Данил Харин
Проблема 28

Пролог.
26 марта 2021 года.

Человек сидел возле открытого окна и безучастно смотрел на экран телевизора. Картинка из студии новостей резко метнулась в светлый просторный холл, заполненный взволнованными журналистами. Специальный корреспондент смотрел в камеру, прижимая к уху микрофон:

«С сенсационным сообщением выступил только что перед журналистами со всего мира пресс-секретарь Сочинского саммита. По его словам, главы всех 156 государств- участников конференции подписали «Конвенцию об использовании продуктов наносинтеза». Мало кто ожидал, что предлагаемые российской стороной условия использования уникальной технологии, разработанной Евгением Селиверстовым, затрагивающие стратегические интересы большинства мировых экономик, будут приняты единогласно».

В течение следующих нескольких минут на экране мелькали лица президентов, королей, канцлеров, премьер-министров.

«Сегодня поистине знаменательный день в истории Соединенных штатов Америки. Сегодня мы показали всему миру, что мы заботимся не только о своем собственном благополучии. Мы навсегда стряхнули с себя обвинения в том, что агрессивно ведем внешнюю политику, опираясь исключительно на свою военную мощь и ориентируясь исключительно на свои меркантильные интересы…»

«Для всей Европы настало время осознать, что будущее не может быть европейским или американским, китайским или индийским. Будущее может быть только общечеловеческим. Да, сегодня мы вложили знамя цивилизации в руки России. Но мы твердо верим, что сегодняшняя Россия не только достойна этого, но и…»

«Мы передовая страна! Мы давно не питали иллюзий по поводу будущего нефтяной отрасли. Поверьте, у нас есть запасной план. Возможно, это произошло слишком быстро, но, тем не менее… Сегодня Объединенные арабские эмираты голосуют за перемены, голосуют за новое будущее нашей планеты, голосуют за…»

«Китай не стремится стать единственным центром силы. Мы интегрированная экономика. Россия, безусловно, получит огромные финансовые дивиденды от этого соглашения. Но и Китай не останется внакладе. Мы внесли некоторые изменения в предложенный изначально текст, и теперь мы довольны. Мы будем очень тесно сотрудничать с Россией в ближайшие годы, и я верю, это пойдет на пользу обоим государствам…»

Замыкал череду мировых лидеров человек, чьими невероятными усилиями подписание конвенции стало возможным. Президент Российской Федерации, Никита Александрович Левин.

«Я хотел бы поблагодарить всех участников конференции за то, с каким вниманием и ответственностью они отнеслись к проделанной нами работе и предложенным решениям. Мы с удовольствием пошли на некоторые уступки многим участникам конвенции, но наши основные позиции остались неизменными. В течение следующих пятнадцати лет Россия будет единственной страной использующей реакцию управляемого наносинтеза. И я постараюсь сделать все возможное, чтобы эти годы стали для нас по-настоящему успешными. Помогли нам преодолеть существующий разрыв между Россией и лидирующими мировыми экономиками».

За главами государств последовали ученые. Химики, физики, экологи.

«Это невероятно. По масштабам это сродни открытиям Майкла Фарадея. Это, безусловно, изменит ход развития всей человеческой цивилизации…».

«Экологический эффект, которого мы достигнем благодаря исполнению Сочинского соглашения, будет феноменален. Вы даже представить себе не можете. Наша планета снова сможет вздохнуть полной грудью. Сегодняшний день станет настоящим праздником для всего научного сообщества. У человечества наконец-то открылись глаза. Я восхищен…»

«Нельзя забывать и про гуманитарные последствия конвенции. Через несколько лет нам удастся почти полностью решить продовольственную и большую часть социальных проблем в Африке. Сотни миллионов людей получат доступ к полноценному бесплатному питанию и рабочим местам…» В завершение всей этой свистопляски восторженных интервью, на экране появилось лицо Евгения Селиверстова. Ученого, сделавшего возможной реакцию, способную, по мнению его коллег, перевернуть весь мир.

«Я благодарен политическим лидерам стран мира за то видение и мужество, которые они так единодушно проявили сегодня. Это величайший день в жизни нашего поколения. Сегодня я отчетливо вижу, что мы сможем изменить судьбу целого мира. Мы сможем спасти нашу прекрасную планету и оставить потомкам великое наследие…».

На экран вернулось взволнованное лицо специального корреспондента. Его, очевидно, переполняли эмоции. Голос звучал слишком звонко, но в целом он держался молодцом.

«Президент Левин выступит с отдельной пресс-конференцией через полчаса, после того, как закончит с некоторыми процедурными вопросами, – проговорил он в микрофон с эмблемой канала, – Но у нас уже есть краткий вариант протокола заседания, эксклюзивно предоставленный нам пресс-службой саммита. Я успел лишь бегло ознакомиться с его содержанием. Но я бы выделил следующие основные моменты. Собственность на реакцию преобразования будет передана вновь созданному акционерному обществу «Нанотек». Основными акционерами станут государство, Евгений Селиверстов и специально учрежденный совет ООН «По технологическому развитию». Реакция преобразования будет объявлена «технологической тайной». Никто в мире, за исключением «Нанотек», не сможет использовать подобную технологию в течение ближайших пятнадцати лет. Для охраны режима технологической тайны будет создана специализированная служба. Ее название, особенности формирования и финансирования, а также объем ответственности и полномочий будут обсуждены позже представителями заинтересованных сторон…».

Это было именно то, что и ждал услышать человек. Слушать дальше не было смысла. Он выключил телевизор и отвернулся к открытому окну.

Глава 1.
26 августа 2032 года. 12:10.

1.

За затемненными окнами сверкал центр Москвы. Свежевыстроенные громады из бетона и стали, устремлявшиеся в августовское небо, покоились на подушке пышной, благоухающей зелени. Яркие лучи по-июльски жаркого солнца не были помехой для огромных экранов, на которых крутились бесконечные рекламные ролики. Технологии делали изображение на них сочным и четким даже в такую погоду. Зрелище заворожило единственного пассажира катившегося по идеально ровному покрытию дороги автомобиля. Пассажиру было понятно, почему теперь, спустя восемь лет с момента выхода исторического закона совета народных депутатов города Москвы «О выделении городских зон и мерах по санации городской территории», за этой частью столицы почти официально закрепилось название «Чистый город». Чистотой здесь дышало буквально все. От стекол и свежей краски фасадов до надраенных ночью тротуаров.

Но понятия о чистоте не ограничивались зданиями и дорогами. Эта зона была не только самой блистательной и богатой, но и самой жесткой с точки зрения действовавших ограничений. За право жить и работать в Чистом городе приходилось платить. И не только шестизначными суммами за покупку жилья или аренду офиса, но и отказом от курения, крепкого алкоголя, лишнего веса и бензиновых автомобилей. И это был отнюдь не полный список того, о чем должен был забыть человек, желавший обитать в Чистом городе. Кроме того, каждый сантиметр этого вылизанного коммунального рая просматривался и контролировался соответствующими службами и ведомствами. Но судя по улыбкам на лицах отменно одетых людей неспешно шагавших по тротуарам, такое вмешательство в личное пространство никого не смущало. И хотя эта неспешность и эти улыбки казались полковнику Завьялову такими непривычными, они не могли его удивить. Там, откуда он прибыл, контроль за личной жизнью каждого был гораздо жестче, и при этом воспринимался всеми как само собой разумеющееся. А непривычным это зрелище было для него лишь потому, что четыре года назад, когда ему вручили билет до «Наногорода» в один конец, москвичи только начинали меняться. Теперь Константин Федорович мог предположить, что жители Чистого города уже совсем срослись с новой реальностью. Что ж… К хорошему привыкают быстро.

Завьялов продолжал зачарованно смотреть в окно. Вся эта многоэтажная красота, этот столичный размах, это ощущение громадности сильно контрастировали с тем, к чему привык полковник в последнее время. Завьялов вспомнил аккуратный, словно расчерченный по линейке, «Наногород», спрятанный от внешнего мира в предгорье Урала, в многих сотнях километров отсюда. Его скромные двухэтажные домики, парки, неширокие и почти всегда пустые улочки. Речку, шумно бежавшую через самый центр на восток, в объятьях уютной каменной набережной. Вспомнил прямоугольники производственных зон. Ангары цехов, окрашенные в разные цвета, в зависимости от предназначения. И даже раскинувшийся на километр в каждую сторону пустырь вокруг сплошного, высотой три с половиной метра забора, окружавшего город. Это все действительно очень отличалось от того, что он видел в окно встретившего его в аэропорту автомобиля.

Серый седан свернул вправо. Водительское кресло не то чтобы пустовало. Оно совершенно отсутствовало. В идеально спланированном Наногороде, расстояния были крошечными, и они пользовались небольшими электрокарами. Так что Завьялов ехал в полностью самоуправляемом автомобиле впервые. Конечно, все эти умные системы, которые ассистировали водителю во всем от старта до парковки стали привычными задолго до того, как полковник покинул «большой мир». Но вот до широкого использования настоящих беспилотников дело тогда еще не дошло. А теперь полковник немного озадаченно смотрел на то место, где раньше у автомобилей неизменно размещалось рулевое колесо, и, будучи в душе немного консервативным, чувствовал себя не совсем уютно. Нет, он ощущал, как плавно и четко ведет себя виртуальный водитель. И полностью осознавал, что вероятность аварии близка к нулю. Но, в конце концов, он был работником специальной службы. Он был контрразведчиком. И мыслил он соответствующе. А потому сильно сомневался, что в случае нападения или другой чрезвычайной ситуации программа виртуального управления сможет повести себя адекватно. Впрочем, сейчас ему оставалось только мириться с этим. И, на всякий случай, быть начеку.

Беспилотник продолжал свой путь. Бесшумный двигатель питался производимым в первых четырех ангарах Наногорода топливом. В три раза дешевле бензина, в два раза экономичнее, в десятки раз безопаснее для окружающей среды. И, конечно, сделано исключительно из неорганического мусора.

По своей сути, принадлежавший компании «Нанотэк», Наногород был одним большим заводом по производству сырья, топлива и пищевой массы нового поколения по технологии разработанной Евгением Селиверстовым. Ежедневно туда стекались десятки тонн мусора со всей планеты. Эти массы отходов уже были тщательно проверены, очищены, отсортированы и подготовлены для реакции управляемого наноресинтеза.

Вот это самое обстоятельство, очень сильно вдохновляло полковника. Ему лично однажды довелось наблюдать за первым днем работы завода по приемке и фасовке мусора в Нигерии. Огромные, совершенно безразмерные, подавляющие своими масштабами любое позитивно-настроенное воображение кучи мусора стекались к шестнадцати приемочным воротам. Константин Федорович был поражен. Тогда он совершенно четко решил для себя, что вся эта затея с «управляемой реакцией преобразования» действительно стоит свеч. И эта вера сохранялась в нем по сей день, заставляя его максимально ответственно выполнять обязанности, возложенные на него его должностью начальника службы безопасности Наногорода.

С точки зрения обеспечения сохранности технологической тайны Наногород был настоящим шедевром. Он стал воплощенным симбиозом опыта создателей советских закрытых городов, талантливейших специалистов по информационной безопасности и лучших контрразведчиков страны. Применение технологий, некоторые из которых до сих пор казались Завьялову невероятными, сделало город защищенным от любых угроз. Начиная от отравления питьевой воды, заканчивая ракетным авиа-ударом. Режим секретности был беспрецедентным. Во многом, это было обеспечено тем, что никто из работавших в Наногороде, за исключением президента «Нанотека», не имел право покидать его до самого окончания действия режима технологической тайны, установленного Сочинской конвенцией двадцать первого года. То есть вплоть до 23 часов 59 минут и 59 секунд 31 декабря 2035 года.

Даже оборудование, в котором происходило преобразование мусорной массы в продукты с феноменальными, недоступными человечеству ранее свойствами, было спроектировано и собрано тут же, в Наногороде. А все, кто это делал, как и те, кто строил сам город, тоже остались в нем, превратившись в инженеров обслуживания и ремонта.

Не имел права выезжать из города и сам Константин Федорович Завьялов. А потому он был по-настоящему озадачен. Что же все-таки могло произойти? Почему такая, поистине сумасшедшая, спешка? Что могло заставить генерала вытащить его на свет божий в обход строжайшего запрета?

По первым прикидкам полковника варианта было два. И оба были непосредственно связаны с окончанием его работы на должности начальника службы безопасности.

Первым вариантом ему представлялось повышение. А повышение с его позиции могло быть только одно…

Неужели генерал решил, что с него хватит? Может быть что-то со здоровьем?

Завьялов честно задал себе самому вопрос, как бы он отнесся к таким новостям. Хотел бы он примерить генеральские погоны? И был ли готов к этому? Ответы нашлись довольно легко. Четыре-пять лет назад, такой вызов мог бы его вдохновить. А новая должность могла сильно польстить тогда еще живому самолюбию. Но теперь… Он не хотел этого. Он вообще не хотел перемен. Не хотел уезжать из ставшего родным крошечного техногенного рая. Тем более не ценой здоровья генерала. В какой бы сложный клубок не завязались их отношения за все эти годы, они с генералом были близки. Завьялову меньше всего хотелось услышать новость о болезни своего начальника. Нет, он совсем не рвался в генеральское кресло. Хотя, если подумать, он был готов к этому. Его опыта и знаний было бы достаточно. И силы нашлись бы. В этом у него не было сомнений. Но все же…

Вторым вариантом, который естественным образом приходил на ум полковнику, было увольнение. У каждой монеты две стороны, верно? Но зачем нарушать запрет на выезд? Полковник попытался найти причину или хотя бы достойный повод… Ничего правдоподобного в голову не пришло.

Могло, конечно, быть еще награждение в связи с недавним разоблачением иностранного агента, пытавшегося по поддельным документам устроиться на работу инженером в третий блок производственной зоны Наногорода. Но снова, зачем было выдергивать его в Москву? Тем более так срочно. Нет. Это слабо походило на правду. Хотя и с возможным увольнением подобная спешка увязывалась из рук вон плохо.

– К черту все! – вслух сказал Завьялов, одергивая сам себя. Думать об этом сейчас не было никакого смысла. Через пятнадцать минут он окажется в кабинете Директора и все узнает. А может и раньше.

Завьялов успел заметить, что движение в «Чистом городе» было довольно вялым. Все меньше людей передвигались по этой части города на автомобиле. Автомобили стремительно выходили из моды. Люди с удовольствием ходили пешком, катили на велосипедах и прибегали к услугам, работавшего как часы общественного транспорта.

Через два перекрестка управляемый невидимой виртуальной волей автомобиль повернул налево, переехал через трамвайные пути и остановился на светофоре. Трамваи, естественно, давно не ходили, но пути кое-где оставили, как напоминание о былых временах. Полковнику такое напоминание было по душе. Когда загорелся зеленый, седан плавно тронулся с места и покатил прямо по неширокой улице. Через несколько минут дома слева от дороги уступили место зеленому парку, огороженному фундаментальным кованым забором. Автомобиль Завьялова свернул на подъездную дорожку.

Створки ворот неторопливо, словно осознавая собственную значимость, открылись, пропуская приехавшего. Не было видно никаких охранников. Только десятки сенсоров и камер, по большей части незаметных постороннему глазу. Охрана внутри здания уже точно знала, кто сидит в автомобиле, есть ли у него с собой оружие, какой у него пульс и, даже, что он ел на завтрак.

Серый седан бесшумно катился по парковой аллее, медленно приближаясь к самому мрачному зданию во всей Москве.

Двенадцатиэтажное сооружение, состояло из трех крыльев, образовывавших равносторонний треугольник. Серый камень и маленькие, безжизненные окна, наглухо закрытые изнутри серыми жалюзи.

Массивное крыльцо и тяжелая дверь из темного дерева.

Ни вывески, ни российского флага.

Стоянка перед крыльцом была совершенно пуста.

– А здесь ни хера не меняется, – проворчал себе под нос Завьялов и открыл дверь остановившегося автомобиля. Он выбрался наружу, поправил пиджак и зашагал к массивному крыльцу. Шесть ступенек вверх. Деревянная дверь начала бесшумно открываться, как только он ступил на последнюю.

Перед тем как войти внутрь, Завьялов обернулся. Автомобиля, который привез его сюда, уже не было. Стоянка снова была совершенно пуста.

Хмыкнув, он шагнул в темную прохладу здания, в котором располагалась самая могущественная спецслужба на планете.

Агентство Технологической Безопасности. Или просто АТБ.

2.

– Добрый день, Константин Федорович. Как добрался? – директор Агентства технологической безопасности, генерал Бородин, даже не вышел из-за стола, чтобы пожать подчиненному руку.

– Здравствуй, Александр Николаевич. Добрался нормально, – ответил полковник, не удивленный таким холодным приемом, и без приглашения опустился в одно из кресел. Кресло было совсем новым, с системой самотрансформации спинки. Оно быстро и ненавязчиво подстроилось под фигуру полковника. Четыре года назад кресла были еще самыми обыкновенными, хоть и обтянутыми дорогой кожей.

– Догадываешься? – взгляд генерала в этот момент весил не меньше тонны.

– Если честно, не успел родить ни одной пристойной версии. Может быть, теряю хватку, – Завьялов расстегнул пуговицу и одернул полы приталенного пиджака. Он умел справляться с тяжестью начальственных взглядов.

– Слишком спокойно было в вашем искусственном раю последнее время, – директор выдавил из себя полуулыбку, – Но вот и дождались.

– Может, поделишься?! – визитер склонил голову уже совершенно уверенный в том, что произошло что-то на самом деле скверное. Что-то не имевшее никакого отношения ни к его повышению, ни к его увольнению.

– Непременно, – кивнул Бородин, продолжая пристально глядеть в лицо подчиненного, – Мы потеряли Селиверстова.

– Даже так?! – хрипло выдавил полковник, сквозь в один момент пересохшее горло.

Он должен был догадаться. Обязан был. Но, видимо, просто побоялся даже предположить подобное. Это было слишком…

Внутри у полковника АТБ разбилась вдребезги огромная витрина иллюзорного спокойствия, которая отделяла его от реальности уже несколько лет. Осколки больно впились в стенки желудка.

Когда началась вся эта затея со строительством автономной производственно-исследовательской зоны, которая тут же получила негласное название «Наногород», Завьялов, бывший тогда еще майором, отнесся к ней, как и многие, весьма скептически. Он был уверен, что это очередной искусственный насос для перекачивания бюджетных средств в чьи-то частные карманы. Но время показало, что он, как и все остальные скептики, сильно заблуждались. Причин у того, что все пошло не так, как обычно шло в России, было ровно две. Президент Левин, по мнению самого Завьялова и многих его коллег, как внутри страны, так и далеко за ее пределами, первый вменяемый президент за всю историю России. И Евгений Селиверстов, удивительный человек, совместивший в себе гениального ученого и талантливого бизнес-лидера. Их появление, их знакомство и их совместная деятельность стали настоящим благословением для измученной, обескровленной десятилетиями политического, экономического и культурного кризисов страны. Им удалось спасти «Нанотек» от глупости и коррупции. Вещей, которые так часто в России губили самые перспективные проекты.

Все, что было сделано Левиным и его кабинетом для реализации возможностей, которые предоставляла разработанная Селиверстовым технология, было правильным. Было логичным. Завьялов, по долгу службы непосредственно соприкасавшийся с некоторыми сторонами этой деятельности, чувствовал это почти интуитивно. Он порой просто не мог поверить, что это все делается русскими людьми. Делается в России и для России. На фоне того, к чему он успел привыкнуть за первые тридцать лет своей жизни, это выглядело подвигом, а может быть, даже чудом.

Ситуация не изменилась даже после того, как закончился второй срок президентства Левина. Селиверстов продолжал успешно руководить «Нанотэком», обеспечивавшим, по сути, благополучие целой нации.

А потому Константин Федорович безмерно уважал Селиверстова, с которым за время своей работы в Наногороде успел познакомиться достаточно близко. И теперь новость о его пропаже больно задела его за живое. Но дело было не только в его личных чувствах.

Одной из основ того процветания, неопровержимые доказательства которого, полковник мог только что наблюдать в окно автомобиля, был тот факт, что реакция наносинтеза была тайной для всего мира. Эта тайна была основой всего. Ее сохранение было основной, если не единственной, целью существования АТБ, и, естественно, его собственной работы в качестве начальника службы безопасности Наногорода. А Евгений Селиверстов был живым воплощением этой тайны. Его потеря была… Была… Полковник не смог бы выразить это словами.

Вдобавок к острой боли в желудке, у Завьялова закружилась голова. Он закрыл глаза и дважды с шумом вдохнул воздух.

Такой реакции хватило генералу, чтобы и самому перестать изображать спокойную рассудительность. Бородин обхватил лицо ладонями и потянул вниз, растягивая щетинистые щеки. Побриться с утра времени у Директора АТБ не было.

Селиверстов, обозначавшийся в служебных документах АТБ под псевдонимом «профессор», был единственным человеком, который имел право покидать Наногород. Примерно раз в полтора месяца Евгений Сергеевич летал в столицу, где встречался с президентом, членами бизнес-сообществ, выступал с лекциями, навещал родных. Перемещением «профессора» вне Наногорода занимался специальный отдел Агентства Технологической Безопасности. Константин Федорович лично передал Селиверстова в их распоряжение вечером вторника. Почти сорок два часа назад.

– Когда? – спросил Завьялов, тщетно пытаясь ухватить прыгавшие во все стороны мысли.

– Десять пятнадцать утра, – выдохнул Бородин.

– Обстоятельства?

– Он ехал в аэропорт из Кремля. На «Лужнецком» мосту два точечных взрыва отрезали машины сопровождения. Автомобиль «профессора», следуя инструкциям, рванул вперед в сторону туннеля под Сочинским шоссе. Через три с половиной минуты агенты были в туннеле. Автомобиль «профессора» торчал посередине туннеля пустой.

– Это был нормальный автомобиль? С водителем? – полковник поднял на шефа встревоженный взгляд, – Черт, генерал, не говори мне, что вы засунули самого охраняемого человека в стране в эту бездушную мыльницу с виртуальным управлением!

– Что сделано, то сделано, полковник, – поморщился Бородин.

– Уровень утечки? – резко меняя тему, спросил Завьялов.

– Нулевой, – поспешил успокоить его Бородин, – Информация по пассажиру внутри АТБ, это сто процентов. Машин теперь немного, сам знаешь. Да и взрывы были, так сказать, очень и очень аккуратными. Многие из тех, кто был рядом, даже не сообразили, что произошло что-то из ряда вон.

– Полиция?

– Не было обращений в полицию.

– Но они же не могут совсем ничего не знать? – усомнился полковник.

– Я позвонил кому надо, – отмахнулся генерал, – Они какое-то время с удовольствием побудут вне игры.

– А журналисты? – продолжал беспокоиться полковник.

– Была парочка. Особо ретивых, – поморщился директор АТБ, – Сдержали их интерес на низком уровне. Пара сообщений в дневных новостях. Что-то вроде «На мосту произошла небольшая авария. Жертв нет. Обстоятельства выясняются». Не более того.

– А президент, ФСБ, военные? – не унимался полковник, желая иметь перед глазами полную картину.

– Никто ничего не знает, – покрутил головой генерал, – Я решил, что дам нам время. Чтобы попробовать решить все по-тихому.

– И сколько именно времени? – по голосу полковника было понятно, что он не в восторге от идеи скрыть факт похищения.

– До рассвета, – твердо уверенный в правильности собственного решения, заявил генерал, – Если не найдем Селиверстова до шести утра, я еду с докладом к номеру один. И через пару часов после этого мы ощетинимся на весь мир экономическими санкциями и носами ядерных ракет.

– Ясно, – прищурился посетитель, – а пока, значит, вы осторожничаете?

– А ты не отгораживайся, дорогой! Не отгораживайся! Не получится, – недобро ухмыльнулся генерал, – нет для тебя никаких «вы» в этом деле.

– Ладно, – вынужден был принять замечание Завьялов, и тут же исправил свой вопрос, сделав акцент на первом слове, – МЫ пока осторожничаем?

– Если ты про то, что наши ребята еще не вытащили директора ЦРУ в его чертовых семейных труселях на улицу перед его дорогим домом, и не суют ему в затылок дуло Стечкина…, – генерал оскалился, словно на секунду и действительно представил себе описанную картину, – то, да! Мы пока осторожничаем.

– И что же мы успели наосторожничать? – Завьялов поправил и без того безупречный узел серого галстука.

– Собрана оперативная группа, – сообщил Бородин, – они обосновались в комнате совещаний на втором этаже. Все возможности агентства в их распоряжении. Все лучшие агенты, техники, аналитики. Уже больше часа как работают.

– Кто возглавил? – поинтересовался полковник.

– Каспер, – не без некоторой бравады сообщил шеф.

– Наше доброе привидение, – ухмыльнулся Завьялов, мысленно соглашаясь с выбором генерала. Он прекрасно представлял себе профессиональный уровень агента «Каспер», – Уже есть съедобные гипотезы?

– Не такие, чтобы можно было проглотить не поперхнувшись. Их дело организовать сбор информации, понять есть ли прямая угроза режиму технологической тайны, и… – генерал замялся.

– И решить, что нам делать с этим завтра, – помог ему полковник, – Бежать с заявлением в гаагский суд или запускать крылатые ракеты.

– Вот видишь, – ухмыльнулся директор АТБ, – ты все правильно понимаешь. А что касается версий. Пока под подозрением абсолютно все. От Моссада до мытищинских барыг. И сценарии будут разрабатываться для всех этих версий.

Завьялов понимал, что насчет мелких бандитов Бородин вовсе не шутил. Ведь вариант с криминалом, решившим поживиться таким рискованным способом, хоть и был почти фантастическим, зато оставлял варианты для благоприятного для Агентства исхода. И проработать его было совсем даже не лишним. Тем более, что готовых шаблонов на такие случаи у Агентства не было. Не готовили их к противодействию мелким уголовникам. Другими масштабами они привыкли мыслить. И сегодня это могло оказаться их слабым местом.

– Со сценариями ясно, – полковник пригладил короткие волосы, – Что с поиском «профессора»?

– Группа работает, – поделился Бородин, – Работы там много. Камеры слежения, взрывчатка, автомобиль профессора, свидетели. Дай им пару часов и у нас будут результаты. Не знаю какие. Но какие-то будут точно.

– Не сомневаюсь, – кивнул полковник. Он хорошо представлял себе возможности Агентства и не понаслышке знал о талантах агента с личным номером 21, и оперативным псевдонимом «Каспер», – Но я пока не понимаю, зачем понадобился я.

– Я думаю, нам стоит подстраховать нашу группу, – поделился своим планом Бородин, хлопнув раскрытой ладонью по столу. А потом поспешил объяснить свою мысль, – Я уверен, что с аналитикой и сбором оперативных данных группа справится на «отлично». Но это не то, чего я хочу на самом деле.

– А чего ты хочешь? – Константин Федорович подался вперед, а умная спинка кресла последовала его примеру.

– Я хочу вернуть Селиверстова, – очень искренне сказал генерал, – Вернуть сегодня и живым.

– Было бы неплохо, – согласился Завьялов.

– Неплохо, – еще раз хлопнул по столу хозяин кабинета, – И вот этим-то мы с тобой и займемся.

– Я не против, – поднял раскрытые ладони Завьялов, – Но что именно требуется от меня?

Бородин еще раз, словно боясь, что упустил что-то в первый раз, смерил визитера тяжелым взглядом. Потом кивнул сам себе, соглашаясь с какой-то неозвученной мыслью, и выдохнул:

– Я думаю, нам нужен Альберт.

3.

Константин Федорович Завьялов, совершенно не стесняясь хозяина кабинета, откинулся в самотрансформирующемся кресле, которое с готовностью приняло нужную форму, и закрыл глаза. Он сидел, слушая едва уловимое шуршание невидимой глазу системы оптимизации воздуха. Она почти скрытно, как опытный разведчик, очищала, увлажняла, доводила до оптимальной температуры, даже ароматизировала воздух, забираемый снаружи, и заботливо, невероятно равномерно распределяла его по всему объему помещения.

Завьялов слушал и дышал. Вдох на четыре счета – задержка на четыре – выдох на шесть – пауза. Еще раз и еще. Прохладная струйка побежала сквозь трещинку в толстой стене плотины самоконтроля, огораживавшей спрятанное в самой глубине сознания озеро его памяти. Еще несколько секунд и таких трещинок стало больше десятка. А еще мгновение спустя, целый кусок вывалился из стены. Воспоминания хлынули наружу, затапливая ум.

Это случилось четыре года назад.

Будучи еще майором, Завьялов руководил отделом «6», который занимался контролем перемещений и контактов потенциально опасных для режима сохранения технологической тайны иностранцев на территории страны. В два часа дня понедельника его вызвали к Директору АТБ. Майор прибыл в четырнадцать сорок пять.

– Доброго дня, Константин Федорович, – поприветствовал его хозяин кабинета и указал на кресло.

– Здравствуй, Александр Николаевич, – кивнул Завьялов и сел.

– Знаешь, зачем приехал? – Директор посмотрел на него исподлобья, однозначно давая понять, что разговор им предстоит неприятный

– Вряд ли для вручения благодарственного письма, – хмыкнул Завьялов, намекая, что и не ждал от этого визита ничего хорошего.

Бородин покачал головой, показывая, что не в восторге от того, что приходится переходить прямо к делу. Но вопрос так сильно волновал его, что он решил опустить обычные для таких ситуаций предисловия с наводящими вопросами и полупрозрачными намеками.

– Один из двузначных агентов отказывается выполнять приказы, – раздраженно сообщил генерал.

– Хм… – сморщился Завьялов, взяв паузу на то, чтобы обдумать услышанное и сформировать свое отношение к этому.

– Ты меня вообще услышал? – взорвался генерал.

– Услышал, услышал, – примирительно проговорил майор, – просто…

– Что? Просто что? – продолжал раздражаться директор агентства.

– Ничего, – мотнул головой Завьялов, и поспешил перевести разговор в деловое русло, – Это агент – один из моих бывших подопечных?

– Иначе я бы тебя не вызвал, как думаешь? – вопросом на вопрос едко ответил генерал.

– Двадцать восьмой? – почти обреченно спросил майор, опуская подбородок на грудь.

– Ты часом не ясновидящий? – поддел его генерал, – Он родненький. Твой любимец.

– Твой, к слову, тоже, – беззлобно огрызнулся Завьялов, уже пытаясь мысленно прикинуть, что они могут сделать в такой необычной ситуации.

– Может и так, – чуть спокойнее сказал Бородин, словно только в тот момент осознав, что его собеседник не виноват в возникшей проблеме, и набрасываться на него нет никаких причин.

– Не выполняет приказ, – отреагировал на изменение тона генерала Завьялов и уже почти спокойно спросил, – Но что же он говорит? Что делает?

– Уехал вчера утром с учебной базы, -подцепив пальцами кончик обложки своего ежедневника, ответил Бородин, – А возвращаться и приступать к выполнению очередного задания отказался. Позвонил мне, сказал, что хочет уйти и исчез.

– Подкожные датчики? Радиоактивные датчики в крови? – готовясь сильно удивиться, спросил майор.

Генерал лишь обескуражено помотал головой.

– Но это невозможно… – развел руками Завьялов.

– Наши техники говорят то же самое, – не без сарказма прокомментировал заявление подчиненного Бородин, – но факт, как ты знаешь, есть факт.

– Что ты думаешь делать? – не видя смысла спорить или сомневаться, перешел к следующему вопросу Завьялов.

– Ты, как бывший куратор и наставник, попробуешь вернуть Альберта, – ткнул в него пальцем генерал, – и вернуть на место его чертовы мозги.

– Я постараюсь, – кивнул майор, – но Альберт бывает очень упорным…

– Будет упираться, – раздраженно выпалил генерал, – придется его убрать.

– Убрать Альберта? – Завьялов чуть не поперхнулся.

– Мы не школа для одаренных детей, – загремел директор АТБ, – от нас нельзя взять и уйти, когда тебе надоест. Мы не можем…

Громкий стук в дверь оборвал генерала на полуслове.

– Да, войдите! – едва справляясь с раздражением, рявкнул он.

Дверь приоткрылась. На пороге стояла его личная помощница и держала в левой руке конверт. Совершенно невозмутимо она обратилась к своему начальнику:

– Александр Николаевич, срочно, секретно, очень важно.

– Давай! – кивнул Бородин. Нотки раздражения еще оставались в его низком голосе. Но девушка на это никак не отреагировала. Стуча каблуками, она подошла к столу, положила перед директором конверт и, не говоря больше ни слова, вышла.

Завьялов выжидательно наблюдал, как его шеф читает надпись на конверте и как вытягивается его и без того продолговатое лицо.

– Твою мать, – выплюнул Бородин через секунду и нервным движением вскрыл конверт. Торопливо запустил в него свои пальцы, чтобы вытащить из его недр крохотную флэш-карту и сложенный вчетверо листок бумаги.

Завьялов удивленно наблюдал, как генерал разворачивает листок и внимательно читает написанный от руки текст.

– Вот так, да? – пробурчал генерал после прочтения, обращаясь то ли к сидевшему по другую сторону стола подчиненному, то ли к самому себе. А потом прочитал еще раз, уже вслух:

– Привет, генерал! Сделай одолжение, посмотри видео! Это моя первая работа. Я очень старался. Надеюсь, ты оценишь. И еще, генерал! Не выгоняй гостя из кабинета! Пусть тоже посмотрит. Мне нравятся большие аудитории. Всегда твой, Альберт.

Теперь Константин Федорович был по-настоящему заинтригован.

Бородин воткнул флэшку в специальный разъем, и над центральной частью его большого стола появилось трехмерное изображение.

Видео, действительно, было очень занимательным.

Сначала жена и дети генерала в магазине, на выставке роботов, перед бассейном.

Потом взрослая дочь Завьялова, бегущая трусцой по парку.

Фильм длился не больше минуты.

После этого в кадре появилось лицо творца удивительного видео. Он смотрел прямо в камеру и почти нежно улыбался:

– Привет генерал! – сказала трехмерная голова Альберта, – Привет, Константин Федорович!

Двое переглянулись. Оба выглядели обескураженными. А улыбчивое изображение продолжило свой монолог:

– Вы все видели, и, я надеюсь, все поняли. И что бы вы там не думали обо всем этом, вы дадите мне уйти. Не важно как. Спишите меня в потери и похороните в цинке или дайте орден и отправьте на пенсию! У вас, господа, ровно час на раздумья. Упретесь, я сделаю то, чего вы так испугались, еще до полуночи. Время пошло. Я позвоню через час.

Изображение дрогнуло и исчезло.

Завьялова заметно потряхивало. Мысль о том, что его дочь может пострадать из-за него, из-за его работы, была непосильной для его психики. В висках зародилось предательское шевеление. Тогда он еще не умел справляться с этим самостоятельно, а потому вытащил из кармана пластиковый тюбик с успокоительным. Две таблетки подействовали почти мгновенно. Шевеление затихло, сознание прояснилось. Генерал, знавший о проблеме Завьялова с самоконтролем, спокойно ждал. А как только посчитал, что тот готов слушать, заговорил.

– Не думаешь, что он блефует насчет твоей дочери? – спросил он, – учитывая определенные обстоятельства…

При этих словах взгляд Завьялова предательски вильнул в сторону. Не то, чтобы его это сильно беспокоило. Но, все же, он наделся, что кое-какие подробности частной жизни его семьи остались тайной для АТБ, и особенно для Александра Николаевича Бородина. Очевидно, надежды были напрасными.

– Я знаю Альберта, ты знаешь Альберта, – как мог рассудительнее произнес Завьялов, – И у меня нет ни малейшего желания проверять его на вшивость. Думаю, у тебя тоже. Достаточно того, что он в состоянии это сделать.

– Может попробовать найти его раньше?! – скорее соблюдая правила оперативного приличия, чем озвучивая реальный вариант действий, предложил Бородин.

– Он избавился от радиации в крови, – разведя руки, напомнил шефу Завьялов, – Весь личный состав АТБ и ФСБ будет гоняться за ним по Москве, а он будет пить кофе в паре шагов от Кремля и смеяться над нами.

Может причиной был страх Бородина за свою семью, может его здравый смысл, а может скрытая где-то глубоко в его душе симпатия к его лучшему агенту, но дальше спорить он не стал. Сказать по правде, спорить он и не начинал. Их совещание оказалось очень коротким.

Итогов у совещания было два.

Первым стало то, что через две недели Константин Федорович получил звание полковника и отправился в Наногород, чтобы возглавить там службу безопасности. Было ли это уроком, наказанием или попыткой спрятать подальше острую информацию, Завьялов так и не понял.

Вторым итогом стал приказ об отставке агента 28 по состоянию здоровья, с назначением ему почетной государственной пенсии. Генерал поставил всего лишь одно условие. Альберт должен был предоставить через Завьялова односторонний канал связи с ним. На экстренный случай. Альберт принял это условие и накануне своего отъезда из столицы, новоиспеченный полковник Завьялов нашел в кармане своего пиджака записку с номером телефона. Полковник запомнил номер, искренне надеясь, что воспользоваться им ему никогда не придется.

Но тем надеждам не суждено было сбыться.

Система оптимизации воздуха продолжала работать. Поток воспоминаний сошел на нет, оставив за собой легкое головокружение. Полковник боязливо прислушался к себе. Не появилось ли то самое неровное клокотание в груди. Молча поднявшись из кресла, он прошелся по просторному кабинету, взял себе бутылочку воды, открутил крышку и сделал несколько больших глотков. Директор АТБ все это время, смотрел на подчиненного исподлобья, перебирая в массивных пальцах серый карандаш.

Вроде бы порядок. Никакого клокотания.

Решение вызвать из небытия взбунтовавшегося агента, о котором им обоим не стоило вспоминать ни при каких обстоятельствах до самого конца жизни, как и решение отправить за ним полковника, когда-то давно страдавшего от вспышек гнева, который по милости того самого агента был уже четыре года заперт в Наногороде, словно преступник в зоне, а кроме того имел к тому самому агенту кое-какие претензии личного характера, были абсурдными. Завьялов сделал еще несколько шагов… Но именно эта абсурдность и могла сработать. Генерал шел ва-банк, это было очевидно. И, пожалуй, окажись Завьялов на его месте, поступил бы так же.

Визитер вернулся к своему креслу. Сел и едва уловимым, мимолетным жестом дотронулся до мочки уха, спрашивая хозяина кабинета, слушается ли их разговор.

– Издеваешься? – хмыкнул Бородин, – точно не до следующего утра.

– Ладно, – кивнул полковник, – зачем тебе Альберт? Агент, утративший доверие агентства, человек, которого ты хотел устранить. Наконец, безумец, решившийся в одиночку шантажировать нас.

– При том весьма успешно, – горько ухмыльнулся генерал, – Я все помню, Константин Федорович.

– И он помнит, я не сомневаюсь, – тут же подначил шефа Завьялов, – и точно не горит желанием нам помогать.

– Он поможет. Узнает в чем дело, и поможет, – отклонил возражение подчиненного Бородин.

– Он не нужен нам, – не отступал полковник, – Он четыре года пропадал черт знает где. Он, наверняка, утратил навыки, потерял хватку…

– Это все не имеет значения, – отмахнулся генерал, – Я повторюсь, полковник. Только из уважения к тебе и уж точно в последний раз. Я хочу найти Селиверстова. Сегодня и живым.

– Ладно, ладно, генерал, – примирительно закивал Завьялов, давая понять, что принимает доводы начальника и не собирается больше тратить время на споры и возражения. Но вот еще одно сомнение у него оставалось, и он не преминул его высказать, – Ты не думаешь, что это может занять слишком много времени? Одному Богу известно, где он ошивается. Он может чисто физически не успеть даже приехать в Москву до следующего утра.

– Ты говоришь правильно, полковник, – Бородин ткнул в собеседника тяжелым пальцем, – Но, во-первых, это запасной вариант. Во-вторых, вдруг, он сможет помочь нам на расстоянии. Подкинуть дельную идею или сдать один из своих контактов. А в-третьих, как знать… Может быть, он окажется ближе, чем ты себе представляешь.

Константин Федорович подумал пару секунд, потом молча кивнул. Достал свой ультрафон и быстрыми движениями набрал текстовое сообщение. Он принадлежал к поколению, которое выросло, держа в пухлых ручках смартфоны. И он по сей день с огромным удовольствием использовал их в своей работе, не забывая, естественно, делать поправку на режим безусловной секретности, в котором ему приходилось жить и работать в Наногороде. Кроме того, текст на виртуальной клавиатуре он набирал быстрее любого подростка, и, в отличие от них, не позволял себе брезговать знаками препинания. В строку адресата он на память ввел номер, полученный им от Альберта четыре года назад. Саму записку Завьялов сжег тем же вечером.

Отправив послание и спрятав ультрафон, полковник посмотрел на директора АТБ. Посмотрел чуть внимательнее, чем раньше. И теперь отчетливо увидел, что Александр Николаевич Бородин очень сильно переживает. Его продолговатое лицо было покрыто сеткой морщин, кожа пропиталась пепельным оттенком, а пальцы, лежавшие на столе, едва заметно подрагивали. Видеть генерала таким было неприятно.

– Если Альберт отзовется, – решил побыстрее вернуть разговор в прежнее русло Завьялов, – Как мне взаимодействовать с группой Каспера? Какой статус получит он?

– Если он появится, – директор немного подобрался, – Ты – полноправный участник группы. Для Альберта – взаимодействие с ней в режиме неограниченного запроса информации с приоритетом «Альфа».

– Что с его личным номером?

– Он сохранен за ним, конечно, – как что-то абсолютно очевидное озвучил генерал, – Двузначный агент остается таким даже на пенсии.

– Значит, двадцать восемь, – кивнул полковник, – Что с оружием, и режимом секретности?

– Протокол «Сеул». И для тебя и для Альберта, – грустно улыбнулся генерал, – не время для обходительности.

Полковник снова понимающе кивнул. Протокол «Сеул» предполагал, в том числе, что он может открыто носить оружие, стрелять на поражение. А самое главное, работник АТБ, действовавший в режиме этого протокола, мог не стесняясь демонстрировать свое служебное удостоверение. Вид такого удостоверения зачастую оказывался более убедительным, чем черный зрачок «Глока». В Москве было сложно найти человека, который не знал бы и не побаивался АТБ. Агентства, которое пока еще продолжало являться самой могущественной и опасной силовой структурой в мире. По крайней мере, до следующего утра.

– А что если… – вдруг спохватился Завьялов, – Что, если он захочет получить что-то в обмен на свое сотрудничество?

– Просто дай ему это! – фыркнул директор агентства, – С бюджетом у нас, слава богу, порядок.

– Ладно, генерал, – визитер хлопнул ладонями по ручкам кресла, – Я сделаю, что смогу.

– Сделай, полковник! Ты уж сделай! – с чувством проговорил Бородин.

Они замолчали. Двое неприметных, как и большинство сотрудников агентства, взрослых, почти пожилых мужчин, в ладных костюмах и незапоминающихся галстуках. Каждый подумал о своем, вдыхая идеально откондиционированный воздух.

– Как бы он не ответил, – нарушил, наконец, молчание хозяин кабинета, – у тебя, я полагаю, есть пара часов. Я подумал, что в такой ситуации не будет слишком большой вольностью разрешить тебе увидеться с дочерью. Я уже послал за ней.

Что бы ни двигало генералом при принятии такого решения, Завьялов не мог не почувствовать толчка благодарности. Сердце резко ускорило ритм, по животу растеклась невесомость.

– Спасибо, генерал! – искренне поблагодарил он, – Действительно, спасибо!

– Да ладно тебе, полковник, – шеф отмахнулся от благодарности, – одному богу известно, что тебе предстоит пережить в ближайшие дни. Что нам всем предстоит пережить…

После этих слов директор сделал паузу, очевидно, обдумывая что-то. Посомневавшись немного, он все же решился озвучить свою мысль.

– Всего один вопрос, – протянул он, – до того, как я отпущу тебя к ней.

– Спрашивай! – кивнул Завьялов, уже зная, что это будет за вопрос.

– Как у тебя с… ? – генерал почесал висок, – ну, ты знаешь.

– Порядок, генерал, – уверенно ответил полковник, – пару раз прикрикнул кое на кого в прошлом году. Ничего серьезного.

– Таблетки?

– Неа, – мотнул головой Константин Федорович, – осознанность и контроль. Медитация и никакого мяса.

– Хорошо, что так, – медленно произнес Бородин, – правда, хорошо. Тогда слушай! Всего в квартале отсюда торгово-развлекательный комплекс. На верхнем этаже есть прекрасный ресторан. «Сан Франческо». Тебе понравится. Кальцоне там особенно хороши. Возьми сырные, раз уж такие дела с мясом. Ева будет ждать тебя там. Прогуляешься, обдумаешь все.

– Ладно, – Завьялов поднялся из объятий умного кресла.

– Просто достань его нам! – на этот раз встал и Бородин. Обошел стол, приблизился к подчиненному, и похлопал его по плечу, – Достань Альберта!

– Я постараюсь, – кивнул полковник и направился к выходу, но, не доходя пары шагов до двери, остановился и обернулся. Генерал по-прежнему стоял в центре своего просторного кабинета.

– Ты действительно считаешь, что нам нужен Альберт? – в голосе Завьялова прозвучала толи тоска, толи сомнение, толи страх, – у нас в распоряжении первоклассные спецы.

– Давай начистоту, полковник! – хмыкнул Бородин, – Каспер большой молодец, это верно… Я бы сказал, что он один из лучших наших агентов. Да и все, кто задействован в деле, как ты выразился – отличные спецы. Лучшие в мире. Все это так! Но Альберт…

– А что Альберт? – Завьялов изобразил непонимание.

– Не перегибай, Константин Федорович! – склонил голову Бородин, – Ты можешь не любить его за его выходку, и все, что там между вами было. Но ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

Завьялов понимал. Но генерал, все же, озвучил свою мысль до конца:

– В любом деле есть место гению, полковник. Даже в таком паршивом, как наше…

Глава 2.
26 августа. 12:37.

1.

Константин Федорович Завьялов вышел из ворот здания АТБ и по дурной профессиональной привычке цепко глянул по сторонам перед тем, как повернуть налево. Там, всего в нескольких сотнях шагов, возвышался прозрачный, почти воздушный тетраэдр восьмиэтажного торгового центра. Стараясь не выказывать своей торопливости, мужчина направился в его сторону.

Всего через несколько минут он уже вошел внутрь через мягко вращавшуюся дверь. И снова огляделся. Подошел к трехмерному путеводителю по зданию. Из-за специфики своей профессии Завьялов очень давно не бывал в подобных местах, и то, что сохранилось в его памяти от времен, когда он несколько раз в год водил свою совсем еще юную дочку за покупками, сильно отличалось от того, что он увидел сейчас. И отличалось, как он не мог не признать, безусловно, в лучшую сторону.

Кроме засилья магазинов, продававших одежду и безделушки, трехмерный гид приглашал гостей посетить: виртуальную игровую зону, где молодежь рубилась в стратегии, стрелялки, гонки и квесты в формате 5Д; шахматный клуб; каток; фитнесс-центр с полноценным 50-метровым бассейном; библиотеку бумажных книг, которые снова вошли в моду несколько лет назад; художественную галерею, в которой, если верить мягкому голосу трехмерного гида, сегодня проходила выставка молодой, но уже почти легендарной ростовской художницы Марии Симоновой, чьи работы сравнивали с творениями Дали и Штайнбаха. А еще центр приглашал детей в открытое творческое пространство, где малыши могли без ограничений рисовать, лепить, строить, и делать еще кучу забавных и интересных вещей. Были здесь и салоны красоты, и караоке клуб, и кинотеатр. Ну и, конечно, целый этаж здания был отдан на откуп лучшим рестораторам Москвы. И никакого фастфуда. Закон 2022 года «Об организации общественного питания» принятый в рамках программы «Здоровая страна» поставил точку в истории развития крупнейших сетей быстрого питания в Чистом Городе. Теперь гамбургеры, куриные роллы и картошку фри можно было запивать колой только в трех из шести городских зон.

Завьялов решил проигнорировать прозрачные лифты и подняться на эскалаторе. Не то, чтобы он не любил замкнутые пространства, скорее предпочитал всегда контролировать ситуацию, насколько это было возможно и иметь пространство для маневра. Все это благодушие и уравновешенность новой для него Москвы не могли заглушить в нем инстинктов полковника АТБ.

В этот послеобеденный час посетителей в центре было не много. Основную массу составляли симпатичные молодые мамочки со своими симпатичными детишками. И, как быстро отметил Завьялов, зачастую девушки не ограничивались одним чадом. Рожать снова стало модно? Да просто рожать стало совсем не страшно. Почти ни у кого из жителей чистого города не было проблем ни с работой, ни с доходом, ни с жильем, ни со здоровьем. Огромный прорыв, который сделала отечественная медицина, в условиях вразумительного руководства и баснословного финансирования, был одним из главных достижений «наноэпохи».

Полковник переходил с одного пролета самодвижущейся лестницы на другой, отмечая красочность трехмерных рекламных роликов. Рекламировались в основном известные марки одежды. От старых добрых «ЗАРА» и «ЮНИКЛО», до новомодных, сделавших себе имя уже после «тканевой революции», «КосмоКидз» и «Барго». Ролики с определенной периодичностью транслировались прямо в широких проходах, напротив соответствующих магазинов.

На четвертом этаже его встретил спроецированный прямо к выходу с эскалатора трехметровый малыш в супер-тонких подгузниках «Траггерс» с системой нейтрализации запаха. Мальчик довольно улыбался и тянулся пухлыми ручками к лежавшей перед ним игрушке. Завьялов покачал головой и прошел прямо сквозь проекцию. Руки малыша несколько мгновений ощупывали материал его неброского костюма.

Наконец, сотрудник Агентства технологической безопасности добрался до верхнего этажа, где его встретила ненавязчивая мелодия сверхпопулярного Райана Трэйси, чей голос успел надоесть полковнику еще в Наногороде. Хотя с безусловным присутствием большого таланта у этого худенького паренька с прической древнего панк-рокера, Завьялов спорить бы не стал.

Мужчина обошел пролет эскалатора и двинулся по овальному коридору торгового центра по часовой стрелке. Его глаза продолжали неторопливо, но очень внимательно ощупывать интерьер огромного, почти прозрачного здания, и людей, неспешно прогуливавшихся по верхнему этажу. Полковник сразу же приметил яркую вывеску «Сан Франческо» с томатами, листьями какой-то приправы и белым колпаком повара. Вывеска была сделана из дерева. Настоящая вывеска из дерева, никаких проекций. Это заставило полковника удивленно кивнуть самому себе.

Ему продолжали встречаться в основном женщины с детьми, поднявшимися сюда, чтобы перекусить и выпить сока в паузе, между покупками. По большей части детям было не больше двух лет и многие из них спали в прогулочных колясках, которые мамаши не глядя толкали перед собой, одновременно умудряясь оценивать наряды встречных дам и ковыряться в своих умных телефонах. На их лицах полковник читал сытое самодовольство. Это вызывало в нем раздражение. И это чувство ему совсем не нравилось. Особенно сейчас, когда он собирался встретиться с Евой. Меньше всего ему хотелось, чтобы дочь почувствовала его недовольство. Потому что он изменился. Он смог справиться с этим. Никакого гнева. Тем более не теперь.

Он не был хорошим человеком. Он знал это. Начал задумываться об этом несколько лет назад, когда его заперли в высокотехнологичном раю Наногорода. Когда у него появились все эти одинокие спокойные вечера, которые он со временем научился тратить на чтение и мысли.

И спустя несколько месяцев и сотни проглоченных страниц полковник уже точно знал, что многое, представлявшееся ему белым, таковым не являлось. Он пытался судить себя честно. Он, например, сумел признаться себе, что его детская сдержанность, которую он так часто ставил в пример Еве, когда та пошла в первый класс, была на самом деле замкнутостью, вызванной обыкновенным смятением. Его неуступчивость на баскетбольной площадке, которую так ценил школьный тренер, была проявлением скрытой в нем жестокости. Хотя тогда она еще не выливалась во вспышки гнева. По крайней мере, до десятого класса. А его отказ от участия в проекте двух его лучших друзей по созданию экспедиционной компании, и поступление вместо этого в военную академию, представлялся ему теперь не как зрелое решение смелого взрослого мужчины, выбравшего служение родине, а как обыкновенная трусость неуверенного в себе мальчишки.

Со временем он замечал в себе все новые недостатки. Быть бдительным, как призывал к тому снова и снова со страниц своих книг полюбившийся ему индийский мистик, было для него совершенно привычным. Он был хорош в своем деле, а это предполагало, в том числе, и постоянную бдительность. Ему оставалось только включить в поле своего внимания еще и самого себя, свои реакции, ощущения, мысли, слова. И это получалось у него, по его собственному признанию, совсем недурно. Эта бдительность и позволяла ему разглядеть темные стороны собственной сущности. И потому теперь, шагая по яркому проходу по направлению к единственной во всем комплексе деревянной вывеске, Завьялов четко чувствовал, как в его висках перекатываются шершавые шарики раздражения. Нельзя было допустить, чтобы эти шарики скатились в грудь и начали стучаться там друг об друга. Он слишком хорошо помнил, чем это могло обернуться. Все всегда начиналось с этих чертовых шариков. С этого клокотания в груди.

Полковник резким движением присел на мягкое сиденье, опоясывавшее декоративную колонну напротив дверей стилизованного под американскую закусочную середины прошлого века заведения. Ему, конечно, не терпелось увидеть дочь, но нужно было разобраться со своими эмоциями.

«Что не так, полковник?» – спросил он сам себя.

Красивые, в меру испорченные, довольные жизнью женщины гуляли с розовощекими отпрысками, сладко спящими в колясках. Что не так? Детей не будило урчание голодного желудка, звуки выстрелов или вой тревожных сирен. Все шло хорошо. Дело, которому он служил, приносило свои плоды. Именно те, на которые они все так рассчитывали двенадцать лет назад. Да что там!? Гораздо более обильные плоды. Москва процветала, страна процветала, мир становился лучше. Так почему в висках продолжали кататься чертовы шарики?!

Он сидел и наблюдал за собственным раздражением. Он рассматривал его, как ученик начальных классов рассматривает скелет динозавра в музее естественной истории. С удивлением и недоверием одновременно. Он сделал несколько кругов нехитрой дыхательной гимнастики и помассировал виски. Раздражение уступило место предчувствию чего-то дурного, шарики скатились из черепа в желудок, миновав грудь. Пронесло. В этот раз пронесло.

– Черт с ним! – едва слышно буркнул полковник и поднялся. До дверей с деревянной вывеской оставалось каких-то сорок шагов.

2.

Девушка сидела за стойкой бара. Перед ней стоял пустой стакан со льдом. Что было в стакане, в тот момент, когда улыбчивый толстощекий парнишка-бармен поставил его перед ней, полковник, естественно, не знал. Но ему было нужно верить в то, что это была чистая негазированная вода или свежевыжатый сок апельсина. Она сидела чуть сгорбившись, положив ногу на ногу, поставив локоть на стойку и уперев подбородок в кулачок. Ее взгляд был направлен на экран телефона, лежавшего рядом с пустым стаканом. Ее светлые, кучерявые, и такие же непослушные, как в детстве волосы разметались по спине и плечам, а особенно вредные пряди норовили заползти в глаза или прилипнуть к чуть приоткрытым губам.

Полковник тихо подошел сзади. Запах ее духов проник в его ноздри, пощекотал горло, спустился в желудок и растворил дурное предчувствие.

– Дочь! – осторожно позвал он.

Она встрепенулась, словно застигнутая врасплох лань. Повернула голову, и, улыбнувшись, вскочила с барного стула.

– Привет, пап! – она шагнула к нему навстречу, все такая же крепкая, как и четыре года назад.

Ни одного нового килограмма, отметил для себя Завьялов. Значит, продолжает заниматься своими танцами, а может и по-прежнему бегает по вечерам в парке.

Они обнялись. Крепко и продолжительно. Пожалуй, крепче и продолжительней, чем предполагали сложившиеся между ними отношения. Он отстранился и посмотрел в глаза Еве Сотниковой, урожденной Завьяловой. Для этого ему не пришлось наклонять голову. Ева уже в тринадцать была выше матери, а к восемнадцати почти догнала и отца, который, как и всякий качественный разведчик, выдающимся ростом не отличался.

– Как у тебя дела, пап? – они последовали за администратором, которая проводила их до столика в глубине зала.

– Да потихоньку. Теперь у меня полно времени на чтение и разговоры с самим собой.

– Ха! И что читаешь? – спросила она.

– Все подряд, – пожал он плечами, – Ошо, Кинг, О`Брэйди.

– Тянет на старье, как всегда! – улыбнулась она усаживаясь.

Он сел напротив, взял из рук администратора меню. Настоящее, отпечатанное на картоне. Ева взяла свое.

Завьялов на несколько мгновений задержал взгляд на ее лице. Она, конечно, не была красавицей. Но зато кожа была чистой, а ясные глаза светились добротой. Всегда. С самого детства. И это точно у нее не в отца.

Через пару минут к ним подъехал робот-официант. Бармен и администратор были единственными людьми в зале. Завьялов искренне надеялся, что на кухне тоже есть люди. И, если судить по ценам, проставленным в картонных меню, один из них непременно должен быть итальянцем, с иссиня-черными волосами, спрятанными под такой же колпак, какой изображен на вывеске.

Ева заказала салат с рукколой, макароны с мясным соусом и бокал белого домашнего вина

(он надеялся, что она обойдется вовсе без алкоголя).

Завьялов выбрал салат с фасолью, фирменный сырный кальцоне и большой стакан персикового сока

(никакого мяса).

Робот послушно удалился. Информация о заказе, расшифрованная программой голосового ввода данных уже была доступна для системы учета, установленной в ресторане, а соответственно и для работников кухни.

– Как прошла свадьба? – спросил мужчина, ослабляя узел своего галстука.

– Все было чудесно, пап. Жаль, что ты не смог приехать, – она склонила голову набок и смотрела ему прямо в глаза.

– Как твой муж? В смысле, как у вас теперь дела? Вы ладите?

Легкая, почти незаметная тень пробежала по лицу дочери. Хотя ему могло и показаться.

– Петр прекрасный муж. Мы ладим… Ладим, да. Мы ездили в путешествие, я говорила тебе?

– Ты упоминала в письме про Испанию, – охотно подтвердил Завьялов.

– Ага, – теперь она улыбалась искренне, непринужденно, – Хотя, из-за твоей работы это стоило мне целой тысячи формальностей.

Полковник понимающе кивнул. Их служба не заходила слишком далеко в ограничении передвижений своих работников и их родственников, если это не касалось тех, кто работал непосредственно в Наногороде, но все же любой выезд этих людей за рубежи родины сопровождался некоторыми необходимыми процедурами.

– Мы были в Толедо, Мадриде. Ездили на побережье, – продолжила свой рассказ Ева, – Погода была чудесной. Потрясающая страна. Все так красиво.

