# Исповедь безумца

Кирилл Витальевич Сызранцев

Древняя и могущественная сущность, некогда внушавшая страх обитателям других миров, ныне заточена в теле простого парня. Сможет ли она вернуть себе былое могущество или будет окончательно повержена старыми врагами? Сбудется ли давно забытое пророчество или будущее изначально не определено?Содержит нецензурную брань.

## Глава первая. Человек?

В одну из многочисленных ночей, коих уже и не счесть за историю человечества, дул страшный ветер, завывающий среди многоэтажных домов, ещё не небоскрёбов, но всё же величественно возвышающихся на фоне частного сектора. Одной из этих многоэтажек являлся родильный дом, старый, угрюмый и мрачный, похожий на некогда живое существо, но уже умершее, облезлое, пустое, ставшее приютом людям, кажущимся ничтожными насекомыми в теле догнивающего великана. В окно палаты время от времени стучала корявая ветка дерева, выглядевшая как чья-то раскидистая лапа, тянувшаяся к будущим матерям, а также младенцам, недавно появившимся на свет. Лампа мерцала из-за неполадок с электричеством, отчего в углах палаты играли зловещие тени, словно выжидающие удобного момента, чтобы напасть на ещё не рождённых младенцев, разорвав их матерей, и вкусить столь сладкую и желанную плоть, упиваясь болью, страданиями и страхом, находясь в экстазе от трапезы и своей кровожадности; нападать вновь и вновь…

"Но это лишь тени, ветер и дерево, всего лишь игра воображения" – так думали все, кто ожидал родов в этом ужасающем своей мрачной, угнетающей атмосферой здании. Но никакие убеждения не помогали избавиться от навязчивого страха, а тихие, едва слышимые монотонные поскрипывания деревянного пола в коридоре добавляли лишь нервный трепет, но не столько за себя, сколько за своих детей.

И вот, в одной из палат истошно завопила молодая девушка, разорвав своим криком ночную, сводящую с ума мрачную тишину; и её вопль означал лишь одно – схватки. Врач стремглав бросился в палату, попутно поднимая медицинских сестёр, которые уже глубоко погрузились в царство Морфея.

Глубокой ночью родился мальчик. Он не кричал, как большинство только что появившихся на свет детей, а, наоборот, улыбался, глядя акушеру в глаза не моргая. Его невообразимое спокойствие и холодный, пронзительный взгляд, смотрящий будто в самые потаённые уголки души и ищущий в ней что-то, невольно пугал медицинский персонал, вызывая странный комок, тревожащий их где-то в глубинах души.

Родившись с синими, словно небо, глазами и светлыми, золотистыми волосами, он полностью изменился до восхода солнца, обретя серые глаза с зеленоватым оттенком и волосы, походившие на едва заметное пламя, что освещает путь странникам, идущим в тумане.

## Глава вторая. Вкус крови


Мальчик, рождённый в ту жуткую ночь, жил и рос в самой обыкновенной семье, окружённый добротой и заботой. Но, когда его называли по имени, что-то внутри постоянно шевелилось, будто пробуждаясь ото сна, эхом повторяя услышанное и проверяя на слух, но, не удовлетворившись звучанием, вновь погружалось в безмолвную спячку. И изредка это «нечто» давало советы, подсказывая, как поступить в сложных ситуациях, защищая Максима от несчастий. Мальчик был таким не по-детски амбициозным и властолюбивым, хилым на вид, капризным и злопамятным, что складывалось впечатление, будто он затаил обиду на весь мир. Старшие думали, что это пройдёт со временем; сверстники недолюбливали его, не упуская шанса обидно подшутить или даже ударить в плечо.

– С дороги, зубрила! – грубо, едва ли не крича и толкая Максима, пробежал главный забияка класса, Антон.

“Ты пожалеешь об этом” – подумал Максим, но так ничего и не ответил, решив не ввязываться в конфликт, но отомстить позже, выждав нужный момент. Он часто действовал исподтишка, делая различные пакости своим обидчикам.

– Что молчишь? Боишься? – всё не унимался обидчик.

– Отстань, не твоё дело!

– Что ты сказал, ботаник?

Терпение Максима лопнуло от обиды, и он, сжав свой маленький кулачок, набросился со всей накопленной за долгое время злостью на Антона. Неизвестно, чем бы окончилась эта драка, если бы не вмешательство учителя, так удачно проходившего мимо. Разняв их, он немедленно повёл обоих мальчишек к директору, так как это было недопустимым проступком в элитной школе, где они обучались. Уже пожилая женщина, находившаяся на почётном посту директора около семи лет, была очень строгих нравов, считая, что о любом нарушении дисциплины необходимо немедленно уведомлять родителей лично, с вызовом их в свой кабинет. Для неё было не важно, какую должность они занимают и где находятся в данный момент. И этот случай не стал исключением.

Уже придя домой вместе с родителями, Максим понимал, что наказания ему не избежать. Но результат превзошёл все его детские опасения: ему отказали в покупке велосипеда на грядущее лето, а это было для него сродни катастрофе.

– Всё из-за него! Он виноват – покарай его… мы сделаем это вместе! – тихо, едва уловимо прошептало холодное, полное ненависти, «нечто».

– Кто здесь? – спросил Максим, испугавшись неизвестного странного голоса, прозвучавшего у него в голове.

– Я тот, кто с тобой с рождения и до самой смерти. – прошептал незнакомец. – Ты же незаслуженно наказан, не так ли? Давай отомстим ему вместе, ты и я.

– Но кто ты и где?

– Я твой друг. Ты же хочешь со мной дружить? Позволь, я накажу его! Мы сделаем это вместе, как хорошие друзья. – не отчаивался голос, становящийся всё сильнее и увереннее.

– А что с ним будет? – начал сдаваться Максим.

– Он будет просить прощения за все обиды. – едва скрывая злобу, отвечал таинственный голос.

– Да, я хочу, чтобы он попросил прощения за всё! – выкрикнул мальчик, будто боясь быть неуслышанным или неожиданно отвергнутым.

В его глазах всё резко помутнело, будто покрывшись пеленой, затянувшей глаза. По телу пробежал холодок, сопровождаемый слабым покалыванием. Ноги Максима невольно подкосились, будто став ватными, слабыми, бесполезными. Мальчик начал терять сознание. Неожиданно он выпрямился, гордо выгнув грудь “колесом”, а на его лице застыла зловещая улыбка, больше походившая на звериный оскал.

– Я вернулся! – воскликнул он хриплым, шипящим голосом, не свойственным мальчишке до этого.

Тот, кто заменил Максима в его теле, быстро направился к дому, где жил Антон. Робко постучав в дверь, чтобы не выдать своих агрессивных намерений, он ожидал момента, когда она откроется, а после этого стремглав ворваться в квартиру и совершить акт возмездия, столь сладкого и желанного. Раздались громкие, размеренные механические щелчки замка, и, вот, дверь открыта – обидчик стоит напротив, смотря в глаза и не испытывая ни малейшей крупицы страха.

– Что, ботаник, прощения просить пришёл?

– Ты один?

– Твоё какое дело, книжный червь?! – с нескрываемой злобой ответил Антон.

– Значит, один, очень хорошо. – прошептал тот, кто заменил Максима.

Резко и напористо, не тратя больше времени на разговоры, он, подобно урагану, ворвался в квартиру, столкнув с дороги Антона. Не давая ему времени на сопротивление, он одной рукой схватил его за горло и с недетской силой сжал его, смотря беспомощному мальчику прямо в глаза. Свободной рукой, совершенно не глядя, мститель закрыл дверь изнутри – он избавился от возможных свидетелей. Антон отчаянно пытался освободиться, размахивая руками и ногами, но силы покидали его с неимоверной скоростью. И вскоре он, уже практически обессилев, стал вяло перебирать ногами по паркету, но его мучения были ещё далеки от финала продуманного плана мести. Бросив свою жертву, новый владелец тела Максима направился на кухню за ножом, желая увидеть кровь обидчика. Тихими, но уверенными шагами направившись в прихожую, он насвистывал незамысловатую мелодию, спокойную, неторопливую. Антон лежал, хрипя и плача от боли и отчаяния, не смея даже позвать на помощь. Тот, кто был в теле Максима, уверенно склонился над ним, играя ножом по нежной детской коже и оставляя мелкие, но всё же кровоточащие царапины.

– Проси прощения, ничтожный червь, а после умри, захлебнувшись собственной кровью! – требовательно диктовал условия мститель.

– Прости меня, я не хотел тебя обидеть. – хрипя и поскуливая говорил Антон, не скрывая своих слёз.

Он по-детски надеялся, что останется в живых, но, увы, его ожидало последнее разочарование в жизни. Резкий удар ножа в горло пробил позвонки до тихого хруста, не оставляя возможности выжить, но каратель не желал останавливаться. Нанося удар за ударом, он вкладывал немыслимую силу в каждый из них, после чего, окончательно утолив свою безумную жажду крови, вытер лезвие ножа о штаны Антона, а затем, аккуратно спрятав его за ремень и прикрыв толстовкой, он направился прочь: скрывать улики. Недалеко от города была небольшая лесополоса с мелкими, но очень топкими болотцами, в которых когда-то тонуло немало людей и домашнего скота.

“Удачное место для сокрытия ножа и одежды, испачканной мелкими каплями крови” – думал убийца, забрасывая нож подальше от берега, начав снимать с себя футболку.

Тот вечер был ужасным потрясением для города: было совершено жестокое убийство сына хирурга. Неизвестный убийца проник в квартиру без сопротивления, ведь мальчик сам впустил его. Глубина ножевых ранений говорила о немалой силе ударов, которые мог совершить только взрослый человек. Под подозрение попала небольшая группа молодых людей, чей друг умер на операционном столе у отца мальчика. Сами молодые люди были из неблагополучных семей, поэтому мало кто усомнился в их вине, да и правоохранительные органы достигли немалого мастерства в убеждении виновности подозреваемых лиц, а на деле же непричастных к преступлению, что стало в народе темой для многих анекдотов. Но это был далеко не весёлый случай.

Утром Максим проснулся в собственной кровати, с трудом пытаясь вспомнить события прошлого вечера. В его голове роилось бесчисленное множество вопросов, путавшихся и переплетавшихся друг с другом, словно змеи в клубке. Ему очень хотелось, чтобы отрывочные воспоминания, мелькавшие перед глазами, были лишь дурным сном.

– Это было явью, друг. – прошептал голос в голове. – Зови меня Кавес.

## Глава третья. Извилистый путь


Кавес по-прежнему помогал советами Максиму, нередко спасая его от несчастных случаев. Так шли годы, и Максим начал понимать, что слышать голос в своей голове вовсе не нормально. Но всё ещё детский разум и сравнительная безобидность Кавеса по отношению к хозяину не вызывали желания избавиться от него. Частые переезды из города в город, связанные со спецификой работы родителей, приучили мальчика не привязываться ни к кому из сверстников. Будучи ещё ребёнком, Максим был отравлен серостью взрослой жизни.

Наконец, настал его тринадцатый день рождения, но, вместо радости и счастья, утро наполнилось страхом и печалью. Ужасный, душераздирающий вопль, эхом раздавшийся внутри головы и, как казалось мальчику, разломивший её изнутри, разбудил Максима. Холодная испарина покрыла его тело, содрогающееся мелкой дрожью. Детские глаза наполнились страхом и слезами.

– Не страшись. Это не к тебе. – тихо, будто тоже боясь, пытался успокоить Кавес.

– Что это было?

– Смерть забрала кого-то поблизости. Ты научился чувствовать её появление.

– Это можно заранее ощущать?

– А зачем? Хочешь избежать её? Даже с моей помощью это сложно. Тебе надо учиться.

– Учиться?

– Дай мне немного свободы, и я покажу тебе пару фокусов.

– Нет, ты злой!

– Разве? А что есть зло?

– Плохие дела, советы, желания. – уверенно ответил Максим.

– Ошибаешься. Нет зла и добра. Есть лишь сделанный выбор и его последствия. А вся ваша мораль относительна и индивидуальна.

– Но ведь есть добро! – наивно воспротивился Максим.

– Приводи примеры, а я их опровергну.

– Нужно уступать место старшим. Это хорошо, правильно.

– Ха, а ты смешной. Уступать лишь потому, что старше? По возрастному признаку? Это не логично! Вот если он трудился раньше, принёс пользу обществу, то проявление уважения ещё допустимо. А откуда ты знаешь наверняка, что перед тобой трудящийся в прошлом человек? Да и вообще, ваш мир слишком мягкий, не то, что раньше. Разве он дожил бы до этого возраста лет эдак пятьсот назад? Значит, он в большей степени был бы мёртв, чем жив, а вот ты наоборот. Тогда он в большей степени мертвец, иллюзия, чем ты. И тогда зачем уступать вообще?

– Но также неправильно!

– Для кого? Для тебя? С детства вбитые шаблоны поведения, не более.

– Ну, убийство же зло однозначное!

– Да ладно?! А убийство во имя веры? К Святым, тьфу, причисляют! А во имя Родины? Героем называют! Хотя тоже убийство, по сути, что и любого другого человека. И где ваша мораль?

– Самоубийство! – отчаянно пытался спорить Максим, понимая, что Кавес найдёт, что сказать и в этот раз.

– Ритуальное самоубийство самураев смывает позор, значит, это хорошо, с точки зрения их морали. Да и солдат, подорвавший себя и врагов гранатой, считается героем. А если воевали ещё и против иноверцев? Тогда ещё и святым назовут его! И где ваша мораль? Нет понятий «хорошо» или «плохо», поэтому, соответственно, понятия добра и зла пропадают.

Этот спор, может, и продолжился бы, но с кухни раздался оклик матери, зовущей Максима. Сквозь её улыбку и поздравления чувствовались скорбь и тревога. За окном стояла машина реанимации, а санитары уже не спеша несли тело на носилках. Как позже будет написано в некрологе: «…от инфаркта миокарда скончался многоуважаемый заместитель главы администрации города». День был полон поздравлений со стороны семьи, даже позвонили некоторые одноклассники. Но гнетущее состояние не покидало Максима. Утренний крик и последующий диалог с Кавесом не давали покоя. Желание научиться чувствовать Смерть и бороться с ней было велико, но останавливал страх перед Кавесом, который не раз проявлял жестокость в своих мыслях.

– Ну же, даруй мне немного свободы; обещаю, ты не пожалеешь. Лишь пара безобидных фокусов, не более того. – всё не унимался Кавес, взывая к Максиму.

– Ладно, делай, что нужно, но только не вреди никому. – сдался Максим.

Восприятие изменилось, став более ярким, острым, наполненным жизнью, лишённым серости и уныния. Было ощущение, будто весь мир задрожал, как водная гладь от удара. Тело Максима стало необычайно лёгким, взмыв в воздухе, а его волосы слабо заискрились. Сам же мальчик испытал дикий, неподдельный страх, переходящий в ужас. “Я никогда не вернусь назад?” – пронеслось у него в мыслях.

– Шеер геол! Рааф маор! – властным голосом произнёс Кавес, смотря на пролетающую мимо окна птицу.

В тот же миг её тело мешком повлекло вниз, а следом его разорвало. Мелкие кровавые кусочки плоти, покрытые перьями, разлетелись в разные стороны, испачкав несколько окон. Взгляд Кавеса направился на старое, почти высушенное дерево, стоящее во дворе.

– Шеер геол! Даор кэнар! – с той же властью в голосе произнёс он, и дерево вспыхнуло, словно спичка.

Мир снова задрожал, после чего все краски снова стали тусклыми, как раньше. Теперь Максим с ужасом осознавал себя и Кавеса вместе, как единый организм со сложным, двойным сознанием. В этот раз тьма и холод не поглотили его, поэтому он видел и слышал всё, что происходило вокруг. И страх, смешанный с любознательностью, вылился в мысленный вопрос: "Как?".

– Это магия, самая естественная, но давно забытая людьми.

– Н-но…

– Так я же не человек. Да и ты сможешь так, если учиться будешь. Но на это уйдут годы, и без меня всё равно не сможешь.

– За что? За что убил голубя?

– А тебе его жалко?

– Но он не виновен ни в чём!

– А кто виновен? Ты можешь предвидеть всё будущее?

– Нет.

