Название книги:

Сотник из будущего. Начало пути

Автор:
Андрей Булычев
Сотник из будущего. Начало пути

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Часть первая.

 Игнач Крест. Начало.

 Глава 1. Битва на Калке.

 Майский ветерок развивал многочисленные стяги русских князей и половецких ханов, что величаво сидели на «красном помосте» в дубовых резных креслах, специально по такому случаю доставленных в порубежный городок Заруб.

 По бокам помоста стояли Лучшие мужи в блестящих и сверкающих на солнце доспехах. Ещё дальше и вокруг расположилась старшая княжья гридь и ханская стража. Всё должно было показывать силу и величие союза Руси и половецкой степи. Страшен, должен быть такой союз. Больше шестидесяти тысяч копий собрал он у Зарубского брода на Днепре.

 Трепещи враг!

 Но перед помостом стояло всего три степных воина в простых стеганых халатах, подвязанных поясами, а на их медных и обветренных лицах не отражалось вообще никаких эмоций, кроме чувства собственного достоинства и спокойствия.

 «Монголы, монголы» – шелестел шёпот по дальнему кругу, занятому дружинами русских князей и половецких ханов. Каждому было любопытно взглянуть на тех воинов из дальних степей, что разбили столько ратей и прошли грозой по многим странам, сыскав себе славу непобедимых.

 И вот они тут, стоят перед ними в качестве послов.

 Старший из послов неторопливо оглядел двор, пробежав взглядом по лицам дружины. Затем, не спеша, оглядел сам помост с сидящими на нём и, выделив из всех Киевского князя Мстислава, произнёс хриплым голосом, коверкая слова:

– Конязь Урусский! Здравья тебе и твои дети! И всем хоканам Урусским, что видит мой глаз, – и уже дальше на половецком языке, тут же переводимом толмачами, – Я пришёл от великого Чингиз хана послом к вам, с миром!

«–Слыхали мы, что вы идёте против нас, послушавши половцев, а мы вашей земли не трогали, ни городов ваших, ни сёл ваших; не на вас мы пришли, но пришли по воле Божией на холопов и конюхов своих половцев. Вы возьмите с нами мир; коли побегут к вам, гоните от себя и забирайте их имение; мы слышали, что и вам они наделали много зла; мы их и за это бьём.»

 При этих словах вскинулись со своих кресел три присутствующих половецких хана и схватились за сабли, шипя что-то по-своему. Посол же, как ни в чём не бывало, продолжил.

– Половцы как собаки грызли вас, когда вы были слабы, сейчас же ползают у ног ваших, и на нас призывают, когда сами свою слабость чуют. Нет, таким доверия, отдайте их нам! И да не прольётся тогда кровь между нами.

Не привыкли князья, когда к ним так без лести обращаются, вскружило голову осознание своей силы великой и посекли монгольских послов тут же, прямо перед княжьим «красным» помостом.

 Стоял Андрей, сотник Дозорной сотни Князя Мстислава Удатного, и не радовалось сердце его такой скорой расправе. Нет в том чести и доблести как рубить безоружных послов. Ну да на то воля княжья, а он в ней всё равно не участник.

 И уже через час со своей дозорной сотней «о три конь» с заводными, уходил он по степи в сторону Олешья, порубежного городка, что стоял у самого устья Днепра.

 Красиво и раздольно в степи весной. Радует глаз множество цветов, да захватывает дух от разнотравья. Но некогда воинам любоваться на красоты степные. Дело дозорных – первым обнаружить чужую угрозу, упредить врага, завязать его боем, задержать и сообщить своему князю. Поэтому зорко вглядываются в безбрежную степь дружинные. Никакой балки или оврага не пропустят они без внимания. По всем древним курганам и холмам, частым гребнем пройдут.

 И уже через пять дней доложили Сотнику, что обнаружены головными ещё два монгольских посла, что сидят себе спокойно на кошме пологого кургана у пересохшей речки да кумыс пьют.

 –Что хотят послы? – спросил Андрей монголов.

Вы послушали половцев и перебили послов наших; теперь идёте на нас, ну так идите; мы вас не трогали: над всеми нами Бог.