– Я рад, – попытался улыбнуться Завьялов. Получилось слегка натянуто. Он хотел задать еще один вопрос о личной жизни своей дочери. Но все же удержался. Буквально поймал его на самом кончике языка. После выдоха он заменил его другим:

– Вы не собираетесь заводить детей?

– Пока нет, – покачала она головой. Такой легкий мгновенный ответ, сказал полковнику больше любых слов. Его дочь, слава богу, пока даже не задумывалась о потомстве. И его это странным образом радовало. Почему, он объяснить не мог. Так же, как не мог объяснить раздражения, которое вызывали у него мамочки с колясками в коридорах торгового центра.

– Какие твои годы, – произнес он, чтобы не выдать своих мыслей, и тут же задал новый вопрос, – Тебе правда понравился мой подарок?

Подарить единственной дочери на свадьбу восьмизарядный автоматический пистолет со встроенным электрошокером и лазерным прицелом мог или безумец… Или запертый в крошечном городке на Урале полковник секретной службы.

– Я же писала тебе, – развела руками девушка, при этом ее улыбка стала еще шире, – Он великолепен! Я чуть не завизжала от восторга.

– Вот и славно, – наконец-то ему удалось улыбнуться непринужденно, – Ты держи его поближе! На всякий случай…

– Я так и делаю, будь уверен. Хоть кое-кто и не в восторге от этого, – она испытала некую неловкость при попытке назвать своего мужа по имени. А потому использовала безопасный обезличенный вариант. Завьялов заметил это. Хотя и не понял, как это расценить.

– Как мама? Она в Москве? – спросил он вместо того, чтобы углубляться в размышления о муже своей дочери.

Ева смерила отца взглядом, словно прикидывая, насколько подробную правду он хочет услышать. Отделаться ей: «Да, она в Москве. У нее полный порядок, она передает тебе привет» или рассказать больше.

Завьялов почувствовал и это замешательство.

– Слушай, – наклонился он к столу, – я тут всего на несколько дней, потом меня снова запрут в Наногороде. И когда снова выпустят, я даже предположить не могу. Может пройти пять или десять лет. Так что, давай, скажи как есть! В конце концов, мне не наплевать.

– Она в Москве, – после еще пары секунд раздумья выдала Ева, – У нее все великолепно. Она не вспоминает о тебе. Не любит о тебе говорить. И она не любит тебя. Совершенно. После нескольких лет с Эдвардом она понимает, каким, прости, говнюком ты был. А теперь у нее все хорошо.

Она сделала паузу, чтобы поправить волосы и убедиться, что он реагирует нормально, а потом озвучила несколько отвлеченную мысль:

– Знаешь, семейное счастье перестало быть редкостью в этом городе. Это странно, черт побери! Никогда бы ни подумала, что взаимопонимание можно купить за деньги. Оказывается можно. Только их должно быть очень, реально много. И они должны быть у всех вокруг. А теперь, в Чистом городе так и есть. И, ты понимаешь, у людей, как будто, стало намного меньше причин для малодушия, подозрительности и злости… Это сказывается на всем. Женщинам больше нет смысла искать себе богатого жениха, чтобы обеспечить себе жизнь. Мужчины могут не беспокоиться, что их выбрали из-за толстого кошелька. Потому что теперь все богатые. И нет причин беспокоиться из-за работы, квартиры или подобной ерунды. И дети теперь по карману абсолютно всем. Может это все не так логично, как ты привык, но, я надеюсь, ты понимаешь меня. Люди реально стали лучше. И счастливее. И пары стали лучше. И счастливее.

Завьялов прекрасно понял, о чем хотела сказать его дочь, и не смог удержаться от полуриторического вопроса:

– Значит, она счастлива с этим американцем?

– Он канадец, пап, – сморщилась Ева, – И да, она счастлива.

– А со мной не была… – он потянулся к только что принесенному киберофициантом стакану с прохладным персиковым соком.

Она только посмотрела на него. Посмотрела протяжно. С этим выражением «пап, ты издеваешься или, правда, ни черта не понимаешь?».

Полковник спрятался от этого взгляда за стаканом сока.

– Я был не лучшим мужем, – попытавшись придать фразе оттенок легкой безобидной иронии, проговорил он, ставя стакан на стол.

– Можно, я не буду это комментировать? – прищурив глаз, протянула Ева. В этот момент она была такой взрослой…

Завьялов поспешил поднять согласно раскрытые ладони. И мгновенно увел разговор в сторону:

– Ты по-прежнему бегаешь?

– Ох, ты вбил в меня чертову привычку, – засмеялась Ева, растапливая лед, осевший на их разговоре, после того как он вильнул на запретную северную территорию темы матери-бывшей жены.

– Эта привычка полезна для твоей милой попки, – не мог не улыбнуться полковник, – надеюсь, твой муж это ценит.

– Ага! А еще я продолжаю танцевать, – с удовольствием сообщила она, – Недалеко от дома открылась отличная студия танцев. Преподаватели просто супер. В декабре у нас будет большой концерт. Такой микс любительских и профессиональных танцев. Обещают даже приглашенную рок-звезду.

– Здорово! – искренне порадовался полковник. Он бывал на ее выступлениях всего несколько раз, но каждый раз в нем оставалось очень теплое чувство едва уловимой гордости за то, что его маленькая дочь может делать что-то такое, что ему самому даже близко не под силу, – Что танцуете сейчас? Это похоже на то, что я видел последний раз, или все успело кардинально поменяться?

– Похоже, пап, – она продолжала широко улыбаться, периодически пригубливая из своего бокала, – чуть больше резкости, меньше эротики. Но это всего лишь очередной виток спирали.

– Пришлешь мне видео концерта?

– Конечно, – легко согласилась девушка и, сделав очередной глоток, снова сменила тему, – А как ты папа? Нет, правда! Как ты справляешься? Как вы все там справляетесь? В этой вашей огромной высокотехнологичной тюрьме.

– Это не тюрьма, дочь, – мотнул головой полковник.

– Да брось, – она дернула подбородком, – ты понимаешь, о чем я.

– Понимаю, – вынужден был признать он, – и ты знаешь… Все справляются по-разному. Для кого-то это реально стало раем на земле. Есть такие, особенно среди специалистов обслуживающих производство и программное обеспечение всей инфраструктуры. Многие из них словно попали в Дисней-лэнд. Крутая работа, лучшее пиво за сущие копейки, бесплатная пицца и все в таком духе. Они там прям балдеют в компании себе подобных.

– Но, видимо, не все, – она склонила голову.

Есть и такие, кто сильно тоскует, – вынужден был признаться полковник, – Кто-то даже увлекается алкоголем. Особенно среди тех, чей режим секретности вообще не допускает общения с внешним миром, даже внутри самого города. Таких людей там не много. Но они сильно ограничены в своих контактах и передвижениях. Многие так живут уже в течение двенадцати с половиной лет.

– Да уж, – понимающе протянула Ева.

– Но большинство принимает все вынужденные неудобства с какой-то степенью спокойствия, – Завьялов поспешил развеять ореол угрюмости, – Мы ведь там понимаем, что делаем по-настоящему большое дело.

Девушка тут же состроила недоверчивую гримаску. Словно говоря: «Ой, брось! Что за патриотическая чушь!?».

– Серьезно, дочь! – четко прочитав ее мысль, настоял на своем Завьялов, – Это не пустые слова. Эта вера в идею прямо-таки пронзает воздух Наногорода.

– Серьезно? Ладно. Я верю, – она примирительно закивала, – Правда верю!

– Ну и уровень комфорта там создан прямо запредельный, – продолжил рассказ полковник, – Есть целая служба, которая отвечает за развлечения. Очень творческие, кстати, ребята. Стараются постоянно. Конкурсы, спортивные соревнования, театральные постановки. Чего они только не придумывают.

Полковник рассказывал все это с энтузиазмом, но не забывал быть очень осторожным. Чтобы не пересечь черту, когда интересный рассказ мог в одно мгновение стать разглашением технологической тайны.

Ева понимала это, а потому слушала с огромным интересом, буквально затаив дыхание.

– Последний раз они устроили конкурс чтецов. С выступлением местной музыкальной группы, салютом и обалденными призами. Мы даже освободили от работы на тот вечер дополнительно больше тысячи человек. Получилось очень здорово.

– Ну, звучит точно здорово, – согласилась девушка, – Но проблем не может не быть. Я имею в виду, что вы, все же, заперты там. И людей там не то, чтобы много.

– Есть проблемы, – вынужденно согласился рассказчик, – Мы их и решаем. Но, в общем и целом, те чеки, которые люди получают там, оправдывают с лихвой любые неудобства.

– Хорошие деньги? – прищурилась Ева.

– Хм, скажем так… – он пару раз легонько стукнул пальцами по столу, подбирая слова, – Даже работники клининговой компании Наногорода, смогут без проблем купить себе приличные квартиры в центре Москвы, когда нас всех оттуда отпустят…

При этих словах тень пробежала по лицу рассказчика, но его единственная слушательница предпочла ее не заметить.

– И обеспечить детям хорошее образование. И даже ездить на отдых каждый год до конца жизни.

– Про инженеров производства ты просто молчишь? – она зачаровано покачала головой.

– Эти парни с забитыми формулами косматыми головами уедут оттуда очень завидными женихами, – ухмыльнулся полковник, – И не какими-нибудь там пузатыми заучками!

– Это как?

– Мы там, – он замялся на секунду, подбирая корректное слово, – скажем так, поощряем, занятия спортом и расширение кругозора. Плавание, теннис, фортепьяно, рисование. И еще целая куча всего. Лучшие тренеры и репетиторы.

– Добровольно принудительно? – не без ехидства уточнила Ева.

– Вроде того, – не стал отрицать Завьялов.

– И, как пить дать, за счет фирмы? – хохотнула она.

– А то! – развел руками полковник.

В этот момент робот привез их заказ. Аккуратно и почти бесшумно его руки-манипуляторы поставили тарелки перед гостями. Механический голос пожелал им приятного аппетита, и дальний родственник Ар2Ди2 укатил в сторону кухни.

Они ели свои салаты. А полковник продолжал рассказывать о буднях закрытого для всего остального мира Наногорода. Рассказывать только то, что имел право рассказать. А о том, что можно говорить, а что нельзя, полковник Константин Федорович Завьялов знал лучше всех. Потому что последние четыре с небольшим года возглавлял всю систему безопасности самого секретного объекта в мире.

После салатов на столе появились блюда с горячим и еще один бокал вина для Евы.

Она не могла не заметить его, не то чтобы осуждающий, но настороженный уж точно, взгляд, когда она попросили повторить. Но не подала виду. И он промолчал.

Когда Завьялов отправил в рот последний кусочек рекомендованного генералом кальцоне, который и вправду был восхитителен, Ева наклонилась к нему чуть ближе, заглянула прямо в глаза и спросила:

– Что-то серьезное случилось, пап? Что тебя выпустили из Наногорода.

– Ты же знаешь, я даже намекнуть тебе не могу, – покачал головой Завьялов.

– Это из-за нового президента? – почти прошептала дочь.

– Почему ты так решила? – удивился отец.

– Он очень озабочен темой технологической безопасности, – говоря это, девушка втянула голову в плечи, как делают дети, когда не понимают насколько плохо то, что они только что сотворили.

Полковник задумался на несколько секунд над словами дочери. Пожалуй, она была права. И почему эта мысль не пришла к нему в машине, когда он размышлял о возможных причинах своего экстренного визита в Москву? Ох… Теперь это было не важно.

– Нет, радость моя, – качнул головой Константин Федорович, – Это тут ни при чем.

– А что причем, ты сказать не можешь… – дочь повторила жест отца.

– Не могу, – как мог убедительнее проговорил тот, – Могу только пообещать, что со мной все будет нормально. Это рабочие моменты, ничего больше.

– Да уж, рабочие, – вздохнула Ева, залпом осушив половину бокала, – но я тебе верю.

Они закончили с горячим, и Завьялов попросил для них кофе. Когда робот принимал заказ, Ева было открыла рот, потом сбилась на секунду, а потом попросила добавить в кофе корицу. Но полковник, конечно, не обманулся. Он догадался, что дочь хотела заменить кофе на третий бокал белого домашнего.

Но он ничего не стал говорить, и вообще сделал вид, что не заметил ее замешательства.

Пока пили кофе, двое успели поболтать про фестиваль кино, который посетила Ева, про пользу вегетарианской диеты, которую освоил Завьялов, про последнее выступление нового президента и про беспорядки в южной Европе.

Когда девушка, потрепав отца по голове, удалилась в уборную, Завьялов жестом призвал высокотехнологичного гарсона.

– Я слушаю, – раздался над ухом обезличенный, механический голос.

– Посчитай! – буркнул полковник.

– Две тысячи восемьсот восемьдесят рублей, – с готовностью проговорил робот, – Приложите вашу карту к экрану!

Мужчина нарочито неспешно вытащил из кармана бумажник, достал золотую карту Первого Банка Наногорода и приложил чипом к экрану на груди металлического официанта.

Операция снятия средств заняла не больше секунды.

– Оплата прошла успешно, спасибо, – выдал робот, – Ждем вас в четырнадцать тридцать в Соколовском парке у памятника.

– Что? – полковник чуть не подпрыгнул, – Что ты сказал?

– Ждем вас в нашем ресторане с восьми до двенадцати каждый день, – невозмутимо выдал официант.

– Что ты сказал до этого? – прошипел Завьялов, ненавязчиво оглядывая зал.

– Ждем вас в нашем ресторане с восьми до двенадцати каждый день, – повторил робот.

Поняв, что настаивать бесполезно, Завьялов раздраженно дернул подбородком, – Свободен!

Дождавшись пока киберофициант укатит прочь на своих высокотехнологичных конечностях, полковник поднялся и зашагал к выходу. На самом деле ему не нужно было повторять. Он расслышал и запомнил все с первого раза.

Альберт отозвался на его зов.

О том, каким образом опальный агент узнал о его местонахождении и как заставил робота-официанта передать сообщение, полковнику не хотелось даже думать. Работа с агентом 28 всегда была такой. Никогда нельзя было точно сказать, кто ты для него в этот момент, начальник или жертва.

На ходу Завьялов подхватил под руку вышедшую из уборной дочь и увлек ее за собой.

Вниз они спустились на лифте, потому что идея воспользоваться эскалатором показалась Еве странной. Завьялов не счел необходимым настаивать. Ни к чему было нагнетать обстановку и заставлять дочь еще больше волноваться о нем. Хотя сам факт того, что она искренне за него переживала определенным образом радовал полковника.

Когда они спустились на парковку, полковник все-таки не выдержал и задал вопрос, который крутился у него на языке:

– Ты встречалась с ним?

Замешательство поселилось на ее лице всего на секунду, которой ей хватило, чтобы сообразить, кого имел в виду ее отец. Когда осознание пришло, глаза невольно закатились. Она выдохнула:

– Нет, папа, мы не виделись. С чего бы вдруг?

– Ладно, ладно, – примирительно проговорил Завьялов, понимая, что развитие этой темы запросто может испортить всю, сложившуюся лучше, чем он мог надеяться, встречу, – Не обращай внимания!

Они расстались прямо там, на парковке. Объятие было долгим. Даже более долгим, чем при встрече. Но зато в этот раз без примеси неуместности. Завьялов на несколько секунд почувствовал единение с этой, в сущности малознакомой, взрослой девушкой. Всего на несколько секунд он по-настоящему ощутил себя отцом. И он, конечно, по вновь приобретенной привычке, пристально наблюдал за своими ощущениями в каждое из этих мгновений.

Она отстранилась, порывисто поцеловала его в щеку и резко развернувшись, зашагала к остановке электробасов. Но он успел заметить слезы, которые бежали по ее залитым румянцем щекам.

«У нее проблемы с алкоголем» – мелькнула навязчивая мысль, но он прогнал ее прочь и посмотрел на часы. У него в запасе было двадцать семь минут. Вполне достаточно, чтобы добраться до обозначенного агентом места быстрым шагом.

Глава 3.
26 августа. 14:25.

1.

Центральная аллея Соколовского парка, которая заканчивалась небольшой круглой площадью, была полна народа. В центре площади красовался новенький бронзовый памятник Евгению Сергеевичу Селиверстову. Увидев это, полковник невольно покачал головой. Это не могло быть простым совпадением. Альберт знал о случившемся. Это было невозможно. Но он знал. Или догадался. И давал понять это ему. Незамысловато, но красиво. Словно напоминая, с агентом какого уровня они связываются.

Константин Федорович постоял минуту, глядя в бронзовые глаза увековеченного при жизни ученого. Потом зашагал обратно по аллее. Хорошо одетые, улыбчивые люди неспешно прогуливались в тени раскидистых деревьев. Никто не закуривал сигарету и не держал банку с пивом. Обителью курящих и пьющих были другие городские зоны. Среди отдыхающих не было никого с выглядывающим из-под рубашки брюшком. Все выглядели здоровыми и почти счастливыми.

Разведчик шел по самой бровке аллеи, словно опасаясь столкнуться с кем-то из гулявших. И хоть, он не готов был в этом признаться даже самому себе, он чувствовал себя не в своей тарелке в этом безукоризненном парке, среди идеальных жителей Чистого Города. Он шел, опустив голову, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, хотя внутри ощущал острую необходимость пристально вглядываться в каждое лицо.

В правом кармане пиджака завибрировал мобильник. Завьялов хоть и находился в некоторой растерянности, все же был настоящим профессионалом и сразу осознал, что его собственный телефон лежал в левом кармане. Альберт сделал все виртуозно. Никто не отвлекал полковника, не толкал его, не врезался в него плечом. Мобильник словно сам запорхнул в его карман. Полковник осторожно достал неожиданный подарок. Обычный мобильник, для сетей 5Джи. Такие уже почти не использовались. Сам Завьялов давно перешел на ультрасвязь. Трубка продолжала вибрировать. Полковник нажал на вызов и поднес телефон к уху.

– Привет, Константин Федорович! Проворонил моего паренька?! – голос как всегда был почти радостным.

Этой фразой Альберт намекал, что самого его не было в парке, а может и в Москве.

– Здравствуй, Ант… – попытался поприветствовать звонившего Завьялов.

– Ой, ей, ей! – тут же среагировал голос в трубке, – Это вовсе ни к чему! Агент «Альберт» меня вполне устраивает. Личный номер 28, если ты, вдруг, забыл.

– Я подумал, раз уж ты на пенсии…

– Если бы я был на пенсии, мы бы не разговаривали, – усмехнулся Альберт.

– Как же мне оценивать твой статус? – Завьялов поймал сам себя на том, что улыбается.

– Я бы сказал, что до последнего времени я был в глубоком резерве, – сказал Альберт, и тут же добавил, – И знаешь что?

– Что же? – среагировал полковник.

– Мне там очень, просто-таки безумно, нравилось.

– Я понимаю, – согласился полковник, – Думаю, мы сможем договориться о компенсации за твое возвращение.

– И сделаем это прежде, чем я шевельну хоть пальцем в сторону решения вашей проблемы, – с удовольствием подхватил мысль полковника звонивший.

– А ты в курсе нашей проблемы?

– Хватало пока и своих, – хохотнул двадцать восьмой, – Но догадываюсь, что дело – дрянь. Ты же понимаешь! Вас с генералом должно было сильно припечь, чтоб вы решились откопать из могилы такую мерзкую личность, как я.

– Это верно, – не стал спорить Завьялов, Так тебе интересно, что заставило шефа вспомнить об этой самой личности?

– Э-э-эх, – протянул и тут же замолчал Альберт, хорошо понимавший, что согласие даже просто выслушать суть дела, было доброй половиной согласия помочь в нем.

Это понимал и Завьялов, и потому терпеливо ждал ответа.

– Что ж с тобой делать, – наконец разродился агент 28, – Ну, что там у вас стряслось?

– Мы потеряли Селиверстова, – совершенно без удовольствия сообщил Завьялов. Говорить подобное было неприятно. Очень неприятно.

– Вот так ни хера себе, – не сдержался Альберт, – Я даже шутить по этому поводу не буду. Хотя шуток у меня рождается достаточно.

– Представляю, – хмыкнул полковник.

– Особенно по поводу вашей с генералом профессиональной пригодности, – добавил агент.

– Можешь пошутить, – пожал плечами Завьялов, – я не обижусь.

– Не буду, – бодро заявил его собеседник, – Серьезная проблема, Константин Федорович. Теперь я могу понять, почему ты написал мне.

– К сожалению, так, – согласился полковник, – Бородин уверен, что нам могут очень пригодиться твои таланты.

– Да уж, – усмехнулся голос, – С каких пор генерал стал поклонником моих талантов?

– Тебе видней, – дружелюбно парировал Константин Федорович, – Так что думаешь?

– Думаю, что учитывая масштаб проблемы, твое предложение о компенсации становится очень и очень актуальным, – поделился мыслями двадцать восьмой.

– Не вопрос, – уверенно заявил Завьялов, – Когда мы сможем обсудить твои условия?

– Прямо сейчас! – в трубке раздался смешок, – Или ты торопишься, полковник?

– Нет, – покачал головой Завьялов, – если только звонок не за мой счет.

– Не беспокойся, – улыбнулся невидимый собеседник, – звонок за счет нашего общего друга, генерала.

Константин Федорович снова покачал головой. Разговор с профессионалом уровня Альберта доставлял ему настоящее удовольствие.

– Будут пожелания? – спросил полковник и внутренне подобрался. Разговор подошел к кульминации.

– Ты удивишься, полковник, – Альберт взял небольшую паузу, – У меня действительно есть одно маленькое желание-пожелание.

– Поделишься?

– А как же, – агент сделал театральную паузу, словно прямо сквозь трубку наслаждаясь напряжением, охватившим его собеседника, – Это простое условие.

– Я слушаю тебя, – машинально кивнул Завьялов.

– «Нанотек» организован в виде классического акционерного общества, – аккуратно проговорил голос в трубке, давая возможность полковнику вникнуть в каждое слово, – Хотя акции его до истечения Сочинской конвенции не будут открыто торговаться на бирже. Контрольный пакет в размере пятидесяти процентов и одной акции у нашего любимого государства. Верно излагаю?

– Абсолютно, – согласился полковник.

– Я хочу, чтобы государство передало мне десять тысяч акций, – очень спокойно проговорил Альберт.

– Десять тысяч акций? – переспросил Завьялов, пытаясь сообразить много это или мало.

– Это всего лишь один процент, – поспешил развеять его сомнения звонивший, – Не много за такую-то услугу. А, полковник?

– Что ты будешь делать с этими акциями? – заколебался тот.

– Полко-о-о-овник, – с наигранной укоризной протянул Альберт, – это же очевидно. Через два с половиной года Россия выставит свои акции на открытые торги. И что-то мне подсказывает, что спрос на них будет невероятный. Тогда и я смогу пристроить свой скромненький один процентик.

– Возьми деньги! К чему эти сложности? – стараясь исключить даже намек на давление или недовольство, проговорил Завьялов.

– Ах, – вздохнул голос в трубке и потом пропел, – деньги, деньги, делай деньги, а остальное все дри-би-бидень…

– Просто назови сумму!

– Ладно, Константин Федорович, – очень спокойно выдал голос, – знаю, ты действительно не очень-то разбираешься в финансовых тонкостях. Так и быть объясню. Если бы человечество по своему недомыслию не отменило шесть лет назад все наличные расчеты и центробанки по всему миру не сдали на переработку тонны бумажных купюр, мы бы, безусловно, рассмотрели этот превосходный вариант. Но, как говорится, что сделано, то сделано.

– Я все равно не улавливаю, – на всякий случай заметил Завьляов.

– Я и объясняю, – терпеливо продолжил агент, – Ты же знаешь, что даже обычные переводы сейчас не проблема заблокировать и вернуть в течение сорока восьми часов. А если дело касается счетов АТБ, даже неофициальных… Подозреваю, что там возможности в этом плане несколько расширены. На всякий случай. Ну, например, чтобы договариваться с террористами. Выкупать у них заложников, а потом без риска потерять деньги ловить их с поличным при попытке их потратить.

– Я, если честно, не совсем в курсе подобных вещей, – признался полковник. Хотя он понимал, что, скорее всего, Альберт прав.

– Ты уж поверь мне, – усмехнулся тот, – Даже если деньги упадут на мой счет, воспользоваться ими я смогу только после подтверждения со стороны Агентства.

– И в чем проблема?

– Брось, Константин Федорович! Я люблю вас с генералом, но верю вам не настолько. Есть причины, знаешь ли. Сложно верить людям, которые не так давно собрались за милой беседой, чтобы обсудить детали твоего умерщвления…

В эти последние слова полковник вслушался особенно внимательно. Ему было важно понять, насколько сильна, если она вообще имела место быть, обида Альберта на АТБ и на них с Бородиным лично. Несмотря на язвительную форму, полковник не смог расслышать горького содержания. Если бы прямо сейчас его спросили, насколько злопамятен двадцать восьмой, он бы ответил, что Альберт совсем не держал на них зла. Он ведь очень давно играл в эти игры. И ту ситуацию он спровоцировал сам. И вышел он из нее тоже не при помощи молитв и добрых увещеваний. Он положил на другую чашу весов чужие жизни. Несколько жизней против одной своей. Он не был ангелом. А потому воспринимал сегодняшнюю действительность адекватно. Он был готов им помочь. А им очень нужна была его помощь.

– Боюсь, что с акциями та же история, – чуть смелее проговорил полковник, уже почти уверенный в том, что Альберт не собирается послать его подальше.

– Не совсем, – усмехнулся в ответ двадцать восьмой, – Государство вправе передавать свои акции по собственному усмотрению. Они даже могут быть списаны с соответствующего брокерского счета и зачислены на счет получателя. И вот тут, конечно, потребуется подтверждение.

– Так в чем разница? – не понял Завьялов.

– В том, что согласно условиям, закрепленным в специальном приложении к Сочинской конвенции, это подтверждение должно поступить лично от Евгения Селиверстова. А это, мой друг, совсем другое дело.

– Откуда тебе все это известно? – с явным недоумением спросил Завьялов.

– А я любознательный, – весело ответил голос в трубке, и тут же продолжил свою мысль, – И смотри, что у нас получается. Вы прямо сегодня переводите акции на мой счет, я нахожу Селиверстова, он подтверждает перевод. Все довольны. Не нахожу, или нахожу слишком поздно, акции через два дня спокойно возвращаются на счет государства. По-моему, справедливо!

От слов «нахожу слишком поздно» у полковника скрутило желудок. О таком варианте думать ему совсем не хотелось. А потому он попытался сосредоточиться на просьбе Альберта. Что стояло за ней? Был ли в этом какой-то подвох? С одной стороны, все, что сказал двадцать восьмой, выглядело вполне логичным. С другой стороны от него всегда можно и нужно было ожидать сюрпризов. Как приятных, так и не очень… И все же… Его главной целью была не безопасность государственного имущества, а привлечение Альберта к поиску Селиверстова.

– Будут тебе акции, – отчеканил полковник.

– Вот так сразу? – усомнился агент, – без консультаций с генералом.

– У меня достаточно полномочий, будь уверен! – голос Завьялова прозвучал спокойно и твердо.

– Я верю тебе, Константин Федорович, – мягко произнес двадцать восьмой, – Я помогу вам.

Завьялов выдохнул с облегчением. Первый шаг сделан. Начало положено. А хорошее начало, как известно…

– Ставь задачу! – напомнил о себе голос в трубке.

– Оперативная группа работает над этим уже несколько часов, – обрисовал ситуацию полковник, – Но генерал считает, что нам нужен альтернативный вариант. Задача – найти и вернуть Селиверстова. Сегодня и живым. В общем, считай, что мы с тобой, дублирующая группа.

– А я так мечтал о главной роли, – съехидничал Альберт. Он сделал паузу, а потом уже гораздо серьезней и собранней проговорил, – Сохрани в неотправленных сообщениях с этого мобильника свой личный номер ультрасвязи. Выброси мобильник в урну! Третью по левой стороне от памятника, возле синей скамейки с питьевым фонтанчиком. Отправляйся на Брущатую, вникни во все, что делает оперативная группа! Но самое главное, полковник, не забудь про мои акции! Номер моего брокерского счета в единственной смс во входящих на этом телефоне. У тебя ведь все в порядке с памятью. Потрудись запомнить его до того, как избавишься от мобильника. И, знаешь что, обзаведись ка распечатанным и подписанным нужным человеком договором о продаже соответствующего количества акций! Так, на всякий случай. Сейчас четырнадцать пятьдесят семь. В семнадцать тридцать будь готов встретиться со мной! Один и с бумагами.

– Договорились, – согласился Завьялов. Ему не составило труда запомнить все указания.

– И еще полковник… – раздумчиво, словно сомневаясь в целесообразности продолжения, произнес голос в трубке, – Как там Ева?

– Пошел ты! – буркнул Завьялов, чувствуя, как в висках моментально ожили шарики.

– Да брось, полковник! – мягко проговорил Альберт, – я бы ее и пальцем не тронул, ты же знаешь.

– Не знаю, – вскинулся полковник, – Откуда мне было, мать твою, знать?!

– Может ты и прав… – в динамиках мобильника послышался печальный вздох, за которым последовали длинные гудки.

2.

– Один процент акций Нанотека? – генерал поднял бровь.

– Именно, – согласно склонил голову Завьялов, только что вернувшийся со своей рабочей прогулки в серое здание на Брущатой.

– Почему не деньги?

– Говорит, что так вопрос о том, удастся ли ему воспользоваться своим гонораром встанет только в случае успеха, а решать его будем не мы с тобой, а сам Селиверстов.

– Спасенный им, Селиверстов, – хмыкнул генерал.

– Вроде того, – кивнул Завьялов.

– Ну да-а-а…Что думаешь? – Бородин сгреб в кулак верхнюю губу.

– Думаю, это что-то значит. Но я не настолько умен, чтобы просчитать его интерес и возможные последствия за пару минут, – покачал головой полковник, – А спорить и торговаться он мне шанса не дал.

– Последствия могут быть дерьмовыми, полковник, – директор АТБ обреченно покивал своим собственным словам, – Это лишит государство контрольного пакета, ты же это понимаешь?

Завьялов только пожал плечами.

– С другой стороны, пока он не найдет «профессора» мы ничем не рискуем, – рассуждал генерал, – тут Альберт не лукавит.

– Что будем делать? – растеряно проговорил полковник, – Это вообще возможно? Кто отвечает за это? Я ведь уже дал ему добро.

– Правильно дал, – успокоил его генерал, – Альберт знает, что делает. Не представляю откуда, но знает.

– О чем ты, Александр Николаевич? – подавленно спросил Завьялов, чувствую свою беспомощность.

– Это не твой уровень допуска… – протянул Бородин, – но раз уж у нас такие дела… Дело в том, что акциями «Нанотека» распоряжается АТБ.

– Вот даже как?! – удивленно выдохнул полковник.

– Это было мудрым решением, так мне видится, – сказал генерал, – куда практичней и безопасней, чем специальные правительственные комитеты или что-то подобное. Кстати, насколько мне известно, вариант предложил сам Селиверстов.

– То есть мы можем это сделать, – проговорил Завьялов, – но будем ли? Ты же сам говоришь, последствия непредсказуемы.

– А мы тут не в том положении, чтобы заглядывать так далеко, – махнул рукой директор АТБ, – Потерявши голову, по волосам не плачут, верно?

Завьялов кивнул.

– Ну, вот и отнесем возможные негативные последствия к обоснованному оперативному риску, – решился Бородин.

– Я не совсем представляю, как это делается, – пожал плечами Завьялов.

– Забудь! – сморщился генерал, – Иди работай! Вникни в движения группы Каспера! Не могу же я просто сидеть и ждать результата. Суетнусь для дела, глядишь меньше седых волос будет!

– Занятые руки – счастливые руки, – хмыкнул Завьялов.

– Верно! – горько хохотнул генерал, – Я сам все сделаю. К пяти у тебя будет договор, а акции перебегут к Альберту. Мне нужен номер его брокерского счета.

Завьялов подошел к столу, написал на стикере номер счета, заученный наизусть из подброшенного ему мобильника, и вышел из кабинета.

3.

Через три минуты Константин Федорович Завьялов, аккуратно прикрыв за собой дверь, вошел в комнату совещаний на втором этаже. Хотя термин «комната» был слишком скромным по отношению к этому просторному помещению. Завьялов назвал бы его, как минимум, залом. И сегодня этот зал превратился в штаб оперативной группы работавшей над проблемой Евгения Селиверстова.

Группа была рассредоточена по пространству зала. У каждого был свой отдельный стол со всем необходимым оборудованием. Техники сидели отдельно, погруженные в таблицы и карты на своих мониторах. Аналитики сгрудились в дальнем правом углу над большим столом, поверхность которого представляла собой сенсорный монитор. Двое агентов заняли места слева.

Единственным, кто стоял на ногах, был среднего роста блондин со скандинавскими чертами лица. Этот талантливый агент, с блистательным послужным списком, также как и Альберт, имел двузначный личный номер и был известен полковнику Завьялову под оперативным псевдонимом «Каспер». Именно его и выбрал генерал для командования операцией.

Полковник подошел к блондину, нагнулся и прошептал ему прямо в ухо:

– Привет, Кас! Бородин выдернул меня из Наногорода, чтобы я помог вам кое-чем. Я посижу с вами, ты не против?

– Привет, Константин Федорович, – так же шепотом ответил старший оперативной группы, – располагайся! Там есть пара свободных рабочих станций. Пользуйся, если нужно. Чай, кофе, закуски там в углу. Самообслуживание.

– Спасибо, – кивнул Завьялов и отправился к свободному столу с установленным на ним серебряным моноблоком рабочей станции, попутно внимательно осмотрев комнату. Скорее по старой привычке, чем по необходимости. Спускаясь из кабинета генерала, он запросил со своего ультрафона данные на собранную группу. Они пришли через пару секунд. Протокол «Сеул» творил чудеса. Теперь он знал оперативные псевдонимы и личные номера всех, кто был в комнате. А пятнадцати секунд, в течение которых он неспешно пробирался к выбранному месту, ему хватило, чтобы сопоставить лица всех присутствовавших с фотографиями, которыми сопровождался список.

В группу вошли четыре технических работника. Эти люди знали все о компьютерах, программах, всех видах связи, шифровании и черт знает, каких еще секретах технического и виртуального миров. Среди них была и одна представительница прекрасного пола. Молодая, пожалуй, излишне худосочная, с завязанными в тугой конский хвост каштановыми волосами, девушка, внимательно вглядывавшаяся в интерактивную карту города с обозначенными на ней камерами наружного видеонаблюдения. Техник номер 8441. Оперативный псевдоним «Дина».

Четверо аналитиков. Лучшие умы агентства. Люди, посвятившие свою жизнь разработке стратегий, выстраиванию схем, анализу и предсказанию ситуаций и поведения в них самых разных людей. И в этой маленькой компании не обошлось без женского присутствия. Эффектная дама лет пятидесяти, с красивой короткой стрижкой, склонившаяся вместе с другими аналитиками над столешницей-дисплеем, проходила в служебных документах как аналитический работник «Стелла», личный номер 2992.

Чтобы идентифицировать агентов, вошедших в состав группы, Завьялову не нужны были никакие списки и фотографии. Этих ребят он знал в лицо. Еще бы! Их личные номера были двузначными. Они были оперативной элитой АТБ. И они были наперечет. Если быть точным, то на 26 августа 2032 года Агентство располагало всего двенадцатью агентами с двузначным личным номером.

Двое из них, Келлог и Рой, были помощниками самого Завьялова. Они безвылазно торчали в Наногороде. Один, Катберт, наслаждался первым в своей жизни отпуском на далеких островах. Еще трое в этот злосчастный день находились за границами России. Но уже, естественно, по делам службы. Агент Ален руководил, как бы выразился генерал, «комплексом мероприятий» в одном из уральских городов. Итого семь. Старший группы, Каспер, был восьмым. Простая математика давала понять, что все четверо свободных двузначных агентов поступили в распоряжение Каспера. И этот факт был лучшим свидетельством того, насколько генерал был заинтересован в положительном исходе операции. Хотя могло ли быть иначе? В конце концов, пропажа профессора и возможная утечка на его уровне, ставили под удар сам смысл существования агентства.

Из четверых прикрепленных к группе агентов, двое в этот момент находились в комнате совещаний. Один из них, Феликс, личный номер 13, только что вернулся из Управления по контролю транспорта, где решал все вопросы с доступом к дорожным камерам наблюдения. Теперь он, подняв голову к потолку, негромко беседовал с кем-то по телефону через модную гарнитуру. Феликс был одним из самых первых двузначных агентов. Он работал в АТБ с самого его основания, и на данный момент был самым возрастным действующим оперативником. Если честно, то Завьялов вообще был очень удивлен тем, что Феликс был еще в деле. По прикидкам полковника, тринадцатый должен был отправиться на кабинетную работу уже пару лет назад.

Вторым агентом, которого полковник застал в штабе операции, был Лион. Именно ему выпала честь первому оказаться на месте происшествия. Именно он занимался «уборкой» местности, общением с прессой и поиском свидетелей. Он вернулся всего за несколько минут до того, как в комнату вошел Завьялов. Лион успел доложить о самом главном Касперу и теперь, налив себе зеленого чая в кружку с логотипом АТБ, торопился составить подробный отчет для генерала Бородина. Лион родился в далеком Владивостоке, и в отличие от Феликса был еще совсем молод. Полковник знал его по работе в Европе и был о нем самого лучшего мнения. Тогда в личном номере этого агента было три цифры. Но Завьялов знал, что это количество сократилось до двух несколько месяцев назад. Теперь на служебном удостоверении Лиона, довольно высокого молодого человека с тонкими чертами лица и такими же тонкими пальцами, красовались цифры 81.

Еще двое агентов, Франк и Тристан, по-прежнему были в поле. Этих ребят полковник не встречал лично. Но знал, что агент Франк, личный номер 42, был тем самым парнем, который два года назад практически в одиночку рассекретил подпольную лабораторию на юге Ирана. В этой лаборатории, при активном содействии властей страны, шла работа по воспроизведению реакции низкоэнергетического управляемого ресинтеза. Про агента 54, Тристана, Завьялову было известно только то, что он был единственным оперативником АТБ, которому довелось поучаствовать в целых трех горячих операциях. То есть в операциях, которые включали в себя взрывы, похищения людей и даже стрельбу из автоматического оружия. Учитывая, что за всю историю АТБ таких операций набралось всего шесть, то Тристана можно было смело считать самым опытным по этой части агентом. Возможно, именно по этой причине, именно ему Каспер поручил возглавить боевую группу, которая прямо сейчас обосновывалась возле одного из зарубежных посольств.

4.

Полковник молча наблюдал за тем, как работала команда, вдыхая откондиционированный также тщательно, как в кабинете генерала, воздух комнаты совещаний. Голоса агентов, техников и аналитиков то и дело звучали со всех уголков комнаты. Они говорили что-то в свои микрофоны, тянувшиеся от воткнутых в уши «ракушек» систем многоуровневой шифрованной связи, к их подбородкам на изящных подвижных ножках, напоминавших тонкие стебли ранних полевых цветов. Голоса звучали достаточно громко, чтобы при желании, прислушавшись, Завьялов мог разобрать каждое слово. Но при этом достаточно тихо для того, чтобы не мешать остальным. Как только кто-то получал действительно важную, на его взгляд, порцию информации, он выдавал ее на центральный экран, разделенный на восемь квадратных секторов, и, при необходимости, комментировал. Комментарии были громкими и четкими.

Каспер за все это время ни разу не присел. Он прохаживался вдоль стены с мониторами, как полководец перед своим войском накануне решающего сражения.

Полковнику казалось, что сквозь зеленую сетчатку глаз, он может заглянуть в самый мозг оперативника. Увидеть, как в одном его закутке возникают идеи. Потом начинают двигаться сквозь лабиринты серых извилин, попутно обрастая подробностями. Они все движутся вперед, надеясь попасть в самый центр, туда, где из идей, они могут превратиться в полноценные версии, а потом и в решения. Решения, которые будут озвучены.

«Каждая идея желает быть высказанной» – подумал про себя полковник, – «это ее природное свойство. Человек настолько зациклен на себе, что даже его рабочие идеи обладают собственным «идейным эгоизмом».

Но на пути этих эгоистичных порождений профессионального интеллекта, естественно, были расставлены ловушки. Своеобразные фильтры, сотканные из соотношения здравого смысла и имевшихся фактов или обоснованных допущений. И, наблюдая, за глазами одного из лучших агентов в истории АТБ, полковник видел, как большинство этих идей, запутываются в мелкой сетке фильтров, словно водоросли в системах очистки воды, и тут же безжалостно смываются в канализационные люки подсознания. Там им будет суждено сгнить и разложиться, так и не будучи оформленными в слова.

– Агент Франк в офисе «Мосдорстроя», – подняв руку, сообщил технический работник с личным номером 9592, по прозвищу Корт, прерывая размышления полковника, – готов начать трансляцию.

– На второй экран! – тут же отреагировал Каспер.

На левом экране появилась картинка с камеры, встроенной в пуленепробиваемые очки агента Франка, которые с виду ничем не отличались от обычных очков для чтения, которыми пользовались люди в начале века. До того, как нанотехнологии сделали операции на глазах доступными и абсолютно безопасными. Теперь очки с прозрачными стеклами носили только модники и агенты АТБ.

В левом углу экрана, прямо поверх картинки, графика выдавала положение агента на карте города, его основные функциональные и психофизиологические показатели. Короткого взгляда на них хватило Завьялову, чтобы понять, что агент Франк, несмотря на весь свой оперативный опыт, нервничает больше положенного.

«Не удивительно, – подумал Завьялов, – эта ситуация всех напрягает сверх меры, даже генерала. Или особенно генерала…».

Изображение было четким и ровным. Не прямой эфир первого канала, конечно, но вполне себе. Да и вся эта новомодная графика. В распоряжении самого полковника в Наногороде была техника попроще.

«Ох уж это русское соотношение Москва – периферия», – молча сам себе беззлобно посетовал он, и внимательно посмотрел на экран.

Франк вошел в просторный кабинет, в котором, на манер американского полицейского участка, были расставлены рабочие столы инженеров одной из лучших в области строительства и ремонта дорог столичных компаний. Удача была на стороне агента. В это время большинство обитателей кабинета разъехались по участкам работ, а за столами, уткнувшись в испещренные цветными линиями листы бумаги, сидели всего трое мужчин. Одним из них, занимавшим третий в крайнем правом ряду стол, был Бабарыкин Андрей Сергеевич. Именно он руководил ремонтом интересующего АТБ отрезка городской дороги.

– Убери лишних! – скомандовал в свой микрофон Каспер.

Франк моментально отреагировал, достав из наплечной кобуры самонаводящийся «Глок26» . Громко, чтобы привлечь внимание всех присутствовавших, он произнес:

– Привет инженерам!

Все трое почти синхронно подняли головы на звук незнакомого голоса. Направляясь к Бабарыкину Франк демонстративно направил оружие поочередно на двух других мужчин, плавно переведя взгляд с одного на другого, чтобы в штабе все было хорошо видно. Он помотал стволом в сторону выхода.

– На выход! – беззлобно добавил он, подкрепляя словами свой недвусмысленный жест.

Двое мужчин нервно выбрались из-за своих столов и бочком, не отрывая глаз от черного «Глока», поползли к двери.

– Быстрее! – гаркнул агент, тряхнув пушкой.

Инженеры дорожного строительства один за другим вынырнули в дверь и с шумом захлопнули ее снаружи.

Нужный Франку персонаж продолжал сидеть на своем стуле, глядя исподлобья на приближавшегося к нему человека с оружием.

– Знаешь откуда я? – задал свой первый вопрос Франк, опускаясь на прихваченный от соседнего стола стул прямо рядом с Бабарыкиным.

Этот вопрос стал своего рода визитной карточкой оперативников АТБ с двузначными личными номерами. Неким извращенным проявлением корпоративного духа, замешанного на уверенности в непогрешимом всесилии представляемой службы.

– Нет, – мотнул головой инженер. И вынужден был шумно сглотнуть.

– Брущатая два, – довольно сообщил незваный гость.

Инженер невольно покачал головой. Ему был известен этот адрес.

– Ремонт Лужнецкого моста три недели назад, – заговорил Франк, – в твоей бригаде были люди, с которыми ты никогда раньше не работал, верно?

Бабарыкин замешкался, пытаясь сообразить, стоит ли отвечать на этот вопрос, или он был риторическим.

– Верно? – помог ему агент, повторив вопрос.

– Нет, – проговорил инженер осипшим голосом, – работала двенадцатая бригада. Нормальным составом.

– Все работали давно? – голос сорок второго прозвучал несколько озадаченно. Очевидно, он ожидал другого ответа. Ответа, который бы подтвердил его резонное предположение.

– Не все…, – похоже понимая, к чему все идет, вздохнул Бабарыкин.

Франк моментально уловил настроение инженера.

– Кто-то работал совсем недавно?

– Зафар, – послушно ответил Бабарыкин, – всего месяц. Это был его четвертый объект.

– А на днях он пропал… – не спросил, а озвучил свою новую догадку агент.

– Вчера не вышел на участок, – обреченно кивнул инженер, словно ощущая свою собственную вину за происшедшее. И тут же с надеждой спросил, – Там ведь никто не пострадал, правда?

– Так ты уже в курсе про происшествие на мосту? – уточнил Франк.

– Да, – допрашиваемый нервно почесал бровь, – там что-то не так с дорожным полотном… Из-за этого, вроде как, произошла авария. Похоже, там кто-то важный был…

– Никто там не пострадал, – успокоил строителя агент, – но разобраться мы все равно должны. Поможешь нам?

– Конечно, – с готовностью ответил явно воспрявший духом инженер дорожного строительства.

– Как ты говоришь, зовут того парня? Ну, того, который вчера не вышел на работу.

– Зафар, – торопливо откликнулся Бабарыкин, – Оразов Зафар.

– Отчество, возраст? – уточнил Франк.

– Секундочку, – взволнованно пролепетал инженер и повернулся к своему компьютеру, – у меня тут есть личные карточки всех моих работников.

– Чудесно, – ободряюще проговорил агент, – давай посмотрим!

Пальцы у Андрея Бабарыкина нервно подрагивали, а потому простая операция по поиску и открытию нужной папки с файлами заняла чуть больше времени, чем обычно. Франк спокойно ждал. Этого было не видно на мониторе в комнате совещаний, но он даже умудрялся улыбаться.

– Вот, – наконец победно возвестил инженер, показывая пальцем на экран, – Оразов Зафар Дидарович, 2004 года рождения. Паспорт серии 6588 №048913. Зарегестрирован по адресу: Москва, Турецкий переулок, дом 16, квартира 74. Телефон: 8-988-223-0717.

– Лион! Отложи пока свой отчет! – распорядился Каспер, который прекрасно видел на мониторе информацию по их первому подозреваемому, – Поработай по Оразову! Сначала посмотри, что на него есть, потом попробуй найти! Не думаю, что найти удастся… Но, мало ли…

– Есть работать по Оразову, – пожал плечами агент с личным номером 81.

– Корт, помогаешь Лиону! – добавил Каспер.

– Принял, – кивнул техник.

Лион закрыл файл с почти доделанным отчетом и запустил программу доступа к базе данных АТБ, которая включала в себя данные всех остальных служб, министерств и ведомств огромной страны, и даже, кое-что из секретных сведений зарубежных спецслужб. Лион собирался поднять всю информацию по Зафару Оразову. Узнать, где и когда он работал, с кем дружил, за какие преступления привлекался. А приставленный к нему техник за это время успеет настроить уведомления по всем банковским счетам подозреваемого. А потом отослать запрос в службы досмотра аэропортов, вокзалов, портов и КПП на междугородних трассах, чтобы исключить для подозреваемого возможность покинуть город и страну, если он, конечно, еще этого не сделал. Такой же запрос первым делом направил Каспер по Евгению Селиверстову, как только узнал о том, что произошло на Лужнецком мосту. Только в случае с Селиверстовым, входившего в, так называемый список «1», совместный список ФСО, ФСБ, АТБ и ГРУ, Касперу пришлось сначала открыть для ВСКД, всероссийской системы контроля и досмотра, к которой были присоединены все эти сканеры и детекторы в аэропортах, на вокзалах, в больницах и еще куче мест, где мог показаться человек, доступ к биометрическим и медицинским данным из личной карточки «профессора», в обычное время полностью скрытой от этой системы.

Теперь любое устройство, присоединенное к ВСКД, подняло бы тревогу, если бы наткнулась на Оразова, его документ, предъявленный для контроля, или на его банковскую карту, использованную для оплаты.

Еще Лион собирался просмотреть изображение с камер наблюдения в подъезде, где находилась квартира, в которой был зарегистрирован Оразов, если такие имелись. Позвонить по телефону, который значился в его личном деле работника, найти и поговорить с его друзьями и коллегами. В общем, дел у агента 81 на ближайшие несколько часов было теперь в избытке.

– Франк! – обратился Каспер к агенту, который в этот момент благодарил инженера «Мосдорстроя» Андрея Бабарыкина за помощь и советовал тому немедленно, ни с кем не разговаривая, отправиться домой и молча просидеть там до завтрашнего утра. Судя по лицу Бабарыкина, которое по-прежнему крупным планом транслировалось на центральный экран, тот был готов моментально и беспрекословно последовать этому совету.

– Каспер? – отозвался сорок второй.

– Дуй в лабораторию! Поторопи их там! Нам срочно нужна информация по нашим находкам, – озвучил очередной приказ старший группы.

– Поехал, – не стал возражать Франк и направился к двери. Изображение с камеры его очков сжалось до размера одной восьмой экрана и плавно переехало в его левый нижний угол.

В этот же момент поднялась рука в центре комнаты.

– Группа Тристана на позиции, – сообщил техник по прозвищу Ястреб.

– Картинку фоном на второй экран! – взмахнул пальцем Каспер.

Уровень напряжения в комнате вырастал на глазах и Завьялову это нравилось. Его полностью устраивала его роль. Роль могущественного наблюдателя, способного вмешаться в развитие событий в любой момент. Он поймал себя на том, что совсем не завидует Касперу. Совсем не хочет оказаться на его месте в эту волнующую минуту и принять руководство хоть и не самой масштабной, но, пожалуй, самой важной операцией за все время существования АТБ. Более того, где-то в глубине души полковник понимал, что он был уже не способен справиться с этим. С этим напряжением, с этим объемом информации, со скоростью событий и принятия решений. Он стал слишком стар для этого. Его опыт и спокойствие были бесценны в позиционной борьбе за режим секретности в Наногороде. Но здесь на передовой, в гуще событий, он чувствовал бы себя, словно ветеран, оказавшийся на площадке с молодыми, полными сил спортсменами мирового класса.

Второй экран послушно показал картинку. Вечерние сумерки. Проем окна. Из окна видна улица и здание посольства государства «представлявшего вероятную опасность режиму технологической тайны». Именно так это было сформулировано в рабочих документах Агентства.

– На позиции, – прозвучал из динамиков голос Тристана, разбавленный порцией шумовых помех.

– Звук! – рявкнул Каспер.

– Все, что можем, – развел руками Ястреб, – это глушилки на объекте.

– Никого не выпускать! – обратился Каспер к агенту, возглавлявшему боевую группу, оцепившую в тот самый момент посольство Соединенных Штатов Америки, – Попытки покинуть периметр пресекать в мягком варианте. Огонь на поражение только по моей команде.

– Принял, – откликнулся Тристан.

Глава 4.
26 августа. 14:45.

1.

Каспер прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться на минуту и разложить все вновь полученные обрывки информации в соответствующие ячейки своей «оперативной памяти». Но его сосредоточению помешал резкий сигнал вызова ультрафона, который раздался из кармана пиджака полковника Завьялова.

Никак не выказав легкого смущения, полковник извлек гаджет из кармана и дотронулся до сенсорного экрана. Поднес трубку к уху:

– Завьялов.

– Еще раз привет, Константин Федорович! Можешь сделать так, чтоб меня было слышно всем? – спросил голос Альберта.

Завьялов убрал мобильник от уха и прикрыл микрофон рукой.

– Можешь вывести звук с него на динамики комнаты? – обратился он к ближайшему технарю, с оперативным псевдонимом «Краб», – только так, чтобы трансляция не пошла на все здание.

Краб взглянул на Каспера, ожидая от него реакции.

– Делай! – кивнул старший группы, прекрасно понимая, что начальник службы безопасности Наногорода не стал бы отвлекать их по пустякам.

Технарь жестом попросил Завьялова передать ему ультрафон. Получив, пристроил его на своем столе, заставленном полукосмическими электронными игрушками и увенчанном тремя огромными мониторами.

Каспер следил за его действиями, продолжая стоять на своем командирском посту. Левая рука лежала под грудью. Правый локоть упирался в тыльную сторону ее ладони. Большой и средний пальцы правой руки обхватили снизу подбородок, а указательный уперся в щеку.

– Готово, – буркнул Краб.

– Слышим тебя, – громко сказал Завьялов.

– Привет, Каспер! – прозвучал голос из невидимых динамиков, заполнив собой все пространство зала. Звук был отменного качества.

– Привет, Альберт! – покачав головой, ответил старший группы, безошибочно узнавший голос звонившего. Он был одним из тех немногих, кому довелось работать с двадцать восьмым лично, – Я понял, что стоит ждать чего-то такого, когда появился Константин Федорович. И все же… Я удивлен.

– Неприятно? – с явной улыбкой в голосе спросил Альберт.

– Отчего же, – пожал плечами блондин, – Наверное, я даже рад…

– Да уж, – хохотнули динамики, – У нас не так много времени, верно, Кас?

– Верно.

– Поболтаем позже! А пока скажи, как у вас, ребята, дела? Что успели сделать?

Каспер спокойно дождался, пока на общем большом экране не появится информация подтверждения. Это заняло несколько секунд.

«Альберт. Личный номер 28. Протокол «Сеул»».

После этого он кивнул сам себе, оторвал на мгновение пальцы от лица, и также спокойно ответил:

– Отслеживаем все его контакты. Собираем и анализируем данные систем наблюдения. Готовим четыре основных сценария развития событий. Работаем по взрывчатке, по следам в салоне автомобиля. Опрашиваем свидетелей. Дело сильно осложняется режимом секретности.

– Город закрыли?

– Не внаглую. Не препятствуем, но знаем о каждом, – Каспер сделал несколько шагов вдоль стены.

– Мне Константин Федорович в общих чертах набросал картину. Но хотелось бы из первых рук. Что конкретно произошло? – спросил звонивший.

– Около 10:10 утра автомобиль с Селиверстовым в сопровождении двух машин охраны двигался по Лужнецкому мосту со стороны центра, – послушно начал излагать Каспер, – В ста восьмидесяти и ста девяноста метрах от съезда с моста синхронно сработали два взрывных устройства, установленных прямо в дорожное покрытие. Оба взрыва были направлены идеально точно и вывели из строя обе машины сопровождения. Система управления беспилотного автомобиля Селиверстова активировала экстренный протокол. Беспилотник ушел от столкновения с резко замедлившимся от взрыва и развернувшимся поперек полосы передним автомобилем охраны и, набрав скорость, направился вверх по проспекту Вернадского. Однако уже в туннеле под Сочинским шоссе электронная система управления отрубилась, и автомобиль остановился.

– Как так отрубилась? – уточнил Альберт.

– Предположительно, причиной отказа системы послужил выстрел из электромагнитного оружия типа американской «Шарк» или нашей «Совы», – пояснил Каспер и продолжил рассказ, – Через три с половиной минуты после взрыва охранники были возле автомобиля. Дверь была открыта. Салон пуст. Никаких следов выстрелов или взлома дверей на автомобиле не было. Как-то так…

Говоря последние слова, двадцать первый развел руками, хотя собеседник не мог его видеть.

Полковник, не знавший до этого момента таких подробностей произошедшего, не смог устоять перед натиском годами закрепленной привычки. Как только агент 21 начал свой рассказ, в руках полковника появились электронный блокнот и модный темно-бардовый стилус. Он торопливо пометил данные о времени, месте и способах остановки автомобилей. Скорее всего, эти записи ему никогда не пригодятся. Но… Привычка есть привычка.

2.

– Что по взрывчатке? Что-то из последнего поколения? – спросил Альберт так, словно уже был уверен в верности своего предположения.

– Да. Похоже, специально для диверсий в отношении автоколонн противника, – охотно поделился Каспер, – Никакого металла, никакой радиации, никаких радиосигналов. Обнаружить заранее крайне сложно, в режиме боевого передвижения – практически невозможно. Правильно направленный и осуществленный вовремя взрыв напрочь разрывает переднюю часть подвески и пробивает несколько дыр в двигателе. При этом даже крышка капота остается на месте. Машина не переворачивается. Экипаж, как правило, не страдает.

– Как все и произошло в нашем случае. И идентифицировать мины не представляется возможным? – с грустью в голосе снова скорее не спросил, а констатировал Альберт.

– Взорванные – нет! – хитро прищурился Каспер, который, как показалось в этот момент Завьялову прямо-таки ждал этого вопроса, – Ни одного шанса.

– О чем это ты, мой друг? – тут же подобрался Альберт. Он не мог видеть хитрый прищур своего коллеги, но интонацию уловил четко. Подобрался и Завьялов.

– Я подумал, – начал Каспер не спеша. Он явно намеревался растянуть момент своего маленького профессионального триумфа. Тем более, что его очевидцами были такие монстры, как лучший контрразведчик АТБ и легендарный агент, – Так вот, я просто подумал, что даже если нападавшие знали все о времени и маршруте движения кортежа «профессора», они ну никак не могли знать, по какой именно полосе он будет двигаться в месте установки мин. Инструкции нашей охраны просто напросто не предусматривают таких деталей. Выбор полос и скорости движения на каждом конкретном участке остается на усмотрение водителя головного автомобиля сопровождения. Электронный водитель основного авто следует четко за ним. Самостоятельно он начинает действовать только в случае возникновения экстренной ситуации.

– Каковая у нас и случилась, – не скрывая своего презрения, произнес Завьялов. Мысль о том, что Селиверстова усадили в самоходный седан не давала ему покоя, а потому он позволил себе отвлечь Каспера от вопроса Альберта и задать свой, – Как именно эта… Эта штуковина распознает экстренные ситуации?

– Два способа, – ответил Каспер, послушно прервавший свои размышления, – по алгоритму изменения движения головной машины, либо по сигналу одной из тревожных кнопок. Так сказать в ручном режиме.

– Где кнопки? – уточнил Завьялов.

– В каждой из машин сопровождения и в штабе контроля за перемещениями охраняемых объектов.

– Как было в нашем случае? Какой способ сработал?

– Кнопка. Охранник из головного автомобиля среагировал мгновенно.

– Ясно, – кивнул Завьялов, – Я понял. Извини! Продолжай! Никто не мог знать, по какой полосе будут следовать автомобили.