– А что, если бы он был болен? И его съел бы твой кот, который умер бы потом? Ты бы хотел тогда смерти этого голубя?

– Да, наверное.

– А что, если из-за него умерли бы люди, как в телевизоре сказали вчера?

Тогда хорошо, что ты убил его.

– Не я, а мы. А что касается хорошо… Хм, среди тех людей, кто умер бы, должен был быть жестокий убийца. А теперь он жив. Это, по-твоему, хорошо?

– Нет, конечно же нет!

– Но теперь он жив и убьёт того, кто стал бы террористом. Тогда это как?

– Наверное, хорошо. – неуверенно ответил Максим. – Я запутался!

– Вот именно! Нет ничего хорошего и плохого! Есть лишь сделанный выбор и его всевозможные последствия, и не важно, способен ты предвидеть их или нет! Прими моё учение, мою истину, и осознай мир. Прими меня, как себя, и прочувствуй боль всего мира. Вместе мы станем воистину сильны!

–Нет! Ты плохой. Я хочу научиться магии, но не хочу быть плохим!

– Научу. А потом ты сам сделаешь свой выбор…


… Прошло полтора года с того диалога. Максим уже неплохо составлял заклинания, но всё ещё на доступном ему языке. Частая работа с Кавесом сделала их хорошими друзьями, отчего в последнее время они ссорились всё реже и реже. И вот, сменив за эти полтора года ещё два города, родители мальчика оповестили его о том, что переездов больше не будет. К тому времени у Максима появилось несколько товарищей, но его нежелание привязываться к кому-либо, а также частые тренировки с Кавесом, не оставляли времени на дружеское общение. А последние три месяца его совершенно не отпускали гулять позже шести вечера. Это было связано с тем, что в городе орудовала группа мужчин, похищавших детей.

Однажды слегка задержавшись на заброшенном стадионе, таком же унылом, как и многие сооружения в этом городе, Максим возвращался домой. Вдруг он услышал тихий звук мотора. Мелкая испарина выступила на спине, скованной холодом страха.

– Привет, пацан! Давай подвезём?! – крикнули двое мужчин лет сорока.

– Нет, спасибо, мне недалеко. – постарался отказаться Максим.

Вдруг машина резко остановилась, послышались громкие хлопки дверей и быстрые шаги. Максим резко развернулся – сильный удар в челюсть заставил потерять землю под ногами.

– Я же сказал, что подвезём! – с ухмылкой в голосе сказал один из обидчиков.

– Зря вы так, ой зря! – сказал Максим, вставая с земли. Он уже пробуждал в себе всю свою злобу, даруя свободу Кавесу, чтобы сокрушить обидчиков. – Кровь закипит, боль причинив, страдания души в теле воплотив, кровью платить вас я заставлю, Демонов крови к вам я приставлю! Шеер геол! Аар кеан!

Ужасная, всеобъемлющая боль поглотила мужчин, склонив их к земле. Все органы, каждая клеточка тела молили о пощаде, изнывая от агонизирующих страданий. Кровь хлынула из ушей и глаз, наполнила рот, и даже пот стал кровавым. Всё тело трещало, будто одежда, по швам. Кости издавали громкий хруст, ломаясь, словно хрусталь. Кожа сползала с беспомощных жертв, секунды назад бывшими обидчиками. Они истошно кричали, взывая о помощи, но Максим-Кавес был неумолим. Его лицо озарила хищная улыбка, ужасающая своей жестокостью.

– Помочь? Вам? А скольким вы помогли? Вы, убийцы, и получаете по заслугам! И да воздастся каждому за деяния его! А ваши души теперь навеки мои! Шеер геол! Кинат наор аафар!

Тела мужчин рухнули безвольными облезлыми куклами. Их внешность стала отвратительной, будто они умерли очень давно. Всеобъемлющая ненависть постепенно отступала.

– Я смог это сделать? – без страха и сожаления спросил Максим.

– Мы вместе.

– А что значат слова эти?

– Шеер геол – обязательная часть для многих заклинаний, означает объявление воли. А остальное лишь краткая концентрация воли.

– Спасибо, за всё. Только почему я не испытываю страха и угрызений совести?

– Ты считаешь, что поступил правильно. Да и привык уже. Ведь мои уроки нуждались в жертвах. Ты убил многих через порчи.

– Я повинен во многих смертях, знаю.

– Не вини себя. Ты жалеешь о чём-то?

– Не знаю… наверное, нет.

– Вот и не жалей! Что бы с тобой было, если бы не я?

– Смерть, если не хуже.

– Я в очередной раз спас тебя. Доверься мне и даруй больше свободы.

– Посмотрим.

Вернувшись домой с небольшим опозданием, Максим тотчас же сел ужинать. Никаких угрызений совести он не испытывал, скорее даже наоборот, был рад и горд. Теперь он осознал всю мощь, которой обладал, а юношеский максимализм подталкивал его на "великие деяния" в образе героя города, его санитара и чистильщика.

## Глава четвёртая. Ускользая от Смерти


Осознав свою силу и мощь, Максим жаждал действий от «местных бандитов», чтобы стать городским героем. Каждую ночь он сбегал из дома, блуждая по городу в поисках негативных элементов общества. Каждая встреча была последней для них, заканчиваясь ужасающей болью и, как считал Максим, их раскаянием. Город стал чище, а правоохранительные органы, в своём стремлении поймать местного карателя, стали чаще патрулировать улицы. Гуляя по заброшенным зданиям, Максим искал душевного спокойствия, всё больше отстраняясь ото всех. Так, в одну из таких прогулок, он услышал крики о помощи.

– Заткнись, тебя всё равно не услышат! – злобно отвечал грубый мужской голос. – Не ты первая, не ты и последняя!

Максим, стараясь подойти как можно тише, увидел, как большой грузный мужчина душил девочку лет четырнадцати, не более. Её одежда была изорвана, а на руках и ногах были синяки и ссадины. Злость начала затуманивать рассудок, пробуждая Кавеса.

– Руки прочь от неё! – громко, переходя на рык, закричал Максим-Кавес. – Шеер геол! Мазеб лароф!

Мужчина резко обернулся, но в тот же миг его отбросило неведомой силой на несколько метров. Не понимая происходящего, он попытался подняться на ноги, но его тотчас же что-то прижало с такой мощью к бетонному полу, будто на его спину обрушилась плита.

– Шеер геол! Марахт наир! – прошипел уже Кавес, и ярко-алые молнии слетели с его рук, устремившись к мужчине.

Тело насильника забилось в конвульсиях, содрогающееся магической молнией. Кожа начала потрескивать и дымиться, испуская омерзительный тошнотворный запах. Спустя несколько секунд от него осталась лишь обугленная бесформенная субстанция, даже отдалённо не напоминавшая человека. Злость постепенно отступала, возвращая Максима. Полностью восстановив контроль над своим телом, он направился к девочке, невольно ставшей свидетелем столь жестокой казни. Она рыдала, боясь, что её убьют вслед за своим недавним обидчиком. Тихо, едва касаясь, Максим убрал грязные, испачканные кровью, волосы с её лица. Он хотел успокоить девочку, разогнав её страх, совершенно не желая ей вредить.

– Шеер геол! Азар неафар. – прошептал он, будто услышав это из глубины своего бытия. И мягкий голубоватый свет тонким лучиком направился в сторону девочки, обволакивая её как паутина. Она уснула, воспарив над землёй.

Пробудившись спустя несколько часов, она была абсолютно спокойна, будто случившееся с ней было лишь страшным сном. Но глухая боль и ссадины говорили об обратном. Над ней стоял Максим, в глазах которого читались сочувствие и сострадание, желание помочь и защитить.

– Не бойся, я не собираюсь причинить тебе вред. Кто ты?

– К-Ксения. – заикаясь, ответила девочка.

– Пошли, я провожу тебя до дома. Только у меня убедительная просьба: никому не говори, что здесь произошло. Тебе всё равно не поверят.


… Прошёл месяц с того самого дня. Максим и Ксения начали дружить, но она немного боялась его, зная, на что он способен. Кавес был не против их общения, но желал, чтобы она тоже обучалась магии. Также с ними часто гулял Стас, родной брат Ксюши, ставший другом Максима. Они нередко приходили на небольшое поле, бродя средь заброшенных, покрытых ржавчиной корпусов автомобилей. В этих железных лабиринтах Максим демонстрировал свои магические способности, удерживая предметы в воздухе, кидая их и поджигая.

Незаметно прошло чуть больше двух лет. Максим и Ксения перестали быть просто друзьями. Между ними вспыхнула любовь. Детская, наивная, но самая чистая, лишённая грязи взрослой жизни. Теперь Ксения и Стас тоже владели магией, составляя простые заговоры. Магия в чистом виде была им недоступна, но они грезили когда-нибудь научиться и ей. Преступность в городе была минимальной, возводились торговые центры и фабрики. Смена мэра и всей администрации благосклонно сказалась на городе и его жителях. Максиму исполнилось семнадцать лет, и он начал задумываться, куда ему поступать учиться после школы. Ему очень не хотелось покидать город, в котором появилась его первая любовь.

Однако что-то поменялось в отношениях Максима и Ксении, сделав их холодными. Общение становилось всё более сухим, встречи стали менее радостными. И вот, однажды Ксения призналась, что уже как месяц встречается с другим. Горечь и обида нахлынули на Максима, пробуждая в нём Кавеса. Не зная, что сказать, да и не желая этого, он молча ушёл. Эмоции, бурей захватившие его, требовали выхода, и он направился в лабиринты машин, раскидывая их своими заклятиями. К концу дня злость отступила, оставив лишь горькое осознание некоего предательства. Кавес взывал к мести, жаждая крови и страданий. Ведь Он даровал знания, а от Него отвернулись! Едва угомонив Кавеса, Максим направился к заброшенному много лет назад, недостроенному дому. Забравшись на крышу, он закурил. Эта вредная привычка у него появилась полгода назад, когда он, желая попробовать что-то новое, впервые закурил папиросу. Глядя на ночной город, его мелькающие огни, он всё больше погружался в своё отчаяние. Желание жить покинуло его вместе с Ксюшей, а жестокость своего внутреннего обитателя начинала пугать. Он понимал, что теряет контроль над телом. Подойдя к краю крыши, он снова закурил. Тихо, словно боясь быть услышанным, он произнёс стих, сочинённый в порыве холодного отчаяния:


"Отравлены кровь


И бренная плоть…


К прыжку я готов,


Разорвав криком ночь…


Лишь Ветер-Бродяга,


Такой же, как я,


Песнь поёт сладко,


Что жестока Судьба…


Я курю не спеша,


Одну за одной,


Пепел летит от меня,


Смешавшись с моею Душой…


Воздух тяжёлый,


Словно свинец,


Шаг делаю новый,


И это конец".


Выбросив окурок, Максим сам прыгнул вслед за ним. Кавес пытался взять тело под свой контроль, чтобы произнести заклинание и предотвратить падение. Но Максим изо всех сил боролся с ним. Доли секунды растянулись в немыслимую бесконечность, которая позволила понять в полной мере глупость своего поступка. Вдруг что-то холодное оплело его тело, лишив всех сил. Даже Кавес в ужасе оцепенел, спрятавшись в глубины своего бытия. Тёмная тень промелькнула перед глазами, сверкнув ужасной маской безумной улыбки.

"Это была Смерть" – пронеслось в голове Максима, но он не понял, была ли эта мысль его или Кавеса. Сущность застыла в ожидании неизбежного, предвкушая погибель Максима-Кавеса. Но её планы нарушил крик.

– Шеер геол! Мазеб кеарар! – донеслось снизу, в паре метров от падающего Максима.

Его тело зависло, словно в воде, и начало медленно опускаться. Объятия Смерти отпустили его, и он увидел стоявшую перед ним девушку с яркими огненно-рыжими волосами и чёрными, как смоль, глазами. От страха перед Смертью и удивления от внезапного спасения Максим не знал, что и ответить.

– Ты с ума сошёл?! – начала кричать девушка. – Ты мог умереть! Смерть явилась за тобой!

– Но… – начал было оправдываться Максим.

– Идиот! На тебя возлагаются огромные надежды! Судьба, как минимум, трёх миров зависит от тебя и твоего дальнейшего выбора!

– Меня бросила девушка! – что было сил закричал Максим.

– И что? Это, по-твоему, повод сдохнуть? Дам тебе совет, как жить дальше! Нет эмоций – только холод, сухость, чёрствость. Все взаимодействия лишь биохимия и психология: нет ничего возвышенного. Необходимо действовать обдуманно, просчитав все варианты развития событий. Стремись к машиной логике, воплощению истинного разума. Не показывай свои эмоции, слабости, иначе их обернут против тебя. Будь силён морально и используй людей, манипулируй ими…То, что произошло – это был урок тебе о том, что не стоит полностью доверяться людям. А теперь пришло время тебе надеть маску холодного безразличия, чёрствого разума, сокрыв в себе все эмоции и мысли… Так лучше, легче…нет иллюзий, дарующих лишь боль…нет ничего, что способно повредить…и лишь холодная тьма, дышащая ядом, пусть обвивает твоё сердце, отравляя душу, словно змея!

– Но кто ты?

– Вряд ли увидимся ещё. Последние три сотни лет меня зовут Анна, а настоящее имя тебе знать не нужно. Я спасла тебя сейчас, но, если хочешь, иди и прыгай снова! Мешать не буду! – грубо и нагло кричала девушка.

– Спасибо, что спасла. – виновато поблагодарил Максим.

– Наконец-то, благодарность. Прощай.

Тихое потрескивание раздалось позади девушки. Образовалась дыра в пространстве, зияющая своей чернотой, схожей с той, что была в глазах Анны. Сделав шаг назад, она растворилась в той дыре, закрывшейся резким глухим хлопком. Кавес медленно, словно ещё боясь Смерти, выползал из той тьмы, в которой прятался. Он был очень удивлён, а вопросов у него было, наверное, не меньше, чем у Максима…

## Глава пятая. Возвращение зла


Последующие три года жизни Максима прошли в усердных тренировках как физических, так и магических. Вместе с Кавесом они искали ту, которая назвала себя Анной. Ведь в ней не было альтер эго. По крайней мере, оно не ощущалось Кавесом. Максим замкнулся в себе, начав путешествовать по всему миру. В каждом городе, где он останавливался, Максим-Кавес устраивал магическое шоу, зарабатывая этим деньги на своё существование. Кавес взывал к жестокости, кровавым рекам, что затопят города, но Максим боролся с ним, стараясь не терять контроль. Их целью были старые точки концентрации энергии, в которых они тщательно искали остатки той древней силы, что зовётся магией. Поглотив их, по мнению Кавеса, они стали бы столь сильны, что смогли бы обнаружить кого угодно в любой точке мироздания. Но все эти места концентрации были совершенно истощены, будто их опередили на сотни лет. Наконец, снова вернувшись в Россию, он приехал в родной город. Устав после долгой дороги и решив опустошить несколько кружек пива, Максим направился в небольшой бар.

Мирно сидя за столом в полном одиночестве, он погрузился в свои воспоминания. Тщательно вороша чертоги своей памяти, парень пытался вспомнить свои первые мгновения жизни. Но всё было тщетно, мозг человека не способен хранить такую информацию.

– Добрый день, молодой человек. Позволите присесть рядом с вами? – глухим тембром спросил подошедший мужчина лет сорока пяти на вид. Его одежда явно не соответствовала холодной дождливой осени. Он был одет так, будто на улице давно царило лето: в лёгких шортах, сланцах и майке-борцовке.

– Присаживайся. – обречённо вздохнув, сказал Максим. – Я всё равно ухожу.

– Вас что-то гнетёт?

– Извини, тебя это не касается. – грубо ответил Максим, желая отвязаться от последующего диалога.

– А если скажу, что могу помочь?

– Вряд ли. Шеер геол. Ламиар охтар. – буркнул Максим себе под нос заклинание, усыпляющее ближайшего человека.

– Увы, осечка! – с весёлой ухмылкой сказал мужчина.

– Что?! – удивлённо воскликнул Максим, а внутри не менее удивлённо вопрошал Кавес.

– Ты думал, на Меня это сработает?! Ты хоть знаешь, кто я? – с явным самодовольствием в голосе спросил мужчина.