 –Если и нас погубить хотите, Воля ваша. Мы же всё передали, что нам велено было, – и послы застыли с каменными и невозмутимыми лицами.

 Да, отменно разведка монгольская работает, вести до них быстрее наших дозорных доходят!

 –Я с безоружными не воюю, весть вашу князьям своим передам, ступайте себе с миром, – и сотник отчертил стальным стилом по бересте послание князьям.

 –Всем разобраться по пятёркам, идём на Калку!

 Двенадцать дней шло войско к этой степной реке. Два раза дозорные выводили на передовые монгольские отряды союзную рать. И не один степной воин перед ней не дрогнул, все они как один полегли под копытами коней.

 Хмурился Сотник, плохой враг пришёл из степи, сильные духом, спаянные железной дисциплиной да с отменной выучкой были эти воины. Трудно с теми воевать, кто совсем смерти не боится.

 А вдвойне трудней, когда в твоём войске единства нет, и каждый князь или предводитель по-своему войну строить пытается, да только о своей личной славе и добыче в итоге печётся.

 Не за себя волновался Андрей, пожил уже поди, повоевал сполна.

 В походе этом два сына у него шли – Василь, десятником стражи был у князя Мстислава Удатного, да Ильюшка, 15 лет, в старших «детских», в охране Галичских ладей состоит. В тех, что идут по реке вместе с главным войском.

 И вот за рекой Калкой, наконец, показалась основная монгольская рать.

 В очередной раз устроили совет как бой строить. И опять не было единства среди князей. Дружина Мстислава Черниговского встала по обе стороны от переправы, а Мстислав Киевский и вовсе повелел строить укреплённый лагерь на своей стороне, да там всем быть и на месте врага ждать.

 Но не согласились с ним остальные князья, и пошли рысью, переправляясь бродом Галичане Мстислава Удатного, Волынцы Даниила Романовича, Олег Курский со своими, да половецкие рати под командой приставного воеводы Мстислава, Яруна.

 Андрей со своей сотней шёл намётом рядом с личной охраной Мстислава Удатного. Князь, как и всегда, летел на врага словно ястреб, грозный и бесстрашный, а в вытянутой правой руке виднелось его любимое оружие – огромный боевой топор.

 Вот защёлкали тетивы грозного степного оружия – сложносоставных луков. И покатились в выбитый копытами ковыль первые сбитые стрелами воины.

 Голову ниже к холке! И вот около самого виска свистнула очередная оперённая смерть! Сам, тоже на полном скаку, успел послать во врага одну за другой три стрелы. И вот уже сошлись в поединке две конные лавы.

Сшибка конницы – это как удар молнии!

 Со всех сторон слышно ржание коней, посмертный хрип сотен глоток, звон и свист клинков.

 Вот высокий и скуластый монгол хлещет «боковым» в шею. Отбить клинок, и с обратного хвата ответный удар степняку в плечо! Вокруг ударил алой кровью фонтан из обрубка руки.

 Жеребец отпрянул резко в сторону, и по шлему Андрея вскользь ударила кривая сабля, всё же распоров в своём нижнем ходе плечевую сталь защиты. Он как никто понимал, что второй удар врага будет уже точен! И не успевая развернуться навстречу напавшему сзади, Андрей вдруг увидел, как из груди его соперника вырвалось острое жало копья.

 –Держись, Сотник! – и к нему подскочил дружок Филат.

 –Спасибо, Брат, вовремя ты! Выручил!

 И снова в бой.

Удар! Отбой! Снова удар! Прямым хлёстом в грудь! Булат на глазах вскрывает кольчугу и прячущиеся за ним кости с хрящами и плотью, только что бывшего живым человека, а степной воин уже валится замертво под ноги его коня.

 Их лава как по маслу прошла сквозь ряды противника!

 Ура! Враг дрогнул!

 Где-то впереди, в монгольской ставке, ревели трубы и гремели барабаны. И вот один, второй, сотня, другая монгольских воинов развернули коней, и, настёгивая их, бросилась из сечи прочь, а половцы с русскими дружинами уходили за ними в погоню.

