# Никто не забыт

Сергей Владимирович Бочков

Поднимая тему отношения наших современников к подвигу павших в годы Великой Отечественной войны, рассказ определяет важность сохранения исторической памяти для каждого человека нашего поколения.

Длинной лентой, с севера на юг по Среднерусской возвышенности, пролегла автомагистраль «М2». По массивным насыпям, сооружённым в низинах, и через покатые откосы выемок, широко прорезанных в холмах, расстелилось серое полотно качественно уложенного асфальтового покрытия, разлинованное правильными полосами разметки. Бежит в даль шоссе: мимо ухоженных обочин, отсыпанных плотно утрамбованным щебнем; мимо стройных вертикалей столбов с фонарями, зажигающими по ночам яркие пунктиры искусственного света; мимо прочных рядов барьерных ограждений, отблёскивающих игривыми огоньками катафотов; мимо строгих дорожных знаков и внушительного вида указателей… Размах и скорость движения вперёд – неотъемлемая часть современной жизни.

Но стоит свернуть на периферию и проехать всего лишь пару километров, а иногда и того меньше, как сразу открывается совсем другая картина. Тянутся рядом с окаймлёнными посадками пашнями: узкие – только лишь двум машинам разъехаться, с бесконечным количеством нужных и не нужных изгибов, латанные-перелатанные и всё равно в выбоинах, – автомобильные дороги местного значения… Именно по такому пути, маневрирую между бесчисленными колдобинами, катил в направлении отдалённого села свои колёса ВАЗ-2121 (или попросту «Нива») – добротное творение отечественного автопрома, по праву заслужившее признательность. Было это в середине лета первого года нынешнего столетия.

Набрав силу к началу июля, расчудесное и всегда такое долгожданное, лето радовало: ранними ясными рассветами, сияющими множеством красок погожими днями и нежными тёплыми вечерами. В бесконечно высокой синеве небосвода медленно плывут причудливые громады пышных облаков. Жаркое, вездесущее солнце ласкает ослепительно-ярким светом разрисованную всеми оттенками зелёного цвета округу: и бескрайнее раздолье полей, и широкие выпуклости пологих холмов, и тёмные кромки далёких лесов. И всё пространство, насыщаясь зноем, словно плывёт в приятной истоме…

– Погодка-то, Игорь, как под заказ!.. Как мыслишь?.. А?.. – улыбаясь в густые, тронутые сединой усы проговорил водитель, обращаясь к сидящему возле него пассажиру.

– Да, дядь Олег. Точно! – ответил тот – молодой, не старше двадцати пяти лет, парень.

– Ну что, специалисты, за день-то управимся?.. А? – продолжая разговор, спросил дядя Олег.

– Да конечно, бать… – сладко зевнув, протянул его сын, вольготно развалившийся на заднем сиденье машины.

– Верно, Вадик!.. «Лёжа»! – беззлобно сыронизировал над ним Игорь, процитировав самое употребляемое слово Вадима, которым тот определял свой принцип отношения к любой предстоящей работе. Затем шутливо подмигнул дяде Олегу, догадавшись по его улыбке, что шутка понята и оценена.

Вадим молчал, будто сказанное не имело к нему ни какого отношения. Деланно игнорируя остро́ту своего друга, он сначала почесал туго обтянутый тельняшкой, – не по возрасту и не по росту объёмный, – живот, затем извлёк откуда-то бледно-зелёное яблоко и смачно зачавкал мякотью ещё не совсем дозрелого фрукта.

– Я думаю справимся… – после некоторой паузы, уже другим, серьёзным тоном добавил Игорь. – Вечером ещё и в озерце, которое вы презентуете, искупаться успеем.

В ответ дядя Олег согласно покивал головой, видимо более удовлетворённый заявлением Игоря, чем уверениями своего сына.

Дальше ехали молча. Дядя Олег положив на руль крепкие, с широкими ладонями, руки рабочего человека, смотрел через лобовое стекло на дорогу. Выражение его, тёмного от загара и, как всегда, гладко выбритого, с аккуратно подстриженными усами лица, было серьёзно и сосредоточенно. Очевидно, все его мысли были сейчас заняты, уже ставшими привычными, заботами. Внимание Игоря сейчас тоже было направлено на лежащий впереди путь, но не на пестреющий разношёрстными заплатками асфальт, а на проносящиеся за окном виды. Он любил такого рода поездки – когда можно, удобно устроившись на переднем сиденье рядом с водителем, приоткрыть боковое стекло и, подставив лицо к залетающему в салон потоку приятно бодрящего ветра, беззаботно рассматривать окрестности. Вадим же, закончив с первым яблоком, – не оставив от него даже намёка на огрызок, – принялся за второе, не проявляя ни малейшего интереса ни к дороге, ни к округе.

Поездка длилась уже около часа, и впереди оставалось не более одной третьи пути. Утро незаметно сменял день, обещающий быть, – и по заранее изученному прогнозу погоды, и по сегодняшним наблюдениям, – жарким и, что самое главное, без осадков. Последнее обстоятельство было весьма значимо для путников, целью поездки которых был ремонт крыши дома родителей дяди Олега.

