# Босиком по звездам

Сергей Бабинцев

Жизнь Андрея – обычного городского парня из глубинки – кардинально меняется, когда на его дачном участке приземляется спасательная капсула инопланетян.

Какие приключения предстоит пережить нашему герою, какие преодолеть трудности и как измениться, прежде чем он сумеет вернуться домой?

Кровожадные пираты и мирные колонисты, романтика далекого космоса и суровые будни расколотого гражданской войной государства, крепкая мужская дружба и, конечно, любовь. Это и многое другое вы найдете на страницах данной книги.

Часть 1. Туда-сюда-обратно


Глава 1. Солнечные ванны


Зимой, когда в окна грудью бьется холодный ветер, а люди на улице больше напоминают снеговиков, душа просит солнца и тепла. Вот бы, кажется, сейчас куда-нибудь на речку, чтобы сидеть себе спокойно с удочкой, любоваться рассветом над лесистым берегом и познавать дзен. А еще лучше в южные страны, под пляжный зонтик, и чтобы под рукой – стакан холодного сока манго. Ну, или папайи, там. Целыми днями только купаться, загорать, снова купаться… Благодать!


Странное дело, но стоит наступить долгожданному лету, как всякое желание не то, что куда-то идти, а даже вставать с кровати пропадает напрочь. Может быть, потому, что ни манго, ни папайя у нас не растут?


Шла вторая неделя отпуска, я лежал плашмя и скучал. Термометр показывал 38 градусов в тени, земля дышала жаром, заходить в кусты смородины было просто страшно. Надвинув панаму на самый нос, я хмуро размышлял, не отправиться ли сегодня же вечером домой, в город. Клубника подъедена, картошку, слава богу, мы в этом году не сажали, чеснок прекрасно вырастет и без моей помощи, а если нет – туда ему и дорога. Родители обещали приехать только через три дня. Что мне делать на раскаленной даче совсем одному?


Наш участок стоял на отшибе, дальше всех остальных от реки, но если бы даже вода журчала прямо за калиткой, боюсь, моих сил не хватило бы сейчас до нее добрести. Может быть, потом, когда спадет жара? Эх, а ведь этой ночью так грохотало, что я уже понадеялся было на дождик…


До вечера оставалось еще несколько часов, так что я продолжил валяться в траве, только на живот перевернулся. Дачный домик, конечно, отбрасывает тень, но прежде, чем она меня накроет, я окончательно сравняюсь цветом с вареным раком. Ну и пусть. В доме ничем не лучше, даже открытые настежь окна не спасают.


– Салутон, – произнес хриплый голос. Зашуршали кусты.


Я лениво разлепил глаза, повернул голову на звук (кого там еще принесло?) и невольно вздрогнул. В нескольких шагах от меня стояла средних размеров лохматая собака, опоясанная широким ремнем. Шерсть ее была нежно-зеленого цвета, морду скрывал массивный респиратор, а прямохождение, судя по уверенности позы, животное освоило с рождения.


Нет, пойду-ка я, пожалуй, под крышу. Сам не заметил, как словил тепловой удар.


– Поднимайся, друг! Зело помощь потребна, – не успел я толком расположиться на кровати, как настырный пес уже сдернул меня за голую ногу на пол. – Важность дела высока есть!

– Да кто ты такой? – я вскочил и схватился за стул. Надо же, какие реалистичные галлюцинации! – Пшел, пшел отсюда! Фу!

– Я Борк, сын Драга, – энергично взмахнул лапой мой неожиданный собеседник. Хотя, если быть точнее, произнес он что-то другое. Понятные мне слова издавала черная коробка в другой конечности пса. Онлайн-переводчик? – А твое имя, друг?

– Андрей я. Пинегин. Сын Михаила.


Не понимаю, зачем я разговариваю с собственным бредом, но если уж он первым представился, то… Господи, да что я несу?..


– Хорошечно, – как ни в чем не бывало отвечал барбос. – Теперь помогать мне будешь. Ремонт произвести надо, одному сложно слишком. Поспешай!

– Какой еще ремонт? Откуда ты вообще взялся?

– На месте покажу. За мной следуй, друг Андрей.


С этими словами Борк попытался взять меня за руку. Я заслонился стулом.


– Уходи отсюда, и блох своих забирай! А то сейчас как врежу!


Кудлатые зеленые брови собаки приподнялись.


– На уговоры нет времени боле. Иди со мной, или худо будет. Раздумывай минуту.

– Да пошел ты!.. – закричал я, потеряв голову от бредовости происходящего. Вот тебе и позагорал, называется! Ухватив стул поудобнее, я начал надвигаться на бесцеремонного пса. Может, это всего лишь галлюцинация, ну так ведь и я не собираюсь разносить тут все. Пусть только отойдет от шкафа с моими вещами. Надо намочить полотенце и…


В следующую секунду мои ноги отчего-то взлетели выше головы, и я атаковал затылком доски пола.


Пол победил.


***

– Очнись. Помогай скорее. Очнись!


Сначала меня хлопали по щекам, а потом начали бешено трясти.


– Эй, прекрати! Больно же!


Я открыл глаза и увидел склонившегося надо мной Борка, сына Драга. А уже над ним – безоблачное синее небо. Что за ерунда? Я же только что был в доме!


– Вставай. Работать надо. Спешно!


Чертов барбос, порождение моего больного воображения не собирался, как видно, отставать. Пришлось подниматься на ноги.


Ушибленная голова ныла, спина саднила, будто я собрал ей все камни и колючки в окрестностях. Черт побери, да ведь этот Борк протащил меня волоком по грядкам!


– Что за работа? – прохрипел я. Жутко хотелось пить. – И к чему такая спешка?

– О том тебе знать не следует, друг. Иди за мной, покажу.


Борк двинулся в заросли малины, я – за ним. А куда деваться? Пес легко со мной совладал и без оружия, а теперь, когда за пояс у него оказалось заткнуто три шампура и столовый нож, я и вовсе не решился бы с ним спорить. Надеюсь, мое тело кто-нибудь заметил, и скорая помощь уже в пути.


Идти оказалось недолго. У самого забора, чудом его не повалив, зарылась носом в землю металлическая конструкция, формой напоминающая банан. Длиной она была метра четыре, в диаметре – полтора, вся покрытая гарью и выбоинами. Ограду рядом с конструкцией выгнуло от жара, кусты малины сильно обгорели.


– Что это?

– Капсула спасательная се. Передатчик чинить станем, сигнал подадим. Улечу восвояси, на том и конец.

– Так ты что, инопланетянин? – простонал я. Только сейчас до меня дошло, что пробираться сквозь колючие заросли в одних трусах – не лучшая идея. Впрочем, сожалеть о сделанном было уже поздно.

– С другой планеты я, истинно так. Теперь трудиться будем. Здесь крути, тут держи.


И Борк заставлял меня орудовать то толстенной отверткой с затейливым шлицем, то ржавым гаечным ключом, подобных которым я никогда не видел, пока дело не пошло на лад.


Передатчик – стоявший в траве матовый куб со множеством пазов и выпуклостей – издал вдруг громкий писк, и мы тут же бросили работу. Забыв даже о зажатом в лапе паяльнике, Борк принялся вращать настроечные ручки аппарата. Мне бы бежать стремглав, пока пришелец занят, но я отчего-то стоял и смотрел. Наверное, всему виной сотрясение мозга. Инопланетянин тем временем проверил одну волну, вторую, третью, и вдруг, уловив, как видно, одному ему известный звук в какофонии издаваемого передатчиком переливчатого писка, заговорил. Его косноязычный переводчик, который Борк повесил на шею, все еще работал, и я понял, о чем речь.


– Имеющие уши да услышат! Терплю бедствие! Повторяю, терплю бедствие! Крушение корабля! Высылайте подмогу! Координаты…


Он взывал о помощи снова и снова. Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем ему ответили, но, кажется, не очень много. Я даже не успел заскучать.


– Сигнал получен! – пролаял передатчик, или теперь уже, наверное, приемник. – Держитесь до подхода подмоги. Время прибытия – одна двадцатая цикла стандартного.


Я уже всерьез начал надеяться, что Борк действительно вот-вот покинет мой двор, и я больше никогда не увижу этого зеленого тирана с закрученным бубликом хвостом, когда смолкший было куб вновь ожил.


– …николи тебя в покое… Гадина… Кра… …рть… Живота уж не сносить. Ты слышишь меня, Борк?


Борк услышал.


– Помогай! – закричал он, и я с некоторым удовлетворением различил в его голосе отзвуки страха. – Живо!


Пришелец бросился в недра капсулы, и спустя минуту, пыхтя и отдуваясь, снова показался наружу. Он волок за один угол здоровенный металлический ящик.


– Берись! Тяни! Помогай!


Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Начну ерепениться, и полоумный Борк, чего доброго, набросится на меня с клинком. Взявшись за ящик с другого конца, я с немалой натугой сумел его приподнять. Как этот коротышка только справлялся один?


– Тащи!

– Ох… Что же ты туда засунул, приятель?..

– Очень важное оборудование! Тащи! Давай помалу! Вон туда, на открытое место! Тащи!

– Мог бы и сам…

– Время уходит! Тащи!

– Но…

– Тащи, тащи, тащи!


И я тащил, обливаясь потом, пока сверху на нас не обрушился световой луч оттенка индиго.


Глава 2. Звездопад


Полет продолжался третью неделю, а я с каждым днем все сильнее впадал в отчаяние. Старушка-Земля осталась за миллиарды километров позади, и расстояние это только увеличивалось.


Я не знал, что делать. Я плыл на огромном космическом корабле по необъятности Млечного пути и ощущал себя даже не пылинкой, подхваченной ветром, а скорее одним-единственным атомом этой пылинки. Таким же крошечным, слабым и никчемным.


Затянувшие нас на борт вегане искренне желали помочь, и у меня, пожалуй, был бы шанс вернуться на родную дачу в тот же день, не окажись у Борка могущественных врагов. Сам я не видел, но мне рассказали, что к громадине "Искусства безмятежности" всего через несколько минут приблизился на опасное расстояние фрегат морглианского флота. Ощупывая корпус грузовика прицелами своих орудий, морглы запросили стыковку. Им, естественно, отказали. Никогда, сказали мне, корабль свободной Веги не будет потворствовать откровенному насилию. Особенно когда всего в одном прыжке от него находится дружественная эскадра боевых судов.


Морглы не отважились атаковать, но долго следовали за нами по пятам, и капитан Галь Рео счел слишком опасным вновь поворачивать к Земле. Законы Трех Галактик сурово карают за контакты с раннекосмическими цивилизациями. Уже и первый-то выход "Искусства безмятежности" на околоземную орбиту могли счесть преступлением. Не то, чтобы эти правила никогда не нарушались, и людей теперь временами можно встретить даже в созвездии Ориона, но все-таки рисковать зазря капитан не желал.


Ничего этого я не знал. Перемещение на корабль транспортным лучом погрузило меня в глубокий сон, два дня подряд я пролежал пластом в медицинском отсеке, а когда проснулся, протестовать было уже поздно.


К моему счастью, второй помощник капитана, Наан Ш'ло оказался разговорчивым малым, а веганские вокабуляторы – действительно стоящими, и по крайней мере от нехватки информации я не страдал.


"Искусство безмятежности" возвращается назад на Вегу, сообщил мне Наан. Помочь попавшему в беду – долг любого высокоразвитого существа в галактике, и они готовы взять меня в обратный рейс, если понадобится, а до этого обеспечить всем необходимым. Загвоздка только в том, что от Земли до Веги – около двадцати пяти световых лет. Достигнув границы безопасного подсектора, вся команда, кроме капитана, войдет в режим гибернации и пробудится только на подлете к родине, через 72-73 стандартных земных месяца. И для нас с Борком, конечно, дополнительных капсул сна никто не припас.


– Вы уж извините, Андрей, – развел длинными руками словоохотливый веганин. – Другого выхода нет.


Я понимал, что он прав, вот только легче от этого не становилось. Шесть лет туда, шесть обратно… Мне к тому времени стукнет уже тридцать пять…


Наан, правда, уверял, что обратный путь при должном мастерстве пилота может занять существенно меньше времени, и даже пытался объяснить теорию темпоральных полей, рисуя схемы прямо в воздухе, но такой премудрости я уже не осилил. Тем более, что особой разницы между двенадцатью или, скажем, десятью годами отлучки не видел.


Ладно я, ладно коллеги по работе и шеф, а как же родители? У мамы сердце, а папа без нее точно не сможет. Представляю, как они сейчас за меня волнуются! Обзванивают морги, больницы, расклеивают объявления о розыске, цепляются за любую соломинку… Ох, лучше об этом не думать.


И все же я не мог отогнать мрачные мысли, впадал в отчаяние все сильнее и, чтобы хоть как-то отвлечься от негатива, слонялся по коридорам величественного корабля и с помощью чудо-переводчика учил понемногу эсперанто.


Все морглы (и Борк, сын Драга в том числе) разговаривают на этом языке. Почему – никто не знает, но есть предположение, что своего собственного они просто не придумали. Ну, или наш, земной изобретатель эсперанто на самом деле был морглом. А еще, как выяснилось из многочисленных бесед с Нааном, они дышат гелием, крайне воинственны и большинством других свободных рас галактики почитаются за невежественных и опасных дикарей. Вот угораздило же меня именно с моргла начать свое знакомство с внеземными цивилизациями!


Борку тоже, как видно, было нелегко. Он только тем и занимался, что сидел, насупившись, в своей каюте, да точил дни напролет один о другой шампуры. Я несколько раз пытался выспросить у него, что вообще случилось, и почему за ним охотятся собратья, но вышло не очень. А ведь со мной, как я понял со слов веган, он хотя бы разговаривал!


Сведения вновь принес незаменимый Наан, а тому рассказал капитан. Оказалось, на корабле морглов, где Борк был вторым пилотом, вспыхнул бунт. Поднятая старшим офицером команда жестоко расправилась с командиром (тут веганин горестно прикрыл третий глаз и закачал головой), но верные присяге матросы отбивались до последнего, и мятежникам не удалось быстро захватить управление судном в свои руки. Часть морглов погибла в отчаянной схватке, часть перешла на сторону победителей, а двое или трое успели покинуть корабль в спасательных капсулах. Среди них был и Борк. Кроме того, мой новый знакомый сумел прихватить с собой записи с бортового компьютера о мятеже, многие важные документы, разоблачающие бунтовщиков, и даже часть критически важного навигационного оборудования. Именно потому морглы так желали его смерти, именно потому их куда более быстроходный корабль отстал от "Искусства безмятежности", стоило последнему покинуть Солнечную систему. А еще пиратство карается по закону. Чем дольше морглы бы нас преследовали, тем больше они имели бы шансов нарваться на вооруженный патруль.


Вот если бы теперь, когда враги сбились со следа, вернуться домой… Но у веган, ко всему прочему, был график полета, и нарушать его ради меня во второй раз никто не собирался. Зато из отрывистых фраз Борка мне все же удалось понять, что он не намерен лететь на Вегу, а хочет выйти раньше, на каком-то обжитом планетоиде, откуда и направится потом в морглианский сектор космоса. Весть о предательстве должна достигнуть Совета Вождей.


– Возьми меня с собой! – попросил я наобум.

– Зачем? – донеслось из-под респиратора. Теперь, с веганским переводчиком, мне больше не приходилось слушать дикую мешанину стилей, как раньше.

– Это же из-за тебя я попал в передрягу! Ты должен мне помочь вернуться назад!


Борк посмотрел на меня своими красными глазами, а потом медленно кивнул. Больше я от него так ничего и не добился, но Наан утешил меня, что если уж моргл что-то обещал, то исполнит обязательно.


– Вы заметили, Андрей, что наш молчаливый гость зовет вас другом?

– Я думал, это простая вежливость.

– Нет-нет, что вы! Морглы не разбрасываются словами. Да и с вежливостью у них не очень… Не уверен, считает ли он вас… эмм… главным… нет… великим другом…

– Лучшим, наверное, – подсказал я.

– Да, благодарю. Лучшим. Хотя более точным, полагаю, будет термин "настоящий". Так вот, не знаю, считает ли он вас настоящим другом, или только хорошим приятелем, но Борк совершенно точно настроен к вам благожелательно и постарается помочь. Вам стоит опасаться морглианской безответственности и вспыльчивости… и низкого уровня культуры… и жестокости, конечно… Да, да, всего этого вам действительно нужно остерегаться, однако хочу заметить: пока моргл называет вас другом, предательства от него ожидать не стоит. И все-таки я не одобряю ваш выбор. "Искусство безмятежности" – прекрасное, комфортабельное судно. Не лайнер, конечно, но и не одно из тех ржавых… эмм… корыт, что морглы зовут кораблями. Я бы никогда не решился ступить на борт одной из таких развалюх. Подумайте сами, ведь Борк наверняка станет искать посудину морглианских верфей, а на Ефронесе, где вы хотите сойти, такого добра, насколько я знаю, полным-полно. Не смею вам указывать, и все же взвесьте сначала все за и против, прежде чем соглашаться на подобную авантюру!


Я последовал совету веганина и пару дней честно размышлял над ситуацией. Однако путешествовать двенадцать лет по глубинам космоса мне все еще не улыбалось. Лучше уж рискнуть и повернуть домой в начале пути.


Так я и сказал Наану. Тот выглядел огорченным, но спорить не стал.


Поражающие воображение чудеса инопланетной науки уже не столько радовали, сколько напоминали о моей оторванности от дома, так что постепенно я почти перестал бродить по кораблю, чтобы не огорчаться лишний раз. И с удвоенной силой принялся за эсперанто. Родная речь, рассудил я, сумеет расположить ко мне угрюмого моргла. Тем более, что язык этот, кажется, несложный, да и на Земле может пригодиться. Но самое главное – я просто хотел занять мозг хоть чем-то, чтобы не сойти с ума от переживаний.


И вот настал долгожданный час. Корабль веган нырнул в гиперпространство в открытом космосе, а вынырнул уже на подлете к Ефронесу. Чуть дальше находилась граница безопасной зоны, и инженеры со вчерашнего дня проверяли работу гибернационных капсул.


– Счастливого пути, – пожелал нам капитан на прощание. Первый и второй помощники охотно вторили его словам, хотя на голубоватом лице Наана я все же заметил оттенок неудовольствия.

– И вам, – отвечал я, судорожно пытаясь сообразить, что еще в таких случаях говорят космическим волкам. – Спасибо большое за все! Очень приятно было у вас погостить. Будьте… ну… счастливы.

– Удачи, – буркнул Борк и первым полез в шлюпку.


Когда мы спускались вниз, к поверхности планетоида, звезды на маленьком обзорном экране катились нам навстречу, прыгали прямо в ладони, кружились вокруг в бешеном хороводе. И это было мое самое яркое впечатление за последние несколько недель.


Глава 3. Сон Прескалисты


Ефронес встретил нас лабиринтами улиц, зажатых в тисках одинаковых угольно-черных модульных домов, толкотней и гомоном. Казалось, под окружающим планетоид прозрачным куполом собралось вдесятеро больше народу, чем тот мог вместить. Натужно гудели расставленные через каждую сотню метров регенераторы воздуха, и все же многие вокруг нас (а кого здесь только не было, от аналогов йети до разумных жуков!) предпочитали не снимать свои скафандры и дыхательные маски и не тестировать затхлую атмосферу Ефронеса на себе.


С трудом подавляя желание извергнуть наружу завтрак и борясь с головной болью, я спешил за деловито шагающим впереди Борком и всей душой завидовал скафандроносцам. Морглу-то хорошо, он в респираторе и не ощущает этой вони. А я, стоит мне пройти еще шагов сто, точно задохнусь. Хорошо еще, что здесь вообще дышат кислородом!


На семьдесят шестом шаге Борк повернул налево, и остановился у входа в гигантское здание, верхние этажи которого уходили за пределы купола, прямо в космос.


– Пришли.

– Ну, прекрасно. Только куда пришли-то?


Борк покосился на мой вокабулятор – прощальный подарок Наана, но все же ответил:

– А как ты думаешь? Это рынок кораблей. Списанных. Выберем самый быстроходный, на два прыжка минимум.

– А потом? – я решил заранее расставить все точки над и. – Когда выберем – что потом?

– Заберем вещи из шлюпки, заправимся и полетим назад в систему Солар. Или есть другие предложения?

– Нет, нет, что ты, согласен, – быстро отвечал я, а в груди стало тепло. Неужели Борк и правда готов мне помочь? Без шуток? – Спасибо. Спасибо большое.

– Поблагодаришь, когда домой вернешься, – мотнул зеленой головой моргл, и мы вошли внутрь.


Первый этаж живо напомнил мне веганский корабль: тот же мягко светящийся потолок, те же округлые формы в интерьере, такой же геометрический узор на полу. Но главное – здесь можно было дышать полной грудью, чем я с радостью и воспользовался.


Завидев клиентов, с насеста под потолком снялся и подлетел ближе напоминающий не то две суповые миски, не то панцирь черепахи аппарат.


– Рады приветствовать дорогих гостей на нашем рынке, – произнес робот неожиданно мягким женским голосом. – Для совершения покупки нажмите Ую. Для совершения продажи нажмите Хас. Для связи с разумным созданием ожидайте.


Ну все как у нас, даром, что в другом секторе галактики! Для соединения с оператором оставайтесь на линии… И, как видно, здесь тоже предпочитают решать вопросы с живым специалистом. Вот и Борк не стал ничего нажимать.


Прошло около минуты, и робот перевернулся в воздухе, обратившись к нам выпуклой поверхностью своей "головы". На гладком металле появилось вдруг изображение: висящий в воздухе над заваленным какой-то рухлядью столом пузырь. Под его прозрачной кожей клубился чуть зеленоватый газ.


– Здравствуйте. Меня зовут Ооги. Могу быть вам чем-то полезна?


Тут же стало понятно, чьим голосом разговаривал дрон.


– Салутон. Я хочу купить корабль. Небольшой, но быстрый и надежный.


Я уже давно заметил, что Борк во время разговора привык бешено жестикулировать. Вот и сейчас, увлекшись, он пару раз чуть не попал лапой по экрану. Говорил он, к слову, на межгалактическом, и попрактиковаться в эсперанто не получилось.


– Морглианский, конечно? – уточнила Ооги, а я, вглядываясь в чуть смазанное изображение, все пытался понять, где у нее рот.

– Естественно, – ответил Борк с нескрываемой гордостью в голосе.

– Проследуйте в лифт. Ярус пять, платформа сорок два. Судно "Сон Прескалисты". Направляю к вам нашего специалиста по продажам. Всего доброго.


Изображение пропало, робот снова улетел под потолок, а мы с Борком направились к кабине подъемника.


– Странная она, эта Ооги, – сказал я, когда двери за нами закрылись, и лифт поплыл вверх.

– А чего в ней странного? – удивился Борк. – Обычная магелланка. Их сейчас повсюду много.

– Магелланка?..

– Из Магеллановых облаков. Из Большого или из Малого – не знаю. Говорят, различия есть, только я не большой специалист в этом вопросе.

– Но у нее же нет ни рук, ни ног. Как она справляется со своей работой?

– А какая разница? – фыркнул моргл. – Как-то справляется.


И замолчал. Он и так был сегодня на удивление разговорчивым. Наверное, волновался из-за покупки корабля.


Тем временем мы достигли пятого яруса, покинули лифт и направились на платформу сорок два.


Идти оказалось неблизко. За толщей силовых полей мерцали звезды, далеко внизу чернел Ефронес, а по обе стороны от нас выстроились ряды кораблей. Некоторые из них казались совершенно целыми и даже блестели свежей краской, другие стояли полуразобранные, третьим, по моему мнению, давно уже было пора на свалку. Ржавые, закопченные, с вываленными наружу потрохами кабелей, с переломанной машинерией, в пробоинах и вмятинах высились они над нами вымершими мастодонтами древности. Стоит ли их вообще чинить, или проще снять все уцелевшее оборудование, а сами суда распилить на металл?


– Как красиво, – голос Борка вывел меня из раздумья. – Действительно, будто воплощенный сон. Сейчас таких уже не делают.


Проследив за его взглядом, я увидел космический корабль, напоминающий формой не то половинку наконечника стрелы, не то прямоугольный треугольник. Корпус судна покрывала темно-зеленая краска, тут и там он щетинился острыми лезвиями, шипами и иглами. Нос корабля был выкрашен в красный цвет, корму украшали странные знаки.


– Так это и есть "Сон Прескалисты"?


Честно говоря, я был разочарован. Такое громкое название могло бы иметь, например, вон то судно, плавные обводы и изящные плоскости которого парили над творением морглианских инженеров, будто яркая бабочка над жуком-навозником.


– Да, это он. Правда, красавец? – отозвался Борк, не сводя глаз с корабля. Я промолчал, не желая его обижать.

– Корабль полностью на ходу, после капитального ремонта. Оригинальные двигатели пришлось заменить на гассиярские, а в остальном ничего даже исправлять не пришлось, – к нам бесшумно подплыл похожий на Ооги магелланец. – Модель устаревшая, но сейчас в моду снова входит классика, так что…

– Цена? – перебил его словоизлияния Борк.

– Сто тридцать пять тысяч кредитов с учетом скидки.

– А за что скидка? – решил вмешаться в разговор я. Может быть, удастся отплатить морглу за помощь и выторговать пару монет.

– Модели этого года выпуска подпадают под декрет о немедленной утилизации. Мы держим их только ради таких ценителей, как ваш друг, – спокойно отвечал продажник, но я заподозрил, что под ценителями тот подразумевал придурков. – Рад бы сбросить еще, однако цена за судно в таком прекрасном состоянии уже сейчас просто смехотворна. Будете осматривать изнутри?


Уел. Чувствуется рука мастера, хотя никаких рук у магелланцев и нет. У нас таких ловкачей, способных зимой чукчам снег продать, целый отдел.


– Я беру, – твердо сказал Борк, когда мы втроем облазили весь корабль. Заняло это не более двадцати минут – "Сон Прескалисты", несмотря на звучное имя, оказался совсем небольшим. Моргл проверил двигатели, пощелкал какими-то рычажками и тумблерами на приборной панели в капитанской рубке, осмотрел миниатюрный трюм и остался доволен.

– Прекрасный выбор. Следуйте за мной для оформления документов, – произнес магелланец, и они с морглом удалились. А я, еще немного побродив по территории пятого яруса, вернулся на корабль.


Пусть он стар и неказист, но, по всей видимости, достаточно крепок, чтобы не развалиться по пути на Землю. А значит, уже совсем скоро… Только бы не сглазить! Я сплюнул через левое плечо, постучал, за неимением вокруг ничего деревянного, себя по лбу, и, с трудом подавив нервный смешок, отправился в кубрик. Нужно было заранее занять койку.


Время шло и шло, а Борк все никак не возвращался. Устав его ждать, я в конце концов прилег отдохнуть и сам не заметил, как задремал.


А пробудился от острого приступа удушья. Легкие будто не желали расправляться, в голове шумело, перед глазами плавали черные круги. Я рефлекторно оттянул воротник выданной мне веганами куртки, заскреб пальцами грудь, захрипел, хватая губами воздух. Ничего не помогало. Я понял, что умираю. Попытался вскочить, упал, бешено заколотил ногами, пытаясь вдохнуть хоть немного кислорода, и уже готовый снова провалиться в забытье, теперь уже навсегда.


– Ми эстас стултуло! Не морту амико! Нур не морту!


Слова доносились до меня глухо, будто бы через вату, я даже не пытался понять их значение. Я умирал, и ничто больше не имело смысла.


Потом меня кто-то ударил под ребра, я застонал, закашлялся, попытался что-то сказать и вдруг понял, что снова могу дышать.


– Что со мной? – проговорил я наконец, надышавшись как следует, и сам испугался своего голоса, ставшего совсем слабеньким и тонким. В тот миг я даже не осознавал, что переводчик отключен, а я говорю по-русски, и стоящему рядом со мной на коленях морглу меня просто не понять. Но тот понял.


– Хелиумо, – сказал он, сокрушенно качая головой. И только тут я почувствовал плотно прижатую к лицу маску.


Ну конечно! Борк, приобретя корабль, первым делом на радостях накачал себе пригодной для жизни атмосферы! А про меня забыл.


– А если бы я умер? Ты что, совсем идиот? – закрякал я, порываясь встать и заехать зеленому балбесу промеж глаз. Но сил не хватило даже голову приподнять.

– Ми тиель тедаурас. Пардону, ми петас! – повторял Борк, будто заведенный. Слова звучали знакомо, но мозг просто отказывался воспринимать их значение. Смерть была так близка!


Мы еще немного поговорили – каждый на своем языке, а потом моргл затащил меня назад на кровать и включил вокабулятор.


– Прости меня, пожалуйста, Андрей, – сказал он, глядя мне куда-то в район живота. – Нет, можешь не прощать. Я очень виноват перед тобой, ты имеешь право злиться и не обязан делать для меня снисхождение. Поверь только, что я этого не хотел. Клянусь памятью отца! Когда окрепнешь – сможешь мне отомстить.


Сказав это, он вернулся к приборам. Видимо, мы уже летели. Я же еще долго ворочался, то вновь снедаемый страхом и поминутно проверяя, плотно ли прилегает кислородная маска, то прокручивая в голове слова моргла, прежде чем уснул, наконец.


А проснувшись на следующее утро, очень скоро понял, что остался один.


Глава 4. Открывая сундук с сокровищами


Корабль стоял на пологом холме, поросшем лиловыми травами, а вокруг, насколько хватало глаз, не было ни одной живой души. Я сидел у трапа "Прескалисты" и с тревогой вглядывался в даль. Бескрайнюю степь озаряло медленно взбирающееся на зеленое небо голубое светило, и я решил считать эту сторону востоком. На западе, относительно недалеко от места посадки, блестела широкая лента реки. К северу море травы уходило за горизонт. На юге громоздились скалы, высоту которых я даже представить боялся.


Это была дикая, неизведанная и прекрасная планета. Но мне сейчас хотелось одного: найти пропавшего куда-то моргла.


Проснувшись, я обошел весь корабль, однако тот был пуст. Не горели огоньки на приборной панели, выключены были экраны, не слышалось ни единого звука, кроме моих собственных шагов, но почти все вещи Борка, включая ящик с оборудованием в трюме и останки спасательной капсулы остались на месте. Пропал только респиратор. Мне стало страшно.


Около часа потребовалось, чтобы разобраться, как активировать входной шлюз. Уже выбираясь наружу, я успел подумать, что там ведь вполне может оказаться космос, и запоздало ужаснуться, но все обошлось.


Оказавшись на холме перед кораблем, я долго искал хоть какие-то следы Борка, однако так ничего и не обнаружил. Куда он мог отправиться? Да и зачем? Далась ему эта планета! Летели бы сейчас спокойно к Земле, и горя не знали… Список моих претензий к морглу становился все длиннее.


Постояв еще немного, я вернулся на "Прескалисту" и как следует набил живот, стараясь не наглотаться заодно и гелия. Закупленная Борком провизия сильно отличалась от нежной, кремообразной пищи веган, и больше напоминала по консистенции и вкусу парафин, но заморить червячка, по крайней мере, получилось, и я принялся ждать возвращения моргла. Однако час проходил за часом, огромное голубое солнце давно стояло в зените, а Борка все не было и не было.


И тогда я совершил один из самых безрассудных поступков в своей жизни – отправился искать на незнакомой планете пропавшего товарища.


Глупее этого было только прыгать в восемь лет на спор с крыши сарая (левая нога до сих пор ноет на погоду). У сегодняшней моей затеи были хоть какие-то шансы на успех. Стремящиеся к нулю, но все-таки…


Оружия я не нашел, а собранных в новенький рюкзак припасов хватило бы в лучшем случае на пару дней, но скитаться дольше я и не планировал. Главное – не переоценивать собственные силы и не терять из виду холм. Остальное не так уж важно.


– В крайнем случае попробуешь завтра, – утешал себя я, спускаясь по склону вниз.


Когда макушки трав оказались на уровне моего подбородка, а под ногами что-то противно зачавкало, мне очень захотелось вернуться назад. Но бросать дело, толком не начав, было стыдно. Вдруг бедняга моргл просто потерялся в этой траве, и ходит кругами, не в силах найти дорогу назад?


– Борк! – крикнул я. – Бо-о-орк!


И кричал так, пробираясь в сторону реки, пока не устал. Вряд ли все-таки моргл додумался бы уйти в бесконечную степь. Что ему там делать?


По правде говоря, не менее смутно я представлял, что Борку делать у реки, однако это направление все равно почему-то казалось мне более перспективным.


Идти оказалось, к моему немалому удивлению, не так уж тяжело. Высокие травы совсем не приминались под ногами, и это не давало мне шансов разыскать моргла по протоптанной дорожке, но и ходьбы не затрудняли. Мягкие, будто шелковые ленты, они покорно пропускали меня все дальше и дальше на запад, совсем не цепляясь за одежду и не связывая ноги. И часа через три, наверное, когда холм все еще был заметен, но корабль на его вершине окончательно превратился в темную точку, я вышел к берегу реки. Огляделся по сторонам и вздрогнул.


Метрах в ста от меня, у самой кромки воды сгорбилось какое-то серое существо в надвинутой на голову шляпе и с чем-то, сильно напоминающим удочку в руках. Заметив меня, гуманоид поднялся на ноги и быстро зашагал в мою сторону вдоль берега.


– Привет, – ощупал меня он, приблизившись, многочисленными фасеточными глазами. – Ты что здесь делаешь?

– Привет, – отвечал я, радуясь, что прихватил с собой вокабулятор и одновременно стараясь держаться уверенно. – Да вот, понимаешь, моргла тут одного ищу.

– Хо-хо! – сказал рыбак. – Моргла? Так он и тебе тоже должен, что ли? Торопись, пока мы все из него не вытрясли.


Вот так дела! Значит, Борк умудрился нарваться на разгневанных кредиторов? Но почему здесь, где даже насекомых, кажется, не водится? Какая-то прямо насмешка судьбы!


– Да, уважаемый, – произнес я, тщательно подбирая слова. – Глупый моргл мне хорошенько задолжал!


И если подумать, это была чистая правда.


– Хо-хо! Тогда иди за мной, я отведу тебя к парням. Если после того, как мы с ним поиграли, от твоего моргла еще хоть что-то осталось, то можешь попробовать вернуть себе пару кредитов! Хо-хо!


Я похолодел. "Если осталось"!.. Да кто они такие? Точно уж не любители нахлыста…


– Пошли, – сказал я, надеясь, что сумел сдержать дрожь в голосе. Хорошо еще, что кислородная маска искажает звуки. А ведь не так давно я начал уже было жалеть, что не оставил ее на корабле. Атмосфера на планете очень походила на земную, но я побоялся, что снова начну задыхаться.


Следующие минут пятнадцать я изучал спину незнакомца. То, что я принял за серую кожу гуманоида, оказалось просто застиранным комбинезоном. А вот сам он был весь бледно-розовый, рыхлый, приземистый, не столько переставляющий ноги, сколько переваливающийся с боку на бок. Ну чисто оживший кусок сала!


Я шел за ним и пытался сообразить, что делать дальше. А если Борк мертв или серьезно ранен? Если они держат его в плену? Чем я смогу ему помочь? Ни на один из этих вопросов ответа у меня не было, и все же я продолжал шагать дальше. А что мне оставалось!


Но вот, наконец, мы вышли к повороту реки, и я увидел лагерь бандитов. Три большие палатки соседствовали с двумя поменьше, на берегу горел костер, вокруг которого расселось несколько фигур.


– Парни, глядите, кого я привел! Хо-хо! Еще один обманутый вкладчик! Это вам вместо рыбы! Не клюет, чтоб ее, хоть ты тресни.


Ко мне разом повернулись четыре головы, две из которых неплохо себя чувствовали на одном теле. Защелкали клешни, зашелестели щупальца, раздался грубый хохот. Но я почти не смотрел на них. Мой взгляд притягивало вытянувшееся по другую сторону костра массивное коричневое тело атлета с торчащим из горла шампуром. Оно – и жестоко избитый, с подпаленной шерстью и связанными за спиной лапами Борк.


– Ну что ж, приятель, если ты хочешь свои деньги назад, то давай, попробуй разговорить этого маленького выродка! – сказал обладатель щупалец. – Тут ведь как: сумеешь вскрыть сундук и сокровища твои!

– С самого утра с ним бьемся, – добавила одна из двух лысых голов.

– А толку – хрен да маленько! – подтвердила вторая.


Помесь краба и кузнечика просвистела что-то, непонятное даже для моего вокабулятора, и протянула мне нож. Тот самый, что еще недавно носил за поясом воинственный Борк. Мой нож, которым я на даче резал хлеб и колбасу. А вот теперь этим ножом я должен был резать моргла, если, конечно, хотел выжить.


Преступники меня так просто не отпустят, это я понял сразу. Теперь я слишком много знаю. Да и отпустили бы – куда мне идти? На корабль? Сидеть там, пока не кончатся припасы, а потом медленно умирать от голода в безжизненных степях?


Нет, решил я, или мы уходим вместе с Борком, или оба остаемся здесь! И дело тут вовсе не в храбрости или чести. Просто никакого другого выбора у меня нет.


– Ух я тебя сейчас! – заорал я что было сил. – Отравить меня хотел, мразь? Скотина блохастая, мятежник корабельный!


Я вопил так, что бандиты опешили, и даже не сразу поняли, что именно я делаю. Так что прежде, чем мясистое щупальце ухватило меня за ногу, я успел несколько раз чиркнуть лезвием по веревкам удивленно распахнувшего глаза моргла.


А дальше началось черт-те что. Рыбак оказался животом в костре, Краб, оставляя за собой потеки ихора, бросился спасаться в реку, а Двуглавый, как когда-то я сам, на практике проверил, что тверже – камень или теменная кость. В моргла будто бес вселился. Он метался по берегу, успевая отвешивать удары и пинки сразу троим, пока я терзал ножом одно-единственное щупальце Осьминога. Впрочем, надо заметить, мой противник был самым крупным из всех, а его толстую кожу дрянная китайская сталь брала с трудом. Я резал и колол, головоногий ревел и пытался подтащить меня остальными конечностями поближе, но каждый раз в спешке залезал щупальцами в огонь.


Наконец Борк раздал хороших всем остальным, и приступил к отбивке осьминожьего мяса. Из-за чадящего в костре комбинезона Рыбака я ничего не видел, но, судя по воплям спрутообразного, пришлось ему несладко. В конце концов бандит попытался вслед за товарищем улизнуть в воду, но тут уж я не подкачал: вцепился в его щупальце руками и ногами, затянул конечность в трескучее пламя и держал там, пока вой поверженного противника окончательно не затих.


С трудом отодрав от штанов приклеившиеся намертво присоски, я кое-как поднялся на ноги и тут же понял, почему одна голова хорошо, а две – лучше. Валявшийся вроде бы без сознания громила вдруг схватил зазевавшегося моргла за горло и поднял над собой, победно крича. По лысине его стекала кровь, вторая голова безвольно болталась на сломанной шее.


И он бы, наверное, бросил Борка на камни, а потом затоптал крепкими ногами, но тут подоспел я.


Правый крюк всегда мне давался. Немало боксеров на турнире испробовали его на себе и остались лежать на настиле. Титул, как ни крути, достается лучшим! И плевать, что было это в шестнадцать лет, в школьной секции, которую я через пару месяцев благополучно забросил.


Мой удар не опрокинул здоровяка и даже не потряс его как следует, но зато он невольно опустил руку с зажатым в ней морглом, чтобы прикрыться от следующих выпадов. Борку хватило и этого.


Я не заметил, что он сделал, но двуглавый упал лицом вниз и больше уже не встал. Все было кончено.


А потом мы шли назад к кораблю. Шли долго, очень долго, и только поняв, что совершенно потеряли направление, остановились.


– Слишком темно, не видно ни хрена, – буркнул моргл. – Давай здесь заночуем. Утром сориентируемся.


Я не стал возражать. Мы разделили припасы, устроились поудобнее в теплой траве, и не успел я подумать, что после всего пережитого теперь долго не сомкну глаз, как провалился в глубокий сон без сновидений.


Глава 5. Пастух ночью в поле


Следующим утром, когда мир озарился голубизной, мы снова принялись высматривать холм с кораблем. И обнаружили оный совсем не в той стороне и заметно дальше, чем нам бы того хотелось.


Вчера мы с морглом чудом прошли по лезвию бритвы, и оставалось только радоваться, что все завершилось хорошо. А еще побоище у реки избавило нас обоих от старых счетов и внесло, наконец, ясность в отношения. Пожалуй, с этого момента Борк окончательно признал меня другом. А я, к некоторому своему удивлению, признал другом его. Да, моргл втянул меня в опасные приключения, почти отравил гелием (хотя, если так подумать, маску-то ведь он для меня приготовил заранее), едва не оставил одного погибать на незнакомой планете. Пусть не со зла, пусть случайно, или по недомыслию, но Борк приносил в мою жизнь сплошные беды. Все так.


Но, странное дело, почему-то я не мог на него сердиться. Может, потому, что при всех своих недостатках моргл был хорошим парнем? Или оттого, что в глубине души каждый из нас мечтает пережить свое Приключение? А может, совместная драка всегда сближает мужчин? Даже и не знаю.


Смерть бандитов отчего-то тронула меня куда меньше, чем я ожидал. Никакого сожаления, никакой дрожи в руках или стучащей в висках крови. Наверное, мне еще предстоит осознать весь ужас ситуации, но сейчас я не испытывал ничего, кроме желания скорее вернуться на "Прескалисту". Новый день – новые заботы.


– Расскажи, что ты не поделил с теми здоровяками, – попросил я, когда путь снова вывел нас к реке. – Они говорили, что ты должен им денег.

– Так уж получилось, что мы планировали заключить одну взаимовыгодную… сделку на много кредитов, – сказал Борк. Выглядел моргл неважно, однако шагал бодро и жаловаться на синяки явно не собирался. – Если коротко, я должен был привезти им кое-какой товар, но из-за бунта на корабле у меня ничего не вышло.

– А если развернуто?

– Им были нужны клешнерои. Притом обязательно живые. Не проверял, но болтают, что если взять цистерну и навалить туда этих гадов во много слоев, то они сочтут давку нападением на нору и начнут давать едкий сок, чтобы отпугнуть врага. Только успевай сливать. Ну, а если этот сок должным образом настоять и смешать кое с чем, наркотический эффект наступит от одной капли. Говорят. Сам не пробовал.

– Грязный бизнес…

– А еще клешнерои изумительны в вареном виде и считаются деликатесом. Откуда я могу знать, как их будут использовать? – буркнул моргл, нервно размахивая лапами. Он вновь обвешался шампурами, а вместо по праву отошедшего мне кухонного ножа прихватил с поля брани здоровенный тесак.

– По мордам этих сволочей все сразу понятно. Да и клешнероев у тебя все равно не было, зачем ты сюда потащился? – не отставал я.

– Сроки сделки давно прошли, так что я никак не ожидал встретить здесь всю шайку. Должно быть, когда их бизнес-план сорвался, они очень огорчились. А кроме того, тут, неподалеку от реки спрятан у меня другой груз, не менее ценный. Его-то я и хотел забрать, если уж наш путь все равно пролегает мимо.

– А что за груз? – идти оставалось немало, так что я был склонен поболтать.

– Оружие и боеприпасы, – сухо ответил Борк. – Сорок ящиков.

– Неплохо, неплохо, – кивнул я, прикидывая, сколько денег можно получить на Земле, реализовав сорок ящиков с оружием.

– Да, неплохо, вот только вспомнить бы, где же мы с Ерриком их закопали… Уже, наверное, лет пятнадцать прошло. Слушай, я ничего не соображаю в перегоне скота, но может быть, ты в этом разбираешься? Где здесь может быть брод?

– Н-не знаю, надо подумать. Мы с дедушкой порой гоняли скотину через нашу речку. Правда, она совсем мелкая, там и брода никакого не надо… Причем тут вообще брод?

– Понимаешь, пастух здесь раньше жил. Старик-хаккон. Каждое утро, а если точнее, каждую ночь, когда еще темно, животных на тот берег гонял. Говорил, там трава вкуснее. Шутил, наверное. Ну, мы с капитаном на тот брод и ориентировались.

– Трудно представить, чтобы здесь кто-то мог жить, – хмыкнул я недоверчиво.

– Так мы кроме пастуха никого больше и не видели. Планета и тогда была совсем дикой. Когда-нибудь ее заселят, дело ясное, но пока у нее даже названия нет, только номер.

– А пастух что здесь делал совсем один?

– Тишины, говорил, ищет. От житейской суеты сбежал. А может – от долгов.

– Понятно. Знаешь, я вот все думаю… Это же какая яма должна быть, чтобы сорок ящиков поместилось…

– А дроиды на что? Прилетели, выгрузили, они нам за один цикл все вырыли. Пастух ничего и не заметил. На этот раз придется вручную. Ничего, там до верхнего ряда всего полтора штыка.

– Гиблое дело, – сказал я, с сожалением рассматривая заросшие травой берега. – Уже ничего не найдешь. Даже дом этого твоего хаккона, наверное, развалился, что там про переправу говорить.

– А ты погляди получше. Может, и не развалился, – с надеждой в голосе произнес моргл. – Ты выше, тебе лучше видно.


Я пожал плечами и перевел взгляд с реки на долину. Куда ни посмотри, всюду колыхалась лиловая стена трав, но мне и самому уже стало интересно разыскать жилище пастуха. Мы продолжали идти, а я старательно всматривался – не покажется ли где-то краешек стены, не мелькнет ли уцелевший фрагмент крыши. А еще я надеялся найти судно бандитов. На чем-то же они сюда прилетели!


Но как бы я ни напрягал зрение, корабль обнаружить не удалось. Да и дом в конечном итоге разыскал сам Борк. Он попросту споткнулся о наполовину сгоревшее крыльцо, незаметное в траве. Дальнейшее оказалось делом времени, и под вечер мы прилетели к старому броду на "Прескалисте".


Корабль не был оснащен транспортным лучом, но таская по трапу громоздкие ящики, моргл все-таки выглядел довольным.


– Да тут целый арсенал, – лениво протянул я, валяясь в траве и глядя, как небо на западе меняет цвет. – Ты уверен, что на корабле останется место для нас самих?

– Что? Андрей, ты так невнятно говоришь, – остановился передохнуть Борк. – Как будто тебе вчера все зубы выбили.

– Да нет, – сказал я, усмехнувшись. – Зубы на месте. Я переводчик потерял.

– А, так это твой настоящий голос! А я думаю, кто это все время подвизгивает и шипит, когда ты рот открываешь.

– Но-но, господин моргл, – приподнялся я на локтях. – За такое у нас на Земле бьют по морде.

– Можешь попробовать, – отвечал Борк, даже не пытаясь сдерживать усмешку. – Хотя драться ты все равно не умеешь.

– Кто не умеет? И вообще, я старался, язык учил, а тебе бы только ругаться.

– Молодец. Но поработать над дикцией стоит все равно. Или хотя бы намордник снять… А если серьезно, то я давно заметил, что ты говоришь сам, просто не стал внимание заострять. И у тебя действительно очень хорошо получается, несмотря на акцент. Тренируйся – и заговоришь как моргл. А вот драться ты не умеешь, и это не чтобы обидеть, Андрей. Просто факт. Мало кто умеет драться как следует. Хочешь, научу?


Глава 6. Он не верит в меня


Пять дней пролетели как одно мгновение. Неуклюжий с виду, но быстрый корабль, направляемый твердой лапой Борка к точке перехода, стремительно рассекал просторы космоса. По всем расчетам, до прыжка прямиком в Солнечную систему оставалась еще неделя.


Моргл выбрал другой путь, не тот, что вегане, но уверил меня, что так выйдет куда быстрее.


– Они боятся летать напрямик, ищут самые безопасные маршруты, не заботясь о времени, – пренебрежительно заметил он. – Мы, морглы, по четыреста лет не живем, так что для нас это неприемлемо. Будем ускоряться.


Меня такой подход устраивал вполне. Чем скорее я окажусь дома, тем лучше. Да и сам Борк, вернув меня на Землю, сумеет, наконец, отправиться к сородичам, выступит перед Советом Вождей и восстановит справедливость.


Мятежников, должно быть, объявят вне закона, и на одно пиратское судно в нашей галактике станет больше. И кто знает, не придется ли еще наплакаться жителям всех четырех квадрантов, когда его бравый экипаж начнет чинить разбой…


Впрочем, на пустые размышления времени не оставалось. Моргл сдержал свое обещание научить меня драться, и наставником оказался суровым. Не перечесть, сколько раз я падал навзничь, сколько нахватал синяков и шишек, прежде чем научился правильно группироваться. Это не говоря уж о разминке, больше напоминающей силовое троеборье, ежедневных пробежках между рядами ящиков и прочих полезных упражнениях. Только к исходу четвертого дня у меня начало хоть что-то получаться, и Борк милостиво согласился перейти к бросковой технике.


И вот тогда-то все, пережитое мною до этого, показалось детскими шалостями.


Только упрямство заставляло меня снова и снова вставать, как бы ни хотелось вместо этого уползти в дальний уголок и умереть. Да еще, пожалуй, зависть. Ну почему какой-то зеленый гуманоидный пес метр десять ростом так может, а я – нет?


Друг явно оценил мой настрой и старался вовсю. Хорошо еще, что "Сон Прескалисты" спустили со стапелей уже после массового внедрения на морглианских кораблях автопилотов, иначе частые отлучки капитана наверняка привели бы нас к крушению.


К слову о "Прескалисте". Однажды я спросил моргла, что это вообще означает, но тот так долго молчал, что я уже хотел замять разговор, решив, что случайно затронул какую-то запретную тему. И все же Борк заговорил.


– Прескалиста, – сказал он, помешивая в стакане мясной концентрат, – или, как ее еще называют, Преска – великая героиня наших легенд. Она была женой Праотца Моргла и родила ему семнадцать сыновей. От них и пошли наши предки.

– Семнадцать парней и ни одной девчонки, – не сдержался я. – Хреновый расклад для создания семей!

– Что? – Борк выглядел удивленным. – Дочери у них тоже были, и целая куча, даже больше, чем пацанов. Но у нас род считают по отцу. А у вас?


Я смущенно кивнул. Вот надо мне было влезать со своими шуточками?


– И других праотцев, поменьше, не таких славных, наверняка было не счесть, – продолжал моргл назидательно. – А у них – свои дети. Не считай нас дураками, Андрей, мы отличаем сказку от были.


Я окончательно стушевался и продолжил молча ковырять свой ужин. Не надо было вообще рот открывать.


– Говорят, будто Прескалиста умела предсказывать будущее, – после некоторой паузы добавил Борк. – Во снах ей являлись картины грядущих событий, и поэтому Праотец Моргл, зная замыслы врага наперед, не потерпел ни одного поражения. Это одна из самых древних легенд нашей планеты, друг. Мы не рассказываем ее кому попало…


Надо сказать, что толкуя вечерами с морглом, я здорово подтянул свой уровень эсперанто. Борк практически перестал морщиться от моего произношения, все реже поправлял ошибки и сам, в свою очередь, перенял от меня несколько русских фраз. Кто знает, сказал он, что может пригодиться в жизни!


Постепенно мы узнавали друг друга лучше. Борк поведал мне кое-что о себе, пусть и очень скупо. Детство он провел в огромном общем доме, больше всего, судя по описанию, напоминавшем барак, среди суровых скал и плотоядных растений. Потом была школа боевых пилотов, посвящение в мужи и, наконец, двадцать лет космических странствий на кораблях всевозможных классов. Я, в свою очередь, пересказал морглу всю свою жизнь. Заняло это не так уж много времени.


Друга не слишком увлекли мои юные годы и студенчество, заинтересовался он только при упоминании армии.


– Да это какой-то курорт, – протянул Борк мечтательно, когда я выложил ему все, что сумел вспомнить о солдатских буднях. – Встаешь поздно, еду самому себе добывать не надо, спишь под крышей, да еще, говоришь, и домой на побывку отпускают? Мечта, а не служба! У нас все не так.


Когда же я сказал, что работал маркетологом (и объяснил, что это такое), моргл долго не мог поверить, что нас ни разу не пытались сжечь вместе с офисом. По его мнению, ремесла глупее найти невозможно. Не то, чтобы я был с ним согласен, но определенное зерно истины в словах друга все-таки имелось. Во всяком случае, для них, прирожденных воинов любые профессиональные торговцы по определению являлись низшей кастой, и на это нужно было делать скидку.


Распотрошив еще на безымянной планете пару ящиков, Борк выбрал себе винтовку едва ли не длиннее его самого, силовой клинок, уложил в кармашки припасенной загодя разгрузки запасные батареи и несколько гранат – одним словом, вооружился до зубов. Хорошо еще, что с шампурами он все-таки согласился расстаться, а не то, боюсь, просто не смог бы ходить. Все мои заверения, что шампур – не оружие пропали даром. Моргл просто не понимал, в чем проблема. Ими же так удобно колоть! Остановила его только нехватка места на поясе.


Мне Борк вручил бластер и велел всегда носить с собой. Мало ли какой враг… Я не стал спорить, хоть и надеялся никогда не испытывать "пушку" в деле.


Остальные же ящики моргл собирался по случаю продать, и даже выбрал для этого подходящую планету.


– Космопорт на Вир-На. Место удобное, многие останавливаются на дозаправку и ремонт. Наши баки на четверть пусты, а дальше маршрут лежит через заповедные системы. Там садиться нельзя, – сообщил он мне, постукивая по звездной карте.

– Значит, летим на Вир-На?

– Да. А заодно попробую найти покупателя на эти стволы. И что-нибудь более съедобное. Ефронские пайки уже в горле застревают.

– Ну ладно, погнали, – хмыкнул я. Изо дня в день жевать абсолютно безвкусную пищу и правда здорово надоело, так какой смысл противиться короткой задержке? Конечно, хочется поскорее вернуться домой, но несколько часов погоды не сделают. Да и вообще, перечить капитану корабля, на котором летишь – плохой тон.


Если на судне веган я был предоставлен сам себе и с трудом отгонял дурные мысли, то моргл мне такого шанса не дал в принципе. Тренировки занимали все свободное время, и даже во сне я видел не родной город или лица знакомых, а только голубое солнце, россыпь звезд над лиловой травой, да ухмыляющихся из кустов собак. Но, пожалуй, оно и к лучшему. Глупо горевать о том, чего ты не в силах изменить.


Подчиняясь воле Борка, "Прескалиста" повернула на заправку, и очень скоро под нами уже горели яркие огни громадного космопорта.


Когда мы приземлились, моргл отправился решать насущные проблемы, а я, пользуясь случаем, присел передохнуть в кресло второго пилота. Борк не особенно это любил, но иногда мне все же удавалось понаблюдать за его работой, так что назначение многих кнопок я уже знал. И когда на панели зажглась красная лампочка экстренной связи, надавил нужную.


– Андрей! Слушай внимательно и запоминай! Сейчас за тобой придут. Не сопротивляйся и ничего им не рассказывай хотя бы первые пару дней! Слышишь меня? Ничего! Скажи, что ты случайный пассажир, летишь с Риа Секунда, где пересел на корабль с тамошнего катера. Документы забыл дома. Имени капитана не знаешь, но это был хаккон. И все! Больше ничего! Не могу говорить… Придумай что-нибудь… Постарайся придумать…


Ну что же, сказал я сам себе, когда меня вели в наручниках по зданию космопорта. Борк верит мне, это хорошо. И в то же время он не верит в меня. Это плохо. Но самое главное, что я сам сейчас в себя не верю. И вот это – полная жопа.


Глава 7. Ветреный день во фьорде


В камере, куда меня втолкнули, было холодно, грязно и воняло тухлятиной. С потолка лился яркий свет, вдоль стен располагалась пара коек без намеков на белье, посредине помещения из пола вспучилось что-то вроде полусферы мутно-белого цвета.


Я стоял, прислонившись спиной к двери, потирал намятые наручниками запястья и разглядывал нехитрую обстановку. А сокамерники изучали меня.


Их было трое, и выглядели они недобро. Первый – волосатый гуманоид с длиннющими ушами – восседал на возвышении в центре, глядя на меня из-под спутанной челки. Другой, чем-то похожий на палочника, лениво работал жвалами, перемалывая пищу, но глаза его при этом бешено вращались, успевая, кажется, отмечать каждое мое движение. Третий арестант больше всего напоминал змею в глухом шлеме, из прорезей которого то и дело вырывались облачка синего газа. Не уверен, мог ли он меня видеть, но голова его, во всяком случае, была повернута ко мне.


Хорошо, если они обычные карманники, или как я – схвачены по ошибке, а что, если все трое – матерые убийцы и каннибалы? Раньше я подобных созданий не видел, и чего от них ожидать, понятия не имел.


Гуманоид, изучив меня с ног до головы, что-то сказал на межгалактическом, но я не разобрал ни слова. Эсперанто же, как выяснилось очень скоро, мои собратья по несчастью не знали. Диалог не задался с самого начала.


И тем не менее, даже осознав, казалось бы, что я их не понимаю, соседи по камере не сдавались. Они говорили и говорили, глядя на меня, а я, если даже и вылавливал в потоке чужацкой речи знакомые слова, совершенно не мог уяснить, чего же им надо.


В конечном итоге ушастый издал нечто, очень напоминающее смех, а потом вальяжно поднялся со своего сидения, приблизился, шлепая разношенными тапками, ко мне и дал затрещину.


Точнее, попытался дать. Я успел отпрянуть, мясистая ладонь просвистела мимо моей щеки. Следующий замах также не достиг своей цели, а когда драчливый арестант попытался достать меня в третий раз, теперь уже кулаком, то угодил по металлической двери. Он был ощутимо крупнее, но какой-то заторможенный и, наверное, не очень умный. Во всяком случае, ссадив кожу, этот бугай поднес кулак к носу и принялся его рассматривать, будто никогда раньше не видел крови. Тем временем к нам двинулись двое других, и я понял, что сейчас меня будут лупцевать всей камерой. За что, с какой целью? А какое, собственно, дело мне, избитому, до их мотивов?


– Ладно, скоты, – сказал я на родном языке и сжал кулаки. – Будет вам сейчас комиссарское тело.


Ни единого шанса справиться с тремя у меня не было, и я это прекрасно понимал. Ну, пару раз я их достану, наверное. А потом меня зажмут в углу и начнут месить, пока не потеряю сознание… а может, и после этого тоже. И хорошо еще, если здесь у них не в ходу поножовщина. Борк, черт побери! Ты куда опять меня втянул?!


Дверь камеры открылась в тот самый момент, когда до начала стычки оставались считанные секунды. Волосатый прекратил уже изучать кулак и надвигался на меня, его кореша, издавая грозные звуки, заходили с боков.


Стоило в дверном проеме показаться невысокой фигуре в красной форме местной полиции, как бойцов будто подменили. Если бы я не находился в камере последние полчаса, то решил бы, что передо мной любители поэзии или секция художественного свиста, такими невинными овечками прикинулись вдруг арестанты. Один сделал вид, что разминает плечевой пояс, другой уполз под кровать – должно быть, за потерянными тапочками. А уж когда "Палочник" и правда засвистел, я не смог сдержать смеха.


– Ви венос кун ми, – произнес полицейский с акцентом похуже моего, и мне ничего не оставалось, кроме как пойти с ним. Взгляды, что бросали мне вслед подонки, наверное, могли бы прожечь меня насквозь, не окажись между ними и мной стража порядка.

– Куда мы идем? – спросил я так же на эсперанто, шагая длинными коридорами участка. По пути нам то и дело попадались другие инопланетяне в красных мундирах.

– Куда следует, – отвечал полицейский и подтолкнул меня в спину. – Пошевеливайтесь.


А какого еще ответа я ожидал? Спасибо и на том, что хоть наручники не надели.


Мы миновали по меньшей мере три десятка стальных дверей, прежде чем остановиться у одной из них, абсолютно идентичной остальным. Я не смог осилить знаков на дверной табличке, а уточнять не стал. Так или иначе, решил я, здесь мне наверняка начнут задавать вопросы. И не ошибся.


– Садитесь, – сказал худощавый гуманоид, явно принадлежащий к той же расе, что и все остальные встреченные мною на Вир-На служители закона. Его зеленые глаза без зрачков сияли ровным светом, в длинных пальцах курилась ароматическая палочка. На столе стоял включенный вокабулятор. – Рассказывайте все по порядку. Но сначала представьтесь.

– Сначала вы представьтесь! – отвечал я, с удовольствием устроившись на предложенном возвышении, уже знакомом мне по здешней предвариловке. – Я не знаю, кто вы. Не знаю, за что меня схватили. Мне никто ничего не объясняет! Я… я жаловаться буду!

– Успокойтесь, – холодно произнес мой собеседник. – Скоро вы получите ответы на все ваши вопросы. Меня зовут Джевин. Я следователь, занимаюсь вашим делом.

– Моим делом? Не понимаю, о чем вы говорите! Я ни в чем не виновен! – закричал я. И это было чистой правдой. Что бы там ни натворил Борк, что бы ни втемяшилось в голову здешним законникам, я тут точно не причем.

– Лучше вам рассказать все, – сказал Джевин все тем же ледяным тоном. – Это обязательно зачтется на суде.

– Да на каком еще суде?! В чем вы меня обвиняете?! Объясните, наконец!

– Не хотите уменьшить срок? Ну хорошо, значит, начнем по порядку, – следователь будто меня не слышал. – Имя, возраст, место рождения, основное занятие?

– Отпустите меня, я ни в чем не виноват!

– Это еще нужно доказать. Повторяю вопрос: имя, возраст…


Я отчаянно пытался составить тактику защиты, но голова, будто назло, не желала работать как надо. Ясно одно: отвечать придется. Начнешь запираться, и образ случайного свидетеля, не понимающего, что вообще происходит, даст трещину. Но и рассказывать всю правду нельзя. Во-первых, моргл предупреждал этого не делать, а во-вторых… А черт его знает, что во-вторых! Достаточно и первого пункта. Пожалуй, новое имя и биографию придумывать тоже не стоит. Обязательно подловят на мелочах и припрут к стенке. Значит, врать, но не завираться? Похоже на то. Все, нет больше времени на раздумья, Джевин точно что-то заподозрит! Эх, была не была!..


– Андрей меня зовут. Мне 23 года и… и что вы там еще спрашивали?

– Место рождения? Основное занятие?

– Место рождения – Земля, система Солар, но последние десять лет жил на Риа Секунда. Занятие… Так безработный я. Вот денег накопил и решил к вам сюда махнуть! Тут, говорят, вакансий много!

– Где ваши документы? – спросил Джевин внезапно вкрадчивым голосом. – При обыске их у вас не нашли. Как вы собирались искать работу без документов?

– Господин главный следователь…

– Просто следователь.

– Господин следователь… главный… Вот вы-то мне и помогите! Только я на корабль этот сел, только в карман залез – а документов и нет!

– Что, украли? – спросил Джевин с насмешкой. – Как удобно…

– Да нет, зачем украли? – меня, откровенно говоря, уже несло, фразы сами слетали с губ. – Дома я документы забыл.

– Так чем же я могу вам помочь? – прищурился следователь.

– А вы свяжитесь с мамой, пусть она их мне пришлет, – сказал я, втайне надеясь, что не перегибаю палку. – Верно вы говорите, без документов никакой работы не найти.

– Итак, вы попросили своего друга подвезти вас на эту планету? – постукивая палочкой по столу, продолжил допрос Джевин.

– Да какой же он мне друг, хаккон этот? Никогда его у нас раньше не встречал.

– Значит, хаккон, да? А зачем вам бластер? – внезапно сменил тему следователь.

– У нас на Риа Секунда все с бластерами ходят, – ляпнул я первое, что в голову пришло. – Времена сейчас такие.

– Хм… Ну, хорошо. Можете идти.

– Вот здорово! Разобрались, наконец! – бросился я пожимать руку следователю. – Только вы мой бластер верните, как я без него?

– Идите в камеру! – оттолкнул мою руку Джевин. Кажется, я его рассердил. – Я с вами еще не закончил!

– Ох, господин главный следователь, да почему же? Я вам все рассказал, честное слово, все!

– Неужели? А как насчет угона корабля?

– Да что вы такое говорите? Зачем мне корабль, я и управлять-то им не умею!

– Зато умеет ваш друг. Как вы там говорили… хаккон? Или все-таки моргл?

– Не понимаю, о чем…

– Идите, идите. Эй, кто там? Увести задержанного!

– Мне назад нельзя, никак нельзя! – закричал я, и вцепился-таки в руку Джевина. – Меня там убить хотели!


А когда тот заинтересовался моими словами, выложил ему всю правду о задиристых инопланетянах.


– Разберемся, -пообещал следователь, вызывая конвой.


Меня еще долго мурыжили, таская по кабинетам. Сфотографировали во всех мыслимых и немыслимых проекциях, измерили рост, внесли в базу отпечатки пальцев и скан радужки глаза, просветили насквозь и, кажется, даже чипировали. Зато когда я вернулся, наконец, в камеру, там уже никого не было. Хоть одна хорошая новость за сегодня!


Устроившись на жесткой койке, я погрузился в нелегкие думы. Неужели Борк улетел с Ефронеса, не заплатив? Да нет, быть не может. И не потому, что я так уж верю в благородство моргла, он тот еще жук. Просто кто-то ведь залил ему полные баки, а это, должно быть, операция небыстрая. Не думаю, что Борк сумел бы заправлять чужое судно на глазах у всего рынка, а потом на нем же и скрыться. А вот то, что нам подсунули находящийся в розыске корабль, очень даже вероятно. Значит, когда все выяснится, "Прескалисту" нам отдадут едва ли. Если вообще что-то выяснится…


Перспектива вырисовывалась – хуже не придумаешь, и чтобы заглушить нарастающий в груди ужас (и не замерзнуть заодно), я прибег к испытанному средству. Пять кругов по камере, десяток отжиманий, столько же приседаний, и снова, и опять, до тех пор, пока мысли не пришли в порядок, а в инопланетном ИВЛ не наступило время ужина.


Борк обещал, что доставит меня на Землю, значит, доставит, а для начала вытащит отсюда. Нужно только дать ему побольше времени, думал я, засыпая. А если все-таки нет… Ну, тогда меня отправят в тюрьму, где следующие двадцать лет я буду выживать лишь благодаря жгучей ненависти и участию в подпольных боях. А когда я почти уже сумею доказать свою невиновность, меня застрелит продажный надзиратель…


Как и всякому порядочному заключенному, приснилась мне воля: суровые фьорды, море, лижущее камень скал, да ветер в полосатых парусах драккаров.


***

Следующие три дня были похожи, как близнецы-братья. Я спал, тренировался, нес всякую ахинею на допросах, снова тренировался…


Не представляю, куда девалась те громилы, в карцер, или на расстрел, но больше я их не видел. Чего они, спрашивается, вообще добивались?


Ко мне в камеру пару раз подселяли каких-то бедолаг. Один из них – коренной житель планеты – немного знал эсперанто, и хотя я подозревал, что зеленоглазого сморинга вполне мог подослать Джевин, поболтать хоть с кем-то, кроме настырного следователя было приятно. К тому же из самого пустякового разговора, как известно, можно почерпнуть много интересного, и я пользовался этим вовсю.


И все же отгонять дурные мысли становилось тяжелее день ото дня. Что, если я все-таки застряну здесь надолго? Что, если Борк меня обманул и даже не думает вытаскивать из тюрьмы? А если даже не обманул, кто может гарантировать, что у него все получится? Да уж, попал, так попал!


В общем, на четвертый день заключения я почти поверил, что никогда больше не увижу родных, и впал от этого в уныние.


А на пятый меня снова вызвали к следователю, где и отпустили за недостаточностью улик. Мне вернули отобранный бластер, принесли извинения и выставили за дверь. Не думаю, что кто-то действительно отправлял запросы по выдуманному адресу на Риа Секунда, а если даже так, то этот мирок, населенный исключительно бывшими уголовниками с соседнего Риа-Прайм, едва ли счел нужным отвечать. Все-таки Борк знал, что советовать.


Не веря своему счастью, я пошел, щурясь на утренние фонари, в сторону купола космопорта. И за первым же поворотом встретил моргла.


– Привет, – сказал друг, кутаясь в плащ с капюшоном. В этом полушарии Вир-На стояла зима. – Я тебя ждал. Ничего не говори и слушай меня. Пройдешь на шестнадцатую платформу и сядешь в катер синего цвета. Он там такой один, не перепутаешь. Иди не торопясь, как будто просто погулять решил. Все понятно?


Мне ничего не было понятно, а накопившиеся к Борку вопросы так и распирали грудь, и все же я кивнул. Настанет еще время для разговоров. Моргл хлопнул меня по бедру и исчез в переулке. А я продолжил путь между черных башен городских кварталов, стараясь не ускорять шаг. Так или иначе, теперь я снова был на свободе, а это само по себе дорогого стоит.


Катер начал набирать высоту, едва я ступил на борт.


– Ну что, как тебе эти зануды сморинги со своей долбанной планеткой? – спросил Борк, когда я сел с ним рядом и пристегнулся. – Терпеть их не могу.

– Бывало и хуже, – заметил я оптимистично. – Хотя бы кормежка вкусная. А куда мы, собственно, так спешим?

– К "Преске", конечно, – спокойно отвечал моргл. – Я спрятал ее на одной из лун, и спрятал хорошо, но лучше не испытывать судьбу почем зря. Катер оставим там.

– Подожди! Не хочешь же ты сказать, что правда украл ее с Ефронеса? – уставился я на него, ошеломленный таким поворотом событий.

– С Ефронеса? Нет, что ты, – буркнул друг. – Я украл ее с Вир-На.


Глава 8. Седьмой лепесток


– Не могу я больше эту гадость жевать, – простонал я, с тоской глядя на серые брикеты с рационами питания. – Ты уверен, что нам нельзя сесть на одну из тех планет?

– Сядем – и оба отправимся в тюрьму. Настоящую, а не как тот санаторий, где тебя держали, – отрезал моргл. – Жуй и радуйся, что не голодным спать ложишься.

– Вот как так получилось, что оружие ты продал, а закупиться нормальной пищей не догадался? – наседал я. – Эта дрянь царапает мне пищевод!

– Не продал, а подарил, – хмуро отвечал Борк. – Сморинги, надо отдать им должное, знают толк в оружии.

– Пода… Что?

– А как, ты думаешь, мне удалось угнать корабль? По-твоему, достаточно сорвать пломбы и улететь, что ли? Пришлось договариваться с портовиками, с полицейскими, да и еще много с кем, а работать бесплатно, сам понимаешь, никому не хочется. Хорошо еще, что у меня в порту есть пара старых знакомых, а не то мы в первый же день оказались бы с тобой в одной камере. И хватит уже об этом. Я тоже не могу смотреть на пайки, но больше нам жрать все равно нечего. Так что заткнись и разведи мне сока.

– Тебе какого? Со вкусом изжоги? Или как обычно – предпочтешь диарею?


Моргл рассмеялся.


– Давай изжогу. Хуже, чем сейчас, все равно не будет.


Весь прошлый день мы на полной скорости удалялись от негостеприимного мира сморингов. Не то, чтобы за нами была погоня, но лучше уж, как известно, перестраховаться. Вчера я не рискнул отвлекать сосредоточенного моргла от ведения корабля, но теперь он был настроен куда приветливее и пришло время поговорить. Борк посвятил меня в свои похождения на ниве коррупции, а я в ответ рассказал ему обо всем, что произошло со мной за время пребывания в сморингских застенках.


Весть о том, что нам, скорее всего, продали ворованное судно друг воспринял с олимпийским спокойствием.


– Может да, а может и нет, – сказал он. – Порой случаются ошибки.

– Джевин говорил, что корабль угнал кто-то из твоих сородичей, – напомнил я. – Едва ли это ошибка.

– Если даже и так, – вздохнул Борк, – нам-то какое дело? Мы честно его купили.


С этим было сложно не согласиться, и все-таки я не желал бы снова оказаться на орбите Вир-На. Впрочем, едва ли мне это грозило, ведь мы продолжали лететь в сторону Земли, и до точки перехода в гиперпространство оставалось меньше недели.


На "Прескалисте" после разгрузки стало куда просторнее, и нашим с морглом ежедневным занятиям это пошло на пользу. Иногда, в редкие свободные минуты я ловил себя на мысли, что сильно изменился за прошедшее время. Скажи мне кто-то раньше, месяц назад, что я буду драться с инопланетянами, ночевать в обезьяннике чужацкой полиции и скрываться от закона на угнанном космическом корабле – я бы только посмеялся. Представить такую чушь, конечно, можно, а воображать себя бывалым и сильным авантюристом так даже приятно. Да только ведь в глубине души каждый знает себе истинную цену.


Нет, я и теперь не стал героем боевиков, способным с одинаковой легкостью покорять города и женские сердца. Я не умею управлять кораблем, ни разу не стрелял из бластера, а в силе и ловкости мне не тягаться с коротышкой-морглом. Но зато я больше не боюсь рисковать, готов идти вперед, если действительно нужно, и научился видеть хорошее даже в самых тяжелых ситуациях. А это, по-моему, тоже немало.


Даже жаль немного, что наше с Борком путешествие подходит к концу. Пожалуй, я бы не отказался (посетив дом и успокоив семью, конечно), снова оказаться на борту "Прескалисты". Все-таки я здорово привязался к морглу. Вот только второго моего исчезновения родные точно не переживут, и я, дело ясное, никогда так не поступлю.


Заправиться в порту Вир-На не удалось, но Борк, произведя все расчеты, утешил меня, что топлива хоть и впритык, а хватит не только вернуть меня домой, но и ему самому долететь до следующей точки перехода. Корабль, как он изначально и планировал, мог совершить два гиперпрыжка подряд без дозаправки и считался шустрым даже по современным меркам.


Однажды на досуге я уже пытался вычислить, как быстро добрались бы до своей Веги Галь Рео и Наан, будь у них не тихоходное "Искусство безмятежности", а старушка "Преска", или что-то более скоростное. Выходило, что от восьми месяцев до года. Конечно, всех данных у меня не было, и назвать расчет точным язык не поворачивался, но даже примерные цифры все равно поражали. Шесть лет против восьми месяцев… Вот уж действительно суровая плата за безопасность!


После побега с Вир-На наш полет уже ничего не омрачало, и только невозможность спуститься на одну из заповедных планет, чтобы добыть немного пищи мешала мне чувствовать себя удовлетворенным.


Борк объяснил, что эти миры были доведены своими жителями до грани уничтожения. Войны и добыча ресурсов практически погубили всю их экосистему, но катастрофу удалось остановить.


– Планет в галактике много, но, сам понимаешь, далеко не все пригодны для жизни, – сказал друг. – А те, что пригодны, часто находятся в такой дыре, что и топливо тратить не захочешь. Вот как ваша Земля. Загубить сразу восемь, да еще и удачно расположенных, никому не хотелось, и Совет Трех Галактик постановил их расселить. Говорят, это заняло двести лет и такую прорву кредитов, что представить страшно. Зато теперь они почти восстановились.

– Но если там никого сейчас нет, то почему бы нам не… – начал я.

– Это постоянного населения нет. А вот патрулей – сколько угодно. Не успеем еще в атмосферу войти, как нас обстреляют и даже позывных не спросят. Слышал я, лет через пятьдесят доступ начнут понемногу открывать. Но до той поры сначала доживи попробуй.


В общем, мы летели себе и летели. Я продолжал набивать шишки, моргл управлять кораблем, "Прескалиста" – нести нас все дальше морями космических просторов.


Но вот Борк заявил, наконец, что до точки перехода осталось пятнадцать земных минут.


– Выпрыгнем неподалеку от Юпитера. Ближе не получится, – сказал он хмуро. – Подготовь пока свои вещи, сегодня будешь дома.


Я не знал, что ответить, все так долго сдерживаемые чувства нахлынули разом. Неужели это правда? Неужели еще немного и я вернусь к привычной жизни? Вот все удивятся! Но к радости примешивалась и печаль, и я не смог ничего сказать, а только молча отправился в кубрик.


Вещей у меня, не считая ножа и бластера, не было никаких. Ну разве что веганская одежда, успевшая за это время малость поистрепаться, но все еще крепкая. Ее я оставлю, нож тоже. А вот с бластером придется распрощаться. И без него проблем будет выше крыши. Шампуры, конечно, отдам Борку: мне сейчас явно не до шашлыков, а моргл без ума от колюще-режущего. Надо, кстати, заранее продумать, что говорить близким. Куда я мог исчезнуть? Напился с незнакомыми людьми в лесу, потерял память и заблудился? Был похищен террористами? Решил начать новую жизнь и уехал работать вахтовым методом? Нет, не сейчас. Время подумать еще будет. Сейчас лучше вернуться к Борку. Мне кажется, он тоже переживает.


Моргл и правда переживал. Слова из него приходилось тянуть клещами, на меня он почти не смотрел, делая вид, будто занят приборами. А я просто сидел с ним рядом и наблюдал, как он работает.


– Одна минута, – сказал друг и наконец взглянул мне в глаза. – Ты готов?

– Да, – ответил я, а потом вдруг улыбнулся. – Лети, лети лепесток, через запад на восток…

– Это что? Молитва? – приподнял брови моргл.

– Да нет, так, присказка. Заклинание, чтобы все было как надо.

– Понятно, – сказал Борк. – Ну, пусть оно сработает. Стартуем.


И в следующее мгновение обзорный экран потемнел, а меня вжало в кресло.


Несколько минут казалось, будто я куда-то проваливаюсь, придавленный невыносимым грузом, а пол с потолком вращались, будто бешеные. А потом все кончилось. Я выдохнул, медленно утер пот со лба и поднял глаза. И тут же осознал, что здорово поторопился, истратив свой седьмой лепесток.


Над "Прескалистой", занимая весь обзор, плыла громада Юпитера. Где-то далеко впереди пылало желтой искоркой старое доброе Солнце. А снизу, оторвавшись от спутника газового гиганта, уже летел нам наперерез, ощетинившись пушками, корабль в зелено-красной боевой раскраске морглианского флота.


Глава 9. Когда упал барьер


Противник открыл огонь буквально через мгновение после того, как мы подняли щиты. Тяжелые носовые пушки испускали лучи лазеров, торпеды мчались к нам сквозь тьму, плевались перегретой плазмой кормовые орудия.


Первый залп "Прескалиста" выдержала, а благодаря хитрому маневру Борка нам даже удалось немного оторваться. И все же враг висел на хвосте.


У нас было всего одно осколочное орудие ближнего радиуса действия, остальное снял прошлый владелец судна. С таким арсеналом мы ничего не могли поделать с кораблем преследователей, и морглы пользовались этим вовсю.


– Какие-то они недружелюбные! – крикнул я, стараясь переорать сигналы тревоги. Борк ничего не ответил, он маневрировал, уклонялся, уходил из-под обстрела. Его лапы так и порхали над панелью управления, а "Преска", послушная своему капитану, мчалась во всю прыть.


Мы обогнули крупный планетоид (наверное, Ганимед), пытаясь заслониться им от атак противника, и, насколько я могу судить, часть боезапаса морглы действительно потратили зря. Их посудина была в десятки раз крупнее нашей и почти такой же быстрой, но не слишком маневренной. А еще у них на борту, как видно, не хватало опытного пилота.


– Борк! Так это те самые? – осенило вдруг меня. – Мятежники?

– Да, – сказал друг, не отрываясь от управления ни на секунду. – Они.

– Но откуда они знают, что ты здесь?

– Они не знают. Атакуют любого, – проворчал Борк. – Не могут покинуть систему. И помогать им, видно, никто не желает.


Второй и третий залпы "Прескалиста" тоже выдержала. Но судя по сведенным бровям моргла, весь запас везения, отпущенный нам на сегодня, мы уже истратили.


– Щиты долго не протянут, – крикнул он. – Готовься к смерти, друг! Я не сдам им корабль! Лучше взорвусь!

– Неужели другого выхода нет? – спросил я, ощущая, как подкатывает к горлу ужас. Черт возьми, еще полчаса назад все было прекрасно!

– Для тебя – кто знает, – ответил Борк непонятно и больше уже ничего не говорил. Он перестал реагировать на любые раздражители. Казалось, друг попросту выпал из реальности, с головой погрузившись в управление кораблем. А тот, в свою очередь, все так же беспрекословно выполнял все его приказы.


Визжали сирены, мигали лампочки, каждое мгновение на экраны приборной панели поступали новые данные, из которых я понимал едва ли десятую часть. Мне было страшно, я очень не хотел умирать, но глядя на моргла, старался держать себя в руках, как бы ни хотелось упасть на пол и закрыть голову руками.


А Борк продолжал вести судно в каком-то ему одному известном направлении, стараясь оторваться от преследования, пока кормовые щиты "Прески" не приняли снова всю ярость огня противника на себя и не схлопнулись. Последний барьер пал. Корабль задрожал, будто от боли, и даже, как мне на секунду показалось, закричал.


И лишь тогда друг вышел из забытья. Медленно протянул он лапу и нажал клавишу видеосвязи. Враги давно уже нас вызывали.


– Брабас, это я, Борк. Не стреляй, я сдаюсь.


***

Не прошло и часа, как мы оказались на палубе вражеского фрегата. Со всех сторон нас окружали скалящиеся и завывающие морглы. У них было оружие, у нас – нет, да и что могли поделать двое против нескольких сотен? Разве что броситься в бой, чтобы скорее умереть и не подвергаться пыткам. Но и этого нам, связанным крепкими шнурами, никто бы не позволил.


– А, Борк! Вот и встретились, паскуда! – выступил вперед крупный моргл с длинной полуседой бородой и двумя силовыми топорами у пояса. Толпа разом притихла. – Что же ты не приветствуешь своего капитана?

– Ты кусок тухлого дерьма, а не капитан, Брабас, – отвечал Борк дерзко, хотя из его пасти текла кровь. – Ты захватил этот корабль.

– И что с того? Еррик тоже захватил его. На несколько лет раньше, – произнес Брабас спокойно.

– Еррик пощадил старого капитана и его жену. Он не хотел, чтобы на палубе "Красных клыков" лилась кровь морглов!

– Это потому, что он был жалким слабаком. А кому вообще нужен слабый капитан? Верно я говорю, парни?


Морглы одобрительно закричали.


– Ты мразотная куча блевотины, – сказал Борк, подождав, когда шум немного утихнет. – Еррик тебе доверял.

– Твой дорогой Еррик был глуп! – отбрил Брабас.

– Ты его предал!

– Да неужели? Ах, да, что-то такое припоминаю. И что?

– Выходи драться, ты, ничтожество! Докажи, что чего-то стоишь, или так навсегда и останешься подлым изменником, неспособным даже посмотреть в глаза своему врагу!

– С тобой? – издевательски расхохотался предводитель морглов. – Нет, с тобой, гнусный вор, я драться не стану! Не равняй себя со мной! И вообще, я убил Еррика в честном бою!

– Ложь! Я видел, как ты набросился на него сзади с топором, когда он был безоружен! – крикнул Борк. – Бесчестная тварь!

– Ты видел?! – заревел Брабас. – А кто ты такой, чтобы твое слово здесь что-то значило? Пока я сражался с капитаном, ты, мразь, стащил корабельную казну, навигационные карты и был таков! Не смей говорить мне о чести, иначе я отрублю твой обгаженный от страха хвост и вставлю тебе в пасть вместо кляпа! Ты хоть понимаешь, идиот, что оставил парней без их доли? Эй, казначей! Ты уже все проверил? Сколько там?

– Не хватает ста сорока тысяч, – раздался из толпы сиплый голос казначея.


Матросы ответили на эти слова диким ревом. Терять накопления они явно не любили.


– Ничего! – рявкнул Брабас. – Мы возьмем в счет недостающей суммы его корабль!


Я слушал, затаив дыхание. Черт побери, Борк даже не пытается возражать! Значит, это правда? Значит, в том неподъемном ящике было никакое не оборудование, а наличные? Только тут я впервые задал себе вопрос, на какие средства моргл сумел купить "Прескалисту". Выходит, он обманул товарищей, присвоив все кредиты себе? Выходит, он?..


– Хорошо, – неожиданно сказал Борк и поднял опущенную было голову. – Убей меня, сделай со мной что хочешь, но пощади моего друга. Я обещал ему, что он вернется на Зем…

– Плевать мне, что ты там обещал! – закричал Брабас в исступлении. – Не хватало мне еще слушать всякое говно!

– Эй, ты! – сказал тогда я, и пират даже вздрогнул от неожиданности. Должно быть, он не думал, что я понимаю эсперанто. А у меня горели щеки и что-то большое распирало грудь изнутри. – Эй, ты, барбоска, или как тебя там! Если не хочешь драться с моим другом, то выходи против меня! Я куда слабее, но постою за нас обоих и отделаю тебя так, что долго не забудешь! Или все равно трусишь? Ну ладно, давай я буду бить тебя только ногами, как и положено обходиться с шелудивыми псинами!


Может, Борк и украл ваши деньги, может, он вовсе не герой в белом плаще и никогда им не станет. Но он – мой первый настоящий друг во всей этой гребаной галактике! Только ради меня он сдался в плен, хотя мог бы уйти несломленным, только ради меня вообще отправился сюда! И если уж нам все равно погибать, то я сделаю это в бою!


Брабас долго глядел на меня, выпучив глаза, а потом заорал:

– Развязать этого!


Борк ничего не сказал, но я успел заметить в его красных глазах отблеск одобрения. Конечно, он ничуть не сомневался, что Брабас меня убьет. Я и сам был в этом уверен. Ну и пусть! По крайней мере, опробую напоследок один приемчик…


Морглы освободили нам площадку диаметром метров пять и сгрудились вокруг, жадно следя за предстоящим боем. Брабас снял свои топоры и молча, без разговоров, без какой-либо попытки выказать уважение двинулся на меня. И то верно, какое уж тут уважение. Я ведь не моргл. Я даже их боевых правил не знаю. Впрочем, мне уже было все равно. Я собирался принять смерть, и никакие правила значения не имели.


Я сразу же попробовал достать моргла рукой, но тот был слишком быстр. Следующий удар также ушел в молоко. А потом Брабас атаковал сам. Мне показалось, что вся правая часть груди вспухла как подушка, тело пронзила острая боль. Зато от второго удара я успешно уклонился, заслужив несколько одобрительных восклицаний из зрительного зала. И даже сам сумел слегка задеть противника по нижней лапе, чего с Борком у меня не получалось ни разу.


Все-таки Брабас был уже стар и толст и, наверняка, редко сам принимал участие в драках. Если очень постараюсь, решил я, то, быть может, сумею его вымотать.


И я старался, как мог, бегая, прыгая, катаясь по настилу палубы. Да, удары все равно прилетали один за другим, но мне все же удавалось их смягчать или блокировать. И чем сильнее затягивался бой, с некоторым удивлением отметил я, тем лучше у меня получалось. Выходит, сработало?


Конечно, Брабас еще далеко не выдохся, однако разница в возрасте делала свое дело. То один, то другой мои выпады достигали цели. Они не могли серьезно навредить капитану, ведь с Борком до отработки ударов мы еще не дошли, и Брабас все равно выигрывал, но все же не так легко, как бы ему того хотелось. От этого пират злился все сильнее, спешил, стремясь скорее завершить бой, и, наконец, допустил ошибку.


Я как раз упал на спину, уходя от могучего пинка, но перекатиться через голову не успел. Брабас, забыв об осторожности, взревел и прыгнул вперед с выставленными когтями. Одно касание, понял я, и кровь из меня хлынет, как из свиньи. Но прежде, чем капитан "Красных клыков" добрался до моей шеи, я успел поймать его на согнутые ноги. На этот прием я больше всего и рассчитывал, ведь один раз на тренировке с Борком он у меня уже получился. Ну, почти получился…


Через мгновение Брабас вылетел за пределы круга и упал на не сумевших из-за тесноты ни раздвинуться, ни поймать своего шефа подчиненных.


Поднялся такой крик и вой, что я чуть не оглох. Кто-то радовался моей удали, кто-то протестовал, но большинство жалело, что поединок так быстро завершился. Я поднялся на ноги, покачиваясь и хватая воздух ртом, и прежде, чем успел подумать, заявил:

– Ты проиграл! Теперь этот корабль мой!

– Размечтался, – проталкиваясь сквозь толпу морглов, зарычал Брабас. Показалось, или к его злости примешивались нотки уважения? – Эй, вы, слушайте меня! Когда прыгнем, дайте этим ублюдкам какую-нибудь посудину, и пусть валят на все четыре стороны. Главное, что деньги у нас.


А еще через несколько часов мы с Борком уже сидели в дрянном старом катере с захлебывающимся двигателем. Солнечная система вновь осталась в нескольких парсеках позади. Внизу расстилались моря неизвестной планеты.


– Так ты, выходит, не только наркоторговец и угонщик судов, но еще и у своих воруешь? – сказал я, сидя прямо на полу и болезненно держась за грудь. – Как нехорошо…

– Иди в жопу, – со своей всегдашней любезностью отвечал друг.


Часть 2. Статус-кво


Глава 1. С вершины холма


Давно известно: если хочешь возненавидеть сельскую жизнь – переезжай в деревню. Очень скоро все эти милые коровки, курочки и лошадки встанут тебе поперек горла, флер романтики исчезнет как не бывало, и на первый план выйдет суровая проза жизни.


А конкретно – тяжелая работа с утра до вечера, вечное навозное амбре, оторванность от благ цивилизации и тоска, которую так и хочется заглушить самогоном.


Я никогда не любил поездки на лето в деревню, даже когда был совсем маленьким. Побывать в гостях у бабушки с дедушкой, конечно, замечательно, да и пару дней поиграть для разнообразия с местными мальчишками тоже неплохо. Но ведь потом-то пора и честь знать!


Однако родители все равно оставляли меня на старшее поколение, а сами возвращались в город до августа. Слоняясь по пустырям и оврагам с деревенской пацанвой, я очень завидовал сверстникам, которым не нужно никуда уезжать. В гостях, может быть, и хорошо, но дома однозначно лучше!


Став старше, я всегда удивлялся рассказам о разных отшельниках, энтузиастах сообразной с природой жизни и любителях родовых поместий. Нет, ну, положим, свой собственный благоустроенный коттедж на берегу озера, с водой из крана и теплым сортиром – штука неплохая. Однако речь ведь всегда шла о какой-нибудь хибаре с заткнутыми мхом щелями между бревнами, низко нахлобученной крышей и удобствами на улице. Спасибо, романтики средневековья, но это без меня!


Мог ли я думать, что однажды попаду в целое селение таких вот чудаков, да еще и застряну там на целых полгода?


***

Когда наше с Борком суденышко грохнулось в мангровые заросли неизвестной планеты и стремительно затонуло, мы попали в затруднительное положение. Ни покинуть мир, ни даже подать сигнал бедствия было невозможно, и нам явно светило провести здесь остаток дней. Моргл, правда, сумел спасти корабельную аптечку, но кроме средства от облысения там все равно ничего не оказалось.


Неделю без малого мы скитались по джунглям, острожа рыбу и воруя яйца у мерзкого вида амфибий. Развести огонь было нечем, и жрать это добро приходилось сырым. Не представляю, каким чудом нас миновали прелести дизентерии. Впрочем, надо заметить, что после ефронских рационов желудок, наверное, и подкову переварит.


А на седьмые сутки нашей робинзонады Борк учуял дым.


– Три дня подряд шли дожди, но грозы не было, – сказал друг настороженно. – Сам по себе огонь бы не загорелся. А значит, мы здесь не одни. И я пока не уверен, хорошо это или плохо. Смотри в оба и старайся не шуметь. Попробуем подобраться поближе.


Я разделял его опасения. Планета могла оказаться населена кем угодно, от дикарей, освоивших трут и кресало, до драконов, и бросаться вперед без разведки было бы настоящим безумием.


Мы осторожно приблизились к горящему на полянке огню. В первый же день на планете, рискнув ненадолго приспустить кислородную маску, я понял, что в здешней атмосфере присутствует аммиак. Эту вонь, даже совсем слабую, ни с чем не спутать. Но, думаю, концентрация его была не так уж велика. Во всяком случае, разведший костер пожилой веганин чувствовал себя неплохо.


– Привет вам, странники! – воскликнул он, когда мы все-таки выбрались на открытое место. Я все еще очень слабо понимал межгалактический, а все наши вещи остались на "Прескалисте", и переводить пришлось Борку. – Мы видели ваш корабль в небе и ждали с нетерпением, когда же сможем встретить новых членов общины!


Выглядел веганин нелепо: на плечах какая-то облезлая шкура, вокруг узких бедер – юбка из листьев, на ногах нечто вроде мокасин, а на голове – свитая на манер птичьего гнезда шапка. Но мы не стали над ним потешаться, а как можно вежливее поинтересовались, о какой общине он говорит, и нет ли в ее распоряжении космического корабля или хотя бы рабочего передатчика.


– Мы отказались от власти нечистых городов, сбросили гнет прогресса с наших бессмертных душ и скрылись здесь от мирской суеты! – торжественно объявил нам веганин. – У нас нет того, что вы ищете! Зачем вам искушать разум технологиями? Присоединяйтесь к нам, и познаете истину!

– Сектанты? – спросил я Борка шепотом.

– Почти, – отвечал тот. – Эскаписты.


И это правда оказались эскаписты. Пресытившиеся жизнью богатые бездельники, юные фанаты модных идей, ярые любители старины, романтики неизведанных миров – вскладчину они купили грузовой корабль и отправились заселять пригодную для жизни, но пока еще не внесенную в очередь на колонизацию планету. Может быть, лет через двести, когда сюда официально прилетят первые поселенцы, их встретит новый народ, с интересами которого придется считаться. А может быть – истлевшие кости посреди развалин глинобитных хижин.


Но о дурном исходе, конечно, никто и думать не хотел.


Их было всего семьдесят: сорок один мужчина, двадцать семь женщин и два гассиярца, пол которых за жизнь меняется до тридцати раз. Руководил небольшой общиной старейшина Со Пеллек, высокий и по-вегански красивый мужик в годах. Именно он организовал этот побег к звездам, он же дал планете имя. Колонисты называли ее Малин Ши, что на древневеганском означало Зеленый Кристалл. Должно быть, всему виной оттенок здешних морей.


С Пеллеком на Малин Ши прилетела вся его семья: отец, два брата, жена и дочь со своим избранником. Первый встретившийся нам с Борком житель планеты оказался как раз таки папашей старейшины, а по совместительству доктором. Звали его Паак Ра. Многие другие обитатели нового мира также прибыли сюда семьями. Мало того, у некоторых здесь даже появились дети. Когда они подрастут, то будут считать планету родной.


Эскаписты встали лагерем на берегу Круглого озера и понемногу превращали свое поселение в городок, пока еще безымянный. Работать приходилось архаичными для большинства новоселов пилами и топорами, и дело шло медленно. Зато им удалось приручить местных ездовых ящеров и глупых толстых птиц, совсем не боявшихся чужаков.


Колонисты выжгли и распахали небольшое поле, высадили привезенные с собой семена, и хотя первые шесть урожаев были не слишком велики, сдаваться они не собирались. Рано или поздно старания обязательно дадут свои плоды.


В озере водилась рыба, ручные птицы Хо давали мясо и яйца, пусть и размером с голубиные, в джунглях можно было найти съедобные фрукты и коренья, завезенные с Неронда бово обеспечивали своих хозяев молоком, а в расставляемые ловушки периодически попадалась дичь. Жизнь поселенцев оказалась нелегка, но они ведь должны были понимать, на что идут, покидая безжалостный мир прогресса. За три года с момента высадки никто из них даже не умер, хотя болезни и случались.


И все бы хорошо, вольному воля, что называется, вот только нам с морглом такая судьба была не по душе.


– Если вам он больше не нужен, отдайте свой корабль нам, – в первый же день подступил к Со Пеллеку друг. – Обещаю вернуть его как только смогу. Клянусь памятью отца.

– Корабля больше нет, – торжественно ответил ему веганин.

– Куда же он мог деться? Если проблема в двигателе, мы могли бы попробовать…

– Его совсем нет! Мы разобрали корабль, как только оказались здесь, а все его части выбросили в море.

– Понятно, – сказал моргл и покинул хижину старейшины, чуть не пробив от злости головой тростниковую дверь. И неудивительно. Даже мне, далекому от ракетостроения человеку было ясно, что разобрать здоровенное космическое судно колонисты не смогли бы никогда. Без соответствующих инструментов им даже обшивку не поцарапать, не говоря уже о том, чтобы разрезать грузовик на части. Да и зачем, собственно? Пройдут годы, и буйная растительность Малин Ши сама скроет его навеки. А значит, с кораблем все более или менее в порядке, но Пеллек отчего-то не хочет нам помогать.


Борк пытался разговаривать и с остальными, но толку от этого было ноль. Все как заведенные твердили, что ничего не знают, и что судна больше нет.


– Проклятый старейшина их запугал. Они боятся говорить, – пожаловался друг, когда мы остались наедине.

– Может, они нам просто не доверяют? – предположил я. – Сейчас их много, и мы для них не опасны. А вот если у нас окажется корабль…

– Я же поклялся памятью отца! Это священные слова! Их даже Брабас бы не нарушил!

– А может, Пеллек не разбирается в ваших обычаях. Давай попробуем сначала заслужить их доверие…


Но прежде нам пришлось построить себе жилье. Надвигался сезон дождей, без крыши над головой мы бы не выжили. Колонисты одолжили нам инструменты, показали, где брать глину, снабдили ценными советами, и хотя поработать пришлось как следует, двухмесячный ливень застал нас уже в собственной крепкой хижине.


Потом окончательно пришла осень, а значит, время сбора урожая, на этот раз довольно приличного. Помочь гостеприимным хозяевам было просто необходимо, и мы с Борком трудились наравне со всеми. Надо заметить, впрочем, что без работы мы и раньше не сидели. Дойка бово и сбор ягод, заготовка дров и ловля рыбы, помол зерна и прополка сорняков… Эскаписты были рады любой подмоге.


Затем наступила зима. Морозов здесь, конечно, не было, однако жить в хижине стало откровенно некомфортно. Пришлось утеплять жилище дополнительными слоями тростника и глины. Получилось нечто вроде бобровой хатки из самана. Теплую одежду нам выделили из запасов общины, и хорошо, что так. Я умел в совершенстве пришивать подворотничок к воротничку, но кроить шкуры бово смог бы едва ли.


За всеми этими хлопотами времени на расспросы почти не оставалось, хотя Борк не раз порывался отправиться на поиски спрятанного старейшиной корабля, и даже сумел выведать у поселенцев приблизительное место их высадки.


– Как только потеплеет – пойдем туда, – заявил он. – Если даже они вытащили основное оборудование, что-нибудь должно было остаться. Стационарный передатчик, например.


Но ждать до весны не пришлось. Однажды под вечер в нашу "Обитель Прески" (я придумал название, моргл сделал табличку) кто-то постучал. Мы только что вернулись с тренировки, пили горячий отвар и гостей не ждали. Конечно, понемногу колонисты к нам привыкли, но стать для них своими нам с морглом так и не удалось.


Я открыл дверь, и внутрь заполз Паак Ра с каким-то свертком в длинных руках.


– Вы хотели улететь с Малин Ши.

– Хм, – сказал Борк осторожно. – Ну, допустим, хотели.

– Я могу вам помочь.


Добродушного и улыбчивого доктора будто подменили. Его светло-голубое лицо посерело, третий глаз был полузакрыт, безгубый рот скорбно изгибался.


– В чем дело, док? – сказал моргл, поднимая повыше светильник. – Ты выглядишь неважно.

– Я так хотел стать свободным… – прошептал веганин. – Убежать от прошлого… Нет, не слушайте меня. Это никак не относится к делу.

– Так что, собственно, произошло?

– Моя правнучка, Сан Саа, она… Не знаю, что с ней, но она с каждым днем все хуже. И у меня нет нужных лекарств. Вы, морглы… Наверное, для вас это слабость, но я… Я не могу и дальше смотреть, как умирает ребенок моей внучки. Ее дух силен, она пошла в отца. Она и слышать не хочет о моем плане. Она не покинет планету. А я не могу бросить остальных. Но вы… Прошу вас, помогите! Спасите Сан!.. Ей нужно в хорошую больницу! Я… я все вам отдам, все, что у меня есть. Ох, Со будет в ярости. Он всегда говорил, что его потомки должны жить здесь, и здесь же умереть. Но мне все равно. Я покажу вам, где он спрятал судно! Покажу! Это здесь, недалеко! Только не откажите…

– Говори, что нужно, дед, – сказал Борк просто. – Поможем мы твоей маленькой.


***

Без помощи веганина найти корабль нам бы никогда не удалось. Умело спрятанный в гигантском овраге, заросшем по краям деревьями, он был скрыт от любых глаз. Только взобравшись на одному Пааку известный холм, мы сумели различить в темноте отблеск лун на полированном металле корпуса. Сан хныкала в руках старика, ее дыхание было тяжелым и прерывистым.

– Не знаю, сколько там топлива в баках, – признался доктор. – Надеюсь, хватит.

– Не волнуйся, друг, – ответил моргл, спрыгивая со своего ящера. – Нам хотя бы атмосферу покинуть. К тому же со мной самый везучий тип из всех, кого я знаю. С ним нам точно посчастливится.


Я улыбнулся, услышав перевод. Конечно, Борк сказал это только для того, чтобы подбодрить старого веганина, но вообще-то, если так подумать, мне действительно уже не в первый раз чертовски везло в самый критический момент. Как тогда, на безымянной планете, или в бою с Брабасом. Другое дело, что везти вечно не может никому. И все-таки корабль, которого нам так не хватало – вот он, перед нами, а значит, удача еще не совсем меня покинула.


– Сан уже наверняка хватились. Вам надо спешить, – сказал Паак. – Где-то здесь Со прятал еще и оружие.

– Где? – оживился моргл.

– В том-то и беда, что не знаю, – вздохнул веганин.

– Ну ладно. Пошли проверим, на что эта посудина годится. – сказал Борк и начал спускаться вниз по склону. Но на полпути притормозил. – Как ее имя?

– "Мелодия ночи".

– Отличное название. Как раз для таких романтиков, как мы, – сказал друг и вновь ускорил шаг.


***

Когда мы стартовали, внизу в селении горели огни. Я не знал, что рассерженный Пеллек может сделать с отцом, но искренне надеялся, что до кровопролития не дойдет. Все-таки вегане – мирная раса, да и без врача им всем будет худо. Старейшина не может этого не понимать.


А вот что скажет старику внучка, у которой тот похитил ребенка? Поймет ли, что это было необходимо? Если все получится, девочка окажется под опекой родственников, не пожелавших менять достижения прогресса на неустроенность дикарской жизни. И это, конечно, хорошо, но увидит ли снова мать свое дитя?


Мне опять вспомнилось печальное, но полное решимости лицо Паака. Боюсь, его ожидает очень неприятный разговор.


– Хороший дедок, – сказал Борк, оторвавшись от управления. – Уважаю. И корабль ничего, пусть и тихоход. Топлива должно хватить, а вот времени… Малышка что-то совсем плоха. А, ладно. Главное – летим.


Я только кивнул и снова принялся укачивать раскапризничавшуюся Сан.


Глава 2. Погасший костер


Пожалуй, это был самый беспокойный перелет в моей жизни. Когда малышка окончательно разобралась, что вместо мамы ей подсунули двух незнакомых дядек, то первым делом горько заревела и долго не хотела успокаиваться. Пока я ее баюкал, девочка могла еще немного подремать, но стоило мне опустить веганку на кровать, как та немедленно открывала глаза и принималась голосить. В конце концов я догадался соорудить из подручных средств подобие слинга. Не знаю, что успокоило ребенка больше, тепло или биение моего сердца, но на второй день полета неугомонная Сан все же уснула. А следом уснул и я, совершенно вымотанный возней с девочкой.


Про то, как я пытался ее накормить, не обляпавшись с ног до головы, и менял пеленки, как давал лекарства и пытался сбить жар влажными салфетками даже вспоминать не хочется. Моргл сразу же самоустранился от ухода за ребенком, заявив, что ему и так нелегко управлять настолько большим кораблем в одиночку, и мне пришлось разбираться самому.


К счастью, на рассылаемые сигналы бедствия откликнулись случайно пролетавшие мимо торговцы, а у них на борту по воле судьбы оказался опытный врач.


– Какая-то разновидность тропической лихорадки, пожалуй, – сказала магелланка, тщательно изучив Сан, и немедленно приступила к лечению. Со стороны это выглядело как плавающий над малышкой большущий мыльный пузырь, и та в полузабытьи все пыталась ухватить его своими ручками. А еще женщина пела.


Поначалу это звучало как шум дождя, но постепенно в мелодию вплетались все новые и новые звуки, она росла и ширилась, то почти затухая, то снова набирая силу. Тело Сан чуть заметно светилось и вибрировало, в воздухе ощутимо пахло озоном.


Продолжалось это долго. Я все время был рядом с девочкой и очень переживал за исход лечения. Если жертва Паака оказалась бы напрасной, и его правнучка все же умерла, я бы, наверное, разрыдался. Сан, конечно, инопланетянка, но в первую очередь она все-таки ребенок!


Однако все закончилось благополучно.


– Советую вам показать девочку другому врачу при первой возможности, – сказала магелланка на прощание. – Я сделала все возможное, болезнь пошла на спад, но докопаться до причины не удалось, и симптомы могут вернуться.


А еще она добавила несколько крепких слов в адрес безголовых колонистов с Малин Ши, прежде чем окончательно покинула "Мелодию ночи".


А Борк повел судно дальше, к недалеким уже развитым мирам.


Понемногу маленькая Сан смирилась с нашим присутствием рядом и даже полюбила держаться за мою бороду, засыпая. За шесть месяцев на планете колонистов я не брился ни разу, так что зарос основательно. К немалой, надо сказать, зависти Борка. У морглов борода росла далеко не всегда и считалась немалой роскошью.


А я с удовольствием бы ее подрезал, а то и сбрил, будь на корабле хоть что-то, кроме столовых ножей из мягкого пластика.


У нас уже заканчивались запасы маринованных яиц и вяленого мяса, а в баках оставались какие-то слезы, когда на экранах появилась светящаяся, будто новогодняя елка планетка.


– Коркус, – сверился с картой Борк. – Мир вечного дня.

– Вечного дня?..


Сан играла с погремушкой из черепа птицы Хо, и я мог немного отдохнуть от роли доброй мамочки. Вообще-то девочке было уже три года, но вегане взрослеют поздно.


– На Коркусе расположена штаб-квартира фирмы Осветительные Приборы Добсона. Богаче нее во всей галактике только оружейные магнаты и производители индивидуальных флаеров. И то не факт. Так что вся планета – это одна большая витрина с их продукцией, – сказал моргл, понемногу снижаясь.


"Добро пожаловать" зажглись на ближнем к Коркусу искусственном спутнике огромные буквы. За последние полгода я поднаторел в межгалактическом и не очень сложные фразы понимал неплохо.


– А хорошие больницы там есть? Или только заводы?

– Все там есть. Думаешь, богачи не болеют?


Я думал, что у каждого богача наверняка есть личный доктор, а на остальных им плевать, но озвучивать не стал.


В посадке на планету нам отказали – не нашлось свободных мест в порту. А если бы и нашлось, оплатить стоянку нам все равно было нечем.


Да оно, пожалуй, и к лучшему. У нас ведь не было вообще никаких документов на руках. Первая же проверка – и мы очутились бы в тюрьме за похищение детей и угон корабля. Хорошо еще, что капитан торговца оказался понимающим мужиком, проникся нашим рассказом и не стал сразу же передавать координаты "Мелодии ночи" куда следует. А ведь мог бы. Два типа самой гнусной наружности, один из которых еще и с бородой лопатой, с ними чужая маленькая девочка… Портрет космических киднепперов готов.


Встал вопрос, что делать дальше. Топлива не хватит даже на пару дней пути, денег ни кредита, а отправленное родичам Сан сообщение дойдет до Веги еще не скоро. Я предлагал продать корабль, но моргл отказался наотрез. Он же поклялся памятью отца! Ситуация наша была откровенно аховой.


И тогда Борк, оставив меня на хозяйстве, отправился на заработки. В порту постоянно требовались грузчики на приемку угля. Документы там почти не спрашивали, и местечко для личного транспорта нового работника обещали найти.


Возвращаясь со смены весь черный, моргл ругался страшными словами, кашлял и подолгу прочищал забившийся респиратор. Однако упорства его племени не занимать, и на следующий день Борк снова отправлялся вниз, к заметному даже с орбиты темному острову лихтеров посреди моря света.


Платили за этот грязный труд неплохо, и мы, по крайней мере, были обеспечены едой, одеждой и лекарствами. Да и наши с Борком дыхательные устройства давно уже нуждались в новых энергобатареях.


Сан снова понемногу становилась подозрительно вялой, капризничала и не хотела играть, но чтобы отправить ее в больницу, требовались хоть какие-то бумаги, не говоря уж о кругленькой сумме денег. Коркус – планета дорогая.


Только к концу первого месяца нашей вынужденной стоянки пришел ответ от веган. Если отбросить ненужные эмоции и расспросы, то весь его смысл заключался в одном слове. "Летим!"


Я очень надеялся, что ради такого экстренного случая они выберут судно побыстрее. Отсюда до Веги, конечно, намного ближе, чем от Земли, но зная медлительность этой расы, нетрудно догадаться, что их полет может занять если не годы, то уж по крайней мере несколько месяцев – точно.


Беспокоила меня в первую очередь Сан. Мы-то с Борком справимся в любом случае, а вот как быть с ее болезнью? Сейчас лекарства еще помогают, но кто знает, что будет дальше? Я не раз обдумывал, как же нам определить веганку в больницу, но ни один составленный план мне не нравился. Слишком многое в них зависело от чистой случайности. Да и Сан временами казалась почти здоровой. Может, все обойдется как-нибудь само собой?


Надежда моя на лучшее в те дни напоминала затухающий костер на ветру. То ярко вспыхивала, то снова угасала. И когда однажды утром девочка вновь проснулась горячей, словно печка, этот костер погас окончательно. Еще немного, понял я с ужасом, и мы просто загубим ребенка, которого обещали спасти.


– Так, – сказал Борк хмуро. Он уже совсем было подготовил корабельную шлюпку к спуску, но теперь остановился. – Не хотел я этого, но выбора нет. Сейчас ты переоденешься в чистое и полетишь со мной. Только не забудь побольше влажных салфеток.


Я сделал как он хотел, уже не очень понимая от волнения, что к чему, пока Борк быстро надиктовывал какое-то сообщение. Только устроившись поудобнее на жесткой лавке и уложив хрипло дышащую Сан на колени, я спросил, наконец:

– Будем сдаваться местным властям?

– Это потом, если ничего не получится, – отвечал друг. – Где нас в случае чего искать, я веганам сообщил. Не вернемся через четыре цикла… ну, через шесть ваших часов, и запись будет отправлена автоматически. А теперь, пока мы спускаемся, я дам тебе пару уроков.


И с треском распечатал колоду игральных карт.


Глава 3. Вакханалия азарта


– Делайте ваши ставки!


В подпольном казино царила полутьма, а голоса сливались в негромкий монотонный гул. Аккомпанементом ему выступали шум транспортера за стеной и рев заходящих на посадку кораблей с углем, различимый даже отсюда, из глубин минус третьего яруса грузового порта.


Черные от въевшейся навек жирной пыли лица, грубая речь, рабочие комбинезоны – здесь играли простые трудяги, желающие враз обогатиться, разогнать тоску, или просто скоротать несколько часов между сменами. Однако среди обычных грузчиков, докеров и уборщиков можно было иногда увидеть и публику другого сорта.


Конечно, владельцы космопорта не могли не знать, что творится у них под ногами, но старательно закрывали на это глаза, а заодно оберегали игорную зону от любых проверок. Не бесплатно, ясное дело. И временами здесь, в этом логове азарта можно было повстречать весьма состоятельных личностей, не желающих платить налог с выигрыша в официальном казино. Под землей, на закрытой для посторонних территории порта их не смог бы найти никакой, даже самый рьяный служитель закона.


– Ты с ума сошел, – сказал я морглу, когда тот объяснил мне свой план. – Я не умею играть и просажу все деньги впустую.

– Все не просадишь, – утешил меня Борк. – Половину я оставил на хранение бригадиру. А правила у клурса проще некуда, даже уметь ничего не надо. У кого всех больше очков, тот и победил.

– Но не более двух тысяч.

– Вот видишь, ты уже все понял! Тут главное не мастерство, а везение. К тому же, я ведь тоже буду играть. Кому-то из нас судьба улыбнется точно.

– Но это же безумие, Борк, ты что, не понимаешь? – зашипел я, стараясь не разбудить пригревшуюся Сан. – Мы точно продуем все… ну, хорошо, половину денег, а потом один хрен попадем в тюрьму!

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского, – сказал друг по-русски.

– Не время для шуток!

– А я и не шучу. Послушай, Андрей, я не люблю карты и не хочу играть. Я знаю, что у нас очень мало шансов. Проще сразу пойти и сдаться полиции, чтобы спасти малютку.

– Наконец-то до тебя дошло!..

– Подожди, я не все сказал. Шансов мало, но они есть. А какова, скажи мне, вероятность, что мы не сгнием в тюрьме, пока родичи Сан будут сюда добираться? А потом пересмотр дела, новый суд с целой кучей заседаний… Если веганам вообще не будет на нас плевать, и если они не решат, что мы угробили жизнь их… кто она им там. Ты хочешь сидеть здесь несколько лет? Вот и я не хочу. Или, может быть, ты предлагаешь убить ребенка?

– Нет, конечно! И все же твоя затея безумная. И девочка ведь может умереть, пока мы мешкаем…

– Знаю. Поэтому испытываем удачу ровно два часа. Если ничего не выйдет – идем сдаваться. Согласен?

– Ладно, уговорил, – сказал я обреченно. Предложение друга все так же казалось мне откровенной дичью, но пока была хоть какая-то, пусть самая маленькая вероятность успеха, попробовать стоило. – Надеюсь, мне не придется жалеть о своем решении… А теперь объясни-ка мне еще раз правила, пока мы не прилетели.


***

Моргл сидел по левую руку от меня, напротив расположился красный хаккон в скрывающей все лицо зеркальной маске, а справа дамочка в темном платье. Пожалуй, из всех виденных мной до сей поры гуманоидов она больше всего напоминала человека. Разве что разрез глаз немного длиннее, чем положено, из-за чего они кажутся оттянутыми к вискам, да кожа слишком напоминает оттенком мандарин. Я поначалу даже принял ее за землянку и успел обрадоваться, но быстро понял свою ошибку. Обозналась в первую секунду и женщина, но никакой радости от этого не испытала. На ее гладком лбу прорезалась морщина, губы сложились в презрительную ухмылку, и мне почудилось даже, что она сейчас откажется играть и уйдет. Но потом незнакомка осознала, что я не из ее соплеменников, и тут же расслабилась.


– Делайте ваши ставки! – провозгласил крупье, нависая над нашим столом тяжелой тушей. Веганка тихо хныкнула, но не проснулась.


Хаккон поставил пятьдесят кредитов, дамочка, даже не заглядывая в карты, подняла до семидесяти.


Ну вот и все. У нас на двоих – шестьдесят. Можно сразу покидать игру и искать другой стол, пока еще есть время. Зачем моргл вообще его выбрал? Он же успел переговорить с крупье и знал порог входа!


– Играю на все, – сказал Борк, переводя свою тридцатку в общий фонд. Я бросил на него мрачный взгляд и спасовал.


Следуя правилам клурса, моргл перевернул свои карты сразу. Два Вулкана. Итого двести. Негусто.


Хаккон посмотрел свой расклад и поднял ставку еще на тридцать. Женщина сравняла.


Пришла пора доставать по карте. Моргл выбрал Колосса. Это сразу тысяча очков, но только в паре с Микроном. Хаккону повезло открыть Клинки. Триста. Неплохо. Оранжевая дамочка указала на третий Вулкан. У Борка стало сразу девятьсот очков. Три одинаковые карты означают утроение.


Хаккон со вздохом раскрыл своих Змею и Сон. Сто пятьдесят и двести. Итого семьсот пятьдесят. Очередь была за женщиной, и я, увлеченный подсчитыванием очков, только сейчас понял, что та еще даже не смотрела свой расклад. Играет вслепую? Интересно!


Сначала очень осторожно, почти с опаской заглянув в карты снизу, дамочка вдруг сердито засопела, схватила их обеими руками и энергично шлепнула на стол. Две Змеи. Борк победил.


Почти тут же звякнул мой "кошелек". Я коротко глянул на экранчик и убедился, что моргл переслал мне сто кредитов. Ну что ж, начало неплохое, но этого мало. Попробуем продолжить в том же духе.


Вторая партия началась куда спокойнее. Мы все поставили по полтиннику и повышать ставку никто не рискнул.


Мне достались Микрон (ноль очков) и Двойник. Им-то я и удвоил вытащенную хакконом Медузу, получив тысячу двести. Сон и два Бово по двадцатке каждый еще больше укрепили мои позиции. Борк и хаккон предпочли бы уже открыть карты, но Мадам Оранжевая вдруг удвоила ставку. Моргл подумал и согласился, хаккон дал заднюю. Я считал свой расклад неплохим и тоже рискнул.


У Борка была Змея в паре с Колоссом. Девятьсот девяносто.


Наблюдать за женщиной оказалось еще интереснее, чем высчитывать очки и прикидывать расклады. О, с какой довольной улыбочкой обвела она нас троих взглядом, как блестели ее глаза в тусклом свете ламп, какой гордостью светилось лицо! Я вдруг понял, что она откровенно наслаждается игрой, получая почти физическое удовольствие от азарта, пропитавшего воздух этого места. Ну, решил я, у нее там, небось, минимум тысяча на руках.


Но когда дамочка выложила-таки свои карты, это оказались два Бово. Вот это да, учетверение! Итого… Итого…


Я еще даже не перевернул Микрона, а женщина уже поняла, что проиграла. Ее округлое лицо вспыхнуло от злости.


– Невозможно! – простонала она, схватившись за голову. Хаккон что-то прогудел. Кажется, его тоже захватила магия клурса.


Борк остался с тридцаткой, но снова пошел ва-банк. Его Змея и Клинки никого особенно не впечатлили. А вот моим соперникам явно достались отличные карты. Понемногу, по чуть-чуть они подняли ставку до трехсот с каждого. Заняло это довольно много времени, отведенные на игру два часа подходили к концу. Сан тяжело дышала у меня на коленях, и я периодически отирал ей лицо.


Моргл делал вид, будто меня не знает, лица хаккона под блестящей маской я разглядеть не мог. А вот оранжевая женщина косилась временами на мои манипуляции, и, судя по всему, была удивлена, что я притащил ребенка в игорное заведение. Но ничего не говорила. А мне сейчас было не до приличий. Если из-за меня девочка все-таки умрет, я никогда себе этого не прощу. Держись, Сан. Осталось уже немного!


И вот, наконец, пришло время вскрываться.


Хаккон блефовал, он набрал две тысячи пятьдесят. А ведь расклад на начало партии – Колосс и Микрон – был просто идеальным.


Дамочка с едва сдерживаемым смехом поднесла к Луне своего Двойника. Сразу тысяча! Плюс Вулкан, Змея, два Сна…


Тысяча шестьсот пятьдесят, подумал я, прекрасная заявка на победу.


А потом выложил двух Двойников.


***

– Как думаешь, Сан поправится?

– Наверняка. Доктор сказал, что приложит все усилия. Отходить от кровати не будет.

– Какой старательный…

– Еще бы ему не быть старательным за двести кредитов.

– Ты точно не хочешь дождаться веган здесь? Они могли бы возместить все наши расходы.

– А ты хочешь?

– Н-нет, пожалуй. У меня на родине есть отличный совет для таких альтруистов, как мы. "Делай добро и беги".

– Мудро.


Мы с Борком сидели на палубе "Мелодии ночи" и лениво переговаривались. Корабль второй день торчал на грузовой платформе коркусского космопорта, а яркие огни над ним то и дело складывались в широковещательное объявление.


"Отличное, очень маневренное судно. Опытные пилоты. Доставим ваш груз в любую точку галактики".


Клиентов пока что не было, и мы откровенно скучали.


Для Сан моргл нашел хорошего доктора, готового не спрашивать документы и держать язык за зубами. К нему-то пусть первым делом и отправляются рекордно быстро преодолевшие путь с Веги родичи. