# Пой, ласточка, пой!

Татьяна Викторовна Бурмистрова

Маленькая певунья оказалась в сиротском приюте, только не простом, а очень даже волшебном. Судья отправила туда малышку для исправления, поскольку Аркадьевна – самая настоящая жадина и капризуля. Девочка подружилась с детьми, от которых отказались родители и поняла, что она очень счастливая. Ведь самое главное для ребенка – семья! С помощью песенки девочка сотворила доброе чудо, о котором вы узнаете, прочитав эту сказочную историю до самого конца.

Оленька – улыбчивая девочка с забавными хвостиками. На носу у нее модные очки, через которые она смотрит на мир чуть удивленными зелеными глазами. Природа наградила девочку музыкальным слухом, красивым голосом и еще каким-то чудесным свойством. Ее песенки, и веселые, и грустные, проникают в самое сердце и трогают душу. Вот такая магия.

Девочка живет с родителями. Она единственный ребенок в семье, да еще и талантливый, поэтому с нее пылинки сдувают и, конечно, балуют. Игрушками завалена комната, а наряды уже не помещаются в шкафу, только Оленьке все мало. Ее бесконечные «хочу» как-то незаметно переросли в самую обычную жадность.

У Оленьки сегодня день рождения. Именинница получила от родителей подарок и поздравления, а потом вдруг насупилась:

– Где бабушка? А куколка? Она мне обещала!

– Бабушка заболела, – грустно сказала мама.

– А как же уговор? – рассердилась Оленька.

Папа с укором посмотрел на дочку и покачал головой:

– Как тебе только не стыдно. Тебе бабушку совсем не жалко?

Оленька нахмурила брови, поджала губки и обиженно засопела.

– Идем, доченька, в магазин, – предложила мама. – Купим тортик, какой ты только пожелаешь.

– Ладно, – согласилась Оленька. – И свечи. У меня много-много разных желаний!

В магазине девочка остановилась у витрины и увидела ту самую куколку, которую ей обещала подарить бабушка.

– Мамочка, купи, – попросила она.

– Нет, дочка, – сказала мама. – Иначе на лекарства бабушке денежек не хватит.

– И пусть! – крикнула Оленька. – Хочу куколку! Купи!

Мама ушла в аптеку, а девочка рассерженно топнула ножкой и так громко зарыдала, что испуганные покупатели переглянулись и покачали головами.

– Нельзя быть такой эгоисткой, – сказала сгорбленная старушка в синем платочке.

– Отстаньте! – отмахнулась от нее Оленька.

– Если ты сейчас же не прекратишь скандалить, то мне придется вызвать полицию, – припугнула капризулю строгая блондинка с родинкой на щечке.

– Вызывайте! – смело выкрикнула девочка.

– Быть, по-твоему, – ответила девушка, и в ту же минуту на улице раздался вой сирены.

В торговый зал вошли двое полицейских, подхватили Оленьку под руки и вывели на улицу, затем посадили в машину и куда-то повезли.

– Вы меня арестовали? – перепугалась девочка.

– Так точно, – ответил пожилой полицейский и почему-то засмеялся.

– Придется тебе, Оленька, держать ответ за свое поведение, – весело сказал второй, молоденький и усатенький, и подмигнул девочке.

– Я не могу, мне домой надо, – покачала головой нарушительница.

Машина вскоре остановилась. Полицейские помогли девочке выйти и направились к невысокому зданию. Оленька узнала место – в этом парке она часто гуляла с мамой. Все было знакомо: и березовая рощица, и цветочные клумбы, и скамеечки.

Полицейские постучали в дверь с табличкой «судья», вошли и пропали. Оленька нервно переминалась с ножки на ножку, потом услышала шаркающие шаги и оглянулась. По коридору шла та самая старушка, в синем платочке, из магазина.

– Ты последняя? – спросила она.

– Так нет никакой очереди, – удивилась Оленька.

– Тогда входи, не задерживай. Я спешу!

Девочка постучала в дверь и робко вошла в пустой кабинет. Судя по звукам, что раздавались за стеной, по телевизору шла трансляция футбольного матча. Игрок забил гол, и тут же поднялся гвалт: неистово закричали болельщики на трибунах и те, что находились в соседней комнате.

– Здравствуйте, – сказала Оленька, когда крики стихли.

Быстрым шагом в комнату вошла спортивного вида женщина в джинсах, белой футболке и свистком на шее.

– Присаживайся, – сказала она и приветливо кивнула головкой с модной стрижкой.

Затем тетенька дунула в свисток, и в кабинет тотчас вошли двое: сгорбленная старушка и молодая блондинка из магазина.

– Отлично, – обрадовалась судья. – Защитник и нападающий прибыли. Приступим к рассмотрению дела.

Девушка с родинкой встала и сказала:

– Оленька нарушила порядок в общественном месте.

Судья свистнула и показала девочке желтую карточку со словами:

– Первое предупреждение.

– Оленька жадничает, – продолжала нападать девушка.

– Неужели? – удивилась спортивная тетенька и снова подняла вверх желтую карточку. – Второе предупреждение.

– Дайте шанс моей подзащитной! – вступилась за девочку взволнованная старушка. – Прошу о снисхождении.

– Мне нужно внимательно ознакомиться с материалами дела, – ответила тетенька и уткнулась в планшет, время от времени перелистывая пальчиком электронные странички. Наконец, судья подняла глаза и показала девочке красную карточку.

– Справедливо, – кивнула блондинка.

– Удаление! – ахнула старушка и скрюченным пальчиком стукнула по циферблату своих наручных часов, отчего секундная стрелка ненадолго замерла, а потом побежала в обратную сторону.

Судья встала и огласила решение:

– Оленька направляется в приют для исправления на неопределенный срок. Привести в исполнение!

Из соседней комнаты вышли полицейские, только одеты они теперь были иначе: в белые футболки, спортивные шорты, гетры и бутсы. Дяденьки взяли Оленьку за руки и вывели на улицу, где в припаркованной у входа полицейской машине выла сирена. Затем автомобиль начал корежиться и превратился в сверкающую синюю пирамиду.

– Тебе туда, – втолкнул в треугольную дверь девочку пожилой.

Полицейские весело переглянулись и убежали на стадион играть в футбол с товарищами, а Оленька летела на бешеной скорости по светящейся трубе в неизвестность и громко вопила:

– А-а-а-а-а!

Она продолжала истошно визжать, хотя движение уже давно прекратилось.

– Чего ты так орешь? – услышала девочка знакомый голос старушки. – Оглушила меня совсем.

Оленька открыла глаза и увидела перед собой средних лет женщину в синем платочке.

– Вы, случайно, не та самая старушка из супермаркета? – испуганно спросила девочка.

– Та самая, – засмеялась женщина. – Изольда Татьяновна меня зовут.

– Ерунда какая, – удивилась Оленька. – Отчество должно быть по отцу. Я, например, Аркадьевна.

– Договорились.

Девочка с недоверием оглядела бывшую старушку и спросила:

– Как такое может быть? Люди стареют, а не наоборот!

– Не задавай лишних вопросов. Идем, Аркадьевна.

Сразу за березовой рощицей показалось небольшое двухэтажное здание.

– А вот и приют для сирот, – вздохнула Изольда Татьяновна. – Здесь находятся несчастные, брошенные, никому ненужные дети.

Девочка с опаской вошла, ожидая услышать душераздирающий плач, и тут же облегченно вздохнула, когда до нее долетел веселый детский смех. Ее тотчас обступили ребята, волне упитанные и довольные, и начали шушукаться:

– Какая хорошенькая. С хвостиками. Очки смешные.

Навстречу девочке вышел Дед Мороз, то есть дяденька с белыми волосами и длинной бородой. Он окинул Оленьку добрым взглядом и сказал:

– Добро пожаловать. Я директор приюта. Глеб Жаннович.

– Аркадьевна, – представила новую воспитанницу Изольда Татьяновна.

Снова раздались детские смешки и шепот:

– Странное имя. Аркадьевна? Чудно!

– Очень рад, – весело сказал взъерошенный молодой человек, крепко ухватив левую руку девочки своими мягкими ладошками. – Жорж Глафирович.

Затем он немного помедлил и зачем-то добавил:

– Физик.

На нем был старый перекошенный пуловер, застегнутый не на те пуговицы, и стоптанные ботинки.

– Семен Октябринович, – приветливо кивнул головой Оленьке щупленький мужчина невысокого роста. – Завхоз данного учреждения. Ежели что, то сразу ко мне. Решу вопрос любой сложности.

– Кормилица наша, – нежно сказал директор, указав на пухленькую женщину в кружевном чепчике и фартучке. – Раиса Василисовна.

Затем Изольда Татьяновна повела девочку на второй этаж. Остановившись возле двери, она постучала и вежливо спросила:

– Можно войти?

– Да! – хором ответили ей девичьи голоса.

В небольшой уютной комнате стояли три кровати, одна из которых пустовала.

– Девочки, – сказала Изольда Татьяновна, – нашу гостью зовут Аркадьевна. Надеюсь, что вы подружитесь.

Воспитательница ушла, а белокурая девочка, что сидела на подоконнике, обернулась и пристально посмотрела на новенькую. Оленька заметила у нее родинку на щеке и удивилась. «Нападающая?!» – пронеслось в ее головке.

– Наташа, – сказала девочка и снова уставилась в окно.

– А я Юля, – звонким голоском представилась малышка с рыжими косичками. – Тебя тоже родители бросили?

– Нет, – испуганно замотала головой Аркадьевна, – я здесь временно.

– Исправляться ее сюда прислали, – буркнула Наташа.

– Хочешь порисовать? – предложила Юля. – У нас есть карандаши, фломастеры и краски.

– Не умею, – призналась Аркадьевна.

– А что ты вообще можешь? – хмыкнула Наташа.

– Петь.

– Спой тогда нам чего-нибудь, пожалуйста, – оживилась Юля.

Аркадьевна вздохнула и запела:

– Миллион, миллион, миллион алых роз. Из окна, из окна, из окна видишь ты.

– Розы! – вдруг воскликнула Наташа и засмеялась. – Много-много! Глядите!

Юля и Аркадьевна выглянули в окно и ахнули. На лужайке всюду распускались розы, и было их великое множество.

– Миллион, должно быть, – хихикнула Наташа. – А ну, спой еще чего-нибудь.

Оленька кивнула и весело запела:

– Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолете и бесплатно покажет кино. С днем рождения поздравит и, наверное, оставит мне в подарок пятьсот эскимо.

Тут, откуда ни возьмись, появился голубой вертолет, из которого вышел мужчина с большой коробкой и направился в приют.

– Бесплатное кино смотреть будете? – спросил он с порога.

– Нет, – хором ответили девочки.

– Тогда получите подарок, – улыбнулся волшебник Аркадьевне. – Эскимо. Ровно пятьсот штук. С днем рождения!

Он поставил коробку на стол и ушел.

– Ничего себе, – присвистнула Наташа. – Чудеса!

– Нам столько не съесть, – рассудила Аркадьевна. – Давайте ребят угостим?

– Справедливо, – согласилась с решением девочки Наташа. – Надо уметь делиться.

Девчонки вынесли тяжелую коробку на лужайку и хором крикнули:

– Все сюда!

Дети высыпали на лужайку, удивились при виде немыслимого количества цветов и заговорили разом:

– Розы! Откуда? Какие красивые. Как много! Утром их не было.

– Мороженое! – крикнула Наташа.

– Эскимо! – радостно воскликнула Юля.

– Налетай! – засмеялась Аркадьевна и начала всех угощать.

Дети вмиг расхватали мороженое и принялись уплетать. Их счастливые лица были перепачканы шоколадом и светились улыбками, а Изольда Татьяновна стояла в сторонке и наблюдала за происходящим.

– Откуда? – спросила она у Наташи.

– Волшебник на вертолете доставил. Аркадьевна сегодня у нас именинница.

– Она сама решила так распорядиться своим подарком? – удивилась воспитательница.

Наташа молча кивнула, а Изольда Татьяновна обрадовалась:

– Что я говорила? Всегда нужно давать человеку шанс!

Аркадьевна съела мороженое и посмотрела на довольных ребят. Ей вдруг в голову пришла странная мысль: «Надо же, а делать подарки намного приятнее, чем получать.» Потом девочка загрустила, ведь папа купил билеты в цирк по случаю дня рождения.

– Цирк, цирк, цирк, – тихонечко запела Аркадьевна. – Это сказочный сверкающий шатер. Это музыка и свет прожекторов.

На площади вдруг появился сверкающий шатер, который освещали прожектора, а из динамиков громко звучала песенка, которую только что напевала девочка.

– Цирк приехал! – раздался детский вопль.

– Бежим! – крикнула Юля, схватила Аркадьевну за руку и потащила за собой.

На арене выступали жонглеры и силачи, которые гнули подковы. Дрессированные тигры прыгали через горящее кольцо, а лошадки танцевали вальс. Смелые акробаты крутили сальто под самым куполом, а веселый клоун рассмешил всех до слез. Потом на арену вышел фокусник, от которого все пришли в полный восторг. Изольда Татьяновна поглядывала на Наташу и смеялась:

– Что на это скажешь?

– Все правильно, – улыбнулась девочка. – Радостью надо делиться.

На следующий день директор собрал детей в холле.

– Ребятки, что-то пыльно стало в нашем доме, – сказал он. – Давайте-ка дружно наведем порядок, а потом устроим пикник в саду.

– Ура!– хором закричали дети. – Пикник!

– У вас тут что, – возмутилась Аркадьевна, – детей работать заставляют? Разве не уборщицы должны мыть полы?

– Мы сами наводим порядок в своем доме, – ответила Наташа. – И это нормально!

Девочки принялись за уборку: вытерли пыль, вымыли окна и полы. Аркадьевна же лежала на кровати и наблюдала за соседками, но Наташа бросала такие сердитые взгляды, что ей стало неловко. Она с большой неохотой поднялась с постели, подхватила свою подушку, а потом немного помедлила и взяла остальные.

– Пойду выбью их, – буркнула Оленька.

Потом она ушла вытряхивать покрывала, а Наташа выглянула в окно.

– Старается девчонка, – сказала она с улыбкой.

– Исправляется! – кивнула Юля. – И чего ее сюда сослали? Жила себе девочка в семье и горя не знала. Завидую я ей!

– Было, значит, за что наказывать, – прошептала Наташа.

Аркадьевна вернулась и снова завалилась на кровать.

– Меня родители никогда не заставляют уборкой заниматься, – устало вздохнула девочка. – Они меня любят и балуют.

Тут Юля шмыгнула носом, закрыла личико руками и выбежала за дверь.

– Чего с ней? – удивилась Аркадьевна.

– А ты не понимаешь? – рассердилась Наташа. – Нечего перед сиротами своими родителями хвастаться.

– Ой, – растерялась девочка, – неловко вышло.

В холле послышался шум, и Наташа выглянула за дверь.

– Айда, – сказала она, – девчата решили и там генеральную уборку сделать.

– Нет, – помотала головкой Аркадьевна, – я чего-то устала с непривычки. Я лучше отдохну.

– Отдыхай, раз такая единоличница, – буркнула Наташа, – а мне вот стыдно от дел прятаться.

Девочка хлопнула дверью, а Аркадьевна начала вздыхать:

– Почему я должна горбатиться? С другой стороны – совестно. Другие работают, а я лодырничаю.

Аркадьевна вышла в холл и увидела Наташу. Та намывала окно, а когда заметила соседку, крикнула:

– Чего замерла? Неси воду!

В душевой девочка услышала плач.

– Кто тут? – спросила она. – Отзовись!

Из темного угла вышла Юля и стала кулачками размазывать по лицу слезы.

– Ты чего плачешь? – удивилась Аркадьевна.

– Я мечтаю жить в семье, как ты, – всхлипнула малышка. – Чтобы и у меня были родители. Если бы ты только знала, как мне тут одиноко!

Аркадьевна впервые в жизни задумалась: «Получается, что у меня есть самое важное, о чем только можно мечтать – мама и папа. А у меня что в голове? Наряды, сладости и игрушки! На бабушку обиделась, потому что она заболела и не купила мне куколку». Тут Оленьке стало так горько, что она заревела.

– Перестань, – принялась утешать ее Юля. – Ты самая счастливая девочка на свете! Улыбнись, Аркадьевна.

– От улыбки хмурый день светлей, от улыбки в небе радуга проснется, – вдруг запела девочка.

– Смотри, – закричала Юля, – радуга!

– И тогда наверняка, вдруг запляшут облака, и кузнечик запиликает на скрипке, – продолжила Аркадьевна.

– Гляди, – засмеялась малышка, – танцующие облачка! Кузнечик играет на скрипочке!

– От улыбки солнечной одной, – чуть веселее запела Аркадьевна, – перестанет плакать самый грустный дождик. Сонный лес простится с тишиной и захлопает в зеленые ладоши.