К данному мероприятию ещё весной было всё заготовлено и доставлено на место: и шифер, и доски, и особые гвозди с увеличенными шляпками. В наличии был также весь необходимый инструмент. Однако помимо материала и инструмента для любого дела нужны ещё и руки… желательно умелые. Сам дядя Олег устройством кровель никогда не занимался, но как любой нормальный мужчина мог «держать молоток в руках». Основной же «ударной силой» должны были стать Вадим и его друг Игорь – именно они обладали и специальным образованием, и необходимыми навыками (особенно Игорь – так считал дядя Олег)… Друзья вместе учились в строительном техникуме: там и познакомились, там и сдружились. И, несмотря на очевидную разницу в характерах, дружба их была прочной – такой, что сохранилась и после окончания учёбы, и после того как каждый из них отслужил в армии, и даже не смотря на то, что трудились в разных местах. Вадим официально нигде и никогда не работал, а был, как он сам выражался, «на вольных хлебах» – шабашничал проще говоря. В основном занимался ремонтами квартир, но и от других, связанных с его профессиональными навыками, халтур не отказывался – главное, чтобы заказчик деньги хорошие платил. Игорь же, в отличие от друга, больше ценя стабильность, чем сиюминутную выгоду, трудился в муниципальном предприятии – мастером бригады плотников Ремонтно-строительного управления. Дядя Олег, сам честно проработавший на одном заводе без малого уже тридцать лет, считал выбор Игоря правильным, и не раз ставил того в пример своему «непутёвому» сыну…

Ещё через полчаса езды, стандартный информационный знак чёрными буквами по белому фону указал начало скрытого за густой посадкой посёлка – конечную точку маршрута. Дядя Олег сбавил скорость, и автомобиль, плавно минуя поворот за поворотом, начал петлять между редкими постройками. Становясь всё уже и уже, дорога сменила асфальтное покрытие сначала на бетонные плиты, а после и вовсе на перемешанный с песком гравий. Как и во всех маленьких сёлах, правильной планировки улиц не существовало: на разных удалениях друг от друга, разделённые косыми линиями изгородей, тянулись просторные земельные участки, на которых за зеленью частых насаждений просматривались низенькие одноэтажные домики.

Возле полуоткрытой калитки встречал гостей дед, одетый в мешковато сидящий на ссутуленных плечах пиджак, с заношенной твидовой кепкой на седой голове и в бесформенных портках, заправленных в кирзовые сапоги. Завидев своих, затопал частой старческой поступью, спеша распахнуть створки широких ворот. Сразу заметно, как светлой радостью встречи сияет его доброе простодушное лицо, покрытое сеткой глубоких морщин.

– Вот и доехали… – констатировал факт прибытия на место дядя Олег, загнав «Ниву» во двор.

Пока ребята, выбравшись из салона машины, расхаживались, разминая затёкшие ноги, дядя Олег подошёл к своему отцу, поздоровался с ним и коротко представил его Игорю:

– Семён Николаич…

– Игорь, – назвал своё имя гость, пожимая протянутую ему руку.

Из-за зарослей косматых бровей, с живым интересом, внимательно и долго рассматривали Игоря светло-голубые, словно выцветшие глаза Николаича. Но не было смущения или неловкости от этого пристального взгляда, а было спокойное ощущение чего-то приветливого и доброжелательного…

Из темноты дверного проёма сеней вышла бабушка, остановившись на крыльце ласково, почти нараспев, произнесла:

– Ну, заходите… Покушать с дороги надо. Заходите…

– Это мама моя – Мария Егоровна… А это Игорь… – познакомил их дядя Олег и, сделав паузу, вопросительно посмотрел на Игоря…

Дело в том, что они прежде договорились сразу по приезду приступить к работе, чтоб уж точно за день закончить. Позавтракать все успели дома, а до обеда было ещё далеко – что ж время терять. Хоть и говориться, что в старину трудоспособность работников угадывали по их аппетиту, но на деле избыточная пища лишь расслабляет негативно сказываясь на производительности, да и сейчас был явно не тот случай… Поэтому Игорь, посчитав, что неудобно будет, если именно он откажется от угощения, многозначительным взглядом посмотрел на друга, и тот, помявшись, заявил:

– Не, бабуш, перекусим в обед… Лучше сразу начнём. Раньше начнём – раньше закончим.

Ища поддержки, Вадим уставился на отца… Дядя Олег, как бы извиняясь, пожал плечами и заключил:

– Оно и правда! Специалистам, мам, виднее… Пойдём-ка, батя, инструменты доставать…

– Мы с Вадиком щас переоденемся и на чердак слазим – стропила с обрешёткой проверим, – беря дело в свои руки предложил Игорь, не оставляя ни малейшего шанса старикам накормить гостей. – А вы, дядь Олег, пожалуй, доски для трапика пока достаньте. Как вернёмся – сколотим его.