– Да, именно. Никто не мог знать этого, – Каспер с удовольствием вернулся к своему повествованию, – На каждой стороне моста две полосы. Третья полоса только для общественного транспорта, а это теперь святое. Даже автомобили правительства теперь не позволяют себе заезжать на нее.

– Они могли искусственно создать препятствие. Медленно едущий грузовик или что-то в этом роде… – скорее машинально проговорил Альберт.

– Да, – согласился Каспер, – но это добавило бы и в без того сложное уравнение слишком много лишних, плохо контролируемых переменных.

– Не поспоришь…

– Кроме того, точность взрывов прямо-таки восхищает. Это ведь не узкая горная грунтовка, где в принципе возможен один режим движения. Нет, я бы мог поверить в точное попадание в одну машину. Но чтобы две в один момент… Да так ювелирно…

– Действительно необычно, – согласился голос Альберта.

– В общем, подумав так, я решил на всякий случай поковыряться в асфальте вокруг, – даже не пытаясь скрывать удовлетворения, проговорил Каспер.

– Они были там? – с откровенным недоверием спросил Альберт.

– Целый муравейник, – с большой охотой подтвердил старший оперативной группы, – обе полосы были заминированы так, что проскочить у колонны не было ни одного шанса.

– Ладно, – сомнение все еще явственно слышалось в голосе звонившего, – Почему ты назвал их муравейником?

– «Термит». Такое забавное название у этих игрушек.

– Не слышал про такие. Чье творение?

– Французское. Совсем новое. Потому на перечет буквально. Поставляются исключительно для НАТО. Используется силами коалиции в Сирии для ареста автомобильных колон повстанцев. Пока это все, что мне известно.

– Работаете по ним?

– Франк прямо сейчас едет в нашу лаботарорию, куда мы передали заряды. Туда же мы аккуратно дернули одного эксперта из военной разведки. Дай ему час-другой! И он что-нибудь раскопает.

Полковник продолжал записывать в свой электронный блокнот. Безбожно сокращая и без стеснения используя символы. На этот раз он набросал неровную звездочку взрыва и подписал «Le termite».

3.

– Что там с камерами? – переварив услышанное, продолжил вникать в курс дела Альберт.

– Они вырубили все камеры на мосту, на подъезде к туннелю, в самом туннеле и на выезде из него, – признался командир группы.

– Совсем ничего?

– Отчего же, – с легким оттенком самодовольства проговорил Каспер, – с одной из камер внешнего наблюдения Института Вернадского, после некоторой обработки изображения можно снять информацию достаточную для идентификации автомобилей выехавших из туннеля в интересующий нас промежуток.

– Выехавших в сторону направления движения кортежа профессора, – протянул с сомнением Альберт, – что мешало им выехать из туннеля навстречу возможному преследованию?

– Туннель разделен на две половины, – пояснил Каспер, – перебраться при определенном проворстве, конечно, можно. Но быстро и незаметно перетащить человека… Тем более, если он вдруг сопротивляется… Долго и хлопотно. Не думаю.

– Соглашаюсь, – почти радостно проговорил Альберт, – когда будут результаты по автомобилям?

Каспер поднял глаза на техника, с оперативным псевдонимом Краб, занимавшегося институтской камерой.

Тот немного засуетившись, ответил громко. Так, чтобы его мог услышать звонивший:

– Если брать пятиминутный отрезок, с момента потери связи с модулем управления машины профессора, то все авто будут идентифицированы через минут тридцать-сорок.

– Сколько уже отработано? – по голосу Альберта было понятно, что он не в восторге от услышанных цифр.

– Сорок секунд, – сообщил Краб.

– И сколько машин? – этот вопрос заставил Завьялова подобраться. Он помнил, что генерал сказал про вялое движение в это время дня. Он видел, что количество автомобилей не идет ни в какое сравнение с тем, что было до его отъезда в Наногород. Но все же… Это была Москва. Утренняя Москва.

– Восемнадцать, – несмело проговорил техник, похоже, понимавший, что сообщает не самые радостные новости.

– Даже если скромно взять по двадцать пять машин в минуту… – разочарование Альберта проникло в комнату совещаний прямо сквозь фильтры динамиков.

– Сто двадцать пять машин… – покачал головой Каспер.

– Сколько может занять отслеживание одного авто? – и снова пессимизм в голосе.

– По каждой машине у одного техника будет уходить минут пятнадцать-двадцать, – предположил старший группы, – Зависит от маршрута, частоты установки камер и всего такого. По автобусам и машинам служб доставки запросим данные у перевозчиков. С ними, возможно, будет быстрее.

– Скольких человек ты можешь на это выделить?

– Троих максимум…

Завьялов прикрыл глаза рукой. На язык попросились неприличные слова. Первая же проблема отчетливо дала понять, что времени, которое им выделил генерал, чертовски мало.

– Охрана была там через три с половиной минуты, так? – снова ожили динамики. Разочарование в голосе Альберта мгновенно сменилось азартным напором.

– Верно, – подтвердил Каспер.

– Значит, предполагаем, что они действовали с запасом и покинули туннель максимум через три минуты после остановки, – Альберт ненавязчиво прибрал командование к рукам. Полковник не мог этого не заметить. Как не пропустил и саркастическую ухмылку, промелькнувшую на лице Каспера. Старший группы все понимал правильно, – Так что отбрасываем две минуты!

Каспер кивнул технику, подтверждая слова Альберта.

– Как далеко наш чудо-мобиль был от выезда? Посередине? – последовал новый вопрос.

– Чуть ближе к выезду, – вызвался ответить побывавший на месте лично агент, -Метров шестьдесят-семьдесят.

– Вот! Значит, и первые десять секунд нам ни к чему, – воскликнул двадцать восьмой, – А профессора нужно было еще пересадить, так?

– Точно, – согласился Лион, – еще секунд пятнадцать, как минимум.

– Убираем всех, кто выехал из туннеля в первые двадцать секунд после остановки! – отрезал Альберт.

– Минус четырнадцать… – неуверенно прокомментировал Краб.

– Еще идеи?

– Давай отсеем постоянных! – неожиданно для всех вмешался в происходившее Завьялов, которому пришло в голову, что в их подборку могли попасть машины тех, кто каждый день в это самое время ездил по этому маршруту.

– Верно, – тут же кивнул Каспер. Ему не потребовалось никаких пояснений, чтобы уловить суть идеи полковника, – Ястреб! Загрузи данные с камер на выезде из туннеля за предыдущие три дня. Возьми интервал плюс-минус восемь минут от нашего. Все совпавшие автомобили исключай из списка для отслеживания.

– Это будет быстрее? – с небольшим сомнением уточнил Альберт.

– Конечно, – кивнул Каспер, – там специальный модуль с отслеживанием номеров. С этим компьютер справится минут за пять.

– Каспер! – поднял свой длинный указательный палец восемьдесят первый.

– Да, Лион, – тут же отозвался главный.

– Мы могли бы еще по мере идентификации автомобилей проверять данные владельцев. Пробивать места работы и жительства. И вместо того, чтобы отслеживать маршрут, сразу смотреть камеры там. Ну, на стоянках. Возле домов или там офисов…

– Что скажешь, босс? – тут же среагировал Альберт, давая понять, что и эта идея ему по душе. В голосе отчетливо слышалось нетерпение.

– Корт, на тебе камеры за три дня! Дина, информацию по владельцам и камеры с парковок! – приказ Каспера стал его ответом звонившему.

Техник, чья внешность выдавала в нем потомка выходцев из далекой Индии, известный коллегам под оперативным псевдонимом «Корт», уже отчаянно стучал по сенсорным клавишам, открывая себе доступ к архиву данных с камер наблюдения, которые были отключены в момент похищения, но исправно работали в то же самое время суток, и вчера, и позавчера, и неделю назад.

Техник с личным номером 8441, оперативный псевдоним Дина, поправила затянутые в конский хвост волосы, пометила что-то карандашом в крошечном блокноте, который лежал перед ней на столе, и тоже наклонилась к компьютеру.

Карусель поиска закрутилась с новой силой.

–Сколько мы не виделись, Каспер? – вопрос Альберта прозвучал совершенно неожиданно.

– Прости?! – растерялся застигнутый им врасплох агент.

– Сколько мы с тобой не виделись? Четыре года?

– Скорее пять, – Завьялову показалось, что при этих словах на лице командира группы промелькнула грустная улыбка, – а что?

– Да так… – протянул Альберт, – Пять лет… Долго. Как тебе работалось?

– Долго, – согласился Каспер, и дернув подбородком ответил таки на вопрос, – нормально работалось. А как тебе отдыхалось? Далеко от родины забрался?

– Родина, – дрогнул голос в динамиках, а потом пропел, – Хорошо там, где нас не-е-ет. Там ведь вечное лето, а дома ненастье…

Слова показались полковнику отдаленно знакомыми. Но вспомнить имя исполнителя, а уж тем более продолжение текста, он бы не смог.

– Но она позвала назад, – с неприкрытой горькой иронией заметил Каспер, – все мы вечно у нее в долгу…

– Она нас породила, она и удавит, – вздохнул Альберт, – я отлучусь ненадолго. Перезвоню через минуту.

– У тебя все нормально? – встрепенулся Завьялов, но ответом ему были лишь длинные гудки отбоя.

4.

На долгую минуту в штабе повисло молчание. Звонок Альберта повесил в воздух дополнительную пару бумажных пакетов с нервным напряжением. Завьялов готов был поспорить, что ни техникам, ни аналитикам, ни агентам еще никогда не приходилось работать в таком аврале. Но, похоже, они справлялись.

Воспользовавшись моментом, двадцать первый отошел от мониторов и быстрыми шагами отправился к столу аналитиков.

– Что у вас? – вопрос был задан очень тихим голосом, но Завьялов его все-таки расслышал. Он хотел было тоже подойти, чтобы взглянуть на плоды трехчасового аналитического труда лучших умов АТБ, но потом решил для себя, что это было бы неуместно. По крайней мере, пока. А потому просто остался сидеть в ожидании дальнейших событий. Сердце продолжало биться быстрее нормы на десять-пятнадцать ударов. Мысли из-за слишком большой скорости появления в его мозгу, ударялись друг о друга и запутывались в безвыходные клубки.

Раздалась трель звонка ультрафона. Альберт перезвонил. Завьялов кивнул технику, чтобы вывел звонок в эфир.

– Полковник! – ожили динамики.

– Я здесь, – отозвался Завьялов.

– Пока там парни занимаются машинами, зайди к Ларину, не сочти за труд! Пусть соберет мне сумочку! – на центральном экране появился значок входящего сообщения, ретранслированный с ультрафона Завьялова, – в сообщении список того, что мне понадобится.

– Хорошо, – не стал спорить полковник.

– И придумайте мне, пожалуйста, личный транспорт! С полным баком, моим удостоверением, защищенным служебным ультрафоном, оружием в бардачке и той самой сумочкой в багажнике!

– Будет, – кивнул полковник.

– И, Константин Федорович! Я тебя прошу. Давай без серых самоуправляемых седанов!

– Ладно, я понял.

– Я снова отлучусь на минутку. Бросьте мне номер вашей защищенной линии! Чтобы ты мог забрать свой ультрафон, а я не остался без связи с моим дорогим Каспером.

– Сделано, – опережая просьбу полковника сообщил техник.

Альберт отключился, а полковник поймал на себе вопросительный взгляд зеленых глаз.

– Я все сделаю, – негромко ответил он на немой вопрос старшего группы. Потом забрал у технаря свой ультрафон и покинул жужжащий улей штаба операции, чтобы спуститься на нулевой этаж, где располагалась вотчина Семена Ларина.

Полковник смутно помнил, как на самом деле звучало название его должности, но четко понимал, что по сути своей, Ларин был тем самым могущественным «заведующим складским хозяйством».

Спускаясь он раздумывал о том, какой бы автомобиль раздобыть для Альберта. Благо, в распоряжении АТБ был внушительный парк самых разнообразных моделей со всего мира. В итоге он поймал себя на том, что прикидывал, парень на каком авто понравился бы его дочери. Он фыркнул и мотнул головой, прогоняя прочь навязчивые мысли.

Глава 5.
26 августа. 15:10.

1.

Через восемнадцать минут Константин Федорович Завьялов уже возвращался в комнату совещаний. Семен Ларин принял его неожиданно тепло. Неожиданным это было потому, что их отношения во времена работы Завьялова в Москве не были особенно дружескими. Но, видимо, долгая разлука и возраст, неминуемо делают людей немного сентиментальными. Они крепко пожали друг другу руки, с искренним интересом справились друг у друга о здоровье родных, умудрились даже вспомнить забавный случай из их совместного прошлого и от души посмеяться. Ну и конечно, Ларин не смог удержаться от вопросов о Наногороде. Завьялов ответил как мог емко, но, естественно, очень аккуратно. Скала технологической тайны оставалась незыблемой даже в самых сокровенных закутках главного здания агентства технологической безопасности. Ларин просмотрел список Альберта, поцокал языком, но пообещал все сделать в лучшем виде. Потом они выбрали для него оружие. Ларин настоятельно порекомендовал остановиться на последней, тридцатой модели самонаводящегося «Глока». «Обычно не рекомендую новинки, но эта штука – просто улет» – прокомментировал он свою рекомендацию. Завьялов, покрутил в руках пистолет. Легкий. Без единой металлической детали. Удобный. Рельеф ручки, рычажок предохранителя, подошли его руке идеально. Пожалуй, лучше, чем на его собственном «Глок24». Технологичный. Лазерный прицел, самонаводящиеся пули, сенсор распознавания отпечатков пальцев владельца, механизм самоликвидации. Последний был абсолютной новинкой производителя. Вещь выглядела по-настоящему стоящей, а потому Завьялов одобрил «Глок» без лишних вопросов и споров. А вот когда они спустились в гараж, полковник взял инициативу в свои руки. Ему самому было странно это осознавать, но ему хотелось угодить Альберту. Никаких электронных водителей! Это уж точно. Мысль о том, что агент Альберт, личный номер 28, послушно сидит на пассажирском сиденье не вызывала ничего кроме саркастической улыбки. Агенту с такими способностями нужен был соответствующий транспорт. А потому, брезгливо окинув взглядом ряды скучных седанов, и даже не посмотрев в сторону фургонов и минивэнов, начальник охраны Наногорода отправился в дальний угол гаража, где в прохладной полутьме притаились полтора десятка эксклюзивных спортивных моделей. Выбор занял долгие три минуты. Но зато Завьялов остался им полностью довольным. Они с Лариным поднялись на склад, где перекинулись еще парой фраз, и, наконец, тепло попрощались.

А потому теперь, Константин Федорович открывал дверь комнаты совещаний в чуть более приподнятом настроении, чем покидал ее восемнадцать минут назад.

2.

Буквально через несколько секунд после того как Завьялов налив себе большую чашку черного кофе добрался до облюбованного им стола у южной стены комнаты совещаний, Альберт позвонил снова.

Звонок по умолчанию вывели в общий доступ.

– Ну как у вас дела? – уже через мгновение ожили динамики.

– У нас порядок, – буркнул Завьялов, – У тебя все нормально?

– Да, все прекрасно, – голос выуженного им из небытия агента снова звучал бодро и радостно, – Я уже совсем скоро смогу вступить в игру лично. И мне нужно знать с чего начать!

– Краб! – включился в разговор Каспер.

– Отработан отрезок от 10:16:50, то есть через двадцать секунд после того, как отрубился модуль управления до, 10:19:15. Осталось пятнадцать секунд. Всего 89 единиц. Восемь автобусов. Тринадцать фирменных фургонов и грузовичков.

– Корт!

– Завершена проверка на совпадение по трем предшествующим дням в интервале плюс-минус восемь минут от контрольного по 74 единицам.

– Что там? – не удержался Завьялов. Он немного переживал за результат, ведь это, в конце концов, была его идея.

– Двадцать два совпадения, – сообщил техник.

Полковник мысленно выдохнул. Его идея оказалась полезной. Голос Альберта поспешил это подтвердить:

– Молодец, полковник! Есть еще порох. Предлагаю исключить их из поиска. Каспер, есть возражения?

Блондин задумался на несколько секунд.

– Нет, – мотнул он в итоге светлой головой, – время против нас. Будем рисковать. Дина?

– Успела отработать 78 автомобилей. Возле своих офисов и домов 14 машин. 12 из них приехали туда прямиком от нашего туннеля, – тут девушка немного испугалась собственной уверенности и поторопилась уточнить, – нет, они могли где-то останавливаться ненадолго, конечно. Но примерно время их въезда на стоянки совпадает со временем, которое требуется, чтобы добраться туда от туннеля на Вернадского.

– Хорошо, убираем все 14! – отмел ее сомнения Каспер, и увидев, что она хотела сказать что-то еще, спросил, – У тебя все?

– Нет, – мотнула головой девушка. Хвостик из волос поочередно ударился сначала о правое плечо потом о левое, – Я еще глянула три самых больших торговых центра в этом районе. И два спортивных комплекса.

Полковник непроизвольно сжал губы и одобрительно покачал головой. Девчонка отлично соображала.

– Результат? – Каспер тоже, судя по выражению его лица, был приятно удивлен.

– Еще восемь.

– Убираем! Итого минус 46, – подытожил Каспер.

– И сорок три в сухом остатке, – невесело прокомментировал результаты Альберт, – а еще пятнадать секунд интервала… Даже если ты выделишь десять человек, мы провозимся с этим до вечера…

– Херовая математика, – согласился блондин.

– Мы слишком крупно гребем – протянул Альберт, – так не пойдет, Кас! Ты же понимаешь. Все эти твои аналитики и базы данных – это очень здорово. Но тут бы головой подумать.

– Мы агенты, Альберт, не сыщики! – развел руками блондин, наконец-то оторвав указательный палец от щеки. Щека, на удивление, была по-прежнему цела. Никакой дырки.

– Да я понимаю, – с досадой произнес Альберт, – не тому нас учили. Совсем не тому. Но мы, ведь не дураки, правда. Может, все-таки попробуем. Я тут недавно читал книгу одного американца. Он очень настаивает на том, что прежде чем делать что-то, нужно очень крепко подумать. Нам нужно подумать. Мы идем слишком длинным путем. Давай поиграем в сыщиков. В конце концов, надо уметь перестраиваться. Полковник, я слышал, ты много читаешь теперь. Наверняка, заглотил пару-тройку классических детективов. Что там делают великие сыщики в непонятных ситуациях?

– Задают правильные вопросы, – саркастически усмехнулся Завьялов. Он был почти уверен, что слова Альберта про его увлечение книгами – всего лишь логичная догадка. В конце концов, не нужно быть гением или провидцем, чтобы с большой долей вероятности предположить, что одинокий пятидесятилетний мужчина с интеллектом выше среднего, запертый в маленьком городке, при этом лишенный необходимости заботиться о своем быте и пропитании, проводит много времени за чтением. Но все же… Неприятное ощущение, словно Альберт незаметно наблюдал за ним все эти годы проникло в его голову вместе с голосом агента, и теперь заставило шевелиться металлические шарики в его висках.

– Я не против правильных вопросов, полковник, – проговорил Каспер, обреченно взглянув на Завьялова, – но…

– Как они должны были взорваться? – задумчивый голос из динамиков прервал старшего группы на полуслове.

– Прости! – не понял тот, – Ты о чем?

– Как должны были сработать эти «Термиты»? – уточнил свой вопрос Альберт, – Дистанционный взрыватель? Таймер? Или может, они были каким-то образом настроены на нужные автомобили?

– Подожди минуту! – попросил Альберта Каспер, а потом обратился к Ястребу, – дай мне Франка!

Изображение лица Франка, смотревшего в камеру своего ультрафона, с застывшим на нем вопросительным выражением увеличилось в размере ровно втрое и переехало из нижней части экрана в его центр.

– Франк, – обратился к агенту за спиной которого двое людей в белых халатах колдовали над столом заваленным диковинными приборами, в одном из которых Завьялов, так же как и все остальные внимательно смотревший на экран был готов опознать микроскоп. Догадки по остальным чудо-игрушкам он бы предпочел оставить при себе. Слишком уж велика была вероятность попасть пальцем в небо.

– Да, Каспер, – с едва заметной задержкой отозвался сорок второй.

– У нас тут совершенно конкретный вопрос по уцелевшим Термитам.

– Говори!

– Как они должны были взорваться? Ты можешь ответить прямо сейчас или…

– Могу, – не дослушал старшего Франк, и довольно улыбаясь пояснил, -Дистанционный взрыватель с защищенным блютус-каналом, а в самом «Термите» система оптимизации. Если, вдруг, ты дал сигнал на пару-тройку секунд раньше, чем нужно, он скорректирует момент взрыва за счет сенсоров. Они отслеживают уровень шума и температуры. И таким образом срабатывают точно под двигателем.

– Даже так? – удивились динамики комнаты совещаний голосом все слышавшего Альберта.

– Представь себе! – хмыкнул Франк, а после секундной задумчивости широко открыл глаза, – Это что Альберт? Мне не послышалось?

– Тебе не послышалось, – покачал головой Каспер.

– Неожиданно, – лицо Франка вытянулось в непонятной Завьялову гримасе. Было сложно понять рад такой новости агент или разочарован ею.

3.

– Камеры, заряды, правильные вопросы… – Альберт бубнил себе под нос, но благодаря превосходному качеству динамиков это слышал весь оперативный штаб. Так же как и ритмичные постукивания. Звонивший, очевидно, отбивал пальцами ритм на какой-то подвернувшейся поверхности.

Завьялов невольно улыбнулся. Он поймал себя на том, что успел отвыкнуть от некоторых привычек их бывшего лучшего агента.

– Полковник! – наконец прервал свой ритуальный бубнеж агент.

– Да? – мгновенно подобрался Завьялов.

– У меня есть один вопрос. Не уверен, что он правильный, но нужно же с чего-то начать, – сообщил двадцать восьмой, – И, угадай что! Этот вопрос к тебе!

– Почему ко мне? – просто для вида уточнил полковник, внутренне готовясь к вопросу.

– Потому что ты обеспечиваешь защиту самого защищенного места на Земле, – охотно объяснил Альберт, – А значит, наверняка, кое-что смыслишь и в нападениях.

– Ладно, – ухмыльнулся полковник изо всех сил постаравшийся пропустить мимо себя лестное замечание агента, но все же почувствовавший, что оно мимоходом таки задело пару струн его профессиональной гордости, – Спрашивай!

– Как поступил бы ты? Как именно организовал бы нападение на кортеж «профессора» на месте наших похитителей? – задал свой вопрос Альберт.

Завьялов увидел, как Каспер качнул головой, слегка вытянув губы. Очевидно, он мысленно согласился с Альбертом в том, что пришло время поставить на паузу их судорожные поиски все новых и новых деталей, и взглянуть на происшедшее глазами тех, кто все это планировал и осуществлял. И даже идея начать не с кого-то из двузначных агентов, которые являлись дипломированными специалистами по проведению малобюджентых диверсий, а с контрразведчика Завьялова, похоже, пришлась Касперу по душе. Двадцать первый поймал взгляд полковника и ободряюще подмигнул ему.

Все, кто был в комнате, в этот момент с интересом смотрели на гостя из Наногорода.

Полковник решил не спорить и попробовать ответить на заданный вопрос. Не обращая внимания на заинтересованные взгляды, он закрыл глаза. Его внутреннему наблюдателю нужно было забраться в те зоны его мозга, которые отвечали за абстрактное мышление, за фантазию. Всего через пару глубоких вдохов ему это удалось. На темном фоне появились первые картинки. Они начали менять друг друга. Сначала медленно. Потом все быстрее.

Никто не смел прервать его раздумий. В комнате впервые за день воцарилось полное молчание.

– Во-первых, – медленно проговорил Завьялов, – я бы ни в коем случае не стал пересекаться с кортежем до момента взрывов.

– Ждал бы где-то дальше по пути следования? – уточнил Альберт.

– Именно, – подтвердил полковник, – Я бы постарался использовать минимум людей. Троих или четверых. И максимум два автомобиля. В идеале один. Какой-нибудь удобный фургон.

– Хорошо, – поддержал его двадцать восьмой, – Что еще?

– Как выглядит взрыватель? – вместо продолжения спросил Завьялов. Вопрос, очевидно, был адресован агенту Франку, который все это время продолжал оставаться на связи.

– Это целая установка, – довольно отозвался агент номер 42, разглядывавший на своем планшете фотографии, приложенные к эксплуатационным документам системы «Термит 22М», которые в ответ на его запрос, прислали ему французские производители десять минут назад, – С тринадцатидюймовым экраном, двумя аккумуляторами и двумя независимыми блоками связи. Как толстый ноутбук.

– То есть воспользоваться ей, прогуливаясь вдоль дороги, не так-то просто? – подытожил Завьялов.

– Точно, – чем-то довольный подтвердил Франк. Его следующие комментарии дали понять, что он четко уловил мысль полковника и суть его вопроса, – Переносить в рюкзаке то ее удобно. Но чтобы работать с ней… Предполагается, что нападающие окапываются где-то в укрытии, и в момент взрыва находятся в неком стационарном состоянии.

– Понятно, понятно, – тихо протянул Завьялов, а потом задал вопрос, который, казалось, не имел никакой связи с предыдущим, – У меня был доступ к изображению с дорожных камер в режиме реального времени?

– Каспер! – прозвучал в динамиках голос Альберта, который первым сообразил, что имел в виду полковник, – камеры на мосту и в туннеле были физически вырублены или кто-то взломал систему, лишив нас возможности увидеть картинку?

– Феликс? – вопрос был переадресован агенту, который ездил разбираться с ситуацией в офис службы управления дорожным движением.

– Камеры целые, – охотно пояснил тот, – Похитителям удалось хакнуть систему. Ну, не всю… Вся система слежения разделена по секторам. С отдельными серверами и источниками питания, чтобы исключить одновременное отключение всех камер. При этом на каждом участке наблюдения есть камеры относящиеся к двум разным секторам. Чтобы…

– Мы поняли Феликс, – нетерпеливо прервал его Каспер, – Что с нашими камерами?

– Кто-то подключился к обоим серверам, которые задействованы на этом участке за полчаса до нападения. Мы обнаружили это, проверив отчеты о потоке данных. Но в реальном режиме этого никто, конечно, не заметил. Программа пропустила взломщиков, не дав сигнала тревоги. Это не удивительно. Защита там так себе. Никто особо за всем этим не следит. Система среагировала только тогда, когда похитители пустили в эфир вместо картинки с камер заставку вечерних новостей.

– То есть сами похитители могли ее видеть? Картинку с камер, – уточнил Завьялов.

– Думаю, да, – кивнул Феликс, – почти наверняка.

– Тогда так, – стараясь продолжать дышать глубоко, проговорил полковник, – Всего три человека. Водитель, техник и спец. Один фургон. Припаркован где-то так, чтобы не мешать движению и не привлекать внимание. В месте, где связь устойчивая, и нет риска схватить какие-нибудь помехи. Техник хакнул систему наблюдения. Спец взорвал Термитов, ориентируясь по изображению с камер. После этого техник ослепил камеры, и они выехали наперерез автомобилю «профессора». Спец опустил стекло и выстрелил из «Совы» или чего-то подобного. Электронное управление вырубилось, беспилотник включил аварийку и остановился. Спец выскочил наружу, вытащил «профессора», закинул в фургон, и привет…

Говоря все это, полковник почувствовал волнующее жжение в области груди. В его собственных словах явно было что-то. Он открыл глаза и взглянул на Каспера.

Тот замер возле стены с экранами. Его указательный палец снова упирался в щеку, норовя продырявить ее в итоге. Он тоже посмотрел на полковника. Его взгляд был озадаченным всего пару секунд. Потом озадаченность сменилась озарением.

Пока мысль зародившаяся в недрах его сознания неслась по серым лабиринтам, просачиваясь сквозь новые и новые фильтры, стремясь наконец добраться до речевых центров и полноправно прозвучать в комнате совещаний и наушниках звонившего, тот самый звонивший опередил его.

– Франк! – голос Альберта прозвучал в полную силу.

– Да, Альберт, – немедленно отозвался сорок второй.

– На каком расстоянии может работать взрыватель этих Термитов?

– Говорят, что на расстоянии двух километров при условии отсутствия серьезных помех для сигнала, – сообщил Франк, успевший достаточно тщательно изучить документацию на французские чудо-мины.

– Кас! У тебя карта местности под рукой? – голос Альберта уже звенел от азарта.

– Карта, первый экран! – без лишних вопросов отреагировал двадцать первый.

Один из техников вывел на центральный экран карту нужного района. Старший группы движением руки увеличил ее до удобного ему размера.

– Что на карте, Альберт?

– Если я не ошибаюсь, ближайшая парковка, с которой можно непосредственно попасть на Вернадского в этом месте, расположена возле этого нового сквера с памятником, напротив Института.

– Лион! – обратился командир к тому агенту, который только что вернулся с места происшествия.

– Все верно, – сообщил тот громко, чтобы его услышал звонивший, – небольшая, на пятнадцать-двадцать машин.

– И оттуда до места взрыва чуть меньше двух километров? – уточнил Альберт.

– Примерно так, – кивнул Лион.

– Что скажешь, полковник? – уже откровенно веселясь воскликнул двадцать восьмой, – Мне кажется, это единственное место, подходящее для наших похитителей.

Завьялов, успевший за несколько секунд детально изучить карту района покушения, вынужден был согласиться.

– Если все было так, как я предположил, – заключил он, – Они должны были быть там.

– Это все хорошо, – вмешался Каспер, – но…

– Как у нас дела с автомобилями, которые въехали в туннель со стороны института? – перебил его Альберт. Его мысль неслась вперед, оставляя всех остальных где-то позади, – Видно их на вашей институтской камере? Можно идентифицировать?

– Въехали? – смущенно переспросил техник, занимавшейся камерой, затравленно глядя на старшего группы, – мы их…

– Не смотрели мы въехавшие автомобили, – снял ответственность с подчиненного Каспер, который уже понял, к чему клонит Альберт.

А вот техник Краб, занимавшейся расшифровкой данных камеры, озадаченно смотревший на старшего группы, похоже, ничего понять не успел.

– Попробуй! – приказал Каспер технику, – Выясни, видно ли въезжающие авто!

– Секунду, – пробурчал техник, так ничего и не сообразивший, но уже начавший колдовать над изображением.

Буквально через полминуты, он поднял голову от экрана.

– Можно, – кивнул он, глядя на старшего группы, – угол чуть больше, но номера можно срисовать.

Каспер тут же отдал новый приказ.

– Отсмотреть все автомобили, въехавшие в туннель со стороны института!

– Интервал? – уточнил Краб.

– Какой интервал, Альберт? – громко спросил двадцать первый.

– Карта у тебя под рукой, – парировал звонивший, – Сообрази сам!

– Ладно, – без намека на обиду согласился старший группы, – От выезда со стоянки до въезда в туннель около ста метров. Длина туннеля сто пятьдесят. Дальше разворот на развилке сразу за туннелем. Это еще четыреста метров.

– Итого шестьсот пятьдесят метров, – подвел итог Альберт, и начал рассуждать вслух, – Нужно было вырулить со стоянки, разогнаться, развернуться на развилке. Но при этом уровень водителя, наверняка, был очень высок. Возьмем среднюю скорость 70 километров в час!

– Тогда около сорока секунд, – мгновенно прикинул в уме Каспер, – При развороте нужно было пропустить попутный транспорт. Сколько это могло занять?

– При той интенсивности движения, которую я наблюдал сегодня… – подал голос Лион, по понятным причинам вызвавшийся ответить на этот вопрос, – не больше двадцати секунд. Машин мало, а развязка сделана очень удобно.

– Всего секунд пятьдесят, максимум минута, – щелкнул пальцами Каспер.

– А у нас есть данные системы управления автомобилем профессора, до того, как ее вырубили? – напомнил о себе Завьялов, задумывавшийся о том, могли ли вообще атакующие успеть перехватить беспилотник, если бы действовали по той схеме, которую они сейчас обсуждали.

– Конечно, – подтвердил Каспер и тут же приказал технику вывести данные на экран.

Линия движения автомобиля Селиверстова появилась на карте через каких-то пару секунд. Каспер ткнул в точку линии прямо напротив выезда с развилки. Во всплывшем окне немедленно появились данные о скорости автомобиля, уровне заряда аккумуляторов, количестве пассажиров, состоянии двигателя и подвески и много еще чего. Но главное, что единственно и интересовало их всех в этот момент, точное время нахождения автомобиля в указанной точке.

10:16:22.

– Минута двенадцать с момента взрыва, – озвучил Каспер, – у них даже был запас в несколько секунд.

– Не очень-то расторопный этот виртуальный водитель, – недовольно пробурчал Завьялов, прикидывая среднюю скорость беспилотника с момента взрыва, и понимая, что любой агент справился бы быстрее.

– Слова старого луддита, – хохотнули динамики голосом Альберта, – он просто очень аккуратный, полковник. Ты скоро привыкнешь. Так что там с интервалом, Кас?

– От десяти до тридцати секунд с момента взрыва, – подвел черту под расчетами командир группы.

– Идентифицирую все автомобили, въехавшие в туннель со стороны Института в промежуток между 10 часами 15 минутами и 20 секундами местного времени и 10 часами 15 минутами и 40 секундами местного времени, – не дожидаясь приказа сообщил Краб, одновременно выставляя параметры в программе обработки изображения.

– Сравнить с теми, что выехали из туннеля! Ищем совпадения! – добавил Каспер.

– Не ждите всех результатов! – напутствовал Альберт, очень быстро освоившейся в роли командира, – сообщайте о каждом совпадении, как только зафиксируете!

– Сделаем, – отозвался Краб, уткнувшийся в монитор почти самым носом.

Потекли томительные секунды.

3.

– Есть совпадение! – поднял руку техник, – Вывожу на экран.

Поиск занял долгие девять минут. Девять минут, за которые агент Лион успел собрать первую информацию по Зафару Оразову, и, сообщив что-то на ухо своему сегодняшнему начальнику, поспешно покинуть помещение оперативного штаба. Девять минут, за которые сам Завьялов успел крепко обдумать предположение Альберта. Догадка, поначалу показавшаяся ему немного надуманной, с каждой секундой обрастала мясом здравомыслия. И когда техник сообщил о положительном результате, сердце полковника забилось быстрее. Они нащупали еще один след. Наткнулись на ту самую иголку в огромном стоге сена.

На экране появились четыре фотографии.

На первой общий фон с камеры. Минивэн «Фольксваген Туран». Предпоследней модели. Светлый. Не новый и не очень старый. Полюбившийся публике за неубиваемую подвеску и запатентованную систему трансформации салона и трехуровневого крепежа грузов. Минивэн сфотографирован в момент подъезда к туннелю, со стороны Института. Время на камере – «10:15:26».

На второй – крупный план заднего номерного знака. «С184НЕ, 177рус».

Третье фото – зеркальное отражение первого. Тот же минивэн, выезжающий из туннеля.

Четвертая фотография демонстрировала крупный план переднего номера «Фольксвагена». Все тот же «С184НЕ, 177рус». Время на камере – «10:17:14».

«Пятьдесят две секунды с момента, когда беспилотник профессора проехал развилку, – про себя прикинул полковник, – у похитителей было меньше минуты на то, чтобы догнать и остановить беспилотник, вытащить и пересадить профессора, и, наконец, выехать из туннеля. Да уж. Быстро сработали ребята. Если учесть расстояние, просто-таки идеально».

В этот момент Завьялов мог поставить деньги на то, что похитители не были мытищинскими уголовниками, а вот окружение американского посольства показалось ему теперь вовсе не лишним. Несмотря на отвлекавшие мысли, полковник не упустил того, как разочаровано закатились зеленые глаза командира оперативной группы, голова завалилась чуть назад, выставляя на показ острый подбородок, а ноздри раздулись, когда техник сообщил о совпадении. Каспер был явно обескуражен тем, что Альберт додумался до того, до чего сам он додуматься не смог, или не успел. Полковник с интересом ждал реакции агента. И тот снова приятно его удивил. Всего пары секунд хватило Касперу, чтобы справиться с эмоциями. У амбиций не было ни одного шанса одержать верх над здравым смыслом. Следующий приказ был отдан твердым, уверенным голосом, в котором не слышалось и намека на разочарование или уязвленность.

– Корт! Отследить движение «Фольксвагена»! Краб! Продолжить поиск совпадений! Дина! Данные по машине! Шевелитесь, ребята! У вас пять минут.

Уже через полторы минуты Дина вывела на второй экран информацию о владельце «Фольксвагена».

С экрана на работников агентства технологической безопасности смотрело лицо молодого парня. Короткие черные волосы, близко посаженные темные глаза, обильная щетина, закрывавшая щеки, подбородок и шею. Завьялов в силу прошлого опыта очень недурно разбирался в типажах лиц. И он готов был поставить деньги на то, что родители хозяина заинтересовавшего их минивэна были беженцами из Сирии. Одними из тех, кого в середине десятых так радушно приняли сначала в Западной Европе, а потом и восточнее. Парню тогда было всего несколько лет отроду. Теперь у него было русское имя, должно быть, сменили, когда окончательно обосновались в России. И он, наверняка, говорил по-русски. Но его фамилия говорила сама за себя.

Кирилл Сабах. 2011 года рождения. Место рождения: Хомс.

Завьялов невольно покачал головой. Он почувствовал, как сердце снова ускорило свой ритм. У них был первый результат их блуждания во тьме. И этот результат полковнику категорически не нравился.

– Феликс! – услышав свое имя, агент с личным номером 89, чуть не подскочил со своего стула. А Каспер ткнул в него пальцем и озвучил приказ, – Пробей этого красавчика! Как следует пробей! И попробуй найти!

– Делаю, – послушно кивнул Феликс, потом обратился к девушке-технику, – Брось мне данные на ультрафон, будь добра!

– И про меня не забудьте! – напомнил о себе Альберт, – я тоже хочу взглянуть.

Завьялов отметил, что в этот раз техник даже не взглянула на Каспера в ожидании подтверждения. Она просто молча выполнила то ли просьбу, то ли приказ голоса, звучавшего из динамиков.

Еще через две с половиной минуты техник Краб снова поднял руку.

И снова указующий перст зеленоглазого блондина, управлявшего движением этого шпионского муравейника, велел ему говорить.

– Проверка заданного временного интервала закончена. Совпадений больше нет.

– Ясно, – Каспер снова упер кулак в подбородок, а указательный палец в правую щеку, – помоги Корту! Шевелитесь!

5.

И снова томящая тишина наполнила комнату. Завьялов старательно выводил линии в своем электронном блокноте. Он пытался нарисовать для себя схему всего произошедшего. Они имели пропавшего Селиверстова. У них были мины, машина, пропавший рабочий из бригады, делавшей ремонт. Еще были несколько свидетелей, которых прямо сейчас обрабатывали специалисты по гипнозу, чтобы выудить из их подсознания все, что они могли заметить и забыть. Перед ними стояла задача подготовиться к ситуации, когда факт пропажи «профессора» станет известен президенту страны. Они должны были разработать протоколы поведения для всех первых лиц связанных с этим ведомств. Плюс план масштабных оперативно-розыскных мероприятий, в том числе за территорией государства. С привлечением агентов, резидентов, дружественных спецслужб. В общем, почти всего разведывательного мира. Но все это было не его головной болью. По крайней мере, не сегодня. Сегодня он отвечал за действия одного единственного агента. И должен был приложить все силы, чтобы помочь тому в его отчаянной попытке найти и вернуть Евгения Селиверстова до того, как закрутится это адское колесо.

– Грязный город! – почти закричал Корт, прерывая размышления Завьялова, – Фольксваген проехал КПП на Енисейской. В 10:27.

– Твою мать, – на лице Каспера появилась болезненная гримаса.

А вот Альберт воспринял новости с воодушевлением.

– Все верно! Конечно! – пропел его радостный голос, – Они знали, что не смогут вывезти его из Москвы. Они не собирались его убивать, это очевидно. А значит, они спрятали его там, где наше любимое агентство почти беспомощно. В нашем постиндустриальном гетто.

Памятный закон московской думы выделил всего шесть городских зон. Каждая из них немного отличалась от других режимом пребывания и строгостью действовавших ограничений. В двух зонах из шести были разрешены массовые скопления людей, а потому именно там теперь проводились все футбольные матчи, концерты, демонстрации и прочие мероприятия, предполагавшие концентрацию более тысячи человек на квадратном километре. В одной зоне были собраны все промышленные предприятия и гигантские логистические центры. Еще одна часть города представляла из себя огромный спальный район. Эти четыре зоны были достаточно ухоженными и благополучными, хотя и ощутимо уступали в блеске Зоне №1. Люди беспрепятственно перемещались между ними. И если они не нарушали правил установленных в каждой, все было прекрасно.

А вот Зона №6 стала совсем другой историей. Здесь режим пребывания был самым мягким, а контроль за личной жизнью жителей почти отсутствовал. Здесь было разрешено все то, к чему люди когда-то успели так сильно привыкнуть. Здесь не штрафовали за грязный автомобиль, не устанавливали камер слежения в подъездах домов, и не арестовывали за употребление крепкого алкоголя или азартные игры. Только здесь можно было спокойно выкурить сигарету или съесть жирный гамбургер.

Зона №6 раскинулась на северо-западе Москвы и, как выразился один из одиозных политических деятелей: «впитала в себя весь человеческий мусор, который десятилетиями копился в столице огромной страны». Называть людей мусором было, конечно, слишком низко. Но, так или иначе, Зона №6 приютила всех крупных и мелких уголовников, алкоголиков, безразмерных толстяков, слабоумных, нелегальных мигрантов, заядлых игроков, рокеров и бог ведает кого еще. В общем, всех тех, кто не готов был отутюжить складки собственного мироощущения, ради того, чтобы быть принятым бездушной системой. Зона №6 была отделена от остальных контрольно-пропускными пунктами со сканерами и вооруженной охраной, и в противовес блистательной центральной части Москвы, получила в народе нелестное прозвище «Грязный город».

Каспер, продолжая морщиться, качал головой с видимым сомнением. Похоже, ему не нравилась перспектива искать «профессора» среди городской помойки. И потому он не торопился принять идею Альберта. А вот Константин Федорович был склонен согласиться с выводами двадцать восьмого. Может потому, что в них была логика. А может, просто потому, что ему хотелось поверить в предложенный вариант. Ведь этот вариант предполагал, что у них все еще есть шанс. Пусть совсем призрачный. Но это было уже кое-что.

– Полковник! – напомнил о себе голос в динамиках, – Машина готова?

– Думаю, да, – отозвался Завьялов.

– Посылай ее к южным воротам Сокольников! – распорядился звонивший, -Любим мы сегодня парки. Через двадцать минут я буду там.

– Что за план, Альберт? – Завьялов почувствовал необходимость удержать происходящее под контролем.

– Ты все узнаешь, – увильнул агент, – чуть позже. Я все вам покажу.

– Да уж… – пробурчал полковник, поправляя галстук, и все равно чувствуя себя неуютно.

– О, смотри-ка! – совершенно не по делу воскликнул Альберт, – новый фильм со Скоттом! «От Мадрида до могилы». Каспер!?

– Да, Альберт?

– Ты себе девушку не нашел? Тебе ведь нравилась та рыженькая. Элеонора, кажется.

Взгляды женщин, присутствовавших в комнате, непроизвольно поднялись на их шефа. Завьялов тоже заинтересованно поднял глаза.

– Ты там не перегрелся на солнце за четыре года? – язвительно, но все же спокойно, ответил блондин, – я двузначный агент АТБ. Нам не то, что девушек, нам черепашек заводить нельзя.

– Это верно, – вздохнул двадцать восьмой, – я, может, и действительно успел отвыкнуть… Но ведь Элеонора тебе нравилась?

– Ее звали Эльмира, – хмыкнул Каспер. А его губы на секунду тронула ностальгическая улыбка.

– Точно, – радостно согласился Альберт, – так что? Вы не встречаетесь?

– Нет, Альберт, я ни с кем не встречаюсь.

– Жаль, – протянул двадцать восьмой, – а то я бы настоятельно посоветовал тебе сводить ее на этот фильм. Этот парень, Крис Скотт, выдает шедевр за шедевром.

– Ты что поселился рядом с кинотеатром? – усмехнулся на это Каспер.

– Что-то вроде того, – радостно захохотал Альберт, – что-то вроде того!

Одинокий, как только что выяснилось, блондин недоуменно посмотрел на Завьялова. Тот только пожал плечами.

Глава 6.
26 августа. 15:53.

1.

В парке Сокольники было людно. Очень активное августовское солнце загоняло тех, кто не очень любил жару в тенистые аллеи парка. Любители же позагорать располагались на аккуратно постриженных полянках. Возле главных ворот царило оживление. Где-то внутри, скрытый от глаз вновь прибывших посетителей, играл небольшой оркестр. Мелодия легко, словно морской ветерок, разносилась по окрестностям.

Только что вымытый начисто в мойке гаража АТБ, сияющий снежно-белым «Порше» свернул на парковку для посетителей и остановился на ближайшем свободном месте, которых, несмотря на оживленность парка, было в избытке. А вот велопарковка по соседству была забита под завязку.

Заглушив мотор, но оставив электронный ключ в разъеме зажигания, водитель вышел из машины, незаметно для окружающих осмотрелся по сторонам и, не увидев ничего настораживающего, неспешно зашагал в сторону Оленего Вала.

Как только он скрылся из вида, к «Порше» подошел одетый в темно-синюю рубашку поло и джинсы мужчина. В руке он держал легкую серую куртку и что-то вроде свернутого в трубочку файла с несколькими листами А4. Он по-хозяйски распахнул водительскую дверь, с видимым удовольствием вдохнул запах салона и опустился в рельефное кресло из высокотехнологичных материалов, отдаленно напоминавших по фактуре, использовавшуюся когда-то давным-давно натуральную кожу. Дверь захлопнулась, указательный палец нажал на кнопку «Старт».

Мотор завелся, не издав почти ни звука. Несмотря на то, что белоснежный немецкий спорт-кар был сконструирован уже с десяток лет назад, а внутри него прятался классический бензиновый восьмицилиндровый двигатель, экологические нормы были беспощадны и к нему. Никакого рычания, никакого басовитого гула. Скорее мерное, едва уловимое урчание. Новоявленный водитель разочарованно вздохнул и потянулся к сенсорному экрану управления медиа-системой. Через секунду из динамиков, создававших эффект концертного зала, раздался хорошо поставленный голос ведущего радио-новостей. Радио последние годы не только не теряло своих позиций, но скорее наоборот, переживало вторую молодость. Новое технологически-продвинутое поколение, изо всех сил старалось оградить себя от необходимости смотреть в какие бы то ни было экраны в свободное от работы время. Молодежь с удовольствием выбирала аудио-формат получения информации.

«На вчерашнем заседании Совета по нанотехнологиям Организации Объединенных Наций представитель России Михаил Фролов в очередной раз заявил, что позиция нашей страны по поводу возможного предоставления технологии управляемого наносинтеза в распоряжение стран большой восьмерки не изменилась. Фролов в очень жесткой форме дал понять, что до истечения срока действия соответствующих положений Сочинской Конвенции, Россия останется единственной страной в мире, обладающей технологией построения обусловленных молекул из произвольных веществ. Все попытки других стран осуществить подобные разработки будут расцениваться как промышленный шпионаж, и будут преследоваться в соответствии с положениями все той же Сочинской Конвенцией. Кроме того, Михаил Фролов напомнил, что на содержание Агентства Технологической Безопасности из бюджета России ежегодно выделяется более пятисот миллиардов долларов, что в полтора раза больше, чем весь оборонный бюджет Соединенных Штатов Америки. Фролов уверил собравшихся, что АТБ имеет достаточно возможностей, чтобы выявить и пресечь возможные нарушения вышеупомянутой конвенции, в какой бы точке Земли они ни происходили».

– А они происходят у него прямо под носом, – тихо пропел мужчина, и снова дотронулся до экрана управления, переключаясь на свою любимую музыкальную станцию. Ее диджеи обожали старенький, не очень тяжелый рок. Он был по душе и человеку, направлявшему «Порше» к границе с Грязным городом. Музыка наполнила салон. Смутно знакомый мужской голос от всей души выдавал припев:

«Отель за отелем, всегда один итог.

Холодный виски и вишневый сок…»

Дорога была достаточно свободной даже в этот оживленный час. Пробки в Чистом Городе почти стали историей. И если из-за каких-нибудь нерадивых водителей, решавших столкнуться где-нибудь посередине проезжей части в семь часов вечера, они и образовывались, то благодаря молниеносной реакции служб дорожной полиции и повсеместного развития навигационных систем, немедленно предупреждавших других водителей об аварии и возможности возникновения заторов, длина пробки редко превышала даже километр. Хотя основной причиной резкого снижения напряжения на дорогах стало фантастическое развитие общественного транспорта, широкое распространение аэротакси и, конечно, повальное увлечение велосипедом, для движения которого были созданы превосходные условия. Последнее обстоятельство сказывалось на объеме машин только в теплое время года. Но ведь теперь и было теплое время года. Пожалуй, даже слишком теплое. «Порше» беспрепятственно катился прочь от центра, превышая допустимую скорость в восемьдесят километров в час, всего на пять-десять пунктов.

2.

Завьялов налил себе кофе и положил на блюдце немного печенья. С этой немудреной трапезой он расположился на подоконнике рядом со столом с закусками. Он жевал печенье, запивал на удивление вкусным кофе, и смотрел на забор, отделявший здание Агентства от остального мира. Но забора он не видел. Сигналы от глазных нервов не расшифровывались в его мозгу. Его мозг был забит сложными и порой даже лихорадочными размышлениями. Он пытался одновременно найти изъяны в логике порученного ему агента и придумать, как ему помочь. Параллельно он пытался представить, кто и для чего мог похитить Селиверстова. В самом деле, этот вопрос занимал его больше всего остального. Словно ответ на него мог помочь им в его поисках. Перед его внутренним взором мелькали картинки того, как ребята из ЦРУ выпытывают у накачанного химией ученого подробности секретной формулы. Как террористы устанавливают камеру, и настраивают свет в комнате, где на стуле, с мешком на голове сидит связанный «профессор». Как Селиверстова пытаются вывести из страны. В багажном отделении самолета, в купе поезда и, даже, на подводной лодке. Все это мелькало бессвязной чередой. Словно кто-то разрезал пленку с десятком фильмов, а потом слепил отдельные кадры вместе. Без последовательности. Без логики.

Завьялов почти неосознанно поднес чашку к губам. Но она оказалась пуста. Этот простой факт вывел его из оцепенения. Но сознание зацепило последний суматошный кадр.

– Как он проехал КПП? – озвучил он мысль, вызванную этим зацепленным из его внутреннего сумбура отрывком, – разве вы первым же делом не закрыли город?

– А мы и закрыли город, будь уверен, – Каспер впервые за день воспринял слова Завьялова как упрек, и в его ответе прозвучал вызов, – аэропорты, вокзалы, КПП на федеральных трассах. Там везде, знаешь ли, дежурят работники АТБ. И даже на это у нас ушло не меньше пятнадцати минут. Прибавь сюда время пока охрана из машин сопровождения добралась до туннеля, убедилась, что «объекта» там нет. Пока выдернули меня. Пока мы приняли решение. С момента взрыва прошло почти полчаса. А на второстепенных дорогах и на границах городских зон наших людей нет! И, как мы все тут знаем, генерал не спешил объявить на всю страну, что из-под носа его чудесного агентства неизвестные увели самого Евгения Селиверстова. То есть никакого плана перехват, никакого федерального розыска. Нам пришлось придумывать повод и аккуратно просить полицейское начальство усилить контроль, в том числе, на дорогах. На это ушло не меньше полутора часов.

Каспер говорил очень быстро, а его щеки подернулись лихорадочным румянцем.

– Я понял, – попытался снизить градус полковник, – я просто думал о том, пришлось ли похитителям как-то договариваться с полицейскими на том посту.

Но Каспер, казалось, не услышал его и продолжил раздраженно выстреливать слова.

– И, вообще, полковник. Ты хоть раз был в Грязном городе? Видел границу с ним? Думаешь, там что? Берлинская стена? Вся обмотанная колючей проволокой под напряжением? А на посту люди с автоматами и доберманами? Я тебя, возможно, удивлю. Но там нет ничего подобного. Зоны отделены «Новой кольцевой», а на КПП мерно посапывают в будочке каких-нибудь два лейтенанта. Более того, контролируют они исключительно транспорт желающий въехать из Грязного города в Чистый. А на тех, кто следует обратным маршрутом им вообще плевать. Там стоит одна камера, и древний сканер, который, если, конечно, еще работает, распознает оружие, взрывчатку и два-три вида наркотиков. И то, если наркоты этой килограмма два и упакована она в газету.

Каспер прервался, похоже, сам понимая, что немного вышел из себя. Прикрыл глаза, потер друг о друга большой и указательный пальцы правой руки. Потом открыл глаза и взглянул на Завьялова.

– Так, что нет, Константин Федорович. Договариваться с полицейскими не было никакой необходимости. Они просто проехали пост. И все. Точка.

– Я понял, Каспер, понял, – повторил полковник, прислушиваясь к себе. Не заставила ли вспышка раздражения агента номер 21 зашевелиться пресловутые шарики в висках. Нет. Все было спокойно. Он решил налить себе еще кофе.

– Лион на связи, – поднял руку техник по прозвищу «Ястреб».

– На второй экран, – буднично распорядился успевший успокоиться Каспер. Румянец на щеках погас, а руки заняли привычное положение на груди.

Лицо агента появилось в центре второго экрана. Он стоял возле своего автомобиля, на заднем плане был виден угол здания. Завьялову показалось, что это было управление Федеральной службы безопасности. Хотя поручиться за это он не мог.

– Я тут нарыл кое-что на нашего минера, – сообщил Лион, – четыре года назад два его родственника, а конкретно дядя и двоюродный брат задерживались туркменскими спецслужбами по подозрению в содействии организации «Жадид». Это…

– Я знаю, кто такие «Жадид» – прервал своего агента Каспер, – спасибо за информацию. Что-то еще?

– Пока нет, работаю дальше, – сообразив, что попал не в лучший момент, поспешил ретироваться восемьдесят первый.

Полковник тоже прекрасно знал о «Жадид». Это была одна из четырех молодых террористических организаций, родившихся на обломках разгромленного в конце десятых мощного террористического государства. Как считали многие аналитики именно «Жадид» подобрала самых умных и хитрых боевиков. А потому именно она стала единственной из четырех, которой удалось удачно просуществовать вплоть до настоящего времени. И не только не утратить, но даже нарастить свое влияние в вечно проблемном регионе. Боевики «Жадид» не отличались варварской жестокостью. Скорее тонким расчетом и невероятной изворотливостью. Они всегда умудрялись находиться в тени, накапливая вокруг себя груды полуправдивых слухов, сомнительных домыслов и вовсе уж безумных небылиц.

«Пусть это будет случайным совпадением!» – про себя подумал полковник. Ему совсем не хотелось, чтобы ребята с такой репутацией оказались замешаны в этом деле.

3.

Двери отделения полиции городской Зоны №6 открылись, впуская довольно молодого на первый взгляд человека в узких джинсах и рубашке-поло. Молодым вошедший мог показаться на первый, а может даже на второй взгляд. При ближайшем знакомстве внимательный собеседник смог бы без труда заметить и спрятанные в уголках глаз морщинки и седые вкрапления в густых, коротких волосах. Человеку было далеко за тридцать. Его прошлая жизнь была наполнена настолько своеобразным опытом, порой захватывающим, порой трагичным, что среднему обывателю было бы сложно даже вообразить. Его имя затерялось где-то под завалом прошедших лет и событий. Для тех немногих, с кем ему суждено было столкнуться в ближайшие сутки, он был агентом АТБ Альбертом, личный номер 28.

Отголоски всеобщего процветания добирались иногда и до Грязного города. Добрались они и до помещения, которое занимал зональный отдел полиции. Дышавшее на ладан здание, было полностью отремонтировано несколько лет назад. А так как в новой России многое стали делать если не хорошо, то, по крайней мере, не отвратительно, как раньше, все вокруг было аккуратным и приятным глазу. Сканеры на входе работали, информационные мониторы исправно выдавали предупреждения и призывы, кондиционеры мерно жужжали под потолком. Стены и пол были чистыми и совсем не замызганными. Даже запах в холле и коридорах был на удивление приятным.

Альберт не стал обращаться к милым девушкам, улыбавшимся из-за стойки информации, не стал обращаться к помощи терминалов записи на прием к сотрудникам отдела, не стал и звонить по внутреннему телефону. Он, улыбнувшись девушкам в ответ, сразу прошел к лестнице, минуя лифты. Хотя ему нужно было на четвертый этаж, он, как и полковник Завьялов, предпочитал избегать тесных самодвижущихся кабин.

На лестнице посетителю попались двое сотрудников полиции. Оба посмотрели на него недоверчиво. Обоим он ответил спокойной улыбкой.

Поднявшись на четвертый этаж, мужчина сразу направился к двери в левом дальнем конце коридора.

«Заместитель начальника отдела. Майор полиции: Просков Макар Данилович» сообщала табличка, аккуратно прикрепленная к стене справа от двери.

Альберт нежно приоткрыл дверь и буквально проскользнул вовнутрь.

Грузный мужчина в мокрой от пота рубашке с короткими рукавами, оторвал взгляд от монитора и удивленно посмотрел на вошедшего. Удивление, однако, продержалось в его взгляде всего пару секунд. Просков был одним из немногих, кто знал Альберта в лицо.

– Вот так ни хера себе, сюрприз! – пробасил он.

– Привет, Макар Данилович, – почти ласково поздоровался Альберт и без приглашения опустился на свободный стул.

– А я гадал, что там за внедорожники взрываются на мосту… – не скрывая довольной ухмылки, проговорил майор, давая понять, что не утратил ни капли своей проницательности и к тому же по-прежнему пристально следит за тем, что творится в городе.

Альберт пожал плечами, одновременно скользя взглядом по кабинету. Раздвинутые темно серые жалюзи, открывавшие вид на парк, начинавшейся на другой стороне улицы. Любимый просковский кактус в коричневом горшке на своем законном месте на подоконнике. Новенькая эргономичная мебель, сделанная явно из материалов, произведенных в одном из секторов Наногорода. Приятные кремовые стены. Постер в рамке с фотографией вечерней Эйфелевой башни. Последний раз, когда Альберт был в этом кабинете, стену украшало панорамное фото стены, той, что Великая китайская.

– Душа русского человека вечно мечется между Азией и Европой, – проговорил он, игнорируя замечание про взрывы на мосту.

– Что? – не сразу понял Просков. Потом поймал взгляд визитера и махнул массивной рукой, – А, это! Помнишь? Ну, даешь! Попортил прошлую, когда ремонт делали. Вот понравилась эта. Может когда удастся и вживую взглянуть.

– Ты про Стену то же самое говорил, – покачал головой Альберт.

– Говорил, – пожал плечами Просков.

–Ну что, есть соображения? – взгляд Альберта переместился с фотографии на лицо хозяина кабинета.