– Ой, не могу, – прыснула смехом Юленька и показала пальчиком в сторону леса.

– От улыбки станет всем теплей, – уже с улыбкой пела девочка, – и слону, и даже маленькой улитке.

Малышка принялась хохотать:

– Слон с улиткой на носу. Не могу! Где это видано?


– Так пускай повсюду на земле, будто лампочки, включаются улыбки!


– Спасибо, – поблагодарила Юля певицу, – у меня теперь очень хорошее настроение.

«У меня тоже», – подумала Аркадьевна и удивилась, – «Оказывается радовать других очень приятное занятие.»

Девочки шли по коридору и переглядывались, ведь всюду включались детские улыбки, будто лампочки. Тут раздался звон, и посыпались битые стекла.

– Что случилось? – вздрогнула Аркадьевна.

– Хулиганы наши озоруют, – вздохнула Юля. – Каждый день чего-нибудь вытворяют.

Шпану изловили и доставили в кабинет директора.

– Бессовестные, – пристыдил их Глеб Жаннович, – зачем вы это сделали?

– Просто так, – заявил мальчишка с фингалом под глазом.

Хулиганы начали смеяться, а самый упитанный спросил:

– Пикник скоро? Есть охота!

– И «фанты» глотнуть, – прошепелявил мальчишка без верхних зубов.

– Музычку послушать, – промямлил тощенький.

– Долой с глаз моих! – закричал директор. – Нахалы.

Завхоз запер хулиганов на чердаке и ушел, а те забрались по лестнице на крышу и уселись смотреть праздник.

Деревья в саду были украшены разноцветными ленточками, и звучала живая музыка. Глеб Жаннович играл на баяне, Жорж Глафирович на дудочке, а Изольда Татьяновна на гитаре. Семен Октябринович нанизывал сосиски на шампура, жарил их на мангале и раздавал детям.

– Налетай, – весело выкрикивал он.

– «Фанту» берите, – смеялась Раиса Василисовна и разливала по стаканам оранжевую газировку.

– Весело тут у вас, – сказала Аркадьевна.

– Спой нам, ласточка, – попросил директор. – Окажи милость.

Девочка кивнула и запела:

– Хорошо бродить по свету с карамелькой за щекой, а еще одну для друга взять в кармашке про запас. Потому что, потому что всех нужнее и дороже, всех доверчивей и строже в этом мире доброта.

Дети внимательно слушали, поскольку никто и никогда не пел раньше песенок в приюте.

– Хорошо бродить по улице с теплым кроликом за пазухой, принимая как награду сердца маленького стук, – красивым голосом выводила мелодию Аркадьевна, а потом почувствовала под кофточкой теплый пушистый комочек, вытащила его и подняла высоко над головой.

– Кролик! – раздался удивленный возглас.

Девочка посадила длинноухого в траву и запела дальше:

– Хорошо бродить по городу с белым голубем в цилиндре, с красным шариком на ниточке, и с улыбкой до ушей.

На голове девочке, каким-то чудом, оказался цилиндр. Она его сняла, и оттуда выпорхнул белый голубь, а вслед за ним полетел на небо и красный шарик.

– Ах, – раздался восхищенный вздох, а потом грянули аплодисменты.

Хулиганы с крыши смотрели представление и злились.

– Веселуха! – возмутился парень по кличке Толстый.

– Точняк, – сердито пискнул в ответ Доходяга.

– Надо бы эту певунью украсть, – проворчал Драчун с фингалом под глазом.

– Пушть наш ражвлекает пешенками, – прошепелявил Беззубый.

– Дело говоришь, – согласился Толстый, – давайте порешаем.

Пикник был в самом разгаре.

– А теперь загадки, – объявил директор и показал большой мешок. – Призов на всех хватит.

Изольда Татьяновна стала зачитывать загадки, а Жорж Глафирович старательно подсказывать детям, только выходила из этого полная неразбериха.

– Какой рукой лучше размешивать чай? – спросила наставница.

– Правой! – громко крикнул Жорж Глафирович.

– Ложкой, – засмеялись над ним дети.

– Вышел зайчик погулять, лап у зайца ровно …

– Пять! – завопил в рифму наставник.

– Четыре, – хохотали ребята.

– На базар идут старушки покупать себе…

– Игрушки! – ляпнул Жорж Глафирович.

– Продукты, – хором ответили дети.

– Этот праздник – объедение! Напечем блины с утра. К ним – сметана и варенье и, конечно же, икра!

– Восьмое марта, – заулыбался наставник.

– Масленица, – покатились со смеху воспитанники.

– Можно я тоже попробую? – спросила Аркадьевна, – Только загадка будет музыкальная.

– Любопытно даже, – потер руки Жорж Глафирович. – Уверен, что отгадаю.

Изольда Татьяновна взяла в руки гитару, а девочка запела:

– Далеко, далеко на лугу пасутся ко…


– Козы? – спросил наставник.


– Нет, не козы, – сказала Аркадьевна и продолжила песенку. – Далеко, далеко на лугу пасутся ко…


– Кони? – предположил Жорж Глафирович.


– Нет, не кони, – покачала головой девочка. – Далеко, далеко на лугу пасутся ко…

– Сдаюсь! – поднял руки вверх наставник.


– Коровы? – спросила Юля.


– Правильно, – кивнула Аркадьевна и весело допела, – пейте, дети, молоко, будете здоровы!

Откуда ни возьмись на лужайке появились пятнистые коровы, а в руках у детей стаканы с молоком, которое они тут же и выпили.

Уставшие и счастливые дети разошлись по комнатам и крепко уснули, а главарь шайки растолкал товарищей и скомандовал:

– Пора выдвигаться!

Шпана выломала чердачную дверь еще во время шумного праздника, поэтому сейчас легко выбралась наружу.

– Драчун, – сказал Толстый, – ты со мной за певичкой.

– А мы? – спросил Доходяга.

– Шуруйте в столовую за продуктами. Выгребите все подчистую!

Хулиганы разделились и начали действовать. Толстый и Драчун заклеили Аркадьевне рот скотчем, запеленали в покрывало и потащили в лес, а Беззубый и Доходяга ограбили кухню. Хулиганы свалили еду в мешки и поплелись следом, только вот тощий мальчик вскоре выбился из сил и выронил тяжелую ношу.

– Волоки, инаше от Толштого нагоняй полушишь, – шикнул на него Беззубый.

Хулиганы добрались до леса, привязали Аркадьевну к дереву и уселись вокруг. Главарь заговорил первый:

– Ишь, спит певунья. Даже не шелохнулась, пока несли.

– Разбудить? – грозно спросил Драчун и сжал кулаки.

– Бить запрещаю! Мы не бандиты. Ясно?

– Что нам теперь, – пропищал Доходяга, – скучать до утра?

– Спать ложитесь, – распорядился Толстый, – хотя нет, давайте поедим сначала. Открывай мешок, Доходяга.

Главарь схватил колбасу и принялся смачно жевать.

– Чего сидите? – с набитым ртом сказал он. – Хавайте!

Хулиганы разделили добычу и принялись трескать.

– Не чавкай, Беззубый, – разозлился Драчун и стукнул парнишку по уху.

– Я што виноват, што у меня жубов не хватает, – захныкал тот.

– Будешь чавкать, так еще меньше станет, – пригрозил ему кулаком парень.

– Ты куда столько в себя пихаешь, Доходяга, – захохотал Толстый.

– С виду хлюпик, а ест за двоих, – толкнул его в бок Драчун, – умерь аппетит.

– Верно, – согласился Толстый, – неизвестно сколько тут нам куковать придется. Экономить еду надо!

– Ага, экономить, – заныл Доходяга, – колбасу всю ты один съел.

– Замолчи, – разозлился главарь шайки, – если я силу потеряю, то кто тебя защищать будет? Всем спать!

Толстый, Драчун и Беззубый сладко засопели, а вот Доходяга объелся и ворочался теперь с боку на бок. Аркадьевна жалобно замычала и посмотрела на хулигана.

– Тихо, – шикнул мальчишка, но девочка помотала головой и замычала сильнее.

– Чего тебе? – сердито спросил Доходяга и отлепил скотч.

– Пить хочу.

Доходяга полез в мешок, а девочка тихонечко запела:

– Ложкой снег мешая, ночь идет большая, что же ты, глупышка, не спишь? Спят твои соседи – белые медведи, спи скорей и ты, малыш.


Доходяга широко зевнул, превратился в огромного белого медведя и упал в траву к свои спящим собратьям.