– Хорошо, – согласился тот. – Вообще-то балки там нормальные. Пару обрешётин только поменять-то лишь надо… Ну, да всё равно, лучше уж вам самим посмотреть.

Оценив состояние стропильной системы и определив участки подлежащие замене, ребята вернулись из душного, уже накалённого жарким солнцем, чердачного помещения. Смастерив трап и убедившись в прочности предоставленной им лестницы, дружно приступили к работе.

– Шиферины-то старые сохранить бы. А? Получится?.. – со слабой надеждой спросил Семён Николаевич.

– Постараемся… – пообещали ребята, понимая хозяйский интерес.

Нет на скатах кровли укрытия от палящего летнего солнца, поднимающегося всё выше и выше. Толстый слой многолетней пыли с потемневших досок, обнажившихся после снятия покрытия, летит вверх – мажет спецовку, руки и лицо, противно забивается в ноздри. Но молодости всё нипочём – весело, сноровисто и ладно идёт работа. Скрежеща шершавой поверхностью, сползают вниз снятые с крыши старые листы шифера. Расстилается по обрешётке подкладочный слой из напудренного тальком рубероида. С гулким стуком вгоняются в обрешётку специальные гвозди, большими шляпками прикрывающие отверстия, пробитые в гребнях волн светло-серых асбестоцементных листов, уложенных внахлёст. Ровными горизонтальными рядами, поднимаясь от свеса к коньку, выстраивается новое кровельное покрытие…

Закончив с одним скатом, спустились по-быстрому перекусить… Приятно расслабить гудящие от напряжения ноги, распрямить усталую спину, дать отдых натруженным рукам. Отмыв ладони от въедливой, – проникшей даже через перчатки, – пыли, набросились на еду. После работы особенно вкусными кажутся разложенные на заменившем стол ящике яства: и изогнутая толстой дугой домашняя колбаса; и нарезанное большими кусочками копчёное сало, вприкуску с сочными луковыми перьями; и огурчики, посыпанные крупными кристалликами соли; и деревенские, с ярко-оранжевыми желтками, яйца. Но особенно приятен и желанен был сейчас кисло-сладкий, холодный до ломоты в зубах, самодельный хлебный квас. Едва успел Николаич принести трёхлитровую банку, как нет её уже – выпили… пришлось идти ещё за одной…

Под конец перекуса Игорь попросил:

– Тащите-ка, дядь Олег, оцинковку – конёк сделаю. Пойдём с той стороны шифер менять – так и его сразу установим, чтобы туда-сюда сто раз не лазить… Ну, а под трубу разделки – как дойдём, спущусь и согну по факту… Где-то я тут киянку видел…

Мастерски, без лишних приспособлений или как говорится «на коленке», изготовив из принесённого оцинкованного листа нужное число коньковых элементов, Игорь насыпал в карман гвоздей, взял молоток и настойчиво предложил:

– Продолжим…

Дядя Олег, согласно покивав головой, начал убирать остатки трапезы. Семён Николаевич, по-стариковски излишне хлопоча, стал ему помогать. Поднялся и Вадим, медленно натянул перчатки и вяло двинулся за другом.

– Последний бой – он трудный самый, – процитировал слова песни дядя Олег, стараясь подбодрить ребят, заметив их усталость…

И действительно, замена оставшейся часть кровли далась с трудом и заняла больше времени. Но дело есть дело, и если уж взялся за него, то надо доводить до конца… Усталость лишь затянула окончание работы, никак не сказавшись на её качестве. Забив последний гвоздь, парни спустились вниз, сняв за собой и трап (нечего ему гнить на крыше, портя вид). После отошли в сторону и с разных ракурсов придирчиво осмотрели результат своего труда. Отрадное чувство удовлетворённости от добросовестно выполненной работы поднимало настроение и придавало сил.

– Красота!.. Правда, бать?.. – глядя на крышу, обратился дядя Олег к отцу.

– Ага… Молодцы ребятушки-то, молодцы! – похвалил тот. – Спасибочки огромное вам, большущее дело сделали!.. А красота-то эта – она и ни к чему. Главное-то ведь чтоб не текла… Вот…

– Дождя не будет – не потечёт! – пошутил Игорь… подождал пока все поймут тонкость профессионального юмора… посмеялся вместе со всеми… и ответственно заверил: – Не потечёт. У нас рекламаций от заказчиков ещё не было.

– Ну, дай то бог… – одобрительно согласился Николаич…

День был на исходе. Солнце, плавно сползая по небосклону, ещё припекало, но в воздухе уже чувствовалось умиротворяющее спокойствие приближающегося вечера…

– Обмыться бы вам… – суетился Семён Николаевич. – Туточки вот в огороде душ есть… А опосля и за стол, бабка щас соберёт…

– Дядь Олег, – с настойчивостью попросил Игорь, – может на озеро сначала. Потом ведь стемнеет, а сейчас самое время… А?

– Ну, что ж, хорошо. Раз уж обещал, так и быть, съездим… – с неохотой согласился тот. – Давайте-ка тогда, ребят, переодевайтесь по-шустрому да поехали.

– Как же так? А ужин? Ведь проголодались поди! – всплёскивая руками, обескуражено сетовала Мария Егоровна.

– Не переживай, бабуш, мы не долго, – успокоил её Вадим. – Я вот колбаску с сальцем возьму, по дороге перекусим. А уж как вернёмся, так и поедим по-нормальному…

Дядя Олег вырулил машину из посёлка, и «Нива», втиснув свои «зубастые» шины в две глубокие колеи полевой дороги, начала мотаться по ухабам то вверх, то вниз, со всей той смелостью, которую позволял увеличенный клиренс. Бликуя на стеклах солнечные лучи надоедливо бьют прямо в глаза, мешая обзору. Непроглядной завесой клубится позади огромный шлейф сухой пыли, ложащейся шероховатым слоем на белый глянец кузова. Душно в салоне с задраенными наглухо окнами, но настроение у всех по-прежнему позитивное – правильно же говорится: «сделал дело – гуляй смело»…

В обширной низине лежала бирюзовая гладь озера. Судя по всему, раньше это был небольшой песчаный карьер, со временем углубление наполнилось грунтовой и дождевой водой – вот и образовалось озерцо. На крутых, но не высоких берегах его кое-где росли тонкие, молодые берёзки, украшенные редкой листвой, и низенькие сосёнки с ещё мягкой щетинкой ярко-зелёных иголок. Лёгкая зыбь, сверкая на солнце, игриво бежала по поверхности водоёма. Светлая, почти прозрачная вода манила прохладной свежестью.

Позабыв про усталость, ребята живо, – даже не закрыв за собой двери (пусть проветривается!..), – повыскакивали из машины, скинули обувь с одеждой и сразу же бросились к озеру. Враз взбежав на шаткие, но ещё худо-бедно держащиеся на покосившихся опорах, деревянные мостки, с разгону сиганули в бодрящее лоно воды. Вынырнув, поплыли с задорным смехом и выкриками наперегонки к противоположному берегу, стремительными взмахами рук поднимая неисчислимое множество брызг. Дядя Олег, глядя на них, тоже разулся… стянул с себя штаны… майку… и не торопясь вошёл в озеро. Постоял с минуту по пояс в воде, привыкая к её температуре, а затем, оттолкнувшись ногами от песчаного дна, поплыл, гребя размашисто и неспешно. Сделав большой круг, вышел на берег, широко расставил ноги и, подбочась, развернул своё крепкое тело к солнцу. Так и стоял, щурясь и жизнерадостно улыбаясь, смотря на плещущихся ребят. Те, вдоволь наплававшись и нанырявшись (ни раз ещё прыгали с тех хлипких мостков), вылезли из озера, выжали плавки, оделись и с беззаботным блаженством растянулись на своих места в машине…

– Назад другой дорогой поедем, – поставил в известность спутников дядя Олег перед отъездом. – Я тут одно местечко знаю грибное. Лисички должны быть… Посмотрим?.. А?

Парни конечно не возражали. Грибы, если честно, их мало интересовали. Но Игорю был интересен новый маршрут, а Вадиму было просто безразлично каким путём возвращаться.

Малоезженой, и от того густо поросшей по обеим сторонам высокой травой, дорогой добрались до лесного массива, далеко растянувшегося в одну и другую стороны. Оставив машину на небольшой опушке, вошли в серый полусумрак леса и направились вдоль по краю в поисках грибов. Не успели пару шагов ступить, как сразу же над головами повис нудный писк надоедливой мошкары. Пришлось наломать веток и без конца обмахиваться ими. Поиск, к радости ребят, много времени не занял. Дядя Олег, двигаясь по известным ему ориентирам, минут через десять нашел своё заветное местечко, где сквозь сплетение тонких былинок, теснясь друг к дружке, рыжели матовые, ещё только начинающие выворачиваться затейливыми воланами шляпки, пожалуй, самых узнаваемых и известных грибов – лисичек.

– Давненько здесь я не был… А местечко-то нашёл… И грибочки вот они – тут как тут… – довольно бормотал себе под нос дядя Олег, поочерёдно срезая их под самый низ упругих ножек. Закончив, взвесил на руке пакет с «добычей» и заявил: – Ну, на сковородку хватит, а больше и искать не будем – поздно уже… Пойдём.

На обратном пути, когда выйдя из леса на дорогу, направились к автомобилю, Игорь обратил внимание, как шедший впереди Вадим, повернув голову, начал высматривать что-то. Сам поглядел в ту сторону, – что там привлекло внимание друга, – и увидел: чуть поодаль от кромки лесного массива одиноко кривила свой ствол яблоня-дичка, свесив нагруженные плодами ветви над плотно разросшимся под ней кустарником… Яблоня – как яблоня, куст – как куст… но в просвете между верхушкой стеблей и нижней частью кроны, выделяясь на фоне сгущающейся синевы вечернего неба острыми углами лучей, отчётливо просматривалась железная пятиконечная звезда…

– Что это там? – спросил Игорь Вадима.

Тот лишь молча пожал плечами.