– Ты про что? – прищурился майор.

– Да брось, Макар Данилович! – улыбнулся агент, – я про фейерверк на мосту.

– Ах, это… Да я только так… – отмахнулся полицейский. Голос был низким, с едва-едва проникавшей в него одышкой, – слышал краем уха.

– Да понятно… – продолжал улыбаться Альберт, – а соображения то есть?

– Есть парочка, – вздохнул майор.

– Поделился с кем-нибудь?

– Да ну, – отмахнулся Просков, – издеваешься!? Кому это тут интересно? У нас тут, сам знаешь, приключений хватает.

– Представляю, чего уж там… – сочувственно проговорил Альберт, – хотя, я слышал, нынче почти не стреляют.

– Так-то так, – подтвердил майор, – да только работы все равно полно. И некогда особо раздумывать над странными взрывами в заповеднике.

Альберт сразу сообразил, что «заповедником» майор назвал Чистый город и довольно усмехнулся. Сравнение пришлось ему по душе.

– В общем, не с кем мне делиться своими соображениями, – вздохнул следователь.

– Понимаю, – Альберт стукнул пальцами по столу, – И все же. Мне, например, некоторые твои размышления могут быть крайне интересны.

– Ха, – мотнул головой майор, – С какого перепугу?!

– Любопытный я, – подмигнул ему агент, – как и ты, Макар Данилович.

– Да уж, – отмахнулся тот, – я, может, и не хочу их озвучивать. Соображения эти.

– Так уж и не хочешь? – бровь Альберта удивленно приподнялась.

– А с чего бы? – с вызовом прищурился полицейский.

– Ну, например, помочь родине, – игриво предположил визитер.

– Пффффф, – майор аж скривился.

– А посодействовать дружественной организации? – тут же предложил альтернативу Альберт.

– Это с каких пор мы подружились? – фыркнул Просков.

– Ладно, – смиренно кивнул агент, следуя сценарию затеянной им же самим зарисовки, – я тоже готов кое-чем поделиться.

– Да ну?! – хоть майор и попытался напустить в голос как можно больше сомнения, огонек интереса отчетливо блеснул в глубоко посаженных глазах, – вы, ребята отродясь ничем, кроме неприятностей, ни с кем не делитесь.

– Перемен, требуют наши сердца, – пропел Альберт, – раньше не делились, а теперь готовы попробовать.

– И чем же, позволь узнать?!

– Информацией, вестимо, – Альберт смахнул несуществующую крошку с кончика собственного носа, – тебе ведь интересно, отчего взрываются дороги в «заповеднике». И чьи это кортежи в этот момент по ним едут. И что случается с теми, кто внутри.

Майор посмотрел на своего незваного гостя. Посмотрел тяжело и без доверия.

– Брось, Макар Данилович! – голос агента прозвучал очень серьезно. Сам Альберт подался вперед, демонстрируя, что игра закончилась, – помоги мне! И я потешу твое самолюбие такими подробностями, каких тебе ни в жизнь не добыть.

– Чай будешь? – вместо ответа предложил Просков, поднимаясь из своего эргономичного кресла.

– Почему нет, – Альберт откинулся обратно на спинку стула, понимая, что майору нужно кое-что обдумать. Он готов был дать ему это время. Тем более что, как хорошо помнил Альберт, Макар Данилович Просков думал довольно быстро.

Полицейский подошел к угловому шкафу, попутно размяв пальцами шею. Он открыл дверцу. Внутри пряталась крохотная кухонька, с раковиной, столешницей, минихолодильником под ней, микроволновой плиткой и набором посуды. Над столешницей, прямо из стены выглядывали два аккуратных краника. Возле каждого из них был маленький сенсорный монитор. Майор ткнул несколько раз, устанавливая температуру на 95 градусов. Подождал немного, пока появится соответствующий значок и открыл кран. В подставленный френч-пресс, в который он от души сыпанул чайных листьев, побежала чистая вода, нагретая ровно до девяноста пяти градусов.

– Централизованная система. По всему зданию. Чистит, греет, охлаждает. Французы устанавливали вместе с кондиционерами, – механически пояснил майор.

– Здорово, – искренне одобрил Альберт.

Просков дождался, пока напиток окрасится в насыщенный красно-коричневый цвет. Налил чай в две большие ярко-красные кружки. Одну поставил перед гостем. Достал из шкафа блюдце с конфетами, водрузил на стол. Потом поставил и свою кружку. Опустился обратно в свое кресло. Подул на чай, шумно отхлебнул. Довольно поморщился. Подхватил конфету и забросил в рот. Снова пригубил чай. И снова довольно поморщился.

Альберт очень спокойно наблюдал, поглаживая кончиком пальца ручку своей кружки. Она, естественно, была теплой.

– Соображения мои такие, – пробасил полицейский, – дела идут не очень, когда в Чистом городе что-то взрывается. Дела плохи, когда это что-то взрывается на пути охраняемого автомобиля. И уж совсем херовы, когда этот взрыв интересует Агентство с Брущатой.

Он отхлебнул еще чаю и вызывающе глянул на посетителя, безмолвно призывая его высказать свои возражения, если таковые имелись. Альберт поймал взгляд и тут же состроил гримасу, которая недвусмысленно сообщала, что возражений не было.

– Ну, а если уж Бородин, вытаскивает на свет божий, похороненного под толстенным слоем забвения агента, – продолжил свою мысль Просков, отставляя чашку в сторону, – да не просто агента, а агента легендарного, хоть и в узких кругах…

При этих словах Альберт поморщился и поспешил пригубить из своей кружки. А майор покачал головой и закончил:

– То, чтобы описать степень херовости дел в этой почти невероятной ситуации, нужно использовать матерное слово. Да не одно! А я этого не люблю, ты знаешь!

Альберт согласно кивнул, хотя не раз слышал, как Просков выдавал отборные матерные тирады, в стиле прожженных портовых грузчиков.

И тут же подхватил мысль майора:

– Тем заманчивее становится перспектива узнать, что же именно произошло на том мосту. И кто был в этом дурацком самоуправляемом седане.

– Основная машина была без водителя? – удивился Просков.

– Представь себе, – улыбнулся Альберт, наблюдая, как в глазах его старого знакомого огонь любопытства стремительно набирает силу.

– Ладно, купил, – хлопнул себя ладонью по массивному бедру майор и смиренно склонил голову к груди, – спрашивай!

– В последние несколько недель у тебя тут должна была наблюдаться кое-какая активность, – не теряя ни секунды, перешел к делу Альберт, – нужно было подготовить надежное убежище, возможно даже не одно. Скорее всего, не одно. Два или три. Привезти туда людей, снабдить оружием и всем необходимым. А еще подготовить встречу человека на границе Грязного города. И сегодня днем очень незаметно встретить его и транспортировать в одно из этих убежищ. Заметь, в условиях, что человека этого активно ищут. Причем ищет, как ты уже догадался, совсем не пионерский отряд.

Альберт прервался. Просков дышал посапывая и что-то активно соображал. Ничего уточнять он не собирался и очевидно ждал продолжения.

– Я подумал, что такие телодвижения могли пустить круги по воде, – снова заговорил Альберт, – тем более, если действовали чужаки.

– Что за чужаки? – тут же уточнил Просков.

– Думаю, конторские, – качнул головой агент, – не знаю, что конкретно за контора. Но…

– Лица у них у всех одинаковые, – понимающе кивнул Просков, крутанув кистью, – и действуют они по одним шаблонам.

– Вот именно, – усмехнулся Альберт, – вполне возможно, что они иностранцы. Может даже азиаты. Хотя есть еще вариант.

– Какой?

– Арабы.

– Террористы что ли? – недоверчиво уточнил Просков.

– Вроде того, – вынужден был согласиться Альберт, понимавший, что предположение звучит, по меньшей мере, странно.

– Ага, – не стал спорить Просков, – и ты думаешь, я мог что-то слышать или видеть?

– Ну-у-у, – протянул посетитель, – мало ли… Ты ведь, Макар Данилович, основательный работник. Общаешься с людьми, у людей есть глаза…

– Ничего не было, – после недолгого раздумья мотнул головой полицейский майор, – никаких, как ты выразился, кругов на воде.

– Совсем? – изобразив расстройство, уточнил Альберт.

– Совсем, – колюче глянув на него исподлобья, отрезал Просков.

– Но это происходило, – недоуменно пожав плечами, проговорил двадцать восьмой, – абсолютно точно происходило. Неужели, ты мог просмотреть это?

– Если бы все было так, как говоришь ты, – без всякой обиды в голосе отозвался майор, – тогда бы я этого не просмотрел. Будь уверен!

Альберт моментально понял, что разговор совсем не закончился. Разговор только начинался. У его старого товарища была догадка, и он собирался ее озвучить, прельщаемый возможностью овладения чертовски вкусными секретами.

– Значит, это произошло как-то иначе, – озвучил очевидный вывод Альберт, призывая хозяина кабинета поскорее раскрыть карты.

– Если они не дураки, – не стал затягивать Просков, – а они точно не дураки! И хоть немного понимают специфику этой своеобразной городской зоны… Они бы привлекли к делу кого-то из местных. Того, кто смог бы сделать все, о чем ты говорил, не выбиваясь из своего обычного графика.

– Того, кто и так похищает людей, прячет их, нелегально ввозит и вывозит из города, торгует оружием и вытворяет прочие подобные чудеса, – активно закивал Альберт, давая понять, что ему очень нравится ход мыслей майора.

– Круги на воде бывают, когда кто-то ныряет в пруд, – пожал плечами Просков, – А если живущая там рыба начинает суетиться в поисках еды, никаких кругов на поверхности не будет.

– Блестяще, – с нескрываемым удовольствием согласился с ним Альберт, и тут же задал беседе новое направление, – Есть ли среди твоих подопечных тот, кто сгодился бы для такого дела?

– Подготовить место, принять, отвезти, организовать охрану, снабдить оружием? – словно читаю мантру, уточнил следователь.

– Верно, – поддержал агент, – причем исполнить на очень приличном уровне.

– Думаю, есть такие умельцы, – пробурчал майор.

Потом Макар Данилович снова взял в руку красную чашку. Еще на половину полную. Откинулся на спинку своего новенького кресла и принялся размышлять. Он смотрел в окно, жевал собственные губы, периодически пригубливал остывающий чай. Про своего визитера он словно забыл. Тот в свою очередь сидел совершенно без движения. Он даже дышал редко и бесшумно. Это продолжалось около пяти минут. По их истечении майор поставил пустую к тому моменту чашку на край стола, наклонился к своему блокноту, раскрытому где-то на третьей четверти его толщины, взял ручку и принялся что-то не то чертить, не то писать на свободной от убористых записей странице. Это заняло у следователя еще чуть больше минуты. Наконец, он оторвался от блокнота и взглянул на своего любопытного гостя.

– Есть у меня четыре кандидата, – довольно сообщил он.

– Что есть на них? – также довольно спросил гость.

– Все, – Макар Данилович кивнул на белоснежный моноблок на своем столе, – полное досье. На всех четверых.

Альберт одобрительно покивал, пару раз щелкнув себя по кончику носа подушечкой указательного пальца.

– Выполнишь свою часть уговора, получишь распечатки, – пробасил полицейский.

Альберт потрогал себя за мочку уха, повторяя жест полковника Завьялова, которым тот несколькими часами ранее спрашивал у директора АТБ, не прослушивается ли его кабинет.

– Пффф, – поморщился Просков, повторяя в свою очередь давешнюю реакцию генерала Бородина, – издеваешься!?

Альберт понимающе кивнул и выдал без промедления:

– Во внедорожниках были агенты АТБ. В седане – Евгений Селиверстов. Седан нашли в туннеле через четыре минуты после взрывов. Пустым.

Несмотря на всю свою проницательность, майор оказался не совсем готов к таким новостям. Он шумно выдохнул и навалился грудью на стол. Лицо заметно побледнело. А Альберт продолжил:

– Камеры были выведены из строя. Информация закрыта до семи утра завтрашнего дня. В АТБ создана специальная оперативная группа. Они пытаются найти след. Но основная их задача – подготовить сценарии для завтрашнего масштабного действа. Я – запасной вариант. Личная инициатива генерала. Моя задача – вне основного протокола попробовать найти и вернуть Селиверстова. Срок тот же. До семи утра.

Майор провел ладонью по широкому лицу. То, что рассказал Альберт, было слишком щедрой платой за услугу, которую он попросил. Похоже, майор останется в долгу. Что ж, не в первый раз. Не в первый раз.

Просков пододвинулся к компьютеру и запустил поиск по служебной базе данных.

– Кто ведет дело? – не отрывая взгляд от компьютера, спросил чуть успокоившийся майор.

– Каспер, Завьялов.

– Костя… – кивнул сам себе майор, – Даже его выдернули. Небось специально, чтобы тебя контролировать. Он ведь так и не простил тебя за Еву… Как она, кстати?

– Она чудо, – мягко ответил Альберт, понимая, что Просков абсолютно прав. Ева была главной причиной того, что генерал, который к его большому сожалению знал об их взаимоотношениях, выдернул ее отца из Наногорода.

– Слышал, она вышла замуж…

– Кто из нас не делает ошибок, – агент склонил голову, – хотя… Может, я слишком предубежден. Может быть, в этом что-то есть.

– Куча геморроя и теща, – пробурчал Просков, у которого мысль о женитьбе вызывала дикий зуд во всем теле. За свою жизнь он женился лишь однажды. На своей работе. И до сих пор не мог с ней развестись.

– Для нее свекровь, – усмехнувшись, поправил Альберт.

– Хрен редьки не слаще! – отмахнулся майор.

Через несколько минут его совершенно бесшумный лазерный принтер выплюнул последнюю из восьми страниц. По две на каждого «кандидата». Просков взял листы из принтера и протянул их Альберту. Он мог перекинуть файлы на ультрафон агента, но бумага была надежней. В листы бумаги нельзя было заглянуть дистанционно из, например, штаба какой-нибудь оперативной группы. Альберт был совсем не против такой формы предоставления информации.

– Ты ведь понимаешь, – стараясь звучать поделикатнее, проговорил Макар Данилович, – если кто-то из моих подопечных и помогал этим людям…

– То они его убрали сразу после передачи Селиверстова? – прищурился Альберт.

– Угу, – выставив вперед нижнюю губу, кивнул полицейский.

– Может и так, – не стал спорить агент. Задумался на секунду стоит ли продолжать. Но в итоге счел лишним объяснять ход своих мыслей по этому поводу и промолчал.

Просков все понял правильно. Ему было любопытно. Но от добра добра ведь не ищут, верно?

Визитер поднялся со стула и взял у хозяина кабинета листы.

Тот тоже поднялся.

– Спасибо, Макар Данилович, – кивнул Альберт и шагнул к выходу.

– Удачи тебе! – проговорил ему вслед Просков, и в его голосе отчетливо прозвучало беспокойство.

3.

– Ты все слышал, полковник? – обратился Альберт к микрофону, спрятанному под сгибом воротника его рубашки поло.

– Я все слышал, – подтвердил динамик в виде тонкой, гибкой, бесцветной пластины, наклеенный внутри ушной раковины.

Сам Завьялов все время пребывания Альберта в кабинете Проскова, слушал их разговор в своем наушнике стоя в дальнем конце коридора второго этажа здания АТБ, и глядя в окно на идеально постриженную лужайку. На штаб оперативной группы эта трансляция не велась. Альберт предположил, что Касперу и компании совсем не обязательно знать о его личном контакте в полиции, и Завьялов был вынужден с ним согласиться.

Во время долгого предисловия Альберта Константин Федорович даже успел наспех просмотреть отчеты двух своих замов о первой половине дня в Наногороде. Ничего примечательного. Две фуры с отходами развернули на въезде из-за неточностей в оформлении документов. Обычная история. Получат втык от своего начальства, и уже до вечера все будет оформлено в лучшем виде. В остальном было тихо. И это естественным образом успокаивало полковника.

Альберт плюхнулся на водительское сиденье и взглянул на первый из восьми листов. Бегло пробежал глазами информацию, бросил его на сиденье рядом. Перешел ко второму.

Завьялов, слышавший шуршание бумаги, терпеливо ждал. Ждать потребовалось долгих две минуты.

– У нас тут четыре кандидата, – выдал, наконец, Альберт.

– Что думаешь делать? – спросил Завьялов.

– Сейчас 16:38, – отозвался агент, – у нас с тобой встреча через час. Придется немного отложить. Ты не против, Константин Федорович?

– Хозяин – барин, – отозвался полковник.

– Как там дела с моей компенсацией?

– Все в порядке. Как я и обещал.

– Ладно, – поверил Альберт и продолжил размышлять, судя по звукам, которые мог расслышать Завьялов, тронув свой «Порше» с места и быстро набирая скорость, – Двое из четверых обитают тут неподалеку. Их я проверю сам. Данные на двух других пришлю тебе через минуту. Пусть наш друг Каспер ими займется!

– Думаешь, Макар прав? – высказал свое сомнение полковник, – думаешь, они могли привлечь кого-то из местных?

– Даже у АТБ нет своих людей в Грязном городе, – раздумчиво проговорил Альберт, – Думаю, это вполне вероятно.

– Пусть так, – продолжил сомневаться Завьялов, – но тогда Макар может быть прав и в остальном.

– Ты о чем? – немного рассеяно переспросил агент.

– О том, что даже если это, так скажем, «вольное» предположение и окажется верным, – объяснил полковник, – Этот парень, который помог с организацией похищения, уже ничего никогда никому не сможет сказать. Да и найти его за несколько часов мы будем просто не в состоянии.

– Ты верно мыслишь, полковник. Верно, – очень спокойно парировал Альберт, – Но я вижу и другой вариант.

– Какой?

– А ты поставь себя снова на место организаторов похищения! У тебя хорошо получается.

– Ну и?

– Ты привлекаешь уголовника. Причем уголовника ловкого и ушлого. И планируешь убрать его после завершения дела. Так?

– Так.

– Вот только уголовник этот может и предполагать, и даже, наверняка, предполагает, что ты задумал с ним сделать. У этих ребят нюх на такие дела. Хотя, может и не у всех.

– Ну, пожалуй, – неохотно согласился полковник.

– Ты точно не сможешь убрать его прямо на месте, там, где он передаст тебе похищенного, – рассуждал дальше двадцать восьмой, – Это уж то же самое, что объявление в газету дать. Ведь убийство теперь, даже здесь, в нашем гетто, дело довольно редкое. А уж убийство криминального авторитета. Оно всплывет, как пить дать. А ведь этот вредный бандит, предполагая возможные смертоносные домогательства до его персоны, мог черт знает кого предупредить. Да и сопротивляться мог, шуму наделать.

– Допустим, – вынужден был принять доводы агента Завьялов, – с устранением такого человека могли бы быть проблемы, тем более, в Грязном городе.

– Так почему бы тебе, – азартно продолжил Альберт, – просто не дать ему понять, что, скорее всего, его уберут? Но потом, когда дело будет сделано, ненавязчиво дать шанс ускользнуть от твоих ребят.

– Тогда этот товарищ спрячется так далеко и глубоко, что не то, что АТБ, но и даже его собственные подельники будут искать его неделями, – вынуждено соглашаясь с Альбертом, проговорил полковник.

– А похитителям нашим неделя не нужна! – подхватил агент, – Я пока не могу понять почему, но они рассчитывают на пару-тройку дней. Так мне видится. Но об этом мы с тобой подумаем завтра. Когда голова генерала уже будет лежать под плахой. А пока… Пока у нас есть вариант. Может быть сомнительный, может быть притянутый за уши. Но уж точно не фантастический.

– Наверное, ты прав, – раздумчиво произнес полковник.

– Так что? Поможете с моими кандидатами? – уточнил агент.

– Поможем, – согласился Константин Федорович, заранее уверенный в том, что Каспер не будет в восторге от этой идеи, – что с нашей встречей?

– Там же, в 18:45, – ответил агент и отключил микрофон.

До того, как он это сделал, Завьялов успел услышать первые ноты, заигравшей в динамиках дорогой немецкой аудиосистемы, мелодии. Что-то из далекого-далекого прошлого. Еще бы несколько секунд и полковник смог бы узнать эту мелодию, а возможно и вспомнить слова песни. Но звук оборвался, оставив его наедине с тишиной коридора и видом стерильно-чистого внутреннего дворика в пуленепробиваемом окне.

4.

– Откуда эта информация? – Каспер смотрел на полковника совершенно без всякого доверия.

– От Альберта, – озвучил очевидное Завьялов, спокойно выдержав пронизывающий взгляд зеленых глаз, за которыми продолжала безостановочно работать сложная система генерации и фильтрации оперативных версий.

– Я понимаю, что от Альберта, – сдерживая легкое раздражение, проговорил старший группы, – где он взял эту информацию? Что это за люди?

– Просто проверь их! – как мог вежливее предложил полковник, – мы думаем, среди них может быть человек организовавший транспортировку и содержание «профессора» в Грязном городе.

– И что? – развел руками Каспер.

– В каком смысле? – не понял Завьялов.

– Мы знаем человека, установившего взрывчатку. Мы знаем, кому принадлежит Фольксваген, – Каспер поочередно загнул два пальца, – но это нам ничего не дает. Мы просто не в состоянии найти их без привлечения сил полиции и ФСБ. А этого, как ты понимаешь, мы до следующего утра сделать не можем. Да и кто удивится, если все они давно зарыты в каких-нибудь канавах?! Ну, какой толк от того, что мы будем знать еще одного фигуранта? Он тоже, вряд ли, сидит на своей кухне со стаканчиком пива и ждет, пока мы приедем к нему, чтобы задать пару вопросов.

– Возможно, – не стал спорить Завьялов, ведь двадцать первый был во многом прав, – Но! Чем больше мы сможем узнать сегодня, тем проще нам будет завтра.

– Не уверен, – с сомнением протянул блондин.

– Брось! Что мы теряем? – проникновенно спросил полковник.

– Время, – обреченно ответил Каспер, – и возможность маневра. У меня только четыре агента, как ты успел заметить. Причем один обречен торчать возле долбанного посольства. Если результат нужен через два часа, мне придется задействовать двоих. А они как раз заняты пропавшим ремонтником дорог и хозяином машины. А это, заметь, фигуранты, точно установленные, а не воображаемые!

– Это не воображение, – парировал полковник, – это оперативная версия агента двадцать восемь.

– Взятая практически из воздуха, – крутанул рукой блондин.

– Я все понимаю, – смиренно кивнул Завьялов, – Но ты же знаешь Альберта…

– Я знаю Альберта, – фыркнул двадцать первый, – А еще знаю, что иногда сложно отличить гения от безумца.

– Он просит не так много, – пожал плечами полковник, – давай поможем ему!

– Бог с вами, – еще раз крутанул рукой старший группы, показывая, что снимает с себя ответственность за возможный исход, – я пошлю людей.

– Вот и славно, – кивнул Завьялов, отдавая технику свой ультрафон, с данными на подозреваемых, пришедшими от Альберта, – вот и отлично.

– Ничего хорошего, – вполголоса пробурчал Каспер, глядя, как на правом экране появляются фотографии листов, распечатанных неизвестным ему полицейским. Пробежав глазами по строчкам с именами и адресами, блондин громко распорядился, – Феликс! Оставь пока хозяина «Фольксвагена»! Работаешь по Прохорову.

– Принял, – кивнул круглолицый, с парой лишних кило, агент Феликс. Он поднялся из-за стола и двинулся к двери.

– Очень аккуратно! – напутствовал его Каспер, – При малейшем подозрении, сразу вызывай группу наружного наблюдения и группу «три»!

– Сделаем, Каспер, – проговорил Феликс, – в лучшем виде.

«Староват он для агента» – подумал Завьялов, глядя как тринадцатый выходит из кабинета. И был прав. Все четверо двузначных агентов, успевших уйти на кабинетную работу с позиций двухзначных агентов за короткий век существования агентства, сделали это, не достигнув и тридцати восьми. Феликсу же шел сорок второй год.

– Ястреб, дай мне Лиона! – распорядился Каспер, как только за Феликсом закрылась дверь.

– Лион на связи, – всего через несколько секунд сообщили динамики.

– Оразова на паузу! – распорядился Каспер, – у нас тут новые вводные от Альберта. Нужно пробить человека в Грязном городе. На предмет возможной причастности к организации транспортировки и укрывания нашего объекта. Эдгар Яган. Полицейское досье на него уже у тебя.

– Ладно, – несколько растерянно проговорил Лион, – работаю.

– Я тебя прошу, – предупредил Каспер, – очень аккуратно! Чуть что, вызываешь подкрепление.

– Понял, – легко согласился восемьдесят первый, – Сделаю.

Его автомобиль резко перестроился из крайнего левого ряда в правый и свернул в ближайший переулок, чтобы уже на следующем перекрестке взять курс на север.

Глава 7.
26 августа. 16:50.

1.

Серые многоэтажки Грязного города громоздились вдоль плохо отремонтированных улиц. Тротуары не могли поразить чистотой. Тут и там валялись окурки и пустые банки из-под пива. Прохожие не выглядели очень счастливыми, а их одежда была явно куплена не в магазинах на Новом Арбате. Контраст с вылизанными улицами Чистого города был бы совсем пугающим, если бы не пышная августовская зелень, которая заполонила собой буквально все свободное от застройки пространство, и яркое солнце, лучи которого делали мрачные бетонные коробки не такими уж и мрачными.

Белый «Порше» медленно катился по крайнему правому ряду. Со стороны можно было подумать, что водитель пытается познакомиться с девушкой, шагающей по тротуару, или высматривает номер нужного ему дома. Вторая догадка оказалась бы верной.

Когда табличка с нужным номером оказалась в поле зрения водителя, немецкий автомобиль, моргнув поворотником, припарковался у обочины. Сидевший за рулем агент набрал присланный ему номер штаба тайной операции агентства технологической безопасности.

– Да, Альберт? – раздался в его наушниках голос старшего оперативной группы.

– Видите меня?

– Есть твой маячок на радаре. Если верить ему ты сейчас недалеко от угла Полярной и Широкой.

– Верно. Я тут.

– Ты дашь нам изображение с мобильной камеры или нам задействовать спутник?

– Не надо спутников! Сами справимся. Если станет горячо, я включу очки. А пока пусть кто-нибудь из ребят просто последит за моим маячком и послушает звук с моего микрофона. Этого будет достаточно.

– Ладно, – согласился Каспер, – только это будет девушка.

– Совсем здорово, – порадовался Альберт, – как вас зовут, милая леди?

– Дина, – немного смутившись, представилась техник 8441.

– Ты слышала, что нужно сделать, – кивнул ей Каспер.

– Да, – кивнула она в ответ.

– Кстати, мне тут стало любопытно, – снова заговорил Альберт, выбираясь из машины, – Что у вас с основными версиями?

– А что, у тебя есть соображения? – саркастически парировал старший группы.

– Как знать, может и есть… Или появятся, – с этими словами Альберт обошел машину, открыл багажное отделение. Достал из сумки очки со встроенной камерой и кучей сенсоров, небольшой мультипараметровый сканер, способный сквозь стены видеть людей и других живых существ, шнуровидные наручники, напоминавшие больше велосипедный замок, магнитный прибор для вскрытия замков и крошечный электрошокер. Спрятал все это в карманы куртки и закрыл автомобиль.

– Версия номер один, – решил все-таки не вступать в лишнюю полемику Каспер, – как ты сам понимаешь, это «потенциальный источник угрозы режиму технологической тайны». Цель – вывоз объекта на свою территорию.

– Ох, брось! Каспер, дружище! Это не американцы, – голос Альберта, уже шагавшего в направлении интересующего его дома, прозвучал почти сочувственно, – Не тратьте время!

– Нет? – с легкой иронией переспросил старший группы.

– Нет! Нет! Нет!

– Почему нет?

– Селиверстов занимался новыми разработками? – вместо ответа уточнил Альберт.

– Нет, – мотнул головой Каспер.

– Вот и ответ! – радостно заключил звонивший, – За той технологией, которая сделала Россию богатой, они бы не полезли в петлю. Сам подумай! Осталось всего два с половиной года. Какой смысл? Ставить себя на порог открытого конфликта с обросшей жиром и внешним лоском, управляемой первым за сто лет вменяемым президентом, но все же, по-прежнему диковатой страной? У которой, к тому же, закрома ломятся от стратегических ракет класса «земля-земля»? Ради чего?! Выигрыша в полтора года? Ведь как минимум год уйдет на тесты, создание производственных мощностей и прочее и прочее. Да и стало бы это выигрышем вообще? Никто официально не смог бы покупать у них продукцию, произведенную по этой технологии. Ведь другие точно не захотят ссориться с Россией. Это суды, съезды, куча шума, и никакой прибыли. Американцы знают, куда совать свой вооруженный нос. Хотели бы спереть технологию УНС, сперли бы лет семь назад.

– Я сказал генералу примерно то же самое, – развел руками Каспер.

– Умница! – похвалил Альберт.

– Только вот генерал не склонен отбрасывать этот вариант, – мотнул головой Каспер, отвергая похвалу, – Это прописано в основном протоколе. Если возникает угроза режиму тайны, янки первые подозреваемые. И никак иначе.

– Как в анекдоте про волка, медведя и лису, севших играть в преферанс, – весело проговорил Альберт.

– Прости?

– Они сели играть, а медведь говорит: «Кто будет мухлевать, тот будет получать по морде. По наглой рыжей морде».

– Вот именно, – Каспер нервно хохотнул. Улыбнулся и Завьялов, никогда не слышавший такого анекдота, но оценивший аналогию.

– А потому, кто-то из твоих агентов сейчас смотрит на их посольство через оптический прицел своей винтовки? – вопрос Альберта был явной издевкой.

– Как без этого, – подыграл ему Каспер, – чтобы не сбежали.

– Что еще? – вернулся к теме Альберт, – Какие еще версии?

– Китайцы.

– Те же аргументы.

– Твоя правда, – согласился Каспер, – Да и не так важно, на самом деле. Если это похищение с целью овладения технологией, нам по большому счету без разницы, под флагом какого цвета прячутся похитители. Завтрашний протокол будет примерно одинаковым. Но есть, например, версия, которая предполагает кардинально отличающийся протокол.

– Делись!

– Исламские экстремисты.

– Ах, конечно! Старые добрые исламские экстремисты. Куда же без них! – Альберт совершенно открыто веселился.

– Смешно тебе? – с деланной укоризной проговорил Каспер.

– А то, – щелкнул языком Альберт, – Ладно, не сердись! Нормальная версия. Не лишенная смысла. Родится какая-нибудь еще интересная идея, ты уж поделись! Не жадничай!

– Поделюсь, – пришел черед и старшему группы немного расслабиться и даже улыбнуться, – будь уверен.

– Я тебе всегда верю, друг мой, – мгновенно отозвался Альберт, – Ладно. Аллах с ними, с версиями. Я работаю.

2.

Альберт поднимался по ступеням. Лифт он, как всегда, проигнорировал. На лестнице было очень тихо и на удивление чисто. Видно, сюда совсем никто не заглядывал. Даже хулиганы и наркоманы. Может потому, что один из жильцов этого подъезда, занимавший две квартиры на последнем восьмом этаже, пользовался в округе определенной репутацией. И пользовался он ей совсем не без причины. Иначе его физиономия никак не могла бы оказаться на одном из листков, которые старый полицейский майор распечатал для визитера из АТБ полчаса назад.

Поднявшись на площадку между седьмым и восьмым этажами, Альберт прошептал в закрепленный на воротнике куртки микрофон:

– Дина, ты здесь?

– Слышу вас, – отозвался немного нервный женский голос в наушнике в виде кусочка прозрачного пластыря, приклеенного прямо внутри ушной раковины агента.

– Давай-ка на «ты», звезда моя! – подбодрил девушку Альберт, – ни к чему нам эти официальности.

– Хорошо, – кивнула где-то на другом конце города техник Дина. И ее хвостик метнулся вслед за движением головы.

– Я на месте, – тихо проговорил Альберт, в четыре прыжка преодолев последний пролет.

Он вышел на площадку. Огляделся. Все было тихо. В квартире интересовавшего его Руслана Хучиева играла музыка. Агент подошел к двери и достал из кармана сканер.

Прибору понадобилось всего несколько секунд, чтобы показать, что в интересующей его огромной квартире в данный момент находились два представителя человеческого рода и один, причем довольно крупный, представитель семейства кошачьих. Расположение обнаруженных сканером объектов относительно друг друга, температура их тел и сердечный ритм, а также обрывочные звуки, пробивавшиеся сквозь аккорды бодрой попсовой мелодии, давали повод сделать одно недвусмысленное предположение. Альберт хитро улыбнулся и достал из кармана магнитную отмычку.

Он не был большим мастером в подобных делах. Да и инструмент не был волшебным. С верхним замком, он бы, конечно, не справился. Но дверь была закрыта всего лишь на элементарный язычок. Хозяин, по всей видимости, чувствовал себя очень уверенно. С такой преградой Альберт мог совладать. Он поднес прибор к замку. Тот настроился, захватывая металл, в свое магнитное поле, и дал знать пользователю, что готов, засветившись мягким зеленым светом. Альберт повернул прибор против часовой стрелки. Замок едва заметно щелкнул. Дверь мягко приоткрылась.

– Дай изображение с очков на большой экран! – шепотом попросил он своего ангела-хранителя, выуживая очки из кармана.

– Сделано, – зачем-то таким же шепотом ответила Дина, выведя трансляцию с камеры Альберта на один из мониторов за спиной старшего группы.

Завьялов с интересом посмотрел на появившуюся картинку.

Мелькнул отделанный с большим вкусом коридор, распахнулась дверь, открывая взору мобильной камеры просторную спальню, с тяжелыми бежевыми шторами, плотно закрывавшими единственное окно и большой кроватью с затянутой похожей тканью высоким изголовьем. На кровати, на четвереньках, головой к двери, расположилась весьма дородная девица с толстой черной косой и внушительными грудями, занимавшими все пространство между руками, которыми она упиралась в изрядно помятую простыню. Прямо за ней, стоя ногами на полу, крепко впившись пальцами в массивные ягодицы, расположился тот самый мужчина, чье лицо было запечатлено на фотографии на одном из листов полученных Альбертом от полицейского следователя.

Заметив вломившегося в спальню человека, и пистолет в его руке, мужчина прервал то самое недвусмысленное занятие, о котором еще на пороге недвусмысленно догадался агент.

Хозяин квартиры отпустил женские ягодицы, отстранился, и шагнул в сторону, поднимая руки.

– Шиуууу, – присвистнул Альберт, увидев часть тела, до этого скрывавшуюся внутри массивных форм брюнетки, – хотел было спросить, почему не молодая, стройненькая спортсменка… Но теперь сам понимаю!

Агент уважительно покачал головой, и со смехом в голосе проговорил:

– Дина, если вдруг ты отвернулась от экрана, срочно повернись обратно! Такого ты можешь больше никогда не увидеть.

Девушка нарочито уперла взгляд в монитор своего компьютера. Каспер с горькой ухмылкой покачал головой. Годы прошли, а некоторые вещи совсем не изменились.

– Повеселились, и будет, – Альберт свободной рукой полез в карман и вытащил свое удостоверение, – Агентство технологической безопасности. Альберт. Личный номер два восемь.

Хозяин квартиры побледнел.

Альберт же резко поднял пистолет.

– Где человек? – голос двадцать восьмого в один миг превратился из веселого в безумный.

– Что? – не понял Хучиев.

Альберт нажал на спуск. Пуля прошла между ног Руслана, в считанных сантиметрах от его выдающегося достоинства. Дуло пистолета чуть приподнялось. Следующий выстрел не оставил бы этих сантиметров.

– Сегодня утром ты забрал человека на границе с Чистым городом. Из серого минивэна «Фольксваген». Где он? Где человек?

– Я вообще не понимаю, о чем вы говорите, – немного запинаясь проговорил Руслан Хучиев, – я, я не знаю никакого «Фольксвагена». Я не забирал никаких людей…

– Давно ты здесь? – рыкнул Альберт, обращаясь к замершей в своей интересной позе пышногрудой фее, переводя на нее пистолет.

– С семи вечера, – ответила она севшим голосом, предварительно громко сглотнув.

– Какого дня?

– Вчерашнего, – моргнула девушка.

– Ясно, – голос Альберта утратил резкость и напряжение. Он посмотрел на мужчину и мотнул подбородком в сторону постели, – можешь лезть обратно к ней…

– Я… Ладно, ладно… – человек из досье Проскова имел за своими плечами достаточно специфического опыта, чтобы чувствовать, когда надо проявлять твердость и наглость, а когда мягкость и покорность. Сейчас был второй случай. Если человек с пистолетом и удостоверением АТБ готов уйти из твоей квартиры, его нужно отпустить. И делать все, что он говорит. И не задавать вопросов.

Хучиев сел на кровать и успокаивающе положил ладонь на голую спину своей пышной подружки.

– Извини, что прервал, – пожал плечами Альберт, – работа…

– Ничего страшного, – как мог деликатнее проговорил секс-активист.

– Продолжай! Если эта твоя штука сможет функционировать после всего этого, – усмехнулся Альберт разворачиваясь и выходя из комнаты, -Приятного вечера!

Двадцать восьмой вышел из квартиры и аккуратно прикрыл за собой дверь. Оказавшись на лестнице, он обратился к тем, кто следил за ним с Брущатой:

– Полковник, прости за личный вопрос…

– Да уж… – Завьялов ехидно улыбнулся, примерно представляя, что хочет сказать Альберт.

– Ты бы смог беззаботно заниматься сексом, если бы только что масштабно поучаствовал в похищении человека?

– Не думаю, – покачал головой полковник.

– То-то, – хохотнул Альберт, – Невозможно так притворяться. Это не он. Факт. Я еду по второму адресу. Что у вас?

– Пока ничего, – спокойно сообщил Каспер, не отрывая руки от лица, – ждем.

3.

– Готов доклад по Ягану, – на верхней левой части третьего экрана появилось лицо Лиона.

Каспер поднял голову и без особого энтузиазма, даже не глядя на монитор, скомандовал:

– Докладывай!

Константин Федорович, напротив, отодвинулся от стола и очень внимательно уставился на экран.

– Яган Эдгар Варданович, сорок восемь лет. Дважды судим. Подозревается в торговле оружием, организации незаконной миграции, незаконных махинациях с принадлежащей военному ведомству землей…

– Мы читали досье, – нетерпеливо прервал Каспер, – давай по факту!

– Ок, – кивнул Лион, – С 17 августа Яган находится в отделении кардиохирургии ведомственной больницы московского военного округа. 18 августа в 9:15 утра ему была проведена плановая операция на сосудах сердца. Операция прошла успешно. 25 августа Яган переведен в палату интенсивной терапии, где находится по настоящий момент. За время пребывания в больнице совершил восемь исходящих звонков и ответил на четырнадцать входящих. По словам медицинских сестер и санитарок навещали Ягана дважды. Оба раза вчера после обеда. Сестра и два друга. По людям, проходящим возможными соучастниками… Агаджонян находится в Армении с 12 августа. С Соколовым зафиксировал визуальный контакт, в одном из принадлежащих группировке Ягана ресторане. Ведет себя уверенно. Ничего подозрительного за время контакта не предпринял. Местоположение Сукаева установить не удалось. По месту регистрации, по словам соседей, не появлялся уже больше полугода. Возможность организации похищения объекта «профессор» Эдгаром Яганом и его группировкой считаю равной нулю.

– Возвращайся! – распорядился Каспер, одарив при этом цинично-усталым взглядом Завьялова. Этот взгляд прямо таки кричал полковнику, что Каспер уверен в подобном результате и относительно второго подозреваемого.

Завьялов не отвел глаз, и не стал спорить. Он просто пожал плечами.

В этот же момент прозвучал еще один сигнал входящего звонка. Значок, появившийся на центральном экране и надпись под ним, дали знать, что это был агент Франк.

«Видимо, нарыл что-то по взрывчатке» – подумал полковник.

Каспер кивнул технику и на том же месте, где полминуты назад было изображение Лиона, появилась довольная физиономия Франка.

– Говори, коль позвонил! – подбодрил своего оперативника Каспер.

– Три месяца назад был атакован военный склад на границе Сирии и Ирана, – бодро затараторил агент, – Во временном расположении сил союзников. Они там затеяли передислокацию. Скоординировали не очень здорово. На две ночи склад, полный оружия оказался в почти пустом лагере. Охраны на всю территорию меньше пятидесяти человек. Местные боевики не замедлили воспользоваться представившейся возможностью.

– Там были Термиты?

– Ровно пятьдесят штук, – торжественно провозгласил Франк, – То есть весь поставленный коалиции тираж. А всего изготовлено сто штук. Пятьдесят по-прежнему на складе изготовителя. Я связался с ними. Они прямо при мне проверили. По моей большой просьбе. Все на месте.

– Значит, наши «муравьи» выползли из этой украденной партии, – заключил Каспер.

– Других вариантов нет, – охотно согласился с этим выводом Франк.

– Всплывали уже? Эти пропажи? – уточнил Каспер.

– Всплыли через две недели в Сирии, – кивнул Франк, – Была разграблена колонна с гуманитарной помощью. Там «Жадид» работала. Термиты, конечно, следов не оставили. Но повреждения автомобилей и прочие косвенные признаки…

– Да понятно, – отмахнулся Каспер, – тут к бабке не ходи. Не бывает таких совпадений.

– Значит наши заряды, – вмешался в беседу Завьялов, – попали в Москву через каналы самой загадочной террористической организации в мире.

– Активно действующей, прежде всего, на территории страны, где родился хозяин Фольксвагена, – продолжил его размышления Каспер.

– Организации, по подозрению в содействии которой, когда-то давно задерживали родственников человека, установившего заряды на пути следования кортежа, – добавил полковник.

– Похоже, зря Альберт смеялся над версией об исламских экстремистах, – Каспер посмотрел на полковника. Выдвинутая вперед нижняя губа говорила о крайней степени задумчивости.

– Похоже, что так, – согласно кивнул Завьялов, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

– Стелла, Крамер! – Каспер вернул нижнюю губу на место и повысил голос, обращаясь к аналитикам, – Террористический сценарий в приоритет! Уровень проработки «3»! Черновой вариант через полтора часа!

Аналитики с новым рвением взялись за работу.

– Франк! Нам нужны данные на всех, кто может быть связан с группой «Жадид» здесь в Москве. Краб в твоем распоряжении.

Изображение Франка на мониторе послушно кивнуло головой.

Операция по поиску похищенного Евгения Селиверстова вышла на новый виток.

4.

Феликс шагал через утонувшую в зелени детскую площадку, осматриваясь по сторонам. Сказать по правде, он чувствовал себя не очень уютно среди этих грязновато-обшарпанных пятиэтажек, старых, зачастую помятых машин, давным-давно не крашенных металлических горок и сломанных качелей. За всю свою жизнь он ни разу не был в Грязном городе. Родом он был из Краснодара. Его увезли оттуда, когда ему едва исполнилось восемь, и помнил он его смутно. Но он точно помнил, что атмосфера там была очень доброжелательная. Вокруг их дома было полно зелени, а на другой стороне улицы частенько останавливалась бочка, из которой продавали свежайший квас. Здесь же в этом бетонном колодце, о котором, казалось, позабыла цивилизация, все было по-другому. Феликс буквально кожей чувствовал пропитавшую воздух злобу. Все, кто попался ему на пути за те несколько минут, пока он шел от оставленной на стоянке возле продуктового магазина машины, смотрели на него исподлобья. И их взгляды были в лучшем случае подозрительными, в худшем – агрессивными.

Его учили сливаться с окружающей средой. Учили долго и очень качественно. А потому, он мог запросто прикинуться довольным немцем в какой-нибудь баварской пивной. Мог вполне натурально копаться в саду с тюльпанами, напевая что-нибудь по-голландски. Мог, наконец, сойти за недалекого фермера из Миннесоты, отправившегося в город, чтобы прицениться к новенькому трактору от «Катепиллера». Но вот стать своим в этом грязном, пахнущем нищетой квартале у него получалось плохо. Он проклял себя за то, что не потрудился переодеться. Он понимал, что от него за километр несло чужаком.

Но было уже поздно что-то исправить. Ему нужно было просто попасть в кафе, расположенное почему-то в торце дома, спрятавшегося внутри обширной дворовой территории. Такое странное местоположение для заведения общественного питания объяснялось довольно просто. Судя по данным полиции, за вывеской кафе прятался подпольный игровой клуб с дополнительными услугами. Хозяином заведения был Валентин Прохоров. Тридцатишестилетний уроженец Новокузнецка, известный под кличкой «Тайга».

Феликсу нужно было убедиться, что заведение функционирует в обычном режиме, а хозяин никуда неожиданно не пропадал.

Агент перебрался через низенький заборчик, отделявший детскую площадку от дороги, и, наконец, увидел то, что искал.

Снаружи все выглядело очень буднично и совсем не походило на притон какой-нибудь латиноамериканской банды из голливудского фильма, которые Феликс с таким удовольствием смотрел в детстве. Никакой тебе светящейся, потрескивающей неоном вывески с головой шакала или силуэтом голой девушки. Никаких подозрительных личностей в черных куртках, сидящих на тротуаре вдоль здания и пристально глядящих на всех приближающихся к заветной двери. Никакого громилы на входе. Да и сама дверь не та. В фильмах она обычно бывала толстой металлической, с обязательным окошечком на уровне лица. Окошечко обычно открывали на долгие десять секунд, чтобы проницательным взглядом глаз какого-нибудь очень сурового охранника оценить потенциального посетителя. Если тот проходил фэйс-контроль, окошечко должно было закрыться, а сама дверь через несколько мгновений не очень приветливо приоткрыться. После чего следовал еще один взгляд охранника, представшего теперь во весь рост и во всей красе, и молчаливый кивок головой: заходи!

Здесь же имела место обшарпанная, чуть ли не картонная вывеска.

«КАФЕ. Сибирская зима. Круглосуточно».

Вывеска была прилажена к козырьку крыльца, скрывавшего вход в цокольное помещение длинного безликого девятиэтажного дома.

– Надень очки, Феликс! – раздался голос в приклеенном внутри уха микрофоне. Это был Каспер.

Тринадцатый был действительно староват для агента с двузначным номером. Он слишком засиделся на этом месте. Феликс был уверен, что его переведут на офисную должность, когда ему исполнится сорок. Но случилось так, что он слишком задержался в восточной Европе, работая под прикрытием. Операция, продлившаяся в итоге два с половиной года, никак не хотела заканчиваться, а отозвать агента, соответственно, не было никакой возможности. Когда операция все-таки завершилась, причем, крайне удачно, а тринадцатый вернулся в Москву, ему уже было без пары недель сорок один. С его переводом возникла заминка. И генерал Бородин решил дать ему шанс сдать нормативы еще раз. И Феликс сдал их вполне успешно.

Он был хорошим агентом. Но излишний опыт и возраст давали о себе знать. Феликс стал немного раздражительным. Особенно его раздражал постоянный контроль за всеми действиями агента во время операций. Где-то в глубине души он уверовал в то, что, как самый опытный в агентстве оперативник с двузначным номером, он способен самостоятельно принимать и самостоятельно нести ответственность за все свои оперативные решения.

Поэтому, услышав в наушнике голос Каспера, он недовольно поморщился.

– Да тут все тихо, – пробубнил агент, разглядывая вывеску.

– И все же… – не собирался отступать от правил руководитель операции, – нам нужен визуальный контакт.

Недовольно сморщившись и качая головой, Феликс подошел вплотную к двери.

– Агент тринадцать! – теперь уже резко произнес Каспер, – Очки! Прямо сейчас!

– Ладно, ладно, – пробурчал тринадцатый, и вытащив из кармана рубашки напичканный сенсорами, камерами и передатчиками прибор, недовольно нахлобучил его себе на нос.

– Хорошо, – смягчая голос, проговорил Каспер.

– Да уж, – буркнул Феликс и потянул дверь на себя.

Лестница, ведущая вниз, была довольно крутой. Но, на удивление, освещена она была отлично. Оперативник спустился вниз ровно на один пролет. Там он завернул за угол, и ему открылась та картина, которая гораздо более отвечала представлениям любителей американских боевиков о подпольном притоне мафии, чем унылое крыльцо во дворе. Вход в кафе загораживал турникет. За ним была наглухо задернутая черная занавеска. Такая же, очевидно за ненадобностью в столь теплое время года, отгораживала прорубленное в стене слева окно с надписью «Гардероб». Справа располагалась небольшая комнатка для охраны. Самих охранников было целых трое. Один перед турникетом. Один за ним, возле занавески. И еще один в комнате. Он поочередно бросал взгляд на мониторы видеонаблюдения на столе и на нежданного посетителя.

– Мне бы перекусить, – спокойно проговорил Феликс, цепким взглядом оценив потенциальную угрозу от каждого из охранников.

– Закрыто, – мотнул головой ближний к нему охранник.

– А на вывеске написано «круглосуточно», – пожал плечами Феликс, делая шаг влево, поближе к занавешенному окну и подальше от комнаты охраны, и одновременно поднимая правую руку поближе к груди, туда, где под тканью легкого летнего пиджака прятался его служебный «Глок».

– На заборе тоже написано, – хмыкнул охранник.

– Меня Тайга лично пригласил, – сделал последнюю попытку Феликс.

– Тайга, это кто? – не меняя выражения лица, спросил охранник.

Человек в комнатке поднялся со своего стульчика и приоткрыл дверь. Он, конечно, хотел улучшить свою позицию, чтобы в случае чего иметь возможность быстро выскочить и помочь коллегам с излишне настырным посетителем. Но на ту секунду, когда его лицо оказалось прямо напротив края двери, на расстоянии его полусогнутой руки, тянувшей дверь на себя за потертую ручку, человек в комнатке вместо выигрышной позиции, оказался в позиции крайне уязвимой.

Феликс рванулся с места. Его нога впечаталась в дверь коморки, а угол двери, в свою очередь, впечатался в нос человеку, находившемуся внутри. Тот еще даже не успел ощутить боль от удара и начать сползать на пол, а агент уже был прямо возле неучтиво говорившего с ним здоровяка с бородой. Тот уже успел сообразить, что происходит, и выпустил свой тяжеленный кулак в сторону агрессора. Но кулак разрезал пустоту коридора, а самого здоровяка подхватила какая-то сила и легко, словно порыв ветра воробьиное перышко, развернула его на сто восемьдесят. Рука была заломлена за спину. До самого предела. Запястье было сжато с силой, которую бедняга никак не мог ожидать от невыдающегося с виду незваного гостя. В шею уперлось что-то твердое, а в самом ухе прозвучал голос незнакомца:

– На пол!

Возглас был адресован третьему охраннику, который в этот момент не очень-то расторопно вытаскивал пистолет из наплечной кобуры.

– Оружие на пол! – еще резче повторил незнакомец.

Третий охранник несколько раз хлопнул глазами, отчаянно соображая, что же ему делать. Потом начал демонстративно медленно опускать пистолет на пол.

Феликс пристально следил за ним, успев краем глаза проконтролировать, как окончательно сполз на пол парень из коморки с мониторами. Он больше не представлял опасности.

А вот то, как бесшумно приоткрылась занавеска на окне неиспользовавшегося гардероба, Феликс проконтролировать не смог.

Электрический разряд в несколько сотен вольт ударил прямо под левое ухо. Сознание агента прыгнуло в темный омут.

– Твою мать, – почти простонал раздосадованный Каспер, – Лиона мне!

У техника ушла пара секунд, чтобы связаться с восемьдесят первым.

– Лион! У Феликса проблемы. Поднимай группу «3» и дуйте к нему! Адрес тебе пришлют.

– Уже делаю, – послушно отозвался агент. Его голос прозвучал очень собранно.

– Доигрались, – раздосадовано покачал головой Каспер, непроизвольно глядя на полковника, словно именно тот и был единственной причиной неприятного происшествия с агентом 13.

Полковник спокойно ответил на взгляд. Он точно знал, что его вины в этом не было совершенно.

5.

Резкий запах нашатыря ударил в мозг. Голова непроизвольно дернулась. Глаза открылись. Феликса вернули. Он осмотрелся по сторонам, чувствуя, что стоит на коленях, а руки связаны за спиной. Крепко связаны. Со знанием дела. Он был на каком-то пустыре. Только трава и кусты вокруг. А еще, на северо-западе, кажется, какая-то незаконченная или вовсе брошенная стройка. Компанию агенту в этом малоромантичном месте составлял всего один человек. Тот, чью фотографию прислал им в штаб агент двадцать восемь. Человек, за которым он и приехал в этот богом забытый район Грязного города. Валентин Прохоров. Бандит, известный под кличкой «Тайга».

На лице Прохорова читалась… нет, не озабоченность. Скорее печаль. В руках он держал служебное удостоверение Феликса. Возле его ног лежал черный, непрозрачный пластиковый пакет.

– Как мы можем замять произошедшее? – спросил он сразу же, как только понял, что Феликс очнулся.

Агент смерил его долгим взглядом, словно говоря: «а сможем ли, вообще?».

– Я понимаю, не дурак, – проговорил Прохоров, устремив печальный взгляд в августовское небо, – сюда уже едут. И такого обращения со своим агентом мне не простят.

Феликс только хмыкнул, подтверждая светлую мысль бандита.

– Но ты же не представился, – досадливо воскликнул тот, – не сказал ничего.

Феликс снова не счел нужным как-то комментировать слова бандита, давая возможность его фантазии поработать себе на благо. С одной стороны тринадцатого не могло не злить то положение, в котором он оказался. С другой стороны, все получилось очень даже удачно. Если брать во внимание только результат его поездки, и оставить без внимания ноющую от разряда электрошокера шею, тошноту и связанные руки. Теперь ему не придется ничего вытаскивать из Тайги. Он выложит все сам. С огромным удовольствием. Лишь бы отвязаться от их вредоносной конторы и загладить свою вину перед «двузначным» агентом.

– Что было нужно-то от меня? – продолжал недоумевать Тайга, – я всего-то…

– Мелкий уголовник, – наконец отозвался агент, – и интереса для нас никакого представлять не можешь по определению.

Эти слова прозвучали для Тайги так, словно объявление об амнистии для рецидивиста, отбывающего пожизненное. Его лицо мгновенно просветлело.

– Но ты по недомыслию своему потянул не за ту ниточку, – тут же осек его Феликс.

– Да где? О чем ты, вообще? – обреченно пробурчал бандит.

– Серый «Фольксваген Туран», – четко выговаривая каждое слово, сообщил агент, при этом внимательнейшим образом наблюдая за реакцией Прохорова, – ты встретил его сегодня около одиннадцати утра, недалеко от КПП на Енисейской, и забрал из него человека.

– Да ты что? – недоуменно воскликнул Прохоров, – какой «Фольксваген»!? Я не понимаю, вообще. Я весь день был тут. Нам с утра новый стол для…

Он осекся. Скорее по привычке. И поспешил продолжить, обогнув ненужные подробности.

– Мебель, в общем, новую в кафе привезли. Я лично контролировал установку, – сообщая это, бандит непрестанно кивал.

Обида затаилась где-то в пустоте живота. Обида скорее не на нагловатого уголовника, а на себя. За то, что позволил какой-то деревенщине подобраться к себе на расстояние удара и вырубить дурацким электрошокером, как какого-нибудь необстрелянного участкового. В штабе видели это. Не надо было надевать чертовы очки. Сорок один год и сто двадцать два дня. Таким будет новый возрастной рекорд нахождения в статусе агента АТБ с двузначным личным номером. Следующего дня в этом статусе ему уже не светит. Да и хер с ним. Кого может впечатлить такое сомнительное достижение? В конце концов, нужно было сделать дело, за которым он сюда явился.

– Слушай сюда! – прервал Феликс свое молчание во второй раз, – твой первый шаг – мои руки.

– Да, да, ладно, – еще активней, чем раньше, закивал Прохоров. Обошел Феликса и освободил тому руки. Феликс поднялся с колен, Потер шею.

– Мои вещи!

– Остальное тут, – Тайга протянул ему его удостоверение, а другой рукой указал на черный пакет, – оружие, очки, ультрафон.

– Камеры там есть? В твоем кафе? – спросил Феликс, доставая из пакета свою дорогостоящую амуницию.

– Есть, – снова кивнул Тайга.

– Видно там, как ты стол свой устанавливаешь?

– Да, – после недолгого раздумья ответил бандит, а потом с явной надеждой в голосе добавил, – должно быть видно!

6.

Группе «3» во главе с Лионом был дан отбой. Уже через пять минут Феликс сидел в кафе с бутылкой прохладной минералки. Тайга порывался предложить что-нибудь покрепче и накормить обиженного им посетителя, но тот согласился только на воду. Агент в ускоренном режиме просматривал запись с камер наблюдения в заведении Тайги. Бандит не врал. Он действительно провел весь день в кафе, руководя установкой нового стола для рулетки. Задав Тайге еще несколько вопросов, Феликс окончательно убедился в том, что тот не имел никакого отношения к похищению Евгения Селиверстова. Как только это стало очевидным, заслуженный работник АТБ поспешил покинуть место своего профессионального конфуза. Едва выйдя на улицу, он взял ультрафон и вызвал штаб.

– Да, Феликс, говори! – ответил ему голос старшего группы.

– Это не он, – грустным голосом сообщил агент, оглядываясь на обшарпанную девятиэтажку, – я еду к вам.

В тот самый момент, когда Феликс прервал связь со штабом, в нескольких десятках кварталов от него, из подъезда похожего девятиэтажного дома, адрес которого значился в графе «основное место пребывания» на одном из листков А4, лежавших на переднем сиденье белого «Порше», выбежал Альберт. Судя по выражению лица и спешащей походке, агент нашел по адресу то, что искал.

Усевшись в машину, двадцать восьмой установил свой ультрафон в специальное гнездо на панели и набрал номер оперативного штаба. Всего пара гудков, и из динамиков автомобиля зазвучал уставший голос старшего группы:

– Каспер на связи.

– Каспер, милый, это очень срочно, – в своей певучей манере сообщил звонивший, – бросьте текущие дела!

– В чем дело?

– Как в чем! – изобразив искреннее удивление, воскликнул Альберт, – через двадцать минут начинается матч!

– Какой матч? – Каспер с трудом, но сдержал раздражение. Он был хорошо знаком с манерой своего коллеги.

– Да ты что?! – продолжал мини-спектакль Альберт, – «Спартак» играет в Казахстане с местным «Кайратом». На кону, между прочим, путевка в групповой этап Лиги Европы!

– Точно, – подыграл ему Каспер, не поленившись даже легонько хлопнуть себя по лбу. Завьялов снова увидел, как система производства, обработки и фильтрации идей в его мозгу заработала на максимальную мощность, – Бросаем к черту всю работу и бежим за пивом!

– Ну, для начала, вам стоит позаботиться о трансляции, не так ли? – усмехнулся Альберт.