 И вдруг, когда, казалось бы, победа была уже в руках, неожиданно по левую руку, там, где шли половецкие тысячи, раздался дикий многоголосый рёв и шум ожесточённой битвы. И по правую, чуть позже – такой же.

 И неожиданно половецкие рати вдруг сделали резкий разворот, повернули к реке вспять, сминая и расстраивая на своём пути русские черниговские полки, да кинулись прочь.

 Мстислав Удатный сделал единственное, что было можно в это момент!

 Он резко развернул центр своего удара навстречу прорвавшимся с левой руки основным монгольским силам их ударного, «правого крыла атаки».

 –Сотня, за мной! – бросил коня вслед за князем Андрей. И снова конные рати противников сошлись в жестокой рубке.

 Первый удар отбит, за ним второй, третий!

 Сотник подловил на замахе коренастого, с медными волосами всадника, и резким хлёстом клинка рассёк ему бок. И тут же резкий удар стрелы в правое бедро заставил его стиснуть зубы. Снова удар, только теперь уже копья, распорол броню слева.

 Хруст… затрещали рёбра под напором стали. В глазах потемнело, и Андрея повело в бок.

 Дальше сознание частями возвращалось, бросая в окутанную болью и шумом реальность, а затем снова гасло. Сотник же только и видел, как между сном и явью его вывозит галопом на своём гнедом жеребце старший сын Василько. А с боков, отчаянно отбиваясь от наседающих монголов, прикрывают их, отступая, ребята его элитной дозорной сотни. И падают, падают, падают под ударами кривых сабель и оперенных стрел!

 От берега Калки уже спешно отчаливали челны Галичан и буквально в последнюю, отчаянно удерживаемую средним сыном Ильюхой, его то и успели внести на щите.

 А на берегу всё кипела жестокая сеча! И было видно, что монголы повсюду одолевают русскую рать.

 Ну а половцев, тех уже и след простыл.

И снова в ушах этот рёв труб и шум барабанов «бум-бум-бум, бум-бум-бум, бум-бум-бум!»

 Три недели гребли непрестанно на челнах сменяя друг друга!

 Лишь бы подальше уйти от преследователей, что скакали по берегам реки и пускали в них стрелы.

 Всё это время Андрей находился между жизнью и смертью и выжил, наверное, только благодаря непрестанной заботе своих сыновей и верных боевых товарищей. Да и не всё ещё видать он сделал в этой жизни, коли не ушёл навечно вслед многим своим товарищам !

 

 Ну а русская рать, полегла почти вся в той жестокой битве. Из десяти воинов только один смог домой возвратиться. Погибло двенадцать и выжило только девять князей участвовавших в походе!

 Отступающих, монголы преследовали на многие дни пути и избивали их всех нещадно.

 Страшная участь ждала тех князей и воинов, что укрылись вместе с войском Киевского князя Мстислава в лагере, не поддержавшего своих товарищей в недавней битве, и поверившего обещаниям степняков.

 Сами монголы же пообещали не проливать кровь русских князей, сдавшихся на их милость. Слово своё они формально сдержали и удавили всех их насмерть пируя сверху, разместившись на настилах из досок и ковров. Простых же воинов по большей части, посекли насмерть сразу, ничуть при этом не церемонясь. Мало кого из них взяли в рабство, что, возможно то, и похуже даже самой смерти будет.

 Но всего этого Сотник тогда не ещё знал. Ему предстоял путь домой и долгое восстановление от полученных в той злосчастной битве ран.

 Глава 2.Крест.

 Где-то тут, совсем рядом, если верить навигатору, он и должен находиться.

 Проехать почти 200 километров в сторону Торжка да пройти со спиннингом не один десяток по весьма порожистой речке Поломяти и её притокам и не побывать у легендарного Игнач Креста? Нет! Такого Андрей позволить себе точно не мог. Детская, или даже скорее юношеская, мечта быть археологом, ну или на худой конец – школьным учителем истории/ географии, хоть и не реализованная в реальности, а внимания ко всякой старине требовала стабильно. Ну а уж тут, на Новгородщине, хватало её этой самой старины, с избытком!

 Вот и тащился Андрей по оврагам да по коряжнику навстречу к этой вот истории.

 Именно тут, в этих самых лесах и болотах почти восемь веков назад прекратила бег всё сокрушающая монгольская конница. «Бич Божий!»– как называли её современники. Залившая кровью и выжегшая перед этим весь восток Древней Руси. Порушившая многие десятки городов, сотни селищ и деревень. Порубившая под корень многие русские рати да разорившая не одно княжество.

 Впереди ещё одна земля «урусов» – Новгород! С его златоглавыми куполами Святой Софии, погостами, набитыми дорогими мехами. Златом и серебром богатых купеческих подворий. Да белоликими стройными северянками, с их удивительными, небесной сини глазами, что так ценятся всеми, кто хоть немного понимает толк в женской красоте. Ну и, разумеется, с нетерпением ждёт их на невольничьих рынках далёкой Кафы.

 Неделя! Хорошо, десять дней, учитывая всю хлябь местных путей, которые и дорогами-то не назвать. И Новгород падёт под свист стрел и сабель непобедимых степных воинов. Нет силы, способной остановить эту стремительную и всё сокрушающую армию, что построил сам великий Чингиз хан!

 И вдруг! Когда цель так близка, тумены Батыя делают резкий разворот и уходят на юг. Прочь от вожделенных новгородских земель!

 Что это? Страх перед сильной новгородской ратью, усталость от длительных переходов по дремучим северным лесам да болотам? Или ещё какое-то необъяснимое чудо?

 В любом случае, первые две причины – это явно не про монголов! Их трудностями да опасностями не запугать. В себе они, скованные железной дисциплиной и привыкшие к победам, были тогда более, чем уверены. Тут явно чувствовалась какая-то загадка. А, как известно, всё загадочное манит. И Андрей, поправив на плечах рюкзак, зашагал туда, куда указывала стрелка походного компаса. По его прикидкам, осталось пройти вот этот поросший сосняком холмик, да видневшийся внизу, меж деревьев, небольшой овражек. А метров через 300 или 500 он и будет, как показывает это сам навигатор.

 Выйдя на край оврага, и не успев затормозить, Андрей почувствовал, как почва из-под его ног резко уходит. Его же самого, с кустом орешника, бросило на дно оврага со всей этой массой глинистой породы, сорванной обвалом с места.

А ведь, похоже, что этот самый куст его сейчас и спас…

 Не будь его, накрыло бы оползнем – и нет человека! А так, лещина выступила в качестве того самого островка стабильности, связав между собой части породы. Да и спружинила она изрядно под весом незадачливого путешественника.

 Тем не менее, сам удар был очень сильным. Болела и слегка кружилась голова. Саднило руки, спину и всё, что было ниже этой вот самой спины.

 Но как говорится,…могло было быть и хуже!

 –Главное жив. И, похоже, что даже обошлось без переломов и вывихов, – подумал Андрей и стал, кряхтя да постанывая, медленно подниматься на ноги со свежей осыпи. Попутно при этом стряхивая с себя глину.

 Так, а с навигатором я, похоже, распрощался…

Тот лежал у большого, с две головы, валуна и красовался разбитым «вдрызг» корпусом да дисплеем. Сам же рюкзак был на месте. А вот спиннинга, что был с ним весь этот поход, не наблюдалось вовсе. Похоже, что он был погребён под многотонной массой оползня, и достать его уже от туда не было никакой возможности.

 Осматривая низ оврага и само место падения, Андрей вдруг почувствовал, что его «зацепило» что-то боковым зрением. Он развернулся, кряхтя, и…остолбенел!

 На обрушившемся склоне белел необычной формы камень. Да нет, не камень! Это был – Каменище!

 И, похоже, что открылся он именно этой самой осыпью, только что им тут вот и устроенной.

 Всматриваясь, Андрей вдруг начал понимать, что непростой это природный валун. Ну не может у простого камня быть такая сложная и необычная форма. Из земли явно выступала рукотворная геометрическая фигура в виде горизонтальной и вертикальной плоскостей и, похоже всё это было на верх…креста! Да, именно креста!