Максим резко выскочил из-за стола, готовясь к нападению противника, не восприимчивого для его магии. Мужчина не торопясь поднялся, мягко, но уверенно схватил Максима за плечо и направился в сторону выхода. Расстояние в несколько метров было преодолено за одно мгновение; в ушах Максима раздался громкий гул и треск, как от разрядов молний. Выйдя из бара, они очутились на горном выступе. Чистый, лёгкий воздух опьянил и без того хмельного Максима, а чистота неба вызвала восхищение. Понимая, что перед ним, как минимум, невероятной силы маг, Максим ожидал нападения, но незнакомец явно с этим не спешил.

– Не бойся, я не враг.

– Но кто?

– Демиург, слышал о таком? – с ехидной улыбкой спросил мужчина.

– Но… – изумлению Максима и Кавеса не было предела.

– Нет, не тот, о ком вы оба подумали. Я слабее. Великое Трёхмирье я не создавал, но парочка своих небольших миров имеются. В одном из них и обитает та, которую ты ищешь.

– Откуда Вы знаете? – спросил Максим. – Я же не говорил.

– Я многое знаю. То возмущение в энергии Земли почувствовали все без исключения. Одновременное присутствие Кавеса, Смерти и той, что зовётся Анной, вызвало аномалию даже на материальном уровне. В том месте электроника часто ломалась, да и компас крутился, словно обезумевший. Когда аномалия достигла моего мира, я лично явился к тебе. Интересно, если собрать в одной точке пространства одного мира в один миг времени всех, кто способен управлять энергией посредством мысли, грань миров разорвётся или нет?

– Что? Я не совсем понял.

– Ах, да, Кавес тебя не обучил этому? Не рассказал о том, кем является? Ну что ж, тогда это сделаю я. Он был Ангелом, одним из самых способных и подающих надежды. Но, стремясь к большему могуществу, он обратился за силами к Адскому Пламени. Это исказило его, и, обезумев, Кавес стал Демоном. Воплощением жестокости и кровожадности. Его ужасающая мощь начала пугать того, кто зовётся Люцифером. И Кавеса изгнали, заточили в тюрьму, под названием Лимб, а после перенаправили в самую крепкую из существующих – Оковы Плоти. Примерно полторы тысячи лет он возрождался в телах людских, не имея возможности проявить себя. И лишь возродившись в том, кто способен принять его суть, кто способен управлять энергией, сможет взаимодействовать с ним. К несчастью, а, может, и наоборот, этим носителем оказался именно ты.

–А при чём здесь Вы, Демиург, и тем более Анна, и кто она?

– Я ни при чём. Меня это не касается. Даже если три мира будут уничтожены, мои останутся целыми. Меня волнует лишь то, что она покинула мой мир без моего позволения, и всё ради твоего спасения! Кто она, я тебе не скажу, узнаешь сам. Силы не ищи: их давно похитили. Найди способ выйти за грань мира, узрев Бесконечность. Тогда найдёшь все ответы. А теперь, надеюсь, прощай. Не хочу с тобой видеться более.


Ужасные раскаты грома раздались среди ясного неба, ударив в мужчину. Он бесследно исчез, оставив Максима неизвестно где.

– Кавес, ты меня слышишь?

– Вполне, хотя и не желаю.

– Мне нужны ответы! Ты врал мне всё время!

– Я не врал. Ты даже не спрашивал о моей истинной природе, довольствуясь моими знаниями и мощью. Он прав, я Демон, безумный, жестокий каратель. Убив многих Ангелов и Демонов, я поглощал их суть, чтобы стать сильнее любого из них. Но жалкий страх вынудил их объединиться против общего врага. Так я и оказался в заточении. Многое забыл, ослаб, но всё так же ненавижу их всех. Ты всё ещё хочешь найти её? Есть идея, безумная, но должна сработать!

– А если нет?

– Тогда мы оба умрём.

– Я имею в виду, что не хочу искать никого!

– Тогда ты жалок.

– Скажи, что нужно, а я обдумаю.

– Нам не хватает магии. Она такая же энергия, как и всё вокруг. Будь это электричество или тепло. Если мы не можем найти источники магии, то мы заменим их! Энергия не исчезает, а превращается из одного вида в другой. Магия, сама по себе, наиболее близка к электричеству. Достаточное количество электрического тока вполне способно даровать нам необходимый запас сил, а дальше я возьму контроль над телом и перенесу его в некую область между мирами. А потом задам вектор направления межмирового движения нашего сознания-тела, последующая материализация и вуаля! Мы в нужном мире!

– А почему ты раньше не предлагал такой вариант? – осторожно спросил Максим.

– Опасно, тело может не выдержать столько электричества, да и материализацию в человеческом теле не делал ещё ни разу. Вот бы в своё истинное обличие обратиться… –мечтательно протянул Кавес.

– Сколько надо вольт?

– Порядка трёх тысяч, думаю, хватит.

– Что?! – завопил Максим от изумления.

– В этом-то и загвоздка.

– А если ещё до замыкания на себе электричества, я предоставлю тебе власть над телом? Сможешь выдержать?

– Защиту выставить нужно будет.

– Уверен?

– Процентов на пять, не больше. В теории сработает, на практике такого ещё не делал никто.

– Тогда мы будем первыми! – решительно сказал Максим, направившись прочь от обрыва, до сих пор не зная, где он находится.

Беспрерывно шагая несколько часов, Максим увидел небольшой город, полный зелени. Маленькие дома стояли ровными рядами, образуя совершенные квадраты кварталов. Недалеко за городом была линия электропередач, к которой, собственно, и направлялся Максим. Встав ровно под гудящими проводами, Максим взывал к Кавесу, даруя ему полный контроль над своим телом. Спустя доли секунды Кавес уже смотрел на энергетические жилы современного мира. Произнеся несколько заклинаний, покрывших его слоем, светящимся чёрным отливом, он прочёл заключительное заклятие, обрубив провода. Они упали ровно на защищённое человеческое тело, заискрив. Содрогаясь в конвульсиях, Кавес выжидал момента, чтобы разорвать грань мира и вырваться из него…

Тьма, холодная, пустая, лишённая всего, – именно это и являлось Междомирьем. Не было абсолютно ничего, и это «ничего» было Бесконечным. Не было даже осязания своего тела; лишь два разума, слившись воедино, лицезрели Первозданное Ничто. Вдруг начали мелькать вспышки всех невообразимых цветов, которых Максим всё никак не мог разобрать. Зато Кавес прекрасно понимал их смысл; он искал в них что-то или кого-то. Найдя, он возрадовался и возликовал. Он нашёл ту самую Анну.

Кавес злобно зарычал, выйдя из портала в мир, сотворённый неизвестным Демиургом. Он был в своём истинном обличии, ужасающем, но не менее притягательном. Это был Демон, чёрная кожа которого, вся покрытая шрамами, светилась огненным светом изнутри. Большие, изорванные крылья прикрывали его широкую спину, словно изрядно поношенный плащ. Руки, даже, скорее, лапы, были покрыты костяными шипами, а огромные загнутые когти сверкали металлическим блеском. Глаза в форме тонкого креста светились небесной синевой с яркими всполохами алого пламени. На голове величественно возвышалась Его Корона. Длинные загнутые рога образовывали два креста, укрыв всю его голову. Их было восемь. Из них лился свет, мягкий, как дневное небо, и жёсткий, как кровавая заря. С рогов медленно стекала кровь. Кавес впервые за своё заточение вернул свой вид.

## Глава шестая. Безжалостный гость


Кавес ненавидел всё живое, желая сеять лишь боль и страдания. Его дыхание было таким ядовитым, что умерщвляло всё, до чего оно способно было коснуться. Кавес излучал зловещее сияние ярко-красного и зелёного цветов, которое мгновенно превращало в тлен любую жизнь. Тропа праха стелилась следом за Кавесом; сам мир, в котором он находился в данный момент, стонал от боли, потрескивая и громыхая. Чистая ненависть, смешанная с первозданным безумием, воплотились в одном существе, и уже ничто не удерживало его от избранного им пути. Пути уничтожения. Пути Хаоса…

– Именем госпожи ла’Фей, приказываю остановиться, Демон! – раздался громкий, но тонкий голосок.

Кавес даже не счёл нужным повернуться, лишь направив часть губительную энергии в сторону столь ничтожного, по его мнению, раздражителя.

– Шеер геол! Рактар реад алотэ! – раздалось откуда-то издалека, и серебристый купол накрыл девушку, пытавшуюся остановить Кавеса.

– Тебе было приказано остановиться, Демон! Это не твой мир!

– С дороги, черви, иначе умрёте!

– Здесь нет Адского Пламени! Ты лишён своих сил! – не унималась девушка под куполом.

– Глупцы! Он всегда во мне! Пока моя ненависть питает меня, я непобедим! Умрите! – крикнул Кавес.

В тот же миг его обожжённое тело засияло золотым светом, обволакивающим его и превращающимся в броню. Она была цвета чистого золота и покрыта чёрной гарью, словно горела вместе со своим владельцем в Аду, местами пробитая и расплавленная, но всё так же, как и прежде защищавшая своего владельца.  В правой руке Кавес держал обоюдоострый меч, вокруг которого кружилась серая дымка, а в левой руке – небольшой топор кровавого цвета. Кавес был готов к битве, жаждал пролить чужую кровь, вкусив страдания невинных. Издав боевой рык, он прыгнул на серебристый купол, вонзив в него меч. От столь сильного удара купол заискрился, а его свечение стало таким же ярким, как Солнце в горах. С ужасным грохотом купол обрушился, эхом разнёсшегося на всю округу. Девушка, укрывавшаяся под ним, держала в руках небольшой кинжал, уповая лишь на свою удачу. Но, видимо, Фортуна была не благосклонна к ней. Одним взмахом топора Кавес рассёк тело девушки от плеча до бедра. Она упала, истекая кровью, а Кавес медленно, наслаждаясь её страхом и отчаянием, подходил к ней. Он наступил на неё, ломая своим весом хрупкие кости её ног. Этот хруст, смешанный с душераздирающими воплями девушки, дали Кавесу истинное, неподдельное наслаждение. Решив, что с неё достаточно, Кавес замахнулся мечом и резко опустил его прямиком на голову девушки. В её глазах было столько боли и страха, сколько он не видел ни в чьих глазах прежде, но его волновал источник силы купола. Тот, кто его создал, смог противостоять умерщвляющей энергии, а значит, был серьёзным противником. Вдруг раздался громкий треск, а следом за ним в Кавеса ударила ярко-белая молния, отбросившая его на десятки метров. Не успев подняться, на него сокрушили новые могучие заклятия, не предоставившие ему даже возможности выставить защиту. Боль завладела его телом, вызвав жалость и ненависть к самому себе. Его противник умело орудовал чистой магией, но в то же время не являлся ни Демоном, ни Ангелом. Это был кто-то иной, но не менее сильный. Одно из заклятий полностью парализовало Кавеса, а следующее начало вытягивать из него силы. И он увидел того, кто поверг его. Это была Анна!

– Сказано было, чтоб ты убирался отсюда. Здесь нет твоей власти!

– Ты умрёшь страдая, грязная ведьма!

– Я ведьма?! – возмутилась Анна. – Ты глупцом был, им же и умрёшь!

– Ты не знаешь, с кем говоришь!

– Напыщенный кретин! Имя тебе Кавес! А кто я – скажу на Земле. Убирайся! – с её словами образовалась дыра, зияющая своей чернотой. Словно чёрная дыра, она затягивала Кавеса. И снова он окунулся в Первозданное Ничто…

Очнувшись где-то в пустыне, Максим испытывал боль и дрожь по всему телу. Оно изнывало от перенесённого напряжения и содрогалось в ответ на любые движения, умоляя о покое. Смутно осознавая деяния Кавеса, Максим был в отчаянии. Его мучила совесть. Убийство невиновной и беззащитной девушки не могло оставить его в покое. Сзади послышалось лязганье меча.

– Кто ты? – спросила Анна.

– Максим… В большей степени.

– Хорошо. Ты хоть на диалог способен. Зачем искал меня? И зачем весь этот цирк?

– Ты не Ангел и не Демон, но используешь чистую магию! Как? Ты спасла меня от Смерти, сказала, что я важен! И вообще, кто ты?

– Начну с того, что ты не важен. Важен Кавес. Он когда-то поглотил частицу Хаоса. Как смог выжить – неизвестно никому. А ты являешься лишь его тюрьмой, куском мяса. Как я использую магию? Кровавый камень, заменивший сердце, способен не только кровь качать, но и выступает генератором магической энергии, при этом в очень большом количестве. Но его делать сложно, нужны сердца Ангела, Демона и человека. Долгий и трудоёмкий процесс, зато эффективный. Ну и последний вопрос. Последние три сотни лет я представляюсь Анной. До этого Моргана ла’Фей! А мир, в котором ты учинил казнь невинной, называется Авалон!

– Но это же сказки!

– Да, а магия не сказки?

– Так сколько тебе лет? – удивлённо спросил Максим.

– Трудно сказать, на Земле и на Авалоне время идёт по-разному. Я застала рождение того, кто звался Христом. А дальше, суди сам.

– Что мне делать?

– А я откуда знаю? – возмущённо ответила Моргана, непринужденно поправив свои яркие огненные волосы. – Можешь жить простым человеком, а можешь дать полную власть Кавесу. Меня это не касается.

– А если я хочу избавиться от него?

–Невозможно, только Смерть отделит вас. Ты отправишься в Ад или Рай, может, в какой-нибудь другой мир, а он – в новое тело. И так до скончания времён. И вообще, не беспокой меня. Я сохраню тебе жизнь в этот раз лишь потому, что не хочу пачкать руки в твоей крови, смертный. – с пренебрежением произнесла Моргана.

Она воспарила над раскалённым песком, погрузившись в созданный ею портал. Максим остался посреди пустыни наедине с Кавесом.

– Слышишь меня? – не зная, как обратиться, спросил Максим.

– Слышу. И разговор ваш слышал. Эх, ослаб я за тысячу лет в телах людских. Ты первый, кто способен магию творить и общаться со мной. А толку всё равно мало.

– Что делать? Куда идти?

– Зачем? Теперь у нас есть чужая душа. Ту эльфийская, или как её там, гадину, что возомнила себя достойным противником, я поглотил. Внутри одного мира можно использовать энергию поглощённых, для перемещения. А её у нас много: энергии всех, кого мы убили.

– И ты молчал? Я же тратил столько денег и времени на путешествия!

– А ты не спрашивал. Да и ресурс ограниченный. Ты же не хочешь убивать всех, кто не преклоняет колен пред нами.

– Не стоит быть таким.

– Каким? Демоном? Я же воплощение ненависти и зла. Хотел избавиться от меня? А как насчёт дуэли? Внутри сознания создать арену, где сразимся с тобой. Просто так, чтоб узнать, кто сильнее.

– Точно просто так?

– Абсолютно.

– Выполняй…

Кавес не стал облачаться в оковы, предчувствуя лёгкую победу. Максим был беспомощен перед ним, используя заклинания, которые запомнил за время своего обучения. Меч, который он создал внутри общей арены, сгенерированной внутри общего мозга, был абсолютно бесполезен против Кавеса. Хотя это была лишь иллюзия для обоих, Кавес заметно лучше менял законы физики и магии внутри иллюзорной реальности. Это был его мини-триумф.

– Так нечестно! – начал было оправдываться Максим.

– А кто говорил о чести? Уговора такого не было! И вообще, молчи! Радуйся, что мы не ставили на кон управление телом. Хотя такая идея была…

– Я бы не согласился!

– Да ладно? А если бы я пообещал, что, в случае своего проигрыша, полностью оставлю тело тебе, а сам бы спрятался поглубже в глубины сознания?

– А ты можешь? – с надеждой в голосе спросил Максим.

– Да, но каков мой интерес?

– Это я так, к слову. Переноси нас поближе к родительскому дому. Надо отдохнуть, а там самое лучшее место, да и не навещал я их давно.

В этот же момент раздался тихий треск. Перед Максимом-Кавесом образовался портал, но не чёрный, а, словно окно, показывающий картину знакомого железного лабиринта ржавых машин.