– И то верно, – протянул начальник оперативного штаба, – какими бы мы ни были важными, а за просмотр спорта надо платить…

Говоря это, Каспер сделал знак рукой технику 9592, который, как и все остальные члены оперативной группы, присутствовавшие в тот момент в комнате совещаний, прекрасно слышал каждое слово разговора. Техник недоуменно пожал плечами. Он, естественно, не обладал скоростью мышления своего белокурого шефа. Блондин, зажал микрофон, рукой и прошипел:

– Найди, кто будет вести трансляцию по Москве! Подключись к их базе! Бегом!

Корт поспешно кивнул, сделал знак рукой своему коллеге с личным номером 9137, и они синхронно уткнулись в свои мониторы.

А потом, убрав руку от микрофона и моментально вернув голосу прежнюю чуть натянутую игривость, старший группы снова обратился к звонившему:

– Сдается мне, мы не одни собираемся провести вечер за просмотром этого «суперматча».

– Ты умница! – пропел в трубку Альберт, заставляя Завьялова непроизвольно улыбнуться, – Аудитория у трансляции будет та еще!

– Например? – Каспер поднял руку, призывая всех к тишине и вниманию. Техники оторвались от мониторов и буквально затаили дыхание. Остальные, в том числе и улыбавшийся полковник, и так были образцами внимательных слушателей.

– Например, группа фанатов из Лосиноостровского и всех соседних районов, – сообщил Альберт, – среди них есть настоящие знатоки игры.

– Вот бы связаться с кем-то из них… – протянул Каспер. Игривость в голосе оставалась, а вот усталость с лица исчезла, уступив место настороженной собранности.

– Почему бы и нет! – пропел Альберт, – Они большие любители игры, а потому не могут позволить себе смотреть матч на каком-нибудь мобильном устройстве в сомнительном качестве. Ну, нет! Это точно не про них. Это обязательно должна быть трансляция в полноценном 3-дэ ЭйчИДи, через навороченный проектор. А как можно заполучить такую трансляцию?

– Как? – спросил Каспер, одновременно метнув требующий взгляд на Корта.

– Только через кабельное подключение, – с готовностью пояснил техник.

– Трансляция оплачена сегодня, в районе обеда, – теперь и из голоса Альберта исчезла расслабленная певучесть.

Каспер схватил мел, вызвал на третьем мониторе режим «классной доски» и под цифрой 1 записал: оплачена около 13:00.

– Куплена на адрес впервые, – продолжил Альберт. Каспер записал и это.

– Скорее всего, это не какой-то месячный или годовой пакет, а именно одиночная трансляция матча, – это допущение Альберта тут же появилось на «доске» под номером «3».

– Ну, а если нам совсем повезло, – добавил звонивший, – то она оплачена с того же виртуального счета, с которого уже оплачивались трансляции для адреса: Стартовая, 25, квартира 18.

Адрес был записан в качестве четвертого, последнего пункта.

В этот момент во второй секции центрального экрана появилась информация о предстоящей трансляции. Владелец прав на территории России, время начала, частота вещания, стоимость подписки, количество подписчиков. В шестой секции, расположенной прямо под второй, появилась карта города. Постепенно на ней начали появляться точки. Информация об абонентах.

– Мне нужны более четкие координаты, – немного растеряно проговорил Краб.

– Давай от Дмитровского до Метрогородка, и от Свиблово до Мытищ! – быстро сориентировался старший группы.

– Понял, – проворчал техник, начиная задавать нужные параметры, чтобы отфильтровать ненужные адреса.

– И не забудь про это! – блондин постучал пальцем по экрану с записями.

– Конечно, – тряхнул головой техник.

– Сколько времени? – больше не прикрывая микрофон рукой и не понижая голоса, спросил Каспер.

– Пять-семь минут, – ответил Краб.

– Потерпишь? – этот вопрос был адресован звонившему.

– Потерплю, – согласился Альберт.

6.

– Есть адреса, – поднял руку техник, – все вводные соблюдены, кроме последней. Совпадений по виртуальному счету не найдено.

– Альберту и на второй экран! – мгновенно отреагировал Каспер.

Через несколько секунд на втором экране появилась карта, с тремя горящими точками.

– Сколько? – раздался из динамиков нетерпеливый возглас Альберта, который еще не видел результата.

– Три, – проговорил техник, не понимая, какую реакцию вызовет его ответ.

– Черт! – выругались динамики.

– Есть возможность уточнить входные данные? – тут же подключился Каспер, который хорошо понимал, что в их ситуации, три адреса, разбросанные, судя по данным на экране, друг от друга на несколько десятков километров, это много.

Здания, деревья, столбы, прохожие. Все это проносилось мимо вместе с драгоценными секундами. Водитель продолжал молчать.

На экране появились данные на владельцев банковских карт или виртуальных счетов, с которых была оплачена трансляция по всем трем адресам. Все трое мужчины, славяне, возраст от двадцати до двадцати пяти лет. И только один зарегистрирован по адресу покупки трансляции. В этот же момент информация отправилась двадцать восьмому.

– Альберт! – не выдержал Каспер.

– Да, Каспер, – вынырнул из озера собственного безмолвия озадаченный агент.

– Действия?

– Секунду. Дай мне секунду! – Альберт лихорадочно рассматривал карту, спроецированную системой навигации на лобовое стекло над центральной частью консоли. Данные нарытые техниками уже дошли до него и теперь на карте яркими маяками горели три точки. Через пару секунд пришли и досье тех, кто оплатил просмотр матча.

– Давай же! – едва слышно одними губами прошептал Завьялов.

– Степанова убираем, – наконец выдал Альберт, и полковник выдохнул с облегчением. Он определенно стал староват для подобных развлечений.

– Ясно, – отозвался Каспер, сразу уловивший логику Альберта. Человек, собравшийся смотреть футбол в своей собственной квартире, в которой был прописан больше шести лет, был им неинтересен.

– Остается социальное общежитие и частный дом, – задумчиво проговорил голос в динамиках.

– Верно, – подтвердил Каспер, уже видевший информацию об адресах на большом экране.

– И то и то подходит идеально… – вздохнул Альберт, – Кас! Твои агенты, которые пробивали подозреваемых по моей последней наводке, еще ведь где-то неподалеку?

– Да, – подтвердил командир штаба операции, – собираются возвращаться в штаб.

– Пусть один из них прокатится еще! Я физически не успею отработать оба адреса. Я возьму общежитие на Заповедной. Твой агент дом на Щепкина. А второй пусть погуляет где-нибудь посерединке! По одному из адресов может понадобиться его помощь.

– Ладно, – после недолгого раздумья тряхнул светлой головой двадцать первый, – кого мы хотим найти?

– Ах, да, – усмехнулся Альберт, – дай мне еще секунду!

В динамиках раздался едва различимый шелест бумаги, потом искусственный звук сработавшего затвора фотоаппарата, которым до сих пор по умолчанию сопровождался процесс фотографирования на большинстве ультрафонов. Еще шелест бумаги. Еще один щелчок затвора.

– Посылаю, – сообщил Альберт.

Через несколько мгновений Дина вывела на второй экран фотографию таких же листов, какие Альберт прислал им час назад. Данные из секретной части полицейской картотеки.

– Ястреб, дай мне Феликса!

Через мгновенье вопросительное выражение лица агента с личным номером 13 можно было во всех деталях рассмотреть на центральной части третьего экрана.

– Феликс! – обратился к нему старший группы, – Щепкина 8. Там собираются смотреть футбол. Мы хотим знать, нет ли среди зрителей того, чьи данные прямо сейчас пришли тебе на ультрафон.

– Когда начало? – уточнил тринадцатый.

– Через десять минут, – сообщил Каспер.

– Сделаем, – без особого энтузиазма кивнул Феликс и отключился. Завьялов подумал, что после эпизода в подпольном казино, путешествия по бедной части города не доставляли агенту особого удовольствия. Что ж, неудивительно.

Потом Каспер отдал приказ Лиону, который в этот момент уже подъезжал к границе с Чистым городом. Ему нужно было просто посидеть в машине примерно на равном расстоянии от двух адресов, по которым поехали Феликс и Альберт. На случай, если понадобится его помощь. Лион, в отличие от своего коллеги, принял новый приказ с воодушевленной улыбкой. Ему атмосфера активных действий на свежем воздухе явно была по душе больше, чем напряжение, царившее в комнате совещаний на втором этаже здания Агентства.

– Это тот самый? – выдохнув, спросил Каспер, глядя на увеличенную фотографию листов с досье Григория Свердлова, по кличке Мясник.

– Почти наверняка, – ответил Альберт, – Исчез вчера вечером, как и один из его ближайших соратников. И последние пару дней был напряжен больше обычного. И что уж совсем невероятно, не пришел домой за час до трансляции. А я не верю в совпадения. Надо было ехать к нему первому. Притупилось чутье за четыре года.

– Откуда ты узнал про трансляцию? – полностью уловив логику коллеги, уточнил двадцать первый.

– А там черным по белому, Кас, – хохотнул Альберт, – вторая страница второй абзац.

«Ярый поклонник футбола. Любимый клуб «Спартак Москва». Посещает все домашние матчи команды. Вхож в фанатскую среду. Легко способен вступить в конфликт, в том числе с применением силы и холодного оружия, из-за разногласий на почве футбольных пристрастий», – прочитал старший агент и молча покивал головой.

– А еще я заглянул к нему в гости…

– И что там?

– А ты спроси у Дины! – посоветовал звонивший, – я показал ей картинку.

– Спрошу, – хмыкнул старший группы, – а ты поторопись на Заповедную!

– Уже еду, дружище! – пропел Альберт и отключился.

– Что там, в доме этого, – Каспер кинул взгляд на присланное Альбертом досье, – Мясника?

– Крутой проектор, фотографии, мячи, майки… – немного стесняясь всеобщего внимания к себе, ответила Дина, – Все с автографами спартаковских игроков. Похоже, этот Свердлов – настоящий фанат. А еще домработница. Женщина лет шестидесяти. Она и рассказала, что хозяин всегда приходил домой в день матча. Приходил заранее, чтобы накрыть стол и почитать комментарии к предстоящей игре на спортивных сайтах.

– Ясно, – несколько озадаченно отреагировал Каспер, – продолжай вести Альберта!

Глава 8.
26 августа. 18:35.

1.

Это было очень захудалое социальное общежитие. Одно из тех, что построили в рамках программы расселения работающей молодежи из регионов в начале двадцатых годов. Несмотря на то, что само здание было совсем новым, а внутренняя отделка в свое время была выполнена не так уж и плохо, теперь оно выглядело весьма удручающе. В коридоре стоял неприятный острый запах лука, протухшего мяса, грязного белья, мочи и дешевых сигарет. Повсюду валялся какой-то мусор. Прямо напротив лестничного пролета, у стены стоял обшарпанный, бывший когда-то белым обеденный стол. Под ним на ворохе каких-то тряпок свернувшись клубочком лежала тощая старуха. На ней были темно-синий халат, какие в стародавние времена носили уборщицы, обутые поверх дырявых шерстяных носков калоши и повязанный вокруг абсолютно седой головы красно-желтый платок. В глазах бабули светилось неподдельное счастье, губы расползлись в довольной ухмылке.

На этаж, тихо посапывая, поднялся мужчина, в рабочей куртке, со свертком в одной руке и бумажным пакетом в другой. Проходя мимо стола, он спросил:

– Егоровна, нужно чего?

– Неееет, – провизжала в ответ старушка, и расплываясь в еще более широкой ухмылке извлекла откуда-то из недр халата надкушенный огурец, завернутый в полиэтиленовый пакетик. Она высунула руку с огурцом из-под стола, потрясла им и зашлась в приступе смеха, больше всего напоминавшего поросячий визг.

Мужчина поспешил дальше.

Двери комнат расположенные по обеим сторонам коридора открывались и закрывались, выпуская и проглатывая грязных, ободранных, пьяных жителей. Отовсюду слышались грязные ругательства, непонятные стоны, и бог знает какие еще звуки.

Только одна дверь, первая от лестницы по правой стороне оставалась закрытой. Это была добротная, металлическая дверь, с хорошим, наверняка дорогим, замком. Из-за этой двери не доносилось никаких звуков.

В совсем недурно обставленной комнате, на удобном диване перед огромным экраном роскошного 3дэ ЭфИДи проектора расположился мужчина лет сорока. На нем была фирменная футболка с девятым номером, а на столике перед ним стояла бутылка немецкого пива, и две большие тарелки. В первой горой были навалены жареные фисташки, вторая служила для сбрасывания отходов их потребления. Если бы дело, из-за которого ему приходилось прятаться в этой дыре, подождало хотя бы до завтра, он смог бы спокойно посмотреть футбол дома. Пиво было бы разливным, вместо дурацких орешков были бы вареные раки, а экран проектора был бы в полтора раза больше. Но жизнь всегда текла со своей скоростью, не заботясь об его желаниях. Этот факт мужчина усвоил давным-давно. А потому научился получать удовольствие от того, что было.

Возможно, ему вообще не стоило ввязываться в эту историю. Он часто думал об этом в последние дни. И какая-то его часть была уверена, что он допустил ошибку. Но другая часть настаивала на том, что у него вовсе не было выбора. Выбор был сделан без его участия. А ему оставалось только постараться обстряпать все как можно лучше, а потом тихонечко слиться. И сегодня с утра обитатель комнаты выполнил свою часть уговора. И как только нужные люди оказались в нужном месте, на известный банковский счет была зачислена оговоренная сумма. Очень даже внушительная сумма. Уже через полчаса деньги, попетляв по миру, оказались там, где никто никогда до них не доберется, но откуда сам он сможет их преспокойно тратить. Скорее всего, его хотели убрать. Но он перехитрил их. Он ушел от них. Ушел чисто. Никаких хвостов, жучков, спутников. Ничего. Он готов был поспорить. И ни одна живая душа не знала про это место. Ни один придурок не мог додуматься искать его тут. Мужчина был возбужден. Эмоции от пережитого смешивались с переживаниями от игры.

Его «Спартак», отправившийся в гости к «Кайрату», впервые за последние шесть лет мог пробиться в групповой этап лиги Европы. Дома москвичи не смогли вскрыть массированную оборону казахского клуба. Теперь «Спартаку» просто-таки необходимо было побеждать, чтобы наконец-то порадовать своих болельщиков еврокубковой осенью. «Спартак» начал здорово и первый раз вел в счете уже к семнадцатой минуте. Но к ярости поедателя орешков хозяева уже дважды отыгрывались. Шла пятьдесят шестая минута. Мужчина был полностью поглощен игрой.

В это же время на лестничном пролете между третьим и четвертым этажами, удивленно глядя сверху на устроившуюся под столом старуху, стоял молодой человек. Он разительно отличался от жильцов общежития. С первого взгляда было ясно, что он оказался здесь по какой-то чудовищной ошибке.

На вид не старше тридцати, с чистым лицом и аккуратной стрижкой. Он стоял, засунув руки в карманы невесомой серой ветровки, и тихонько напевал под нос.

Проходившие мимо обитатели общаги подозрительно косились на него. Каким-то чудом еще никто не позарился на видневшийся из кармана узких джинсов ультрафон, за который у местного барыги не торгуясь можно было получить тысячи три рублей, что по здешним меркам было целым состоянием. К внутренней части правого уха молодого человека был приклеен миниатюрный наушник. Мужчина (какое совпадение) слушал трансляцию того самого футбольного матча.

Прошло еще десять минут, когда комментатор прокричал прямо в ухо.

«Пенальти! Да это одиннадцатиметровый, без вопросов! Откровенно зацепил Зарипов Михайлова. Зря спорят казахские футболисты…»

Молодой человек сразу же сбежал на один пролет вниз, повернул направо, на ходу вытащил из кармана и надел прозрачные очки, и постучал в первую по правой стороне дверь. Постучал громко, требовательно.

2.

– Он у двери, – громко сообщила Дина, подняв руку.

– Увеличивай! – приказал Каспер, переводя взгляд на картинку с мобильной камеры Альберта.

Завьялов, которого Альберт попросил пока не торопиться на их встречу и остаться в штабе, встал из-за своего стола и подошел поближе к стене с мониторами. Легкое возбуждение охватило его. Он почувствовал некоторую слабость в ногах. Прямо сейчас они получат ответ…

В коридоре общежития Альберт снова постучал в дверь. Еще громче, еще настойчивее.

– Кого на хер…, – человек внутри чуть не взревел от подобной наглости. Его взгляд был устремлен на спартаковского капитана, который готовился установить мяч на точку. Стук повторился, еще громче.

– Блядь, ну че не терпится!? Погоди минуту! – снова стук. – Сука, какой непонятливый. Я тебе руку вырву, если не перестанешь стучать, – мужчина приподнялся с дивана, сделал пару шагов в сторону двери, но взгляд его ни на секунду не оторвался от почти парившего в воздухе псевдотрехмерного изображения. Там капитан «Спартака» начал свой короткий разбег. Одинокий зритель замер.

В то самое мгновение, когда бутса бьющего игрока коснулась мяча, экран проектора погас.

– Бля-я-ядь, – взревел мужчина, кинулся к дивану, схватил пульт, принялся судорожно давить на кнопки. Экран остался черным.

Молодой человек в коридоре спрятал в карман миниатюрное устройство, улыбнулся и снова постучал в дверь.

Рассвирепевший фанат кинулся в прихожую, шипя что-то нечленораздельное. Быстро-быстро отворил все четыре сложных засова, и с твердым намерением порвать незванного гостя на куски, распахнул дверь, которую не должен был открывать ни в коем случае. По крайние мере еще несколько дней.

Выдержанный, умудренный опытом криминальный авторитет потерял над собой контроль из-за долбанного футбола.

Дверь распахнулась, первым из двери вылетел огромный кулак. Молодой человек с легкостью увернулся от удара, и от второго, и улыбнулся. Он узнал в открывшем дверь и активно пытавшемся сломать ему нос человеке Григория Свердлова.

Того самого, которого в определенных кругах знали как «Мясника». Это жуткое прозвище сорокалетний преступник с тридцатилетним стажем получил не за зверства с какой-нибудь расчлененкой. Времена бандитского беспредела со стрельбой и взрывами ушли в прошлое даже в самых санитарно-проблемных районах Грязного города. «Мясником» Гришу прозвали за чрезмерную, прямо-таки болезненную привязанность к одному из московских футбольных клубов. С самого раннего детства Гриша был фанатом «Спартака». Его молодые кулаки, в свое время, оставили свои следы на лицах многих агрессивных поклонников других клубов. Свердлов оставался фанатом «Спартака» и теперь, когда последние победы клуба уже покрылись непробиваемым слоем пыли.

– Эй, Мясник! Да что с тобой? – пропел Альберт, увернувшись от третьего удара, – забил он пенальти, забил. Не волнуйся так!

Еще несколько мгновений хватило бандиту, чтобы успокоиться и начать трезво мыслить. Мясник уже понял, что совершил ошибку, открыв дверь. А еще по достоинству оценил реакцию и легкость движений парня.

– Заходи! – выплюнул бандит.

Незваный гость скользнул мимо него в комнату. Свердлов запер дверь и вернулся на свой диван. Альберт без приглашения уселся в единственное кресло, стоявшее справа от дивана.

3.

– Сообщите Феликсу, чтобы бросал все и отправлялся к Альберту, – почти шепотом, словно боясь помешать происходившему в общежитии, обратился Каспер к технику, – и Лиона туда же!

– Ладно, – кивнул Ястреб.

Каспер и Завьялов с жадностью уставились на монитор…

– Ты кто? – с экрана на них недобро смотрел Мясник. У Завьялова на секунду появилось ощущение, что бандит обращается лично к нему. Но, конечно, это было не так. Преступник обращался к сидевшему напротив него Альберту.

– Это не тот вопрос, – улыбнулся гость, – Вопрос: откуда я.

– Ну и откуда ты?

То, что ответил молодой человек, заставило матерого уголовника с почти жалобным всхлипом откинуться на спинку дивана.

– Брущатая два, – почти прошептали тонкие губы, – знакомый адрес?

Конечно, Мяснику был знаком этот адрес. Огромное угрюмое серое здание, спрятанное за высоким серым забором.

– АТБ, – медленно произнес он, словно читая собственный смертный приговор.

– Все верно, так нас называют, – посетитель был очень доволен.

– Это ты? С матчем…, – Мясник дернул небритым подбородком в сторону погасшего экрана.

– Ага, – с радостью согласился незваный гость, демонстрируя зажатый между пальцами компактный прибор.

– Как нашел меня? – спросил Мясник, судорожно соображая, что же ему теперь делать. Вопрос был призван хоть как-то потянуть время.

– Брось! – не дал ему такого шанса Альберт, – у нас нет времени на разбор твоих ошибок. А вот послушать твои ответы на мои вопросы, время у нас, пожалуй, найдется.

Мясник еще раз смерил визитера тяжелым взглядом. На того это не произвело ровно никакого впечатления. Свердлов ощутил вязкую пустоту во всем теле. Чувство было мерзким.

– Что ты хочешь знать?

– Не думаю, что сильно ошибусь, если предположу, что несколько недель назад на тебя вышел один человек. Верю, что ты понятия не имеешь, кто он такой, и как его найти. Верю. Правда. Полагаю, он спросил, не способен ли ты подготовить несколько мест для так сказать «временного пребывания» еще одного неизвестного тебе человека. Организовать транспортировку в одно из этих мест от границы Грязного города. Какое именно из мест, тебе, должно быть, сообщили в самый последний момент. Ну, что скажешь?

Мяснику не хотелось ничего говорить. Такое чувство у него уже было, когда давным-давно, следователь выкладывал один за одним факты его, как он думал, блестящего ограбления.

Тип в куртке был кругом прав. Не до деталей. Но уж в общих чертах – совершенно точно. Невероятная тяжесть обрушилась на плечи господина Свердлова.

– Гриша! – напомнил о себе человек с Брущатой.

– Примерно так, – с большим трудом выдавил из себя Свердлов.

В этот момент все, кто затаив дыхание наблюдали за происходящим на первом экране в комнате совещаний на Брущатой, торжествующе выдохнули.

– Кто бы сомневался, – почти весело покивал себе Альберт, – А еще организовать охрану, скажем в течение суток, или около того. Так?

– Не организовывать, – мотнул головой Мясник, – провезти в город парней без документов.

– Доставить до места и обеспечить оружием? – тут же сориентировался Альберт.

– Ну, да, – рыкнул бандит.

– Ты согласился? И теперь прячешься в этой норе? – последнее прозвучало скорее констатацией, чем вопросом.

– Согласился.

– Зная, что шансов выйти сухим из этого болота почти нет? – изобразил удивление Альберт.

– Шансов отказаться не было вовсе, – огрызнулся Мясник, – на такое предложение нельзя просто так ответить «нет, мол, поищите кого другого». Попробовал бы… В тот же вечер появилась бы лишняя дырка. Где-нибудь в районе затылка.

– Ха, – вскинул ладони Альберт, – уголовник, а не дурак!

Свердлов зло сверкнул глазами.

– Ладно, не кипятись! – подмигнул двадцать восьмой, – Разговор складывается хорошо. Ты мне нравишься. Как знать, может у твоего дырявого будущего появится альтернатива.

Глаза Мясника дернулись к лицу допрашивавшего его агента и обратно к черному экрану телевизора:

– Херня это, начальник. Не оставите вы меня, ни при каких раскладах.

– Торговля, – протянул Альберт, – это мне нравится. С одной стороны, у нас есть совершенно железные методы вытащить из тебя все, что есть в твоей насквозь преступной голове. С другой стороны… Ты можешь сэкономить мне лично немного времени.

– Могу, – ехидно согласился Мясник. Он даже думать не хотел про методы, которые упомянул его непрошенный гость.

Альберт поднял взгляд к потолку и помотал головой из стороны в сторону, что-то прикидывая. Потом посмотрел прямо на Мясника и, улыбнувшись, предложил:

– Если мне понравится то, что ты мне скажешь… Ты сможешь забрать деньги, и получишь фору.

– Фору?

– Отсутствие любого преследования и открытые границы.

– На сколько?

– Восемь часов. Это очень щедро, поверь!

– С чего мне верить? – в этот момент Мясник представился Альберту диким зверьком, который несколько часов назад угодил в ловушку, к которому подходит охотник и тянется к капкану. У зверька появляется дикая надежда, что человек пришел помочь, освободить. Но ведь охотник всегда остается охотником, верно?

– Только мое слово и твой собственный здравый смысл, – улыбка Альберта стала кровожадной.

– Да, хер с ним, – поморщился Мясник, – так и так отыгрался уже. Спрашивай!

– Сегодня утром они вышли на связь? – задал первый вопрос агент.

– В половину одиннадцатого, – кивнул Мясник.

– Ты забрал нужных людей? Сколько их было?

– Не я лично. Я контролировал. Человек был всего один.

– Он был тебе знаком?

– Он был в таком капюшоне. Как в фильмах про шпионов.

– Ясно. Что-то ты смог заметить? Пол, возраст? Рост, вес?

Мясник на секунду задумался.

– Мужик, это без вопросов. Высокий довольно. На полголовы выше меня. Возраст… Я бы сказал, не молодой он.

– Хорошо, – поддержал агент рассказчика, – твой человек доставил его на место?

– Нет. Я забрал по дороге. Чтоб поменять машину и не светить адрес.

– Что с охраной? Скольких человек ты туда привез?

– Четверых. Притащил их через Екатеринбург. Мимо всяких там таможен и паспортного контроля… Ну, ты понимаешь.

– А ты ловкий парень, – довольно усмехнулся Альберт поправляя очки.

– Да ладно тебе! – отмахнулся Мясник, – В доме там все тоже организовал. Еда, вода, аптечка, всякие там полотенца, мыло и прочая хрень.

– И оружие? – уточнил агент.

– И оружие, – согласился Свердлов.

– Что именно?

– Четыре АКМС, четыре «Вальтера», пара гранат…

– Что за гранаты?

– Китайские, – словно оправдываясь сообщил Мясник, – С виду и по цене дерьмо дерьмом. Даже не знаю, как называются. Может, вообще никак не называются. Не уверен, что они заводские. Но мы пробовали один раз…

– Вот как? – заинтересовался Альберт.

– Козлу одному машина стала лишней, – с готовностью сообщил Мясник, справедливо полагая, что АТБ не заинтересуется его мелкими прошлыми шалостями.

– И как был эффект? – бровь Альберта поднялась за стеклом очков.

– Пи…дануло, как следует, – довольно хмыкнул Мясник, тут же смутившись от неуместности собственного довольства, – Окна повышибало в соседнем доме. Тачка в хлам.

– Люди?

– Да все целы остались, начальник, – сморщился уголовник, – бл… буду, мы ж не террористы.

– Нет, не террористы, – отчего-то весело улыбнувшись, согласился Альберт, – конечно, не террористы. Вы ангелы.

– Да ладно тебе… – почти обиженно протянул Мясник.

– Ладно тебе, ангел мой! – с этими словами Альберт поднес прибор для создания помех, с помощью которого испортил Мяснику просмотр матча, к своим очкам, и нажал на кнопку активации.

В нескольких десятках километров от общежития, затерянного в дебрях окраин Грязного города, полковник Завьялов громко выругался матом, глядя на черный экран монитора на стене комнаты оперативного штаба, с которого еще секунду назад на них смотрело растерянное лицо уголовника по кличке «Мясник». Уголовника, который делился с их агентом бесценной информацией. Информацией, самый лакомый кусочек которой Альберт решил проглотить в одиночку.

– Адрес? – задал Альберт главный вопрос.

– Эстонская улица, дом 2, – выдохнул Григорий Свердлов.

– Умница, – кивнул агент, – теперь так. Ты сидишь тут. Можешь досмотреть свой футбол. Мои друзья присмотрят за тобой. Шаг за порог, звонок, смс… Что угодно. Любая попытка связаться хоть с кем-то, и наша с тобой договоренность аннулируется. Это ясно?

– Чего уж тут, – на лице Свердлова снова появилось затравленное выражение, – ясно.

– Если ты мне все правильно рассказал, и я найду на Эстонской то, что ожидаю найти, мои друзья ненадолго отлучатся. А когда они отлучатся, я не советую тебе терять времени. Восемь часов, помнишь?

– Помню, – кивнул Мясник.

– Вот и хорошо, – Альберт поднялся со своего места и зашагал к двери, что-то совсем тихо напевая себе под нос. Расслышать слова было невозможно. Хозяин комнаты провожал непрошенного гостя тяжелым взглядом.

Дверь открылась, но за секунду до того, как шагнуть за порог, мужчина обернулся. Его вытянутый указательный палец коснулся кончика носа, а потом устремился в грудь замершего в своем кресле Григория Свердлова.

– Почему, как ты думаешь, они не убрали тебя? – прибор создания помех был снова выключен и Завьялов, как и все остальные, снова мог слышать разговор. И последовавший ответ бандита дал ему понять, что предположение Альберта оказалось идеально верным.

– Хотели, конечно, – оскалился Мясник, – как пить дать. Но не хотели прямо там это делать. Чтобы не привлекать лишнее внимание к месту, где собирались прятаться. Хотели по дороге или дома. А я обманул их. Ха. Знаю там пути отхода. Хер они меня нашли бы. Я сюда добрался и засел. Так, что не выковырять им меня. Только вот ты откуда-то взялся…

– Может, это для тебя и к лучшему, – задумчиво протянул Альберт и шагнул в коридор.

С лестничного пролета ему навстречу уже взлетел агент Лион.

– Побудьте с ним, пока мы кое в чем не убедимся, – приветственно кивнув, проговорил двадцать восьмой, – если все будет нормально, просто отпустите его.

– Как скажешь, Альберт, – кивнул восемьдесят первый, с интересом глядя на лицо агента, о котором раньше слышал только из ведомственных легенд.

– Удачи тебе! – улыбнулся тот, хлопнув Лиона по плечу, и зашагал к лестнице.

День клонился к вечеру. Так что пришло время ему встретиться с полковником и забрать свою компенсацию.

Глава 9.
26 августа. 19:45.

1.

Серый седан управлявшийся умной электроникой неторопливо и аккуратно вез Константина Федоровича Завьялова к условленному месту встречи на берегу Москвы-реки. Полковник отпустил мысли в свободное плавание, лишь изредка отмечая про себя каждый случай, когда они, ныряя в темноту его подсознания, выныривали с образом его единственной дочери. Но это был лишь молчаливый подсчет случаев. Не более того. Он не следовал за мыслями. Не предавался воспоминаниям. Не испытывал эмоций. Он, как аппарат для фиксации результатов какого-нибудь эксперимента по квантовой механике, просто безучастно щелкал, меняя цифры на табло подсчета попавших на него световых частиц.

Взгляд его был устремлен за окно. Вечерняя Москва 2032 года была поистине впечатляющим, завораживающим зрелищем. Еще четыре года назад ничего подобного и представить было нельзя. Динамическая подсветка, объемные рекламные проекции, лазерные мини-шоу прямо в облаках. Все это выделяло на фоне темноты стройные силуэты вновь выросших в центре небоскребов и тщательно отреставрированных старых зданий. Они перемежались огромным количеством зелени и удивительным образом гармонировали между собой.

По левой стороне дороги начался небольшой парк, в глубине которого прятался всемирно известный стадион, который больше не принимал спортивные соревнования, превратившись в спортивный музей. Искусственного света стало меньше. Только старые добрые чугунные столбы уличных фонарей. Правда, свет в них нынче был намного ярче и ровнее. Набережная, отделенная от воды резной оградой позапрошлого века и вымощенная почерневшей от времени плиткой, была абсолютно пуста. Она представилась Завьялову декорацией к историческому фильму с Прохором Захолустиным. Автомобиль плавно притормозил, свернул к обочине и остановился. Пассажир открыл дверь и рывком выбрался наружу.

Самый жаркий за последние девять лет август готовился передать свои права эксцентричному сентябрю. На западном горизонте армия тяжелых серых туч собиралась под знамена заходящего солнца, чтобы со дня на день пойти в атаку на болезненно вылизанный, до боли аккуратный, невыносимо правильный Чистый город. Воздух пронзительно пах водой. Темная, молчаливая река, казалось, замерла в своем бетонном желобе. Словно прервала свое неизбежное движение к далекому океану, чтобы полюбоваться на творение человеческих рук и предаться своим, недоступным человеческому пониманию размышлениям. Только редкие порывы совсем теплого еще ветра, прогоняли по ее поверхности мелкую рябь.

Мужчина стоял спиной к тротуару, опершись о резную ограду набережной. Вид его чуть ссутулившейся фигуры, замершей на фоне сказочного разноцветья вечернего неба, заставил сердце полковника тоскливо сжаться. Воспоминания, запертые старым воякой в темной комнатке на задворках мозга, зашевелились. Их скользкая рука вцепилась в ручку двери и принялась дергать ее изо всех сил. Воспоминания хотели вырваться наружу. Ладонь, замерла на кромке открытой двери автомобиля, из которого он только что выбрался. Мужчина, в который уже раз за этот бесконечный день, прикрыл глаза и медленно выпустил из легких весь без остатка кондиционированный воздух салона. Потом наполнил их воздухом, разбавленным речной прохладой и близкой осенью. Снова медленно выдохнул. Только после этого открыл глаза, взял с сиденья папку с бумагами и мягко толкнул дверь. Она закрылась с приятным тяжелым звуком. Одернув полы пиджака, Завьялов шагнул в сторону ждавшего его мужчины. Когда он подошел на расстояние нескольких шагов, человек заговорил, даже не обернувшись. В его голосе полковнику остро почувствовались нотки безбрежной тоски.

– Она вышла замуж. Даже ездила в свадебное путешествие в Европу, а теперь по субботам она готовит пасту с овощами, открывает бутылку вина и они смотрят кино на своей модной видеосистеме…

– Я не был на свадьбе, как ты можешь догадаться, – отозвался полковник, останавливаясь рядом. Он тоже оперся об ограждение, их плечи почти соприкоснулись, – Я вообще его в глаза не видел…

– И есть огромная вероятность того, что так и не успеешь увидеть, – Альберт качнул головой и даже в этом движении Завьялов уловил ту же тоску, что и в голосе.

– Думаешь? – отозвался он, не успев разобраться, задело его это предположение или принесло облегчение.

– Ты же знаешь, как часто теперь мужики ведут себя как… Я даже не знаю… – Альберт наконец повернулся, и Завьялов смог увидеть, как недовольная гримаса исказила такое знакомое, почти не изменившееся за четыре года лицо, – Они так не уверены в себе. Все время ноют. Все время сомневаются. Раньше хоть некоторые из них могли спрятать свои комплексы за заборами из длинных верениц нулей на их банковских счетах. Они вообще любили цифры. Количество звезд в отелях, цилиндров в двигателях автомобилей, квадратных метров в квартирах на Причистинке. Все эти цифры каким-то образом скрепляли их разрозненные представления о самих себе во что-то хоть немного цельное.

Полковник молча смотрел на реку, прекрасно понимая, о чем толкует беглый агент. И тот продолжал:

– А что получилось теперь? Как думаешь? Теперь никого в этом городе уже не удивишь никаким количеством звезд, цилиндров или чего бы то ни было. Теперь эти цифры расползлись по всем, более-менее вменяемым, представителям вида. Расползлись и потеряли свой чудесный скрепляющий эффект. И все эти оцифрованные личности развалились. Стали похожи на бесформенные кучки бумажного мусора.

Завьялов молча покивал. Ему нечего было возразить. А мысль Альберта устремилась дальше.

– Им по-прежнему хочется любви, – размышлял он, – Их по-прежнему тянет к красоткам с упругими попками. Но у них совсем нет какой-то здоровой самодостаточности. Нет спокойствия, уверенности, понимаешь? Они как попрошайки, честное слово. Как избалованные дети. Буквально выпрашивают любовь у понравившихся женщин. А если те, по каким-то, только им ведомым причинам, соглашаются подарить им ее, немедленно принимаются распускать нюни. «Ты меня не любишь. Ты меня не ценишь. Я видел, как ты разговаривала с этим типом из офиса. Ты хочешь уйти от меня. Хочешь разрушить всю мою жизнь». Тьфу! Мне хочется не то, что блевать, мне хочется застрелиться, чтобы не видеть всего этого.

Альберт сморщился, изображая крайнюю степень отвращения.

– Думаешь, муж Евы такой же? – полковник повернул голову полковник, ловя короткой челкой очередной порыв ароматного ветра.

– Знаю, Константин Федорович. Знаю!

– Ты смотришь за ней, верно? За Евой, – голос Завьялова прозвучал чуть взволнованней, чем следовало, – Ты никуда не уезжал из Москвы? Все это время был здесь и присматривал за ней.

– Не уезжал, – признался Альберт, смиренно опустив подбородок на грудь, – И присматривал. Краем глаза.

Полковник закрыл глаза и шумно вдохнул успевший уже чуть остыть воздух. Мимо них торопливо проехала машина полиции. Проблесковые маячки станцевали свой молниеносный двухцветный танец на тротуаре набережной.

– Ты знаешь, – произнес он тихо, – я даже рад это слышать. Не знаю как это возможно. Не знаю почему. Но факт есть факт.

Альберт лишь пожал плечами.

– Но если он такой, как ты говоришь? Почему она вышла за него? – Завьялов взглядом проследил стремительный полет птицы от одного берега до другого, – почему сейчас терпит эти его… Как ты там говорил? «Выпрашивания любви».

– Вот и я сначала удивлялся, – мгновенно отозвался Альберт, – С чего, вдруг, Еве терпеть это нытье? Я знал ее другой. Совсем другой. Что должно было случиться? Что могло перепутаться в ее голове? Или она незаметно для меня стала настолько сильнее, что просто прощает этому нытику его неистребимую инфантильность? Может, это очередной виток эволюции? А может, так было всегда, просто у меня не хватало внимательности или времени, чтобы это разглядеть?

– Но потом ты перестал удивляться? – спросил Завьялов, не до конца уверенный, что в этот раз ухватил всю мысль собеседника.

– А ты знаешь, что девушки склонны выбирать себе мужчин, похожих на отцов? – вопросом на вопрос ответил Альберт.

– Я слышал об этом, – раздумчиво произнес полковник, – но, если честно, не думаю, что это какая-то большая правда.

– Может и нет, – поморщился Альберт, – но все же… Если предположить на секунду. Мы ведь с тобой обсуждаем вероятность. Так вот, если это хотя бы отчасти так, скажи мне, не был ли ты сам таким? Не сейчас, нет. Сейчас она тебя уже не знает. Да и не так это важно, наверное. Ведь она уже сформировалась. Важно то, каким ты был тогда. Когда она видела тебя каждый день. Когда видела, как ты относишься к ее матери. Так что скажешь, Константин Федорович, не выпрашивал ли ты любви у своей бывшей жены?

– В какой-то момент, почти наверняка, – после недолгого раздумья тихо проговорил полковник, с удовлетворением отмечая, что провокационный вопрос вызвал не гнев, а скорее смирение. Никаких стальных шариков в висках.

– Вот тебе и ответ, – Альберт мимолетно коснулся кончика носа указательным пальцем.

– Вот так просто? – спросил Завьялов, продолжая погружаться в воспоминания о своем собственном браке.

– Часто самые очевидные ответы и есть верные, – хмыкнул агент.

Сознание Завьялова в этот момент, рыскало по подвалам его памяти, как археолог с самодельным факелом. Только вот комнаты подвала оставались слишком темными, чтобы слабый свет факела мог помочь ему толком разглядеть хоть что-то. И Завьялов глубоко неожиданно для самого себя признался в этом молодому человеку стоявшему рядом с ним:

– Ты знаешь, я с трудом могу вспомнить то время. И того себя… Не знаю как объяснить.

– О, – неожиданно тепло улыбнулся Альберт, – я понимаю, о чем ты говоришь. Очень хорошо понимаю.

– Серьезно? – удивился Завьялов.

– Абсолютно, – улыбка агента стала немного печальной, а голос наполнился мягкостью. Такого Альберта полковнику слышать еще не приходилось, – Я вот совсем не помню того парня, который поступил на службу в молодое, но такое могущественное агентство. Сколько прошло?

– Одиннадцать лет, – хмыкнул Завьлов.

– Ну да… Я помню, что был кто-то, кто отдал этому всю свою юность и молодость. Помню, что ему это отчего-то нравилось. Помню, что он был хорош в своем деле. Но даже этим воспоминаниям я не очень доверяю. Они словно спрятаны от меня за матовым стеклом, – Альберт похлопал ладонью по металлу ограждения, – Но вот чего я совсем не помню, так это того, кем был этот парень. Чего он хотел, чему радовался, чего боялся.

– Все правильно, – непроизвольно покивал Завьялов.

– Потому что однажды, – не стал прерываться Альберт, – в аккуратной постели, в квадратной комнате на втором этаже тренировочного центра АТБ, проснулся совсем новый человек. И он был совсем не знаком с тем, который уснул там за восемь часов до этого. Я не знаю, почему так произошло. А, может, и не хочу знать. Я увидел все по-другому. Как будто… Даже не знаю, полковник. Как будто я вдруг увидел самую суть вещей.

– А может, не увидел, – проговорил Завьялов, окунаясь в воспоминания о собственных одиноких вечерах в стерильно-чистой квартире на углу пятой улицы и Снежного проспекта спрятанного от всего мира Наногорода, – Может ты просто забыл о том, что раньше не видел ее. Мне теперь кажется, что видеть суть вещей естественно.

– Вот именно, – Альберт радостно ткнул указательным пальцем в сторону собеседника, – Именно. Ты просто умница, полковник.

– Да уж… – во вздохе полковника не была ни капли веры в услышанные слова, – получается, ты стал другим, но тут же забыл каким же именно ты был.

– Может и не тут же, – протянул Альберт, – но забыл. Это уж точно. Совсем забыл.

– Вот и я забыл, – пожал плечами полковник, – Забыл, каким был мужем. Забыл, каким был отцом.

– Да… – вздохнул агент и снова отвернулся к воде.

– Может все не так и плохо? – полковник вздохнул вслед за Альбертом, – я про поездки в Европу и кино по вечерам. Может, так и должно быть? Даже если он немного инфантилен, может он, все-таки, не из этих твоих «развалившихся цифровых личностей»?

– Может и так, – Альберт дернул плечом.

– В конце концов, счастливый брак – не самое главное, – полковник свободной рукой оттолкнулся от перил и встал прямо.

– Это правда, – прикрыл глаза его собеседник.

– Я испугался, что у нее проблемы с алкоголем, представляешь!? – признался Завьялов и протянул Альберту папку, которую держал в руке.

– Не переживай, Константин Федорович! – агент взял папку, открыл и начал просматривать документы в свете уличного фонаря, – бывает, иногда, она увлекается. Когда тоска особенно навязчива. Бутылка или даже полторы за вечер. Потом, на следующий день у нее болит голова и пробежка, даже сокращенная почти вполовину, дается ей с трудом. Но так бывает редко. Очень, очень редко…

– Ладно… – мотнул головой Завьялов, – ты меня успокоил. Правда. Значит все не так плохо, как я себе нафантазировал.

– Не так плохо, – поддержал его легкой улыбкой Альберт, – она умница.

– Да, – Завьялов тоже не смог удержаться от улыбки, – она умница, это верно. Она большая умница. Она думает, что люди стали счастливее. Говорит, что это, возможно, из-за того, что все стали намного обеспеченнее.

– Не знаю, полковник, – Альберт постучал ладонью по шершавой поверхности ограды, – Россия разбогатела, это верно. Но мне иногда кажется, что преступная гордыня этого народа просто сбежала из его кошельков. И это, наверное, неплохо. Только вот эта гордыня, она не исчезла. Она нашла какое-то новое пристанище. Или ищет. Это что-то новое. В масштабах целой нации. И я пока не могу понять, толи это духовный расцвет, толи формирование нового уродства.

– А мне это столичное благополучие, – поморщился полковник, вспоминая свои переживания в торговом центре, – оно кажется мне таким непрочным, неукорененным, что ли… Если ты понимаешь, о чем я.

– Я понимаю, о чем ты, – подтвердил Альберт, поднимая руку, чтобы смахнуть воображаемую крошку с кончика носа, – Я думаю, это все потому, что мы по-прежнему боимся. Боимся бросить вызов самим себе. Боимся открыться миру и измениться по-настоящему. Уверен, что в глубине души мы все не верим, что заслужили этого. Не верим, по привычке, что это продлится долго. Слишком много горького опыта слишком крутых перемен мы видели за последние несколько поколений.

– Может и так, – гримаса сомнения скомкала губы полковника, – Но ведь мы на самом деле это сделали. И заслужили награду. Какую-то… А чтобы поверить, поверить по-настоящему, нужно время. Мы не могли стать нацией будд за десяток лет. Так не бывает. А может быть и вовсе…

– Что? – переспросил Альберт, уловив, что полковник погружается в молчаливое раздумье.

– Может быть, это и вовсе не место для духовного бунта, – Завьялов наклонился к перилам, и в этот раз плечи мужчин на мгновение соприкоснулись, – Не та страна, не та нация, не то поколение…

– Может быть, – Альберт оторвал взгляд от поверхности воды и посмотрел на своего старого знакомого. В этом взгляде было что-то… – Но кое-кто так не считает. Кое-кто думает, что как раз сейчас самое время. И другой такой возможности может вообще не представиться…

– Ты о чем? – недоуменно спросил Завьялов.

Но Альберт не ответил на этот вопрос. Он только с горестью покачал головой. А потом заговорил совсем о другом. И в его голосе больше не было следов тоски. Голос звучал спокойно и собрано.

– У меня есть адрес и достаточно оснований полагать, что «профессора» держат именно там.

– И ты получил свою компенсацию, – мгновенно перестроившись с философских рассуждений на разговор о деле, отозвался Завьялов, – и я думаю, нам следует отправиться туда и освободить Евгения Сергеевича.

– Это хорошая мысль, мой друг, – прищурился агент, – Очень даже здравая. Только вот, не кажется ли тебе, что это может быть попыткой помочиться против ветра?

– Ты о чем? – насторожился полковник.

– Что ж такое, – театрально расстроился Альберт, – Если уж лучший контрразведчик страны не видит очевидного…

– Да о чем ты?!

– Хочешь найти преступника, выясни, кто выиграл от преступления! – озвучил то самое очевидное агент.

– Хочешь сказать, что если похищение не имеет смысла для американцев или китайцев… – начиная понимать, проговорил Завьялов.

– То оно вряд ли имеет смысл для кого-то другого, – обрадовался сообразительности собеседника Альберт, – По крайней мере, вовне! А вот внутри…

– Ты хочешь сказать…, – начал было Завьялов. Его голос зазвучал хлестко, как кнут, но Альберт перебил его не дав развить мысль.

– Нет, не торопись, полковник! Подожди минуту! – сказал он, покачав раскрытой ладонью, – Я совсем не хочу скрывать от тебя известный мне адрес. Мне тоже чертовски хочется вломиться туда с отрядом спецназа, положить всех мордами в пол, и вытащить оттуда нашего пленника. И, возможно… Возможно! Не имеет значения, кто именно организовал это покушение. Может быть, даже если это кто-то внутри страны, нам стоит поступить именно так. Но есть одно «но», полковник.

– Что именно? – нетерпеливо буркнул Завьялов, судорожно пытавшийся успеть переварить все, что говорил агент 28.

– Какой смысл может быть у похищения, у которого нет смысла? – в который раз ответил вопросом на вопрос Альберт, но комментариев полковника дожидаться не стал и продолжил, – Я полагаю, что это может быть провокацией. Я допускаю, что похитителям нужен не Селиверстов, а новость о похищении Селиверстова. Может такое быть, что скажешь?

– Может, – неохотно согласился Завьялов, наконец, вполне осознавший мысль Альберта и теперь пытавшийся сообразить, почему такая мысль не пришла к нему самому. Человеку, которому по его служебному положению было положено первому заподозрить измену. Похоже, масштаб личности похищенного дурно влиял на оперативные способности тех, кто пытался его вернуть.

– Может, – эхом повторил Альберт, – а значит, все похищение может быть липовым, понимаешь?

– Ты про то, что «профессора» не собираются ни убивать, ни пытать, ни вывозить из страны? – несколько раз коротко кивнув собственным словам, спросил Завьялов, понимая, что все, что они узнали от Мясника, говорит в пользу этой версии, – просто продержать его несколько дней в Грязном городе, провернуть то, что им позволит провернуть «похищение» главы «Нанотэк»… А потом совершенно случайно обнаружить пропавшего и спасти из рук негодяев?

– Вот именно! – ткнул в него пальцем Альбертом, – Вот именно! Похищение может быть липовым. А мы собираемся вломиться туда с настоящим оружием и устроить там самую настоящую перестрелку.

– И как ни крути, – поддержал агента полковник, – мы подвергнем «профессора» риску. Тем более, что охрана может оказаться вполне реальной.

– Оружие у них точно реальное, – согласно кивнул Альберт, имея в виду информацию, полученную от Мясника.

– Но что же делать? – едва успев освоиться с теорией заговора, интеллект полковника зашел в тупик.

– Ну… Если все это организовал кто-то внутри… И если этот кто-то не хотел ставить под удар «профессора», – раздумчиво произнес Альберт, – самое время ему дать задний ход. Тихонько отозвать своих людей и вернуть Селиверстова на место.

– Но чтобы это произошло, – отреагировал Завьялов, – мы должны найти этого кого-то, и шепнуть ему, что мы все раскрыли и знаем, где он держит «профессора».

– Как-то так, – ухмыльнулся Альберт.

– И у тебя есть мысли по этому поводу? – прищурился полковник.

– Операция по похищению Селиверстова выполнена дерзко и при этом на очень хорошем уровне, – такой резкий переход сначала застал полковника врасплох, но уже через секунду он был образцом понимающего слушателя, а агент продолжил, – Все продумано очень качественно. Не идеально, но качественно. То, что нам удалось выйти на Мясника и узнать предполагаемое место содержания нашего объекта – чистая удача…

– Или следствие высочайшего уровня подготовки некоторых работников АТБ, – перебил Завьялов, не готовый вот так с ходу согласиться на подобное принижение роли группы Каспера, его собственной, и даже самого Альберта в том, насколько далеко продвинулись их поиски.

– Но одна деталь никак не укладывается в общую картину, – словно не услышав замечания собеседника, продолжил свои размышления двадцать восьмой, – Они просто не могли так ошибиться. Не могли этого упустить из виду…

– Да о чем ты? – развел руками полковник. Он не понимал Альберта и устал от ребусов.

Альберт прервался на несколько мгновений, провожая взглядом прошелестевшего мимо них любителя вечерних пробежек. Потом пристально посмотрел на полковника, поймал его настроение и поспешил с продолжением.

– «Термиты», – хлопнув ладонью по перилам, произнес он, словно это слово объясняло абсолютно все и сразу.

– Что «Термиты»? – как мог спокойнее уточнил полковник, не до конца еще понимая, то ли он тормозит, то ли Альберт продолжает говорить загадками.

– Те умопомрачительно эксклюзивные заряды, которыми был подорван кортеж.

– Я понял, что ты не о муравьях, – дернул плечами Завьялов.

– Их нужно было взорвать, – растягивая слова, с видом, что объясняет что-то совершенно очевидное, проговорил Альберт, – не было ни одной причины не взорвать все до одного, чтобы не оставить нам следов.

– Там и без них следов достаточно, – усомнился Константин Федорович, – разве нет?

– Но все остальные следы, как бы тебе сказать, – цокнул Альберт, – они достаточно естественные. То есть я могу поверить, что их мы раскопали благодаря нашим безграничным техническим возможностям, нашему интеллекту, и, возможно, некоторому везению. Но «Термиты»…

– Хочешь сказать, кто-то подсовывает нам версию об участии «Жадид»? – предположил контрразведчик.

– Хочу сказать, нас буквально носом суют в эту версию, – заявил двадцать восьмой, для убедительности воздев руки к небу.

– Но связь с «Жадид» хозяина «Фольксвагена» и того парня из бригады дорожных рабочих… – засомневался полковник.

– Просто элегантно встроенные в операцию детали, – поморщился двадцать восьмой, – не так уж сложно это сделать.

– Допустим… – Завьялов пока не понимал, что несет за собой эта информация, хотя уже чувствовал, что что-то в ней было, – и что у тебя за мысли по этому поводу?

– Например, что кому-то понадобился повод для массовой зачистки этой нахальной террористической организации, – медленно произнес его собеседник.

– Это был бы хороший повод, – снова вынужден был согласиться он, – И кто, по-твоему, это может быть?

– Да ладно тебе, полковник! – Альберт нарочито отвернувшись, перегнулся через ограду и опустил взгляд на темную воду, – У кого была информация о режиме движения Селиверстова? Кто мог знать об ограблении склада союзников и притащить «Термиты» в Россию? У кого в распоряжении есть спецы, способные взорвать их, ориентируясь по изображению с дорожных камер? И самое главное, полковник, у кого есть повод так сильно не любить «Жадид»?

Полковник слушал агента, и понимание проникало в его мозг, как дым в щели кирпичной печи. Медленно, но неизбежно.

Глава 10.
26 августа. 20:20.

1.

– Он один? – спросил Завьялов сходу, завалившись в приемную Директора.

– Один, – совершенно не удивившись спешащей наглости посетителя, сообщила секретарша.

Полковник буквально заставил себя ради соблюдения хоть какого-то подобия вежливости коротко ударить по двери кабинета костяшкой указательного пальца. Три раза. Меньше чем за секунду. Потом нажал на ручку и толкнул дверь.

Генерал сидел, поставив локти на стол и уперев подбородок в кулаки.

Он мазнул взглядом по двери и, вернув его на экран своего моноблока, буркнул:

– Входи, полковник! Не стесняйся!

Завьялов прикрыл за собой дверь и направился к креслу, в котором сидел с утра.

– Я вижу и слышу все, что происходит у вас в штабе, – протянул Бородин, – есть что-то, что я упустил?

Не торопясь отвечать на вопрос начальника, Завьялов расположился в кресле, одернул полы пиджака, поправил галстук и испытующе посмотрел на генерала.

– Ну что ты меня буравишь взглядом? Дырку хочешь проделать? – хмыкнул последний.

Завьялов, как, пожалуй, и большинство успешных работников их специфического агентства, не был склонен вываливать факты в начале разговора, словно картошку из самоопрокидывающегося кузова. Ему импонировала манера легких намеков и постепенного стягивания покрывала неведения с обнаженных фигур фактов. Но сейчас ему было сложно сдерживаться. Главные слова, которые он хотел сказать генералу, буквально жгли ему горло. И все же он сделал попытку.

– Есть некоторая вероятность того, что Альберт раскопал место, где предположительно прячут профессора.

Генерал хотел бы порадоваться, но та манера, с которой полковник преподносил эти радостные вести, совершенно явно говорила о том, что радоваться было преждевременно.

– Это не самые плохие новости, – попробовал он аккуратно ухватить нить.

– Прекрасные новости, – согласился полковник, но его лицо осталось бесстрастным, а взгляд тяжелым, – ты был прав, генерал. Прав на сто процентов.

– Прав в чем? – осторожно уточнил Бородин, стараясь не раздражаться. Во-первых, он тоже предпочитал не швырять факты в лицо собеседникам, словно мокрую тряпку. Скорее подавать аккуратно, как пальто даме. Во-вторых, он хорошо знал полковника, и очень четко понимал, что у того были серьезные основания вести себя таким образом.

– В том, что решил, так скажем, «пригласить» Альберта, – с готовностью пояснил Завьялов. Но воодушевления в его голосе совершенно не прибавилось, – Он делает простые шаги. Задает простые вопросы. Видит очевидные, вроде бы, вещи…

– Но, при этом, никто другой не может до этого додуматься, – понимающе кивнул генерал, совершенно четко осознававший, о чем говорит начальник службы безопасности Наногорода.

– Точно, – прикрыл глаза полковник, – И самое главное, он дает результат. Со стороны это кажется каким-то фокусом…

– Фокус – плохое слово, Константин Федорович, – ухмыльнулся Бородин, – скорее магия. Я видел, как работает Альберт. Ты можешь мне не рассказывать. Что же беспокоит тебя во всем этом?

– Беспокоит… – эхом повторил полковник, прислушиваясь к ощущениям в висках и груди. Опасаясь несвоевременного появления «шариков» раздражения. Но все было спокойно. Пока спокойно.

– Что не так, полковник? – снова спросил Бородин.

– Помнишь, раньше, пока ты еще не сослал меня в чертов Нанофорт, ты частенько сетовал на то, что мы впустую тратим колоссальные возможности Агенства? Что все, чем мы занимаемся, так это охраной золотого теленка. А технологическая тайна – всего лишь источник баснословных доходов и ничего больше.

– Помню, – вынужденно признал генерал. Было видно, что эти вдруг прорезавшиеся воспоминания его коллеги не вызывали в нем ничего кроме раздражения. Возможно, Бородин даже стыдился этого воспоминания.

– И я помню, – сделал вид, что не заметил смущения собеседника Завьялов, – помню, что ты сокрушался о том, что мы не используем эти самые возможности, чтобы, ну например, устранить пару наркокортелей в латинской Америке, поспособствовать установлению мира в Африке, или…

Завьялов сделал многозначительную паузу. А генерал понял, к чему он клонил, но промолчал.

– Или истребить остатки террористических организаций на Ближнем Востоке, – закончил Завьялов.

– Я и до сих пор так думаю, – пытаясь придать голосу побольше уверенности, проговорил директор АТБ.

– А я и не спорю с тобой, Александр Николаевич, – взмахнул рукой полковник, – я ведь знаю, что случилось с твоей семьей. Твое желание вполне естественно.

– Это лишнее, Константин Федорович, – тряхнул головой генерал.

Полковник и сам понимал это. И ему совершенно не нравилось то, что пришлось напоминать Бородину о его семье.

Родители генерала погибли в 2015 во время терактов в Париже. Ответственность за те взрывы взяло на себя самая активная на тот момент террористическая организация на планете. Которая стремилась стать первым в мире полноценным террористическим государством. Но еще сильнее, чем смерть родителей, на Бородина повлияла смерть младшего брата. Тот смотрел на Колю, как на безусловный образец для подражания. И поспешил поступить на службу в антитеррористический отдел федеральной службы безопасности, когда ему было всего 23. В 25 он стал самым молодым майором в истории отдела. А в 26 он пытался остановить террориста-смертника в аэропорту Симферополя. Он успел оттолкнуть в сторону молодую мамочку с грудным ребенком на руках и сбить с ног молодого арабского паренька с безумными глазами и текущими по вискам струйками пота… Но не успел остановить его руку. Паренек нажал на кнопку взрывателя, и под оглушительный звук взрыва отправился на свидание со своим кровожадным богом. Прихватив с собой молодого майора ФСБ Никиту Бородина и еще троих человек. Тот взрыв был организован одной из группировок, возникших на обломках развалившегося объединения. Эта группировка была известна теперь под именем «Жадид».

– Может и лишнее, – прерывая задумчивую паузу, произнес Завьялов, а потом решился, и вместе со следующими словами бросился в омут с головою, – Но это могло стать мотивом…

– Мотивом? – изумился генерал.