 Поднявшись по склону и вглядевшись, Андрей различил на светлом камне следы от обработки. Было заметно, что в своё время камень обтёсывали, равняли и шлифовали. Вверх от горизонтальной поперечины выходила и вертикальная, а высотой она была где-то около полутора метров, ну или чуть больше того. Длина же самой горизонтальной была где-то всего около трёх. Труда не составило прикинуть, что внизу, под толщей глины, скрывается примерно такая же часть конструкции. Ну а у самого основания может быть и ещё было что-то. На что-то же опирается, и на всём этом держится вот это вот колоссальное рукотворное сооружение?

 –Будем копать!

 Охваченный любопытством, Андрей ни на минуту не усомнился в своих действиях. Найти старинный артефакт и не постараться раскрыть всю тему?! Нет, это было явно не про него!

 Поэтому, рюкзак с плечь! С бокового крепления вниз походную «мсл», то бишь в переводе с армейского, малую сапёрную лопату. И за работу! Ибо солнце ещё высоко, а до ночных сумерек часов так эдак пять, или шесть у него точно есть.

 Охваченный жаждой деятельности, Андрей и не заметил, как пролетели вот эти самые часы. Зато теперь, в свете заката, можно было смело сказать, что трудился он не зря!

 Крест, а это был именно он, высился над монолитной плитой из базальта или светлого гранита на высоту не менее как четырёх метров. Никаких изображений, письмен или каких-нибудь других линий на нём самом пока ещё видно не было. Но и без всего этого было ясно, что это свидетель глубокой и седой старины. От него так и веяло силой и каким-то особым могучим духом, таким торжественным и суровым! Суровым, и в тоже время справедливым! И сила та была, словно, осязаемой. Она как будто струилась в окружающем воздухе и пронизывала всё вокруг, в том числе и самого Андрея.

 Несмотря на долгую и тяжёлую работу, никакой усталости не чувствовалось, словно сила эта подпитывала и помогала ему в своём труде. Оставалось уже совсем немного: подкопать и подчистить само основание креста. Ту самую плиту, которая теперь осязаемо, виднелась на поверхности.

 И нет-нет, а кое-где из-под грунта вдруг начали выступать линии. Они словно складывались в пока что еще непонятное и не осмысленное сознанием изображение.

 Осталось всё начисто вымести да протереть, и Андрей подтянул к себе рюкзак. В нём как раз лежало подходящее для такого случая походное полотенце.

 «Щёточкой, оно бы конечно удобнее. Ну, да и так ладно – обойдёмся». Кто ж знал, что его ждёт такая находка!

 Линии на плите образовывали что-то в виде круга, вернее растянутого овала. А в центре этого овала явно находилось какое-то изображение. А вот понять какое, было пока еще очень сложно, вокруг находилось слишком много глины. И тут уже не обойдёшься без скрепка, заменить который в этих условиях может разве что охотничий нож. Он как раз и висел на правом боку, в красивых кожаных ножнах. Нож этот – Кизлярский «Скорпион» из доброй стали, был подарком ребят по выходу на заслуженную военную пенсию хозяина. Этим самым ножом Андрей и подчистил те самые остатки глины с линий, да и смёл затем всё с плиты.


Личное фото, личного ножа автора.


 Наконец, взору открылась общая картина. Вот овал из пересекающихся линий, а в центре его явно угадываются очертания рыбы.

 «Однаако! Что же это выходит? На плите изображение сети с рыбой, в самом её центре, а над всем этим осеняя высится крест! О чём же тут вообще речь? Крест посвящен каким-то рыбакам или рыбному промыслу, так сильно развитому в краю озёр и рек Валдая?

 А, может быть, тут что-то другое?» – Андрей глубоко задумался. Древний Крест, сеть, рыба. Как же всё это связать? А, не в этом ли буквально смысл всего? Ведь, как известно, рыба и крест – это что ни на есть самые древние символы христианства! Ещё с тех самых библейских, ветхо заветных времён!