## Глава седьмая. Эхо былого


Переход из одного мира в другой произошёл, на удивление Максима, весьма легко. Хотя затраты времени вряд ли можно было прировнять к нулю, они оказались столь малыми, что ими можно было пренебречь. Вдохнув полной грудью по прибытию в железный лабиринт корпусов автомобилей, Максим наконец-то почувствовал некое умиротворение. Город, столь близкий, знакомый, но полный душевной боли. Каждое здание навевало воспоминания о былой любви. Первой и единственной, но обернувшейся горечью предательства. Любовь сменилась болью, которую подпитывала ненависть. Но она уже давно потеряла направленность, заполнив Максима полностью. Холодная ненависть, словно змея, оплела его сердце, пронизывая ядом его сознание. И несмотря на испытываемые чувства, он, петляя между прогнившими скелетами машин, вновь отдался горечи утраты. Внутри его отдёргивал от подобных мыслей Кавес, помнивший, как от него отвернулась та, которую он называл Ученицей. Они оба вспоминали Ксению. Так, с гнетущими мыслями, Максим и пришёл в родительский дом. Он знал, что с родителями всё хорошо. Часто в своих путешествиях он созванивался с ними, отправлял сувениры. Пальцами простучав сигнал SOS, который использовал в детстве, играя с отцом, он ждал ответа с другой стороны. Но его не последовало. Повторяя условный стук, он уже начал тревожиться. В голове эхом проносились слова Морганы: "Время на Земле и на Авалоне идёт по-разному". Тревожные мысли метались внутри черепа, словно тысяча насекомых, потревоженных небрежным движением. Из самых тёмных уголков сознания выползали, словно из глубинных пещер, ужасающие своей дикостью теории. И вся эта какофония вертелась вокруг одной стержневой мысли: "Сколько же прошло времени?". Ответа на этот вопрос не знал и Кавес. Вдруг Максим услышал тихую поступь отца, лёгкий скрип дверного глазка, до сих пор, не смотря на множество прошедших лет, не смазанного. Сердце бешено забилось в ожидании. Медленные щелчки дверного замка, снова скрип, столь знакомый и родной, и вот, наконец-то, тихое мелодичное поскрипывание дверных петель. На пороге стоял, как и ожидал Максим, его отец. Долгие годы странствий и тоски по дому стремглав вызвали слёзы…

За бесчисленным множеством кружек чая, отец и мать, перебивая друг друга, с неукротимой радостью рассказывали Максиму всё, что происходило за все годы, которые юноша проводил, разъезжая по миру. На все их расспросы о его судьбе, он отшучивался и менял тему разговора. Не хотел он врать родителям, но и говорить правду не мог. Уж слишком удивительной она была, полной безумия, коим, порой и представлялась Максиму. Прошли день и большая часть ночи, но разговоры даже не стремились к завершению. Яркая золотистая луна взошла на небесах, озаряя комнату своим мягким светом. Наконец-то, родители изрядно утомились за своими повествованиями. А это означало лишь одно – долгожданный, сладкий и спокойный сон дома, в родных и уютных стенах, а не в придорожных отелях или сделанных на скорую руку шалашах. Едва приняв горизонтальное положение, Максим вмиг погрузился в древнее и сладкое царство Морфея…

Уже полуденное солнце разбудило Максима, полностью озарив его комнату, проникая своими тёплыми лучами даже сквозь ткань одеяла. Столь грубо и бесцеремонно похищенный из своих снов, Максим озирался по сторонам. Слишком многое произошло с ним за последние годы, не давая времени оглянуться назад. Но сейчас, будто вернувшись в прошлое, он засомневался в правильности своего выбора. Нужно ли ему куда-то идти теперь, когда он дома? Нужна ли ему эта магия, тайны и другие миры? Может, начать простую жизнь? Он не знал ответы на витающие в его голове вопросы. И Кавес молчал, хоть для него всё и было предсказуемо. Дома не было никого, кроме Максима. Но записка, написанная красивым, почти каллиграфическим почерком матери, прикреплённая к холодильнику, внушала душевный покой: "Не волнуйся, мы у тёти Светы. Приедем вечером. Погуляй, если хочешь, наведайся к старым друзьям". Умывшись и позавтракав, Максим решил прогуляться по городу, бесцельно блуждая по его улицам, как в своём детстве.

Город, бывший в прошлом серым и унылым, похожим на облезлый скелет некоего хтонического чудовища, заиграл новыми красками. Была ли это перемена города, или изменилось восприятие Максима, сказать наверняка являлось невозможным. Но даже если город действительно стал лучше, то люди оставались такими же. Их серые, угрюмые лица, порой будто скорбящие, беспрерывным потоком меняли друг друга, сливаясь в один поток почти вселенской печали. Вдруг взгляд Максима остановился, замер на одной девушке, словно никого больше не существовало вокруг. Это была Ксения. Их взгляды пересеклись, но некий холод объял их двоих, обволакивая, словно кокон. Медленно, словно чего-то боясь, они подошли друг к другу.

– Привет. – сухо, с хрипом в голосе, сказал Максим.

– Здравствуй. – тихо, едва слышно, ответила девушка.

– Столько лет прошло?

– Много, даже слишком. – сказала Ксения, обняв Максима.

– Ты здесь проездом? – спросил юноша, заключив её в объятия.

– Да, а ты?

– Трудно сказать. Возможно, и навсегда.

– Пройдёмся до кафе?

– Лучше в наш лабиринт. Там на душе спокойнее.

Сердце Максима бешено билось, былые чувства возвращались с неумолимой скоростью, заглушая предостережения и отговоры Кавеса. Забредя в глубь этих железных путей, Ксения повернулась к Максиму лицом. Отступая от него, достала из кармана серебряное кольцо с кроваво-красным камнем. Как только оно было полностью надето на её палец, девушку обволокла чёрная пелена. Вышла из этой черноты лишь отдалённо похожая на Ксению девушка.

– Кто ты? – спросил Максим, пробуждая внутри Кавеса, концентрируясь на своей злобе.

– А ты разве не узнал нас? Мы – Ксения и Стас. Не только ты умеешь магию творить! Источник сил найти можно, но вот цена неимоверно высока. Я отдала за кольцо своего брата! Чтобы уподобиться тебе! А теперь я хочу вернуть его! А для этого, уж прости, мне придётся убить тебя. Шеер геол! Ахзаф неур! Шавир улиар!

Молнии всех цветов ударили в Максима с разных сторон, тело, словно наполненное свинцом, решительно перестало слушаться своего хозяина. Даже Кавес не откликался; казалось, что он покинул Максима. Ужасающая боль пронзила тело, острым клинком вонзившись в сознание. Но была и иная боль: горечь предательства, собственной глупости, наивности и беспомощности. Он отчаянно взывал к Кавесу, умоляя о помощи. Каждый атом тела вибрировал, готовый разорваться. Но с болью и отчаянием, с ненавистью и презрением росла и злость. А вместе с ней, тихо, едва слышно, словно из других миров, доносился хор голосов. Их звучание походило на змеиное шипение, а слова напоминали те, что произносил Кавес. Но что-то иное было в них: некое родство, будто они ближе к людям. Это были поглощённые души – Легион Кавеса. И с осознанием этого, у Максима появилась дерзкая идея использовать их для защиты себя, руководствуясь тем, что их хватает на пространственные перемещения. Концентрируясь на своей боли, он взращивал злобу. Ксения, или кем она была сейчас, явно наслаждалась мучениями Максима. Его беспомощность явно её рук дело. Она ждала кого-то, не убивая Максима, но причиняя поистине ужасающие страдания. Именно этот садизм и сыграл с ней злую шутку.

– Шеер геол! Анер нарафт халираз! – выкрикнул Максим, совершенно без помощи Кавеса.

Ослепительный белый луч света, исходящий из Максима, сбил Ксению с ног, отбросив на несколько метров вдаль. Медленно, словно тоже скованный болью, пробуждался Кавес. Его злоба не знала границ, а сам он желал кровавой мести, боли и воистину Адских страданий для своей жертвы. Тихо, размеренно ступая среди машин, Кавес шептал столь длинное заклятие, что уже не был уверен в том, хватит ли ему сил на его исполнение. Это были слова открытия портала в самое сердце Преисподней. Ксения лежала на земле, обыкновенная, без магических метаморфоз. Она умоляла о пощаде, но Кавес был полон гнева. Портал открывался; он не был проходным, как, например, создаваемые Морганой, а, наоборот, это была ужасающая своим величием трещина в ткани мироздания. Кавес замер, с восхищением созерцая своё творение. Ксению постепенно затягивало в этот портал, словно в червоточину.

– Однажды миры будут уничтожены и превращены в ничто, а все вы будете страдать в агонии боли, умоляя о пощаде, но нет жалости к тем, кто предал меня! Под ваши душераздирающие вопли я поведу свои Легионы, а ваши обгоревшие кости будут хрустеть под моими ногами, и эта ужасающая симфония столь прекрасна для меня, что я буду ждать тысячи лет, но добьюсь своего. Вы, люди, отвернулись от меня столь давно, что уже не помните этого, но вина с вас не снимается! И да воздастся каждому по деяниям его. Прощай, Максим любил тебя.

Она уже ничего не ответила, её полностью поглотило адское пламя. Портал закрылся невероятно быстро, схлопнувшись так, словно его и не было. Лишь выжженная земля, прогоревшая на добрые три десятка метров, свидетельствовала об инциденте. За спиной раздались аплодисменты. Это был Демиург, одетый в строгий, дорогостоящий на вид костюм.

## Глава восьмая. Поражение


Тот, кто называл себя Демиургом, держал в руках длинный белый плащ, развевающийся на сильном пронизывающем ветру. На его лице была тонкая хищная ухмылка. Тихие размеренные аплодисменты наводили некий страх на Кавеса. Он понимал, чем может грозить проявление столь большой жестокости к напавшей на него Ксении.

– Браво, Кавес, браво! – разорвал зловещую тишину Демиург. – Честно, я впечатлён.

– Зачем ты прибыл сюда?

– А разве ты так и не понял? Она ждала меня! Сама же призвала сюда по твою душу, так сказать. Ведь это я дал ей силы и знания!

– Что? Как и для чего? И зачем она напала на меня? Что вам от моей смерти? – переходя на крик, спрашивал Кавес, читая в голове защитные заклятия.

– С чего бы начать? Ну давай, сначала, ты перестанешь выстраивать защиту, она всё равно не понадобится. Не обязательно обладать иным происхождением, чтобы владеть магией, есть и иные пути. Поэтому и объединил тех, кого ты знаешь, как Стаса и Ксению. Взамен я научил её многому и силы даровал. Она хотела уподобиться тебе и готова была заплатить любую цену, убив своего кровного брата. Но позже возжелала вернуть его, но сохранить силы. Я мог ей помочь, но взамен мне нужно что-то весьма ценное.

– И это я: моя жизнь. – грубо перебил его уже Максим. – Но почему ты не убил меня при первой встрече?!

– Есть свои правила в игре, под названием жизнь. Тебе они не известны, да это уже и не имеет значения. Но всё же, я проявлю уважение к тебе и расскажу кое-что. Я не имею право воздействовать на тебя прямо, в твоём людском обличии, поэтому и использовал эту марионетку. Но она не рассчитала свои силы и заплатила за эту ошибку наивысшую цену. Это её вина – я тебя не осуждаю.

– Так кто же ты, Дьявол тебя забери! – завопил Максим.

– Дьявол, зачем сразу он? – с ухмылкой ехидничал Демиург. – Может, я сильнее? А, раз уж мы разговорились, и ты вступил в большую игру, то открою суть свою. Я– Архангел Михаил!

Сказав это, он тотчас покрылся ярким белоснежным сиянием, ослепившем Максима. Плащ превратился в золотистую мантию и огромные сияющие крылья. Над головой величественно воссиял нимб, не уступавший по яркости самим крыльям.

– Я не могу атаковать тебя и прибег к её помощи. Теперь, когда ты отправил глупышку в Ад, ты вне закона для всех, став врагом во многих мирах. И да, я вовсе не Демиург. Воистину, вы, люди, подобны детям. Ни один Демиург не снизойдёт до вашего низменного обличия, столь грязного, гнилого и слабого. Вы, люди, всего лишь скот, не лучше свиней. Но за власть над вами идёт война. И ты мешаешь всем! Уйди, спрячься и сиди в самой тёмной и гнилой яме и не путайся под ногами! Иначе ты потеряешь всё, что тебе так дорого.

Зияющий своей чернотой портал открылся над Михаилом, поглотив его и закрывшись с тихим хлопком. Максим стоял в немом оцепенении, потрясённый услышанным. Он не знал, что и как ему делать дальше. Всё произошло быстрее, чем он мог себе представить. Теперь он точно знал, что пути назад нет. Ему не дадут права на нормальную жизнь, рано или поздно придя за ним.

Вернувшись домой, он так и не увидел родителей. В доме царила полная разруха, будто после борьбы. Из его комнаты раздались ритмичные удары по деревянной двери. Что-то зловещее находилось в его комнате, столь преисполненное злобы, что даже Кавес заклокотал в животрепещущем ужасе.

– Ну же, не томи меня, заходи скорее. – заманчивым, бархатным голосом говорил незнакомец.

– Кто ты? Где родители?!

– Они далеко, но, пока что, живы. Всё зависит от тебя, друг мой.

– Шеер геол! Хариз макаб!

Ярко-зелёный шар вылетел из правой руки Максима-Кавеса, разрушив дверь. Но за ней никого не оказалось. Максим почувствовал чьё-то присутствие позади себя, но так и не успел обернуться. Незнакомец схватил его плечо своей большой, увесистой ладонью, сжав до боли и лёгкого хруста.

– Не атакуй и никто не пострадает. Я предлагаю сделку.

– Будь ты проклят! Верни моих родителей! – крича от боли и отчаяния, сказал Максим, вмиг лишившись сил Кавеса.

– Сыграем? Выиграешь ты – верну родителей. Выиграю я – даже не дам возможности попрощаться с ними.

–Я не согласен! – выкрикнул Максим, пытаясь освободиться из хватки, но боль от плеча захлестнула его сознание, и всё вокруг потемнело…

Очнувшись, Максим увидел перед собой парня лет двадцати пяти. Светло-русые волосы гармонично сочетались с его серо-голубыми глазами и тонкими, почти орлиными, чертами лица. Прозрачные губы расплылись в самодовольной ухмылке, слегка обнажая белоснежные зубы. Между незнакомцем и Максимом стоял простой деревянный стол с ярко выраженными бортами по краям.

– Повторюсь ещё раз: я хочу сыграть с тобой. Победа твоя – ты получаешь и родителей, и свои силы. Проиграешь – заберу всё. Выбора у тебя нет, как ты уже понял; я в разы сильнее тебя, поэтому атаковать меня глупо и безрассудно. Пусть нас рассудят две госпожи– Судьба и Удача. – с этими словами он небрежно махнул рукой в сторону стола, и на него упали два кубика, самых обыкновенных на первый взгляд. – Правила просты, у кого больше выпадет. Одна попытка, без реванша. Ты первый.

Максим взял кубики дрожащей рукой. Пот большими каплями стекал по его лбу. На кону стояло всё, чем он дорожил. Сотрясая кости в своей ледяной от страха руке, Максим взывал к Кавесу, надеясь на его помощь. Но он молчал. Вокруг воцарилась звонкая тишина, словно все звуки мира исчезли. Даже время будто замедлило свой ход, став вязким, как желе. Холодный взгляд незнакомца сверлил Максима, прожигая его насквозь. Дрожь распространилась по всему телу. Слёзы страха и отчаяния, подступившие к глазам, смешиваясь с потом, стекали из уголков глаз, устремляясь к подбородку. Ещё никогда Максиму не было так страшно. Ещё никогда на кону не стояло столь многое. Удары костей о стол показались столь громкими, словно раскаты грома. Их хаотическое движение по деревянной глади вызывало панику в сердце Максима. Он с трепетом ожидал их остановки. Удар о стенку борта. Кувырок. И остановка, столь долгожданная, но пугающая. Пять: два. Максим, не дышавший всё время, что держал кости, резко вдохнул тёплый, густой обжигающий воздух. Наступила очередь незнакомца. Он взял их небрежно, встряхнув в слегка сжатой руке всего пару раз, и сразу бросил на стол. Шесть: четыре. В горле Максима образовался ком, мешавший ему дышать. Слёзы с новой волной подкатывали к глазам. Кавес всё молчал, как и Легион, запертый в одном теле. Незнакомец встал, учтиво поклонившись, надел чёрную шляпу. В ней, сбоку, была карта, самая обычная на вид игральная карта. Вспыхнув сразу, только оказавшись в руках незнакомца, она горела, но не превращалась в пепел. Зловещая ухмылка озарила лицо парня. Не без того птичьи черты лица стали действительно хищными, превратившись лишь в некое гротескное подобие человеческого.