Если бы Завьялов был специалистом по чтению лиц, он, наверное, мог бы оценить искренность этого восклицания. Но он не умел ловить и интерпретировать движения зрачков и расширение ноздрей, подергивание губ или непроизвольные жесты руками. А потому он просто смотрел в глаза своему старому боевому товарищу, собираясь сказать все, что хотел. Он набрал в легкие побольше воздуха и тихим, но твердым голосом произнес:

– Мотивом для того, чтобы организовать похищение Евгения Селиверстова, преподнести это, как дело рук группы «Жадид», и получить добро президента и мирового сообщества на спасательную операцию. Операцию, которая, по сути, стала бы полной зачисткой той самой группы. А после зачистки «обнаружить» пропавшего ученого на одной из «тайных баз» террористов на территории Москвы. Получить орден на грудь и сладкое чувство отмщения за любимого брата.

На последнем слове воздух в легких совсем закончился. А вместе с воздухом закончилась и его служебная смелость. Его обвинение, а это было именно обвинением, озвученное в этом вычурном кабинете с оптимизированным воздухом, прозвучало совсем не убедительно. Прозвучало даже как-то по-хамски. И теперь полковник мог рассчитывать на адекватный ответ от начальника. Но он никак не мог рассчитывать на ту реакцию, которую его тирада вызвала у генерала.

Тот смотрел на него таким взглядом, что бывает у людей, которых какая-то мысль или даже какое-то отдельное слово собеседника, вдруг наталкивает на совершенно неожиданное открытие и заставляет немедленно, с разбегу нырнуть в собственные размышления.

– Почему Альберт начал думать в эту сторону? – продолжая смотреть словно бы сквозь своего подчиненного, спросил Бородин, – что его зацепило?

– Несколько вещей, – несмело ответил ошеломленный реакцией генерала Завьялов, – но главная из них – уцелевшие заряды на дороге.

– «Термиты»… – тихо, как будто подтверждая самому себе свою собственную мысль, проговорил генерал. Его правая рука нашарила на столе карандаш, и он принялся крутить его между пальцев, очевидно, помогая себе думать.

Растерянный Завьялов просто молча сидел напротив. Он раздумывал скорее не над тем, о чем сейчас думает генерал, а о том, стоит ли ему думать об этом. Наконец он решил, что просто дождется объяснения.

– Альберт – умница! – выныривая из оцепенения и потрясая рукой с карандашом, заявил вдруг генерал.

– О чем ты? – не понял полковник.

– Вероятность того, что акция спланирована внутри страны, очень велика. Вот только… – Бородин замолчал, словно забыв договорить.

– Только что? – не выдержал Завьялов.

– Только я не единственное должностное лицо, которому такое по силам, и которому это может быть очень даже на руку, – ткнув карандашом в направлении собеседника, заключил директор АТБ. И тут же спросил, – Альберт не хочет давать нам адрес, который он узнал, так?

– Не хочет, пока не убедится, что мы не пытаемся, как он выразился, «помочиться против ветра», – подтвердил полковник.

– А я не могу доказать, что я тут не при чем… – задумчиво произнес Бородин, – и вычислить того, кто мог это затеять до утра мы просто не успеем…

Завьялов чувствовал себя неуютно. Он теперь совсем не знал, что ему делать. Чего ждать от генерала и что говорить Альберту. Он не видел выхода.

Но генерал и не собирался взваливать на его плечи такую ношу. Еще раз смерив товарища взглядом, и очевидно, утвердившись в принятом им решении, он одним рывком встал из-за стола. Его фигура по-прежнему смотрелась очень ладно под тканью превосходно сшитого костюма. Никакого живота. Широкие плечи. Крепкая шея. За исключением измученного лица, генерал был в порядке.

Он подошел к небольшому книжному шкафу, подпиравшему восточную стену кабинета. Открыл левую дверцу. За ней обнаружился сейф. Хороший такой сейф, добротный. Такие же использовались в Наногороде для хранения некоторых документов.

2.

Замок поочередно отсканировал сетчатку глаза и отпечатки пальца генерала, потом дождался введения шестизначно цифрового кода, и после этого бесшумно открылся. С нижней полки сейфа Бородин вытащил свою мобильную рабочую станцию. Закрыл сейф, потом шкаф и вернулся к своему месту, водрузив станцию на середину стола.

Едва уловимый шелест системы вентиляции вдруг без всякой причины ударил Завьялова прямо по нервам. Монолит сознания начал стремительно плавиться и заваливаться куда-то в сторону. Мужчина поспешно закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Вдох на четыре счета – задержка – выдох на шесть счетов – снова задержка. И еще круг. И еще. Вдох – задержка – выдох. Вдох – задержка – выдох. Сознание начало обретать нужную плотность.

– Константин Федорович, – голос генерала смягчил мерзкий звук кондиционера. Словно настройщик ослабил натяжение струн на чересчур пронзительно звучавшей гитаре, – Ты в порядке?

– Да, порядок, – Завьялов открыл глаза и, встав с кресла, подошел к столу генерала.

– Уверен? – переспросил тот, приводя в действие рабочую станцию «СМУ28».

– Да, да, – отмахнулся полковник, – Все хорошо. Голова немного закружилась.

– Ладно, – хмыкнул Бородин, нажимаю кнопку активации.

Несмотря на весь технический прогресс, древняя привычка давать приборам и устройствам идиотские аббревиатурно-номерные названия так и осталась не выведенной из генетической памяти российских инженеров-конструкторов. «СМУ28» был специализированным модулем управления, модели две тысячи двадцать восьмого года. Внешне он напоминал то, что когда-то называли ноутбуками. А по степени защищенности и своим возможностям была гораздо ближе к «ядерному чемоданчику».

Генеральские пальцы пробежались по сенсорной клавиатуре, вводя коды доступа и запуская нужное приложение. Затем программа затребовала голосовое подтверждение.

– Генерал Бородин, личный номер два шесть шесть, – отчеканил директор АТБ.

– Посмотрите в центр экрана! – попросил утонченный, но, пожалуй, слишком холодный, женский голос.

Генерал наклонился поближе к станции. Специальный сенсор отсканировал сетчатку его глаза.

– Здравствуйте, генерал! – воодушевленно произнесла система, узнавшая хозяина, – выберите раздел!

– Управление агентами, – по-военному четко произнес Директор.

– Выберите агента! – попросил голос.

– Альберт, личный номер двадцать восемь.

– Выберите действие!

– Смена протокола, – при этих словах стоявший слева от генерала Завьялов весь подобрался.

– Выберите протокол!

– Протокол «Лондон», – громко и отчетливо произнес генерал.

Глаза полковника раскрылись на всю ширину, на которую были способны.

– Не может быть, – севшим в одно мгновенье голосом проговорил он, обращаясь скорее к самому себе, чем к своему начальнику.

Активация протокола «Лондон» означала присвоение Альберту абсолютного допуска вплоть до окончания операции по поиску Евгения Селиверстова. Но минимум на двенадцать часов. То есть примерно до половины десятого завтрашнего утра.

Полковник, как и любой адекватный сотрудник АТБ, искренне полагал, что «Абсолютный допуск» был мифом. Ведомственной легендой, служившей целям идеализации образа агента. Даже такой человек, как Завьялов, знавший на зубок основные положения всех служебных документов, определявших работу Агентства, толком не помнил формулировок, описывающих возможную необходимость присвоения сотруднику абсолютного допуска. Кажется, там говорилось о ситуации, когда агент, находящийся на задании попадал в положение, при котором его подчинение кому бы то ни было, ставило под удар сохранение технологической тайны.

Тайна была священной коровой агентства. Она была важнее национальных, экономических и служебных интересов. Выше правовых, моральных и этических норм. Приоритетней соображений личной и общественной безопасности.

Получение же абсолютного допуска, выводило агента, естественно только на время выполнения задания, из-под прямого подчинения Директора АТБ, или любого другого должностного лица, включая президента страны. Активация соответствующего протокола освобождала агента от любой ответственности за его решения, при условии сохранения тайны, давало ему ключи от всех дверей и секретов, не исключая даже коды запуска ядерного оружия. И, естественно, заставляло любого другого сотрудника АТБ и всех остальных агентств, министерств, ведомств и служб государства в приоритетном порядке отвечать на запросы и выполнять приказы агента, получившего абсолютный допуск, даже ценой собственной жизни. Завьялов всегда был искренне убежден, что шанс на то, что кто-то получит абсолютный допуск, ниже, чем возможность того, что британский монарх воспользуется «спящим полномочием». Но как видно, он ошибался.

Даже «умнейшей» рабочей станции Директора потребовалась почти минута, чтобы отреагировать на полученное распоряжение. Двое напряженно смотрели на экран. Наконец прохладный женский голос выдал:

– Для запуска выбранного протокола требуется двойное подтверждение.

На экране появился значок сканера отпечатков пальцев.

– Директор Агентства, – подсказал голос.

Бородин поднес большой палец правой руки к экрану и опустил подушечку в центр значка.

– Подтверждение принято, – согласилась станция.

– Сотрудник с допуском второй степени.

Генерал отошел чуть в сторону и молча кивнул Завьялову.

Полковник чувствовал, как сердце начало биться чаще. Перед глазами вдруг возник образ Евы. Он мотнул головой, избавляясь от наваждения. Шагнул к столу и приложил подушечку большого пальца к экрану.

– Подтверждение принято, – отозвался женский голос, – Протокол «Лондон» для агента Альберт будет активирован через пять, четыре, три, две, одну… Протокол «Лондон» для агента Альберт, личный номер двадцать восемь, активирован.

Экран системы замигал красным.

– Ладно, генерал, – подытожил Завьялов. В голос прокралась нехарактерная для него хрипотца, – Это весомый довод. Неожиданный и весомый.

– Весомый, – кивнул Бородин, – достаточно весомый, чтобы вам двоим перестать заниматься херней и вытащить «профессора» из той дыры, в которой вы его нашли!

– Возможно, нашли, – уточнил Завьялов, – у нас нет гарантий.

– Какие уж тут гарантии, – вздохнул Бородин, – И все-таки действуйте! Слышишь меня, Костя? Ради бога, действуйте!

3.

Как только Константин Федорович Завьялов закрыл за собой дверь приемной Директора АТБ, в его кармане тут же запиликал ультрафон. Это был Альберт.

– Слушаю, – ответил полковник.

– Мне тут по служебной сети пришло любопытное сообщение, – протянул агент.

– Он тебя убедил?

– Он меня удивил, – признался Альберт, а потом добавил, – Похоже, генерал тоже считает, что это кто-то внутри страны…

– Не исключает, – отозвался полковник.

– Хм… С одной стороны он отрезал теперь возможных организаторов от всех легальных рычагов, – проговорил агент, – с другой свалил всю ответственность за возможный исход на меня. И мне…

– Тебе не привыкать, – резко прервал агента Завьялов, – Иногда приходит время брать ответственность на себя. Думаю, оно пришло. Как считаешь?

– Видимо, пришло, – нехотя согласился Альберт.

– Значит действуем?

– Ну… почти… – протянул агент.

– Что значит «почти»? – Завьялов начинал раздражаться. Виски начинали едва ощутимо побаливать.

– Действуем, действуем – тут же поспешил успокоить полковника Альберт, четко уловивший его настроение, – Только сначала мне нужно поговорить с тобой, генералом и Каспером. Без свидетелей. И не для записи.

– Ты дашь нам адрес или нет? – Завьялов уже не скрывал своего раздражения. Он очень хотел прямо сейчас дать команду отряду спецназа и отправиться по известному Альберту адресу в Грязном городе.

– Обязательно. Как только мы с вами кое-что обговорим, – еще спокойнее, чем раньше проговорил двадцать восьмой, – просто организуй это! И чем быстрее, тем лучше.

– Ладно, – дернул подбородком Завьялов, понимая, что спорить бессмысленно. А в том взвинченном состоянии, в котором он находился, так и просто опасно, – Дай мне пять минут!

Отключившись, полковник не мешкая направился в комнату совещаний. По дороге он набрал генерала и сообщил ему о желании Альберта. Генерал был не против, но попросил пару минут, потому что ему по внутренней линии звонили из Кремля, чтобы узнать о причинах активации необычного протокола.

Войдя в оперативный штаб, Завьялов застал Каспера, внимательно слушающим доклад аналитиков. Понимая, что ведет себя не очень деликатно, он, тем не менее, не дожидаясь даже паузы в докладе, подошел прямо к командиру операции, наклонился к нему и прошептал в самое ухо:

– Альберт просит нас с тобой и генерала на приватный разговор. Это срочно.

Каспер, конечно же, получил сообщение о смене протокола для агента двадцать восемь, а потому счел разумным максимально чутко отреагировать на пожелание коллеги, получившего абсолютный допуск. Он жестом показал аналитикам, что они пока закончили, и увлек Завьялова в сторону от стола.

– Насколько приватным должен быть разговор? – таким же шепотом уточнил он.

– Ни свидетелей, ни прослушки, ни записи, – ответил полковник.

– Сделаем – согласился агент, а потом снова шепотом спросил, – не хочешь ничего мне сказать до этого?

– У нас будет минутка до того, как придет шеф, – успокоил его Завьялов, – так что, думаю, Альберт тебе все и скажет.

Каспер задумался на несколько секунд. Потом молча кивнул полковнику и объявил громко, чтобы услышали все, кто находился в комнате:

– Перерыв десять минут! Сходите погуляйте! Подышите воздухом, разомнитесь! Дина, останься.

Это был не офис торговой компании. Поэтому ему не пришлось ни повторять дважды, ни торопить кого бы то ни было. Все очень послушно, без суеты, но при этом весьма проворно, встали со своих мест и по очереди вышли из комнаты совещаний. Вышедший последним аналитик Келлог мягко прикрыл за собой дверь.

– Свяжись с Альбертом, – негромко проговорил Каспер, обращаясь к единственному технику, оставшемуся в комнате, – пусть использует свой новый допуск и настроит соединение через свой выделенный канал. И выключи всю контролирующую и записывающую аппаратуру в комнате!

Дина послушно опустила глаза к экрану, набрала номер Альберта, дождалась ответа и повторила ему просьбу Каспера. Потом помогла агенту настроить защищенный видеозвонок и вывела изображение с фронтальной камеры его ультрафона на центральный экран. Когда на экране появилось лицо агента номер двадцать восемь, Дина снова уткнулась в свою рабочую станцию, устраняя все технические возможности прослушивания или записи предстоящего разговора. Когда все было готово, она вопросительно посмотрела на Каспера. Тот прикрыл глаза и кивнул на дверь. Девушка торопливо поднялась, быстрыми бесшумными шагами добралась до двери и выпорхнула из нее, не забыв снова прикрыть за собой.

– А где генерал? – уточнил Альберт.

– Будет через пару минут, – ответил Завьялов, и, усмехнувшись, пояснил, – ему позвонили от президента. Хотят знать, с чего это мы активируем для своих агентов экзотические протоколы.

– Ясно, – кивнул Альберт, вглядываясь в крошечное лицо Каспера на своем ултьтрафоне. Даже такая маленькая картинка однозначно давала понять, что командиру операции явно не нравилось, что такие вещи, как смена протокола, происходили за его спиной.

И Альберт поспешил устранить недопонимание.

– Каспер, если ты еще вдруг не в курсе, – сообщил он, – я подозревал генерала в организации похищения.

Завьялов посмотрел на двадцать первого, надеясь увидеть на его лице ошеломленное выражение. Но заметил разве что оттенок легкого удивления. – Тебя смутили брошенные «Термиты»? – тут же забыв о собственном недовольстве, попробовал угадать тот.

– Верно, дружище, – кивнул с экрана Альберт, – Ну почему они не взорвали все? Я так и не придумал причины. Плюс остальные ниточки, слишком уж настойчиво уводившие нас по арабскому следу.

– Мне это тоже не понравилось, – признался блондин, – не сразу. Сначала я был немного… Как бы сказать? Введен в заблуждение собственной удачей. Еще бы! Самому додуматься и найти целый клад улик. Да еще на глазах Константина Федоровича Завьялова и самого Альберта! Тут не мудрено подхватить жар от звездной болезни.

– Но самодовольство это, все же, не про тебя, – улыбнулся Альберт.

– Наверное, – пожал плечами Каспер, – по крайней мере, чуть позже, когда у меня была минутка задуматься об этом, я решил, что это странно. А потом пришла уверенность в том, что, если бы я проводил эту операцию, я бы обязательно взорвал все заряды. Ведь я бы ничем не рисковал…

– Вот именно, – радостно подтвердил Альберт, – никто бы больше не пострадал, машина «профессора» уже улетела в сторону туннеля. Одно нажатие – и никаких следов!

– И ты думаешь, это провокация? – продолжил размышления Каспер, – Повод начать антитеррористическую операцию на Ближнем Востоке?

– Не просто операцию, Кас. Самую масштабную чистку в истории.

– И ты решил, что это мог быть Александр Николаевич, – почесав щеку, проговорил блондин, – из-за его давних счетов с исламскими экстремистами.

– Видишь, полковник, – искренне улыбнулся экранный Альберт, – это не сказка, которую я выдумал от нечего делать. Это здоровая логика разумного агента.

Завьялову оставалось только развести руками. Он действительно был удивлен тем, что Каспер на его глазах выстроил ту же логическую цепочку, что и Альберт совсем недавно на набережной. Для самого Завьялова это все не было таким очевидным. Что ж… Видимо, именно поэтому, он и не стал агентом с двумя цифрами в графе «личный номер».

Старший оперативной группы хотел было сказать что-то еще, но в этот момент дверь комнаты распахнулась, и в оперативный штаб вошел Директор АТБ.

– Здравствуй, Альберт, – обратился Бородин к изображению на центральном мониторе. Завьялов мог себе представить, что разговор с возвращенным в дело агентом, которого Бородин когда-то безуспешно попытался «устранить», не порадует генерала. Но тот, как и положено человеку в подобной должности, держался спокойно и с достоинством.

– Привет, Александр Николаевич, – отозвался двадцать восьмой. В его голосе тоже вряд ли бы удалось распознать нотки злости или презрения.

«Словно ничего и не было» – подумал про себя полковник.

– Говорят, ты добился определенного прогресса, – закинул удочку генерал.

– Возможно, – без особого энтузиазма проговорил агент, – пока это всего лишь версия.

– Версия, у которой, как я понимаю, есть конкретный адрес? – уточнил Бородин.

– Которым ты почему-то до сих пор не желаешь поделиться, – не выдержал Завьялов.

– Будет вам адрес, – как-то обреченно вздохнул Альберт, – будет. Но сначала нам с вами нужно сделать кое-что еще.

– Говори! – подбодрил генерал.

– Где девочки, генерал? Они в Москве? – не стал тянуть Альберт.

– Только «Яна», – нехотя сообщил генерал.

Все кто присутствовал в комнате, прекрасно понимали, о чем шла речь. «Девочками» называли три межведомственных или надведомственных, кому как больше нравилось, боевых отряда специального назначения. «Анна», «Юля», «Яна». Таковы были их кодовые названия. Это была боевая элита страны, выращенная на совершенных тренировочных программах и самых современных химических средствах.

– Она нам нужна, – констатировал Альберт.

– Чем плоха наша собственная группа? – усомнился генерал.

– Во-первых, она не так, я бы сказал «убийственно» подготовлена, – спокойно объяснил Альберт, – а во-вторых, разве не она сейчас следит за посольством наших заокеанских друзей?

– Снимем наблюдение, – фыркнул генерал, – почти очевидно, что американцы тут ни при чем.

– Почти наверняка, – кивнул двадцать восьмой, – Но все же… Не стоит нарушать основной протокол. Мы и так уже понарушали все, что могли. Давай не будем трогать основы! Кроме того, о передвижениях спецгруппы АТБ известно только внутри АТБ…

– Что ты имеешь в виду? – настороженно отреагировал на последнюю фразу агента генерал.

– У нас нет на это времени, Александр Николаевич, – не стал ничего уточнять Альберт, – подумаете об этом на досуге, а сейчас не время для размышлений. Время действовать.

– Чтобы привлечь «девочку», мне нужно будет подтверждение генштаба, – пожал плечами генерал, показывая, что принимает доводы двадцать восьмого.

– Или агента, действующего по протоколу «Лондон», – уточнил Альберт.

Александр Николаевич нахмурился, что-то соображая, а потом неохотно кивнул:

– Действительно. Или агента с абсолютным допуском.

– Вот и славно, генерал! – обрадовался тот самый агент, – будет им мое подтверждение. Отправляй запрос!

– Ладно, – согласился Бородин, хотя его лицо не выражало особого восторга.

– Каспер, сценарии на утро готовы? – обратился двадцать восьмой к старшему группы, привлекая к нему пытливые начальственные взгляды.

– Готовы, – уверенно отозвался тот.

– Значит, аналитиков можно отпустить до утра по домам? – задал новый вопрос Альберт.

– По большому счету да, – не стал возражать двадцать первый.

– Вот и отпускай! – кивнул Альберт, – И остальных тоже отпускай! Всех отпускайте!

– Как всех? – не понял генерал.

– Совсем всех, – сказал Альберт, – Очистите здание! Полностью. Выключите всю прослушку, все сенсоры, все камеры! Уберите всех людей! А сами поезжайте к «Яне».

– Зачем?

– Думаю, будет лучше, если директор АТБ лично шепнет на ухо командиру группы, кого именно они собираются вытащить из лап похитителей. Чтобы бережней отнеслись к жизни и здоровью пленника. А то, они те еще мастера палить без разбора во все живое… А потом отправитесь втроем на место, – продолжал Альберт, – чтобы взять ситуацию под контроль, когда «девочка» сделает свое дело.

Завьялов наблюдал, как директор АТБ судорожно пытается найти изъяны в предлагаемом Альбертом плане действий, а Каспер покачивает светлой головой, по привычке сложив руки на груди и уперев указательный палец в щеку. На раздумья у Бородина ушла почти минута.

– Ладно, – кивнул он, наконец, – сделаем, как ты говоришь.

– Чудесно, – улыбнулся двадцать восьмой, – я сообщу вам адрес, как только удостоверюсь, что в здании все чисто.

– Что-то еще? – спросил генерал. Он иногда трудно принимал решения, но приняв их, предпочитал действовать молниеносно. Вот и теперь ему уже не терпелось выгнать всех из здания и отправиться на встречу со спецгруппой.

– Да генерал, еще одна маленькая деталь,– хитро прищурился Альберт.

– Что?

– Я сказал, что нужно всех убрать с Брущатой… Но кое-кто мне все же понадобится.

– И кто же? – развел руками Бородин.

– Оператор детектора Клозе, – не поведя даже бровью, сообщил двадцать восьмой, – Мне придется воспользоваться этой диковинкой.

Это оказалось неожиданностью для самого Завьялова, который почувствовал, как его лицо непроизвольно вытягивается. Возможно, и для генерала, который озадаченно смотрел на экран. Но точно не для Каспера. Блондин ухмыляясь покачивал головой. Весь его вид говорил полковнику о том, что он очень хорошо понимает логику своего коллеги. Завьялов решил, что обязательно спросит его об этом. Но позже. У них будет достаточно времени по дороге в Грязный город.

В этот момент генерал вышел из оцепенения. Он задал вопрос, на который, скорее всего, не надеялся получить ответ.

– Зачем он тебе? – спросил Бородин.

– Я не могу сказать, Александр Николаевич. Без обид! Нам сейчас не до них, – мягко проговорил Альберт, а поразмыслив несколько секунд, добавил, – Константин Федорович тут сказал мне, что пришло время взять ответственность на себя. Вот я и беру. А вам это знание не пригодится. Ей богу!

– Тебе видней, – не стал упорствовать генерал.

Его нехарактерную покладистость Завьялов мог объяснить только страстным желанием вытащить из беды Евгения Селиверстова.

Альберт удовлетворенно кивнул и отключился. Они остались втроем. Каждый задумался о чем-то своем.

– Я говорил, что если Альберт прав, и похищение организовано внутри страны, то у нас нет шанса определить организатора до завтрашнего утра, – прервал молчание Бородин.

– Говорил, – подтвердил Завьялов.

– Похоже, сам Альберт хочет найти ответ гораздо раньше… – протянул генерал.

– Или исключить те ответы, которые ему особенно не по душе, – раздумчиво произнес Каспер.

– Он очень не хочет подвергать «Профессора» риску. Думает, если похищение липовое, а ему удастся найти того, кто за него в ответе, то мы сможем обойтись без «девочки». Вообще без стрельбы, – вспомнил Завьялов сказанное Альбертом на набережной.

– И я с ним согласен, – хмыкнул Каспер.

– Вот почему он решил привлечь надведомственную группу, а не нашу, – предположил полковник.

– Хочет, чтобы о нашей активности узнали, – согласился двадцать первый, – и тот, кто, возможно, все это организовал, понял, что мы нашли «профессора».

– И получил возможность мирно отступить, – продолжил мысль Завьялов, – но вот кого Альберт хочет допросить на детекторе?

– У нас нет времени гадать, – фыркнул генерал, – Да и смысла в этом нет. Все карты у Альберта. Пусть разыгрывает партию. Давайте очистим здание! А догадками развлечемся по дороге…

Завьялов и Каспер согласно кивнули.

Глава 11.
22 августа 21:15.

1.

В то самое мгновение, когда на экране рабочей станции Директора Агентства технологической безопасности загорелась надпись: «Протокол «Лондон» активирован», где-то далеко-далеко от Москвы, в комнате сильно смахивавшей на лабораторный бокс, над косматой мужской головой, склонившейся над раскрытой примерно на середине бумажной книгой, загорелась большая сигнальная лампа. Через долю секунды к ней присоединился пронзительный звук тревожной сирены. Несмотря на то, что сигналы были более чем наглядными и очевидными, у обладателя косматой головы ушло некоторое время на то, чтобы сообразить, что происходит. Причину такой заторможенной реакции можно было легко объяснить. Человек находился в этом скрытом от всего внешнего мира помещении, которое он сам про себя называл «офисом», уже больше двух с половиной лет. А до него здесь обитался другой товарищ. А до него еще один. И ни разу за все эти годы сигнальная система не сработала. И по глубокому убеждению одинокого обитателя «офиса» не должна была сработать никогда. Мужчину звали Семен Краснов. В агентстве технологической безопасности он числился как технический работник с личным номером 4562 и оперативным псевдонимом «Эрик». Краснов занимал должность единственного обслуживающего техника на объекте, который по сути своей являлся миниатюрным узлом связи, единственным назначением которого было обеспечение исполнения протокола «Лондон» в случае его активации.

Сообразив, наконец, что все происходило на самом деле, Эрик отложил книгу, несколько раз глубоко вдохнул и медленно выдохнул, и приступил к пошаговому исполнению инструкций, которых по подобному случаю набиралось на добрый двухтомник, но которые он, тем не менее, знал на зубок.

Сначала Краснов закупорил единственную входную дверь на дополнительный «экстренный» засов. Потом быстро пробежался по всем комнатам «офиса». Всего комнат было пять, не считая кухни, просторной кладовой и санузла. Три из них были жилыми. Они выглядели довольно уютно. Деревянная мебель, со вкусом подобранные обои, несколько картин на стенах, свечи на столиках и прикроватных тумбочках, ваза с искусственными цветами в коридоре. Две комнаты были рабочими. И обе выглядели довольно уныло. Белые стены, белый пол, белая мебель и аккуратнейшим образом смонтированное оборудование.

Эрик взял из холодильника в кухне коробку с пайком на три дня и отнес в рабочее помещение. Потом притащил туда же двадцатилитровую бутыль с водой. Достал из сейфа в коридоре свой табельный пистолет, проверил, опустил в извлеченную оттуда же наплечную кобуру. После этого он вошел в «рабочее пространство» офиса и закрыл на чудовищный магнитный замок массивную дверь, отделявшую его от жилой зоны.

Теперь он оказался в полноценном подземном бункере.

После этого он начал работать. Активировал отдельный сервер, проверил настройки спутника, ввел в систему данные агента, получившего абсолютный допуск. В том числе его личную карту с ДНК, отпечатками пальца и образчиком сетчатки глаз. Затем подключил к закрытым для всего остального мира каналам ультрафон агента и выслал на него краткую инструкцию по подключению к каналу дополнительных устройств, например навигационной системы служебного автомобиля. Все это он делал не задумываясь, почти на автопилоте. Потому что делал это уже много-много раз. Хотя и в тренировочном режиме. Волновался ли он теперь, когда протокол был по-настоящему активирован? Пожалуй, немного волновался. Но все шло хорошо. Все системы слушались его команд и работали превосходно. А потому он продолжал выполнять требования многостраничных инструкций.

С момента сигнала тревоги прошло уже больше получаса, а Эрик дошел до проверки подтверждения получения информации об активации протокола от официальных лиц из списка «1», когда экран основного компьютера показал сигнал мобильного вызова. Звонить в «офис» во время действия протокола мог только один человек.

Эрик шумно сглотнул застрявшую вдруг в горле слюну и непроизвольно провел тыльной стороной ладони по собственному лбу. Лоб оказался влажным от испарины. Он смело признался себе, что совсем не хотел отвечать на звонок. Но не ответить было нельзя. А потому он поднял руку и ткнул пальцем в значок «принять» на сенсорном дисплее.

– Техник Эрик, личный номер 4562 на связи, – проговорил он, стараясь не выдать охватившего его волнения.

– Привет, техник Эрик! – прозвучал из скрытых динамиков радостный голос Альберта, – не ожидал, что так повернется?

– Не ожидал, – не стал лукавить Краснов, нимало удивленный веселым тоном звонившего. По его личному мнению, все агенты с двузначным номером, а уж тем более те, кому могли доверить абсолютный допуск, были суровыми разрушительными машинами не способными ни плакать, ни смеяться.

– Я тут пытаюсь подключить свой транспорт к выделенному каналу, – все также задорно сообщил агент.

– Я выслал инструкцию, – поспешил оправдаться Эрик, – возникли сложности?

– Ага, он тут на шаге «4» выдает два варианта подключения: «Лондон. Восток» и «Лондон. Запад». А в твоей чудной инструкции написано: выберите предпочитаемое подключение. Ха. Это шутка такая? Техническая?

– Это неточность в инструкции, – смутился Эрик, – нужно выбрать «Лондон. Восток».

– Ладно, повиси немного! – выдал Альберт и замолчал, очевидно, заканчивая настройку бортовой системы своего «Порше».

Эрик терпеливо ждал, непроизвольно прислушиваясь к неясному шелесту, раздававшемуся из динамиков.

– Готово! – наконец объявил двадцать восьмой.

– Вижу ее, – подтвердил Эрик, глядя на вспомогательный монитор, на котором появились данные о новом подключении.

– Скажи мне вот что! – тут же меняя тему, проговорил агент, – на время действия протокола доступ к списку «1» есть только у тебя, верно?

– Точнее у вас, – смутился Эрик, – я лишь обеспечиваю техническую сторону. А вообще, да. Вся информация по списку «1», как и еще целый ряд баз данных, временно блокируется на своих обычных серверах и транслируется с нашего, выделенного.

– В том числе и личные карточки? Те, что с отпечатками пальцев, кодами ДНК, сканами сетчатки глаза, служебными паролями…

– Да, конечно, – подтвердил техник.

– И эти данные идут с нашего сервера на все сканеры, которые использует АТБ? – уточнил Альберт, очевидно знавший ответ, но предпочитавший лишний раз убедиться, спросив человека, который последние три года занимался исключительно этим.

– В том числе, – нервно поглаживая пальцами поверхность стола, ответил Краснов, – все сканеры АТБ, ФСБ и Генерального штаба. Все системы ВСКД. То есть сканеры в аэропортах, на вокзалах, КПП на дорогах, больницах, моргах. А еще эти данные идут…

– Ну да, ну да, – перебил его Альберт, – А ты можешь только просматривать данные или корректировать их тоже есть возможность?

– Корректировать? – не сразу понял Эрик.

– Ага, – хохотнул звонивший, – менять данные. Ну, например, в личных карточках.

– Заменить данные? – Краснов все же не до конца понимал, чего от него хотят.

– Сделать так, чтобы сканирование, например на вокзале, проходил один человек, а сканер сказал, что это вовсе не он, а кое-кто другой, – спокойно пояснил Альберт.

– Могу и заменить, – немного подумав, согласился связист. А подумав еще пару секунд, добавил уже с воодушевлением, – Да могу, без проблем.

– Вот и отлично! – обрадовался Альберт, – вот, как мы с тобой поступим…

2.

Спорткар из гаража Агентства технологической безопасности несся по полупустым улицам Чистого города, который в вечернее время выглядел завораживающе. Водитель зачастую отрывал взгляд от дороги, чтобы полюбоваться этим великолепием. А полюбоваться действительно было чем.

Аккуратные зеленые скверы, отреставрированные памятники и фасады старинных домов, идеально ровные и чистые тротуары. Все это подсвечивалось мягким светом, разных оттенков и перемешивалось с великолепием самых современных построек, создавая потрясающие урбанистические пейзажи. Даже нелюбимая водителем реклама, во всех этих новейших сверхтехнологичных форматах, выглядела потрясающе.

С того момента, когда система навигации подключилась к защищенному служебному каналу АТБ, автомобиль по сути стал полноценной рабочей станцией агента. На большом дисплее светилась отличного качества картинка, идеально точно отображавшая расположение «Порше» на карте. Над картой было небольшое прямоугольное окошечко служебного идентификатора.

«Альберт. 28. Протокол «Лондон», – сообщало оно.

– Удобная штука, этот мифический протокол. Отдельные серверы, персональный спутник, все базы данных в прямом эфире. Так можно жить… – сам себе похвастался Альберт и переключил систему в режим голосового управления.

– Данные на объект, – отдал он системе первый приказ, – Старкова Карина Юрьевна.

На экране появился профиль запрошенного объекта.

– Статус безопасности? – уточнил свой запрос Альберт.

– Объект под охраной ФСО, список «3» – ответила система женским голосом. Приятным и не таким строгим, как у «УСМ 28» генерала Бородина.

– Ответственный?

– Валиулин Илья Матвеевич.

– Служебный транспорт Валиулина.

– Данные на экране, – ответил голос, а на экране появились данные двух автомобилей «Рэйндж Ровер».

– Местоположение транспорта в настоящий момент?

– Запрашиваю данные, – в центре экрана появился значок ожидания, перекатывающаяся от маленькой фигурки спутника к крошечной фигурке приемной антенны волна. Это заняло не больше двадцати секунд, – Михайловская улица, дом 23.

– Данные по адресу!

– Концерт-холл «Ноу-драма», – сообщила система.

– Мероприятие сегодня? – уточнил агент.

– Концерт Мэта Си Меллоуна. Начало в 20:00. Стоимость билета от десяти с половиной тысяч рублей.

– Ого-го! – шуточно удивился Альберт, – придется подождать снаружи!

2.

Музыка заполняла просторный двухуровневый зал, перемешиваясь с клубами искусственного дыма и разноцветными лучами световых установок. Люди двигались в такт с ней настолько синхронно, что со стороны могло показаться, что идут съемки клипа, или кто-то устроил большой танцевальный флэшмоб. На самом деле причина была в специальных звуковых устройствах, работавших на недоступных человеческому уху частотах. Новое слово в индустрии развлечений. Звуковые программы, заимствованные у разработчиков систем изменения сознания, контроля сна и внетелесных переживаний, совмещенные с крутой свето-музыкой, давали непревзойденный эффект. Круче любых наркотиков. Лучшие клубы мира переживали новую молодость. Невероятные ощущения и никакого риска для здоровья. Еще бы! Только не в «Чистой» части Москвы!

Меллоун был звездой этой новой музыки. Он нравился парням своей твердостью и прямотой и сводил с ума девушек игривым взглядом голубых глаз и ослепительной улыбкой.

Публика, заполнившая концерт-холл была в экстазе.

В море публики выделялись острова барных стоек. И это море размеренно накатывало свои волны на их хрустально-безалкогольные берега. Одну за одной.

В нескольких метрах от одного из таких островов, словно одинокий риф, возвышался мужчина лет тридцати пяти, в темно-серых брюках и подсвеченной ультрафиолетом рубашке с закатанными почти по локоть рукавами. Он был высок и широкоплеч. Его массивный щетинистый подбородок, мог, пожалуй, позволить ему не без шансов на успех попытаться познакомиться с любой девушкой в зале. Вот только на лице его, приглядевшись, как следует, если бы, конечно, это позволили сделать беснующиеся лучи лазеров и проекторов, можно было увидеть очень странное выражение. Это выражение говорило о том, что он вовсе не собирался ни с кем знакомиться. В нем не было ни надменного высокомерия, ни поиска, ни вызова, ни веселья, ни опьяненного недопонимания. Ничего из того, что можно было бы ожидать на лице одинокого привлекательного мужчины застывшего в центре буйного клубного веселья. Скорее это была какая-то озабоченная обреченность. Его взгляд скользил по лицам, но не реагировал на них, словно за чуть расширенными зрачками не было того, кто смотрел. Этот взгляд ни на ком не останавливался. Он мог бы натолкнуть человека с достаточным поэтическим воображением на мысль о прожекторе на сторожевой вышке охраняемого объекта, который безостановочно движется по заданной раз и навсегда траектории. Неторопливый и одновременно тревожный.

– Боже, какой у него подбородок! – проговорила на ухо своей подруге, облокотившаяся о барную стойку высокая шатенка. Аудиосистема зала была спроектирована таким образом, что возле баров уровень шума был ниже, чем в танцевальных зонах, так чтобы бармены могли спокойно расслышать заказы, а гости перекинуться парой фраз друг другу на ухо. Бармены здесь были живыми людьми. Никаких роботов. В Москве это было признаком шика. А «Ноу-драма» был, без сомнения, шикарным заведением.

– Все, как ты любишь, – хохотнула в ответ подруга, откидывая со лба челку.

– Мог бы угостить дам, – шутливо надула губки шатенка.

– Сдается мне, этот красавчик тут не за этим, – покачала головой подруга.

И словно в подтверждение ее слов из толпы прямо к объекту их интереса вынырнула совсем молоденькая особа в коротком черном платье.

– Боже, – закатила глаза шатенка, – сколько ей лет? Пятнадцать?

– Ты не поняла, – успокоила ее спутница, – он с ней не спит, он ее охраняет.

– Охраняет? – девичья бровь недоверчиво приподнялась.

– Ага, – кивнула подруга и ее челка снова упала на высокий лоб.

– Откуда ты знаешь? – недоверие не торопилось исчезнуть с лица шатенки.

– У меня большой опыт, – пожала плечами знаток специфических мужских профессий.

В этот момент девушка в черном поманила обсуждавшегося мужчину за собой к барной стойке. Когда они оказались в зоне приглушенной музыки, она приподнялась на носочки и прошептала ему в самое ухо:

– Илья, мы закругляемся. Я проголодалась!

– Как скажете, Карина Юрьевна – кивнул охранник, – куда едем?

– Давай в «Либерти»! Юля с нами.

– Понял, – еще раз кивнул мужчина и достал ультрафон. Он еще не успел привыкнуть к отсутствию раций с невидимыми гарнитурами, которые использовались для охраны персон из первых двух списков. Его нынешняя подопечная была из списка номер три, а значит, рации для ее охраны были не нужны.

Прикрыв аппарат ладонью он проговорил в самый микрофон:

– Мы выходим.

– Будем готовы через две минуты, – ответила трубка.

– Идемте! – кивнул мужчина, обращаясь к своей подопечной и присоединившийся к ней подруге Юле. Вместе с Юлей к ним присоединились выдающиеся юлины груди, которые, казалось, только каким-то чудом, в нарушение всех законов физики, до сих пор не выпрыгнули из тесного декольте.

Троица двинулась к выходу из клуба. Шатенка проводила ее разочарованным взглядом.

Попадавшиеся по пути молодые люди и девушки почтительно расступались перед девочкой в черном платьице, некоторые заискивающе улыбались. Все прекрасно знали, чьей дочерью она была.

Возле выхода компанию уже поджидал огромный черный лимузин, произведенный на далеком северном острове. Задняя дверь была предупредительно распахнута. Спереди от лимузина стоял такой же черный внедорожник, произведенный, к слову, на том же туманном острове. Оба автомобиля управлялись водителями. Никаких автопилотов. Три человека внимательно смотрели по сторонам.

Девушки со смехом влезли на просторное заднее сиденье. Сопровождавший их охранник, сел на переднее кресло рядом с водителем. Перед тем как закрыть за собой массивную дверь он бросил одному из контролировавших улицу людей:

– В Либерти!

2.

Охранники прыгнули в «джип» и маленький кортеж двинулся с места. От одного из самых известных в Москве ресторанов южно-европейской кухни их отделяла всего пара кварталов.

Ночь светилась миллиардами искусственных огней, отблески которых раскрашивали небо. На тротуарах царило оживление, а вот проезжая часть была почти пуста. Машины приблизились к первому перекрестку. Светофор замигал зеленым. Водитель, шедшего первым внедорожника прибавил газу, чтобы успеть проскочить.

В этот момент из-за угла на перекресток вылетел белый «Порше» и с визгом остановился прямо на середине, перегородив путь кортежу.

Внедорожник едва успел затормозить, чтобы не протаранить немецкий спорткар.

Водитель лимузина среагировал мгновенно. Резко вывернул руль, чтобы объехать остановившийся автомобиль сопровождения, и уже собирался надавить на газ, чтобы проскочить перекресток, как следовало по инструкциям. Но сидевший рядом Илья Валиулин тронул его за руку и спокойно сказал:

– Остановись!

Седан затормозил как раз напротив перегородившего перекресток спорткара.

– В чем дело? – недовольно воскликнула девушка, которую как следует тряхнуло от резкого торможения.

– Все в порядке, Карина Юрьевна, – даже не взглянув в ее сторону, пробурчал Валиулин, – посидите две минутки! Двери не открывайте!

Голос охранника прозвучал собранно и холодно. Карина была избалованной девчонкой, но она точно не была дурой. Девушка молча откинулась на спинку дивана, отмахнувшись от возможных вопросов своей подруги и сложила скрещенные руки на груди.

Сам же телохранитель не без удивления наблюдал, как из «Порше» выбрался молодой с виду парень в светлой ветровке и джинсах, присел на капот, и, улыбаясь, посмотрел прямо на него.

Почувствовав в животе судороги профессионального азарта, мужчина незаметным жестом расстегнул кобуру своего «Вальтера» и снял его с предохранителя.

– Если что не так, гони к управлению! – бросил он водителю и рывком выбрался из машины. Охранники из джипа, уже высыпали наружу и наставили на возмутителя спокойствия свои автоматические стволы.

Сам возмутитель продолжал спокойно сидеть на капоте и смотреть на офицера службы охраны.

Валиулин мазнул взглядом по белому спорткару. Тот был пуст. Он поднял ладонь, показывая своим не нервничать без повода, и зашагал к наглецу. Внутри появилось очень нехорошее предчувствие.

– Тебе что, заняться нечем? – спросил он, подходя, к продолжавшему улыбаться водителю «Порше».

– А я как раз и занят делом, – спокойно ответил тот.

Илья остановился в двух шагах от незнакомца и внимательно посмотрел в его лицо:

– И что это за дело?

– Спасаю мир, – радостно признался незнакомец.

– Чего? – скривился телохранитель, – Что ты несешь?

– Вот так всегда, – развел руками парень из «Порше», – Никто не ценит спасителей мира. Ну и ладно. А я все равно буду его спасать. И мне нужна помощница.

– Какая еще помощница? – снова поморщился Илья, не понимая еще до конца, как ему относиться к этому дурному спектаклю.

– Ты что фильмов про супергероев в детстве не смотрел? – изобразил искреннее удивление незнакомец, – юная соблазнительная помощница! Без нее спасти мир никак не получится!

До Валиулина наконец дошел смысл слов человека, перегородившего им дорогу своим спорткаром. И этот смысл ему очень не понравился. Склонив голову набок, он прошипел:

– Не хочешь ли ты сказать…

– Хочу! – не дали ему закончить, – Она поедет со мной. А вы с ребятами спрячете свои игрушки, прыгнете в свои красивые машины и покатитесь на них куда глаза глядят. Может поужинать вместе или еще куда. Придумайте! Когда еще выдастся свободный вечерок…

Илье на язык попросилось много красочных фраз и предложений в адрес молодого человека в узких джинсах, но что-то, должно быть многолетний опыт работы в определенных кругах, заставило его оставить их при себе. Глубоко вздохнув, он как можно спокойнее спросил:

– Что заставляет тебя думать, что я приму твое, надо сказать, более чем хамское предложение?

– Всего три буквы, – тут же ответил незнакомец, подняв глаза к ночному небу, – А, Т, Б.

У Ильи внутри все оборвалось. Предчувствие было не напрасным. Он сразу же вспомнил пришедшее с час назад по служебному каналу уведомление об активации протокола «Лондон». Он был достаточно квалифицированным сотрудником, несмотря на то, что ему приходилось охранять человека из третьего списка. Причиной такого положения вещей был не его профессиональный уровень. Причиной был небольшой инцидент, случившийся чуть больше года назад. А потому ему даже не пришлось заглядывать в служебные документы, чтобы уточнить, что представлял собой загадочный протокол «Лондон». Он знал это и так, и был ни мало удивлен фактом активации, как он искренне полагал, «фантомного» протокола.

Кроме того Илья Валиулин искренне верил, что скоро ему удастся заставить начальство забыть, наконец о том самом инциденте. И вернуть себя к работе с кем-то из второго, а может быть даже, чем черт не шутит, первого списка. И в свете этих самых надежд то, что происходило прямо в этот самый момент, его совершенно не радовало.

– Альберт? – почти обреченно, почти наверняка зная ответ, спросил охранник.

– Личный номер двадцать восемь, – искренне обрадованный догадливостью охранника кивнул возмутитель спокойствия, и с улыбкой выставил перед собой руку с раскрытым удостоверением.

Валиулин, прекрасно понимая, что это не розыгрыш, не ошибка, не чья-то глупая шутка, все же шагнул к агенту АТБ и протянул к его удостоверению свой служебный ультрафон. Программа сканирования отозвалась надписью на экране: Альберт, 28, протокол «Лондон».

«Это пи…дец», – совсем уже обреченно констатировал сам для себя Илья.

– Не расстраивайся, майор! – участливо произнес Альберт, – это не будет концом твоей карьеры. Обещаю тебе. Если ты все сделаешь правильно, то шансы вернуться к твоему второму списку, что-то мне подсказывает, сильно вырастут.

– А если не сделаю? – снова склонив голову, спросил офицер, совсем не удивившись осведомленности технологического агента о своей скромной персоне. Двузначные агенты АТБ были элитой. Почти мифом. Они просто обязаны были знать все о людях, с которыми пересекались во время своих операций. Так думал Илья. И был очень близок к истине.

– Вытащим кучу людей из постелей, – ответил Альберт, – я потеряю время и фактор неожиданности. Ее я все равно получу. Никто не выиграет от этого, поверь!

Все, что говорил человек из АТБ, было чистой правдой.

– Ты ведь знаешь ее отца? – предпринял последнюю попытку Валиулин, – он человек довольно чувствительный, порой даже нервный. И к дочери своей питает самые нежные чувства.

– Ты говоришь правильно! – Альберт посмотрел ему прямо в глаза, – и именно поэтому она мне и нужна.

– Может быть, можно решить все более цивилизованно?

– Слушай,– агент АТБ привстал с капота, и шагнул к охраннику, – С ней ничего не случится, я обещаю. Кроме того… Ты же знаешь, что должен содействовать мне изо всех сил?!

– Знаю, – процедил майор.

– А с ее отцом я поговорю, – подмигнул Альберт, – ты не останешься виноватым. Это я тебе обещаю. Помоги мне!

Валиулин задумался на несколько секунд, потом кивнул.

– Тогда прикажи им убрать стволы и давай ее сюда! – удовлетворенно кивнул Альберт.

Илья дал отбой своим людям, подошел к задней двери лимузина, потянул за ручку.

Дверь открылась, давая ему увидеть недовольное и, хоть она и пыталась это скрыть, немного испуганное лицо его подопечной.

– Карина Юрьевна, – отстраненно проговорил Валиулин, – Возникла внештатная ситуация. Мы временно не способны обеспечить вашу безопасность. Поэтому я передаю вас под охрану АТБ.

– Ты серьезно? – нахмурилась девушка.

– Абсолютно, – кивнул Илья и приглашающе протянул руку.

Она задержалась на секунду, словно раздумывая, стоит ли послать его к черту и показать свой характер, устроив небольшую истерику в своей излюбленной манере. Возможно, она слишком часто вела себя, как избалованная, взбалмошная девчонка… Но, все же, она знала грань. Кроме того, фигура парня, который так нагло в одиночку остановил их кортеж прямо в центре города и заставил вечно самоуверенного Валиулина так явно нервничать, вызвала у нее легкий, почти неощутимый, но все же мгновенно взбудораживший что-то внутри, интерес. Девушка посмотрела в глаза своему сопровождающему. Его взгляд прямо сейчас красноречиво сказал ей, что для возражений и глупых сцен время было совсем не подходящее. К интересу примешался страх, зашевелившийся в центре живота. Карина шумно сглотнула, бросила взгляд на ошеломленную подружку и протянула руку своему телохранителю. Илья помог ей выбраться из машины и проводил до пассажирской двери «Порше».

Молодой человек в джинсах дождался, пока она усядется, закрыл за ней дверцу и, обойдя машину, опустился за руль. Через мгновенье автомобиль с испуганной юной пассажиркой вырулил с перекрестка и исчез за поворотом.

А еще через полчаса немецкий спорткар вкатился в послушно открывшиеся перед ним чугунные ворота и подъехал прямо к главному входу в здание Агентства технологической безопасности.

Здание и в обычное время не сиявшее разноцветьем жизни, теперь выглядело совсем мрачно. Выглядело даже заброшенным. Словно в нем до ночи затаилась толпа голодных зомби.

Водитель выскочил из автомобиля и, оббежав его, помог выбраться своей молоденькой и очень напуганной пассажирке.

Они вошли внутрь. Карина ничего не говорила. Ничего не спрашивала. Она могла только молча идти за своим сопровождающим. От ее обычной невыносимой вспыльчивости сейчас не осталось и следа. Отец бы очень удивился, если бы увидел сейчас свою единственную дочь. Такое полугипнотическое состояние девушки можно было бы списать на ее испуг или осознание величины неизвестной, но очевидно имевшей место опасности, грозившей ей. Но на самом деле причиной ее необычной кротости было необыкновенное очарование, которое она неожиданно для самой себя находила в происходившем. И если задуматься, то это было весьма объяснимо. Ее выдернули из узкого коридора событий, которым была очерчена вся ее жизнь в последние полтора года. Ей что-то угрожало. Она понятия не имела, что именно, но знала точно, что виноват в этом ее отец. И это осознание его вины вкупе с подсознательным предвкушением его будущего раскаяния, наполняли ее сердце странным ликованием. Ну и, конечно, ее сопровождающий. Она была достаточно хладнокровной («достаточно сукой», как говорил один ее знакомый), чтобы спокойно реагировать на бесчисленное количество заслуживавших внимания мужчин, которые появлялись вокруг нее. Она была достаточно взрослой, чтобы не потерять голову от ожившей картинки из девчачьей мечты о принце на белом спортивном авто, похищающем ее среди ночи, чтобы увезти в свой одинокий замок и овладеть на шелковых простынях благоухающих великолепными духами. И все же… В этом человеке было что-то такое… Что именно? Как она могла бы описать это? Это что-то явно было не из набора тех качеств, которые большинство женщин внесли бы в список, если бы им пришлось заполнять анкету об идеальном мужчине. Ум, доброта, нежность, красота, верность, честность, достоинство, самоуважение, стремление к совершенству, успешность, любознательность… Нет, нет и нет. Совсем не то.

Скорее… Что же?

Он знал что-то.

Именно!

Знал что-то такое, что дано узнать лишь одному из тысячи, а то и из миллиона. Знал что-то не из книг или рассказов. Нет. Это знание пришло из его жизненного опыта. И знание это было кристально чистым. И оно делало его таким… Ей, конечно, могло все это привидеться. Ведь они провели вместе совсем немного времени, большую часть которого он вообще молчал. Но все же, Карине показалось, что он был сильным. То самое знание сделало его сильным. Именно так! И эта сила была совсем не такой, к которой она привыкла. Совсем не такой, какой обладал ее отец. Эта сила позволяла забравшему ее агенту быть таким спокойным, таким податливым. Эта сила поднимала его над самой необходимостью отвечать силой любому событию этого мира. Что именно он мог знать? Карина не могла даже предположить. Но ей бы хотелось… Ах, как бы ей хотелось, чтобы он, или кто-то другой поделился с ней таким знанием. Это знание притягивало как магнит.

Как бы там ни было, девушка, совсем забыв о своих обычных выходках, затаив дыхание шла вслед за агентом с завораживающим псевдонимом «Альберт». Она заметила псевдоним на экране бортового компьютера, и теперь непроизвольно повторяла его про себя на разные манеры. То растягивая звуки, то выстреливая ими. Ударяя то первый слог, то последний.

А он просто молча, и почти бесшумно шагал слева от нее, петляя по совершенно пустым коридорам мрачного здания.

Они добрались до служебной лестницы, ведшей на подземный этаж. Альберт аккуратно взял свою подопечную за локоть и увлек за собой вниз по мраморным ступеням.

Нижний этаж здания на Брущатой был настоящей крепостью. Входы с лестниц закрывали массивные двери. Стены и перекрытия были звуконепроницаемыми. Никакие виды посторонних сигналов сюда не проходили и, соответственно, не могли выйти отсюда. Выйти на связь можно было только подключившись к отдельной, сверхсекретной даже внутри АТБ ультрасети, которую аппарат в кармане Альберта мгновенно поймал по умолчанию. Спасибо всесильному протоколу.

Одно из крыльев этажа было отдано под небольшие изолированные комнаты. Которые любой здравомыслящий человек свободный от оков служебного такта прямо назвал бы камерами. Камерами, по сути своей эти комнаты и являлись. И к одной из этих камер Альберт и подвел похищенную им в центре Москвы девушку.

– Тебе придется побыть здесь, – мягко проговорил он, стряхнув привидевшуюся песчинку с кончика носа.

– Хорошо, – проговорила она, и смело шагнула внутрь.

– Максимум пара часов, – Альберт склонил голову набок, наблюдая, как пленница разглядывает место своего заточения, – обещаю.

– Я поняла, – смиренно кивнула Карина.

– Там есть вода, – он указал на маленький холодильник под письменным столом.

– Ладно, – она снова кивнула, а потом, попытавшись улыбнуться, добавила, – заканчивайте свое дело поскорее!

– Я постараюсь, – агент улыбнулся в ответ и закрыл дверь камеры. Хотя он предпочитал сегодня про себя называть ее комнатой.

Поднявшись обратно на первый этаж, двадцать восьмой выудил из кармана ультрафон и набрал номер Каспера.

Пришло время сообщить им адрес, который назвал Мясник.

– Да, Альберт? – отозвалась трубка голосом двадцать первого.

– Включи громкую связь!

– Сделано.

– Генерал, полковник, слышно меня?

– Слышно, – синхронно подтвердили Завьялов и Бородин.

– Я просто хочу напомнить, что вы не должны начинать штурм без моего подтверждения, – придавая вес каждому слову, медленно проговорил Альберт.

– Я помню, – тут же отозвался Завьялов.

– Даже не обсуждается, – согласился Бородин, – Это твоя операция. Твой парад. И командовать им тебе.

– Хорошо, – вздохнул Альберт, – «профессор» предположительно находится по адресу: улица Эстонская, дом 2.

– Приняли, – отчеканил Завьялов, и в его голосе явственно проступило азартное возбуждение.

3.

Генерал Бородин вылез из машины и отправился к автобусной остановке. Присел на краешек пустой скамейки. Через полминуты рядом с ним опустился еще один мужчина. Невысокий, подтянутый, с коротко остриженными темно-русыми волосами. Они перекинулись несколькими словами, потом подсевший достал свой ультрафон и водя кончиком пальца по экрану, что-то объяснил генералу. Полковник наблюдал за этой сценой с заднего сиденья неприметного серого седана, отличавшегося от того, что утром забрал его в аэропорту только тем, что в нем присутствовало-таки полноценное водительское место, которое сейчас занимал агент Каспер. Завьялов предположил, что командир Яны, которым собственно и являлся подсевший к директору АТБ мужчина, выбирает маршрут, по которому они отправятся к интересующему их дому. Его догадка подтвердилась, когда через пару минут генерал плюхнулся на переднее пассажирское сиденье.

– Поедем в объезд, – сообщил генерал, – мы и одна из их машин через КПП на Алтуфьевском шоссе. Их вторая машина отправится через МКАД.

– Думаете на Енисейской у них могут быть глаза? – с сомнением в голосе спросил Каспер, – что они могут высматривать? Броневики со спецназом или колонны полицейских машин? А у них фургон с мороженым и облезлый заводской автобус. Готов спорить, что они при этом самые настоящие. И использоваться «Яной» будут в первый и последний раз.

– Да и, если уж на то пошло, что им мешает отследить все восемь КПП? – добавил Завьялов, которому эти меры предосторожности тоже показались излишними. Ведь они снова заставляли их терять время.

– Времени у нас достаточно, – успокоил его Бородин, – мы все равно собираемся дождаться подтверждения от нашего заблудшего гения. А эти меры предосторожности, как ты их назвал, в любом случае лучше, чем совсем никаких.

Каспер вытянул губы и согласно мотнул головой. Завьялову оставалось только пожать плечами. Его мысли быстро вернулись к вопросам, которые родились у него после просьбы Альберта очистить здание на Брущатой и подготовить для него детектор Клозе.

– Ты так легко нарисовал эту цепочку от невзорванных термитов до генерала, – ткнув пальцем в светловолосого агента с лицом викинга, проговорил Завьялов, – может, ты и тут попробуешь угадать какого черта он задумал? Кого он хочет притащить на Брущатую?

Бородин поочередно одарил взглядом обоих подчиненных, а потом отвернулся к окну, за которым мелькала удивительная панорама ночной столицы. Как же давно генералу не приходилось любоваться этим восхитительным зрелищем.

Тем временем Каспер, не дождавшись комментариев от генерала, решил таки ответить на вопрос Завьялова.

– Ну, Альберт по-прежнему полагает, что это организованная кем-то внутри провокация… А известие о привлечение нами межведомственной группы может не сыграть решающей роли…

Агент сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию генерала. Тот отмахнулся, даже не повернув головы.

– И что? – раздражение, поселившееся в груди полковника еще в тот момент, когда Альберт выставил их из здания без всяких объяснений, начало уступать место легкой растерянности.

– Возможно, после того, как Александр Николаевич снял с себя его подозрения, – объяснил Каспер, – у нашего друга появилась еще одна версия…

– Возможно, – дернул подбородком Завьялов, – И у тебя есть предположения? Кого может подозревать Альберт?