 Взволновавшись, Андрей резко поднялся с колен, пальцы его, лежавшие на лезвии ножа, непроизвольно дёрнулись и вздрогнули от резкой боли. С указательного пальца, из глубокого пореза, показалась кровь, и несколько её капель упали точно на только что очищенное изображение рыбы.

 Вокруг что-то явно изменилось. Обступавшие вокруг сумерки стали, словно гуще и плотнее. От самого же Креста и основания плиты начало исходить какое-то необычное, переливающееся голубоватое свечение. В центре плиты, там, где стоял Андрей, образовалось вдруг матовое, полупрозрачное облако.

 Все предметы в нём – рюкзак, сапёрная лопата, топорик, да и он сам-всё это сейчас выглядело нереально. Формы как бы расплывались и дрожали. И из этого самого облака, напротив, вдруг постепенно начала проступать, и материализовываться человеческая фигура. Вот стали видны её руки и ноги, одетые в странные, то ли сапоги, то ли мокасины или чуни. На самой же фигуре было что-то типа суконной, кожаной куртки. А вот и голова, в шапке густых, светло-русых волос да с узким шнурком на лбу. И лицо, выступающее из этого густого облака…

 Оно пытливо и насторожённо всматривалось в Андрея.

 И было что-то в этом лице отчаянно знакомое…

Ну конечно! Мистика!

На него в упор смотрело лицо самого Андрея! Нет, конечно, различия были. Глаза голубые, а не карие, как у него. Нос чуть шире, как у нас говорят –картошкой. Скулы острее… и шрамы.…На лице отчётливо виднелись многочисленные шрамы. Вот, над правой бровью косой, а вот, над левой скулой, что возле самого уха и над верхней губой, ещё виднеется пара.

 Эка, как же побило тебя, да посекло-то, однако!

 И всё равно лицо это было очень похоже на его.

 Поза у двойника из облака была явно насторожённая и даже, скажем так, угрожающая. Правая напряжённая рука лежала на рукояти короткого меча, который пока ещё находился в ножнах, на широком поясе. В левой, тоже угадывалось что-то такое, что пряталось пока что в рукаве куртки.

 «Похоже, дела плохи, вот сейчас меня прямо тут и нашинкуют», – подумал Андрей и сделал единственно правильную вещь, выпустив из рук своё единственное оружие – охотничий нож, который с громким звуком ударился о камень.

 У голубоглазого напротив, в глазах мелькнуло удивление и вопрос. Само же лицо явно разгладилось и уже не выглядело столь суровым и угрожающим как прежде.

 –Кто ты, человече али дух лесной? – раздался спокойный и уверенный голос.

 –Хм… ну уж не дух лесной-то это точно! А вот человек, это да…можно и так сказать!

 –Раб Божий Андрей, из Новгорода, – улыбнулся, представившись, он –Рыбачил я на Поломети, да вот сюда и забрёл ненароком. А ты кто такой будешь, и откуда у тебя такой «прикид»?

 –Андрей из Новгорода, раб Божий, рыбачил на Поломети, – словно взвешивая и пробуя на вкус только что произнесённые фразы, медленно повторил незнакомец.

 –Мудрёно говоришь ты, не всё я разумею. Али сам ты не местный, а молвишь что из Новогорода, али вообще,… – и он замотал головой и истово перекрестился двумя пальцами.

 –Я, Андрей из Торопца, сын Хвата из гридней княжьих. Сам-сотник дозорной сотни Князя Мстислава Удатного! – и добавил, нахмурившись, – Был!

 

 –Вот и познакомились, – вздохнул поражённый происходящим Андрей и протянул руку, при этом глядя тёзке прямо в глаза.

 Чуть помедлив, тот снял свою с меча и тоже протянул навстречу. И вот, когда обе руки коснулись друг друга, произошло нечто, что потом и объяснить-то было просто невозможно! Сильно закружилась голова, в глазах словно вспыхнул яркий свет, а вокруг заметались какие-то световые волны.       Сознание замутилось, и Андрей рухнул на плиту!

 Сколько он так там пролежал–было совершенно непонятно.

