# Мы вам не Люди в Черном

Денис Витальевич Килесов

Пока миллионы жителей России с упоением обсуждают новомодные западные фантастические фильмы, их шаткий покой верно хранят комиссары из сверхсекретного ведомства – Комитета по Надзору за Исключительными Гражданами. Их задачи – регулирование деятельности инопланетных существ на территории РФ и сохранение их существования в тайне от населения. Однако, какой бы суровой и строгой не была эта структура, комиссарам приходится решать проблемы, которые вполне годятся как сценарий к новому комедийному фильму о работе их западных коллег. Но не оскорбляйте комиссаров сравнениями, ведь они вам не «Люди в Чёрном»

## НЕВОЛЬНЫЕ СОРАТНИКИ


– Так, давай следующего.


В полуподвальном помещении яркий свет рассеивался и лучи усиленно рвались к фигурам двух мужчин сквозь плотные завесы из табачного дыма. Небольшая комната была завалена стопками документов, снабженных однообразными ярлыками. Двое выполняли свою работу, лишь изредка перекидываясь парой фраз. Первый сидел за широким столом и пролистывал личные дела, внося необходимые пометки в блокнот. В конце просмотра каждого досье он выносил вердикт, что именно рекомендуется предпринять и спешил избавиться от толстой папки. Второй постоянно держал наготове очередную папку, что вогнало бы в уныние любого человека – бесконечная работа даже по самым оптимистичным прогнозам не близилась к завершению. Однако он был на своем месте. Терпелив и услужлив, в меру спокоен и расторопен, словом, каким и должен быть помощник комиссара.


– Данный объект имеет свою специфику.

– У нас все имеют свою специфику. То коллекторы рыщут в поисках нашего объекта с половиной армии гастийцев в придачу, то у кого то внезапно обнаруживается брелок на ключах с целой звёздной системой внутри или вон, как предыдущий паршивец, весьма успешно маскировался под Бориса Ельцина на протяжении пяти лет. А ведь всем зарегистрированным исключительным гражданам должно было быть известно, что Борис еще в 2007-ом благополучно отбыл в место заключение на Венеру. Так что не надо меня предостерегать, давай досье.


В руках комиссара возникла тонкая папка, сиротливо смотрящаяся на фоне остальных личных дел, по размерам больше напоминающих двадцать четвёртый том Советской Энциклопедии. В Комитете Наблюдения за Исключительными Гражданами в ходу была добрая традиция подшивать в личные дела столько материалов, сколько мог вместить в себя архив. О рациональном использовании бумаги говорить здесь было не принято.


– Не смешно, давай остальные материалы, – раздраженно бросил комиссар и чиркнул зажигалкой, прикуривая новую сигарету.

– Я же сказал, объект весьма специфичен. Это все, что есть.

– И как мне с этим работать? Как вообще наши информаторы допустили такой просчёт?

– Объект передали под нашу юрисдикцию буквально на днях. Служба, избавившаяся от досье, глубоко засекречена. Единственное, что известно – они наши. Можем, конечно, пробиться к уполномоченным лицам, но…

– Но на это уйдут недели. Нет, хватит с нас и местной волокиты. Работаем с тем, что есть… Девушка средних лет, окончила пару именитых военных академий. Живёт и работает в России. Раса?

– Не установлена. Предположительно западная зерриканка, мимикрирующая под землян. Однако доказательств нет.

– Кхм. Странно. Так-с, объект работает на засекреченном предприятии, неплохой айтишник. Доступ к гос. тайне?

– Угу, второго уровня.

– Плохо. Гос. тайна – это всегда лишние сложности. Семья?

– Замужем. Один ребёнок.

– Уже лучше, дополнительные информаторы.


Не желая более тратить свое рабочее время на объект с тонким, как березовая кора, досье, комиссар небрежно отодвинул папку и с наслаждением затянулся сигаретой.


– Согласно третьему предписанию Устава, инициирую сбор информации об объекте из всех доступных источников. Чем меньше мы знаем о них, тем хуже мы выполняем свою работу. Актуальное местонахождение установлено?

– Да, она сейчас за границей. В Греции на курорте.


Пару секунд ничего не происходило. Оба застыли без движения, и лишь сигарета продолжала тлеть, испуская изящную струйку дыма. Лицо комиссара побагровело. Он медленно повернулся к своему помощнику и закричал:


– На курорте!?! Со вторым уровнем секретности!?!

– Товарищ комиссар, полагаю, именно поэтому объект и оказался у нас в руках. Вероятно, лишь мы можем его…

– У-у-у с-сволочи! Найду и закопаю в бумагах, крысы канцелярские! – уже тише сквозь зубы процедил комиссар, – Отыщи мне кого-нибудь в Греции. И запомни, если вскроется, что эта зерриканка с доступом к гос. тайне прохлаждалась за границей – башку снесу!

– Товарищ комиссар…

– Что ещё?

– В Греции у КНИГа нет контактных лиц.

– Да твою же… Ладно. Кто тогда может установить за ней слежку, принимая во внимание то, что она не с Земли? – успокоившись спросил комиссар, – Мы не можем поручить это местным властям, это нарушение режима секретности.

– В Греции действует отдел наших коллег по цеху.

– Только не говори, что ты об этих клоунах в траурных костюмах…

– ЛВЧ. Люди в черном, товарищ комиссар.

– Черт бы тебя побрал.

– Это единственный вариант.

– Ну, точно найду того, кто нам подсунул этот объект. Ладно, начинай переговоры. Придётся сотрудничать. Эх, бумаг мне потом заполнять… Придется найти кабинет побольше.

– Мне звонить прямо сейчас?

– Обожди, в обед до таксофона сбегаешь. Сейчас нужно доделать работу, давай следующее досье…

## СОВРЕМЕННОЕ КИНОИСКУССТВО


Утро среды – жди беды


Далеко не самая радужная мысль, которая могла прийти в голову комиссару, открывающему дверь в свой рабочий кабинет. Внутри стоял терпкий запах крепких сигарет, смешавшийся с ароматом пожелтевших личных дел, громоздившихся тут и там. Эта неделя была самой тяжёлой в месяце для большинства комиссаров, потому что согласно Уставу, три недели из четырёх все проводили "в поле" и лишь в последнюю неделю комиссары, каждый по индивидуальному графику, переводились в здание Комитета для того, чтобы разгрести накопившиеся за время работы бумаги. Шёл лишь третий день бюрократического ада, а комиссар Шестой уже предпочёл бы пройти по пути, описанным Данте Алигьери, чем вновь возвращаться к перекладыванию бумажек.


"Юнца нет, непорядок", – подумал Шестой.


Помощник явно пришел раньше, на это указывал включённый свет и китель на вешалке в углу, свободным от бумаг. Однако кабинет был закрыт. Не успел комиссар как следует расположиться и подумать, куда запропастился его помощник, как тот, взмыленный и запыхавшийся, ворвался в кабинет и, задыхаясь, выдал :


– Товарищ… комиссар… Инцидент у нас. Звонили из управления.

– Свидетели? – на ходу спросил Шестой, спешно и не без скрытой радости натягивая китель.

– Достаточно.

– Наши полномочия?

– Отказ в нейтрализации.

– Ну конечно, не понос, так золотуха. Опять придётся краснеть и объяснять, что очередной чихнувший кислотой макдалианец – это всего лишь фокусник-аниматор. Куда выезжаем?

– Городской зоопарк, товарищ комиссар.

– Не нравится мне это. Ладно, на месте разберёмся.


Часом позже, на уютной веранде небольшого кафе, Шестой беседовал с комиссаром, прибывшим на место инцидента раньше и оцепившим район. На подъездах к зоопарку были установлены голограммы, демонстрирующие закрытую на санитарный день территорию, что подтверждалось табличками на воротах, и животных, мирно разгуливающих по вольерам, отдыхающих от ежедневных толп надоедливых посетителей. В целом, все так и было, с небольшой лишь разницей – посетители были, правда стояли они в строго очерченном комиссаром квадрате, а из животных недоставало одного гнусавого и отъевшегося на местных харчах ламантина.


– Улетел? Так просто, взял и взмыл в воздух? – еще раз переспросил Шестой.

– Ну что я, врать буду? – ответил второй комиссар, – Кто-то из неустановленных при подлете к планете, видать, решил прихватить себе забавную зверюгу.

– И сделал он это не когда-то, а средь бела дня, на глазах у пяти десятков наших граждан, – закончил за него Шестой, – паршиво.

– А в чем причина отказа в Управлении, не понимаю? Обнулить бы их всех сейчас – и дело с концом.

– Много поломок, отобрали у всех переносное оборудование. Теперь если хочешь кого-то нейтрализовать, придется получать такую кучу разрешений… рехнешься.

– Рехнемся мы сейчас. У нас пятьдесят человек, которые видели взмывшую в космос полутонную тушу и пока никаких идей, как это все адекватно объяснить.

– Я думаю. Заснять они что-нибудь успели?

– Какой там. Зверя ведь лучом подняли – здесь даже лампочки в фонарях сдохли. Так что пока утечек нет.

– Это хорошо… Значит так, найдешь мне одного человека, – Шестой рывком поднялся из кресла и одернул форму, – в течение часа он должен быть здесь. И кинооборудование. Чем больше, тем лучше. А я пока займу народ.


Комбинация правильно подобранной точки опоры и приложенной силы могут дать фантастический эффект. В особенности, если дело берет в свои чуткие руки Комитет по Надзору за Исключительными Гражданами. Не прошло и десяти минут с момента разговора, как в квартире Андрея Петровича Звягинцева в Новосибирске оказались несколько комиссаров и браво доложили сонному кинорежиссеру, что продолжение его картины Левиафан получило финансирование, но на этот раз фильм будет связан с ламантинами. Андрей Петрович поначалу слабо сопротивлялся, однако через несколько мгновений, не без комиссарской помощи, он, по непонятной причине смертельно напуганный, уже собирал вещи и пытался сказать жене, что всегда любил ее. Времени было мало, поэтому прощание вышло смазанным и Андрей Петрович садился на самолет до Вышеключинска с тяжелым сердцем. Но чем только не пожертвуешь во имя возрождения русского авторского кино, ведь так?

Тем временем в зоопарке, комиссар Шестой объявил предварительный отбор на пробы к съемкам нового фильма завершенным и поспешил обрадовать всех присутствующих, что они держались как надо. На вопросы о том, что, дескать, какие еще такие пробы, он укоризненно смотрел из-под форменной фуражки и указывал на незаметно для всех развернутую голограмму, на которой красовался огромный плакат о начале этих самых проб этим утром. Люди успокоились, перестали кричать, и, когда комиссар сначала припугнул законом о несанкционированных митингах, а потом сказал о небольшом вознаграждении в виде банки тушенки высшего сорта для всех присутствующих, вовсе расслабились. На радостях все наперебой начали спрашивать Шестого, как им удалось провернуть такой кино-трюк с ламантином, на что тот уклончиво ответил, мол, современные технологии вкупе с авторским видением дают, порой, ошеломляющие результаты.


За время, проведенное в самолете, Андрей Петрович с перепугу написал сценарий, который, однако, все равно повторял мотивы предыдущих фильмов. За основу была взята случайно совпавшая с реальным положением дел метафора. Согласно ей, бедный, истерзанный акулами творческой цензурой ламантин, улетал из России в глубокий космос, чтобы творить без оглядки на вездесущие духовные скрепы.


Через пятьдесят девять минут с момента разговора Шестого с другим комиссаром, Андрей Петрович Звягинцев стоял по стойке “смирно” в зоопарке и был готов поднимать с колен российский кинематограф.

– Сценарий есть? – недоверчиво спросил Шестой.

– Еще бы! – с вызовом и бесстрашием декабриста ответил Андрей Петрович.

– Тогда вперед, – вздохнул комиссар, – И помните, Родина бдит.


Оставив сглотнувшего ком в горле кинорежиссера на растерзание наспех собранной съемочной группе, комиссар Шестой подозвал помощника и направился к выходу.


– Пойдем, у нас еще до черта работы с личными делами.


Среда была в самом разгаре…

НЕ ДЕЛО О ПРОПАВШИХ


– За окном шел снег и рота красноармейцев, – пробурчал комиссар КНИГа Шестой при виде гордо шествующей в направлении его скромного кабинета процессии, – наверное по поводу вчерашних массовых пропажах людей.


Вид бравых комиссаров во главе с человеком в белом, как биография российского патриарха халате заранее поверг Шестого в уныние. Очень редко выдается случай, когда подобные стремительные процессии заявляются лишь для того, чтобы пожелать хорошего дня. Настолько редко, что никто из ныне живущих не смог бы вспомнить подобного казуса.


– Чем обязан, товарищи? – приветливо начал комиссар, едва дверь в его скромную обитель распахнулась от ласкового удара ногой.

– Поймали незарегистрированный объект. Вам стоит взглянуть на это. Возможно, криминал, – раздражительно бросил человек в халате.

– Ну что же, – усмехнулся Шестой, припомнив один старенький сериал, – тогда… по коням!


В камерах временного содержания Комитета можно было встретить довольно разнообразную межгалактическую фауну, в пору экскурсии водить. Досс и Мэт Рафферы дали бы руку на отсечение, чтобы хотя бы одним глазком взглянуть на местный бестиарий. Уверен, если вдруг это однажды случится, “Очень странные дела” несомненно разживутся еще парой сезонов. Однако цель визита Шестого в подвальные казематы выделялась даже на фоне здешних обитателей.

– Отключить ток, открыть решетку, – скомандовал Шестой, оказавшись рядом с камерой заключенного.

В камере никого не оказалось. Лишь голые стены, поднятые нары и большая металлическая полусфера в центре. На ножках.