Не торопясь отвечать блондин снова бросил взгляд на генерала. В этот раз тот оторвался от созерцания красот ночной Москвы и повернулся к своим подчиненным. По его лицу Завьялов готов был предположить, что он очень даже хорошо догадывается, кого именно собрался допросить агент 28. Бородин едва заметно кивнул Касперу, призывая того не стесняться своих выводов и продолжать. Тот уловил знак и немедленно продолжил.

– Как думаешь, Константин Федорович, зачем Альберт отправил всех по домам? Почему не хотел, чтобы кто-то видел или слышал того, кого он собирается допросить на детекторе Клозе? – выдал агент, – От того ли, что он кого-то пытается от нас скрыть? Или потому, что хочет спрятать нас от кого-то? На всякий случай… Чтобы, если что, взять всю ответственность на себя.

Вопросы на несколько мгновений повисли в теплом воздухе августовского вечера, наполнявшем салон «Форда» через приоткрытые стекла. И за эти секунды ответы сами собой пришли к Завьялову.

Его плечи обессилено опустились. Он весь словно бы вжался в сиденье.

Одна большая, начищенная до зеркального блеска мысль вынырнула из глубины его перегруженного интеллекта, и, раскидав по сторонам все мелькавшие до этого соображения, как шар для боулинга раскидывает кегли, остановилась прямо посередине его сознания.

– Не может быть, – почти прошептал полковник. И этот шепот был немедленно подхвачен порывом ветра и унесен сквозь открытое окно в многоцветье закатного неба.

4.

Телефон, настоящий стационарный телефон, спрятавшийся в самом дальнем конце прикроватной тумбочки, противно зазуммерил. Спавший, зажав одну из множества подушек под мышкой, мужчина тревожно открыл глаза. Ему потребовалась пара секунд, чтобы сообразить что происходит, как человеку, только что облитому ледяной водой, требуется несколько мгновений, чтобы снова суметь вдохнуть. Осознав себя, мужчина еще какое-то время недоверчиво смотрел на нарушивший тишину аппарат. Этот монстр звонил на его коротком веку пребывания в этой спальне всего однажды. Около полугода назад, когда во время перелета в Испанию от сердечного приступа умер министр иностранных дел. Наконец, он решился. Протянул руку, стараясь не задеть лежавшие на той же тумбочке ультрафон, часы и «Властелина колец» в мягком переплете с закладкой на двести двадцать четвертой странице.

Поднял тяжелую трубку и поднес к уху:

– Слушаю.

– Доброй ночи, господин президент, – прозвучал в трубке мелодичный и совсем незнакомый ему голос.

– Доброй, – машинально буркнул главный чиновник страны, – с кем имею честь?

Альберт по достоинству оценил выдержку и вежливость президента.

– Агент Альберт, личный номер двадцать восемь…

– Протокол «Лондон», – за него закончил президент, уже сидевший в своей постели, – говори!

– У меня ваша дочь, – очень спокойно сообщил позвонивший, – И у вас есть всего один шанс увидеть ее живой.

Человек в постели закрыл глаза. Он прислушался к тишине апартаментов, нарушаемой только яростным клокотанием в его собственной груди.

Произошло что-то серьезное. Все же произошло…

Ему сообщили о введении протокола «Лондон» для одного из агентов АТБ примерно в половине девятого. Но он ужинал с канцлером Германии. Да и не помнил толком, в чем суть этого самого протокола. Все что он сделал – поручил своему личному секретарю узнать, в чем там было дело. Через полчаса, когда возникла естественная физиологическая пауза в их общении с канцлером

(канцлер отлучился в туалет)

секретарь быстро шепнул ему, что говорил с директором АТБ. Генерал сказал, что введение протокола связано с проблемой соблюдения режима технологической тайны представителями американского посольства. Что протокол будет активен не больше суток, а завтра к обеду у президента будет подробный отчет о ходе дела.

Ему этого показалось вполне достаточно. Тогда. Он попрощался с канцлером и отправился к себе. Президент привык ложиться рано.

Теперь было очевидно, что проблема не исчерпала себя. Теперь эта проблема вломилась в его спальню вместе с телефонным звонком. Теперь жизнь его дочери была в опасности. Он не верил в то, что звонивший блефовал. Слишком крутыми были эти ребята из АТБ. Особенно агенты с номерами из двух цифр… Глубоко вдохнув, не открывая глаз, мужчина проговорил:

– Вы шантажируете президента страны, агент. Ставите под угрозу жизнь мирного гражданина. Вы уверены, что действуете в интересах государства?

– Скорее в интересах сохранения тайны, – с готовностью поправил Альберт, – Я абсолютно уверен. Мы договоримся?

– Договоримся, – выдохнул президент.

Глава 12.
26 августа. 23:52.

1.

– Все готово? – обратился Альберт к технику, колдовавшему над пультом управления эргономичного кресла. В него был встроен терморегулятор и автоматический регулятор наклона сиденья, работавший с точностью до одной сотой градуса. В комплект входил набор электролитов, датчиков и камер. Все это вместе работники агентства называли между собой «детектором Клозе». По своей сути это был чертовски продвинутый детектор лжи.

Лежавшая в основе работы устройства технология, стала побочным продуктом исследований влияния внешних импульсов на различные отделы головного мозга, проводившихся в новосибирском Академгородке интернациональной группой ученой во главе с Клаусом Клозе. О ней, естественно, стало известно Агентству технологической безопасности. И кое-кому в Агентстве технология очень приглянулась. На исследования был сразу наложен гриф секретности, а доктор Клозе с двумя своими помощниками был в срочном порядке перевезен в Москву, где пользуясь неограниченными возможностями своего нового нанимателя, сконструировал первый полноценный детектор.

С того момента система пережила два обновления и в день похищения Евгения Селиверстова существовала в одном единственном экземпляре, установленном на четвертом этаже здания на Брущатой, в специально отведенном для этого помещении. За работу детектора отвечал один из помощников доктора Клозе, который, услышав вопрос Альберта, оторвал взгляд от экрана и посмотрел на дверь. Увидев высовывающуюся из подготовительной комнаты голову агента, технический работник в светло-голубом халате послушно кивнул:

– Готово.

Альберт обернулся к человеку, стоявшему позади него. Его спокойное лицо, и чуть насмешливый взгляд, были известны большинству населения страны, а может и всего мира.

– Пойдемте! – приглашающе кивнул Альберт, открывая дверь пошире и шагая в сторону.

Человек мазнул по нему взглядом, из которого даже в такой момент не мог полностью выветриться оттенок легкой иронии. Альберту показалось, что он ждет, что агент все-таки передумает, объявит все происходящее дурной шуткой, извинится и отвезет его домой. Однако лицо Альберта осталось достаточно серьезным для того, чтобы президент страны хмыкнул и шагнул в открытую дверь.

– Раздевайтесь! – скомандовал Альберт.

Техник изо всех сил старавшийся сохранить спокойствие и никак не показать, как сильно он ошарашен личностью его теперешнего подопечного, недоуменно посмотрел на агента. Раздеваться для прохождения теста на детекторе не было необходимости. Достаточно было закатать рукава рубашки и расстегнуть ее на груди. Но ответный взгляд Альберта красноречиво сказал технику, что ему стоит оставить свои сомнения и удивления при себе.

– Совсем? – уточнил Старков.

– Совсем, – подтвердил Альберт.

Глава государства, очевидно, заранее про себя решивший, что будет послушно и молча выполнять все требования агента, взявшего в заложницы его единственную дочь, снял с себя всю одежду и абсолютно голый подошел к креслу.

Как не старался техник сохранять самообладание, а руки его ощутимо подрагивали, а потому процесс подготовки, заключавшийся в присоединении электролитов и датчиков к соответствующим частям тела и головы, занял вместо стандартных двух минут, долгие три с четвертью.

– Можно начинать, – кивнул он Альберту, когда все-таки закончил подготовку, – сначала вопросы по сценарию, потом ваши. Я буду в подготовительной комнате. Вопросов и ответов я не услышу, но работу аппарата полностью проконтролирую.

– Отлично, – слабо улыбнулся Альберт.

Человек в халате поспешно зашагал к двери, чтобы поскорее скрыться из поля зрения неприлично знаменитого допрашиваемого.

Альберт задумчиво посмотрел на кресло, словно пытаясь решить для себя окончательно, стоит ли доверять этому чуду техники. Он, в силу отсутствия у него достаточной базы знаний по нейрофизиологии, психологии, химии и биологии, не совсем четко представлял себе механизм действия детектора. Он знал лишь то, что в отличие от предшествовавших аналогов, эта система не пыталась распознать правду и ложь в словах опрашиваемого. Вместо этого система буквально заставляла его сказать правду. Более того, была способна записать даже неозвученные показания мозговой деятельности. При этом детектор Клозе не вводил человека в измененное состояние сознания, как, например, какой-нибудь наркотик из разряда «сывороток правды», а его действие было совершенно безопасно для мозга.

Он слышал, что в Агентстве были уверены, что когда действие Сочинского соглашения истечет, а АТБ сделает технологию общедоступной, она имеет все шансы быть признанной в большинстве развитых стран мира, в качестве способа получения неоспоримых доказательств в уголовном судопроизводстве.

Но главным, что усвоил для себя Альберт, и почему предпринял эту чрезвычайно рискованную авантюру, было то, что, в отличие от методик, приборов и препаратов, существовавших до этого, детектор Клозе давал стопроцентный результат.

А именно такой результат и нужен был агенту двадцать восемь, действовавшему по протоколу «Лондон».

2.

Сначала должны были следовать контрольные вопросы.

– Вас зовут Юрий?

– Да.

– Вы родились в 1994 году?

– Да.

– Ваша мать была из Японии?

– Нет.

– Вы любите пироги с вишней?

– Нет.

– 10 минус 3?

– Семь…

И так в течение еще долгих пяти минут.

Наконец, когда настройка системы завершилась, пришло время настоящих вопросов.

Технический специалист кивнул полковнику и удалился из комнаты. Его присутствие не требовалось. Данные на мониторе очень четко сообщали о том, говорит ли человек, подключенный к аппарату правду.

Дождавшись, пока дверь тихо захлопнется за техником, полковник Альберт задал свой первый вопрос:

– Вы знаете, кто такой Евгений Селиверстов?

– Конечно, – голос прозвучал очень расслаблено, как и должен был. Детектор дал знать, что президент абсолютно честен.

– Когда вы видели Селиверстова в последний раз?

– Сегодня около половины десятого утра, – последовал немедленный ответ. Девяносто восемь процентов уверенности детектора в правдивости ответа, скорее всего, означали лишь то, что президент не помнил совершенно точное время их расставания с «профессором».

– Вы одобряете работу Евгения Селиверстова?

– В полной мере, – девяноста два процента. Что ж… У них могли быть небольшие разногласия. Но ответ все равно был чистой правдой. Как и любой ответ, в правдивости которого детектор был уверен более чем на восемьдесят пять процентов.

– Вы признаете его вклад в развитие страны?

– Безусловно.

Было видно, что детектор ввел Старкова в какое-то особенное состояние. В состояние, в котором он был абсолютно расслаблен и получал буквально физическое удовольствие от того, что давал правдивые ответы.

– Вы считаете, что условия Сочинского соглашения выгодны для России? – продолжал спрашивать Альберт.

– Конечно, – с готовностью и без всяких сомнений ответил президент.

– Вы хотели бы продлить его действие? – задавая этот вопрос, агент 28 особенно четко проговорил каждое слово, словно хотел, чтобы кто-то подслушивающий за дверью хорошо его расслышал.

– Да, – после секундного замешательства проговорил президент, – я был бы совсем не против этого.

И в этот самый момент, спровоцированная тем особенным состоянием, в которое вводил человека прибор, вынуждено скрываемая от всего мира правда хлынула наружу, обращаясь в сплошной поток слов.

– Вы не понимаете! Россия будет ни на что ни годна после того, как кончится действие Сочинского соглашения. Как только технология станет открытой, мы проиграем конкуренцию. За все проиграем. Как уже много раз проигрывали. Посмотрите на этих людей! Сегодня они всем довольны, вроде бы. Но в каждом из них живет страх. Они боятся оказаться никому не нужными. Они в глубине души знают, что глупее американцев, и не такие работоспособные как китайцы, и не такие креативные как европейцы, и не такие ответственные, как японцы. Так уж вышло, что в начале двадцать первого века выгодно быть русским.

– Но это все равно закончится, – позволил себе отреагировать на постороннюю тираду Альберт, – Рано или поздно.

– Конечно, – с готовностью согласился Старков, довольный тем, что его слушают, – А потому мы обязаны выжать из этого максимум. Это наш единственный шанс!

– Но это всего несколько лет… – с сомнением проговорил агент.

– А вы посмотрите, что мы успели сделать за два последних года! – пульс опрашиваемого устремился к верхней границе нормы, – В науке, медицине, образовании. Взгляните, как мы помогли малому бизнесу! Левин не успел много чего. И у него были на то причины. Нельзя заниматься всем сразу. Нельзя объять необъятное.

Пульс поднялся еще, и Альберт начинал беспокоиться, но все же дал разгорячившемуся президенту еще несколько секунд.

– Левин полагал, что русским нужен только толчок, а остальное они уже сделают сами. Черт побери, Германии в свое время хватило меньшего толчка! Японии он вообще не понадобился. Но нам его не хватит. Уж поверьте мне! Он захлебнется в собственной инерции. Мы должны сделать все прямо сейчас! Обеспечить процветание на много поколений вперед!

– Вы готовы спровоцировать международный конфликт, чтобы иметь серьезный повод для продления соглашения? – Альберт решил, что пришло время прервать излияния главы государства и вернуться к запланированным вопросам.

– Конечно, – выдал президент, и тут же спохватился, – если только небольшой. Никаких войн, никакого ядерного оружия.

– Да, конечно, – поспешил согласиться с ним Альберт, видя, что пульс снова дернулся вверх. Он подождал, пока президент вернется в нужное благостно-расслабленное состояние и только после этого задал следующий вопрос.

– Вы хотели бы убрать Александра Николаевича Бородина с должности директора Агентства технологической безопасности?

– Да, – гораздо более спокойно ответил глава государства.

Система показала стопроцентную уверенность в правдивости ответа.

– Вам известно, где сейчас находится Евгений Селиверстов?

– Полагаю, что он в Наногороде, – и снова чистая правда.

– Вы слышали о минах системы «Термит»?

– Боюсь, что нет.

– Кличка «Мясник» вам что-нибудь говорит?

– Нет.

– Спасибо, мы закончили, – сообщил Альберт, глядя на прибор, который так и не зафиксировал ни одной попытки Старкова солгать, – Одевайтесь, а я приведу вашу дочь.

Если бы у полковника Завьялова была возможность слышать все это, он бы сильно удивился тому, как мало внимания Альберт уделил вопросам об исчезновении Евгения Селиверстова. Он бы решил, что агент больше хотел не узнать что-то у президента, а как раз наоборот, кое-что ему сообщить. Только понять это сообщение последний мог только в том случае, если был причастен к похищению.

Так или иначе, Альберт решил, что допрос окончен и вышел в подготовительную комнату. Там он кивнул оператору:

– Можно отсоединять.

Технарь кивнул в ответ и нырнул в не успевшую еще захлопнуться дверь кабинета.

Сам Альберт вышел в коридор, и, достав из кармана куртки ультрафон, взглянул на его экран. Тот сигнализировал об активном вызове, длительность которого уже составляла больше десяти минут. Агент поднес телефон к уху и проговорил:

– Вы все слышали?

– Я все слышал, – немного печально проговорил приятный мужской голос.

– Этого достаточно?

– Да. Думаю, да.

– Тогда действуем по первому варианту! – с воодушевлением проговорил двадцать восьмой, – ворота открыты.

– Хорошо, – со вздохом согласился голос.

– Удачи! – Альберт прервал затянувшийся вызов и огляделся.

Пустые коридоры здания на Брущатой выглядели необычно. Как закрытое на карантин желудочное отделение инфекционной больницы. И хоть зрелище было неприятным, агент удовлетворенно кивнул сам себе. Главным было то, что его телефонный разговор никто не услышал.

Спрятав ультрафон в карман, Альберт зашагал к лестнице, чтобы спуститься вниз и освободить из одной из камер очаровательную пленницу, которую он сам туда и заточил.

3.

Эстонская улица протянулась с востока на запад через один из самых новых жилых районов Грязного города. Всего пара кварталов. Около полусотни двухэтажных домиков на одну или две семьи и два небольших жилых комплекса пятиэтажной застройки. Скромный торговый центр, детский сад и даже уютный спортивный комплекс с бассейном. Этот островок покоя посреди лесопарковой зоны мог запросто быть частью одной из соседних, гораздо более благополучных городских зон. Но судьба в обличье депутатов городского собрания распорядилась иначе. Райончик угодил в капкан границ Зоны №6 и постепенно стал прибежищем разномастных иммигрантов. В основном тех, у кого был относительный порядок с финансами, но не было порядка с документами.

Дом с номером 2 был, соответственно, крайним по четной стороне. Сразу за его крошечным двориком начинался лес. Проезжая часть улицы была неширокой. Асфальт на ней, хоть и был изначально уложен качественно, ни разу с тех пор не ремонтировался, а потому покрылся трещинами и пока еще не очень большими колдобинами. Тротуар представлял собой узкую дорожку, отсыпанную гравием, которую отделяла от дороги неглубокая технологическая канава. Дворики домов, прятавшихся за пышной растительностью, были окружены невысокими заборами. Искусственного освещения на маленькой улочке не было вовсе. Ближайший уличный фонарь располагался на перекрестке с более широкой Литовской улицей, в ста пятидесяти метрах западнее. Соседний дом под номером 4 был одним из немногих, что так и не обрели своего хозяина. Он выглядел мрачным темным пятном на фоне бурной зелени. Обитатели дома напротив проводили свой отпуск на родине в одной из бывших советских республик. А потому, двухэтажное строение по адресу: Эстонская, 2; стало идеальном местом для того, чтобы незаметно для всего мира продержать там несколько дней похищенного из служебного автомобиля человека. В этом вопросе Мясник постарался на славу. Можно было отдать ему должное.

Теперь старания неизвестного ему преступника мог по достоинству оценить командир межведомственной группы специального назначения, подполковник Кравцов. Он лежал на собственном брюхе в придорожной канаве на противоположной стороне Эстонской, в сотне шагов от интересующего его дома. На голове был компактный шлем с несколькими встроенными камерами. Одна из камер, действовавшая в этот момент в качестве бинокля в режиме ночного видения, транслировала изображение на внутреннюю поверхность тонированного забрала. А потому, несмотря на то, что подполковник наблюдал прямо перед глазами довольно яркую и очень четкую картинку, снаружи его шлем оставался совершенно черным, как и все остальное его облачение, включавшее огнеупорный, пуленепробиваемый комбинезон, мягкие ботинки со сверхпрочной, звукопоглащающей подошвой, и перчатки со встроенными сенсорами для управления электронными системами экипировки. Черным было и все его оружие. От автоматической винтовки до армейского ножа.

Подполковник рассматривал дом и спокойно, почти в полный голос обменивался своими соображениями с остальными участниками группы. Командир не боялся, что их услышат, потому что его шлем поглощал не только свет, но и звук. Его голос совершенно не проникал наружу, и был слышен только в наушниках его бойцов.

Кравцов не то чтобы нервничал, скорее был напряжен чуть больше обычного. Слишком уж деликатная операция предстояла его группе в эту теплую августовскую ночь. А вся ее деликатность заключалась в персоне человека, которого ему и его ребятам нужно было вытащить из того самого неприметного дома, за которым он пристально наблюдал вот уже больше десяти минут. Это совсем не то, что освобождать заложников из какого-нибудь театра или самолета. Там счет спасенных ведется в процентах от общего количества. 95 процентов – хорошо сработали. 98 и выше – блестяще ребята, получайте по ордену на грудь и денежную премию в размере квартального оклада. Меньше 90 – что ж… Ситуация была сложной. Но вы, все же, впредь постарайтесь быть аккуратней. И уж, конечно, это совсем не то, что уничтожение группы боевиков, засевших в каком-нибудь укрепленном лагере в степи или в горах. Там вообще не нужно беспокоиться о чьих-то посторонних жизнях, знай себе взрывай все вокруг и реагируй выстрелами на любое движение. Нет, сегодня задача была куда сложнее. Потому что счет велся всего на одну единственную жизнь. И здесь можно было либо полностью выиграть, либо вчистую проиграть. Такой задаче не позавидовал бы ни один командир боевого подразделения.

А потому Кравцов не собирался торопиться. Дом выглядел темным и безжизненным. Изнутри до его чутких ушей не долетало никаких звуков. И пока его это абсолютно устраивало. Сегодня они не будут с грохотом врываться в двери и окна. Сегодня они будут тихо подкрадываться и изучать, изучать, изучать. Пока не будут знать все о том, кто и что находятся в этом доме. Чем занимаются, чем собираются заниматься и какую представляют потенциальную опасность для его бойцов, но прежде всего для предполагаемого пленника. А потому прямо сейчас один из его ребят сантиметр за сантиметром полз к дому со стороны леса, таща на спине массивный рюкзак с многоканальным пространственным сканером, наподобие того, что был установлен на воротах здания АТБ на Брущатой улице. Только их прибор был в разы компактнее, а потому в десятки раз дороже. Еще двое его бойцов оборудовали себе снайперские гнезда на деревьях. Один в полутора километрах к северу, другой почти в двух километрах к северо-востоку. Третий снайпер обосновался на крыше десятиэтажного дома на улице Балтийской. Остальные члены группы Яна, залегли за пристройкой к дому номер 6 и ждали указаний.

– Пятый на позиции, – раздался в наушнике Кравцова голос бойца, которому предстояло провести сканирование здания.

– Начинай! – приказал Кравцов. Затягивать процесс подготовки не было никакого смысла. Он хотел знать, что ждет их в этом безликом, обманчиво спокойном с виду доме. Знать очень точно, во всех деталях. И только после этого выбрать один из вариантов силового вторжения, из тех, что десятки раз отрабатывались на их бесконечных тренировках. А если ни один из этих вариантов не подойдет для сегодняшнего дела, они прямо здесь разработают новый. И исполнят его сходу, без всяких тренировок, ничуть не хуже, чем любой из натренированных.

В этот самый момент Каспер припарковал неприметный «Форд» на стоянке возле небольшого торгового центра на перекрестке Литовской улицы и Балтийского переулка. Бородин и Завьялов тоже были в машине. От дома где, как они предполагали, неизвестные удерживали похищенного утром Евгения Селиверстова, их отделял целый квартал. Еще дальше, возле въезда во двор одного из двух жилых комплексов, замер серый фургон медицинской службы АТБ. Снаружи он ничем не выделялся, но внутри представлял собой настоящую мобильную операционную. Дежурный доктор и два его помощника были готовы мгновенно придти на помощь в том случае, если во время штурма кто-то окажется ранен.

За время поездки Каспер успел в основных чертах доложить Бородину о подготовленных на утро протоколах. Генерал успел кое с чем не согласиться и прикинуть в уме, кого и как придется напрягать. Завьялов слушал этот доклад рассеяно, периодически ныряя в волны собственных мыслей.

Теперь, оказавшись в непосредственной близости от места предстоящих бурных событий, все трое подсознательно старались вести себя потише, словно опасаясь спугнуть похитителей. В салоне Форда было тихо.

Константин Федорович чувствовал, как его ротовую полость оккупировал мерзкий металлический привкус. Он знал причину. Хоть это было странно, с учетом его работы, но он терпеть не мог наблюдать за насилием. Ему становилось от этого физически нехорошо. Он еще в детстве предпочитал сам двинуть кого-нибудь в челюсть, или даже самому получить по носу, чем увидеть со стороны, как это происходит с кем-то другим. А если задуматься над этим дальше, он смог бы признаться, что ему было бы проще самому выпустить пулю, чем стать свидетелем убийства. А теперь, когда все было в руках межведомственного боевого подразделения, насилия избежать можно было только чудом. Завьялов уже видел их в деле и мог себе представить, что произойдет в доме на улице Эстонской. Восемь человек вооруженных самым современным оружием, какое только существовало на этой планете, ворвутся в здание. Они начнут стрелять на поражение, еще до того, как их ноги коснутся пола. Они рассыплются по дому, словно горошины из оброненной медной баночки. А стволы их автоматических винтовок, заряженных самонаводящимися титановыми пулями, продолжат изрыгать короткие вспышки. Все случится за пару десятков секунд. Как это случалось в Мурманске, Томске, Каире, Бейруте или Идлибе. И конечно, у тех, кто прячется в доме, не будет ни одного шанса. Как не было ни в Томске, ни в Каире, ни тем более в Идлибе. Там Завьялов и видел одну из «девочек» в деле. В далекой Сирии, девять лет назад. Видел все собственными глазами, хоть и с расстояния почти в полкилометра. Трехэтажное здание. Двенадцать хорошо подготовленных, закаленных в многочисленных схватках с силами коалиции боевиков. Камеры слежения на улице, мины на лестницах. Кто знает, какие еще меры предосторожности. Ничего не помогло воинам Аллаха. Сорок две секунды. И все они отправились на свидание со своим суровым богом.

Вот только сегодня в доме после штурма специального подразделения должен остаться живым и невредимым один человек.

В одну секунду возможность силой вырвать Селиверстова из лап похитителей стала совершено осязаемой. Она приняла форму конкретного дома, сероватой картинкой подрагивающего на личном мониторе командира отряда отъявленных головорезов, ползущего на животе по придорожной канаве. И от этого Завьялову тоже было не по себе. Только сейчас он по-настоящему осознал, почему Альберт до последнего пытался найти другой путь. И его собственное азартное желание, преследовавшее его с той самой секунды, когда он понял, что агенту 28 удалось узнать заветный адрес, вдруг размякло и сладковатой жижей растеклось по горлу. Совершенно не к месту он вспомнил о дочери. О том, с каким необъятным пониманием, а может даже сожалением, смотрели на него ее чудесные яркие глаза. Полковник прикусил нижнюю губу и мотнул головой.

4.

Капитан Семенов укрылся за густым кустом сирени, у подножия небольшого склона, на вершине которого размеренно журчал довольно широкий ручей. Ночной лес, хоть и расположенный в черте огромного мегаполиса, был прекрасным местом для опытного диверсанта. В ста пятидесяти метрах к югу начиналась тихая городская улица. Небольшие двухэтажные домики с черепичными крышами, разделенные неширокой проезжей частью. Один из этих домиков и интересовал капитана. Дом номер 2 по улице Эстонской. Бесшумными заученными раз и навсегда движениями Семенов снял со спины массивный рюкзак, высвободил блок управления прибором, находившимся внутри, и принялся за настройку. Он учел расстояние, влажность воздуха, предполагаемую толщину и материал стен и еще десяток разнообразных параметров. Все это заняло не больше двух минут. Эксклюзивный прибор, призванный облегчить их нелегкую задачу и, возможно, сохранить чью-то жизнь был готов к работе.

– Начинаю, – проговорил Семенов и приступил к сканированию. Звук его голоса остался внутри его многофункционального шлема.

Данные сканера отображались прямо на внутренней части забрала шлема. Это не было похоже на видеоизображение. Это вообще не было в чистом виде визуальным представлением внутренностей сканируемого дома. Поэтому человек неподготовленный не сумел бы ничего разобрать в нагромождении картинок, цифр и символов. Но капитан Семенов ориентировался во всем этом превосходно. Для него это было то же самое, что смотреть в бинокль через окно средь бела дня. Он сканировал пространство дома метр за метром. От левого угла гостиной на первом этаже к коридору, потом к входной двери, потом еще правее на кухню. Он отсматривал все, вплоть до содержания кухонных шкафчиков. Медленно и очень внимательно. И с каждым осмотренным метром дома на Эстонской лицо капитана Семенова спрятанное за светонепроницаемым забралом становилось все более и более озадаченным. Он добрался до лестницы. Ощупал ее и перешел ко второму этажу. Две небольших спальни, ванная комната, и крохотный кабинет. И снова слева направо. Метр за метром. Пристально наблюдая за потоком разноформатных данных, поступавших с двенадцати из шестнадцати каналов, на которых работал сканер. И еще больше озадаченности на лице капитана. Наконец, добравшись до второй спальни, сканер нащупал в доме человека. Капитан подобрался. Быстро набрал череду команд на пульте управления, подключая неиспользовавшиеся до этого четыре канала. Они должны будут помочь ему опознать человека и сказать, в каком физическом состоянии он находится в данный момент.

Через сорок секунд Семенов уже знал, что человек сидит на стуле, его руки связаны за спиной, а на голову накинуто что-то вроде темного мешка. Человек был без сознания, но пульс был стабильным, дыхание ровным. С опознанием вышла заминка. Человек на стуле не был зарегистрирован ни в одной из баз данных, к которым имел доступ его сканер. Но это не удивило капитана. Наоборот, он надеялся именно на такой результат. Если связанным человеком был тот, за кем они сюда приехали, его данных не могло быть в доступных базах. Капитан снова обратился к блоку управления. Он запросил доступ к информации с выделенного сервера АТБ, работавшего специально для обеспечения активированного вечером протокола «Лондон». Код доступа их группе предоставил лично директор агентства, генерал Бородин. Семенов ввел код в строку запроса. Отклик последовал незамедлительно. Допуск был получен. Сканер перезапустил процесс опознания.

Капитан пристально следил за тем, как умнейший прибор перебирает данные с закрытого сервера в поисках совпадений с теми, которые он получал в реальном времени из комнаты на втором этаже дома на Эстонской улице. Один человек, второй, третий… Мимо, мимо, мимо… Двадцать шестой. Есть совпадение. Капитан шумно выдохнул.

– Что там, пятый? – тут же среагировал Кравцов, услышавший этот выдох, больше похожий на негромкий стон.

– Есть совпадение, – предварительно сглотнув слюну, чтобы смочить пересохшее горло, ответил Семенов, – объект «профессор» в доме.

– Он жив? – голос Кравцова дрогнул.

– Жив, – поспешил успокоить командира боец, – Без сознания, возможно от воздействия электрошока или какого-то лекарства. Но жив. Показатели стабильные.

– Хорошо, пятый, – гораздо бодрее проговорил Кравцов, – отлично! Давай весь расклад! Что с охраной?

– Эээ, – замялся капитан, – тут такое дело, командир…

– Да что там у тебя? – не выдержав повысил голос Кравцов.

– Нет никакой охраны, – пояснил пребывавший в явном замешательстве Семенов.

– Как нет? – не сразу понял командир группы.

– Совсем нет, – подтвердил боец, – «профессор» в доме один.

Подполковник Кравцов непроизвольно оторвал взгляд от дома и опустил глаза вниз к земле. Следовавшая за его зрачками камерами заботливо показала ему обработанное программой ночного видения изображение крошечных камешков гравия, сквозь которые тут и там пробивались слабенькие побеги мелкой травы. От одного из таких побегов устремился куда-то крохотный муравей. Он двигался резкими короткими перебежками, словно диверсант в тылу противника. Рывок, пауза, чтобы осмотреться, и снова рывок. От камешка к камешку, от травинки к травинке. Кравцов наблюдал за муравьем, чувствуя, как по предплечьям разливается покалывающая слабость, а в левой части груди, наоборот, скапливается какое-то едва различимое напряжение. Час назад он готов был не задумываясь поспорить с тем, что в его профессии не осталось ничего, что могло бы его даже удивить, а уж тем более выбить из колеи и поставить в тупик. Хорошо, что никто не предложил ему такое пари. Потому что иначе подполковник Кравцов проигрался бы в пух и прах.

5.

– Клуб ответь Яне, – ожил динамик переговорного устройства, бестактно нарушая тишину, установившуюся в салоне «Форда».

– Бородин на связи, – отозвался генерал на позывной «клуб», не постеснявшись произнести в эфире свою настоящую фамилию.

– Мы провели сканирование помещения, – сообщил Кравцов, не обратив внимания на излишнюю прямолинейность директора АТБ. В его голосе Завьялову послышалась некоторая растерянность, – Объект «профессор» идентифицирован.

Все трое, находившиеся в машине мужчины, почти одновременно шумно выдохнули. Генерал провел раскрытой ладонью по уставшим глазам. Каспер погладил свой скандинавский подбородок. Завьялов в который раз за день поправил узел своего галстука.

– Состояние объекта? – спросил генерал.

– Живой, – охотно поделился командир Яны, – правда, без сознания и, похоже, привязан к стулу.

– Что с охраной? – тут же последовал от генерала вопрос, который больше всего волновал и Завьялова.

– Ее нет, – совершенно не понимая, как относиться к этому обстоятельству, а потому несколько обескуражено, сообщил Кравцов.

– Нет охраны? – вскинулся генерал.

– Совсем нет, – подтвердил собственные слова подполковник, – в доме только объект «профессор».

Кравцов, наверняка, рассчитывал очень сильно удивить людей из АТБ, но его новость не оказалась слишком неожиданной ни для генерала Бородина ни для полковника Завьялова. А агент Каспер и вовсе качнул головой с видом полнейшего понимания ситуации.

– Камеры, детекторы движения, микрофоны? – вмешался он в разговор.

– Кто это? – с подозрением отозвался Кравцов.

– Агент Каспер, личный номер 21, – без намека на обиду представился блондин, – Я руковожу операцией.

– Насколько мы можем видеть, ничего такого, – стоически приняв необходимость общения с кем-то помимо директора АТБ, ответил Кравцов.

– А взрывчатка? – задал новый вопрос Каспер, – дом может быть заминирован?

– Если только чем-то очень специфическим, – подумав секунду, ответил подполковник, – Чем-то, чего не видят наши приборы.

– Как, например, «Термиты», – высказал предположение Каспер.

– Что за «Термиты»? – уточнил Кравцов.

– Мины, рассчитанные на легкую технику, – поделился полученными совсем недавно специфическими знаниями агент 21, – Защищены от сканеров и детекторов.

– Возможно, – неохотно согласился командир Яны.

– Но мы можем найти их не как взрывчатку, или источник каких-то сигналов, – немедленно озвучил следующую мысль Каспер, – а как физический объект с определенными параметрами.

– Если знать точные размеры… – начал было Кравцов.

– Двадцать на десять, на тридцать пять, – перебил его агент, – черный корпус из углепластика, с чуть закругленными краями. А еще они оснащены приемниками блю-тус сигнала.

– Дайте нам пару минут! – не стал ничего переспрашивать и уточнять Кравцов. Ему все было предельно ясно.

– Ну, что думаете? – вытянутое лицо генерала, несмотря на то, что его обладатель имел основания ожидать чего-то подобного, совершенно очевидно скрывало некоторую степень озадаченности.

Каспер посмотрел на Завьялова, взглядом предлагая тому, то ли на правах старшего, то ли по какой-то другой причине, первому озвучить свои догадки и предложения. Полковник же очень четко понимал, что в данной ситуации именно мнение агента 21 интересовало и его самого и генерала Бородина. Но он, все же, решил не отмалчиваться совсем, а обозначить те вопросы, которые возникли у него, после того, как командир спецподразделения сообщил им свою удивительную новость.

– Я пытаюсь понять, может ли это объясняться чем-то еще, кроме того, что наш пенсионер Альберт снова оказался прав, и нам удалось спугнуть тех, кто затеял эту провокацию, – проговорил Завьялов.

– И как? – приподнял бровь генерал.

– Даже не знаю… – протянул полковник, – Как могли действовать, например, пресловутые боевики «Жадид»? Украсть, спрятать и отойти в сторону?

– Посмотреть, не хватятся ли, – понимающе кивнул генерал, – Почему нет?

– Ведь, если это все же террористы, – продолжил размышлять Завьялов, – Они не могут не понимать, что если похищенного найдут, за ним придут. И придут те, кого не смогут остановить ни четыре парня со старенькими автоматами, ни целый взвод в полной боевой амуниции.

– А эти парни с автоматами, про которых сообщил ваш Мясник, могли прятаться неподалеку, на случай, если в дом полезет кто-то из местных, – подхватил его размышления Бородин.

Каспер продолжал молчать, давая возможность высказаться начальству.

– Может и так, – кивнул полковник, – райончик то тот еще. Кроме того, они могут быть нужны для обеспечения запланированной эвакуации.

Генерал покачал головой из стороны в сторону, оценивая высказанные предположения, а потом, наконец-таки, обратился к сидевшему за рулем агенту.

– Ну, что молчишь? Оцениваешь наши старческие потуги? – ухмылка на вытянутом лице была пропитана здоровой иронией. Это продемонстрировало относительно хороший настрой генерала, который порадовал Завьялова.

– Да уж, – Каспер изобразил невинную улыбку, но склоненная голова и приподнятая правая бровь, говорили о том, что вина имела место быть, и отрицать ее агент не собирался.

– И что же? – еще раз ухмыльнулся генерал, – как тебе они?

– Неплохие такие потуги, – охотно признался Каспер, – Я почти склонен со всем этим согласиться. Только вот при втором варианте, должны были быть камеры или хоть какие-то средства слежения.

– Чтобы не терять из виду самого пленника, – соглашаясь с агентом, покивал полковник, – Он ведь, в конце концов, без сознания. Мало ли…

– Так что… – развел руками двадцать первый, – Видится мне, что Альберт действительно был прав. И он смог сообщить тому, кто это устроил, что мы нашли «профессора».

– Либо через вызов Яны, – подключился к мыслительному процессу генерал, – либо через допрос, который он устроил на Брущатой.

– Как-то так, – согласился агент, – Но меня пока, все же, волнует возможное наличие в доме «Термитов».

– Считаешь, дом все-таки заминирован? – спросил Бородин.

– Скорее, просто предполагаю худшее, – честно признался двадцать первый, – У меня совершенно нет разумных доводов в пользу этого. Я бы сказал, чистая интуиция.

– Ох, не хотелось бы мне, чтобы твоя интуиция оказалась права, – поморщился генерал и, цокнув языком, отвернулся к окну.

Все трое снова замолчали, давая волю своим мыслям в ожидании сообщения от группы специального назначения.

А ночь по-прежнему была тихой. Дул легкий ветерок, уносивший с собой запах переполненный соками зелени. А в потемневшем небе виднелись редкие городские звезды.

– Бородин Яне, – напомнило о себе переговорное устройство в кулаке генерала.

– Бородин слушает, – ответил тот.

– Мы проверили ваши вводные, – прозвучал голос подполковника Кравцова, – ничего. Дом чист. Наши действия?

– Готовьтесь входить! – не без облегчения выдал генерал, – Начало после моего подтверждения.

– Принял, – буркнул Кравцов и отключился.

Каспер тут же набрал номер Альберта по громкой связи.

– Привет, Кас, – через пару гудков отозвались динамики голосом двадцать восьмого, – Что там у вас?

– Спецгруппа отсканировала дом, – отчеканил Каспер, словно дежурный докладывающий обстановку командиру части, – Объект там. Без сознания, но состояние стабильное. Охрана в доме отсутствует. Нет ни камер, ни микрофонов, ни датчиков.

– А взрывчатка? – уточнил Альберт, заставляя Константина Федоровича в очередной раз удивиться тому, как близко ходили мысли двух лучших оперативных сотрудников их агентства.

– Ничего, – сообщил Каспер, – Проверили даже на «Термитов». Дом чист. Похоже, ты был прав.

– Яна готова войти? – спросил Альберт.

– Будет готова через пару минут, – ответил Каспер, – ждут твоего подтверждения.

Завьялов поймал себя на том, что, задержав дыхание, пристально рассматривает панель «Форда». А двадцать восьмой лишь задумчиво молчал в трубку.

– Ну же, Альберт! – напомнил о себе Каспер, – Мы можем начинать?

– Начинайте, – вздохнул двадцать восьмой, – Удачи вам!

6.

Бородин незамедлительно сообщил командиру спецподразделения о том, что подтверждение получено. В этот же момент Каспер откинул крышку чехла своего планшета. На его мониторе в мультиэкранном режиме транслировалось изображение с персональных камер всех членов группы захвата, вмонтированных в их пуленепробиваемые шлемы. Бородин и вовсе хотел отправить Каспера вместе с группой, но Кравцов даже слышать об этом не пожелал. В итоге они пришли к некоторому компромиссу в виде прямой трансляции с мобильных персональных камер бойцов. Обычно такая трансляция была достоянием исключительно штаба спецподразделений, расположение и личный состав которого были секретом даже для АТБ. И на этот раз им было позволено увидеть эти кадры не из-за внезапно нахлынувшего пиетета перед директором могущественного агентства, а исключительно из-за безграничного заочного уважения Кравцова к личности похищенного.

Завьялов переместился в центр заднего дивана и подался чуть вперед, облокотившись левым предплечьем о спинку водительского кресла. Так ему было лучше видно экран планшета. Взгляд Бородина направился туда же. Все работало идеально. Восемь четких картинок в реальном времени. Никаких помех. Никаких задержек. Вот только звук они слышать не могли. В этом Кравцов оказался непреклонен.

Каспер немного передвинул планшет так, чтобы генералу было удобней смотреть. Следующие несколько минут все трое, как завороженные, смотрели на экран.

У Яны ушло еще несколько минут, чтобы перегруппироваться с учетом открывшихся обстоятельств. Они могли, конечно, спокойно войти втроем в пустой дом полностью доверяя показаниям их супер-сканера и просто забрать оттуда пленника. Но спецназ не верил приборам настолько сильно. Эти ребята в итоге привыкли доверять своим глазам, ушам и указательным пальцам на спусковых крючках. А потому Кравцов снял с позиции одного из снайперов и подключил бойца, который проводил сканирование. Сам сканер тот оставил под тем самым кустом сирени. Теперь осталось два снайпера с двух противоположных сторон дома и шесть мобильных единиц, разбившихся на две группы. Как только все бойцы вышли, а точнее выползли на свои исходные позиции, Кравцов отдал приказ, который остался неслышным для трех человек в припаркованном неподалеку сером «Форде».

Первая тройка во главе с командиром группы вломилась во входную дверь. Молниеносно рассыпалась по пространству коридора. Первая дверь. Комната. Чисто. Вторая дверь. Кухня. Чисто. Лестница. Вверх.

Завьялов смотрел на экран и лишь удивленно покачивал головой. Скорость передвижения ребят из Яны была просто поразительной. Он словно наблюдал, как профессиональная команда подростков-геймеров сражается в финале турнира по игре в какой-нибудь новомодный шутер.

Вторая группа в этот момент забросила одного из своих бойцов на крышу. Там он закрепил трос и приготовился влететь в нужную комнату через окно. Оставшиеся двое рванули ко второй двери со стороны маленького дворика.

Кравцов оказался наверху первым. Покатился по полу в левый угол, одновременно шаря дулом по коридору второго этажа. Чисто. Один из сопровождавших его бойцов, рванулся в дальнюю комнату, где согласно показаниям сканера никого не было. Через пару секунд он уже мотнул головой. Сканер не ошибся. Командир под прикрытием ствола капитана Семенова влетел в комнату, где должен был сидеть на стуле связанный пленник.

В это же мгновение разлетелось вдребезги окно, и в комнату с другой стороны влетел боец второй тройки. Синхронность была идеальной.

Бородин и Завьялов замерли, когда в квадратике, в котором транслировалось изображение с камеры командира Яны, мелькнула неподвижная фигура с черным мешком на голове. Рассмотреть хоть какие-то детали шанса им не представилось. Кравцов не размышляя ни секунды, повинуясь команде натренированного подсознания, взлетел над полом и сбил пленника вместе со стулом. Тот рухнул на правый бок, а тело командира группы, накрыло его сверху. Защищая от возможных выстрелов или других неприятных сюрпризов.

Но через несколько секунд стало очевидным, что никаких сюрпризов не последует.

Дом был чист. Ни охраны, ни мин, ни ловушек. Ничего.

Подполковник Кравцов пролежал на пленнике еще какое-то время, которое понадобилось ему, чтобы поверить в то, что все действительно прошло гладко. Быстро оглянулся по сторонам. Увидел своих парней, спокойно контролировавших пространство комнаты и коридора, и только после этого приподнялся и присел на колено.

Кравцов сдернул с головы пленника темный мешок. Спутавшиеся волосы, безвольно упавший на грудь подбородок, закрытые глаза, и расплывающийся под правым глазом синяк. Как ни аккуратен был командир Яны, а все-таки приложил беднягу щекой об пол. Мысль о том, что он, пожалуй, переборщил, еще не успела полностью сформироваться в голове Кравцова, а его пальцы уже нервно нащупывали у пленника пульс. Ничего. Ничего. Сердце самого Кравцова замерло. Неужели они опоздали?!

Удар? Ему показалось. Нет, не показалось. Слабый толчок под кожей. Пауза. Снова толчок. Пульс был.

– Он без сознания, – подключив к связи людей из АТБ, прорычал подполковник, и начал поспешно осматривать пленника, охлопывая его тело ладонями, – Давайте скорую! Быстро!

В эту же самую секунду скорая сорвалась со своего места.

Никакой крови, никаких переломов. Он отвернул воротник рубашки и увидел характерный след на коже.

– Его вырубили шокером, – сообщил он, – заряд, похоже, был мощным, в его возрасте это может быть опасно. Плюс жара, обезвоживание.

Семенов помог командиру отвязать человека от стула.

– Берем его! – приказал тот.

Капитан с некоторым недоверием посмотрел на командира, хотя он, конечно, не мог видеть его глаз, скрытых тонированным забралом шлема. «Девочки» никогда не занимались освобожденными заложниками. Они заканчивали свою работу и немедленно удалялись с места событий, предоставляя все остальное тем, кто спровоцировал их участие. Кравцов почувствовал замешательство и злобно рыкнул.

– Берем его! Что, бл..ть, не понятно?!

Этого бойцу было достаточно. Он подхватил мужчину с пола под одну руку, Кравцов по другую и они почти бегом устремились к лестнице.

7.

Скучный серый седан рванулся с места. Каспер, не делая скидок на статус своих пассажиров, отчаянно вломился в оба поворота, отделявшие их от взятого без боя дома. Позади них, отчаянно скрипя резиной, выполняя полученный только что от генерала Бородина приказ, неслась машина медицинской службы Агентства.

Каспер резко остановился у обочины. Спустя несколько секунд подоспела и скорая. Она влетела прямо на подъездную дорожку. В этот момент бойцы «Яны» уже выволокли человека из дома. Из скорой выскочили доктор и два его помощника. Они поспешили перехватить пациента у спецназовцев. Подхватили его со знанием дела, гораздо аккуратнее, чем военные. И через пятнадцать секунд, пострадавший уже был уложен на мобильную кушетку и задвинут внутрь кузова фургона скорой.

За эти несколько секунд Завьялов успел кое-как разглядеть лицо человека, спасенного ими из плена. И стон облегчения застрял в его груди…

Несмотря на большой кровоподтек под глазом, царапину на щеке и свалявшиеся от пота волосы, полковник смог узнать в вытащенном из дома на Эстонской человеке Евгения Сергеевича Селиверстова.

Остальные бойцы Яны бесшумно и очень организовано выбежали из дома. Капитан Семенов рванул в лес за оставленным в кустах сирени сканером. Остальные побежали к подъехавшим ровно в эту секунду двум весьма своеобразным транспортным средствам. К удивлению Завьялова это были уже не фургончик с рекламой мороженого и заводской микроавтобус, а грузовичок службы экспресс-доставки и автомобиль городских электросетей. Бойцы спецгруппы, которые вышли из дома, молниеносно запрыгнули в автомобили. Снайперов и капитана Семенова им предстояло подхватить по дороге. Последним к машине подошел Кравцов. Он бросил взгляд на Бородина. Тот кивнул ему, демонстрируя свою благодарность. Спецназовец кивнул в ответ и исчез в чреве фургона. Яна исчезла с места событий также внезапно и незаметно, как появилась.

– Здорово работают, – качнул светлой головой агент Каспер.

– Да уж… – буркнул Завьялов, провожая взглядом исчезающий за поворотом фургон.

Генерал отдал приказ экспертам. Их автомобили по требованию «Яны» ждали в нескольких кварталах от места событий, с таким расчетом, чтобы по прибытии после окончания операции уже не застать спецотряд на месте. Эксперты должны были изучить дом на Эстонской на предмет любых следов тех, кто притащил туда «профессора». А потом прибраться там так, чтобы ни этих следов, ни следов пребывания самого «профессора» и спецгруппы «Яна» там не осталось. Бородин попросил Каспера лично проследить за всем этим. И когда автомобили АТБ подъехали к дому, светловолосый агент вместе с группкой суетливых экспертов в фирменных куртках направился внутрь.

Директор АТБ и начальник службы безопасности Наногорода остались вдвоем на обочине. Завьялов посмотрел на своего шефа.

– Слава Богу! – прошептал тот, и тяжело опустился на невысокий каменный бордюр, разделявший тротуар и газон перед домом.

Секунды тянулись словно резиновые. Бородин продолжал сидеть на бордюре, глядя то на медицинский автомобиль, то на звезды, то на самого полковника, нервно шагавшего взад и вперед прямо по проезжей части.

Наконец дверь скорой приоткрылась. Оттуда высунулась косматая голова доктора.

– Идентификация проведена. Личность подтверждена. Это Селиверстов, – отчеканил он, – Потеря сознания от воздействия электрического разряда. Опасности для жизни нет. Состояние стабильное. Можно транспортировать.

– Слава богу, – еще раз прошептал Бородин, – везем на Брущатую! Я с вами.

У АТБ был собственный мини-госпиталь, который занимал весь предпоследний этаж здания на Брущатой. Именно туда и собирался отправиться генерал. Ему предстояло вернуть здание к жизни, приказать подготовить госпиталь к их приезду, а потом и самому подготовиться к утреннему визиту в Кремль. Если, конечно, этому визиту суждено было состояться.

Глава 13.
27 августа. 01:55.

1.

Машина медицинской службы отъехала от дома на Эстонской, свернула на ближайшем перекрестке и скрылась из виду. Завьялов остался один. Он сел в «Форд», на этот раз выбрав переднее сиденье. Пару минут он сидел молча, отключив все мысли, наблюдая за своим собственным дыханием.

Ему хотелось посидеть так молча еще немного, но появление Каспера, бесшумно нырнувшего на водительское место, напомнило полковнику, что нужно было закончить свои дела.

– Что там у них? – спросил Завьялов, попутно доставая ультрафон и набирая номер Альберта.

– Ничего, что могло бы нам пригодиться, – мотнул светлой головой агент, – занялись уборкой. Минут пятнадцать-двадцать и сможем ехать.

В этот момент на звонок Завьялова ответили.

– Да, полковник, – раздался голос агента номер двадцать восемь.

– Все, – прошептал Завьялов, – мы вытащили его.

– Вот и славно, – выдохнул агент, – пусть Каспер отзовет Лиона и Феликса!

– Ты действительно хочешь отпустить этого Мясника? – усомнился Завьялов.

– Я же дал слово, полковник. Нельзя обманывать тех, кто помогает тебе. Иначе однажды не найдется больше желающих тебе помочь.

– Ты серьезно? – уточнил Завьялов.

– Почти, – хмыкнул Альберт, – Если есть возможность сдержать обещание, лучше это сделать. Где-то там во вселенной это нам зачтется. А Мясник – всего лишь пешка. Он нам совершенно без надобности. Мы и так все знаем. Оставим его один на один с ведомством Проскова. А там уж будет зависеть от его прыти и сообразительности.

– Ладно, – согласился Завьялов и, убрав ультрафон от уха, обратился к агенту номер двадцать один, – Каспер, отзови Лиона и Феликса!

– Отпускаем нашего любителя футбола? – понимающе уточнил тот, – пусть полиция за ним гоняется. Для нас он слишком мелок. А Альберт дал ему слово…

Видя это самое понимание на его лице и слыша его в его голосе, Завьялов еще раз удивился тому, насколько хорошо Каспер понимал логику Альберта, насколько близкие, порой даже идентичные выводы делал. Полковник несколько раз кивнул головой, подтверждая верность предположений двадцать первого.

– Хорошо, – не стал возражать Каспер и достал свой ультрафон, чтобы связаться с Лионом и дать ему приказ отпустить с миром Григория Свердлова по кличке Мясник.

Сам Завьялов снова обратился к Альберту.

– Каспер уже звонит своим, – сообщил он, – что у тебя?

– Я тут развозил народ по домам, – ответил двадцать восьмой, – успокаивал кое-кого, чтобы не кипятились и не думали плохо про нашего генерала.

– Получилось?

– Надеюсь, что да. Значит Селиверстов в порядке? – уточнил Альберт.

– Не совсем… – признался Завьялов, – Он без сознания от электрошока. В его возрасте это может быть опасно.

– Где он сейчас? – обеспокоенно спросил агент.

– Его везут в наш госпиталь, – вздохнул полковник, – Генерал поехал с ним.

– Понимаю, что это может прозвучать грубовато… – аккуратно перевел тему Альберт, – но у нас остался открытый вопрос…

– Ты про компенсацию? – догадался Завьялов.

– Да, – подтвердил агент, – я бы хотел попросить тебя, Константин Федорович, отправиться вслед за «профессором». А когда, он будет в состоянии говорить… А я очень надеюсь, что он будет! В двух словах описать ему ситуацию. Так, чтобы у него сложилось верное представление…

– Я понимаю тебя, Альберт, – проведя рукой по волосам, произнес полковник, – Селиверстов будет в курсе, кто его спас и что хочет в награду за это. Это я тебе обещаю.

– Вот и хорошо! – в голосе агента Завьялову послышалась усталая улыбка, – Держи меня в курсе, полковник!

– Буду, – согласился Завьялов, – какой у тебя план?

– Дождусь подтверждения перевода, и потихоньку покину сцену, – улыбка в голосе проступила еще отчетливее, – ведь раскрытие неудавшегося покушения не входило в список моих задач. С этим прекрасно справится наш белокурый друг.

– Уверен, что справится, – сказал полковник, и хотел было отключиться, но в последний момент, вскинулся, словно вспомнив что-то важное, – Альберт!

– Да?

– Спасибо тебе!

– Не за что, полковник. Совершенно не за что…

2.

– Я отпустил Лиона и Феликса, – сообщил Завьялову Каспер, как только полковник отключился и спрятал ультрафон обратно в карман пиджака.

– Хорошо, – кивнул тот, – пусть отдыхают.

– Как думаешь, Константин Федорович… – начал было агент, поворачивая свою светлую голову к Завьялову и заглядывая ему в глаза. Но в этот самый момент раздался звук. Кто-то постучал костяшками пальцев в окно.

Завьялов вздрогнул. Покрутил головой и увидел возле левой задней двери массивную мужскую фигуру. Слабый свет габаритных огней подсвечивал ироничную ухмылку на округлом лице. Несколько секунд потребовалось полковнику, чтобы узнать незваного ночного гостя.

Он попросил Каспера удивленно разглядывавшего прервавшего его мысль человека, опустить стекло задней двери. Стекло поползло вниз. Полковник просунул голову в пространство между передними сиденьями и кивнул:

– Заходи, коль пришел!

Ночной гость довольно крякнул, открыл пассажирскую дверь, и с неожиданным для своей комплекции проворством нырнул внутрь.

– Доброй ночи, Константин Федорович! – поприветствовал он полковника.

– Привет, Макар Данилович, – Завьялов обернулся и протянул гостю руку. Тот крепко и с удовольствием пожал ее.

– Майор Просков, – представил он гостя молча наблюдавшему за происходящим Касперу, – Макар Данилович.

Агент только коротко кивнул головой.

– Ты какими судьбами, майор?

– Да не спится мне, когда в моем районе по ночам спецназ ползает, – пробасил Просков.

– Как ты узнал? – ухмыльнулся Завьялов.

– Сорока на хвосте принесла, – отмахнулся полицейский, честно глядя из-под густых бровей. В его взгляде, кроме искренней честности, Завьялов мог без труда рассмотреть то же, что заметил в нем Альберт, когда днем гостил в кабинете майора. А именно – безудержное, почти болезненное любопытство.

– Значит, обойдется без ваших шумных патрулей? – подначил он майора.

– Толку от них, – принял подначку тот.

– Решил сам глянуть, что к чему, – с показным пониманием покивал полковник. Он знал Проскова больше тридцати лет, и не раз видел, как любопытство превращало огромного полицейского в настоящего ребенка. И это нравилось Завьялову.

– Не без этого, – пожал плечами майор, показывая, что не собирается скрывать своей личной заинтересованности в происходящем. Мол, такие мы, что ж теперь? И тут же не сдержавшись закинул удочку того самого безудержного интереса: – В доме был тот, кого вы искали?

Каспер метнул в Завьялова настороженный взгляд.

– Не волнуйся, – успокоил агента полковник, – Майору уже пришлось поучаствовать в нашем деле. Это он помог Альберту выйти на того, кто организовал транспортировку.

– И что же сказал ему наш друг Альберт? – уточнил Каспер, с новым интересом оглядываясь на их вечернего гостя.

Завьялов уже решил для себя, что хочет, чтобы Просков остался. И что он готов поделиться с ним информацией. Хотя бы потому, что без него, они бы никогда не нашли этот дом. А еще потому, что интуиция подсказывала полковнику, что Макар Данилович и его специфический опыт могли еще пригодиться им в этом деле. А потому полковник решил сдать Проскова Касперу, предполагая, что раз тот заявился к ним, он был готов к этому. Был готов выползти из тени, в которой прятался долгие годы, на глаза очень зубастой акулы из мира спецслужб. Лишь бы накормить своего самого страшного демона. Свое профессиональное любопытство. И все же Завьялов бросил тревожно-вопросительный взгляд на полицейского. Макар Данилович поймал его взгляд и едва заметно кивнул головой, прикрыв глаза. Завьялов был прав.

– Макар Данилович в курсе, что именно произошло утром на мосту, – открылся полковник агенту двадцать один.

– В курсе, значит, – фыркнул тот.

– Альберт поделился со мной информацией, в общих чертах… – вкрадчиво проговорил Просков, – Чтобы я лучше понимал, как ему помочь.

– Ха… Хорошо, что Альберт не начал искать «профессора» по объявлению в газете, – руководитель операции по поиску Селиверстова был совершенно объяснимо недоволен.

– Ладно тебе, Кас! – максимально дружелюбно проговорил полковник, надеясь примирить агента с ситуацией, – Информация не уйдет дальше Макара Даниловича. Я ручаюсь тебе. Он не раз выручал и меня и Альберта. Вполне возможно сможет когда-то пригодиться и тебе… Верно, Макар Данилович?

– Обязательно, – смиренно согласился полицейский, понимая, что на него готовы повесить еще один долг. За один день задолжать двум лучшим агентам АТБ… Это надо было умудриться. Но уж слишком лакомый кусочек новостей доставался ему взамен.

– Я всегда рад помощи полиции, – после небольшой паузы проговорил Каспер, показывая, что принимает неозвученное предложение, и давая добро полковнику на то, чтобы ответить на вопрос майора.

– Объект был в доме, – не стал медлить Завьялов, – мы его вытащили.

– Он в порядке? – озабоченно спросил Просков, поглаживая ладонью массивное бедро.

– В порядке, – ответил Завьялов, – увезли его на Брущатую.