 Вокруг стояла темнота, где-то далеко ухал филин, доносился лёгкий шум деревьев, что стояли над оврагом, вот тонко пискнула и прошуршала мышь у соседнего куста. Ухо смогло вычленить и определить множество звуков близких и далёких, ране попросту не замечаемых. И запахи! Он чувствовал множество новых для себя и таких странных запахов.

 Так характерно пахнут травы и деревья, даже глина и песок имели свои особые, ранее им не замечаемые запахи. А уж вот этот вот запах ни с чем не спутаешь. Так может пахнуть только грязное, давно не мытое в русской бане тело. И ещё этот кислый запах от прелой кожи сапог.

 «Словно козёл с суздальского торжища!» – промелькнуло в мозгу.       «Интересно, а почему же с Суздальского?» – опять съехидничало сознание.

 Стоять! Что за коляды!? С ума тут сходим?! Андрей напрягся и сел.

 Головокружение понемногу прошло и он смог различить отменным ночным зрением, что одет он точно так же как и его недавний знакомец и, несмотря на такую вот экзотическую, по меркам 21 века одежду и обувь, она его ничуть даже не смущала, даже напротив была удобной. И вообще… Она была его!

 Так же, как и лежащее напротив грудой изделие фирмы Seafox «маде ин Финлянд», прекрасная, кстати, куртка, для походов и рыбалки. В ней ему любая непогода была не страшна! И на удар-разрыв, она словно бронежилет, нуу, как минимум, 1 класса (умеют же делать финны для своих спасателей, да хоть и для тех же рыбаков, или туристов).

пока Обувь – хорошие крекинговые ботинки от Hanwag Makra, ей тоже под стать – не скупился, когда по случаю покупал в командировке, и ни разу о том в последствии не жалел. И вот откуда у него, сейчас все эти знания с той открывшейся глубиной сведений и информации из века тринадцатого, что сами собой выплывали из глубины мироощущения? Вот этого пока он никак не понимал.

 В общем, на лицо – слияние сознания двух личностей, века 13 – Андрея сотника, отставного воина и командира, и человека из века 21- Андрея Сотникова, отставного майора МЧС заработавшего с детства и заслужившего свою кличку «Сотник».

Слияние было очень гармоничным, никакого диссонанса, как в физической, так и духовной его сущности не было. Все навыки и рефлексы сейчас только улучшились. Сознание крепкое и уверенное, а знания человека древней Руси и России будущего приобрели огромную базу и взаимно дополняли друг друга, как в теории, так и на практике.

 В общем, обоим Андреям было вместе абсолютно комфортно. Да и не было деления на того и другого, был он один и было ему хорошо!

 Осталось вот только отдохнуть после такого непростого во всех отношениях дня, да и всё хорошенько обдумать.

 В качестве места для ночлега лучше всего подходила небольшая полянка шагах эдак пятьсот, нуу, или в метрах трёхсот от оврага. Был там небольшой родник, чтобы воду набрать в котелок, да и за дровами ходить не нужно, всё совсем рядом. Ещё загодя, проходя мимо, приметил он стоявшую там сухую сосну. Так что, накинув на плечи рюкзак да походный мешок и прихватив лопатку с вещами, лежащими у Креста, Андрей повернулся к нему лицом, затем глубоко поклонился, перекрестясь и, шепча про себя вечную молитву, а после зашагал, не спеша в нужное ему место.

 Дорога много времени не заняла. Опять порадовало, что видит и слышит он вокруг прекрасно.

 Уж как дозорному следопыту – Сотнику это очень даже было в помощь!

 Затем несколько минут хлопот по разбивке ночлега, и вот уже в плоском армейском котелке закипает родниковая водичка. Осталось только сварить картошечку, да с лучком и салом её потом и умять. Андрей расстегнул клапаны и замок рюкзака, достал из него большой пакет и крепко задумался:

 –Раннее средневековье. Помимо многочисленных нашествий врагов и эпидемий, перед человеком этого времени всегда остро стоял вопрос голода. Очень частыми были тут неурожаи и засухи, отчего то и вымирали здесь нередко целыми семьями, а бывало, что и селениями да городами. Виной тому, в основном, были неблагоприятные климатические условия. Холодновато было на Новгородщине!