– Мамочки, – прошептала в страхе Аркадьевна, – с мальчишками было в лесу не так страшно, как с медведями.

И тут ей на ум пришла одна песенка:

– В темно-синем лесу, где трепещут осины, где с дубов-колдунов облетает листва. На поляне траву зайцы в полночь косили и при этом напевали странные слова.

С полянки донеслись тоненькие заячьи голоса:

– А нам все равно, а нам все равно. Пусть боимся мы волка и сову. Дело есть у нас – в самый жуткий час мы волшебную косим трын-траву.

– Помогите! – закричала девочка.

– Чем помочь? – спросил прискакавший зайчик.

– Разрежь, пожалуйста, веревки.

Зайчик махнул косой и освободил пленницу.

– Спасибо, – поблагодарила Аркадьевна спасителя, – а трын-трава, действительно, волшебная?

– Конечно, она смелым делает любого.

– Зайчик, мне очень она нужна! Хулиганов надо сдать в полицию, а смелости не хватает.

– Погоди, девочка, я сейчас у вожака спрошу.

Вскоре зайчик вернулся и протянул Аркадьевне букетик:

– Для доброго дела не жалко!

Девочка пожевала горькие травинки и уснула.

В приюте объявили подъем. Наташа проснулась первой, глянула на пустую постель и сказала:

– Аркадьевны нет.

– Странно, – удивилась Юля, быстренько оделась и побежала искать соседку.

Наташа тоже не осталась в стороне и бросилась на подмогу. Девочки обежали школу, заглянули в сад, но Аркадьевны и след простыл.

– Нужно Изольде Татьяновне сказать, – заявила Наташа. – Что-то тут нечисто.

Наставница выслушала девочек и отправилась с докладом к директору.

– Объявляю тревогу! – воскликнул Глеб Жаннович и нажал на маленькую синюю пирамидку, что стояла на его рабочем столе. Тут же раздался оглушительный вой сирены, и в кабинете появились полицейские в форме.

– Что стряслось? – встревоженно спросил пожилой.

– Беда! – крикнул директор. – Аркадьевна исчезла.

– Найдем, – заявил молодой полицейский. – Собирайте поисковый отряд.

– Верно, – согласился с коллегой пожилой. – Нужны добровольцы, чтобы лес прочесать, Глеб Жаннович.

Директор закивал головой и дал распоряжение:

– Пойдете вы, Изольда Татьяновна, и Жорж Глафирович. Возьмите себе в помощь несколько ребят.

Наставница ушла, а в кабинет ворвалась Раиса Василисовна в слезах:

– Ограбили!

– Кого? – уточнил пожилой полицейский.

– Столовую обворовали! – всхлипнула повар. – Все, подчистую, вынесли! Чем я теперь детей кормить буду?

– Успокойтесь, – сказал молодой полицейский. – Идемте на место преступления и составим протокол.

Повар и полицейский спустились вниз и стали осматривать кухню.

– Так-так, – сказал парень. – Замок сбит. Что украдено из продуктов?

– Все! – заревела Раиса Василисовна.

– Поглядите хорошенько, может быть что-то осталось? Детей надо накормить и поисковому отряду что-то в дорогу с собой дать.

Раиса Василисовна хлопала дверками шкафов и радостно вскрикивала:

– Крупы целы! Яйца! Молоко!

Потом она заглянула в холодильник и засмеялась:

– Фарш не тронули! Я сейчас котлет наделаю.

– Отлично, – улыбнулся полицейский, – приступайте к своим обязанностям.

Парень вернулся в кабинет директора и отчитался перед старшим по званию:

– Кое-что из продуктов уцелело. Раиса Василисовна жарит котлеты.

Тут заглянул завхоз и доложил директору:

– Хулиганы с чердака исчезли.

– Вот все и выяснилось, – кивнул пожилой полицейский. – Они украли девочку, продукты и скрылись в лесу. Как будете готовы, сразу дайте нам знать. Мы возглавим поисково-спасательный отряд.

Судья сидела в своем кабинете и нервно покусывала губы.

– Растяпы! – отчитывала она полицейских. – Почему не доглядели?

– Виноваты, Клара Леопольдовна, – вздохнул пожилой.

– Готовы искупить, – промямлил молодой и низко опустил голову.

– Срочно! – выпалила судья. – Срочно найдите Оленьку!

Она изо всех сил дунула в свисток и указала рукой на дверь.

– Так точно, – хором ответили полицейские и испарились.

Судья немного повздыхала, а потом взяла в руки планшет.

– Так, посмотрим, – тихо сказала она. – Как там наша Аркадьевна поживает?

Она водила пальчиком по экрану и непрерывно удивлялась:

– Миллион роз! Пятьсот эскимо! Цирк!

Затем она прикрыла глаза и замурлыкала себе под нос:

– Потому что, потому что всех нужнее и дороже, всех доверчивей и строже в этом мире доброта.

В это время проснулись в лесу четыре огромных белых медведя и грозно зарычали. Только Аркадьевна, вот дела, даже глазом не моргнула и запела:

– Я от страха себя отучал постепенно, я отрекся от всех мелочей бытовых. И теперь каждый вечер на эту арену вывожу дрессированных тигров своих. Ап! И тигры у ног моих сели.

В ту же минуту медведи превратились в тигров, огромных-преогромных, и уселись у ног юной дрессировщицы.

– "Ап!" – себе говорю я, и делаю шаг, и делаю шаг, и делаю шаг. Ап! – напевала девочка и осторожно приближалась к хищникам.


Она почесала самого упитанного за ушком, и тот замурлыкал, как кошка.

– Толстый, – ласково сказала девочка и посмотрела на самого тощего тигра. – Доходяга?

Потом она дернула за хвост неопознанную зверюгу, и тот оскалил пасть, в которой не хватало зубов.

– Беззубый! – захохотала Аркадьевна и глянула на четвертого тигра, с лиловым пятном под глазом. – Драчун!

Тот незлобно рыкнул и опустился перед девочкой, приглашая ее сесть на него верхом.

– Мило, – хихикнула Аркадьевна и тотчас вскарабкалась на тигра. – Шагом марш в приют!

Хищники послушно шли строем, а девочка напевала песенку:

– Если долго, долго, долго, если долго по дорожке, если долго по тропинке топать, ехать и бежать, то, пожалуй, то, конечно, то, наверно, верно, верно, то, возможно, можно, можно, можно в Африку прийти!

Вдруг стало невыносимо жарко.

– Пить, – простонала Аркадьевна и полезла в мешок за водой.

Девочка поглядела по сторонам, но всюду были непроглядные джунгли. На плечо ей уселся зеленый попугай и выкрикнул:

– Пить!

– Мы что, в Африку попали? – испуганно прошептала Аркадьевна, разглядывая пальмы и скачущих обезьян.

Она вдруг вспомнила, о чем дальше в песенке говорилось, и воскликнула:

– Мамочка! Сейчас сюда пожалуют крокодилы с бегемотами! Нужно срочно что-то предпринять.

Аркадьевна крепко зажмурила глаза и стала думать, перебирая в памяти все песни, что знала.

– А представьте, что случилось: всё совсем наоборот. И у нас вдруг приключился необычный Новый год, – дрожащим голоском пропела девочка.

Пальмы тотчас исчезли, и с неба повалил снег. Аркадьевна задрожала и, стуча зубами от мороза, проговорила нараспев:

– А представьте, что случилось: всё совсем наоборот.

Тут же вернулось лето, и девочка умолкла, опасаясь еще какого-нибудь подвоха.

– Теперь буду думать, прежде, чем что-то спеть, – твердо решила она.

Поисково-спасательная группа, тем временем, была в сборе: воспитатели, полицейские и четверо детей. Жорж Глафирович поделился радостной новостью:

– Мне удалось отыскать карту местности, а еще самые точные часы в мире.

– Отлично, – сказал пожилой полицейский, – ведите нас.

– До поворота и направо, – громко объявил физик, – а там и до леса рукой подать. Пару часов ходу.

Он приложил часы к уху, а затем взглянул на циферблат:

– Сейчас одиннадцать. В тринадцать ноль-ноль мы будем на месте.

Отряд бодро дошел до поворота и свернул с дороги. Но прошло не меньше четырех часов, прежде чем на горизонте показались деревья.

– Замечательно, – обрадовался Жорж Глафирович и взглянул на часы. – Тринадцать ноль-ноль. Графиком!

Но радости на лицах спасателей не было. Все, как подкошенные, рухнули без сил в траву, отшагав вместо десяти километров двадцать пять. Да и лесом это место было трудно назвать, скорее березовой рощицей на склоне реки.

– Мне показалось, что время вдвое больше прошло, – сказал пожилой полицейский. – И где только физик карту эту откопал? Да и в точности его часов я сильно сомневаюсь.

– Я проголодаться успел, – кивнул молодой, – а это верный признак! У меня желудок каждые четыре часа еду просит.

Он прислушался к себе и хмыкнул:

– Вот, пожалуйста! Урчит, родимый.

Полицейский достал бутерброд с котлетой и съел его.

– Я лучше вздремну, – сладко потянулся пожилой и тут же захрапел.

Остальных спасателей тоже сморил сон. На счастье, к Жоржу Глафировичу пристала назойливая муха. Она ползала по его лицу и щекотала, пока тот не очухался. Физик резко сел, повертел головой и крикнул:

– Подъем!

Все тут же вскочили, удивленно переглянулись и почувствовали неловкость.

– Мы сюда не отдыхать пришли, – укорил Жорж Глафирович поисковую группу, зевая и потирая заспанные глаза. – Надо успеть до темноты прочесать лес!

В роще затрещали сухие ветки, и стали доноситься возгласы:

– Ау! Аркадьевна! Отзовись!

Спасатели старательно заглядывали под каждый кустик, только вот искали они пропавшую девочку не в том лесу.

– Что-то тут неладно, – сказала Наташа.

– Не случилось ли чего с нашей Аркадьевной? – испуганно прошептала Юля.

– Не каркай, – приструнил девочку рослый мальчишка.

– Раскудахтались, – пробурчал серьезный парень. – Айда искать!

Аркадьевна, тем временем, благополучно добралась до приюта и радостно крикнула:

– А вот и я!

Директор, завхоз и повариха выбежали ей на встречу, вооружившись садовым инвентарем, а дети в страхе выглядывали из окон, опасаясь выйти наружу. Глеб Жаннович зашел с тыла, выставив грабли, и спросил:

– Они тебе не покусали, Аркадьевна? Слезай скорее. Я прикрою!

– Да вы что? – захохотала девочка. – Это же не настоящие тигры, а наши хулиганы!

– Как же тебе удалось их превратить в животных? – изумился директор.

– Сама не знаю, – ответила Аркадьевна. – Бросьте же вы грабли, Глеб Жаннович, а то изувечите воспитанников.

Завхоз подошел поближе и оперся руками на черенок лопаты, разглядывая вполне мирных хищников.

– И правда, – хохотнул он. – Толстый, Доходяга, Драчун, Беззубый. Вся шайка в сборе.

Раиса Василисовна крепко сжимала в руках мотыгу и стояла на месте.

– А где наш поисковый отряд-то? – спросила она.

– И правда? – заволновался директор. – Куда они подевались?

– Физик, как всегда, в своем репертуаре, – вздохнул завхоз. – Что делать будем, Глеб Жаннович?

– Отправляйтесь на поиски, Семен Октябринович, – сказал директор.

– Так точно, – с готовностью ответил он, выкатил из сарая велосипед и начал энергично крутить педали.

– Стойте! – крикнула ему в спину Аркадьевна.

Завхоз резко затормозил и оглянулся.

– У меня идея получше, Семен Октябринович, – сказала воспитанница. – Предлагаю на тиграх!

– Нет, – поёжился завхоз. – Я боюсь.

– Мы так сэкономим кучу времени, – настаивала Аркадьевна. – Велосипедист развивает скорость до пятнадцати километров в час, а тигр – шестьдесят!

Девочка вспомнила про трын-траву и протянула Семену Октябриновичу увядший букетик:

– Вот, съешьте, и смелость вернется.

Глеб Жаннович одобрительно кивнул:

– Жуйте скорее. Время не терпит!

Завхоз скривился, но травку слопал, после чего встрепенулся и лихо вскочил на тигра.

– Но! – стукнул он в бока самого упитанного, и тот тотчас рванул с места.

– Вперед, ребята! – скомандовала остальным тиграм Аркадьевна и умчалась следом.

Девочка и завхоз остановились у ближайшего поворота.

– Куда дальше? – спросила Аркадьевна.

– Думаю, что туда, – предположил Семен Октябринович, указывая направо, – ты же не в той стороне была?

– Не в той.

– Значит, нам туда.

В это время отряд спасателей приуныл, ведь поиск не дал никаких результатов. Группа стояла, поглядывая с крутого обрыва на реку.

– Возможно, хулиганы переправились на другой берег, – предположил пожилой полицейский, глядя в бинокль.

– Как же они это сделали? – спросил молодой.

– По мосту!

Жорж Глафтрович и Изольда Татьяновна согласились с их предположением.

– Надо рискнуть, – сказала воспитательница. – Детям угрожает опасность!

– Согласен, – кивнул молодой полицейский. – Воспитанников нужно найти и вернуть в приют.

– Только мост уж больно хлипкий, – сказал Жорж Глафирович. – Выдержит?

– Вы же физик, – вздохнула Изольда Татьяновна. – Вам виднее.

Наставник задумался и вскоре сказал:

– Главное, избежать резонанса, чтобы не увеличилась амплитуда колебаний. Нужно идти строем.

– Вперед! – сказал пожилой полицейский и возглавил шествие.

Отряд маршировал по мосту, а он командовал:

– Левой, левой! Держим шаг!

Только вот мост стал сильно раскачиваться, а затем и вовсе рухнул. Спасатели с громкими воплями упали в реку.

Аркадьевна и завхоз переглянулись.

– Вы слышали крики? – спросила девочка.

– Надо спешить! – крикнул Семен Октябринович и пришпорил тигра.

Хищники быстро достигли берега реки и встали у края обрыва, как вкопанные.

– Мост рухнул, отряд в воде, – сказал завхоз.

– Вижу, – ответила Аркадьевна и запела песенку, которая пришла ей на ум. – Все плывут кораблики, все плывут кораблики к нам издалека. Белые кораблики, белые кораблики – это облака.


И тут с неба тихо опустились на реку облака, превратившись в два маленьких белых кораблика.

– Ничего себе, – выдохнул завхоз.

– Спасены! – завопил Жорж Глафирович, карабкаясь на кораблик.

Следом он втащил девочек и Изольду Татьяновну. Полицейские и мальчишки тоже выбрались из воды, разместились на маленькой палубе и переглянулись, не веря в происходящее. Налетевший ветер раздул белоснежные паруса, и кораблики причалили к берегу, где их встретили Аркадьевна, Семен Октябринович и тигры.

Судья наблюдала за происходящими событиями с огромным волнением. Когда отряд спасателей ступил на берег, Клара Леопольдовна с облегчением выдохнула, отложила планшет и накапала себе валерьянки.

Тем временем наступила ночь, и стало прохладно. Спасенные дрожали от холода в мокрой одежде и прижимались друг к другу, чтобы согреться.

– Их бы в сухое переодеть, – посетовал завхоз. – Да где взять?

Аркадьевна кивнула и спела первое, что пришло ей на ум:

– Ой, полна, полна моя коробушка. Есть и ситец, и парча.

– Неплохо, – засмеялся Семен Октябринович, вытаскивая из корзины цветастый ситец и золотую парчу.

– Всем снять мокрую одежду! – скомандовал старший полицейский. – Обернуться в сухую ткань!

– Валенки, валенки, – продолжала напевать девочка. – Эх, не подшиты стареньки.

– И такие сойдут! – улыбнулся завхоз. – Лишь бы ноги в тепле были.

Все надели рваные валенки взамен мокрых кроссовок и дрожать стали поменьше.

– Плечи бы еще укрыть чем теплым, – поёжился Жорж Глафирович, обернутый в веселенький ситец с ромашками и васильками.

Аркадьевна задумалась и вдруг затянула, как Зыкина:

– Оренбургский пуховый платок.

И тотчас плечи спасенных укрыли, невесть откуда взявшиеся, пуховые платки.

– Эх, костра не хватает, – тихо сказала Изольда Татьяновна. – Мокрую одежду и обувь надо бы просушить.

– Мой костёр в тумане светит, искры гаснут на лету, – в ответ затянула Аркадьевна.

– И чайку бы, – мечтательно протянул молодой полицейский.

– У самовара я и моя Маша, вприкуску чай пить будем до утра!

Тут же на поляне появился кипящий самовар и молодая девица, которая назвалась Марией и принялась разливать чай.

– Конфетки-бараночки, словно лебеди, саночки, – напевала Аркадьевна.

– Чудеса! – воскликнули хором дети, когда на их головы просыпался конфетный дождь.

– Невероятно! – хохотал Жорж Глафирович, потряхивая связкой баранок на шее, как бусами.

Отряд вскоре уснул, а тигры разлеглись вокруг, согревая их своим теплом и охраняя.

Как только забрезжил рассвет, пожилой полицейский скомандовал:

– В путь!

Аркадьевна вскарабкалась на тигра-Драчуна, усадив позади себя Наташу и Юлю. Мальчишки вскарабкались на Доходягу, воспитатели на Беззубого, а полицейские на Толстого. И такая вот странная процессия направилась в приют, где их возвращения ждали с нетерпением.

Клара Леопольдовна, как только завидела отряд, дунула в свисток, и тигры снова стали обычными детьми.

– Все целы? – спросила судья.

– Так точно, – доложил пожилой полицейский.

– Хулиганов незамедлительно доставить в кабинет директора, – объявила женщина и скрылась в здании приюта.

Провинившиеся повесили носы и, вздыхая, поплелись в сопровождении полицейских на «разбор полетов».

Судья сидела за директорским столом и «листала» планшет. Тут она громко свистнула и объявила:

– Выслушаем мнение нападающего.

Глеб Жаннович встал и с укором, глядя на подопечных, сказал:

– Неслыханное дело! Девочку похитили.

Судья дунула в свисток и показала хулиганам желтую карточку.

– Кухню обчистили, – возмутилась Раиса Василисовна. – У своих же товарищей украли еду!

– На чердаке выломали дверь и сбежали, – добавил Семен Октябринович.

Клара Леопольдовна вздохнула и подняла вторую желтую карточку.

– Теперь выслушаем защитника, – сказала она.

Но никто не встал на защиту мальчишек – повар и завхоз лишь сердито покачали головами.

– Неужели нечего сказать в защиту обвиняемых? – удивилась Клара Леопольдовна.

– Есть, – ответила Аркадьевна. – Они доставили отряд спасенных в приют! А ночью охраняли в лесу спящих и согревали своим теплом. Вот!

Судья, еле сдерживая улыбку, сказала:

– Получается, что благодарить надо тигров. Проказники тут и ни при чем.

– Так ведь тигры ненастоящие, – вступилась за ребят девочка. – А превращенные!

Клара Леопольдовна теребила в руках красную карточку, но Аркадьевна, видя ее сомнения, с жаром воскликнула:

– Дайте им шанс! Они обязательно исправятся.

– Хорошо, – ответила судья. – Я назначаю хулиганам исправительные работы. С этой минуты они поступают в распоряжение завхоза и повара.

– И это правильно, – смахнул капельки пота со лба Глеб Жаннович. – Труд – лучшее лекарство!

Завхоз и повар исполняли указание судьи с рвением, загружая провинившихся работой с утра до ночи. Теперь шпане было не до проделок, поскольку им приходилось много трудиться. Ребята копались в саду и помогали повару на кухне под строгим надзором директора.

Дни тянулись, как ленивые черепахи, а Аркадьевна все больше и больше скучала по дому. В приюте были каникулы, поэтому дети отдыхали, развлекаясь на полную катушку: играли и гуляли в саду среди миллиона неувядающих роз.

– Что, Аркадьевна, тоскуешь по родителям? – как-то спросила Наташа.

– Очень, – призналась девочка.

– А ты вот только представь себе, что воспитанники приюта живут здесь с самого рождения и до совершеннолетия.

– Это просто невыносимо, – заплакала Аркадьевна.

– Отчего же? – вздохнула Наташа. – Человек ко всему привыкает. Тем более дети не знают, что такое нормальная семья. Они об этом только в книжках читают, да в фильмах видят. И вообще, эта тема здесь под запретом.

– Я понимаю. Каждый воспитанник мечтает о маме и папе.

– Вот именно, – сказала Наташа и ушла, оставив Аркадьевну наедине со своими мыслями.

Девочка посидела немного в одиночестве, повздыхала и отправилась к остальным. В холле она заметила какое-то движение и спросила у Юли:

– Что за шум?

– Идем скорее! – засмеялась девочка. – Сейчас физик нам опыты будет свои показывать.

В ученом классе собрались все до единого. Жорж Глафирович, облаченный в серый комбинезон и белые перчатки, хитро улыбался.

– Начнем? – спросил он.

– Да! – радостно крикнули ему в ответ дети.

Аркадьевна с любопытством разглядывала его рабочий стол. Там, в жутком беспорядке, лежали какие-то провода, салфетки и лимоны, а также стояли бутылки с водой и будильник.

Физик сделал серьезное лицо и приступил к опытам. В пустую бутылку он налили уксус, а в шарик насыпал соду и надел сверху. В емкости тут же зашипело и забулькало, а затем надулся шарик.

– Ах, – захлопали в ладоши воспитанники.

– Раиса Василисовна, – обратился к повару ученый, – вы принесли то, что я просил?

– Конечно, – ответила женщина и протянула Жоржу Глафировичу длинную деревянную шпажку и флакон с жидким мылом.

Физик обмакнул палочку в раствор и протянул Раисе Василисовне:

– Протыкайте шарик!

– Ой, – сконфузилась она. – Я боюсь. Лопнет ведь!

– Не лопнет, – убедительно сказал физик. – Прокалывайте!

– Может быть кто-нибудь другой лучше?

– Давайте вместе, – предложил Жорж Глафирович, – раз вы такая трусиха.

Жорж Глафирович отдал ей острую шпажку и взял руку повара в свою, а Раиса Василисовна взвизгнула и зажмурилась, ожидая громкого хлопка. Физик уверенно проколол шарик насквозь под дружные аплодисменты зала, и только тогда несчастная женщина открыла испуганные глаза.

– Цел?! – ахнула повар.

– Невредим! – засмеялся физик, демонстрируя присутствующим шарик.

Затем Жорж Глафирович чиркнул спичкой, поднес ее к стене и посветил фонариком, поглядывая на детей. Только никто ничего не понял, и физику пришлось тоже самое проделать во второй раз.

– Чего вы не видите? – спросил он.

– Тени от пламени, – ответила Аркадьевна.

– Верно, – кивнул Жорж Глафирович, – огонь пропускает свет, поэтому не отбрасывает тень.

Затем он налил в миску воду, на дно положил зеркало, и направил на него свет фонарика.

– Юля, возьми со стола листок белой бумаги и подойди ко мне, – попросил физик.

Девочка встала рядом с Жоржем Глафировичем, с нетерпением ожидая очередного чуда.

– Поймай свет, который отражается от зеркала, на листик, – сказал физик.

Девочка выполнила просьбу, и на бумаге появилась радуга.

– Откуда? – удивленно воскликнула девочка.

– Луч света состоит из нескольких цветов. Когда он проходит сквозь воду, то раскладывается на составные части.

Затем Жорж Глафирович спросил:

– Как ты думаешь, Юля, бумага может быть пробкой для бутылки с водой?

– Нет, конечно. Бумага обязательно промокнет.

– Проверим? – подмигнул девочке Жорж Глафирович.

– Давайте, – с недоверием пожала плечиками Юля.

Физик приложил лист бумаги к горлышку банки, наполненной водой, и перевернул.

– Опля! – озорно выкрикнул он и обвел глазами аудиторию. – Ну? Промокла?

Бумага плотно закрыла горлышко, и вода осталась на месте.

– Как это? – удивилась Юля.

– Жидкость от вытекания удерживает среда с пониженным давлением. А вода может подниматься вверх?

– Нет, наверное, – неуверенно ответила Юля.

– А вот и да! – захихикал физик и воткнул в воду салфетку. – Смотрите!

Банка тотчас опустела, а Жорж Глафирович пояснил:

– Твердое тело имеет волокнистое строение, поэтому впитало жидкость. Вода заполнила капилляры и начала движение вверх.

Затем физик обратился к завхозу:

– Как вы думаете, погаснет свеча в воде?

– Естественно.

– Проверим? Втыкайте гвоздь в свечу.

Жорж Глафирович разместил свечу в стакане с водой так, что на поверхности остался тонюсенький краешек парафина и фитиль, а затем зажег ее.

– Сейчас догорит до воды и погаснет, – сказал завхоз.

– Посмотрим, – хитро улыбнулся Жорж Глафирович.

Свеча продолжала гореть и потихоньку всплывать.

– Видите, вокруг фитиля образовалась глубокая ямка? Она-то и сделала свечу легкой!

– Не силен я в науке, – смутился завхоз.

Физик, тем временем, зажег другую свечу, а перед ней поставил пузатую бутылку.

– Задуйте пламя, Семен Октябринович! – весело сказал Жорж Глафирович.

– Бесполезно, – махнул рукой завхоз. – Вы же бутылку поставили. На нее подуть что ли?

– Подуйте, – засмеялся физик, – посмотрим, что из этого выйдет!

Семен Октябринович пожал плечами и со всей силы дунул на бутылку.

– Ну? – спросил Жорж Глафирович. – Что скажете?

– Погасла, – удивился завхоз, глядя на свечу. – Но как?

– Струя воздуха разделилась бутылкой на два потока. Они обогнули емкость, встретились у свечи и задули пламя. А давайте, Семен Октябринович, смастерим с вами батарейку для будильника.

– Зачем? – удивился завхоз. – У меня их полно на складе. Сейчас принесу, коли вам надо.

– Наша поинтереснее будет, – засмеялся физик и принялся катать по столу лимоны. – Доставайте, Семен Октябринович, из кармана гвоздики.

Завхоз высыпал на стол восемь оцинкованных и столько же медных.

– Пожалуйста, – улыбнулся он. – У меня этого добра навалом.

– Сейчас я соберу цепь, – сказал физик.

Он воткнул в лимоны гвоздики и соединил их проводками. Затем он замкнул цепь, скрутив проволоку первого и восьмого по счету, а затем прикрепил их к месту, куда вставляется батарейка в будильнике.

– Готово, – сказал Жорж Глафирович.

Секундная стрелка на часах ожила и весело побежала по циферблату, а воспитанники пришли от этого зрелища в неописуемый восторг.

– Работает лимонная батарейка! – обрадовался, как ребенок, завхоз.

– Это объяснимо, – сказал Жорж Глафирович. – Произошла химическая реакция. Медь и цинк соединились с кислотой, в результате чего выработался электрический ток.

– А хотите я тоже покажу вам опыт, только музыкальный, – предложила Аркадьевна.

– Очень любопытно, – кивнул Жорж Глафирович.

– Только мне нужны стаканы и вода.

– Идем на кухню, – позвала девочку Раиса Василисовна. – Я помогу тебе.

Повар с Аркадьевной ушли в столовую, а Жорж Глафирович поставил на пол два открытых ячеистых лотка с тремя десятками яиц в каждом.

– Что будет, если я на них сейчас встану? – спросил у детей физик.

– Кокнутся! Разобьются! Треснут! – донеслось со смехом в ответ.

– Ничего подобного, – покачал головой Жорж Глафирович. – Смотрите.

Физик разулся и аккуратно встал на яйца.

– Ого! Обалдеть! Не может быть! – пробежал по залу восторженный шепот.

– Структура скорлупы такова, что при равномерном давлении она не ломается, – пояснил физик.

Но что-то пошло не так, и раздался треск. Яйца, одно за другим, начали лопаться, отчего поднялся хохот.

– Что такое? – удивился Жорж Глафирович и почесал макушку. – Кажется, понял! Я забыл повернуть яйца. Надо было их острыми или тупыми концами ориентировать в одну сторону.

Он схватил свои кроссовки и ушел мыть ноги, а в аудитории появилась Аркадьевна с подносом в руках. Завхоз расчистил на столе место, а будильник сунул себе в карман.

– Верните часы на место, пожалуйста, – попросила девочка.

– Так они не ходят, – удивился Семен Октябринович.

– Тем лучше, – загадочно улыбнулась Аркадьевна и провела пальчиками по краешкам стаканов, отчего раздались мелодичные звуки.

– Ты сама нам лучше спой, ласточка, – попросил директор.

Девочка кивнула и запела, аккомпанируя себе с помощью стаканов:

– Старинные часы еще идут, старинные часы, свидетели и судьи.

Будильник снова ожил, а по залу разлетелся вздох восхищения.

– Когда ты в дом входил, – продолжала Аркадьевна, – они слагали гимн, звоня тебе во все колокола.

Тут на пороге появился Жорж Глафирович, а будильник громко зазвенел. Все покатились от хохота, а физик удивленно моргнул глазами.

– Очевидное и невероятное, – только и смог вымолвить он.

– Еще спой, Аркадьевна, – попросили воспитанники. – Пожалуйста! Мы тебя просим.

– Такого снегопада, такого снегопада давно не помнят здешние места, – пропела девочка.

– Глядите, – закричали мальчишки, что сидели у окна, – снег пошел!

– В июле? – спросил физик. – Этого просто не может быть.

Тогда Аркадьевна запела другую песенку:

– Чунга-чанга синий небосвод, Чунга-чанга лето круглый год.

На небе ярко засветило солнышко, и снег тотчас растаял.


– Чудо-остров, чудо остров, жить на нем легко и просто. Наше счастье постоянно – жуй кокосы, ешь бананы, жуй кокосы, ешь бананы, Чунга-чанга!

Дети увидали за окном пальмы и высыпали в сад.

– Кокосы! – радостно кричали они. – Бананы!

– Антинаучно, – сказал Жорж Глафирович.

Все расхватали ярко-желтые сладкие бананы и начали лопать, а Драчун вскарабкался на пальму и стал сбивать палкой кокосы.

– Слезай немедленно, – рассердился директор.

– Еще чего, – огрызнулся парень и принялся лупить по орехам.

Кокосы срывались с пальмы и летели вниз на головы его товарищей: Толстого, Доходягу и Беззубого.

– Хорош, – завопили они, потирая синяки и шишки.

– Безобразники, – покачал головой Глеб Жаннович.

– Мне, как раз сегодня, очень нужны помощники на кухне, – засмеялась Раиса Василисовна.

– Забирайте, – кивнул директор и ушел по своим делам.

Ребята приуныли и отправились в столовую, а Аркадьевне стало их жаль.

– Зачем они вам, Раиса Василисовна? – спросила Аркадьевна.

– Картошку на ужин надо почистить.

– У меня идея получше есть. Давайте устроим ужин в итальянском стиле?

– Как это? – удивилась повар.

– Увидите! А сейчас идите и хорошенько отдохните.

– Ладно, – махнула рукой добрая повариха. – Вечером жду всех в столовой.

Она шутливо пригрозила проказникам кулаком:

– Как штык! И тихо мне тут, иначе полы заставлю драить. Ясно?

– Ясный пень, – обрадовался Толстый. – Я проконтролирую.

Аркадьевна направилась в свою комнату, а Драчун ее окликнул:

– Певунья, спасибо тебе.

– Ты того, – промямлил Беззубый, – жла не держи на наш.

– Нормальная ты, девчонка, – сказал Толстый.

– Мне вот интересно, – спросила Аркадьевна, – а имена у вас есть? Или только клички?

– Сережа, – представился Толстый, а потом назвал своих товарищей по именам, – Юра, Слава и Миша.

– Оля, – улыбнулась в ответ девочка.

– А я думал, что ты Аркадьевна, – хмыкнул Драчун.

– Правильно, только это не имя, а отчество. Ольга Аркадьевна меня зовут.

– Мир? – протянули ей руки ребята.

– Без друзей меня чуть-чуть, без друзей меня чуть-чуть, а с друзьями много! – весело пропела в ответ девочка.

Наступил вечер. Раиса Василисовна посмотрела по телевизору сериал и теперь тихонько напевала себе под нос, находясь в приподнятом настроении.

– Аркадьевна, – весело сказала она. – Ты мне сегодня устроила настоящий праздник. Так что у нас с ужином?

– Прибыли, Раиса Василисовна, – перебил ее Сережа. – Происшествий не было.

– Приступай, Аркадьевна, – засмеялась повар. – Команда, как видишь, в сборе.

– Люблю я макароны, любовью к ним пылаю неземною, – запела девочка, и тут же из огромной пустой кастрюли полезли вареные спагетти.

– Тащите скорее тарелки, мальчишки, – крикнула Раиса Василисовна и кинулась к плите.

Вскоре стол был накрыт. Аркадьевна, как в песне, полила спагетти томатом, а сверху посыпала черным перцем и тертым сыром.

– Налетай, – крикнул Сережа и распахнул двери столовой перед воспитанниками.

После ужина разразился ливень. Он долго стучал по дырявой крыше столовой, а затем закапал с потолка. Раиса Василисовна носилась с ведрами и тряпками, а Аркадьевна убежала звать на подмогу завхоза. На обратном пути она заскочила к ребятам и с порога запела:

– Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, когда мои друзья со мной?

– Што шлучилош? – прошепелявил Миша.

– Крыша в столовой прохудилась! – крикнула девочка и умчалась.

Ребята тут же вскочили и побежали следом. Пожаловал в столовую и директор, а следом и Семен Октябринович в плаще и с набором инструментов.

– Попробую залатать крышу, – сказал он.

– А мы поможем, – вызвался Сережа.

Директор очень удивился, но разрешил:

– Ступайте, только без озорства. Дело серьезное.

– Само собой, – ответил Драчун. – Не на пальму полезем, а на скользкую крышу.

Ремонтники долго гремели и стучали наверху, а директор, повар и Аркадьевна сидели на кухне и напряженно вслушивались, переживая за них. Наконец, все стихло, и команда, вымокших до нитки работников, вернулась.

– Чайку горячего, – засуетилась Раиса Василисовна. – Непременно с медком!

Директор же пожал ребятам руки и широко улыбнулся:

– Молодцы. Спасибо.

Утром у мальчишек приключился насморк, и они остались в постелях, а Аркадьевна решила навестить героев.

– Заболели? – спросила она, услышав хлюпанье носами и дружное чиханье.

Девочка задумчиво поглядела на ребят, и вдруг ей на ум пришла одна презабавная песенка, которую написал Илья Орлов.

– Насморк – это очень хорошо, – запела Аркадьевна. – Можно спеть гнусаво эту песенку. Если на работу не пошёл, отдыхай, и дома будет весело. Другу позвони и расскажи, как тебе тоскливо и безрадостно. Он скорей в аптеку побежит, купит капли в нос и новый градусник.

Тут раздался стук в дверь, и в комнату вошел завхоз.

– Ребята, – сказал он, – я купил в аптеке вам градусники и капли. Поправляйтесь!

– Кашель – это тоже хорошо, даже если он с температурою. Сейчас чихну, сейчас ещё, ещё – где же друг с таблеткой и микстурами, – продолжила веселую песенку Аркадьевна.

Мальчишки раскраснелись от температуры, принялись сильнее чихать и кашлять, а в комнате появилась Изольда Татьяновна.

– Я буквально на минуточку, – извинилась она, выставила на стол микстуры и положила таблетки.

– Будет много времени на всё, – не унималась Аркадьевна, с интересом наблюдая за происходящим. – Телевизор скрасит жизнь до вечера.

Тут в комнату вошла Раиса Василисовна с маленьким телевизором в руках и водрузила его на тумбочку.

– Чтобы болеть нескучно было, – сказала она с улыбкой и тотчас ушла.

Ребята переглянулись, а девочка продолжала:

– Друг мне апельсинов привезёт. Апельсин оранжевый и друг весёлый лечат всё.

Не успела Аркадьевна допеть, как появился директор. Глеб Жаннович вручил ребятам апельсины и сказал:

– Витамин С. Первое дело при простуде.

Тут все захохотали, а директор покачал головой:

– От жара, должно быть.

– Проверим? – весело спросила Аркадьевна. – А ну, ребятки, живо градусники вставляйте в подмышки!

Через несколько минут она спросила:

– Сколько?

– Тридцать шесть и шесть! – ответили ребята.

– Вот и замечательно, – обрадовался директор.

Дождик лил уже неделю, а воспитанники хмурились, ведь в такую погоду нос на улицу не высунешь.

– Аркадьевна, спела бы песенку какую, – сказала Наташа. – Уж больно пасмурно на душе.

– Выглянуло солнышко, блещет на лугу, – запела девочка. – Я навстречу солнышку по траве бегу. И ромашки белые рву я на лету.

– Ой, солнышко выглянуло! – обрадовалась Юля. – И ромашки на лугу выросли.

Девочки прибежали на лужайку и принялись плести веночки, а Аркадьевна что-то мастерила из травинок и тихо напевала:

– Палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек.

Поделка ожила и стала ножками прогуливаться между девочками.

– Человечек! – засмеялась Юля.

– А теперь добавим ножек – получился осьминожек, – спела Аркадьевна.


– Ой, глядите! – воскликнула Наташа. – Осминожек- восемь ножек.


И тут Аркадьевна пропела:

– Какой чудесный день, какой чудесный пень, какой чудесный я и песенка моя. Ля-ля-ля. Не скучно мне ничуть, пою когда хочу. Какой веселый я и песенка моя.


– А у директора завтра юбилей, – сказала Наташа. – Ему исполнится сто лет.

– Сто? – удивилась Аркадьевна.

– До черепахи Тортиллы ему еще далеко, – хихикнула Юля. – Той триста было.

– А что вы ему подарите? – спросила Аркадьевна.

– Может быть ты, Аркадьевна, песенку какую-нибудь хорошую споешь? – спросила Наташа.

– А о чем мечтает Глеб Жаннович?

– Он все время твердит, что лучшим подарком для него было бы закрытие приюта. Он мечтает, чтобы воспитанники жили в семьях.

Приготовления к празднованию юбилея директора начались с самого утра. Кто-то украшал деревья в саду, кто-то помогал повару на кухне, а остальные были на подхвате у завхоза и расставляли в саду столы и стулья. Не остались в стороне и бывшие хулиганы. Они нанизывали сосиски на шампуры и жарили их на костре.

– Налетай! – зазывал всех толстенький Сережа.

– Подходи! – кричали Юра со Славой.

– Кому «Фанты»? – раздавал стаканы с газировкой Миша.

Раиса Василисовна принесла с кухни огромный торт и поставила в центр стола.

– Где же наш именинник? – спросила она. – Нужно зажечь свечи и загадать желание.

– Я тут! – откликнулся директор. – И желание у меня одно единственное.

Глеб Жаннович закрыл глаза, задул свечи, а затем посмотрел на Аркадьевну и шепнул ей:

– Пой, ласточка!

В струящемся дымке от погасших свечей Аркадьевна заметила буковки, которые сами собой сложились в текст песенки.

Глеб Жаннович взял в руки баян и объявил:

– Елена Обухова. Песенка про семью.

– Пусть радуется папа, ведь я его люблю, – подхватила мелодию Аркадьевна. – Он подарил мне детство и песенку свою. Пусть радуется мама и вся моя семья. Пусть будет только счастье, пусть будет только счастье. Им улыбаюсь я.

– Мамочка, папочка – Ангелы мои, – подпевал директор, – с крылышками солнышка, с лучиком любви. Бабушка, дедушка – мирная семья. Я вас всех так люблю, всех люблю вас я.


– Вы дарите мне детство, а я дарю себя, – пела Аркадьевна, крепко зажмурив глаза. – Пусть будет совершенна счастливая семья. Царит добро и дружба, любовь и мир вокруг. Люблю вас, дорогие, люблю вас, дорогие! Семья мой лучший друг!

Вдруг откуда ни возьмись появились автобусы, которые весело подмигнули фарами и радостно бибикнули. Оттуда высыпали дяди и тети, а также бабушки и дедушки. Они расхватали детей, уселись в автобусы и так же неожиданно исчезли, как и появились. Аркадьевна закончила песенку и открыла глаза.

– А где все? – удивилась она.

– Разобрали детей, – ответил директор. – Исполнилось, наконец, мое заветное желание. Тебе тоже пора домой, Оленька.

– Идем, – протянула девочке руку Изольда Татьяновна, – я тебя провожу к маме.

Они шли той же дорогой, что и тогда. За березовой рощицей девочка увидела синюю пирамиду, вошла в нее, взмыла по светящейся трубе вверх и оказалась в парке.

– Вот ты где, доченька, – услышала она мамин голос.

– А долго меня не было? – спросила Оленька.

– Минут десять.

«Странно», – подумала девочка, – «приснилось мне что ли все?» Потом она увидела невдалеке знакомое строение и спросила:

– А что за здание выглядывает за теми березками?

– Приют детский когда-то тут был, дочка.

– И что теперь там?

– Музыкальная студия. Хочешь зайти?

Внутри звучала музыка. К гостям вышла сгорбленная старушка в синем платочке и спросила:

– Ты, девочка, не поешь? Нам очень нужна солистка с хорошими вокальными данными.

– Изольда Татьяновна? – прошептала Оленька.

– Николаевна, – ответила старушка и засмеялась. – А маму мою, и впрямь, звали Татьяной. Так что, записывать тебя, Оленька, в нашу музыкальную студию?

– Конечно, – обрадовалась мама. – Пусть поет моя ласточка.


https://www.canva.com/design/DADnNfgSZG8/PEpIx2zt0Zjd-1wvoqIlcw/edit?category=tACZChfZug8