– Хорошо, хорошо, – пропыхтел Просков, – а то я, если честно, волновался. Такой человек…

– Теперь все в порядке, – сухо прервал его Каспер, давая понять, что новые упоминания Селиверстова будут лишними.

– Значит, мое предположение оказалось верным? – четко уловив посыл агента, сменил тему следователь, – Кто-то из моих подопечных вывел вас на этот адрес?

– Точно, – не стал увиливать Завьялов, – один из твоего списка.

Каспер, недовольно покачав головой, отвернулся к окну. За его зелеными глазами снова проносились десятки, а то и сотни, мыслей.

– И который именно? – как бы невзначай уточнил Просков, очевидно понимая, что подошел к гране злоупотребления расположением своего старого знакомого.

– Хм… – Завьялов ухмыльнулся. Он раздумывал. Стоило ли сдать Мясника Проскову. С одной стороны Альберт обещал ему фору. Восемь часов. А с тех пор, как Лион и Феликс оставили беднягу одного, прошло всего несколько минут. С другой стороны сам Завьялов был совсем не в восторге от того, что они просто отпускали одного из соучастников похищения.

– Ты не будешь его трогать, договорились? Альберт отпустил его, – после паузы проговорил полковник. Он решил сдать Мясника, но при этом не перечить Альберту.

– Хозяин – барин, – прокряхтел полицейский, елозя по заднему дивану, – так который из них?

– Мясник, – открылся Завьялов.

– Какой еще Мясник? – просопел полицейский. На круглом лице отразилась глубокая растерянность.

– Тот самый, – хмыкнул полковник, – из твоего списка. Григорий Свердлов. По кличке Мясник. Страстный любитель футбола.

Говоря это, полковник заметил, как медленно поворачивается от окна лицо Каспера.

Дурное предчувствие проклюнулось сквозь верхнюю стенку завьяловского желудка, словно первый росточек дерева сквозь политую дождем землю.

А потом он увидел, как за зеленой завесой глаз белокурого агента, забилась в конвульсиях какая-то безумная мысль, какая-то страшная догадка… Предчувствие начало разрастаться со скоростью бобового дерева из старинной сказки.

Завьялов и Каспер смотрели друг на друга. Каждый стремился уловить что-то…

Полицейский майор переводил взгляд с одного на другого. С явным сомнением. Очевидно, пытаясь понять, не шутка ли это или, может быть, какая-то непонятная ему проверка.

– Что? Что не так, Макар? – прошипел Завьялов, боясь признаться даже самому себе, что уже знает ответ на вопрос. Потому что к этому моменту предчувствие, выросшее из зернышка сомнения, превратилось в уверенность размером с вековой дуб.

Майору оставалось лишь озвучить очевидное:

– В моем списке не было никакого Григория Свердлова…

3.

Они мчались в сторону Чистого города, наплевав на все ограничения скорости. Озадаченного Проскова они оставили возле дома на Эстонской, наблюдать за тем, как заканчивают свою работу эксперты. Старому полицейскому следователю предстояло самому строить догадки, задавать себе вопросы и искать на них приемлемые ответы. И это было именно то, за чем он приезжал. Его пытливый ум получил огромную порцию первоклассной пищи.

– Скажи хоть что-нибудь! – не выдержал полковник. С досадой отмечая, что голос почти срывается на крик, и чувствуя, как в висках начинают кататься проклятые шарики.

Каспер ничего не сказал. Он продолжал гнать седан по улицам Грязного города. Он ждал, когда с ним свяжется Лион, которого он отправил обратно в общежитие, как только Просков вылез из машины. Прошло уже больше пяти минут.

– Да, Лион! – выкрикнул он вдруг, реагируя, на раздавшийся в его наушнике голос агента 81.

Потом он выслушал короткий доклад и по его лицу Завьялов безошибочно догадался, что Лион не застал Мясника в его уютном убежище.

– Попробуй его найти! – распорядился Каспер и, недовольно поморщившись, отключил вызов. Потом обратился к полковнику, – Набирай Альберта!

– Он может… – попытался было возразить полковник, чувствуя, как медленно выпускает из рук контроль над самим собой.

– Просто набери его, полковник! – довольно резко оборвал его Каспер, – если ответит, поинтересуйся ненароком, где он сам!

– Ладно, – прошептал Завьялов и вытащил ультрафон. Набрал номер Альберта и поднес аппарат к уху.

– Линия недоступна для соединения, – сообщил ему ровный женский голос, и через секунду поспешил повторить, как будто одного раза было недостаточно, – линия недоступна для соединения.

– Он отключился… – обреченно проговорил Завъялов. Он бы вряд ли смог объяснить по какой причине, но он отчетливо чувствовал свою вину за то, что происходило. Хотя он еще даже отдаленно не представлял себе, что именно происходило, и насколько это было скверно…

– Под протокол «Лондон» выделяют специальный узел связи, верно? – в голос Каспера вернулся тот рассудительный азарт, который был в нем днем, когда они распутывали нити камер и машин. Это немного приободрило Завьялова.

– Да, узел связи и техник, – подтвердил начальник службы безопасности Наногорода, которого положение обязывало знать подобные детали.

– Мы можем как-то связаться с ним?

– Без Альберта?

– Ну, конечно.

– Боюсь, что нет. Только после дезактивации протокола.

– Неужели нет какого-то варианта? На случай провала операции или смерти агента? – Каспер говорил быстро, а ехал еще быстрее. Они подлетели к КПП на Енисейской. Он вытащил из кармана свое удостоверение и высунул его в приоткрытое окно, так, чтобы спешивший к ним сотрудник полиции смог поскорее его рассмотреть и поднять шлагбаум.

– Вот такими деталями я уже не владею, – мотнул головой Завьялов, краем глаза наблюдая за реакцией постового, который увидел корочки двадцать первого, – Я знаю только то, что мы должны делать в Наногороде при активации протокола.

– То есть знать может только Бородин?

– Возможно, еще Тупиков, – предположил Завьялов имея ввиду первого заместителя директора АТБ, – но…

– Он ничего не знает о похищении, – отмахнулся от этой информации Каспер. Шлагбаум открылся вслед за ртом удивленного постового впервые видевшего вживую агента АТБ. Каспер надавил на педаль. Седан рванул вперед.

– Тогда только генерал… – обреченно констатировал Завьялов.

– Твою мать, – прорычал Каспер.

– А что ты хотел у него узнать?

– А как ты думаешь, полковник? Мне интересно, что делал наш общий знакомый последние пару часов, и где он, черт возьми, теперь.

– Ты думаешь он…, – полковник запнулся, не зная, как вернее сформулировать едва сформировавшуюся мысль, которая к тому же вынуждена была прорываться сквозь беспорядочно катавшиеся уже по всей голове шарики злобы, – Думаешь, Альберт причастен к похищению?

Озвученная мысль прозвучала по-настоящему пугающе.

Каспер отвернулся от дороги и пристально посмотрел на своего пассажира.

– Я знаю, что он подсунул нам этого Мясника, – стараясь оставаться спокойным проговорил агент, – Знаю, что он получил от генерала абсолютный допуск и добро на компенсацию. А потом дал нам этот адрес. Не слишком для простых совпадений?

– Я не верю в совпадения, – поморщился Завьялов.

– Как думаешь, полковник, у АТБ есть собственные образцы личных карточек персон из списка «1»? – резко перевел тему Каспер, – не привязанные к серверам?

– Я точно знаю, что есть. Полные досье. На многих из них более полные, чем у кого-либо другого, – с готовностью сообщил Завьялов – на отдельных защищенных флэш-картах.

– И на Селиверстова?

– И на него.

– Они хранятся на Брущатой?

– Один из вариантов архива хранится на Брущатой. Я думаю, что он…

Каспер не дослушал полковника, с помощью клавиш на руле он набрал номер генерала Бородина.

Прервавшийся на полуслове Завьялов смотрел на агента с нараставшим недоумением.

Дождавшись ответа директора, агент номер 21 проговорил в трубку:

– Генерал, нам нужно провести контрольное опознание освобожденного нами человека с использованием личных данных Евгения Селиверстова из архива АТБ, – Каспер помолчал, выслушивая ответ генерала, – Да генерал, у нас есть основания. Как долго у вас это займет? Отлично. Мы будем минут через восемь-десять.

Шарики в голове мешали полковнику соображать. Он не замечал больше мелькавших за окнами ночных пейзажей, которые с их стремительным приближением к центру города становились все восхитительнее. И все же до него дошло.

– Так ты думаешь… Твою ма-а-ать… – он в отчаянии накрыл лицо ладонью.

Седан со свистом влетел в поворот возле станции метро. До Брущатой оставалось всего пара кварталов.

4.

– Что происходит? – генерал совершенно непонимающе смотрел на вломившихся в помещение госпиталя подчиненных.

– Убери врачей! – бросил Каспер на ходу, обращаясь к Завьялову, а сам подскочил к генералу и очень тихо, чтобы никто из медицинских работников не услышал, спросил, – Вы принесли флэшку?

Тем временем доктор, ответственный за состояние единственного пациента, попытался отговорить Завьялова.

– Его не желательно беспокоить, – говорил он с присущей многим врачам преувеличенной настырностью, – его организм пережил довольно сильный стресс.

– Мы только взглянем на него, – пояснил Завьялов, – не будем его даже трогать.

– Глядите отсюда, через стекло! – не уступал доктор, прекрасно понимавший, что ради одного невинного взгляда на пациента, эти трое не заломились бы сюда в такой спешке, и уж тем более, не стали бы просить удалиться из помещения весь медицинский персонал.

– Нужно взглянуть поближе, – возразил полковник.

В его голос проникли нотки начальственного раздражения. И доктор их безошибочно уловил. Он дошел до грани. Сделал все, что мог, чтобы позаботиться о состоянии своего пациента. Пришло время уступить.

– Но только кто-то один, – сохраняя иллюзию компромисса, заявил он, – И придется пройти дезинфекцию и переодеться.

– Конечно, без вопросов, – охотно согласился Завьялов.

Доктор кивнул, отвернулся и громко попросил весь персонал, состоявший из двух его ассистентов, одной медицинской сестры одной санитарки, убиравшейся в операционной, выйти из госпиталя. Свою просьбу он тут же подкрепил красноречивым размахиванием руками. Люди в халатах были не такими дисциплинированными, как остальные сотрудники здания, но все же сообразили довольно быстро. Через полторы минуты за последним из них закрылась дверь, ведшая в коридор.

Доктор помог Касперу переодеться в хирургический костюм и заставил его войти в предбокс, где агента обдуло потоком обезораживающего состава. Когда Каспер оказался внутри палаты реанимации, доктор сам направился к выходу.

– Я буду тут неподалеку, на случай чего, – сказал он перед тем, как исчезнуть за дверью.

Завьялов по инерции кивнул ему и тут же устремил взгляд на агента, облаченного в светло-зеленый костюм. Генерал Бородин встал рядом и они оба почти прилипли к стеклу, наблюдая за двадцать первым.

– Что там у вас случилось? – тихо спросил Бородин, – Может, объяснишь!?

– Альберт не искал человека, который сдал нам адрес на Эстонской, – прошипел полковник, – Он нам его подсунул.

Генеральские брови удивленно поднялись на середину лба. Он повернулся к Завьялову.

– И что же… – недоверчиво проговорил он, – вы решили, что это может быть не Селиверстов?

– Каспер предположил, – пожал плечами Завьялов, не видевший смысла в том, чтобы обсуждать эту догадку агента за мгновенье до того, как выяснится ее достоверность.

– Но мы же видели его, – покачал головой генерал, отказываясь верить услышанному, – Волосы, глаза… Даже шрам над бровью. Бред!

– Может быть, – прошептал Завьялов, продолжая неотрывно наблюдать за Каспером, подошедшим уже вплотную к единственному пациенту палаты реанимации.

В руке Каспер держал мобильный идентификатор. Такой же, какой использовал доктор в машине скорой. Отличие было лишь в том, что этот идентификатор не был подключен через защищенное соединение к необходимой базе данных. Вместо этого, в соответствующий разъем, имевшийся на приборе, была вставлена флэш-карта, пятью минутами ранее извлеченная генералом из сейфа в хранилище секретных документов, расположенного в южном крыле здания. На этой флэш-карте были записаны данные всего одного человека. Евгения Сергеевича Селиверстова.

Каспер медленно, словно опасаясь разбудить пациента, а скорее всего, боясь того, что их страшная догадка может подтвердиться, шагнул к кровати. На ней, в окружении мониторов, облепленный датчиками, с введенным в вену катетором, спал человек, вытащенный ими из дома на Эстонской улице.

Каспер на секунду повернул закрытое маской лицо к окну, через которое за ним наблюдали Завьялов и Бородин. Потом подошел еще ближе, и еще. Пока его бедро не уперлось в край ортопедического матраса. Он прикрыл глаза и стравил из легких весь воздух. А потом глубоко вдохнул, наклонился поближе к лицу утонувшего в искусственном забвении человека и пристально взглянул на него.

Цвет волос, глаз, форма носа, губ, ушей. Все совпадало. Но все же…

Агент отогнул край одеяла, открывая правую ногу человека. Поднес прибор к бедру и совсем слегка придавил сенсоры к коже. Если бы тестируемый был в сознании, он бы почувствовал легкое жжение.

Идентификатору было нужно всего несколько секунд. Так как в загруженной базе данных было всего одно имя, прибор мог выдать лишь два результата. И один из них должен был вот-вот появиться на крошечном цветном дисплее. Либо «СЕЛИВЕРСТОВ ЕВГЕНИЙ СЕРГЕЕВИЧ», либо «СОВПАДЕНИЙ НЕТ».

Прибор издал сигнал. Агент поднял его к лицу, чтобы получше рассмотреть надпись на дисплее.

Завьялов задержал дыхание.

Каспер резко повернулся и зашагал к окну. Подойдя почти вплотную, он вытянул вперед руку с прибором, так, чтобы и генерал и полковник смогли хорошо рассмотреть результат теста.

Оба инстинктивно наклонились еще ближе к окну, уткнувшись лбами в прохладный пластик.

Один из стальных шариков со всего размаху врезался изнутри в левый висок Завьялова. Он с трудом сдержался от того, чтобы вскрикнуть от боли. На глаза начала сползать белесая пелена. Но он продолжал жадно смотреть на начавшие расплываться буквы на крошечном экране.

Короткая надпись. Словно приговор.

«СОВПАДЕНИЙ НЕТ».

2.

– Какого хера? – выдохнул генерал. У него был совершенно растерянный вид.

– Акции… – выдавил из себя Завьялов, чувствуя, как ускользает от него контроль. Старые пороки начинали выползать из своих могил. Гнев внутри него набирал силу, словно тропический ураган. Ему нужно было сделать дыхательную гимнастику. Нужно было принять душ. Нужно было поспать. Но сейчас все это было недоступно, – Нужно вернуть акции! – прошептал он снова.

В этот момент из предбокса показался Каспер. Оказавшись снаружи, он поспешно сдернул с лица маску.

– Какие акции? – не понял генерал, на секунду отвлекшийся на вышедшего из палаты агента.

– Которые мы перевели Альберту, – рявкнул Завьялов, – его сраную компенсацию.

Генерал посмотрел на него тем тяжелым взглядом, которым с утра уже встречал его в своем кабинете. Потом перевел взгляд на Каспера, и снова на Завъялова, желая, очевидно, удостовериться во вменяемости каждого. И если у главы службы безопасности Наногорода с вменяемостью явно были проблемы, то агент 21 выглядел достаточно спокойно и уверенно.

Быстро решив что-то для себя, Бородин хмыкнул и вытащил из кармана свой ультрафон. Порывшись недолго в меню контактов, он набрал нужный номер. Человека, в чьи должностные обязанности, входил в том числе, контроль за действиями регистратора и акционеров по поводу акций компании «Нанотек», и который занимался переводом десяти тысяч акций на счет агента 28. Этого парня как и всех остальных обитателей, безбожно изгнали из здания пару часов назад.

Вопреки предположению генерала, что ждать придется долго, чтобы разбудить абонента, который наверняка воспользовался ситуацией, чтобы с удовольствием променять ночное бдение в своем кабинете, на мирный сон у себя дома, тот ответил после первого же гудка.

– Генерал, – возбужденно проговорил тот, словно это он звонил директору агентства, а не наоборот, – Я пытался вам дозвониться.

– Да? – недовольно буркнул Бородин, осознавая, что успел заметить значок пропущенного вызова, когда взял в руки ультрафон. Очевидно, специалист звонил в тот момент, когда генерал рылся в хранилище документов, вход в которое с любыми средствами связи и копирования был категорически запрещен. Генерал оставлял ультрафон в подготовительной комнате. А когда вышел не удосужился проверить наличие пропущенных вызовов. Ему было совсем не до того.

– Я звонил два раза, – подтвердил человек, – в кабинет и на мобильный.

Генерал, чье лицо стало еще более хмурым, включил громкую связь.

– Что случилось? – спросил он.

– Пятнадцать минут назад был подтвержден перевод акций с нашего счета на счет, который вы мне прислали днем.

– Как подтвержден? Кем? – остолбенел генерал.

– Евгением Селиверстовым, конечно, – сообщил голос из трубки.

Бородин недоуменно посмотрел на Завьялова. Каспер, занимавшийся переодеванием обратно в цивильное, опустил подбородок на грудь и помотал головой. Похоже, он начинал все понимать.

– Но это не все, – снова ожила трубка, – через две минуты все эти акции были переведены с этого счета на счет самого Селиверстова.

Генерал был обескуражен. Он не успевал за новостями. Завьялова начинало заметно потрясывать. Он зачем-то достал из кармана собственный ультрафон и посмотрел на светившиеся в углу экрана цифры текущего времени. Но он их не увидел. Шарики в его голове начали сыпаться вниз. В груди начинало жечь.

– Разве для подобного перевода не требуется дополнительного подтверждения? – это был вопрос Каспера. Он единственный, похоже, успевал мыслью за ходом событий.

– Конечно, – легко согласился голос в трубке, и тут же поспешил все объяснить, – Подтверждение поступило от Арчибальда Дрейфуса. Президента «Фонда содействия технологическому развитию».

Изящный корпус ультрафона со смачным шлепком врезался в стену. Разлетелся осколками по стерильному кафельному полу. Швырнувший его полковник смотрел на генерала залитыми кровью глазами. Из его горла вырывалось не то рычание, не то шипение.

– Это тыыыыы, – пошатываясь, он двинулся к Бородину. Его пальцы сжались в кулаки так сильно, что начали бледнеть на глазах.

– Костя, – прошептал Бородин, начиная пятиться подальше от наступавшего на него безумца.

– Тыыы! – заорал тот и кинулся вперед на генерала. Генерал запнулся о блестящий медицинский столик, и не успел ускользнуть от нападавшего.

Завьялов вцепился руками в шею директора АТБ, и оба с грохотом опрокидывая тот самый столик с инструментами, повалились на пол. Рот полковника искривился, на уголках губ проступила пена.

– Что происходит, генерал? – вопрошал ультрафон, который Бородин продолжал сжимать в руке, – У вас все в порядке?

Каспер стоял в углу с натянутыми до колен брюками и удивленно наблюдал за происходившим. Доктор, услышавший шум, влетел в госпиталь и уже бежал к ним.

Генерал пришел в себя, выбросил мобильник и сам вцепился в нападавшего. Ему нужно было дать отпор, иначе обезумевший полковник мог по-настоящему его задушить. Бородину удалось оторвать одну руку Завьялова от своей шеи и сильно ткнуть его локтем в подбородок. Тот только фыркнул и с новой силой навалился на генерала.

Касперу удалось, наконец, справиться с брюками и он немедленно бросился на помощь Бородину. Он обхватил Завьялова правой рукой и резко потянул на себя. Но у Завьялова во время его припадков случался сильный выброс адреналина, который делал его сильнее. Полковник бросил генерала, резко распрямился и развернулся, отшвыривая Каспера, словно котенка. Тот отлетел в сторону и ударился спиной в стену. Завьялов продолжал рычать. Изо рта лилась пена. Он снова двинулся на Бородина.

Но в этот самый момент быстро сориентировавшийся в обстановке доктор, достал из одного из шкафчиков вакуумный шприц. Улучив момент, он бросил его успевшему встать на ноги Касперу. Тот понял все без слов, легко поймал на лету шприц с сильнейшим успокоительным. И тут же бросился вперед и вонзил шприц в шею полковника. Успокоительное брызнуло в кровь потерявшего контроль Завьялова, заставив его уже через пару мгновений обессилено опуститься на пол. Через двадцать секунд налитые кровью глаза закрылись. Завьялов был в отключке.

– Вы в порядке, генерал? – Каспер протянул руку Бородину и помог ему подняться. Тот кашлянул несколько раз, потирая другой рукой шею, на которой остались смачные красные отметины.

– В порядке.

Агент поднял ультрафон генерала и протянул хозяину. Человек на линии продолжал волноваться.

– Все хорошо, – проговорил Бородин, выключив громкую связь и поднеся трубку к уху, – Продолжай наблюдать за счетами! При любом движении, срочно докладывай мне!

– Так точно, генерал, – отозвалась трубка.

Бородин отключился.

Они оттащили Заьвялова в соседнюю палату интенсивной терапии и уложили на больничную кровать.

– Вот вам и второй пациент на ночь, – проговорил Бородин, обращаясь к доктору, – Справитесь?

– Справимся, – ответил тот. Он выглядел достаточно спокойным. Вспышка гнева полковника, похоже, не удивила его слишком сильно.

– Вот и славно, – устало сказал генерал и направился к выходу, делая знак Касперу следовать за ним.

Они вышли, оставляя не совладавшего с нервами полковника в компании неопознанного субъекта, которого кто-то подсунул им вместо пропавшего Евгения Селиверстова.

3.

Пока двое шли по пустым коридорам здания АТБ, Каспер рассказывал Бородину обо всем, что произошло после его отъезда с Эстонской. Тот слушал внимательно, не перебивая. Когда агент дошел до конца своего повествования, они уже были в кабинете генерала.

– Что, по-твоему, мы можем сделать? – спросил хозяин кабинета, опускаясь в свое кресло.

– Ничего, чтобы изменить ситуацию, – щелкнул языком Каспер, присевший на кресло, в котором днем сидел Завьялов, – мы бессильны, по крайней мере, до половины десятого утра, пока действует протокол «Лондон». Но мы можем, мы должны сориентироваться в этой ситуации и решить, что нам делать с ней.

– Есть мысли? – Бородин посмотрел на своего агента с нескрываемой надеждой. Было понятно, что он не готов к такому интеллектуальному вызову прямо сейчас. Этот дерьмовый день выхолостил его. До самого дна.

– Есть предложение, – Каспер ободряюще улыбнулся, – Вы примите таблетку и поспите часок-полтора. Это просто необходимо. А я что-нибудь перекушу, иначе упаду в обморок, и подумаю в одиночестве. А потом мы с вами устроим экстренное совещание. Возможно, и наш агрессивный друг к тому времени придет в себя. Его мозги нам бы тоже не помешали.

– Да уж, – горько усмехнулся генерал. Какая-то часть его хотела возразить агенту, хотела настоять на немедленных действиях и решениях. Но другая часть очень хорошо понимала, что двадцать первый полностью прав. Они оказались в неприятном положении. Но тот, кто поставил их в него, судя по всему, готовил свою партию очень долго и тщательно. А потому, их поспешные необдуманные действия, могли это самое неприятное положение только ухудшить.

– Так как? – Каспер смотрел выжидательно.

– Сделаем, как ты говоришь, – вздохнул Бородин, – Через полтора часа у меня.

– Принято, – еще раз улыбнулся Каспер, стремясь показать шефу, что не считает их положение безвыходным, и направился к двери.

После того, как агент вышел из кабинета, генерал прошел в ванную, достал из аптечки нужный бутылек и проглотил две сине-зеленые капсулы снотворного. Запил их стаканом воды и направился в комнату отдыха. Прошел в дальний угол, где под фигурным напольным торшером стояло большое мягкое кресло для чтения. Опустившись в него и выдвинув подставку для ног, он закрыл глаза. Еще пару минут в голове мелькали образы. То яркие, то размытые. То реальные, то сюрреалистические. Потом постепенно все улеглось. Пришла темнота, а за ней и тишина. Александр Николаевич Бородин погрузился в глубокий сон.

Глава 14.
27 августа. 06:15.

1.

Константин Федорович Завьялов проснулся от того, что кто-то оживленно теребил его за плечо.

– Воды, – пробормотал он, едва приоткрыв глаза и тут же зажмурившись от слишком яркого света.

– Держи! – со спокойной улыбкой Каспер протянул ему открытую пластиковую бутылку.

– Все было плохо? Со мной? – спросил он перед тем, как сделать несколько жадных глотков. Воспоминания о ночных событиях смялись в его голове, как сминается лист с текстом в руке автора вдруг посчитавшего его никудышным.

– Не так уж и плохо, – усмехнулся Каспер, – Хотя шефу немного досталось.

– Твою мать, – раздосадовано протянул полковник, – где он сейчас?

– Уехал в Кремль, – поделился Каспер, но по выражению его лица, Завьялов догадался, что это совсем не то, о чем он хотел ему сообщить.

– Что случилось? – вскинулся он, отставляя бутылку на прикроватную тумбочку.

– Тебе лучше посмотреть это самому, – пожал плечами Каспер и протянул Завьялову планшет.

Завьялов сел на кровати и взял у агента серебристый гаджет. Там было открыто приложение одного из центральных каналов. Прямой эфир поставленный на паузу. Потоковое видео. Бегунок был смещен на двадцать минут назад. Значит то, что хотел ему показать двадцать первый, было в эфире меньше чем за полчаса до того, как он очнулся. Завьялов нажал на «старт».

Улыбающийся, и главное совершенно живой Евгений Сергеевич Селиверстов стоял за невысокой светло-серой трибуной. Перед ним было установлено не меньше дюжины микрофонов с эмблемами ведущих мировых каналов новостей. Его довольное лицо освещали десятки прожекторов. За его левым плечом стоял председатель Международного фонда технологического содействия, сэр Арчибальд Дрейфус.

Если бы камера в этот момент переместилась с лица выступавшего на лица репортеров, то зрители с удивлением увидели бы, что все они были весьма заспанными и местами даже помятыми. Причиной было то, что никто из них не готовился к этой спонтанной утренней пресс-конференции. На самом деле все они получили короткие сообщения на свои коммуникаторы буквально двадцатью минутами ранее. Но каждый, кто находился в этот момент в городе, а было их здесь достаточно много, из-за открывавшегося в этот день экономического форума, и был настоящим профессионалом своего дела, успел наспех одеться, растолкать, спавших в соседнем номере оператора и звукорежиссера, и прибыть на место. Слишком уж ярким был персонаж, который собирался сделать заявление, и, возможно, ответить на их вопросы.

Когда часы на стене показали ровно девять, Селиверстов заговорил.

– Почти двенадцать лет назад мировое сообщество сделало беспрецедентный шаг в своем движении к светлому будущему. К будущему без нищеты и войн, – Завьялову показалось, что голос ученого звучал слишком звонко. Возможно, он был чересчур взволнован, – Мы смогли в разы сократить количество выбросов, почти решили проблему промышленных и бытовых отходов. Сегодня более восьмидесяти процентов мировых производств стали отвечать нормам экологической безопасности, принятым в 2024 году. Мы с уверенностью можем говорить о том, что процесс глобального потепления если и не остановлен, то существенно затормозился, в гораздо меньшей степени катализируемый деятельностью человека. Переход на технологии управляемого наносинтеза, а впоследствии и ресинтеза, поддерживаемый активным развитием эко-ориентированных технологий в легкой и пищевой отраслях промышленности, привел к впечатляющим результатам в деле защиты окружающей среды. Благодаря основанным на управляемом наноресинтезе продовольственной и медицинской программах, преодолен гуманитарный кризис на африканском континенте.

Завьялов по-прежнему не мог видеть лица репортеров, но мог с большой долей вероятности предположить, что на них не прибавилось энтузиазма. Они вылезли из постелей не для того, чтобы слушать эти очевидные банальности.

Но Селиверстова это, похоже, не смущало. Он продолжал.

– Все это – результат той огромной инерционной силы, которую придало развитию человечества открытие управляемой реакции низкоэнергетического наносинтеза и последующие подписание в 2021 году Сочинской конвенции об использовании его продуктов. Все перечисленное мной выше, безусловно, внушает немалый оптимизм в наши сердца. Однако, даже в моменты процветания, мы должны быть чрезвычайно внимательными. Мы не можем позволить себе смотреть под ноги. Мы обязаны смотреть вперед. И поступая таким образом, я и мои коллеги и друзья из Международного фонда технологического содействия вынуждены признаться в том, что та самая инерция, о которой я говорил, стремительно сходит на нет. А следовательно, нам необходимо придать нашему с вами развитию новый импульс.

Вот теперь Завьялов был готов поспорить, что репортеры напряглись. Он прямо видел, как вытянулись их шеи и раздулись ноздри. Они почувствовали запах настоящей сенсации. Сердце полковника забилось, частично заглушая следующие слова Селиверстова.

– Прямо сейчас, стоя здесь перед вами, я, Евгений Селиверстов, первооткрыватель реакции управляемого наносинтеза и основатель корпорации «Нанотек», ответственно заявляю: система привилегированного владения этой передовой технологией, и соблюдения режима так называемой «технологической тайны» полностью изжила себя!

Было слышно, как по залу прокатился изумленный рокот. Завьялов поднял глаза на Каспера. В них было все: испуг, сомнение, изумление. Каспер заметил это, но лишь пожал плечами и кивнул на планшет, предлагая полковнику дослушать до конца. Завьялов снова посмотрел на экран. Там прервавшийся на секунду, чтобы перевести дух, выступавший продолжил.

– Не утомляя вас излишними на данный момент подробностями, я спешу сообщить, что сегодня ночью один процент акций «Нанотек» перешел из портфеля, принадлежавшего Российской Федерации в мое личное владение. В восемь сорок пять утра было проведено собрание акционеров, на котором простым большинством голосов, а именно двадцатью процентами голосов Международного фонда технологического содействия, в лице его уважаемого директора, господина Дрейфуса, и тридцать одним процентом голосов частного акционера и главы компании, Евгения Селиверстова, в соответствии с подпунктом три, пункта пять, главы второй Конвенции «Об использовании продуктов наносинтеза», было принято решение о досрочном прекращении действия режима технологической тайны. Протокол решения в эту самую минуту опубликован на официальном сайте компании. Подробная инструкция по проведению реакции, и устройстве необходимого оборудования с моими личными пояснениями, разослана в двадцать ведущих лабораторий мира, осуществляющих исследования в смежных областях.

Зал затих. Они не верили своим ушам. Не верил своим ушам и полковник Завьялов. А Селиверстов продолжал говорить.

– Итак, господа, наносинтез больше не тайна. Он больше не собственность «Нанотека» или России. С этой самой минуты, наносинтез – достояние всего человечества!

Еще секунду в зале стояла тишина. А потом он вдруг разразился аплодисментами. Аплодисментами, выражавшими всеобщее изумление и восхищение. Такого никто из журналистов даже предположить не мог. Но очень скоро профессиональный интерес взял верх над эмоциями. Аплодисменты сменились нараставшим шумом. Половина журналистов пытались задать вопрос выступавшему, другая половина пыталась дозвониться до своих офисов, чтобы их срочно пустили в эфир.

Селиверстов поднял руку, призывая всех успокоиться.

– Господа, господа!

Уровень шума немного упал. Достаточно для того, чтобы немного напрягая голос Селиверстов смог закончить.

– Я благодарю вас за то, что вы пришли в такой ранний час. На все ваши вопросы ответит сэр Арчибальд Дрейфус. Еще раз спасибо.

Евгений Селиверстов улыбнулся и поспешно отошел от трибуны, пропуская вперед поджарого англичанина. Уже через мгновенье ученый исчез из поля зрения камеры где-то за спинами охранников.

Того, как Селиверстов нырнул в дверь, ведшую в служебные помещения отеля, в котором случилась эта удивительная пресс-конференция, Завьялов видеть уже не мог. И никто в мире не мог видеть, как совершивший невозможное ученый убегал от шума голосов по извилистому коридору. Как подрагивали его руки от невероятного нервного напряжения. Как блестели его глаза от испытанной им невероятной легкости и прилива сил.

Никто не знал, что чувствовал в тот момент этот незаурядный человек. А чувствовал он невероятное, ни с чем несравнимое облегчение. Он избавился от груза, который тяготил его последние несколько лет. Все сильнее и сильнее с каждым месяцем, с каждым днем. Глава «Нанотэк» понимал, что то, что он сделал, могло повлечь самые негативные последствия для него лично. Он не был уверен, в том, насколько далеко распространится негодование правящей верхушки страны, которую его изобретение сделало самой богатой в мире. И все же, ощущение правильности совершенного с лихвой перекрывало беспокойство о возможных последствиях. К тому же, имелся человек, готовый встать на его защиту. Человек, благодаря которому стало возможно его сегодняшнее выступление. Человек, обладавший весьма необычными талантами. Человек, с которым ему предстояло встретиться совсем скоро.

Завьялов отложил планшет и закрыл глаза. Ощущение необыкновенной легкости колыхалось и в его груди тоже. Словно качели с резервуаром газа, который легче воздуха. От передних ребер к задним. И обратно. Снова и снова. И никаких металлических шариков. Ни в висках, ни в груди.

– Что Бородин собирается говорить в Кремле? – спросил он.

– О, ему предстоит многое объяснить, – улыбнулся светловолосый агент.

– Но как? Что он может сказать? Разве возможно все уладить? – в голосе Завьялова слышалось явное сомнение.

– Мы придумали кое-что, – успокаивающе сказал Каспер, – это, вряд ли поможет решить проблему с рассекречиванием УНС, и уж, конечно, не спасет нашего генерала от увольнения… Но, возможно, остановит Старкова и его друзей военных от необдуманных поступков.

– Значит, агентству конец? – невидяще глядя перед собой, проговорил полковник.

– В таком виде, скорее всего, да, – задумчиво произнес Каспер, – но, ты же знаешь, Константин Федорович, всегда найдутся секреты, которые нужно охранять.

– Пожалуй, – кивнул Завьялов, наблюдая за тем, как внутри него рождается отторжение при мысли о необходимости переквалифицироваться для защиты новых секретов. Он уже сейчас понимал, что даже если Бородину удастся скрыть его причастность к делу Селиверстова, его дни в Агентстве сочтены. А потому, теперь он мог спокойно подумать о вещах гораздо более любопытных. – Получается, похищение Селиверстова придумал сам Селиверстов?

– Он решил поделиться своим открытием, – ответил агент, – а похищение, как способ выманить у государства нужное количество акций и вывести его из страны, придумал, как мне кажется, уже не он.

– Думаешь, это все придумал Альберт? – продолжая смотреть в никуда, поинтересовался полковник.

– Без сомнения, – с улыбкой проговорил Каспер.

– Но как? Как Альберт провернул все это? – Завьялов, наконец-то, перевел взгляд на собеседника, – Это ведь он все устроил!?

– Конечно он, – не задумываясь, ответил двадцать первый, – от начала до конца.

4.

Следующие несколько минут Каспер помогал Завьялову собрать в голове детали блистательной шахматной партии, которая накануне была сыграна прямо на их глазах.

– Как он мог быть уверен, что генерал вызовет его? – недоумевал Завьялов.

– Пожалуй, это была самая тонкая часть его плана, – в очередной раз жал плечами Каспер, – Возможно, у него был и запасной. Но, на мой взгляд, именно в тот момент, когда генерал принял это первое решение, Альберт уже победил. Так часто бывает в преферансе. Когда играют по-настоящему опытные игроки. Вопрос только в том, какую игру закажет человек. А дальше можно просто открывать карты. Исход очевиден.

– Но мы могли не пойти на его условие, – усомнился полковник.

– Акции? – поднял бровь двадцать первый, – Не вижу тут проблемы. Альберт знал, что генерал может распорядиться ими лично, без всяких согласований с президентом. А тот факт, что передача акций могла быть зарегистрирована только после личного подтверждения Селиверстова, был ему очень на руку. Бородин посчитал, что ничем не рискует и легко согласился.

– Наверное, – полковник не нашел, что можно было на это возразить, – А дальше он начал разыгрывать свой спектакль…

– С подсчетом секунд и вытаскиванием из рукава «Фольксвагена» похитителей, – подтвердил Каспер, – Легко показывать чудеса логики в раскрытии преступления, которое ты сам спланировал и осуществил.

– Он добавил своего выдающегося знания человеческой психологии и немного актерского мастерства, – поморщился полковник, признавая свою собственную наивность.

– И вуаля, – согласно кивнул Каспер, – Мы клюнули! Как глупые караси на цветную мушку.

– А потом был Просков, – продолжил размышления Завьялов.

– Эта, вторая часть спектакля, была предназначена для одного единственного зрителя. Для тебя, полковник, – в голосе Каспера не чувствовалась ни обиды на Альберта, ни пренебрежения к наивности Завьялова. Скорее полное понимание и приятие ситуации.

– И я поверил. Проглотил, как ты говоришь, мушку, – если Каспер не винил Завьялова ни в чем, то сам он все же чувствовал свою вину.

– Любой бы поверил, – отмахнулся агент, – Ведь, по сути, все было натурально. Просков действительно хотел помочь, и действительно сдал ему четырех своих подопечных. Вот только Альберт ловким движением, ускользнувшим от глаз зрителей, подменил два листочка, из тех восьми, что ему передал старый майор. И в нашей истории появился Мясник. Здесь последовал новый фокус. С трансляцией никому неинтересного футбольного матча. Но после «Фольксвагена» мы проглотили его еще легче. Даже не поперхнувшись.

– Наше желание вытащить Селиверстова застилало нам глаза и играло ему на руку, – поморщился полковник.

– Безусловно!

– Он допросил Мясника. Который действительно был нанят для того, о чем он и рассказал… – озвучил очередную мысль Завьялов.

– И он, бьюсь об заклад, – тут же подхватил двадцать первый, – действительно понятия не имел, кто именно его нанял. Так что тут Альберт ничем не рисковал. Он показал нам основную часть этого действа, но скрыл адрес нужного нам дома и получил для себя заранее запланированный козырь.

– А «Жадид» имела хоть какое-то отношение к похищению?

– Конечно, нет, – мотнул светлой головой агент, – Мы нашли и Оразова и Саббаха. Пробили их полностью, допросили.

– И что? – поинтересовался Завьялов, хотя уже мог предсказать результат.

– Та связь с «Жадид» оказалась не более, чем случайностью, – подтвердил его предположение Каспер, – Случайные совпадения, которые и использовал Альберт в качестве дополнительных штрихов к картине, на которой крупным планом он изобразил невзорванные «Термиты».

– Кстати, о «Термитах»? Откуда он их взял? – некоторый сумбур в вопросах Завьялова, скорее всего, объяснялся последствиями дружеского укола, который он получил несколько часов назад.

– Выясняем, – ответил Каспер, – не удивлюсь, если он сам надоумил «Жадид» украсть партию со склада союзников, использовать несколько, а остальное продать ему.

– Тебя послушать, так он всесильный, – хмыкнул полковник, – один, как целая спецслужба.

– Ну… – смиренно протянул Каспер, – целая, не целая, а возможностей у этого парня может быть больше, чем мы себе представляем.

– Но помощники у него были? – вскинулся Завьялов, – или он сам лично все провернул?

– Ты же сам сказал, – развел руками двадцать первый, – Чтобы взорвать с такой точностью двух «Термитов» ориентируясь по дорожным камерам, а потом вырубить беспилотник из магнитного оружия, нужен крутой спец.

– Помню, – кивнул Завьялов понимающе, – думаешь этим спецом…

– Был сам Альберт? – опередил его Каспер, – Я в этом совершенно уверен.

– И с помощью этих «Термитов» он просунул мне версию о генерале, решившим под конец карьеры осуществить свою мечту о кровавой вендетте. И не побоявшемся для этого шагнуть за границы закона, – подвел неутешительный для себя самого промежуточный итог полковник.

– И ты снова поверил, – согласно кивнул агент, – И снова потому, что это было чертовски логично. И вполне правдоподобно. Я ведь тоже принял эту версию, не забывай!

– Дааа, – полковник со вздохом покачал головой, – Все эти следы слишком явно указывали на «Жадид».

– Он точно знал, какой дорогой пойдут наши мысли, – развел руками его собеседник, – он сам прорубил эту дорогу.

– И все это нужно было ему только для того, чтобы под прицелом таких обвинений генерал активировал для него протокол «Лондон»? – полковник потянулся, чтобы взять с тумбочки бутылочку с водой и сделать еще несколько глотков.

– Совершенно верно, – Каспер хлопнул ладонью по матрасу, затянутому белоснежной простыней.

– Но разве он мог быть уверен в том, что генерал поступит именно так? Мне вот такая мысль вообще в голову не пришла, – внутренности благодарно отнеслись к прохладному напитку, и полковник почувствовал в себе силы передвинуться чуть повыше, – Никто никогда вообще не вспоминал про этот мистический протокол.

– Не совсем так, – словно сомневаясь, стоит ли говорить то, что он собирался, произнес Каспер.

– Ты о чем? – вскинулся Завьялов.

– Дело в том, что если у нашего генерала и была навязчивая идея, то она не была связана с местью «Жадид», как тебе это представил Альберт, – все-таки решил поделиться агент.

– Не улавливаю, – признался полковник.

– Протокол «Лондон» – изобретение самого Бородина, – пояснил двадцать первый, – Именно Бородин разработал всю эту сложнейшую систему. Он сделал это еще в свою бытность заместителем Долгова. Первого директора АТБ.

– Так… – насторожился полковник.

– Став директором Бородин дважды пытался активировать протокол, – окончательно раскрыл карты блондин, – один раз для меня… А один раз…

– Для Альберта! – закончил за него Завьялов.

– Но оба раза активация сорвалась в самый последний момент, – покачал головой агент, – Ситуации просто разрешились и без этого. И великолепная идея Бородина так и осталась неопробованной в реальных боевых. Это не могло его не беспокоить. Кроме того, не стоит забывать об отношении Александра Николаевича к новому президенту.

– Он его недолюбливает, – кивнул Константин Федорович, принимая очевидный факт, известный даже в Наногороде.

– А Альберт подспудно намекнул ему, что если операция спланирована не им, то вполне возможно за этим стоит Старков, – добавил Каспер.

– Но…

– Альберт сыграл сразу на двух струнах души нашего генерала, – агент 21 не дал себя перебить, – Он срежиссировал ситуацию, в которой генерал должен был повести себя определенным образом. Это была рискованная ставка. Ты можешь сказать: безумная ставка. Я скажу: изящная ставка. Великолепная ставка!

– Ну, если учесть, что генерал в итоге активировал протокол, – после секундного раздумья выдал начальник охраны Наногорода, – То да… Ставка оказалась прекрасной.

– Ну, а получив абсолютный допуск, наш герой, считай, победил, – поток рассуждений белокурого агента устремился дальше по извилистому руслу, – Остальное было делом техники. Мяснику Альберт передал двойника профессора, которого тот и доставил на Эстонскую. Там его приняли какие-то люди, которых нанял Альберт, привязали к стулу и спокойно исчезли. Задолго до того, как мы нагрянули туда с Яной.

– Двойник? – спросил Завьялов, вспомнив про раненого на Эстонской человека.

– Семен Дементьев, – поделился Каспер, – Сорок девять лет. Рак поджелудочной железы на последней стадии. У него шесть пластических операций.

– Альберт постарался! – нижняя губа полковника вытянулась вперед.

– Ага, – кивнул двадцать первый, – Хотя, как мне видится, стопроцентное сходство не требовалось. Рост, цвет волос, глаз… Вполне достаточно, чтобы мы обманулись в таком то хаосе.

– Но как ему удалось обмануть тест ДНК? – спохватился Константин Федорович, допив остатки минералки.

– Мы не можем знать этого точно. До истечения действия протокола «Лондон», – спокойно ответил Каспер, – Но я думаю, он просто подменил данные личной карточки. На время действия протокола данные людей из списка «1» блокируются на своих обычных серверах и транслируются с сервера узла связи «Лондон». Доступ к ним есть только у агента, для которого активирован протокол, ну и у его техника.

– Таким же образом он смог спрятать Селиверстова от сканеров в аэропорту и вывезти его из страны? – догадался Завьялов.

– Я уверен, что так и было, – с готовностью подтвердил его догадку Каспер, – в Китай вылетел какой-нибудь Петров или Романов. Или как-то еще его звали. Это теперь не имеет значения.

– Значит, пока мы вытаскивали этого Дементьева, – обреченно проговорил Завьялов, – Селиверстов уже летел в Китай. И сам Альберт потихоньку исчез.

– С активированным протоколом «Лондон» исчезнуть смогла бы даже моя бабушка, – усмехнулся агент.

– А взлетев, Селиверстов подтвердил перевод акций на счет Альберта? – предположил полковник.

– Депозитарии уже несколько лет работают круглосуточно, – кивнул агент, успевший, похоже, за пару часов узнать все возможные детали, – А Альберт перевел их на счет Селиверстова. У Селиверстова и Фонда технологического развития образовался контрольный пакет. И они отменили статью сочинского соглашения о технологической тайне.

– Это все законно? – с затаенной надеждой спросил контрразведчик.

– Я скажу так, – Каспер оторвал руку от щеки и сделал неопределенный жест, – Если бы Селиверстов просто разослал всем секрет реакции преобразования, его бы судили за измену родине. А получатели вряд ли успели бы им воспользоваться до момента появления в их дверях наших агентов. А теперь у наших дружественных правительств есть стопроцентно надежный предлог для отмены соответствующих положений Сочинской конвенции. И Старков никак не сможет повернуть ситуацию в свою пользу. Ни угрозами, ни обещаниями.

– Но Селиверстова все равно могут осудить? – обеспокоенно проговорил полковник.

– За что? – снова усмехнулся двадцать первый, – За нарушение порядка созыва собрания акционеров? Может быть… Но это, как ты понимаешь, совсем не то же самое, что измена родине.

– Понимаю, – в очередной раз согласился с логикой агента полковник, а потом задал всплывший вдруг в мозгу вопрос, – А тебе удалось узнать, кого в итоге Альберт допрашивал на детекторе Клозе?

– Наша догадка оказалась верной, – прикрыл веки Каспер, – Это был Старков.

– Но зачем? – Завьялов снова был озадачен, – Зачем Альберту понадобилось вытаскивать президента? Зачем допрашивать его на детекторе? Если это тоже была часть спектакля, то он забыл про зрителей. Вот этого я не понимаю…

– Если честно, я тоже, – спокойно признался двадцать первый, – Пока не понимаю.

– Да-а-а уж, – протянул Завьялов, признавая право Каспера не знать ответ хотя бы на один из сотни его вопросов, и после этого замолчал.

Он узнал почти все, что хотел о событиях вчерашнего дня. Дав возможность информации равномерно распределиться в собственном сознании, он почувствовал потребность узнать о том, что происходило прямо сейчас, и что ждало их в ближайшем будущем.

– Генерал предстанет изменником в глазах Старкова, прокуратуры, законодателей? – предположил он.

– Как знать, – мотнул светлой головой Каспер, – Если мы с тобой, полковник, на предстоящих нам допросах, вдруг забудем некоторые детали…

– Как, например? – напрягся Завьялов.

– Уход Альберта на пенсию, его требование о переводе ему акций, отношение генерала к «Жадид», – Каспер был совершенно спокоен и продолжал улыбаться, – Если ты согласишься нам помочь, Константин Федорович, я проинструктирую тебя подробно. Когда ты окончательно придешь в себя.

– Так вы решили с генералом? – на всякий случай уточнил Константин Федорович.

– Да, – без тени смущения подтвердил агент.

– А виноватым во всем мы хотим представить Альберта? – предположил Завьялов.

– И только его! Не думаю, что он сам был бы против этого… – в зеленых глазах агента Завьялов рассмотрел новую идею. Одну из тех, которым удалось пробраться через все фильтры. Ту, что вот-вот собиралась оформиться в слова и быть высказанной.

– Что? Каспер! Что? – не вытерпел он секундного замешательства агента.

– Ты знаешь, что, чтобы заставить президента приехать и пройти тест на детекторе, Альберт похитил его дочь? – медленно проговорил агент.

– Нет, – полковник был ошеломлен.

– А для прохождения теста заставил его раздеться догола, – добавил Каспер.

– Но этого не требуется… – снова удивился Завьялов.

– Нет, – мотнул головой двадцать первый.

– Но зачем?

– Я думаю, Альберт хотел разозлить Старкова. Настроить его против себя…

– Уверен, ему это удалось! – фыркнул полковник.

– И теперь президенту будет легко, и даже в какой-то степени приятно, принять мысль о том, что все это целиком вина одного человека, – Каспер потряс в воздухе указательным пальцем, – Того самого, который позволил себе так его унизить.

– Он захочет его крови, – соглашаясь с мыслью агента, сказал полковник.

– Наверняка, – пробормотал Каспер, но, тут же повеселев, отмахнулся от этой идеи, – Но ведь это Альберт!

Завьялов вопросительно посмотрел на собеседника.

– Они могут гоняться за ним по всему миру, – уже откровенно весело проговорил тот, – а он будет гулять по Брущатой.

– Это точно, – тоже повеселев, поддержал полковник, понимая, что Каспер практически дословно озвучивает его собственные представления о перспективах возможной охоты на агента двадцать восемь. Но в следующую секунду к нему пришла неприятная мысль, – Как бы у Старкова не возникла мысль отомстить самому Селиверстову!

– Мы с генералом этого тоже опасаемся, – поморщился Каспер.

– Так он… Генерал. На чьей он стороне? – на лице полковника отразилась некоторая степень удивления.

– Хороший вопрос, – протянул Каспер, складывая руки на груди и излюбленным жестом прижимая указательный палец к щеке, – Ситуация очень щекотливая. Вчера мы были самой могущественной спецслужбой на планете, а сегодня в один миг исчезла сама причина нашего существования.

– Вот именно… – кивнул Завьялов.

– Но, как ни удивительно… – пожал плечами Каспер, – Генерал считает, что Селиверстов поступил правильно.

– Вот это да… – полковник потеребил себя за волосы, – Удивительно. Но ты знаешь… Если честно, то я чувствую…

– Облегчение? – улыбнулся Каспер.

– Да, – признался Завьялов, в груди которого продолжали колыхаться качели с газом, – А ты?

– Я ведь завидовал Альберту. Все эти четыре года, – на лице агента появилось мечтательное выражение, – Все эти шпионские игры… Они хороши для молодых. А я устал, полковник, очень устал.

– Похоже, у всех нас будет возможность как следует отдохнуть, – с этими словами Константин Федорович отложил планшет и, откинув с себя одеяло, опустил ноги на пол.

– Думаю да, – кивнул Каспер и присел рядом с полковником.

– Но сначала нам предстоит многое объяснять, – усмехнулся Завьялов, чувствуя необычную близость к этому малознакомому, но ставшему ему за один день таким симпатичным человеку.

– Это точно, – хохотнул в ответ Каспер, понимая, что гость из Наногорода решил, что будет на их с генералом стороне и будет говорить то, что нужно.

Диалог взял паузу, чтобы дать его участникам время на размышление.

Мысли задвигались в голове Завьялова, словно кусочки стекла в калейдоскопе. То выстраиваясь в объемный рисунок, то рассыпаясь в разноцветный хаос. Рисунки эти были то приятными, то грустными. Но в один момент очередной рисунок заставил его вздрогнуть. Несколько секунд ушло на то, чтобы мысль оформилась в вопрос.

– А тебе не приходила мысль, что генерал действительно мог участвовать в похищении? Не для того, чтобы оправдать зачистку «Жадид», а чтобы помочь Селиверстову. Тогда у этого плана совсем не было бы слабых мест…

Зеленые глаза агента 21 долго и пронзительно смотрели на Завьялова. За ними снова на полную мощность работала система генерирования и фильтрации оперативных версий. Полковник терпеливо ждал, понимая, что такой вариант не приходил агенту в голову, и ему нужно время, чтобы его оценить.

– Какой смысл был бы тогда устраивать весь этот спектакль? – прервал свое молчание двадцать первый, – почему просто не перевести акции Селиверстову и не отправить его через свои каналы за границу? Думаю, у генерала достаточно возможностей для этого.

– Чтобы, например, заставить меня подтвердить активацию протокола «Лондон» – задумчиво проговорил полковник, – и дать Альберту возможность допросить президента. Мы ведь так и не поняли, зачем это было сделано. А, вдруг, это было ключевым моментом?

– А потом повесить всех собак на предавшего агентство оперативника…, – очень медленно и аккуратно, как будто опасаясь, что слова упадут на пол и разобьются о плитку, произнес Каспер, – Мне сложно в это поверить. Хотя бы потому, что при всем богатстве списка талантов нашего директора, актерский в нем точно отсутствует. Но я должен признать, что не могу полностью исключить такой вариант. И боюсь, мы никогда не узнаем этого наверняка…

За окном набирал силу рассвет. А двое молча сидели на краю больничной койки, думая о том, что на некоторые вопросы совершенно не обязательно получать ответы. А еще о том, какие перемены приготовила жизнь каждому из них.

6.

Многомиллионный китайский мегаполис был заполнен утренней суетой. Десятки тысяч людей и тысячи машин прокладывали себе известные только им пути. Никто не обращал внимания на двух мужчин европейской внешности, встретившихся в центральном сквере. А ведь один из этих людей всего полчаса назад подарил миру оглушительную сенсацию, о которой в этот самый момент во весь голос кричали все ведущие мировые службы новостей.

– Здравствуйте, Антон! – Селиверстов протянул руку.

– Привет, профессор! – улыбнулся Альберт и пожал протянутую руку. Селиверстов был одним из двух человек, кто обращался к агенту 28 по имени. Его настоящему, данному при рождении имени. Вторым человеком была девушка.

– Должен признать, что то, как вы все… ммм… организовали, – на лице ученого появилось выражение крайней степени уважения, – это заслуживает прямо-таки восхищения.

– Бросьте, профессор! – отмахнулся Альберт, – Восхищения заслуживает ваш поступок.

– Да, уж… – родитель наносинтеза ощутимо смутился, – Вы полагаете?

– Я уверен, – довольно кивнул агент АТБ, – Иначе, мы бы всего этого не затеяли.

– Возможно, можно было обойтись и без всего этого… – с сомнением, которое Альберт мог понять, но не мог принять, проговорил ученый.

– Вы же слышали наш разговор со Старковым, – парировал агент, – Он бы сделал все, чтобы продлить действие режима тайны. И, поверьте мне, у него бы нашлось немало сторонников. Притом не только внутри страны.

– Я понимаю, – вздохнул Селиверстов.

– Вы ждали достаточно.

– Да…

– Вы выиграли как минимум несколько лет и заслужили того, чтобы прожить их для себя. Детство ваших детей прошло без вас, так пусть хотя бы юность пройдет на ваших глазах, с вашим участием, – голос Альберта звучал очень мягко, но убедительно.

– Верно, – согласился Селиверстов, потирая висок кончиками пальцев.

– Ага, – еще раз кивнул Альберт, – и я, по-прежнему, думаю, что у этого поступка помимо позитивных последствий для всего человечества, могут быть весьма негативные последствия для одного конкретного человека.

– О-о-ох, – почти жалобно вздохнул ученый, – Вы, правда, думаете, что они сочтут это целесообразным?

– Целесообразным? – удивился агент, – Конечно, нет. Но прямо сейчас они в гневе и отчаянии. А гнев и отчаяние – плохие советчики.

– Они что, могут решить…ммм…убрать меня сгоряча? – теперь уже удивился ученый.

– Сгоряча!? – хохотнул Альберт, – ну и словечки у вас, Евгений Сергеевич…

– Что? – не понял Селиверстов.

– Ничего, – тут же мотнул головой Альберт, – Ничего. Думаю, найдутся люди, которые мыслят трезво и попытаются убедить тех, кто готов действовать, как вы выразились «сгоряча». Но не факт, что их услышат…

– Это очень плохо?

– Нет, – Альберт постарался выглядеть как можно более убедительным, – они одумаются через пару-тройку дней. Сообразят, что к чему. Остынут. Смирятся, в конце концов. Так что, нам с вами нужно выиграть всего неделю.

– Неделю? – вздрогнул Селиверстов, – Вы сказали, два-три дня.

– Неделю, – спокойно повторил агент, – на всякий случай. Чтобы уж наверняка.

– Значит, действуем по плану? – с надеждой в голосе спросил ученый.

– Точно, – подмигнул ему Альберт, – действуем по плану.

КОНЕЦ.

Эпилог.

12 сентября 2032 года. 13:31.

Ева шла вдоль заботливо выложенных тротуарной плиткой дорожек по заботливо постриженной траве газона. Каждый раз, когда ее нога касалась земли, теплая трепетная волна пробегала от косточек на лодыжке, через икры и бедра к животу, а оттуда в грудь. Там волна замирала и растворялась, а новая уже бежала от второй ноги, только что соприкоснувшейся с недавно политой травой. Листва на деревьях была совсем еще зеленой. Ни намека на наступившую осень. Вчера вечером она собрала вещи и уехала из квартиры мужа. Возможно, она действительно не создана для семейной жизни. А может, еще не созрела для этого. Или, что тоже можно допустить, он просто оказался не тем человеком. Ведь так бывает? Что она чувствовала? Это чувство невозможно было описать. Она чувствовала себя как человек, который нырнул в глубину озера и запутался в водорослях. Он бился, но никак не мог освободиться. Воздух готов был совсем закончиться. Паника и отчаяние подступили к самому горлу. Но в самый последний момент этот человек собрал всю свою волю, очень спокойно взглянул на запутавшуюся в водорослях ногу, и почти неторопливым движением вытащил себя из ловушки. Рванулся к поверхности, вынырнул, взбив гладь озера фонтаном брызг, и жадно вдохнул со свистящим шумом пропитанный летним солнцем воздух.

Она чувствовала облегчение. Именно так. Легкость переполняла все ее существо. Она чувствовала, что в ее жизни может произойти что-то чудесное. В этот самый момент она была как никогда близка к какой-то, даже ей самой неведомой, заветной мечте. К той мечте, что живет в каждом из нас. Той, что оставаясь порой непонятой на протяжении всей жизни, тем не менее, ведет тех из нас, кто способен иногда услышать ее слабый, но такой манящий голос. Она слышала этот голос прямо сейчас. Среди этих прекрасных деревьев, запаха травы и пробивавшихся сквозь листву солнечных лучей. Она шла вперед. Ни о чем больше не думая, ни о чем не переживая, не замечая гулявших по парку прохожих. Вся погруженная в собственные ощущения, с лицом, озаренным чуть печальной улыбкой. Она, конечно, не замечала и молодого на первый взгляд человека, который сидел на скамейке, спрятавшейся в тени раскидистой ивы в сотне метров справа от нее. Молодой человек смотрел на нее поверх раскрытой книги, которую он держал в левой руке. Указательным пальцем правой он смахнул несуществующую крошку с кончика собственного носа и тоже улыбнулся.