив и доволен собой в этот тяжёлый период жизни. Во-первых, он смог обменять новенькие дорогие сапоги на обувь попроще, но горазда практичнее. Теперь он носил армейские сапоги с бронированными щитками на голенях. Во-вторых, он получил ещё и доплату за неравноценный обмен. В-третьих, он восседал в кресле, обитом шкурами, в одном из самых дорогих трактиров этого города. Рядам с его столом, в дыму кальяна, извивались  две пылкие молодые красавицы. Тела девушек грациозно двигались в такт целому ансамблю, соблазняя воина. Заведение "Белая Пантера" было расположено прямо напротив дворца правителя Леман-К-Си. Да и сам Кастор был частым гостем этой таверны. Варвар  наслаждался мыслью о том, как будет гневаться сержант городской стражи после того, как дорогущие верблюжьи "копыта" разлезутся по швам в первом же патруле. Карггнош лежал у его ног. Варвар решил, что небесный страж должен охранять его, а не бродяжничать в лабиринте сточных тоннелей. После того, как киммериец столкнулся с гигантским скорпионом, которого выгуливали по центральным улицам купеческой столицы, он перестал переживать по поводу огромного штрафа за волка, так как на зверя тут никто не обращал внимания. Музыка закончилась как и изысканные блюда, и вино. Танцовщицы куда-то подевались, хотя гость не велел им прекращать танец. Он и сам мог бы преподать урок танцев, если бы еще выпил несколько кубков вина. В заведении повисла гробовая тишина. Карггнош, развалившийся среди остатков своего обеда (костей и бараньего черепа с рогами), насторожился и зарычал в сторону кованой двери в таверну. В давящей тишине были отчётливо слышны каблуки сапог. Годдар узнал вошедшего. Это был тот самый сержант.

– Товар возврату не подлежит! – сказал путешественник первое, что пришло в голову сержанту, которому он навязал некачественную обувь. Кстати, сейчас его ноги были обуты в обычную армейскую обувь.

– Я пришел за тобой, – страж остановился в пяти шагах от стола, куда недоставало омерзительное дыхание из пасти разъяренного волка, в любой миг готового разорвать гостя, – живым или мертвым, выбирать тебе. Ты будешь арестован или убит!

– Это что, все из-за сапог? – спросил Годдар, подперев подбородок кулаком и пристально посмотрев на представителя власти, как будто варвар зачитывает ему обвинения, а не наоборот.

– Один уважаемый человек заявил на тебя. Я даю тебе три минуты, и если ты не выйдешь из здания, мои парни возьмут его штурмом или сожгут к чертям! – после его слов Карггнош на полусогнутых лапах, медленно направился к стражнику. Его уши были прижаты, а из оскаленнай клыкастой пасти исходил зловещий рык.

– Нет Каргг, пусть идёт, – бросил Годдар и допил вино прямо из кувшина. Стражник попятился назад, а потом резко развернулся и, не оглядываясь, бросился к входной двери.

– Значит, за обед можно не платить, – сказал себе Годдар довольным тоном. Варвар ожидал такой поворот событий и не торопясь, собрав вещи, спустился в винный погреб. В темном углу подземелья его ждал люк, открывающий дорогу через лабиринт канализационных тоннелей во дворец правителя.

ГЛАВА 5

Решетка распахнулась со скрипом и ударилась о каменную стену сырого и темного помещения. Масанамейн ярко светил ядовитым зелёным светом. Анишь действительно откупился ценной вещью, особенно для настоящего охотника на демонов. Правда, Хранитель пустоши и без этой магической побрякушки отлично чувствовал зло и привел Годдара в логово демона. Во дворец незамеченным можно было попасть только через канализацию или более изощренным способом, на который не было времени, как и желания что-то изобретать. Побродив в темноте коридоров и пустых залов, пропахших жженым маслом факелов, искатель приключений, то и дело, натыкался на драгоценности и изысканные вещи. Искусные доспехи, изготовленные мастерами своего дела, картины, стяги, композиции из знамён и  оружия украшали большие залы и унылые, однообразные, бесконечно тянущиеся коридоры. В некоторых помещениях стояли различные скульптуры. Варвар подумал, что ошибся в своих суждениях и действительно проник в жилища правителя, не имеющего никакого отношения к силам тьмы. Но светящийся магический камень, отсутствие стражи и подданных и, конечно же, огромная дверь посреди очередного величественного помещения. Это была большая двустворчатая дверь стоящая посреди помещения. Она была закрыта. Но, если ее обойти, то можно было увидеть, что за ней ничего нет. Шерсть на холке Карггноша стала дыбом и походила на иглы.

– Ещё одно звено в цепи, ведущей к Гаримару. Отлично! – обратился охотник за нечистью к своему спутнику, но тот только рычал. Сомнений, что они попали в нужное место, не было. Исписанная демонической письменностью дверь из раскаленных древесных углей, распахнулась сама, как только человек приблизился к ней. Варвар почувствовал сильный жар от переливающихся жёлтым, оранжевым и красным, углей. В дверном проёме Годдар видел людей. Они выстроились в две шеренги и смотрели на гостей.

– Кастор должен выжить, – сказал Годдар своему спутнику, проходя дымящиеся створки демонических врат. Страх схватки с нечистой силой давным-давно сменился жаждой закончить начатое ещё три года назад.

Когда путешественник с волком вошли в дверь, она исчезла, оставив их посреди тронного зала в компании толпы приспешников тьмы и самого демона. Кастор, как и его свита, выглядел как обычный человек. Богатейший купец, не имел рогов, хвоста и изрыгающей пламя пасти, и не походил на те демонические отродья, которые довилось встречать воину раньше. Правитель сидел на троне из чистого золота, инкрустированного множеством драгоценных и полудрагоценных камней. Из стен тронного зала торчали руки из золота. Они держали чаши с горящим маслом, освещающие зал. С потолка свисала лампа из горного хрусталя невиданных размеров.

– Подойдите, Хранители пустоши, – Костор поманил длинным пальцем с золотыми перстнями, – воины подошли ближе. Их обступили приспешники, образовав кольцо.

– Я думаю, тебе не нужно объяснять кто мы и зачем мы пришли? – варвар демонстративно проверил рубящую кромку своего топора, которая была не менее острой чем  кинжал наемного убийцы.

– Слава о тебе приходит намного раньше, чем ты сам! – демон погладил седую, но очень длинную бороду, заплетенную в хвост множеством тонких ленточек, – и это очень мешает твоему делу, искатель неприятностей. Возможно, если бы не слухи в нашем, потустороннем мире, я бы сейчас был один.

– Не страшно, – произнес варвар, оценивающе осмотрев окружавших его врагов. Самым опасным Годдару показался человек размером с платяной шкаф, так как он мог упасть на воина и лишить его возможности отбивать атаки. Остальные, с виду, были   обычными горожанами. Да, их лица казались сумасшедшими, и двигались эти бедолаги безалаберно, но это совсем не настораживало путника.

– Варвар, это все те, чьи жизни я забрал за ужасные грехи. Те, которые ради денег убивали своих родственников, лишь бы им досталось место в правительственном доме или в моем дворце. Среди них есть те, которые ради небольшого дохода лишили заражённых чумой, лекарств, продав их в соседний город. Здесь есть и те, кто продал мне душу ради горсти монет. Не спорю, некоторых я заставил совершить подобное шантажом.

– Ну и отлично! – перебил воин, – буду убивать их с особым пристрастием! – варвар пытался закончить диалог и расправиться с демоном поскорее.

– Будешь, но я хочу посмотреть, что и с каким рвением они сделают с тобой за вон тот, сундук золотых монет! – Кастор ткнул пальцем в сторону, где появился деревянный сундук, обитый бронзой и до краёв полный золота, – этот сундук получит тот, кто вырвет его сердце! – крикнул демон и захохотал. Вдруг, его приспешники, подобно факелам, вспыхнули ярким огнём и метнулись на гостей. Это были совсем не люди, а падшие души, угадившие в душегубку, созданную Костором – Леман-К-Си. Они были подвластны чарам демона и порабощены ещё при жизни.

– Убейте! Убейте их! – выкрикивал демон, указывая наряженной в перстни и браслеты, рукой. Годдар почувствовал, огненное прикосновение к своему плечу, после чего кожа превратилась в обугленную, покрытую волдырями рану. Варвар взвыл от нестерпимой боли и отскочил в сторону. Огненные души нападали со всех сторон. К сожалению, Годдарда, Каргнош ничего не мог сделать. Он не мог вцепиться в пламя и растерзать его, а только получал урон и беспомощно пятился назад. Хранитель врезался в нападавших, пытаясь защитить человека, обжигаясь и выбиваясь из сил. Годдар, уходя от стремительных атак нечестивых, разрубил одну душу борцом с нечестью – топором Бреневаном. Заговоренное оружие превращало слуг Кастора в раскалённую пыль, снопом горящих частиц разлетавшуюся в стороны. Варварский боевой клич сотрясал освещенные магическим огнем пустоты зала властелина алчности. Киммериец твердо стоял на ногах и успешно расправлялся с падшими. Глядя на волка, он понимал, что хранитель был бессилен против огненных сущностей, которые практически одолели его. Карггнош прижался к стене из темного камня, оскалив опаленную морду, беспомощно рыча на летающие вокруг него, огненные силуэты. Годдар, отбившись от противника, метнулся к Хранителю, отогнав Бреневаном несколько субстанций, взявших в кольцо волка.

– Нужно схватить Кастора! – сказал варвар своему помощнику, отражая атаки, – живым! – добавил человек озлобленному зверю, бросившемуся к трону. Карггнош был стремителен и зол. Перемахнув десяток метров, он оказался у ног демона, который не мог использовать свою мистическую силу и переманить волка на свою сторону. Этого зверя нельзя было купить или завладеть душой, так как Хранитель не совершал поступки, за которые демон смог бы забрать его душу в качестве платы. Волк был безгрешен, рожден с одной целью – бороться со злом. Костор  не мог противостоять его силе и взмыл в воздух. Человеческий облик исчез, и теперь, существо приняло своё истинное лицо. Демон состоял из золота и алмазов, которые отражали свет от ламп и огненных душ, окруживших Годдара. Битва затянулась. Армия пылающих бойцов не иссякала, А взметнувший к куполу зала Кастор стал не досягаем. Единственным вариантом решения проблемы Годдар видел в заточении демона в Масонамейн. Но, воплощение этой идеи в жизнь, требовало определенные навыков и магических знаний. К тому же, варвар не любил магию. По киммерийским обычаям колдовство считалось женским ремеслом, а его применение недостойным воина. Мужчинам его племени было позволено использовать только заговоренное оружие, а Годдару навязали волшебного волка, неоднократно спасшего его жизнь.

– Я могу левитировать вечно! Ты не думал, что состаришься в ожидании? У меня в запасе еще много грешных душ! – от ударов волшебного топора, погибло несколько огненных сущностей. Волк, по-прежнему, крутился у ног варвара, так как витавшего под куполом зала Кастора достать не мог. Подумав, Годдар решил, сделать деловое предложение.

– Эй, Кастор! Сам знаешь, зачем я сюда пришёл! – перебил монотонный гомон, издаваемый душами.

– Человек, ты жалок и смешен! Неужели думаешь, что сможешь достичь цели? Думаешь, эти души, все, чем я могу защитить себя?

– Я думаю, что я смогу предложить тебе такой вариант, который тебя устроит! И нам не придется, убивать друг друга, – бросил варвар и разрубил ещё одного приспешника надвое.

– Хочешь заключить сделку с демоном? – Кастор поднялся ещё выше под самый потолок и оттуда продолжил, – я люблю сделки с человеком, но лучше, покончи с собой сразу, и не мучаясь надеждой, что каким-то образом, сможешь получить выгоду!

– Мне нужно знать, где найти Гаримара, – варвар замахнулся на приближавшиеся огненные силуэты, но после слов о Гаримаре, Кастор взмахнул рукой и души, как ошпаренные, отскочили от человека, – согласись, мое требование простое и ничего не стоит для тебя. А вот взамен, я дам тебе то, что ты никогда не получил бы. Во всяком случае, не так уж просто.

– Не томи! – сказал демон и Годдар показал светящийся изумруд,

– откуда он у тебя? – демон встрепенулся. Он был взволнован. К сожалению, киммериец не понимал, чем обладает и был готов обменять бесценное сокровище на место расположения своей цели.

– Ты отдаешь мне изумруд, а я говорю тебе, где найти Гаримара? А ещё, ты уходишь из Леман-К-Си навсегда! Согласен? – Кастор снова занял место на троне. Его рот расплылся в самодовольной улыбке.

– Да, – уверенно произнес Годдар.

– Я сдержу слово! Камень? – демон протянул руку вперед. Варвар бросил изумруд и, как только камень покинул ладонь, рука на мгновение вспыхнула ярким магическим пламенем. Боль от этого волшебного огня показалось нестерпимой. Варвар, вопя, упал на колени. Раскрыв ладонь, он увидел ожог в виде символа. Это была Ишт-кра.

– Я выполнил свою часть договора, теперь ты выполни свою. Исчезни из города до полуночи! – демон растворился в воздухе.

В этот день варвара терзали сомнения о правильности своего поступка. Он сидел на причале в ожидании судна, в которое загружали товар. Теперь он держал путь на далёкий тропический остров, где, согласно печати оставленной Кастором на его ладони, жил Гаримар.

– Отдать волшебный камень взамен надписи на руке, которая будет всю жизнь напоминать мне об этой ошибке, – варвар плеснул вино на левую ладонь, где была увековечена надпись: «Гор-Гар-Маг», одновременно изливая душу Карггношу, спящему рядом, – все это, случилось из-за поджимающих сроков, понимаешь? – он хлебнул вина и лег на причал, свесив ноги, – а может быть, этот камень всего лишь безделушка? Мы же воины! – он рассмеялся, – воины! Слышишь? Я разорву этого Гаримара голыми руками! Вот увидишь! – он положил ладонь на голову волка и небрежно провел ей по грубой, жесткой шерсти. За эти годы, это был первый раз, когда варвар проявил нежность к своему верному спутнику. Годдар устал и был раздавлен. Больше всего, человека тревожило то, что он, охотник на демонов, преследуя свои цели, заключил сделку с существом, терроризирующим тысячи жизней, ввергая Леман-К-Си в хаос. «Демон должен был умереть сегодня», – крутилось в голове киммерийца, а вокруг него – порт, моряки, звёздное небо и черная морская бездна.

– Я, во что бы то ни стоило, убью его и спасу тебя, Лиман-К-Си! – шептал он до тех пор, пока к нему не подошли.

– Эй!? Пьянчуга? Мы отходим, и ждать тебя никто не будет! – произнес моряк одурманенному верзиле.

ГЛАВА 6

Чертоги Бродакса – темный, сырой трюм прогнившей и съеденной червями колоши, которую ее капитан гордо именовал торговым судном, помимо жирных корабельных крыс и плесени, был забит мешками с зерном, специями и оливковым маслом. Вперемешку, эти ингредиенты давали неповторимый, сбивавший с ног, запах.

Товары, которыми был наполнен трюм до верхушек шпангоутов, ждали на севере в деревне промысловиков Кхон-Г-Чу. Эти люди испокон веков жили за счет обмена китового жира на другие товары, в которых нуждались. Жили они в ледяных домах, а путешествовали между островами на льдинах. Во главе их племени стояла женщина. Каким бы странным народом они не являлись, было в этих людях то, что непременно нравилось Годдару – любовь к спиртному. Капитан Тит частенько ходил на север, рискуя своей жизнью и жизнями отпетых головорезов – моряков. Его безумной командой была шайка отчаянных преступников, половина из которых скрывалась на старой шхуне большую часть своей жизни. За свои грехи преступники до сих пор пребывали в розыске. Старая посудина и ее капитан спасли их от казни или пожизненного заточения в сырых тюремных камерах, так что матросы были обязаны Титу и шли за ним, даже на верную смерть. Сам капитан оказался тем еще пьянчугой, но все же, в узких кругах, слыл бывалым морским волком. Именно потому, что слава Тита шла на шаг впереди капитана, Годдар и решил пересечь море на его Бродаксе. Конечно, и капитан терпел присутствие варвара на шхуне не случайно. Пусть он и не требовал баснословной суммы за транзит, зато, Годдар во время морских странствий был обязан охранять груз от  разбойников, которыми кишела акватория и без того неспокойных вод. Воину было не впервой пересекать морские просторы и, поэтому, как бывалый путешественник, он запасся крепленым вином – лучшим средством в борьбе с морской болезнью. Во время плавания Годдар старался не выходить из трюма и вел себя, как медведь зимой. Хранитель пустоши был всегда рядом. Романтика морских приключений совершенно не трогала варвара, а мысли, периодически возникавшие в его голове, были направлены в сторону берега. Годдар благодарил богов за то, что путь не будет таким длинным и до причала Кхон-Г-Чу ему идти не придется. Варвар следовал до острова Бар-Ба-Раг, служившего перевалочным пунктом для всех торговых судов. На небольшом скалистом клочке земли, напоминавшим сгнивший зуб, выросший посреди вечно бушующих морских вод, можно было получить все, что требовалось моряку после долгого утомительного путешествия. На берегу у пристани, разросся стихийный рынок. На его рядах можно было найти все, что угодно и то, о чем путник ранее не имел представления. Где-то, в глубине тропических джунглей, находился цех по производству рома и вина. Местные корабелы могли выполнить ремонт любой сложности. Правда, их работа выливалась в кругленькую сумму. Таверна и гостиница строились с расчётом вместить всех моряков северного флота. Местный бордель и его коллектив, тоже был готов принять всех гостей в независимости от количества. К сожалению, слава о местных путанах омрачала все впечатление о заведении. Видимо, не все могли и хотели работать в этом месте, обслуживая моряков, а тех, кто решился на такую работу, не возжелали гости острова, даже, невзирая на длительное воздержание. В центре острова находился спящий Гор-Гар-Маг – действующий вулкан. Именно это место и было последним пунктом путешествия варвара.

Пассажир наконец-то уснул и ему снился чудесный сон. Посреди ковра с замысловатым рисунком, в изобилии мягких подушек и нежнейшего шелка, он овладевал прекрасной смуглой восточной красавицей. Божественное создание – прекрасная девушка, грациозно извивалась, оседлав его. Блаженные стоны женщины заставляли варварскую кровь вскипать от страсти и возбуждения, а формы красотки вынуждали варвара постоянно, с жадностью прикасаться к ней здоровенными грубыми ручищами. Когда Мужчина почувствовал что скоро блаженный акт подойдет к завершению, то ускорился и в самый пик наслаждения, прекрасная нимфа заорала, но не от удовольствия.

– Пираты! – завопила она, но в этот раз, голосом боцмана – старого одноногого пьяницы.

– Пираты! – услышал Годдар, когда проснулся и открыл глаза. Воин с трудом поднялся и, шатаясь, перебарывая похмелье и накатывающую волну морской болезни, стал искать топор. Оружие торчало на виду, загнанное в иссушенную древесину одного из шпангоутов. Он неуклюже, шатаясь и борясь с рвотными позывами, выбрался на палубу. Яркое полуденное солнце ослепило воина и теперь, Годдар был совершенно беззащитен. Хранитель пустоши держался рядом. Он был бодр и полон сил. Варвар, повинуясь морской качке, резко наклонился вперёд. Сделав несколько шагов и оступившись, киммериец свалился на группу сражающихся между собой головорезов. На палубе перемешались моряки Бродакса и пираты. Для Годдара было большой проблемой отличить своих от чужих, так как, воин до сих пор не мог запомнить их в лицо. Поэтому, принял решение остановить бой, перебив всех участников беспорядка. Но осмотревшись, он увидел сцепившегося в неравной схватке с несколькими пиратами капитана Тита, под перерезанным и свисающим форштагом на носу корабля. Тот ловко орудовал абордажной саблей и даже нанес смертельную рану одному из нападавших. Но, годы и численное превосходство противника взяли верх над опытом и львиной храбростью. Варвар понимал, что этот бой может стать последним для великого мореплавателя и бросился к нему, минуя десятки сцепленных в схватке моряков. Годдар восторгался храбростью капитана. Яростный крик и боевые кличи доносились отовсюду, сквозь звон клинков. Над головами повисли догорающие остатки брамселя, в которых запутался матрос и, пока еще интенсивно размахивал обожженными конечностями, истошно вопя от боли. Со стороны леерного ограждения на Годдара бросился пират с кинжалом. Варвар не заметил его но, следовавший за киммерийцем Хранитель пустоши, отреагировал и вцепился в область ключицы, мгновенно разорвав плоть. Некоторые бандиты, решившие напасть, заприметили волка и попятились назад.

– Я бы не стал трогать старика! – подобно грому прозвучал голос киммерийца за спинами троих морских разбойников, один из которых, не раздумывая, бросился за борт, даже не оглянувшись. Остальные посмотрели на варвара. Среди атакующих Тита, был предводитель банды. Этот чернокожий, необычайно высокий юноша был настолько худым, что выглядел изможденным. На самом же деле, пират был в прекрасной физической форме, невзирая на конституцию, и владел оружием не хуже многих наемников. Убивал капитан ятаганом. Лезвие клинка его оружия было в кровавых разводах от убийства дюжины матросов команды Бродакса. Пока старший помощник держал острие меча у горла Тита, предводитель морских разбойников медленно сокращал расстояние до Варвара. Глаза пирата излучали ярость. Рот растянулся в злобном оскале, оголив гнилые зубы. Он произнес что-то на незнакомом для варвара наречии и начал атаку. Замахнувшись, темнокожий воин босыми ногами оттолкнулся от палубы и взмыл вверх, чтобы обрушить на врага клинок ятагана, но так и не смог провести атаку. Карггнош сбил его на лету и перекусил надвое. Именно в этот момент бой с пиратами прекратился. Большая часть разбойников сдалась, остальные бросились в воду. Бродакс пришел к пристани с захваченной пиратской шхуной и дюжиной пленных, за которых капитан смог выручить хорошие деньги у работорговца. Одного пленника Годдар выменял на молодую девушку, судя по ее состоянию, она провела несколько дней без еды и воды в тесной клетке, в которой могла находиться только сидя на коленях, держа торс в горизонтальном положении. Так, согнувшись, она и провела несколько дней, пока ее не спас варвар.

ГЛАВА 7

Рабыню звали Тсау. Годдар развел огонь на песке океанского берега, и они с упоением рассказывали друг другу о своей жизни. Варвар всматривался в огромные, черные, источающие жизненную энергию глаза. Они словно драгоценные камни блестели в свете танцующего пламени. Днем глаза девушки были изумрудными. Только один ее взгляд мог свести Годдара с ума. Воину показалось, что девушка ожила только тогда, когда он освободил ее из плена. Тсау с нескрываемым интересом слушала многочисленные истории киммерийца, которые он блестяще украсил, добавив в них мифических драконов и гигантов. В его рассказах чудовища умирали сотнями от ударов величайшего и могущественного Годдара. Разумеется, воину было о чем рассказать и без мишуры, но таким уж он был. Скорее всего, эта юная дева искренне верила каждому его слову. Да и, почему бы ей не верить? Перед девушкой распинался невиданных размеров мужик, тело которого было испещрено шрамами от сотен ранений. Его кулаки походили на молоты северных богов. А от сурового взора киммерийца стыла кровь. Сейчас у костра исполин выглядел не так воинственно. Он не отводил глаз от девушки, улыбался, хохотал и практически не замолкал. Раньше воин так себя не вел. Это заметил и Карггнош. Волк бросал взгляд на варвара в те моменты, когда Годдар рассказывал о несовершенных им подвигах, и о том, сколько раз ему пришлось спасать жизнь Карггноша. В конце концов, Хранитель Пустоши, уставший от трепа верзилы, удалился в джунгли, оставив их одних. В свете костра Годдар увидел изуродованную спину Тсау, когда она повернулась за следующим тюком вина. Ее кожа была испещрена старыми бледными рубцами. Они пересекали спину вдоль и поперек, контрастируя с ярко красными, сочащимися свежими шрамами. Эти отпечатки вместе с клеймом раба на ее шее останутся на всю жизнь.

Изящный верх, узкая талия выгодно контрастировал с небольшой, но как казалось варвару, полной грудью идеально круглой формы, округлыми бедрами, плотными, сильными ногами, сводившими Годдара с ума, вырисовывая все новые и новые эротические сюжеты в его воображении. Он был напуган круговоротом чувств и шквалом мыслей о ней, и понимал, что взяв девушку с собой, подвергнет невинную душу смертельной опасности. И это неизбежно, ведь он – истребитель демонов и киммерийский варвар, живущий большую часть своей жизни, сражаясь со злом и постоянно пребывая в компании смертельного риска. Как бы сказал он сам в разговоре с очередной красоткой, осушив кубок, наполненный крепленым вином:– «Риск в моей жизни я вижу чаще, чем собственную тень!». С другой стороны, мужчина думал о том, что если ему все же удастся выжить в схватке с Гаримаром, варвар сможет защищать девушку всю оставшуюся жизнь от любого, кто посягнет на ее честь и здоровье. К тому же, она была очень благодарна ему и не испугалась Карггноша. Во всяком случае, Годдар являлся киммерийским воином, поэтому испугался своих чувств, и это единственное, чего ему было позволено бояться.

Когда их взгляды в очередной раз встретились, воин понял, что он сам растворяется в этих наполненных жаждой жизни и искренней преданностью глазах. Киммериец осознал, что без нее он не желает абсолютно ничего – ни выполнять поручение Дума, ни упиваться вином. Ему не нужны богатства и слава.

– Хочешь пойти со мной? – тихо и спокойно произнес варвар. Она нежным, ласкающим слух воина, голосом сказала «да». Поднявшись с колен, Тсау обняла его так крепко, насколько могла.

ГЛАВА 8

Годдар предположил, что демон скрывается на дне вулкана и ему нужно спуститься в недра и одолеть его там, среди лавы, пламени и адского жара. Со стороны вулкан походил на рыбью голову с открытой, саблезубой пастью. Он действительно выглядел зловеще, и у воина не возникало сомнений, что в глубине, среди магмы, породы и минералов, на троне восседает злобный, мечтающий покончить с ним демон. До вершины вулкана ему пришлось взбираться несколько часов, и этот путь показался человеку весьма тяжёлым. Отвесные скалистые стены были непреступны. Годдар был вынужден избавиться от вещей, сбросив их на полпути до вершины кратера. Он оставил только топор и набедренную повязку.  Когда человек вскарабкался по отвесной стене, его взору открылся необычайно красивый вид на остров.

Рядом с ним, на вершине, зиял бездомный кратер вулкана. Здесь, наверху, дул порывистый, обжигающий ветер. Воин собрал длинные волосы в толстую косу, завязанную кожаным шнурком. Варвар был одет в набедренную повязку, а его отрытое мускулистое тело было расписано киммерийскими рунами и символами, которые, как он думал, способны защитить от демонических чар. Варвар крепко сжимал рукоять Бренвена. От края пропасти уходила кривая узкая череда ступеней. Эта лестница вела вниз и растворялась во тьме. Где-то там, на дне ямы, в безмолвии густой черноты, сменяющейся раскалёнными оранжевыми брызгами магмы, его ждал Гаримар. Воин был готов к битве, но в этот раз он, по-настоящему, хотел выжить. Теперь Годдар жил не только для себя. Где-то там, в суете городских улиц, его ждала женщина, к которой он мечтал вернуться невредимым и раствориться в объятиях, остававшись в них навек. Варвар сделал шаг навстречу тьме. Ступень за ступенью он опускался все ниже, постепенно исчезая во тьме. Лестница была настолько длинна, что киммериец успел вспомнить весь свой путь с момента встречи с Думом до жерла вулкана. Также Годдар начал жалеть о своём поспешном решении оставить Карггноша на страже Тсау. С другой стороны, благодаря тому, что волк остался с девушкой, мысли варвара были направлены на битву, а не на переживания за свою женщину. Наконец ступени закончились. Киммериец почувствовал мягкую почву под сапогами. Это был пепел, стелившийся ровным ковром и поднимавшийся вверх от легких шагов. Яма оказалась не такой темной, как представлялась на первый взгляд. Издалека из червоточин с магмой струился неяркий свет. «В этой дыре, намного лучше, чем у Дума в гостях», – эта мысль была первой, которая пришла в его голову, едва человек оказался на дне вулкана. Киммериец улыбнулся, но оставался сосредоточенный. Сделав шаг, воин резко развернулся, ожидая внезапной атаки. Но, пока вулкан принимал его с миром. Внизу, на дне кратера не прекращалась вибрация и, то нарастающий, то стихающий, гул. « Ну, как всегда! Неужели все демоны предсказуемы?», – размышлял он, оставаясь на чеку. «Возможно, Гаримар придумал способ расправиться со мной наверняка – прикончив меня восхождением по лестнице обратно на поверхность», – Годдар приблизился к расколу в дне вулкана и, собрав побольше слюны, плюнул в магму. Как только слюна попала в пепел, не долетев до кипящей лавы, под сапогами варвара затряслась земля. Пепел, покрывавший дно взмыл вверх, образовав черную бурю, в которой начали появляться таинственные фигуры. Их силуэты были похожи на человеческие, с худыми длинными ногами, повисшими в полуметре от земли и расслабленными руками. Из туловища торчало несколько пар длинных, тонких паучьих лап. Беззвучные фигуры быстро приближались к опешившему воину, перебирая длинными конечностями. «С плевком я погорячился»…

– Разве можно быть таким обидчивым, Гаримар? – Годдар огляделся. Он был окружен. Фигуры прибывали из неоткуда. Казалось, что их рождает сама тьма! «О, старина Дум!», – с явным разочарованием произнес он про себя, «Зачем ты так?», – киммериец почувствовал, что его старая знакомая – Смерть, в очередной раз приготовила наточенную косу, чтобы снова забрать его жизнь. Мгновение разочарования сменила волна отчаяния. Он вспомнил Тсау. Она давала силы бороться за жизнь до последнего вдоха. Киммериец хотел к ней. С мыслями о девушке он сжал рукоять оружия и с кличем, с которым киммерийские воины шли в атаку в неравной схватке, бросился на порождения тьмы.

Вулкан был необычным. Его недра менялись. Появлялись кряжи, перегородки, стены и тоннели из магмы превращались в живую трепещущую плоть. Вместо магмы в расколе бурлила кипящая кровь. Центр кратера, где находился варвар, превратился в шаровидный зал. Стены помещения сокращались в такт сильнейшего оглушающего звука. Когда недра вулкана сокращались и вибрировали, Годдар не всегда мог устоять на ногах. Он падал в бордовую жидкость, с трудом успевая уворачиваться от атак неприятеля. Все помещение пересекали полупрозрачные стены, напоминающие перепонки, а в них просматривались толстые трубы, по которым под давлением текла всепоглощающая, липкая и горячая субстанция. Он видел вены. Все это напоминало живой организм. Порождения тоже приобрели бордовый оттенок, к паучьим конечностям приспешников добавился длинный толстый пиявочный хвост, с помощью которого они легко цеплялись за скользкую поверхность и нападали с потолка и стен. Вместо человеческой головы появилась вытянутая змеиная шея, покрытая слизью, а сплющенная голова была укрыта шипами и имела драконью пасть с несколькими рядами изогнутых зубов. Теперь монстры разрывали плоть, из которой были созданы внезапно появившиеся стены и все в этом кровавом лабиринте. Теперь твари набрасывались на человека с близкого расстояния. Годдар понял, что находится внутри самого демона. «Надеюсь, я найду правильное направление и, когда все закончится, мне не придется выбираться через задницу!», – невольно подумал киммериец, расправившись с очередной волной тварей. Эта ироничная мысль немного подняла настроение варвару.

Тем временем Гаримар выбрался из земли, уничтожив своим телом часть джунглей и несколько районов вместе с рынком и частью порта. Оставив глубокую рытвину, он исчез в морской пучине. Демон-титан, создал гигантскую волну, затопившую все побережье острова. Гаримар оказался червем, и варвар был внутри демонического существа, окружённый тысячами смертоносных существ, служивших демону.

Киммериец пробирался по узким тоннелям, стенки которых сокращались и раздувались. Плоть выделяла липкую субстанцию, и чем ближе он подбирался к сердцу, тем невыносимее становилась окружающая среда. Годдар решил, что самым верным способом покончить с демоном – это поразить его сердце. Сейчас варвар пытался его отыскать. В узком проеме, ведущем, по всей видимости, в желудок из глотки, появились солдаты – хранители жизни червя. Слизкие, мерзкие и смертоносные. Вскоре все они пали, защищая Гаримара, как и сотни остальных, ставшие на пути Годдара. Вот, наконец-то воин вышел в очередной темный зал. Помещение оказалось необычайных размеров. Его пол был затоплен желто-зеленой жижей, походившей на похлебку. Где-то бурлила вода, поднимая сгустки со дна кислотного болота. Желудочный сок струился сверху, создавая шум, эхом разносившийся по окрестностям желудка. Кое-где, из жижи выросли бугры, на которые можно было запрыгнуть. Опускать в бурлящую муть свои ноги варвар очень не хотел. Осматривать окрестности не было времени. Запах, стоявший здесь, оказался не просто невыносимым, он валил с ног даже киммерийца.

– Дум! – кашляя, говорил Годдар, – я ненавижу тебя! И поверь, когда я расправлюсь с Гаримаром, обязательно приду за тобой! – последние слова он произнес сквозь накатившие рвотные позывы. Человек осматривал стенки желудка в поисках пульсирующего сердца, которое можно было разглядеть сквозь полупрозрачную плоть. Органы с этого ракурса выглядели темными пятнами. За его спиной, в трохее, откуда он пришел, послышалось шипение и глубокое гортанное дыхание. Кровожадные создания были в считанных метрах от варвара, которому нужно было перевести дух. Натиск врага был сокрушительным, а количество тварей бесчисленным. Годдар ещё раз взглянул на темные исполинские пятна. Ни одно из замеченных не походило на сердце. Темные пятна не сокращались, оставаясь неподвижными.  «Где же сердце?», – спрашивал он у самого себя. В сфинктере трохеи показалось первое существо. Оно, шипя, раскрыв пасть, стремительно бросилось на постороннего. Варвар увернулся в тот момент, когда монстр намеревался сомкнуть челюсти на его голове, и чудовище угодило в булькающий суп. Из тоннеля показались ещё несколько тварей. Монстры бросились на чужака, будто соревнуясь между собой. Каждый из них пытался убить человека первым. Годдар сделал шаг в сторону и нанес сокрушительный удар по одному из монстров. Голова солдата-приспешника покатилась по скользкому полу. Второго, варвар толкнул в кислоту, навалившись всем весом. Один за другим выползали на небольшой островок суши солдаты Гаримара. Те, что угодили в желудочный сок, медленно выползали на сухое место, окружая варвара со всех сторон. Перед очередной атакой чудовищ, Годдар только успел замахнуться. Солдаты бросились одновременно, в буквальном смысле забросав своими телами человека. Чудовища пытались проткнуть его, но киммериец со звериным проворством уходил от ударов и сам наносил урон. В стороны полетели паучьи лапы, раздался нечеловеческий визг и клокочущие, бурлящие звуки, после чего, показался варвар, стоящий среди поверженных уродливых шевелящихся в агонии тел. Он оттолкнул бездыханное, обмякшее тело одного из нападавших, чтобы отойти подальше от кислоты. Сам человек был сильно изранен и истекал кровью, но все ещё стоял на ногах. На какое-то время воцарилась тишина. Ее нарушали ритмичные удары гигантского сердца. Звук доносился из трохеи. Киммериец побрел в узкий тоннель. Звук усиливался по мере продвижения и в момент, когда биение стало громким, а стены двигались в такт ударам, Годдар принялся рубить плоть. Казалось, что каждый раз, когда воин наносил удар, стены, потолок и пол спазмировались, сдавливая человека. Но варвар настойчиво пробивал себе дорогу и наконец, окровавленный и перепачканный сгустками и слизью, киммериец проник в помещение, где на многочисленных спайках, трепыхалось гигантское демоническое сердце.

Его удары оглушали и даже дезориентировали варвара, заставляя закрыть уши ладонями и бросить топор. Удар за ударом лишал Годдара сил атаковать. Он попытался ухватиться за рукоять оружия, но очередной удар сердца свалил воина с ног. Из внезапно появившихся разрезов начали вылезать солдаты. Все это время, пока киммериец проделывал тоннель к сердцу чудовища, многочисленные твари следовали по пятам. Один из хранителей Гаримара бросился на человека. В этот раз, Годдар не успел увернуться. Чтобы спасти свою жизнь и уберечь голову от смертоносных челюстей, человек закрылся рукой. Кисть варвара исчезла в огромной свирепой и зубастой пасти солдата. Раздался отчаянный, переполненный болью крик. Воин спешно оттолкнул кровожадную тварь ногами и перекатился, подняв топор. Его левой кисти не было. С изумлением и отчаянием он смотрел на рану. Из запястья хлыстала кровь, скрывая белую заостренную кость. Враги не дожидаясь, когда незваный гость придет в себя, продолжали атаковать варвара, в надежде убить оторопевшего врага. Годдар шагнул назад. Уклоняясь от атаки, он сумел убить ещё одного солдата. Варвар стал терять сознание. Помещение исказилось и поплыло. Обессиленный человек, не имея возможности стоять на ногах, упал на колени. Ему хотелось жить, но бороться за жизнь уже не было сил. Хватка сейчас не была крепкой как раньше, хотя Годдар был силен и обладал несокрушимой волей, как и другие мужчины из Киммерии. Кровопотеря взяла верх над организмом.

Изранен, без кисти, он сжал рукоять Бреневана, когда ближайший монстр бросился на него. Годдар изо всех сил метнул топор в гигантское сердце титана-демона, а в глотку атакующего приспешника воткнул острую кость, торчащую из раны. Тело чудовища придавило варвара. Он замер, слушая замедляющееся биение пораженного сердца, которое вскоре остановилось. Из сердца фонтаном била кровь, стремительно заполняя помещение. «Вот так, Дум! Вот так…», – говорил он про себя, едва заметно улыбаясь. Годдар был свободен и жив. Он был готов разделить свою судьбу с Тсау, а также выпить все спиртное в ближайшем трактире.

ГЛАВА 9

Кор-а-дог пришел в себя после слов «Дум хочет тебя видеть, Годдар!». Он нашептал их на ухо грязному, изрядно выпившему варвару, коснувшись губами, напоминающих засаленную паклю, светлых волос. После чего, Кор-а-дог вытащил лезвие кинжала из его тела, и пока жертва медленно опускалась на грязный, заляпанный пол, стремительно теряя жизненную силу, сгорбленный коротышка Кор-а-дог, со скрытым под капюшоном лицом, выскочил из таверны и бросился наутек. Сквозь сильный ливень, промокший до нитки карлик, перепуганный инцидентом, в котором он – профессиональный наемный убийца, выступил в роли чьей-то загипнотизированной марионетки, спешно затерялся в лабиринте городских, похожих друг на друга, улиц. Не успел убийца скрыться во тьме, а Годдар уже вел беседы в царстве вечных снов.

– А по-другому могущественный Дум поговорить со мной не может? Или я не вложился в срок? Или тебя забавляет лишать меня нелегкой, насыщенной проблемами и полной опасности и дерьма жизни?

– Я хочу, что бы ты узнал смерть на вкус! – Годдару показалось, что Дум произнес это радостно.

– Поверь, я узнал вкус смерти в прошлый раз и вдоволь наелся ею! – произнес Годдар. В его словах не было негативных эмоций, как будто человек оценил эту чудовищную шутку. Во всяком случае, он был не властен что-либо изменить и следовал за событиями как сторонний зритель.

– Когда я поручил тебе убить демона, которого я и сам мог раздавить как жука, я рассчитывал изменить тебя! Сделать лучше! Стать достойным твоему предназначению! Но ты, киммериец, неисправим! – Годдар молчал. Он хотел покоя, и сейчас перспектива навсегда остаться в мире мертвых не вводила его в ужас, как раньше. Тем более слушать о каком-то предназначении воинов Киммерии было особенно неприятно.

– Я хотел сделать тебя достойным кандидатом в Небесные Стражи, но ты не справился!

– Я же убил Гаримара! Или я не так его убил, как ты бы этого хотел? Или мне нужно было приволочь его тело в твою забытую всеми божью клоаку?

– Клоаку!? – возмутился Дум, – обитель всемогущего бога!? Повелителя миров! Ты, жалкий кожаный мешок, набитый конским навозом! Ты назвал мою обитель клоакой!? – если бы варвар мог видеть сквозь вечную тьму, он пришел бы в ужас от того, насколько сумел вывести из себя могущественного бога. Хотя по громоподобным раскатам голоса Дума, итак было понятно, что он был вне себя от ярости.

– Тебе повезло, что ты был рождён киммерийский воином! Ты не можешь творить зло как никто другой! А Кастор остался жив! И он ежедневно губит тысячи душ! Происходит это по твоей вине и будет длиться многие годы.

– Кастор был и до меня! Он правил веками!

– Но ты не остановил его! И тем самым совершил массовое убийство! Дети, женщины, старики… Ты знаешь, сколько душ ты погубил, не убив эту мразь тогда?! – бог выдержал паузу и тихо продолжил, – достаточно для того, чтобы никогда не стать Небесным Стражем!

– Да и ладно! – безразлично парировал Годдар. Но на самом деле, он ощутил ужас, горечь, страх, и чувство безысходности. Варвар не понимал, зачем ему это предназначение. Он не хотел становиться волком после смерти, но то, что он мог спасти тысячи душ, но не спас и то, что по его вине тысячи их попали в душегубку Кастора, попросту перевернуло его сознание. Как легко варвар тогда ушел от поединка, преследуя свою цель. Так ли важна была его никчемная жизнь, которая стоила тысяч других? Какой необдуманный поступок он совершил и, возможно, наделает глупостей снова. Киммериец стал думать о том, что хорошего он сделал в жизни, обладая великой силой воина. Годдара захлестнуло чувство вины и опустошенность.

– О, Великий Дум! Как мне исправить это? – произнес он с явной досадой и разочарованием, – Хочешь, я вернусь и убью Кастора?

– Нет, его убьет другой киммериец, а ты доживай свой век так, как хочешь!

Ты мне не нужен ни здесь, ни в мире живых. Прощай…