– Это что за кастрюля? – спросил комиссар, указав на полусферу человеку в халате.

– Ехидство оставьте при себе. Это контейнер с объектом.

Пожав плечами, Шестой подошел к контейнеру и заглянул в бездну. Фиолетовая, с рыжими пятнами Бездна взглянула на комиссара.

– Объект, назовите свое имя, родную планету и цель прибытия на Землю, – стандартная фраза приветствия прозвучала несколько неуместно.

– Брлгфрг, – ответила фиолетовая жижа, недовольно булькнув.

– Так, ладно, попробуем с переводчиком, – с этими словами комиссар извлек из внутреннего кармана устройство, больше напоминающее допотопную мотороллу.

– Расскажите хоть, что эта жижа умудрилась натворить, пока я все настраиваю, – обратился Шестой к сгрудившимся у входа в камеру коллегам.

В процессе путанных рассказов остальных комиссаров, перебивающих друг друга и иногда начинающих повествование с самого начала, Шестому с трудом удалось понять, что жижа, хотя тут уместнее будет уже написать Жижа, была обнаружена мирно отдыхающей в Чернобыльской Зоне Отчуждения. Как она туда попала и связана ли она с отправившимся в космос вышеключинским ламантином, выяснить не удалось. Нашли ее чисто случайно украинские военные, выслеживающие нелегалов, которых часто можно встретить в тех местах. Собственно, именно благодаря обезумевшим сталкерам, радостно пытающихся зачерпнуть сопротивляющуюся Жижу литровыми банками, объект и попался удивленным военным. Когда нелегалов ожидаемо повязали, они не переставали восхищенно орать, мол, аномалии, монолит и вот это все. Жижа пыталась вставить свои пять копеек, но ее, к великому сожалению, не поняли и залили в первый попавшийся казан. В этом виде ее и застали прибывшие на место комиссары. Как вся ситуация была вновь улажена без нейтрализаторов, осталось секретом фирмы. А зря.

– Хрбгврл шкевецл? – выдал, наконец, переводчик Шестого.

Начало продуктивной беседе было положено.

– Ну что? – с нетерпением спросили Восьмой и Девятый, когда уставший Шестой вышел из камеры.

– Шплондоктль оказался неплохим собеседником, но он явно картавит.

– А кроме шуток?

– Он с Аркадии, к нам попал с приставшего к Байконуру круизного сверхсветового лайнера. Говорит, немного заплутал. У них в ЧЗО была экскурсия, а наш Жижа отбился от группы. Доставьте его в Казахстан первым рейсом, чтобы не пропали билеты.

– Так точно, Шестой.

– И да, кастрюлю оставьте ему. Говорит, понравилась очень, будет всем хвастать ей на Аркадии.

– Сделаем в лучшем виде, – весело ответили комиссары.

– Кстати, насчет дела о вчерашних пропавших…

– Жижа что-то знает? – оживился Восьмой.

– Да, компания туристов из соседней с ним каюты недосчиталась своего товарища, мимикрирующего под землян, вот и тягали на орбиту всех похожих. Своего они нашли, но пострадавших надо будет отнейтралить. Задача ясна?

– Так точно! – гаркнули комиссары, – не дело, конечно.

– Не дело, согласен, – кивнул Шестой и скомандовал, – Выполнять!


Казан с довольно урчащим Шплондоктлем на вытянутых руках унесли в транспортный отдел, а вымотанный комиссар Шестой угрюмо побрел к своим горам неразобранных бумаг в кабинете.


## СКАЗОЧНЫЙ


Комиссар Шестой беззаботно сидел в парке и внимательно наблюдал за двумя мужчинами, отчаянно размахивающими руками. Вроде ничего необычного, однако делали они это без единого звука, что отчаянно напоминало поведение клиптоподов, однажды уже пытавшихся поработить Землю. Однако стоило Шестому подойти к ним и проверить документы, оказалось, что они всего-навсего глухонемые.

А ведь размахивали очень убедительно.

Когда каждый пятый экзотический инопланетный чудак умеет притворяться человеком, достаточно тяжело отличить их землян. Несмотря на то, что обнаружить скрытых исключительных граждан можно по странному, граничащему с безумным, поведению, поймать их сложно. Особенно, когда речь заходит о России. Ведь по таким размытым ориентировкам в казематах Комитета давно бы куковала вся политическая элита страны. С телезвездами в придачу.

Тут нужно быть аккуратнее.


Хотя и сказать о том, что все верные (и не очень) слуги народа – выходцы из обычных людских семей, определённо нельзя. По идее можно, конечно, но это будет самыми наглым и бессовестным враньем, которое только можно встретить в нашей галактике.

У подобных адаптировавшихся засланцев есть очень забавная физиологическая особенность. Едва они добиваются успехов в карьере, как волосы в страшной спешке покидают их хитрющие иноземные головы. Появление синего оттенка кожи и летучего автомобиля не гарантированы.

Есть, к примеру в разработке один занятный объект, прибывший на Землю из далёкой Туманности, который заменил в свое время улетевшего на Венеру Бориса. Позывной у него сказочный такой, но это уже совсем другая, строго засекреченная, история…

## ЗАСЛАНЕЦ УДАЧИ

– Вещи собраны?

– Я налегке.

– Когда отбываете?

– Скорее, чем хотелось бы, к моему сожалению. Вы не откажете мне в небольшой ночной прогулке, комиссар?

– Конечно. Можно просто Шестой.


Комиссар Шестой повел своего бледнолицего коллегу с планеты Ориксан, больше известную современной науке, как OGLE-2005-BLG-390Lb, по утопающему в полуночной тьме пешеходному проспекту. В это время здесь отключались фонари и можно было не опасаться быть случайно замеченными излишне любопытным индивидом-полуночником. Помимо загадочной ночной романтики, которую, как ни странно, не разделяло большинство исключительных граждан, прибывших в Россию из других миров, время для прогулки определил тот факт, что жители Ориксана не могли находиться под прямыми лучами ультрафиолета. Их родной мир вполне обходился без огромной жаркой звезды под боком – местное солнце раз в пять меньше нашего, да и находится гораздо дальше.

– Меня печалит то, что пробыв на Земле полгода и закончив Высшее комиссарское училище, мне так и остались чужды многие особенности земного менталитета, – завел беседу новоиспеченный комиссар ориксанец.

– Земной менталитет, штука растяжимая, – развел руками Шестой, – у каждой страны он свой.

– Страны, как я понял, это, как бы, отдельные миры для уникального подвида людей, только расположенные на поверхности одной планеты?

– Да, вроде того, – усмехнулся комиссар, – Правда, из уст чужака это звучит немного сюрреалистично.

– Это действительно было сложно осознать. На Ориксане существует лишь один разумный вид, мы не дробим себя на мелкие общества.

Любой другой человек мог бы оскорбиться этими словами, однако Шестой прекрасно понимал, что ориксанец проделал путь в двадцать тысяч световых лет не для того, чтобы уязвить самолюбие землян. Это был первый представитель вида, который прибыл с целью обучения и создания дочернего отдела КНИГа на Ориксане. Беречь комиссара-миссионера было приказано пуще Господа Бога. И, хоть на роль апостола Шестой вряд ли мог претендовать, ведь священные писания еще не знали деятелей с подобными именами, свою работу он вполне себе успешно выполнил. Вскоре ориксанец отправится в свой холодный мир, и Земля надолго будет связана с ним лишь бесконечно медленными лучами радиопередач.

– Ну вот, – сказал Шестой, заметив черную тень, прошмыгнувшую через дорогу впереди, – теперь полет не состоится.

– В каком смысле? – развернулся в его сторону ориксанец.

– Черная кошка, – комиссар ткнул пальцем вслед драпающему зверьку.

– Полагаю, я не корректно понял смысл сказанного.

– Ну, суеверие такое. Пробежала черная кошка, значит будет преследовать неудача… Ладно, проехали, – отмахнулся комиссар, – Это глупо. Я лишь пытался разрядить обстановку.

– Вовсе нет, расскажите подробнее об этих суевериях. Полгода на Земле, а никто даже не заводил о них разговор.

– Что же, хм, – задумался Шестой, – Суеверия могут показаться немного странными, да и происхождение у них бывает запутанным, но многие верят. Как например с кошкой.

– А что не так с этим животным?

– Все так, просто… В общем, если черная кошка перебежала дорогу – жди беды. Так уж принято.

– Интересно, – протянул ориксанец, – Такого не давали на занятиях. Эти обычаи характерны для всех людей?

– Насчет всех, вряд ли, – усмехнулся Шестой, – а вот для русских, вполне. Умом Россию не понять, аршином общим не измерить: у ней особенная стать – в Россию можно только верить.

– Ваши слова имеют чередующиеся созвучия. Судя по тону, эта фраза принадлежит другому человеку. Это тоже часть суеверий?

– Нет, – улыбнулся комиссар, – Это называется “стихи”…

Хотя офицерский состав, читающий лекции и наставляющий будущих комиссаров на путь истинный, вполне неплохо справлялся с обучением кадров, многого молодой ориксанец так и не узнал. Пришлось комиссару Шестому восполнять катастрофический пробел в знаниях своего коллеги. Ведь не было еще ни одного гостя нашей страны, который бы уехал без жизненно необходимой информации о самых значимых традициях, стихотворениях, анекдотах, фразах из советского кино и привычек.

Спустя всего час интенсивной беседы, уставший удивляться ориксанец уяснил, что перед долгой дорогой непременно нужно принять положение “сидя” примерно на одну земную минуту, во время радостного события следует приносить в дар букет спороносных побегов с количеством стеблей, не кратным двум, а в случае, если возникла необходимость попрощаться в тот самый момент, когда вы и собеседник находитесь по разные стороны дверного контура, нужно перейти на одну сторону и только тогда завершить прощание.

– А это правда, что в ваших жилищах есть приспособления для употребления пищи, которые используете не по назначению, а как предметы декорирования?

– Вкратце – правда. Но это скорее историческая особенность, происхождение которой хоть и хранится старушками, как зеница ока, тем не менее, не самая приятная тема для беседы.

– Все, о чем я сейчас услышал, относится именно к России? – уточнил ориксанец.

– Да, верно.

– С чем связана столь сильная привязка к местности и фиктивным границам? Вы не контактируете с другими странами?

– Сейчас очень даже контактируем. Иногда сотрудничаем. Но буквально тридцать лет назад, страна была в полной изоляции.

– Поразительный феномен. Разве нет какой-то общей традиции, захватывающей большинство землян?

– Не знаю… – растерялся Шестой, – Оскар, может?

– Совершенно не представляю, о чем вы.

– Это церемония награждения самых успешных и талантливых актеров, – пояснил комиссар, – Проводится каждый год, и много, кто следит за этим событием.

– А кто такие актеры?

– Если не вдаваться в детали, то это люди, которые притворяются другими людьми. Как-то странно прозвучало.

– То есть ежегодно вы награждаете тех, кто притворяется другим эффективнее остальных? Это почетно на Земле, не быть самим собой?

– С такой точки зрения я никогда еще не смотрел на это, – признался Шестой, – но, в целом, так и есть.

– Получается, вы, люди, часто притворяетесь кем-то другим.

– Некоторые даже теряются в этой игре, – горько усмехнулся комиссар, невольно коснувшись кармана на мундире с одной-единственной фотографией, – Притворяясь перестают замечать, как чертова жизнь уже пролетела мимо, оставив тебя на грязной обочине бытия.

– Я читаю скорбь на вашем лице, комиссар. Все в порядке? – участливо спросил ориксанец.

– Да… – рассеянно ответил Шестой, – Ветер прошлого принес опавшие листья воспоминаний, как написал один автор. Не важно. Гляньте-ка лучше, вестник беды снова нашел нас!

Королевской иноходью к двум комиссарам подбежал черный упитанный кот. Он с явным недоверием покосился на мундир Шестого и прильнул к ноге ориксанца, на всякий случай звучно мурлыкнув.

– Скорее всего он голоден, – предположил ориксанец, взяв зверька на руки – А еще я испытываю приятные тактильные ощущения. Он мягкий. И вибрирует.

– Это он мурчит от удовольствия, теперь не отстанет.

– Может вы заберете его в свое жилище? Животное может погибнуть без хозяина.

– Ну, погибнуть он не погибнет, но хозяин ему и правда нужен, – сказал Шестой, поглаживая довольную черную тушку, – А забирайте его как сувенир! Готов поспорить, на Ориксане нет котов.

– Думаете разрешат?

– Вне всяких сомнений! – комиссар пришел в восторг от собственной идеи, – Пусть будет исключением и принесет удачу.

– Что же, я согласен. Назову его Свасьгершлингт, что означает “Посланник Удачи”.

– Думаю на Ваську он будет откликаться все же охотнее. Да и не посланник он. Я бы сказал, “Засланец Удачи”, так гораздо правдоподобнее.

– Будь по-вашему, комиссар Шестой, – торжественно ответил ориксанец, – А теперь пора возвращаться. Меня и Свасьгер… Ваську, то есть, ждет на орбите сверхсветовой крейсер.


Вот так Васька, который всего лишь решил перед сном сбегать за куском колбасы, припрятанной еще в обед, отправился вместе с новым хозяином на Ориксан. За время долгого путешествия он успел пожевать пару не особо важных проводов и поймать удачу за хвост в виде проникшей на корабль мыши. Как она там оказалась, непонятно, но Васька заработал бессмертную славу среди членов экипажа корабля и прибыл на холодную планету с титулом, которого он, по своему кошачьему мнению, и заслуживал. Васька ступил на поверхность Ориксана героем. Или, как его емко обозвал комиссар с далекой-далекой Земли, Засланцем Удачи.

## МОМЕНТ ТЕРЕШКОВОЙ


Десять…

Вспоминаю подруг.

Девять…


Родной дом встал перед глазами.

Восемь…


Ты долго к этому шла, не бояться!

Семь…


Я в порядке, я в порядке. Там ведь уже побывал Юра.

Шесть…


Мамочки, все равно страшно.

Пять…


Соберись, Валька. Все получится!

Четыре…


Весь Союз смотрит, в конце концов.

Три…


Ну же, Валя, потерпи. Так, не время для дурацких рифм.

Два…


Интересно, а полет можно считать выездом за границу?

Один…


Я готова, готова, готова!

Пуск!


– Говорит пилот корабля "Восток-6" Валентина Терешкова. Подтверждаю полет! Несколько растёт перегрузка и вибрация. Чувствую себя отлично, настроение бодрое!


– Принимаем тебя хорошо, Восток-6. Удачи, Валентина.


Корабль с первой советской женщиной, решившейся бросить вызов космическому пространству, взмыл ввысь. Очередной человек, посвятивший себя тому, чтобы ненадолго покинуть пределы СССР, помчался навстречу своей цели.


– А ведь красивая все-таки планета. Земля-то наша. Мамочки, большая какая. Половину Союза видно. Вот это да! Пока на связь не вышла, можно ещё немного поглазеть. Вот это ты смогла, Валька, будет, что дома рассказать! Так, а это что за луч такой?


Гравитационный захват исследовательского крейсера расы Нибиру, ожидавшего появления несуразного Востока под полями преломления, захватил свою цель. Предстоящая операция должна быть быстрой и точной, тогда аборигены Земли не заподозрят подмены. Руководитель проекта, невысокий нибириец, провел по лысине пятипалой лапкой, приглаживая остатки волос. Стратегия по внедрению успешно начала претворяться в жизнь…


– Восток-6, говорит Байконур, ответьте!


– Байконур, это Восток-6, слышу Вас отлично. Сигнал хороший, были помехи. Полет продолжаю согласно курсу. Готовлюсь к радиосвязи с Востоком-5!


– Поняли Вас, Восток-6. При возникновении неполадок немедленно докладывайте. Валентина, это очень важно.


– Поняла Вас, Байконур, – в глазах женщины космонавта появился холодный механический блеск, не свойственный живым существам, – Вы даже не представляете, насколько это важно…


Заседание в Государственной думе Российской Федерации было в самом разгаре. Из колонок донесся голос:


– Коллеги, думаю, нет возражений. Валентина Владимировна Терешкова тоже хотела бы выступить.


Под грохот аплодисментов рыхлая фигура 83-летнего депутата поднялась и уверенно пошла к трибуне. Взгляды скользили по её обманчиво старому силуэту. Отчетливые шаги гулко разносились по Залу Заседаний. Никто не подозревал, что сейчас будет произнесена знаменательнаы речь, уникальная для Новейшей Истории.


– Все эти полтора месяца было много встреч с избирателями. И практически везде они говорили о будущем, о том, кто возьмёт на себя ответственность за страну. Зачем крутить и мудрить, зачем городить какие-то искусственные конструкции – надо все честно, открыто, публично предусмотреть. Или вообще убрать ограничения по числу президентских сроков в Конституции или, если этого потребует ситуация, и самое главное, если этого захотят люди, заложить в законе возможность для действующего Президента вновь избираться на эту должность. Уже в соответствии с обновлённой Конституцией Российской Федерации!


Последние слова женщины-космонавта и депутата потонули в раздавшихся аплодисментах. Присутствующие поднялись со своих мест, чтобы получше разглядеть того, кто взял на себя ношу публично заявить о том, что зрело у всех в головах не один год. Но, несмотря на пристальные взгляды, ни один их собравшихся не заметил ни холодного металлического блеска в глазах оратора, ни его едва заметного шрама на затылке неестественной формы.


Внедрение прошло более, чем успешно…


ХОЛОДИЛЬНИК – НЕ МЕСТО ДЛЯ САХАРА


Если долго не выбрасывать еду из контейнера в холодильнике, однажды можно стать уже не самым разумным видом в собственной квартире. А в последствии и вовсе проиграть естественный отбор чему-то, бывшему ранее фрикасе из курицы.

Однажды, в небольшом, но и не совсем маленьком городе, в самом обычном панельном доме с ржавыми трубами и ворчливыми бабками у каждого подъезда, один парень решил совершить нечто. Под нечто подразумевалось то, что обычно у мужчин окутано тайной, по масштабам сравнимой с извечными вопросами о том, что же надевают попы под рясы и сильно ли ударит током, если бросить работающий фен в ванну. Он решил приготовить поесть.

Дабы не обличать в истории людей, которые уже давно покрыли воспоминания об этом случае пылью прошедших лет, назовем главного героя абстрактным именем Захар. Почему бы, собственно, и да.

Так вот на удивление, противореча всем неписаным догматам мужского братства, Захар любил готовить. С вдохновением художника он творил, забывая о времени, и вся кухня служила ему кулинарным полотном. Обычно при виде людей, настолько самозабвенно увлеченных процессом, окружающие начинают говорить на полтона тише и передвигаться исключительно ползком. Пылкой страсти, которую он испытывал, заходясь в причудливом танце среди башен из кастрюль и сковородок, позавидовала бы любая приличная домохозяйка.

Уверен, неприличная тоже.

Короче говоря, процесс готовки занимал его более, чем что-либо еще. Однако, как и любого творца, процесс переставал волновать его, стоило лишь ему завершиться. Блюда, сотворенные Захаром, довольно быстро и небрежно фасовались в неприметные контейнеры и отправлялись в глубокий анабиоз на полки вместительного холодильника. Участь контейнеров зачастую была весьма печальна. Ведь как только новое произведение Захара помещалось в аккуратные пластиковые стенки, о нем благополучно забывалось. И лишь закатившиеся вглубь полок овощи, уже отжившие свое, скрашивали однообразные морозные будни бедных контейнеров.

По сложившейся доброй традиции, еда жила в холодильнике около месяца, а затем, на минуту узрев недовольное бородатое… лицо своего создателя, она отправлялась на веселые странствия по лабиринтам российской канализации. Так было всегда и, по большей части, ситуация всех более-менее устраивала. Продукты текли в квартиру Захара широкой рекой и практически все тем же потоком покидала ее по сточным трубам. Но идиллия сверхотходного производства была нарушена. Начало было положено в тот самый день, когда в очередной сеанс неудержимого творчества, в холодильник отправилось свежесозданное фрикасе из курицы.

До сих пор официальной версией начала инцидента принято считать появление в квартире мелких муравьев-сладкоежек. По мнению остальных, немаловажным обстоятельством является то, что задумавшись о высоком, Захар зачем-то убрал в холодильник сахар, оставив за чуть надорванным пакетом едва заметную сладкую тропу. Помимо этого, именно в этот момент ему позвонили и он закрыл дверцу не очень плотно. Как мы видим, вероятность этого события стремилась к значению, численно выражающим возможность спонтанного коллапсирования Вселенной. Все считают, что такое происшествие невозможно ровно до тех пор, пока оно не отпечатывается на страницах учебников и методических пособий курсантов Высшего Комиссарского Училища. К сожалению, звезды сошлись, парад планет выстроился в идеальную прямую, а бабочка на другом полушарии очень выразительно взмахнула крыльями, и процесс был запущен.

Порой любопытство существ, не одаренных интеллектом, весьма поражает. Наверняка существует некая высшая сила, направляющая их несведущие тушки. Иначе как еще объяснить то, что отряд муравьев-разведчиков, отправившихся установить место дислокации сахара, отклонился от маршрута и решил по пути навестить обитель благополучно тухнущего фрикасе из курицы. Не найдя ничего более умного, бравые насекомые, подобно Гастелло, спикировали в контейнер. Наверняка во славу своей Королевы. Так в фрикасе попала Жизнь.

А дальше – дело техники.

На протяжении месяца, который традиционно отводился всем временным поселенцам холодильника, Фрикасе готовилось дать отпор. Оно поглощало некоторые продукты, становясь сильнее, однако этого все равно было недостаточно, чтобы одолеть своего создателя. Даже нарастив себе мощную броню из макарон и мясных биточков, оно не было уверено в своей победе. Изо дня в день Фрикасе покидало контейнер и перемещалось по холодильнику в поисках решения. Лишь за день до наступления Дня Х, буквально за несколько часов до обычного ритуала избавления от пропавших продуктов, завершилась последняя стадия роста, и Фрикасе обрело то, что помогло решить задачу, казавшуюся невозможной. У него появился Разум. А тот, кто обрел разум, никогда не ввязывается в драку, будучи неуверенным в собственной победе.

Мудро рассудив, что насилие порождает насилие и этот замкнутый круг ведет лишь к растрате жизненных сил, познавшее себя Фрикасе тайком выползло из холодильника и смачно шлепнулось на пол. Нет, конечно, столь достоверно описывать звуковые подробности имеет моральное право лишь свидетель события, но все это восстание планеты макарон лицезрело лишь изрядно поредевшее муравьиное войско. А оно, как потом оказалось, вовсе не было настроено на дачу показаний.

Фрикасе, тем временем, совершив ряд довольно простых манипуляций, успешно распахнуло кухонное окно, еще раз осмотрело место своего зачатия и рождения, и, без всякого сожаления, сигануло вниз.

В это время, начинающий учитель из небольшого городка, расположенного в штате Канзас, США, приехал навестить своего русского товарища. Изрядно познав национальный менталитет, то есть основательно напившись, двое друзей решили отправиться в увеселительную прогулку за дозаправкой в круглосуточный магазинчик неподалеку.

Бобби Хендерсон, как бы это не казалось не относящимся к делу, был большим поклонником космической теории происхождения человека, поэтому при любом удобном случае он, словно почуявший опасность суррикат, запрокидывал голову и созерцал россыпи звезд на ночном небосводе. Однако в тот день было довольно облачно и понаблюдать за манящими разум Бобби точками не удалось. Чрезвычайно раздосадованный, он плелся за своим товарищем до магазина, поглядывая по сторонам. И ничем бы ему не запомнилась эта короткая прогулка, если бы на глаза не попалось уже знакомое нам Фрикасе, деловито изучающее указатели, переползая от одной таблички к другой.

“Белочка”, – спокойно сказал Бобби, наблюдая за всей этой неординарной картиной.

Его друг бы даже не отреагировал на фразу, но загвоздка в том, что это было первое слово, сказанное американским учителем по-русски. Самое интересное, что даже без намека на акцент. Даже глава Татарстана справился бы хуже.


Услышав, что его заметили, Фрикасе обернулось и решило, что человек вполне может подсказать дорогу до ближайшего космодрома. Ведь ежесекундно эволюционирующее Фрикасе уже не желало жить среди примитивных землян. Обратившись к Бобби на чистом английском, оно повергло его в глубокий шок, отчего последний свалился в обморок.

Ну а после была достаточно стандартная ситуация, когда гражданские натыкаются на исключительного гражданина. Вначале приехала скорая и увезла Бобби, затем приехала полиция и увезла невозмутимое Фрикасе, а затем приехали чертыхающиеся комиссары КНИГа и стерли всем память. Даже продавщице в магазинчике, до которого друзья так и не дошли.

На всякий случай.

Дальше след истории теряется в архивных отчетах Комитета. Достоверно известно лишь то, что некий комиссар Шестой, после долгого разговора с Фрикасе, вышел ошарашенный и несколько прозревший. Виновника инцидента, в соответствии с его пожеланиями, доставили на космодром Восточный, с которого как раз стартовал шаттл. Познавшее смысл всего сущего Фрикасе улетело в открытый космос, как оно само заявило, “размышлять о жизни и создавать ее”. О его дальнейшей судьбе ничего не известно.

Бобби Хендерсон, вернувшись в США, постоянно терзался снами, в которых ему являлся некий Макаронный Монстр и представлялся Богом. Видимо, действие нейрализатора не смогло загладить эмоциональный след от впечатлений поездки в Россию. Что же, такое часто бывает с иностранцами. Говорят, он даже создал религию, в которой можно фотографироваться на водительское удостоверение с дуршлаком на голове, а всем в мире якобы заправляет макаронное, с большими тефтелями, мессиво.

Один лишь забытый во время всей этой истории Захар остался без своей порции стирающей память вспышки. Поэтому и по сей день он продолжает готовить еду, складывать ее в контейнеры и благополучно забывать о ее существовании. Так что как знать, может все вновь повторится сначала.

Но все-таки не убирайте сахар в холодильник. От этого одни неприятности.

## МЫ ВАМ НЕ ЛВЧ

Мелкий дождь настойчиво стучал по крыше казенного УАЗа, рассекающего полуночную трассу тусклыми огнями фар. Погода располагала к угрюмым разговорам и мрачным мыслям, и совсем не настраивала на поиск приключений. Однако, если ты совершенно случайно оказался комиссаром КНИГа, и так совпало, что твой позывной "Шестой", то приключения найдут тебя сами. Будут доставлены в целости и сохранности, горячие, с пылу с жару. И ведь не отвертишься, профессия не позволяет.


Уставшего Шестого, которого на ногах держала только подаренная начальством путёвка в Геленджик, вызвался подвезти до военного аэродрома Десятый. Круиз уходящего в заслуженный отпуск комиссара должен был начаться с военного транспортника, согласившегося подбросить коллегу по защите страны до заветного городка на побережье. Насчёт питания во время полёта не уточняли, а Шестой решил не спрашивать. А то мало ли, платить заставят.


Ничего не предвещало беды, кроме того, что единственная радиостанция, которую удалось поймать, беспрестанно крутила шансон. И вдруг безлунная промозглая ночь перестала быть такой тёмной. Трасса впереди автомобиля озарилась ярким светом, а откуда-то сзади послышались громкие чавкающие звуки. Шестой, удивлённый не меньше своего напарника, развернулся в поисках источника этого сверкающе-чавкающего мракобесия. Чем бы оно ни было, это приближалось. Нагнав уазик, неустановленный объект некоторое время летел прямо над ним, словно изучая содержимое жестяного внедорожника. Внезапно, резко ускорившись, нечто рвануло вперёд, оставив комиссаров позади, отлетело на достаточное расстояние и аккуратно приземлилось поперёк дороги, выключив ослепительный свет.


– Ну твою то мать! – простонал Шестой, измученно потирая глаза. – Ведь я же почти уехал.


– Повезло, нечего сказать, – усмехнулся Десятый. – Ну, как говорится, делу время, а…


-… А ты замолчи, – угрюмо закончил за него комиссар. – Встань метрах в двадцати, мотор не глуши, нашим пока не докладывай, может залетный кто-то, потерялся опять.


– Товарищ комиссар… – Укоризненно начал Десятый.


– У меня отпуск уже вот-вот. Птичка, вон, уже на взлетке ждёт. Сейчас быстро узнаем, что к чему, и поедем дальше. Рапорт напишешь задним числом, не маленький. Все, работаем.


Десятый лишь грустно кивнул. Шишки в случае чего вырастут на его светлой голове.


Выйдя из замершего внедорожника, Шестой осторожно двинулся к небольшому кораблю, явно рассчитанному на лишь на одного пилота. На ходу он торопливо сунул в ухо новую модель переводчика и расстегнул кобуру на поясе. Всё было готово к мирным и ни к чему не обязывающим переговорам.


– Я пришёл с миром, – начал надиктовывать переводчик, обработав истеричный визг существа, выползающего из открывшегося люка. – Технически, конечно, прилетел, но суть от этого не меняется!


Из проёма в корпусе звездолета показалось щупальце, судорожно размахивающее рулоном туалетной бумаги, насаженным на монтировку. Знакомство резко перестало походить на коварный план по порабощению планеты.


– Объект, ваше имя, родная планета и цель прибытия на Землю! – Крикнул Шестой, не убирая правой руки с холодной рукоятки ТТ.


Щупальце с импровизированным символом мира, выползающее из люка, плавно перешло в небольшую шарообразную мохнатую тушку с огромным багровым глазом и чёрным провалом рта. Майк Вазовски, не иначе.


– Имя и цель прибы…, – начал было Шестой.


– Потом, агент. Все потом! – перебил его пришелец и завопил, размахивая щупальцами: – Времени почти не осталось, мы все в опасности. Ваш мир под угрозой!


Из за отсутствия имени и других емких ассоциаций, Шестой прозвал новоприбывшего Оком. Кажется, подожди немного, и тут же объявятся полурослики и начнут швырять в пришельца кольцо.


– Вы провозите с собой оружие, наркотические вещества или иные запрещённые материалы? – уточнил комиссар.


– Ни в коем случае! Я торговец, следовательно, осведомлён о порядках во всех разумных мирах. Разумеется, это заявление юридически не совсем достоверно, ведь никаких документов, подтверждающих наличие…


– Я понял, – прервал занудного болтуна Шестой. – Что там с угрозой, опасностью и прочими страстями?


Комиссар обернулся и махнул Десятому. Тот уже порядком нервничал, оставив попытки поймать обрывки фраз. Завидев жест, комиссар побежал лёгкой трусцой к месту контакта, неуклюже засовывая в ухо переводчик. С такой сноровкой повышения до Девятого ему можно было не ждать.

– Итак, агенты, – начало было Око, найдя благодарную аудиторию, – вот моя история.

– Мы не агенты, – осадил пришельца Шестой. – А комиссары из Комитета по Надзору за Исключительными Гражданами.

– То есть вы не “Люди В Черном”? – удивилось Око, – Просто я видел кино, в котором…

– Нет, – раздраженно прервал его комиссар, – мы не относимся к тем клоунам. У нас, по крайней мере, на Почте люди работают. Сразу не скажешь, конечно, но тем не менее.

– Понял-понял, господа э-э-э… комиссары. Спешу заверить, что обращения лишь формальность , ни в коем случае не умаляющая моего глубокого к вам уважения.

– К делу.

– Да, разумеется, – Око подобралось и встало в позу, достойную античных ораторов, ну или Меркюри, на худой конец. – Моя история берет начало во временах, когда я был скромным торговцем, не подозревающем о злом роке судьбы. Все началось неделю назад…

Из нудного рассказа, пестрящего канцеляризмами и очень странными аллегориями, выходило, что Око – несчастный и гонимый всеми беженец. По его словам, в один прекрасный день весь ближний космос вокруг его родного мира заполонили неизвестные корабли. Многократно превосходя числом благородных (на этом моменте комиссары еле сдержали улыбки) воинов-защитников, незнакомцы смели оборону планеты и обрушили на поверхность огромные механизмы, похожие на гигантских спрутов, которые немедля начали терраформировать планету, делая ее непригодной для проживания.

– Слушай, это все мне смутно знакомо, – прошептал Шестой напарнику.

– Ага, сейчас он скажет, что его зовут Шепард, а его “Нормандия” – единственный уцелевший корабль, – ухмыльнулся Десятый.

Тем временем многоногий колобок вдохновенно вещал о своей нелегкой судьбе. Или многорукий, смотря чем считать его кучу щупалец.


– И лишь мне и “Нормандии” удалось покинуть планету, оставив позади гибнущих братьев и сестер, – давило на слезу Око. – Но мой отлет в самую последнюю секунду заметили захватчики и выслали в погоню огромный корабль, призванный нести смерть и разрушения.

– То есть по твоим же словам, ты привел на Землю неизвестный агрессивный вид, который уничтожает разумные миры за несколько часов, чтобы двое комиссаров остановили его? – вмешался в разговор Десятый. – Я правильно тебя понял, окуляр волосатый?

– Попрошу не употреблять в мою сторону подобные выражения.

– И как же выглядят эти твои жнецы? – спросил Шестой.

Ответить Око не успело. Словно в библейских сказаниях, хотя вся ситуация скорее походила на супергеройский комикс, небо разверзлось. Тучи быстро отлетели от греха подальше, дождь перестал, и темная ночь озарилась желтыми всполохами. Вскоре показался космический корабль. Окруженный многочисленными огнями работающих двигателей, он оказался в разы больше, чем Шестой представил себе из рассказа маленького Ока. Комиссарам бы хотелось разглядеть побольше всяких неимоверно важных и интересных всем деталей, но время едва перевалило за полночь, поэтому оставалось довольствоваться необъятой черной громадой, окруженной желтым маревом.

– Эм… Кхм. Назовите свое имя и цель прибытия на Землю! – неуверенно крикнул Шестой.

За пистолет он уже решил не хвататься. Вдруг там обидятся, придется потом выковыривать штабное оружие из самых неожиданных мест.

– ЗЕМЛЯНИН, МОЕ ИМЯ ВИЦЕ-АДМИРАЛ КОРОЛЕВСКОГО ВОЕННОГО ФЛОТА ШАРК’ХАН, – скромное приветствие раздалось, словно гром. Если бы гром звучал, как голос Харона. От акустической волны комиссары присели, кроны деревьев враз лишились своих листьев, а Око заголосило еще громче.

– Это они! Они! Скорее созывайте всех, открывайте огонь! – вопил пришелец, спрятавшись за Десятого.

– Шестой, – лаконично ответил комиссар, вставая в полный рост. – Ваши намерения?

– ОНИ ПРОСТЫ, ШЕСТОЙ. РЯДОМ С ВАМИ ПРЕСТУПНИК. ЕГО НУЖНО ОТДАТЬ. И МЫ УЛЕТИМ.

– Что конкретно он совершил? По моим данным, он беженец с места глобального военного конфликта, в котором вы замешаны.

– ГРАХКХАКХАХ, – раздалось нечто, похожее на смех, – КАК Я И ДУМАЛ. ОН ИЗ НАШЕГО МИРА, ПРЕДСТАВИТЕЛЬ НАРОДА ПОПРОШАЕК. ПО СЛУЧАЙНОСТИ ЕМУ ПРЕДСТАВИЛАСЬ УКРАСТЬ НЕЧТО, ПРИНАДЛЕЖАЩЕЕ КОРОЛЮ.

– Значит ты у нас обычный цыган, а? – спросил Шестой у оцепеневшего от страха Ока и продолжил, обращаясь к кораблю в небе. – Что именно он выкрал?

– СВЯЩЕННОЕ ЖИВОТНОЕ. ПОДАРОК ЖИТЕЛЕЙ МИРА ОРИКСАН. ЭТО СВАСЬГЕРШЛИНГТ. ПРЕДАТЕЛЬ СХВАТИЛ ЕГО НА ПРОГУЛКЕ И ПОЛЕТЕЛ К ЗЕМЛЕ В НАДЕЖДЕ ПРОДАТЬ ЕГО. НАДЕЮСЬ МОЙ КОРАБЛЬ УСПЕЛ ВОВРЕМЯ.

– Вот Васька, и впрямь засланец удачи. Да у него жизнь интереснее, чем у всей нашей планеты, – пробурчал комиссар. – Око, засранец ты болтливый, доставай кота.

– ЕСЛИ ЕГО ЗДЕСЬ НЕ ОКАЖЕТСЯ, Я, ВИЦЕАДМИРАЛ ШАРК’ХАН, УНИЧТОЖУ ЭТУ ПЛАНЕТУ.

– Эй-эй, – закричал Шестой, – не торопись. Здесь ваш Свасьгер… ну ты понял в общем. Это вообще его родина. Кот он. Самый обыкновенный. У нас таких в домах держат, как питомцев.

– СВАСЬГЕРШЛИНГТ НЕ ПИТОМЕЦ, ОН СПОСОБЕН ЖИТЬ ВЕЧНО! ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, О ЧЕМ ГОВОРИШЬ!

– Хорошо-хорошо, – поспешил успокоить нервного командира комиссар, – не питомец. Но так или иначе, наша планета – родина вашего священного животного. А вот и он собственной персоной, кстати.

Вдоволь выспавшийся Васька, не подозревающий о страстях, кипящих вокруг его скромной персоны, решил понежиться на травке. Неторопливо выбравшись из корабля, он спрыгнул на землю и подозрительно принюхался. Знакомые запахи. Земля. Фе. Место, где он был просто котом. А ведь он всегда знал, что создан для куда более важных титулов. Васька сладко потянулся при мысли о том, что скоро, наверное, он опять попадет к тому огромному существу, построившему для него отдельный домик во дворце. И тут Васька заметил семь глаз, смотрящих на его скромную личность. Две пары глаз принадлежала смутно знакомым комиссарам, одна пара находилась за метровой броней флагманского звездолета высоко в небе, а последний, самый большой глаз, таращился из мехового шара. Тот принадлежал существу, пытавшемуся во время полета накормить Ваську орехами.

– Ты зачем его вообще сюда тащил? – обратился Десятый к Оку.

– Продать хотел, – угрюмо ответил он тот.

– Песок продавать арабам, и то выгоднее, – усмехнулся комиссар. Теперь котов ты, полагаю, долго не увидишь.

– Но вы же обязаны защитить меня! – вдруг вскричал пришелец. – Я фильм смотрел!

– Еще раз, мы вам не “ЛВЧ”, – устало отмахнулся Десятый.

– А в чем разница? – зло спросило Око, наблюдая, как Шестой аккуратно взял кота и отнес к спасательной капсуле, спустившейся с корабля.

– Название у нас длиннее. И подзатыльник можем дать на прощание. Больно не будет, а вот обидно – вполне. Так что давай, спекулянтишка рыночный, двигай конечностями в сторону правосудия.

– МЫ ЗАБЕРЕМ НАРУШИТЕЛЯ, ШЕСТОЙ.

– Да пожалуйста, – пожал плечами комиссар. – Мне все равно его девать некуда.

– В ЗНАК БЛАГОДАРНОСТИ ЗА ПОМОЩЬ, ИМЕНЕМ КОРОЛЯ, ОБЪЯВЛЯЮ ПЛАНЕТУ ЗЕМЛЯ ЗАПОВЕДНЫМ МИРОМ. ОТНЫНЕ И НАВСЕГДА, ВЫ БУДЕТЕ ПОД ЗАЩИТОЙ НАШЕЙ ВЕЛИКОЙ МОНАРХИИ.

Огромный корабль поднял спасательную капсулу с Оком и Васькой на борт, активировал и захватил магнитным лучом челнок со взятым из видеоигры названием “Нормандия” и взревел двигателями на прощание.

– Как считаешь, стоило им сказать, что коты не бессмертные? – спросил Десятый, смотря на удаляющийся корабль.

– Слушай, все так хорошо закончилось. Да и сомневаюсь я, честно говоря, в их земном происхождении. Есть в них что-то… от высших существ.

– Тогда поехали? Мы впритык, но успеваем. Отпуск впереди, как-никак.

– Отпуск. То самое, что необходимо, когда опять случайно спас мир, проезжая мимо, – улыбнулся Шестой и похлопал Десятого по плечу. – С тебя рапорт.

Комиссар Шестой все-таки успел на самолет и благополучно улетел на отдых. Но не беспокойтесь, ведь, пока его не будет, другие комиссары во всех уголках нашей Родины продолжат хранить наш шаткий покой. И помните, никогда не оскорбляйте комиссаров сравнениями, ведь они вам не “Люди В Черном”.