– Властью, данной мне, как Верховному Демону, я, Люцифер, забираю твою Корону! – с этими словами он сжал свободной рукой голову Максима.

Боль, как от множества раскалённых игл, пронзила череп, проникая куда-то глубже. Столь глубоко, что боль разлилась по всему телу, выжигая внутренности и саму суть. Громкий, полный страданий, вопль разнесся по пустой квартире. В глазах потемнело. Максим медленно терял сознание. Он понял, что потерял всё.

## Глава девятая. Познание себя


Придя в себя, Максим застонал от боли. Она разливалась по всему телу, которое изнывало и содрогалось в конвульсиях. Отчаяние и боль утраты заполнили его сознание, а Кавес не откликался ни на какие призывы. Лишь холодная пустота заполняла Максима изнутри. На кухне что-то загремело. Быстрые лёгкие шаги направились в сторону Максима. Но он даже не предпринял ничего, просто опустив голову на холодный пол.

– Вставай, я поесть приготовила. – властно, но дружелюбно, сказала Моргана. – Прости, что не успела прийти вовремя.

– Что происходит вообще?

– Идём есть, расскажу всё вкратце.

На столе стояла ароматная яичница и кружка крепкого, только что сваренного кофе. Ковыляя и едва переставляя ноги, Максим подошёл сел за стол. Слабость и опустошённость, наполнявшие тело, вызывали тошноту и дрожь в руках.

– Ну, рассказывай. – потребовал Максим. –Почему ты так помогаешь мне?

– Мы связанны узами долга. Когда-то давно, ещё до заточения в людских телах, Кавес спас меня от Архангела Михаила, помог найти мир, известный ныне как Авалон. Но взамен попросил помочь ему возродиться. Я тогда ещё не поняла, о чём он говорил. Видимо, он предвидел будущее. Возможно, всё шло по его безумному плану. Не удивлюсь, если и лишение Короны он ожидал.

– Но как? Как его убил этот, Люцифер, или кто он там?

– Не убил. Убить нельзя, пока в заточении. Пока ты в этом мире, тебя никто из них не убьёт. По сути, они слишком высокого мнения о себе, поэтому принимают только облик людской, а не плоть. Из-за этого даже причинить вред не имеют права. Люцифер оказал тебе честь, приняв плоть людскую и придя к тебе лично. Ты заключил с ним сделку – не важно, какую форму она приняла. По условиям сделки, он уже может взаимодействовать с тобой и никакие другие ограничения не действуют. Он лишил Кавеса сил, разрушив или забрав Корону, саму суть.

– И что же теперь?! Как мне вернуть родителей?! Мне плевать на силы! Я хочу лишь вернуть семью. – срываясь на крик, дрожащим голосом спрашивал Максим.

– Не всё так просто. Силы вернуть куда проще, поверь. Кавес долго был в людских телах, но ты первый, кто смог с ним взаимодействовать. Это значит, что ты истинный маг, даже я не являюсь такой. Истинные маги рождаются крайне редко в вашем мире. Одного из них вы знаете как Мерлина. Другого вы знаете под именем Иешуа. Это два самых сильных мага за всю историю Земли. Вы можете использовать магию без посредников, и даже без кровавого камня.

– И как мне это поможет? Да и зачем мне эти силы, если я не смог уберечь самых близких людей?!

– Они живы, поверь. Научившись использовать свои силы, ты спасёшь их, а я помогу. Будем брать штурмом мир Демонов.

– Вдвоём?! – удивился Максим, поперхнувшись яичницей.

– Втроём. Есть ещё один союзник у нас. Но сначала тебе нужно научиться хоть чему-то. Я отправлю тебя в один мир, там укрывается твой давний друг. Он тебя и научит. Думаю, ты быстро поймёшь, что к чему.

Как только она договорила, Максим провалился в образовавшийся под ним портал. Очутившись в новом мире, он всё так же сидел за столом. Вокруг не было ничего. Лишь выжженная земля, местами превратившаяся в стекло. И так было до самого горизонта. Сильный ветер, не прекращавшийся ни на мгновение, уносил запах завтрака куда-то вдаль. Возможно, это были единственные запахи в этом мире, лишённом красок и жизни. Поражённый бесцеремонностью Морганы, Максим громко и грубо выругался.

– А ну тихо! Здесь не место для ругани! – властно приказал голос, но его источник не был виден. – Ты в гостях, поэтому, будь так добр, веди себя соответствующе. Ты не Кавес, по крайней мере, не сейчас. Поэтому я и не проявлю к тебе уважения, пока ты его не заслужишь. Не ищи меня, я не видим для тебя, пока я не пожелаю тебе показаться.

– Кто ты? И что мне нужно делать? И почему все решают всё за меня?

– Кто я – тебе не надо знать, пока что. Никто не решает за тебя, но логическая цепочка событий приводит к таким результатам. Поверь, я тоже не рад учить тебя, смертного. – последнее предложение было произнесено с явным презрением.

– А какой твой интерес обучать меня? – с недоверием спросил Максим.

– Тебя это не касается, но без моих уроков ты не сможешь спасти тех, кто тебе дорог. Кавес обучил тебя многому, я лишь разъясню некоторые моменты. В тебе изначально есть магия, которую ты можешь использовать. Для этого тебе необходимо погрузиться в эмоции, дарующие силы. Думаю, это гнев. Вспоминай всё самое плохое в твоей жизни, окунись в пучину своей ненависти. Познай свою злость. Но не дай ей захватить тебя. Пусть она разливается по твоему телу, как лёгкое опьянение. А после сконцентрируй её в руках для атаки. Заклинания придут сами, их необязательно учить. Но для защиты направь злость в область сердца и выпусти в виде конуса вперёд. Обычно на это уходят годы тренировок. Но у нас нет столько времени. Медитацией владеешь?

– Немного научился на Тибете, хотя, ты, наверное, не знаешь, где это.

– В горах твоего мира я был там давным-давно. Погрузись в медитацию: так быстрее обучу тебя. Скорость обмена информацией в разы быстрее, нежели устная.


Максим сел в позу лотоса на землю, подобную стеклу. Тишина, давящая на уши, обволокла его. Мир был лишён звуков. Он только сейчас это понял. С трудом избавившись от роящихся мыслей, тревог и надежд, он перестал чувствовать своё тело. Тьма, холодная, но обжигающая, лишённая всего, но полная невообразимым количеством возможностей, обволокла его уставший разум. Эту тьму разорвали видения сражений, сопровождаемые рассказом неизвестного учителя. Всё происходило так быстро, что невозможно было уловить отдельные элементы. Знания древних времён наполняли сознание Максима, причиняя резкую головную боль…

– Я научил тебя тому, что тебе необходимо сейчас. Ты сможешь использовать свои силы, но мой тебе совет – не иди в лобовую атаку. Тебе нужно больше злости, и я дарую её тебе. С помощью магии ты способен видеть больше. Глаза тебе не нужны, а боль даст злость.

С этими словами перед Максимом появился Демон. Он был покрыт шрамами, его рога были грубо сломаны. На руках не хватало пальцев, а левый глаз был вырван. Крылья были разрезаны и переломлены. Он был ветераном какой-то войны, давней, уже забытой.

– Меня зовут Зель-Каин. Первенец Лилит и первый правитель Ада. – в его руке появились металлические щипцы, покрытые ржавчиной. – Мои информаторы сообщают, что в Аду идёт битва. Твоя подружка, которую ты низверг в Преисподнюю, устроила неразбериху. Живая попала в Ад, её силы остались при ней, но и невосприимчивость к Демоническим силам не покинула её. Преинтереснейшее явление. Мы воспользуемся этим и нападём. Сначала держимся вместе, а дальше посмотрим по ситуации.


Он медленно подошёл к Максиму, схватив одной рукой его за плечо. В другой руке он держал щипцы. Грубо и бесцеремонно схватив ими глаз Максима, он потянул его на себя, не обращая внимания на отчаянные попытки юноши вырваться. Зель-Каин наслаждался чужой болью. Кровь лилась из пустой глазницы Максима, однако боль разошлась по всему телу, окутав мощной паутиной, пульсируя и раз за разом пронзая каждый нерв. Демон вложил яркий камень алого цвета в пустую глазницу, довольно улыбнувшись.

– Ты прозрел, смертный! – воскликнул Зель-Каин. – Осколок кровоцвета, что глаз тебе заменил, вырос на поле битвы давней, на крови многих магов и драконов рос цветок этот в Эохате – одном из многочисленных миров.

Максим отметил про себя, что видел истекающей кровью глазницей, даже больше, чем когда-либо. Но его уродство, наполненное болью, не давало ему покоя. Боль и злость захлестнула Максима, однако в этот миг открылся большой портал, в который шагнул Зель-Каин, потянув за собой и Максима…

## Глава десятая. Штурм и искупление


Вынырнув из портала, Максим узрел Преисподнюю. Она выглядела именно так, как её описывают каждому заинтересовавшемуся: ужасающие Легионы Демонов, снующие в разные стороны, Адское Пламя, пылающее всюду. Повсюду слышны вопли и рычания, сопровождаемые ударами мечей и топоров, кнутов и плетей, свистящих в сухом горячем воздухе. Многочисленные Демоны, завидев Максима, злобно зарычали, предвкушая лёгкую битву, а следом и сладкую трапезу людской плоти. Среди общей какофонии звуков выделялся голос Ксении, которая посыпала всех Демонов заклятиями, отчаянно пытаясь отбиться. Их поверженные тела уже были хаотично разбросаны по всей охваченной взглядом Максима территории. Тот был настолько удивлён, что не мог вымолвить ни слова.

– Её кольцо защищает от сил Демонов – дар Архангела. – пояснил Зель-Каин. – Ничто демоническое не может причинить ей вреда. Но ангельская или людская сила сделает это запросто. Так ты и поверг её, но они же не могут. Думаю, Демоны расценят это как нападение Ангелов. Опять будет война.

– Меня это не волнует. Где мои родители?

– Видишь два столба, чёрных, словно сотканных из тьмы? Между ними они. – сказала появившаяся из ниоткуда Моргана. – Зель-Каин, ты вернулся домой. Рад этому?

– Более чем, чаровница. Настанет новая эра Демонов. Но это позже. А сейчас время пролить кровь врагов и предателей!

Зель-Каин ринулся в пучину сражения, разрывая всех на своём пути. Он впивался своими клыками в плоть Демонов, вкушая их кровь. Тропа из мёртвых Демонов устилалась следом за ним, а выжившие трусливо убегали. Среди них были и те, кто покорно склонились перед ним, признав первого правителя Ада.

– Что встал?! Я за тебя всё делать должна?! – грубо спросила Моргана у Максима. – Я могу только помочь!

С этими словами она воспарила над землёй. Её губы беззвучно шевелились, но заклинания, исходящие от неё, сокрушали врагов. Молнии всех цветов метались среди них, а огненные шары, срывавшиеся с её рук, разили Демонов. Максим же решил не вступать в бой без крайней необходимости.

“Лучше пробежать в неразберихе и спасти родителей, а потом уйти в портал” – думал он.

Отовсюду мелькали всполохи от магии всех цветов. Заклятия, создаваемые Ксенией, Зель-Каином и Морганой, а также Демонами, слились в некое подобие светомузыки.

Бег Максима прервался грубым столкновением с каким-то Демоном. Он был громоздким, широкоплечим и в броне с серебряным отливом. Максим упал, а из его носа хлынула кровь. Противник лишь засмеялся, вознамерившись утолить свою жажду чужих страданий.

– Шеер геол! Харид ариф! – завопил Максим.

Тонкая зелёная нить устремилась к Демону. Медленно, словно змея, она оплела могучее тело, начав сужаться. Тяжёлый хрип издал Демон, осознавший свою глупость так поздно. Жизненные силы, что покидали его, направились по заклятой нити к Максиму. Почувствовав необычайный прилив энергии, Максим прыжком поднялся на ноги и стремглав направился к колоннам. Между ними действительно стояли его родители, погружённые в стазис.

– Так-так, ты всё-таки пришёл. Не думал, что ты доставишь столько проблем. – сказал Демон; его плащ, сверкающий золотом, величественно возвышающаяся корона из рогов с ярко-алым свечением и кроваво-красная броня, подсказывали, что это, возможно, сам Люцифер. – Ещё и помощь привёл с собой.

– Мне не нужны силы, я за родителями!

– Молчи, смертный! Не с тобой разговор! Зель-Каин, ты так долго скрывался, чтобы так глупо напасть на меня?! Это мой мир! Я здесь власть и закон! Твоё время давно прошло. Даю последний шанс уйти живым, я сегодня великодушен.

– Ты умрёшь!

– Меня кто-нибудь слышит? Вы, Демоны, или как вас там? Меня достали ваши игры! Я хочу вернуть себе тех, кто мне дорог!

Но его уже не слышали. Люцифер и Зель-Каин сцепились в ожесточённой схватке. Они наносили друг другу настолько мощные удары, что могли сразить любого, но только не друг друга, равных по силе.

– Что встал?! Пока они заняты, бери родителей и вали отсюда! Я за тобой отправлюсь! – скомандовала Моргана.

– Но как? Я не знаю вообще ничего! Этот твой Демон меня не научил ничему!

– Нытик! Слабак! Тупица! Вы, смертные, все такие, или ты самый ничтожный? Уйди и не мешайся! Шеер геол! Эхар тола шиакдо!

Родители Максима покрылись жёлтым мерцающим слоем, искрящимся, словно молнии.

– У меня для тебя плохая новость. Люцифер наложил мощный стазис. Одного ещё могу вытянуть. На второго сил не хватит. Есть другой способ. Одного вытаскиваю я, а другого выталкиваешь ты, а сам ты погрузишься в стазис. Я выведу их из Преисподней, но ты останешься здесь. Решать тебе.

– Согласен. – сухо, без раздумий, ответил Максим.

– Шеер геол! Эхар тола шиакдо! Ран эдоф харизта! – громко закричала Моргана, явно испытывая боль от борьбы с магией Люцифера.

Мать Максима рухнула на землю, перестав мерцать, а Максим, разбежавшись, выбил своего отца. Лёгкое покалывание распространилось по телу. Слабость наполнила все его мышцы. Глаза слипались, будто от великой усталости. Сознание медленно погружалось в небытие. Как вдруг что-то внутри зашевелилось.

“Это Кавес?” – пронеслось в голове Максима, – “Нет, это кто-то иной, похожий, но другой”. И этот кто-то подпитывал Максима, не давая погрузиться в сон.

– Ты пожертвовал собой и даровал мне давно забытые силы. Я Ангел по рождению. И да, я Кавес, но несколько иной. – говорил незнакомец в голове Максима, приводя его в сознание.

Крича от боли, он сопротивлялся стазису, словно цепи, разрывая его суть. Яркий взрыв окончательно разрушил оковы.

Моргана покинула Ад вместе с его родителями. Люцифер и Зель-Каин сражались где-то далеко, а Ксении не было видно. Максим благодаря камню вместо глаза видел больше, чем раньше. Его взору было доступно множество миров, а также их потоки энергии. Вместе с Ангелом-Кавесом он выбрал Землю, точнее старый лабиринт из машин. Теперь Максим надеялся, что всё будет иначе. Он не хотел быть ни Демоном, ни Ангелом.

– Я человек! – воскликнул юноша, исчезая в портале.

## Глава одиннадцатая. Самоизгнание


Снова очутившись в родном мире, Максим ожидал погони. В голове он прокручивал заклятия, готовые сорваться с его уст и разорвать противников в случае нападения. Но преследования не последовало. Портал, ведущий из Преисподней, захлопнулся, даровав Максиму некое подобие спокойствия. Он глубоко вдохнул тяжёлый городской воздух и рухнул на землю. Юноша слишком устал от всего произошедшего с ним за последнее время. Он знал, что его родители в безопасности. Остальное его не волновало в данный миг. Но его покой вскоре потревожила Моргана.

– Эй, вставай! Долго ты лежать тут будешь?!

– Отстань! Я устал от всего, в том числе и от тебя.

– Ха, а ты смешной, смертный. Думаешь, ты такой бедненький и несчастный? Все тобой манипулируют?

– А разве не так?! – возмутился Максим, медленно вставая с земли.

– И в чём же манипулировали тобой? Приведи примеры.

– Да элементарно! Что Ангелы, что Демоны, они одинаково хотят власти; нет ни хороших, ни плохих. И я для них марионетка. А ещё ты каким-то образом замешана в этом! Я устал от ваших игр! Михаил, Люцифер, ты, Зель-Каин – все вы уже опротивели мне!

– Ой, какой ты несчастный! Все тобой манипулируют! Это война, сопляк! И ты, точнее Кавес, ввёл в неё несколько других миров! Тобой никто не манипулирует особо; если честно, ты мало кому нужен. Я помогаю тебе, потому что должна Кавесу. Когда твоих родителей похитил Люцифер, я связалась с Зель-Каином. Он тебя научил использовать магию самому, без Кавеса. Он напал на Ад, а ты лишь отвлёк немного внимания войск. И, если ты не заметил, я была с тобой, рискуя своей жизнью, и помогала тебе! Пока что складывается впечатление, что это ты манипулируешь мной! А так, всё происходит в точности, как предсказывал Кавес. Он предвидел пробуждение Ангельской сути.

– То есть, ты знала, что и как будет, и молчала?! – гневно прокричал Максим.

– Тебе это было не положено знать. Это знание могло изменить последовательность событий.

– И что же теперь? Что-дальше-то?

– А чего ты хочешь? Твои родители дома: я их усыпила заклятием. Могу стереть память о событиях недавних. А ты теперь полноценно вошёл в большую войну.

– Не стирай им память. Лучше я сам расскажу родителям всё о себе. Пусть знают. И ещё, запомни, я сам по себе, вне вашей войны.

– Ой, какой недотрога! Ну ладно, посмотрим, сколько ты один продержишься. И да, Ксения в безопасности, под моей опекой.

– Мне безразлично это. Прощай.

Моргана ничего не ответила. Лишь портал, чёрный, как глубокий космос, раскрылся над ней. Быстро поднявшись вверх и взмыв над землёй, она скрылась в портале, мгновенно захлопнувшемся за ней. Максим направился быстрым шагом в родительский дом. Он уже окончательно решил, что расскажет им всё, как есть, ничего не утаивая. Придя домой, он увидел их спящими. Понимая, что вряд ли сможет снять наложенное Морганой заклятие, он решил ждать их пробуждения. Первым проснулся отец.

– Максим, что произошло? У меня жутко болит голова, да и сон снился ужасный. – вяло потягиваясь, проговорил он.

– Увы, пап, но это не сон. Мне надо многое вам рассказать…

Повествование заняло всю ночь, закончившись только под утро. Родители ни разу не перебили Максима, видя, что нет лжи в его словах. Он демонстрировал простые безопасные заклятия, поднимая предметы в воздух.

– В это сложно поверить, но также глупо отрицать… Что дальше собираешься делать? – спросил его отец.

– Отправлюсь куда-нибудь подальше. Постараюсь не использовать силы Кавеса. Прощайте. – с этими словами он встал из-за стола, направившись к выходу.

Юноша надел летнюю шляпу и солнцезащитные очки, чтобы скрыть заменённый глаз. Его наполняла горечь, но он не хотел подвергать угрозе единственных близких ему людей – родителей. Он сел в первый попавшийся автомобиль, открыв и заведя его заклинанием. Его ждал долгий путь на восток страны. Туда, где не проезжают автомобили и цивилизация неведома людям. В далёкие, глухие деревни тайги. Там он надеялся найти покой для себя. В проигрывателе запела песня группы Ария "Герой Асфальта".

– Да, Максим, всё верно. Твой дом стал для тебя тюрьмой, для тех, кто в доме, ты – чужой, ты был наивен и ждал перемен. Глупый наивный романтик, а на деле ничтожен и слаб. – говорил Максим сам себе, сидя за рулём чужой машины. – Избавь всех от своего присутствия.

С этими словами он покинул стоянку, направившись вдаль. Его изменённый глаз был скрыт от посторонних взоров. Если кто-то и остановил бы его, то не смог бы сделать ничего. Маг, разочаровавшийся в себе, не знал границ. Его вела дорога, но куда? Ответа не знал даже Кавес. Но знала Мортис…

## Глава двенадцатая. Сделка со Смертью


Максим ехал уже трое суток, останавливаясь лишь на недолгий сон. Дорога манила его, даруя ощущение безмятежности. За весь свой путь он ни разу не встретил ни одного полицейского поста. Яркие кроваво-красные лучи заходящего солнца играли на проезжавших мимо машинах, обагряя их нежными переливами. В небе кружили птицы, играя друг с другом. Вокруг раскинулись большие просторы, где взгляд устремлялся вдаль, унося все мысли за собой. Но наслаждение было прервано сильным ударом.


Встречный грузовик сошёл со своей полосы, протаранив машину Максима. Скрежет металла разорвал тишину. Корпус, смявшийся от удара, вонзился в плоть Максима. Весь мир начал безудержно вращаться в его глазах, теряя свои краски. Звуки, миг назад наполнявшие всё бытие, исчезли, уступив место немой тишине. Удар о железное заграждение остановил движение машины. Максим лежал без сознания, истекая кровью. Она шла из левого бедра, скользя по вонзившемуся куску металла, обагряя асфальт. Тонкая кровавая нить стекала из разбитой брови, рисуя незамысловатый узор на его лице. Хотя сознание давно покинуло Максима, но он всё же ощущал своей сутью чьё-то присутствие. Холодная пустота, пронизывающая само нутро, овладела им. Подобное он испытывал лишь однажды, падая с крыши. Это была Смерть.

Тьма, окутавшая весь мир – вот, что предстало перед взором Максима. Он был гораздо сильнее, чем простые люди, но тогда его едва ли можно было отличить от беззащитного котёнка. Не чувствуя ничего, он наполнялся страхом. Даже Кавес не отзывался на его призывы. Казалось, что это продолжалось целую вечность. Но уже совсем скоро эту тьму озарил немыслимо яркий свет. Через какое-то время ощущения вернулись, но они были несколько иными: искусственными, лишёнными жизни и её привычных красок. Из ниоткуда вышла фигура, лишённая чётких форм. Она постоянно менялась, отчего создавалось впечатление, что её основа струилась, плавно перетекала из одной формы в другую. Появившееся было соткано из той невероятной тьмы, что приходит в подобные часы, но не из злости. Более того, оно не передавало никаких эмоций. И от этого одна только фигура уже казалась зловещей.

– Кто ты? – не выдержав, спросил Максим.

– У меня множество имён. Мы не знакомы, хотя ты и ускользнул от моей слуги в прошлый раз. Я – Смерть! Но зови меня Мортис: мне так больше нравится. – сказала фигура, принимая всеми известный облик старухи с косой.

– Это твой истинный вид?

– Нет, конечно, – рассмеялась она, но в её смехе не было радости, а лишь металлический холод. – Я лишена тела, но в этом и вся прелесть. А теперь, давай перейдём к делу.

– Я умер?

– Нет, но и не жив. Я временно перенесла тебя в созданный мною мир. Делала его быстро, поэтому не суди строго. Ты должен умереть, но я позволю тебе жить. Взамен ты окажешь мне некую помощь.

– А с чего ты решила, что я соглашусь? – максимально грубо ответил Максим.

– Я весьма неплохо умею убеждать. Я верну тебя в твой мир, сохранив все силы. К тому же, верну твоего Демона. Вы будете сильнее. Ты, человек, и он, обладатель двойственной природы. Взамен попрошу лишь малость: открыть врата в несколько миров. Но не сейчас. Позже. Всему своё время. Я восстановлю тебе две твоих короны, потребовав лишь сущий пустяк.

– Что-то мне подсказывает, что есть подвох?

– Никакого подвоха нет. Просто я вольна путешествовать по трём основным мирам. Остальные мне не подвластны, там есть иные сущности, выполняющие функции балансира между всеми. Лишь по приглашению могу пройти сквозь грани миров. И ты будешь тем, кто пригласит. Ты будешь возвещать обо мне! Ты станешь моим Вестником. Ангелом Смерти. А до тех пор, ты волен распоряжаться своими силами ровно так, как сочтёшь нужным. Как тебе условия сделки?

– Восстанови мне ещё и глаз, но оставь моё видение мира.

– Всего-то? Да будет так!

Вокруг всё снова померкло. Все чувства пропали столь резко, будто их и не было. Первой вернулась боль, агонизирующая, ужасающая своей объёмностью, затмевавшая весь мир. Тело изнывало так, будто каждая кость была когда-то сломана, а впоследствии они срослись самым диким, невообразимым образом. Каждый атом молил о пощаде, готовый разорваться, расщепиться, исчезнуть из бытия, лишь бы не испытывать эту дикую боль. Но с ней вернулась и злость, необузданная, первобытная ярость. Следом за ними вернулось чувство, о котором Максим уже давно забыл. Сострадание. Три разума слились воедино, словно змеи, свившие клубок. Три разума, но одно тело. Слабое, истощённое, но живое.

Он лежал рядом с машиной без малейших ранений. Собравшиеся зеваки торопились поднять его, удивляясь его невредимости. Поняв, что он снова жив, Максим решил скрыться с места аварии. Слишком опасно было находиться здесь. Ему светил реальный срок в тюрьме за угон автомобиля. Бегло осмотрев окружающих, он понял, что никто не пострадал. Лишь водитель грузовика сонно протирал уставшие опухшие ото сна глаза. Он до сих пор не понял, что произошло. Максим бросился бежать как можно дальше от посторонних глаз, на бегу произнеся заклятие. Машина, на которой он разбился, вспыхнула ярко-красным пламенем, уничтожившим его отпечатки. Максим решил, что сначала надо где-то спрятаться и тщательно обдумать дальнейший план.

## Глава тринадцатая. Лживый союз


Максим сидел в баре придорожного отеля. Здесь было много людей, активно обсуждавших свои повседневные проблемы. Лучшего места для сокрытия и обдумывания своих дальнейших планов, по мнению Максима, было не найти. Но его раздумья прервала тихая музыка. Кто-то из сидевших в баре играл на гитаре. Не было песни, лишь мелодичная игра, печальная, затрагивающая саму душу. Волна тоски захлестнула Максима, поглощая его с каждым перебором струн. Волны печали разливались в его голове. Он о многом сожалел, готов был вернуть всё назад, в беззаботное детство, чтобы отказаться от Кавеса и жить обычной человеческой жизнью. Но это было невозможно. Слишком много произошло с тех пор. Пути назад не было. Максим зашёл в свой номер и упал на кровать. Апатия поглотила его.

Робкий стук разорвал путы мыслей. Дверь слегка приоткрылась, издав лёгкий скрип. Во мраке уличного освещения виднелась фигура мужчины, столь знакомая Максиму. На нём был тёмный плащ и не менее тёмная шляпа. Лишь ослепительно белые зубы сверкали в неестественной хищной улыбке.

– Здравствуй, Максим. Ты меня здорово подвёл своей дерзкой выходкой. Вынужден признать, я в гневе.

– Люцифер. – коротко сказал Максим, полный гнева за прошлые их встречи.

– Собственной персоной. Хотя, опустим официальность. Ныне я не Владыка Демонов. И ты, пусть даже косвенно, повинен в этом.

– Ты украл моих родителей! Не оставил иного выбора.

– Тем не менее, ты помог Зель-Каину. Теперь я прошу тебя помочь мне.

– А какое мне дело до ваших распрей?

– Ты хочешь узнать, что происходит. И я расскажу. И ещё, я весьма ценный союзник. Думаю, тебе не помешает заручиться поддержкой Демонов в моём лице.

– А если я откажусь?

– Я настаиваю.

– Для начала расскажи мне всё! – требовательно попросил Максим.

– Ладно, будь, по-твоему. Думаешь, Ангелы такие правильные, как вас учат? Они такие же гнилые, как и все в трёх мирах! Единственное, что отличает нас, Демонов, от этих лживых святош – это источник сил. Они не хотят окунаться в свой гнев, избегают его, отказываются от Адского Пламени. Но также жаждут власти во всех трёх мирах. Тот, кто представился тебе Михаилом, у нас зовётся Микаэлем. И он в своём стремлении к власти не остановится ни перед чем. Ему абсолютно плевать на других, для него все являются лишь ресурсами. Я же, в отличии от него, ценю союзников. Понимаю, что невозможно добиться долгосрочной власти, не имея поддержки. И то, за что ты на меня злишься, это недоразумение. Если бы не я, то Микаэль убил бы твоих близких. Я же забрал их от него, разыграв схему игры. Думаешь, у тебя был шанс выиграть? Если бы я хотел навредить тебе, то убил бы их, не правда ли? Я не желаю тебе зла, как в былые времена. То, что мы тебя заточили в людские тела, это было ошибкой. Прости, если сможешь.

– Знаешь, я был бы тронут, честно. Но слишком разочарован во всех вас. И почему же ты сам не вернёшь себе власть?

– Этот первородный Демон Зель-Каин захватил власть над Пламенем! Покуда во мне есть частица Пламени, я в его власти, но только если в Аду буду. Здесь он не властен надо мной. Ты же отчасти и Ангел. Воистину, щедра Смерть по отношению к тебе.

В глубине Максима шёл спор. Юноша не желал верить Люциферу, зная, по легендам, о его лживой натуре, склонной к предательству. Но Кавес советовал согласиться с бывшим правителем Ада, аргументируя тем, что это лучший способ избавиться от Зель-Каина.

– Мне нужна полная неприкосновенность в Преисподней в любое время. По какой бы то ни было причине, я приду к тебе, и ты предоставишь мне убежище. И мне нужно оружие, неприметное, удобное, но смертоносное. И ещё, каков план? – сказал юноша, поддавшись на уговоры Кавеса.

– Наконец-то! – довольно потирая ладони, Люцифер прошёл вглубь комнаты, попутно включив свет. – Я открою портал в обитель инкубов и суккубов. Они ещё преданны мне. Дальше ты действуешь самостоятельно. Твоя задача сбить вторую Корону Зель-Каина, не родную. В этот же миг ворвусь я. Вместе нанесём сокрушительный удар. Ты – Ангельской силой, я – Демонической. Такой удар не переживёт никто.

– И это есть план? Больше на самоубийство похоже.

– Иного нет. Ты являешься моей последней надеждой. Зель-Каин истинное воплощение ненависти и мести. Первородные Демоны – порождения Лилит и Адского Пламени. Их истребили совместными усилиями Ангелов и нас, Обращённых Демонов. Но он сбежал. Одержимый чистой ненавистью ко всем, абсолютной жаждой мести, хочет лишь одного – убить всех. Ему не важна власть. Месть стала его сутью, самой целью существования.

– Мне безразлично это. Я устал от всех вас. Но мне, возможно, пригодится убежище. Поэтому я и согласен. Открывай врата!

Пространство вокруг начало слабо вибрировать, словно асфальт под палящим солнцем. Некая сила подняла его в воздух. Впереди образовался чёрный портал, затягивающий Максима в себя. Яркие всполохи быстро сменились на незабываемый Адский пейзаж. Навстречу вышли три Демонесы, облачённые в тонкие, полупрозрачные одежды. Окружив Максима, они кружились вокруг него, словно кошки, соблазняя своей внешностью и магией. Не в силах противостоять им, Максим обратился внутрь себя. Ангел отозвался на зов, пробуждаясь, словно от спячки. Синие крылья, мерцающие, словно мираж, появились за его спиной. Нимб, сделанный словно из серебра, освещал всё вокруг. Демонесы мигом отбежали, злобно, но в то же время боязливо шипя. Их взгляды были полны ненависти и страха, но в то же время уважения и желания служить.

"Лживые создания" – подумал Максим, наблюдая за происходящим глазами Кавеса.

Он взмыл вверх, словно птица, паря над бесчисленными Легионами Демонов. Они злобно рычали, но никто не поднялся в воздух.

“Наверное, не все умеют летать"– подумал Максим, решив спросить это позже у Кавеса.

Пред ним был столб пламени. Именно там восседал Зель-Каин. Не приземляясь, он мысленно произнёс заклятие: "Шеер геол! Азтар наург матиф коолим!". Белый, с синеватым оттенком, луч света вырвался из нимба. Но Зель-Каин отразил этот удар столь легко, словно отмахнулся от назойливого комара. Демоны застыли в ожидании.

– Ты пришёл помешать мне, глупец? Ты поплатишься за это, Ангельское недоразумение! Я вырву твои крылья и выжгу нимб Адским Пламенем! Ты будешь молить о смерти, взывая к ней!

– Заткнись и дерись! Шеер геол! Заард таниб тифар гаахт!

Множество искр синего цвета, окружённых туманом, окружили Кавеса. Они крушили всё, до чего могли дотянуться. Некоторые из них ударили Зель-Каина, сбив его с ног. Грохот эхом раскатился по Преисподней, и столб Пламени угас. В этот же миг открылся портал и из него вышел Люцифер, облачённый в боевую броню.

– Давай вместе! Повторяй! Шеер геол! Пакар ларим нодаз баргуф лирам!

Из Люцифера и Кавеса вылетели сферы, меняющие размеры и цвета. Одновременно ударив в Зель-Каина, они просто растворили его. Он перестал существовать. Ступив на твёрдую горячую землю Ада, Люцифер величественно шёл к небрежно лежащей короне. Медленно, словно наслаждаясь моментом, он надел её. Броня превратилась в длинную мантию, расшитую будто золотыми нитями.

– Благодарю тебя, Кавес. Ты сослужил хорошую службу, но тебе не место здесь, в моей обители! Даю возможность уйти живым, я великодушен сегодня.

– Но наш уговор!

– Ха – ха – ха! Наивный смертный! Не испытывай меня! Иначе…

Он так и не договорил. Кавес открыл портал и скрылся за ним. Он не желал сражаться с Люцифером, понимая, что не справится с ним. Максим понимал, что допустил ошибку, доверившись Королю Демонов. Но уже ничего было не исправить…

## Глава четырнадцатая. Непреданный слуга


Земля, этот мир даровал слабую иллюзию защиты Максиму. Но он понимал, что отныне ему нигде не безопасно. Он враг для всех. Кавес не рассказывал ничего о своём прошлом. За что его заточили в людские тела? Максим знал лишь, что Кавес стал воистину силён и безумен, сумев поглотить частицу некоего Хаоса. За это его стали бояться во всех мирах. Но больше юноша не знал ничего.

Жаркий, обжигающий ветер поднимал своими вихрями тучи песка. Вокруг была бескрайняя пустыня. Кавес, спасаясь из Преисподней, не выбирал место на Земле. Палящие лучи Солнца ослепляли Максима. Находясь в самом зените, оно практически лишало его тени. Максим упал на горячий песок. Понимая, насколько он жалок, он совершенно не желал ничего делать.

– Вставай, мой Вестник! Ещё не время тебе прощаться с этой жизнью. – звучали откуда-то издалека чьи-то слова.

– Кто ты? – обессиленно спросил Максим. – Иллюзия пустыни? Мираж?

– Нет, мой Ангел. Я твоя Владычица.

– Мортис. – с презрением констатировал Максим.

– У меня есть задание для тебя. Малая часть твоего безграничного долга. Я даровала тебе многое, и тебе пора платить. Принеси мне две жизни.

– Чьи? – сухо спросил Максим, неуверенно вставая на ноги, понимая, что торговаться бессмысленно.

– Твои старые знакомые. Одна манипулировала тобой, другая предала тебя, попытавшись убить. Они обе в одном мире.

– Авалон?

– Именно. Доставь их живыми на Землю. В любое место этого жалкого мира. Я убью их лично. Удачи тебе, мой Слуга.

Максим так и стоял, окружённый бескрайними песками. Он понимал, что отказаться от этого приказа невозможно. Он сам заключил сделку со Смертью, но совершенно не желал обрекать Моргану на смерть. Даже Ксению, которая хотела убить его. Да, он отправил её прямиком в Ад, но то было в порыве гнева, подпитываемом Демоном Кавесом. Но ныне он относился к ней с сочувствием. Ведь она желала стать подобной ему, пожертвовав своим братом, а теперь жаждала вернуть его. Максим сожалел о том, что оказал такое большое влияние на неё. Он больше всего желал вернуть время вспять, нарушить саму основу законов мироздания. Максим погружался в лёгкий транс, пробуждая силы Кавеса. У него цель, сколь противной она бы не была, но её необходимо выполнить. Портал слегка искрился, медленно, словно преодолевая невероятное сопротивление межмирового пространства. Что-то или кто-то явно противился этому визиту…

Авалон стал неузнаваем. Повсюду были некие укрепления, сделанные, будто из стекла. Сверкая множеством граней, они переливались огнями, будто светясь изнутри. Светило, что освещало этот мир, будто угасло, образовав мягкий полумрак. Он был столь приятен Максиму, совершенно недавно находящемуся под ослепительным, палящим солнцем пустыни. Тихая музыка играла вокруг, отдалённо напоминающая некий воинственный марш. Ему навстречу вышли несколько вооружённых девушек, облачённых в элегантные золоченые доспехи.

– Именем Королевы, стой! Назови своё имя!

– Максим, Кавес. – сказал он, поклонившись.

– Отойдите от него! Он не враг. – сказала Моргана, появившаяся словно из неоткуда. –Здравствуй, Максим. Не скажу, что рада тебя видеть, но проявлю гостеприимство. Зачем прибыл?

–Где Ксения? И, да, нам надо поговорить. Втроём. Без свидетелей.

– Пройдём. Только не устраивай здесь побоище.

Ксения упражнялась в фехтовании с воображаемым противником, весьма умело орудуя небольшим клинком. Увидев Максима, она приняла боевую стойку, готовая к атаке. Но лёгкий, едва заметный кивок Морганы, немедленно успокоил Ксению.

– О чём ты хотел поговорить? – строго спросила Моргана. – Только быстро, мы готовимся к войне.

– Я заключил сделку. С той, что представилась Мортис, и она требует вас. Не пытайтесь противиться мне, я её Вестник.

– И что ты надеялся услышать? Похвалу и аплодисменты? И скольких ты готов ей отдать? Как происходила ваша сделка? Ты вкусил её суть?

– Нет. – растерянно ответил Максим, явно не ожидая такой реакции.

– Тогда ты ничем не связан. Не обязательно соглашаться с её условиями. Благодарю, что предупредил, а не напал со спины, предав нас. Предлагаю тебе иную альтернативу. Мы пойдём с тобой, и все трое дадим ей отпор. Убить её невозможно, но лишить удовольствия нашего умерщвления можно. Открывай портал, пора поквитаться с этой древней сущностью! – жёстко скомандовала Моргана.

Максим немедленно открыл портал, на этот раз не ощущая сопротивления. Они втроём очутились высоко в горах. Встав спина к спине, они были готовы к сражению. Максим понимал правдивость слов Анны. Мортис не владела над ним, а он устал быть пешкой в чужих играх, монетой, которой все платят. Он хотел свободы. И это был его шанс. Невероятно чёрный сгусток тумана предстал перед ними, принимая облик скелета в просторном тёмном балахоне.

– Браво, мой Слуга! Ты великолепно справился со своей задачей! А теперь, да начнётся дуэль! Убейте друг друга!

– Нет! Не в этот раз! Твоя игра окончена! – закричал Максим. – Шеер геол! Падин негал!

Девушки, не читая заклятий, выпустили множество молний и сфер, создав целый магический шторм. На миг весь мир будто перестал существовать, уступив место мощи чистой магии. Воздух гудел, содрогались камни, весь мир будто звенел, требуя остановить это безумство. Тысячи энергетических копий, хлыстов и взрывов витали вокруг них. Мортис неумолимо атаковала их, но её мощи было недостаточно. Ни одна из её атак не достигла цели, растворяясь в бесчисленных вихрях немыслимой энергии.

– Вы посмели бросить мне вызов?! – завопила Мортис, невзирая на их атаки. – Я сокрушу вас, но гораздо позже. Целая вечность для меня лишь миг!

С этими словами она нанесла последний удар, угодив в кольцо Ксении. Мортис исчезла. Ксения упала на землю, содрогаясь всем телом, словно от электрических ударов. Её сила была уничтожена, а вместе с ней умирала и девушка. Вдруг Кавес воззвал к Максиму, прося равной власти над телом.

– Я может и не столь силён, как Мортис, но всё же способен на многое. Именем, данным мне до рождения моего, и силой, дарованной мне с рождением моим и по праву сильного и достойного, я, Кавес, нарекаю тебя своим Вестником! Исполняй мою волю, но не лишаю выбора тебя! Встань! Возрадуйся! И восхвали меня, даровавшего тебе новую жизнь! – произнесли оба Кавеса, последовательно меняя друг друга.  С этими словами Ксения покрылась неким подобием кокона, переливающимся красным и синим цветами.

– Она будет жить. –сухо сказал Максим.

–Единство не единого! – с восхищением произнесла Моргана. – Наконец-то ты вернулся, Кавес. Я скучала…

## Глава пятнадцатая. Вскрытие карт


Ксения предстала перед Кавесом, покрытая разноцветными искрами. Её переполняла энергия, дарованная им. Она стала его Вестником, слугой, оружием и голосом самого Кавеса. Но она понимала, что тем не менее не имеет ценности для него. В любой момент он может убить её, дабы извлечь из этого умерщвления ту или иную выгоду. И это внушало страх. Не столько от возможной смерти, сколько от неопределённости. Девушка молча склонила пред ним колени, ожидая дальнейших указаний своего нового Владыки.

– Встань, мой Вестник. – сказал Кавес, поднимая её с колен. – Пришло время сокрушить врагов наших! Отправляйся в обитель Ангелов и сообщи Микаэлю, что пришло время платить.

Ксения тотчас открыла портал и скрылась в нём, опасаясь гнева Кавеса. Она знала по рассказам Морганы, что он воплощение безумия. Но также девушка боялась Микаэля, ведь раньше он был её Учителем и Господином.

"Из двух зол выбирают меньшее" – так она твердила себе, пока совершала переход в межмировом пространстве. Оно сопротивлялось с невероятной силой, не пуская в Рай.

"Значит, они уже готовы к грядущей войне" – пронеслось у неё в голове.

– А что касается тебя, Моргана ла’Фей, то мы просим помощи у тебя. Нам нужно полное единение. Только после этого мы сможем использовать мощь Хаоса. – говорил Максим, частично слившийся с Кавесом.

Благодаря этому слиянию он многое осознал, поняв суть многих вещей и явлений. Всех этих войн, не только людских, но и между мирами, всех понятий о добре и зле, дуализме восприятия. Всё это было столь чуждо, ничтожно и пусто, что вызывало лишь холодное безразличие Максима. Он, наконец-то, понял все слова Кавеса, Морганы и Зель-Каина. Множество миров, разность энергий, раздельное, но в то же время единое время, казавшееся иллюзией, различные формы жизни, враждующие между собой за мнимые ценности – всё это подлежало уничтожению. Всё это было столь глупо, парадоксально и ничтожно, что, по его мнению, не должно существовать. Развитие во всех мирах зашло в тупик, превратив всех в неких паразитов, подобных опухолям на лицах миров. И только уничтожение всего с помощью Хаоса означало развитие. Но не этой жизни, не в этих мирах. Создать новое, уничтожив старое. Именно это желал сделать Кавес. И именно за это его заточили в людские тела. Но теперь, обретя свою прежнюю силу, он мог завершить начатое. Однако было в его мыслях что-то иное, опровергающее все эти учения, в него будто закралось некое сомнение, затаившееся в глубинах сознания.

– Рада, что столь долгое нахождение в людских личинах не убило в тебе твою суть. Но ты многое забыл. Твои пророчества, они сбылись все. – с тревогой сказала Моргана.

– Напомни. Только быстро.

–Всё, что происходило с тобой – всё это предвидел Кавес более тысячи земных лет назад. И именно он дал мне указания как действовать. Он смог узреть будущее только до этого момента. Когда Кавеса погружали в первое смертное тело, он выкрикнул, что грядёт война, в которой не будет победителей.

– Значит так и будет, а я предпочту ждать. Да и вообще, пророчества – лишь наиболее вероятный исход событий, но не обязательно же должно быть так. – задорно подмигнув, сказал Максим. – Готовь войска! Скоро они понадобятся.

С этими его словами, она, не сказав ни слова, открыла портал в Авалон. Ей предстояло мобилизовать все войска целого мира перед предстоящей войной, к которой готовились в трёх мирах. Другие миры блокировались их Хранителями, дабы избежать внедрений. Лишь наиболее сильные межмировые странники были способны пробиться через это энергетическое давление. Максим сел в позу лотоса, ожидая своего часа.


Ксения, с большим трудом проникнув в мир Ангелов, направилась в возвышающийся дворец. Это была обитель Микаэля. Вооружённые Ангелы окружили её, выстроившись в некое подобие коридора. Это означало лишь одно – он ждал её. Микаэль величественно расхаживал по тронному залу, когда Ксения зашла внутрь в сопровождении стражи. Не склоняя колен пред ним, она, с явной дрожью от страха в голосе, сказала слова, которые ждал Микаэль более тысячи лет.

– Пришло время платить.

– Здравствуй, Кавес. – тихо сказал пришедший Люцифер. – Рад, что ты вернулся. Я всё сделал так, как ты и велел. Моя часть сделки выполнена. Надо же, не думал, что твой план окажется удачным. Ждать почти тысячелетие, чтобы окончательно убить Первородных, а теперь ещё и Ангелов. Ты сильнейший Оракул!

– Ангелов? А я думал, что мы убьём все порождения Адского пламени. – возмутился прибывший Микаэль.

– Вы оба ошибаетесь. – ехидно улыбаясь, сказал Максим. – Вы выполнили свою работу к моему окончательному возвращению. Хотите увидеть всю картину? Ты, Люцифер, приняв облик смертного, влюбил в себя Ксению. Тем самым подведя меня к тому, чтобы я прыгнул с крыши. В это время Моргана, следившая за мной всегда, по моему приказу, спасает меня от слуги Мортис. Это подталкивает меня к дальнейшему развитию. Позже Микаэль представляется мне Демиургом, пользуясь моей неграмотностью. Тем самым даёт указание на поиск Морганы и более полное пробуждение моего Кавеса. В годы моих путешествий, ты, Микаэль, обучал мою ученицу, готовя достойного Слугу. Её жалкая попытка убить меня лишь даровала новые силы, дав знак Люциферу, будто мне угрожают. Он похитил родителей и силы. Это в свою очередь привлекло Моргану, которая отправила меня к Зель-Каину. Местонахождение которого, кроме неё и Кавеса, не знал никто, но Кавес забыл его после тысячелетнего заточения. Обучение, штурм и восстановление Ангельской сути. А после уничтожение Зель-Каина с помощью тебя, Люцифер. Между этим – заключение сделки с Мортис. Спасибо, Микаэль, отлично сыграл сонного водителя. Теперь она тоже вовлечена в конфликт. Итак, на данный момент, я практически полностью восстановлен и свободен. Моргана подготовила войска. И, да, вы не можете меня атаковать. Здесь только что была битва с Мортис. Огромное количество энергии в этом месте вызвало аномалию, поэтому любая атака бесполезна. Спасибо за внимание и игру, мои пешки. Но теперь пришло время заключительной войны.

– Ты… Ты… – потрясённый повторял Микаэль.

–Ты не мог так предвидеть! – выкрикнул Люцифер.

– Как ты сказал ранее, Кавес – сильнейший Оракул, а ещё превосходный тактик и стратег. Просчитать исход заточения и спланировать события на тысячу лет несложно, если играть чувствами. Вы все жаждете власти, и я пообещал её вам. Поэтому вы были заинтересованы во мне и не убивали, хотя возможности были, когда я был на вашей территории. И беспрекословно играли свои роли, не задумываясь ни о чём. Вы слепые глупцы.

Первым не выдержал Люцифер. Открыв портал, он покинул это место, направившись в Преисподнюю. Его примеру последовал Микаэль. Максим остался один, наедине с Кавесом. Они ждали следующей партии.

## Глава шестнадцатая. Великое поражение


Резкий гул, появившийся из ниоткуда, заставлял содрогаться камни вокруг. Сама ткань мироздания содрогалась под столь огромным натиском энергии, идущим из нескольких миров. Назревала война; битва была неминуема, и её исход должен был решить всё на века.

– Максим, войска готовы. – сказала Моргана, парившая в воздухе. Её броня сверкала позолотой и драгоценными камнями, а волосы были подобны жаркому пламени.

– Сколько воинов в нашем распоряжении? – сухо спросил Максим.

– Тысяча Авалонцев и пятьсот Умертвий. Шансов выжить мало. Но ты завещал избегать большой армии, говоря, что есть план.

– Возможно, посмотрим. – сухо и тихо сказал Максим, хитро улыбнувшись. –Назначаю тебя командующим войсками. Я же вынужден удалиться.

– Что? В самый нужный и ответственный момент, когда решается судьба всех миров?

– Не страшись. Я должен обрести себя, став единым окончательно. Мне нужно туда, где началась моя история. Где я родился.

В этот же миг открылись тысячи порталов, пропускавших несметное количество Ангелов и Демонов. Эти Легионы, пугающие своей численностью, устремились на Максима и Моргану. Но им так и не удалось сокрушить этих двоих, резко взмывших вверх. Максим резко пробудил в себе Кавеса, и, издав дикий, зловещий крик, отбросил ближайших нападавших. Моргана, воспользовавшись кратковременным замешательством врагов, открыла несколько порталов, призвав воинов. Три войска схлестнулись в жесточайшей битве, где каждый был лишь за себя. Звон оружия и грохот произносимых заклятий слились в одну какофонию. Полчища воинов сражались не на жизнь, а на смерть во имя своих лидеров, так и не явившихся на поле брани. Кавес, решив действовать согласно своему плану, покидал гущу сражения.

– Не так быстро, Кавес. – шипя от злости, произнёс появившийся из ниоткуда Люцифер.

– Пришло время завершить твою игру. – с горделивым лицемерием сказал Микаэль. – Ты слишком долго прожил. Пора умирать.

– Это не вам решать! Шеер геол! Заард нагав рафаз!

Столб кровавого цвета возвысился над Кавесом, сливаясь с ним воедино. Тяжёлая броня, сделанная словно из чешуи неведомого хронического чудовища, сияющая своей чернотой с кроваво-рубиновыми проблесками, покрывала тело Кавеса, даруя несказанную защиту. В его правой руке сверкал меч, отражая солнечные блики, словно зеркало. “Разящий светом” – вспомнил Кавес имя клинка. Кавес, всё ещё находясь в воздухе, взмахнул мечом так легко и непринужденно, будто тот ничего и не весил. Череда молниеносных ударов обрушилась на Микаэля, заставив его отступить на значительное расстояние.

– Вы мне не ровня. Даже вдвоём не справитесь с моей мощью, ибо я возродился!

– Посмотри! – завопил Люцифер. – Твои войска ничтожны! Их практически сокрушили! А следом умрёт и эта Авалонская ведьма!

– И сколькими ты готов пожертвовать в угоду своих интересов, Кавес? – спросил Микаэль.

– Только теряя что-то, можно обрести большее. А ради сотворения нового мира я пойду на всё! Шеер геол! Гасад дарок хабоз! – произнёс Кавес, создав энергетических змей, набросившихся на Микаэля и Люцифера.

Они легко испепелили змей, однако Кавес использовал это заклятие, чтобы после нанести ряд сокрушительных атак на Люцифера. Меч Кавеса, удар за ударом, разрубал броню Владыки Ада, вынудив его упасть на землю. Микаэль, напавший на Кавеса, пытался вонзить клинок ему в спину, но удар лишь скользнул по броне, издав холодный скрежет.

– Сколько ты ещё готов сражаться? Чем ещё готов пожертвовать во имя Хаоса? Ты не понимаешь, что он не даст тебе создать новые миры! Ты готов принять на себя ответственность за разрушение всех миров? – вопрошал Микаэль, неутомимо размахивая мечом.

– И каково тебе живётся, жертвуя всеми, кому ты дорог? Вспомни Теариду и Феорака: они готовы были умереть за тебя когда-то, что, собственно, и сделали. Вспомни Ксению и Стаса! Ты использовал их словно разменную монету! И даже Моргана, которую ты обучал несколько веков! Неужели ты готов пожертвовать и ей в угоду иллюзий Хаоса? Шеер геол! Фкхар нактрал ракторкх! Мезрод каард мехторма!

Ярко-алые цепи сковали Кавеса, превращая его броню в серый пепел. Кавес разрубил эти цепи своим клинком, издав глубокий вздох облегчения. Лишённый брони, он потерял значительное преимущество в бою. Теперь он был вынужден спасаться бегством. Снова взмыв вверх, он устремился вдаль. Бегство превратилось в стремительную погоню среди скал. Огромные камни срывались вниз, устремляясь на них. Множество заклятий метались всюду, разрушая скалы, превращая их осколки в песок и стекло.

– Кавес, ты не сможешь сбегать от нас вечно! Эта погоня должна прекратиться здесь и сейчас! – кричал вслед Кавесу Люцифер. – Шеер геол! Фагур гарвзар лускхвар!


Из земли поднялись зубоподобные скалы, сбившие Кавеса. Он упал на землю с такой силой, что, будь он простым человеком, несомненно умер бы. Теперь, сокрушённый, в пыли, зажатый камнями, брони и меча лишённый, он лежал, тихо хрипя от боли. Микаэль и Люцифер медленно, размеренно приближались к нему. Они предвкушали свой триумф, но всё же ожидали нападения. Кавес уже не мог ничего им сделать. Он задыхался от собственной крови, попавшей ему в лёгкие. Боль разлилась по всему телу.

– Кавес, на этот раз ты повержен. Мы заберём твои силы раз и навсегда. Убить тебя не получится, ведь в тебе Хаос. Он, как паразит, живёт в тебе и ждёт освобождения. Но отныне ты нам не угроза. Шеер геол! Пакар ларим рацад фаранд каарнам! – произнесли оба Правителя, и всё погасло в глазах Кавеса.

Он перестал чувствовать, чтобы то ни было.

– Это ещё не конец. – последнее, что он прохрипел в жуткой агонии боли.

## Глава семнадцатая. Разрушение иллюзий


Спасательный вертолёт осматривал место горного обвала. Служба спасения не ожидала подобного инцидента, так как не было никакой сейсмической активности поблизости. Этот район не был заселён, но пользовался небольшой популярностью у альпинистов. Именно их и искали спасатели.

– Спустись ниже. Я что-то видел, там, вроде, человек.

– Понял, выполняю.

– Сажай поблизости! Он ранен, надеюсь, ещё жив.

Группа из четырёх мужчин с носилками направилась к лежащему Максиму. Он был без сознания. Аккуратно погрузив его на носилки, спасатели направились к вертолёту. Ещё была возможность спасти юношу. Высоко в небе летали две, невероятно большие, птицы, не похожие ни на каких из известных спасателей. Но им было не до этого. Их задача была проста до невозможности: спасти раненного.

– База, это третий. У нас раненный в тяжёлом состоянии, требуется хирург. Ориентировочное прибытие через десять минут.

– Принял. Проблем не возникло?

– Нет, разве что весьма крупные птицы. Агрессии от них нет, просто летают. Но нас инструктировали, что в данных местах нет крупных птиц.

– Не обращайте внимания. Срочно доставьте раненого.

– Уже выполняем.

Это был единственный пострадавший в данном обвале. Операция прошла относительно хорошо. Жизни юноши ничто не угрожало. Но он был в глубокой коме. Множественные переломы костей, местами раздроблённых, словно разбитое стекло. При нём не было документов, лишь шрам на груди в виде пентаграммы с английскими буквами KVS.

… Спустя почти четыре месяца он пришёл в себя. Всё его лечение было проплачено независимой научной группой, исследовавшей новые препараты.

– Здравствуйте, помните, кто вы? – спросил лечащий врач, мужчина сорока лет, уже покрытый сединой.

– Я Кавес!

– Странное у вас имя. Вы помните, какой сейчас год? Понимаете, где находитесь?

– Отпусти меня! Ты не знаешь, с кем говоришь, смертный! – почти рыча, произнёс пациент.

– Простите, но я вынужден удалиться. Думаю, надо поставить вопрос о вашей вменяемости.

Врач наскоро удалился. Он понимал, что произошедшее может быть последствием комы или экспериментальных препаратов. Но он был некомпетентен в установлении точного диагноза. Зайдя без стука в кабинет психиатра, он начал рассказывать о лечении того, кто назвался Кавесом. Психиатр имел богатый опыт в лечении пациентов с поствоенными синдромами, но в последние годы специализировался на реабилитации тяжелобольных пациентов.

–Здравствуй, Кавес. Позволь мне, несведущему смертному, узнать, кто же ты. – вкрадчиво говорил психиатр, звавшийся Гавриилом.

– Шеер геол! Нарак кера хардис!

– Хм, и что это? Я должен был что-то сделать?

– Что? Почему на тебя это не действует? Почему мои силы покинули меня? Эти двое лишили меня сил? – говорил пациент.

– Может быть, вы расскажете, что случилось?

– Я Кавес, демон и ангел одновременно, а также Вестник Хаоса.

– Для меня честь видеть вас. – ответил Гавриил, понимающий, как важно "играть" по правилам пациентов, дабы не травмировать их и без того пошатнувшийся рассудок. – Но, будьте так любезны, расскажите мне вашу историю…

… Прослушав длинный рассказ о жизни пациента, наполненную приключениями, магией и всевозможными ужасами, Гавриил был поражён буйностью его фантазии. Конспектируя всё повествование, он не переставал удивляться столь подробному описанию событий и явлений. Налицо была шизофрения. При этом, вряд ли она была связана с комой или лечением. Всё больше склоняясь к тому, что пациент был болен уже несколько лет, Гавриил не мог не заметить и ещё одну особенность. Повествование велось разными голосами. Менялась стилистика речи, и даже мимика была необычайно разнообразной, а отношение к одним и тем же событиям менялось с завидным постоянством. Складывалось впечатление, будто в одном человеке уживалось как минимум две разных личности. Но кто же доминирует? Что послужило отправной точкой данного безумства? И на что он способен в своих навязчивых идеях? Эти вопросы занимали Гавриила куда больше, чем лечение.

– Простите, Кавес. Но ваши враги могут угрожать вам. Позвольте, мы обеспечим вашу защиту. Я приду завтра, дабы больше узнать о вас. Хорошо?

– Моё тело, что с ним? Я едва могу шевелиться.

– Ваши враги одержали победу в битве, но, я уверен, не в войне. Тело слабо, но вы идёте на поправку. Скоро ваши враги будут повержены. А теперь, позвольте мне удалиться.

С этими словами он покинул палату. Этот удивительный случай действительно поражал своей красочностью. Но на обдумывание не было сил и желания. Рабочий день завершён, да и выслушивание этого бреда, пусть и столь неординарного, заметно утомило не без того пожилого врача. Он направлялся домой. В небе кружили две птицы внушительных размеров. Их полёт был завораживающим в красных лучах заката.


Вновь наступил рабочий день. Снова этот пациент, считающий себя неким гибридом Ангела и Демона, воплощением Хаоса. Гавриил не видел смысла в дальнейшей беседе. Но было необходимо составить полный психологический портрет, а уже после отправить на принудительное лечение. Он надеялся успеть сделать это за сегодняшний день.

– Здравствуй, Кавес. Как ночь?

– Как зовут тебя?

– Гавриил. Можно без отчества.

– Надо же, как Ангел. Где мои враги? Ты видел их?

– Вынужден вас разочаровать. – сказал доктор, желавший использовать некое подобие шоковой терапии, рассказав Кавесу о ложности его истории. – Вы больны. Психически. Ваш рассказ не более, чем бред душевнобольного человека.

– Ты пришёл пошатнуть мою веру? Тебя послал Микаэль! Проклятый Ангел! Лжец! Я убью тебя, а позже сделаю живое Умертвие, и ты будешь служить мне до скончания времён!

– Ваша история весьма интересна, но нет доказательств её достоверности. Наличие магии не доказано ни одним из учёных, а это значит, что её, скорее всего, нет. Все ваши воспоминания ложны: они созданы вами лично, возможно, для того, чтобы защититься от неких событий. Я удивлён, почему вы не наблюдались у психиатра ранее, вас нет ни в одной базе данных лечебниц.

– Нет! Ты лжешь! Я видел всё своими глазами! Я участвовал в этом!

– Это лишь деятельность вашего мозга. Я вколю вам успокоительное, а дальше вы обдумаете мои слова. Уверен, вам хватит рассудка, чтобы понять истинность моих слов.

– Доктор, позвольте вопрос. Что здесь раньше было?

– Лет двадцать назад был родильный дом.

– Благодарю.

Максим лежал один в палате. Его тело было малоподвижно после перенесённых переломов. Вера в себя и свою жизнь была ослаблена. Он сомневался во всём. Уставший от всего, он хотел покоя. Мутное стекло, выходящее в коридор, в нём мелькал персонал, снующий всюду. В палату, сквозь стекло, заглянула огненно-рыжая девушка с серьёзным, словно чего-то ждущим, взглядом.

– М-Моргана? – спросил Максим дрожащим голосом, ища подтверждения своим воспоминаниям.

Но девушка быстро ушла, будто не узнала его. Теперь Максим был уверен, что память истинная. Он там, где всё началось. И, кем бы ни был Гавриил, он выполняет свой долг. Пришло время завершить начатое. Ведь именно сюда он и стремился, убегая с поля битвы. Кавес не отзывался на призывы, но, тем не менее, Максим представился именно им, что означало почти полное единение.

– Возможно, именно это и хотел Кавес? – спросил Максим сам себя.

Он собрал всю свою волю в кулак и, стиснув зубы от боли, сделал попытку встать с кровати. Не зная, что будет делать дальше, Максим понимал, что лежать не имеет смысла. Вдруг он услышал шёпот, как в детстве. Тихий, едва уловимый. И он велел умереть, уничтожив тело там же, где и был рождён. Дабы жизнь и смерть слились воедино. Максим полз по полу к небольшой настольной лампе. Её оставил Гавриил, когда писал конспект его рассказа. Вырвав провода из неё, он уже было приготовился зажать оголённые окончания. Но в этот момент в палату вошёл Гавриил. Ему нужна была лампа, которую он из-за своей забывчивости и усталости забыл в палате Максима. Перед ним предстал Максим с проводами в руке.

– Спасибо, доктор, за мою последнюю исповедь. Исповедь безумца. – с этими словами он зажал зубами провода.

Его лицо было искаженно безумной гримасой, полной боли и страданий, но в глазах читалось отстранённое умиротворение. Он упал, содрогаясь от электрических ударов. Всё произошло настолько быстро, что Гавриил не успел ничего предпринять. Обесточив светильник, Гавриил проверил пульс Максима. Он был мёртв…

## Эпилог


"Я, Гавриил Светокрылов, главврач психиатрического отделения больницы, вынужден это совершить. Мой пациент совершил акт самоубийства. Признаю свою ошибку, использовав метод шоковой терапии. Моей компетенции оказалось недостаточно в данном случае. Его убеждённость в собственной иллюзии поразительна. Умереть ради каких бы то ни было своих идей. Это подорвало мои идеалы, я перестал верить в себя и в психиатрию. Его повествование, эта исповедь безумца, сломала во мне что-то. Я слишком много проработал с душевнобольными. Вынужден признать, что уже сомневаюсь в своём психическом здоровье." – эту записку нашли в кабинете психиатра, испачканную кровавыми каплями, стекающими с его горла. Он перерезал его скальпелем, украденным из хирургического отделения.

… Густой серый туман, обволакивающий своей живой массой, робко коснулся прибывшего гостя. Обжигающий холодом камень под ногами покрывался мелкими трещинами, видимо, желая раскрошиться под ногами странника. Кавес медленно ступал в этом угрюмом мире. Лимб, загадочный, пустой, но всё же живой. Здесь время не властно ни над кем. Это была обитель Хаоса, его мир и его воплощение. Это и был Хаос. Кавес склонился пред своим Повелителем. Теперь он был свободен от тела, обретя своё единство. Пророчество, созданное им самим, было свершено…

Максим лежал в реанимации. Врачи смогли снова вернуть его к жизни. Но мозг был значительно поврежден…