– Могилка там… неизвестного солдата… – ответил за него отец. И, догадавшись по взглядам своих спутников об их желании, предложил: – Ну, что ж давайте-ка дойдём… посмотрим.

Под яблоней, среди непролазных зарослей бурьяна, стоял памятник – четырёхгранная пирамида с вершиной увенчанной звездой. Простенький и скромный, но сделанный старательно и добротно, этот обелиск, давно забытый людьми, выглядел сейчас невзрачным тёмным монолитом. Ни на звезде, ни на листах стали, из которых он был изготовлен, безжалостное время почти не оставило ни каких следов краски. На бурой от ржавчины поверхности железа лишь кое-где виднелись крохотные островки выгоревшей на солнце зелёной и красной эмали, по которым и можно было угадать цвета старого покрытия. Лишь высокое качество металла позволило сохраниться в целости всей конструкции – коррозия была хоть и сплошная, но лишь поверхностная и неглубокая. Участок захоронения по периметру обрамлял, утративший правильную геометрическую форму, невысокий деревянный заборчик. И если столбики данного ограждения, пусть и покосившись, но всё ещё стояли на своих местах по углам, то другие его части: и штакетник, и прожилины пришли в полную негодность – либо сгнили, либо просто отсутствовали. Подойдя поближе, можно было разглядеть скрытый травой квадратный постамент, сделанный из того же материала и находящийся в таком же состоянии, что и памятник, установленный на нем. А чуть выше тускло отливала холодным цинком, закреплённая на лицевой стороне пирамиды, прямоугольная табличка – единственная часть сооружения, которая сохранилась в изначально хорошем виде. На ней, широким резцом, была глубоко выгравирована, – хоть и ставшая шаблонной, но не утратившая своего высокого смысла, – фраза: «НИКТО НЕ ЗАБЫТ, НИ ЧТО НЕ ЗАБЫТО».

Было тихо… И казалось словно всё вокруг замерло. В абсолютном безветрии не колыхалась ни одна ветвь, ни один стебелёк, ни одна травинка. Не было слышно ни разноголосого щебета птиц, ни монотонного стрекотания насекомых. Плотная тень траурной мантией обволакивала участок, усугубляя его мрачный и унылый вид…

– Что ж, получается и неизвестно кто здесь похоронен?.. И имени не удалось установить?.. – спросил Игорь. И в голосе его отчётливо прозвучали, свойственные бескомпромиссной молодости, нотки искренней досады и решительного несогласия с этим фактом.

– Выходит не удалось установить имя… – с невозмутимым спокойствием умудрённого годами человека, ответил дядя Олег. – Вроде как после войны уже нашли останки… Ну, а документов-то получается не было при нём. Значит неизвестный солдат… Мало ли их таких?..

– А не перезахоронили почему?.. Находится где-то на отшибе, естественно в таком состоянии и будет, – высказался Вадим.

– Прежде тут деревенька недалеко стояла, – обстоятельно возразил ему отец, – чуть дальше ещё одна. Колхоз был. Поле вон там сеяли… Это сейчас ни деревни, ни колхоза нет… Раньше-то за могилкой смотрели. А теперь и не кому…

– Давайте хоть бурьян вокруг уберём, что ли… – чувствуя необходимость проявить хоть какое-то участие, обратился Игорь к спутникам. И, не дожидаясь ответа, первым принялся выдёргивать с корнями жёсткие стебли травы.

Вадим без лишних слов последовал его примеру. А дядя Олег слегка покачал один из столбиков оградки, определяя её устойчивость, и предложил:

– Я сейчас машину поближе подгоню. У меня там моток проволоки имеется. Попробуем-ка заборчик подправить.

Всегда несподручно без необходимых инструментов – но как смогли убрали растительность с участка… и как сумели починили оградку… Постояли ещё некоторое время… помолчали, глядя на пробивающиеся сквозь редкий строй деревьев дальней посадки багровые лучи закатывающегося за горизонт солнца… и отправились в обратном направлении, охваченные какой-то задумчивой печалью, мешающей привычным разговорам…

Как приехали в посёлок, первым делом сходили в летний душ – смыть с себя дорожную пыль и пот. Помылись… обтёрлись… оделись… и в дом, к заранее накрытому столу – ужинать. Большой круглый стол, заставленный множеством тарелок с разнообразными кушаньями, влёк к себе проголодавшихся гостей аппетитным видом и ароматом блюд. Только уселись, а уж Семён Николаевич, деловито расставив гранёные рюмки, принялся собственноручно разливать в них из большого пузатого графина, – безошибочно узнаваемый по специфическому запаху напиток, – домашний самогон. Это уж так полагается – надо работников угостить (молодцы ведь… старались). Не успели закусить, как Николаич ещё было по одной цедить собрался. Но Игорь с Вадимом от продолжения отказались – первый раз и то так для приличия выпили, ну а дядя Олег и вовсе не пил – завтра ведь за руль. Больше налегали на еду да на прохладный, с приятной кислинкой, квас – тот, что ещё днём пришёлся по вкусу.

Хорошо в конце длинного, насыщенного делами и событиями дня, расслабленно сидеть за столом, ведя неторопливые беседы…

– А что у вас за памятник возле леса? – улучив паузу в разговоре, поинтересовался у Николаича Игорь.

Видя недоумение своего отца, дядя Олег более определённо уточнил расположение упомянутого места, и тот, степенно растягивая каждое слово, ответил:

– Эка вас куда занесло… у Бугов лес. Вот как… Верно… должна быть там могилка-то… да-а… – И, покачивая головой, поведал то немногое, о чём говорил и дядя Олег, добавив лишь, что погиб солдат летом сорок третьего года при освобождении этих мест – Так кажись сказывали… Сам-то я не здешний… Пензенской области уроженец… Вот…

– Дед у нас воевал… в Великую Отечественную! – не без гордости вставил Вадим, глядя на Игоря.

– Ну, не в Великую Отечественную, а с Японией… – поправил его отец.

– И награды имеются… – пропустив это замечание мимо ушей, продолжал Вадим. – Покажи-ка их дед Игорю! Покажи, покажи!

– А действительно… покажите, пожалуйста, – попросил Игорь.

Семён Николаевич обведя всех смущённым взглядом, сидел в нерешительности – опешил, не ожидая такого внимания к своей персоне.

– Ну, что расселся-то… Просят – покажи… Ну… – поддержала ребят бабушка.

Дед, пряча застенчивую улыбку, поднялся из-за стола и неуклюже зашаркал тапками по дощатому полу в направлении к шкафу. Пошуршал там, среди скопления одежды, и вытянув за крючок вешалку со своим «парадным» костюмом, вернулся к гостям. Сразу бросилась в глаза, выстроившаяся за широким клином левого борта старомодного бостонового пиджака, сплоченная шеренга медалей. С неподдельно искренним восхищением и каким-то мальчишеским, – исключающим всякое стеснение, – любопытством Игорь протянул к ним руку. Коснувшись, ощутил: и мягкую волнистость муарового узора, утративших свой прежний лоск, шёлковых лент на колодках, и значительную весомость, покрывшегося со временем насыщенной патиной, холодного металла наград. Задержал в ладони, увлечённо рассматривая, первую в ряду, – выделяющуюся среди прочих бо́льшим диаметром, – медаль, на аверсе которой под надписью «Адмирал Нахимов» был отчеканен профиль прославленного флотоводца.

– Эту мне за Сэйсин дали… – важно сообщил Семён Николаевич. – Порт такой в Корее есть. Десант мы там высаживали, когда с самураями война-то началась… Вот как… Меня ведь когда в конце сорок четвёртого-то призвали, думал фашистов добивать пошлют, ан нет – у другую сторону завернули… на Дальний Восток, под Хабаровск, в учебный отряд Тихоокеанского флота… Вот как… А уж оттудова, я мотористом на торпедный катер и попал… Посудина-то кстати американская… ленд-лизовская… Тута и карточка вот имеется… – И подозвав Игоря к висевшей на стене большой застеклённой рамке заполненной многочисленными фотографиями разных лет, обозначил одну из них: – Вот…

На пожелтевшей, с фигурно обрезанными краями, крупного размера фотокарточке был запечатлён экипаж, пришвартованного к пирсу боевого корабля. Чёрные морские бушлаты с вертикальными параллелями светлых кружков пуговиц… матросские бескозырки, на лентах которых уверенно читалась надпись «Торпедные катера ТОФ»… обрамлённые строгой линией белого канта комсоставские фуражки ВМФ с крупным шитьём кокард… и лица – простые и открытые лица молодых людей, которым довелось пережить лихолетье страшной войны… выстоять и победить, чтобы даровать мир будущим поколениям…

Игорь долго и внимательно изучал эту фотографию, выискивая среди моряков дедушку своего друга. И вряд ли бы нашёл, если б тот не подсказал… Николаич, ткнув пальцем в снимок, побарабанил по стеклу возле собственного изображения и, браво приосанившись, залихватски подмигнул Игорю (видал, каков я был!).

– А вот туточки… ещё карточки братьев моих старших есть… Филиппа и Павла… – тихо проговорила Мария Егоровна. Грузно поднявшись со стула, подошла и указала на две, сиротливо жавшиеся друг к другу в уголке рамки, махонькие фотографии: – Как на войну-то ушли, так уж и не вернулись… Бумага заместо их пришла, пропали мол без вести… А где… и неизвестно…

Потом Игорю показывали и другие снимки, объясняли, кто изображён на них. Но внимание его теперь занимали лишь фотографии братьев Марии Егоровны: что-то трогательное и непоправимо трагичное было в этих фотопортретах… как-то требовательно смотрели с них двое юных красноармейцев в новеньких, ещё не успевших обноситься, гимнастёрках…

Уже было заполночь… Ещё посидев да поговорив недолго, стали готовиться ко сну: убрали со стола, расставили по местам кресла и стулья, повытаскивали из комода наволочки с простынями.

Игорю постелили тут же в большой комнате на разложенном диване… Ни как не уснуть на новом месте. В, непривычной городскому жителю, тишине слышатся волнующие воображение звуки: скрипнет легонько рассохшаяся половица, шелохнётся сам по себе какой-либо предмет в углу, почудится откуда-то с чердака приглушённый стук. И, кажется, будто старый деревянный дом живёт некой своей неведомой и загадочной жизнью, а все его голоса вторят размеренному отчёту времени, которое ведут настенные часы-ходики. Полная луна, просунувшись через бледную дымку облаков, заглянула в окно жёлтым глазом, разбавляя чудным светом темноту комнаты. Незримой тенью мягко запрыгнул на диван хозяйский кот, и без спросу улёгшись в ногах, замурлыкал свою дружелюбную песню… Потихоньку в лёгкой дремоте незаметно сомкнулись отяжелевшие веки, и сознание, отпустив реальность, плавно погрузилось в сновидения…

Поднявшиеся ранним утром (видимо в силу возраста и привычки) дядя Олег и его родители будить ребят не стали, но и засиживаться, как те проснулись, никто не намеривался: умылись, позавтракали, собрались, и в путь – у всех свои дела.

По дороге Игорь прокручивал в голове пришедшую ещё вчера ночью мысль, что надо хоть как-то привести в порядок ту заброшенную могилку неизвестного солдата. Прикидывал, взвешивал, рассчитывал возможности… и окончательно решившись, обратился к отцу друга:

– Дядь Олег, а вы через месяц… ну ближе к осени… может чуть позже… сюда в деревню приезжать будете? – начал издалека он.

– Ну-у… – не понимая, куда клонит собеседник протянул тот. – Конечно приезжать-то буду… А что?

– Да, понимаете, памятник на той могилке, что у леса в более-менее божеский вид привести бы, – перешёл к сути дела Игорь. – Я бы с вами съездил … Краску б взял… обелиск покрасить… дело это не сложное. А на оградку труб в своём РСУ взял бы… их у нас достаточно… Поставили бы их по углам… а между ними проволоку натянули… Хоть что-нибудь. Всё лучше прежнего… А?.. Как думаете? Получится?

Дядя Олег какое-то время молчал… думал, морща лоб и сдвинув к переносице брови… затем повернулся к Игорю и заявил:

– Дело-то правильное… А поступим мы вот как. Памятник покрасить-то это уж само собою… я кстати кислоты ортофосфорной на заводе возьму – ржавчину ею снимем… А вот с оградкой поступим таким образом. Нечего городушку из проволоки городить… Ты трубы у себя в конторе возьмёшь… двадцатые на стойки, пятнадцатые на боковые поперечины – трубы-то и б/у подойдут, лишь бы не гнилые были… Сварка у меня в гараже есть, там всю конструкцию и смастерим… но разборную иначе – не довезём… К стойкам приварим штифтики… на них-то и будем одевать поперечины… эти мы из двух рядов труб сделаем… Понял?.. Стойки отдельно, поперечины отдельно. Так и привезём на багажнике сверху… А уж на месте-то, как соберём… будем вбивать в землю, постепенно по кругу… Так и осадим… Понятно?

– Ага! – удовлетворённо закивал головой Игорь. – Понял!

– Ну, тогда доставай-ка из бардачка листок с ручкой, – улыбаясь, подытожил дядя Олег, – записывай количество и размеры… А уж если что и упустим, то потом через Вадима передам.

Игорь, улыбнувшись в ответ, полез за письменными принадлежностями, обрадованный тем, что его предложение не только понято, но и поддержано – со всей серьёзностью и по-деловому ответственно…


…Прошло почти три месяца. Изысканная красавица осень, стерев яркие брызги летних красок, погрузила мир в благородные, насыщенные тона. Тонкой вуалью утренних туманов и мягким бархатом вечерних сумерек сократила продолжительность дней, охладив их жар. Умиротворяющей тишиной успокоила суетливую спешку предшествующей поры. И незаметно, день за днём, оставляя лето лишь в воспоминаниях, оттеснила его в прошлое и полновластно вступила в свои права…

Часто бывает, что как ни планируй, а на достижение цели уходит больше времени, чем ожидалось. Всё дела… дела… – многое надо успеть. А тем более летом, когда забот везде хватает, как говорят «и в поле, и в доме». У дяди Олега – на заводе и даче, у Вадима – самый сезон на заказы от клиентов, а Игорь помимо работы еще и в институт на заочное отделение поступать решил – готовиться к экзаменам надо… Но от задуманного ни кто отказываться не собирался – раз решили надо сделать. И сделали, пусть и чуть позднее, запланированного срока… Были заготовлены и нарезаны в размер трубы, не новые правда, но зато из нержавейки и толстостенные. А уж, когда в РСУ прознали для чего Игорю нужна такая, – небольшого размера, – оградка, то и помощь дяди Олега не потребовалось. Там же, на базе, и штифты к стойкам приварили, и боковые ограждения изготовили, соединив в каждом по две полудюймовых трубы рядами колец больших диаметров. Нашлись на складе и электроды соответствующей марки, и краска-эмаль по металлу, – чёрная на оградку, серая на памятник, – которая, по заверению кладовщика, «…и без грунтовки хорошо ляжет». Ну, а алую, – ту, что для звёздочки, – пришлось купить, подобного цвета в РСУ за ненадобностью не держали. В общем всё было подготовлено, оставалось лишь осуществить задуманное. И как только представилась возможность, так сразу и отправились, тем же составом, что и летом, к могилке неизвестного солдата.

Движется знакомым маршрутом, привычно объезжая ямки в асфальте, «Нива» дяди Олега… громыхают над её крышей привязанные к багажнику конструкции оградки… дребезжат за задним сиденьем, трясь друг о друга жестяными боками, ёмкости с краской…. Весело, преисполненным трудового энтузиазма, путникам… а разговоры, – с чего не начни, – все сводятся к предстоящему делу… Быстро пролетело время в дороге – к полудню уже добрались до места, перед тем лишь ненадолго задержавшись в посёлке, что бы перекусить, да захватить кое-какой инструмент.

Прохладный октябрьский ветерок разогнал к середине дня серую кисею однотонно скучных облаков, открыв бледно-синюю, почти прозрачную, высь осеннего неба. Далёкое и уже не такое яркое, как летом, выглянуло солнышко, пролило свой мягкий свет на хмурое однообразие округи. Запестрели в его тонких лучах, разукрашенные влажными мазками золотистой гуаши, и примятый ковёр полей, и прореженные листопадом кроны деревьев.

Осень заметно переменила облик местности: поубавила плотность зарослей, оголила стебли кустарника, осыпала облетевшей листвой и перезрелыми яблоками участок. За его расчистку и принялись в первую очередь Игорь с Вадимом, а дядя Олег, разгрузив машину, поехал к озеру – набрать там песка, чтобы устлать им землю вокруг могилки… В подготовительных работах большого умения не требуется – тут главное усердие. Быстро и без особого труда убрали обветшалые остатки деревянного заборчика… Стремительными взмахами, заранее отбитой и заточенной, косы срезали упругую поросль бурьяна… с кустарником помог разобраться топор… Напористо вгрызаясь в сухую древесину крупными, широко разведёнными зубьями пилы, избавили от старых сучьев нижнюю часть ствола яблони… И стало вокруг сразу как-то просторней и светлей.

В целом, к возвращению дяди Олега подготовка участка была закончена – дело оставалось за главным… Собрав воедино все составные части оградки, выставили её на месте и стали равномерно осаживать стойки, вколачивая их выверенными ударами кувалды в твёрдый и неподатливый грунт. Вогнав на нужную глубину, отрегулировали по уровню горизонтальность, и, убедившись в прочности установленной конструкции, приступили к реставрации самого памятника… Грубой щетиной проволочной щётки содрали тёмно-рыжую шелуху ржавчины, а её остатки которые, после обработки ортофосфорной кислотой, преобразовались в пепельно-серый налёт, тщательно стёрли смоченной в ацетоне тряпкой, подготовив тем самым поверхность к покраске… Оживляя холодную сталь, ложится на неё равномерными слоями блестящая новизной эмаль. Так поэтапно, – сначала с одной стороны, затем с другой, – сменил свой облик обелиск. Ярко и гордо заалела на нём пятиконечная звезда… В завершении ребята аккуратно посыпали участок ярко-желтым песком и требовательно оглядели выполненную работу со стороны. Преобразилось всё: и участок, ставший гораздо свободней и заметней; и оградка, правильным прямоугольником, выделившая место захоронения; и памятник, приобретя достойный вид, казался теперь и выше, и больше.

– Хорошо получилось… Да?.. – первым высказал своё мнение Игорь.

– Правильное дело сделали… а правильные дела всегда должны хорошо получатся! – резонно определил дядя Олег…

Тихий осенний вечер спокойно и неторопливо опускался на землю. Тёмно-лиловая пелена, незаметно гася свет, всё плотней и плотней окутывала окрестность. А вдалеке, пламенеющий холодно-белым огнём, ровный диск заходящего солнца, широким заревом разбавив тусклую палитру хмурого неба, величаво замер над горизонтом, словно подчеркивая торжественность мгновения…

Ближе к ночи, когда зажглись уютным светом электрических ламп окна домов, пили чай с мёдом в гостях у Семёна Николаевича и Марии Егоровны… Время от времени Игорь поглядывал на остеклённую рамку, в которую были вставлены фотокарточки пропавших без вести солдат. И ему думалось: много на нашей земле общеизвестных мемориальных комплексов, с вечно горящим огнём, с грандиозными монументами, поднявшимися вверх на многометровую высоту… а ещё больше простеньких и неброских памятников, стоящих почти в каждом населённом пункте… но нет, и не может быть разницы, где нанесены имена героев, отдавших свою жизнь за Родину, на большой гранитной плите или на маленькой алюминиевой табличке… – главное, что ПОДВИГ ИХ БЕССМЕРТЕН.