 Нередко случалось, что и в июне-то выпадал снег, ну а уж про возвратные заморозки в мае или июне, да про затяжные дожди, вообще уж говорить не приходилось.


 Вот какое подробное описание страшного голода 1230 года от Рождества Христова даёт русский писатель, историк Николай Михайлович Карамзин в своей «Истории государства Российского»:

«Жестокий мороз 14 сентября побил все озими; Между тем голод и мор свирепствовали, цена на хлеб сделалась неслыханная: За четверть ржи платили уже гривну серебра, или семь гривен кунами. Бедные ели мох, жёлуди, сосну, ильмовый лист, кору липовую, собак, кошек и самые трупы человеческие; Некоторые даже убивали людей, чтобы питаться их мясом: но сии злодеи были наказаны смертию. Другие в отчаянии зажигали домы граждан избыточных, имевших хлеб в своих житницах, и грабили оные; а беспорядок и мятеж только увеличивали бедствие. Скоро две новые скудельницы наполнились мёртвыми, которых было сочтено до 42 000; На улицах, на площадях, на мосту гладные псы терзали множество не погребённых тел людских и самых живых оставленных младенцев; Родители, чтобы не слыхать вопля детей своих, отдавали их в рабы чужеземцам. „Не было уже жалости в людях, – говорит Летописец: – казалось, что ни отец сына, ни мать дочери своих не любит. Сосед соседу не хотел уломить хлеба!“ Кто мог, бежал в иные области; но зло было общее для всей России, кроме Киева. В одном Смоленске, тогда весьма многолюдном, умерло более тридцати тысяч людей.»


 Жуткое описание реально произошедшего бедствия!

 И всё вот это рядом и грядет всего-то через какие-то шесть или семь лет.


 Опять же подсечная и двупольная культура земледелия тут, в этом времени оставляла собой желать лучшего. Да и с орудиями земледелия, а так же набором сельхоз культур, всё было очень и даже очень «блёкло».

 В итоге, что мы всё – таки тут имеем? Озимая рожь да овёс с ячменём и просом на полях. Репа, редька с серой капустой и горохом да лук со светло-жёлтой морковью в огородах. Вот, в основном, и всё нынешнее разнообразие. Огурцы со свёклой сюда пока что ещё практически не дошли, а многие культуры так и вообще к девятнадцатому веку только подтянуться. Взять вот тот же картофель да томаты с кукурузой, что пришли к нам из далёкого «Нового света», и что десятками лет отвергались упрямо народом! «Репу мы тут едим и не надо нам ничего более, а не то бунт устроим!». И ведь реально устраивали «картофельные бунты», когда правительство и Царь батюшка пытались настойчиво вразумить да заставить его выращивать.

 А тут у него в руках воистину сокровище этого мира и времени!

 В большом пакете оставалось ещё более чем половина ведра картофеля, несколько луковиц и головок чеснока. И это ещё не всё! Вот, в полиэтиленовом герметичном коробе лежит приманка для рыбы. А состоит она из россыпи ржи да пшеницы, кукурузы, гороха и семян подсолнечника. Запарить её, добавить туда всяких ароматных штучек и корми себе рыбку. Однако сейчас, в свете случившегося, рыбка эта явно может и должна подождать. Кормить теперь будем себя и других!

 Всё это, если вдумчиво рассмотреть содержимое рюкзака, может очень даже пригодиться в этом мире.

 Так что завариваем чай и… с горбушкой ароматного хлеба из века 13, да вприкуску с беконом уже далёкого века будущего, бодро всё это уминаем. А потом уже можно просто вытянуться на походной пенке и просто полежать у костра. Полежать и подумать, как же теперь жить в этом старом и одновременно новом для него мире.

 В принципе, ведь ничего плохого с ним не произошло. Он живой и здоровый, малые дети с женой, в 21 веке его не ждут. А его изменившаяся сущность вобрала в себя весь жизненный опыт человека из века 13 и такого далёкого уже века будущего.


Издательство:
ЛитРес: Самиздат
Книги этой серии:
Поделится: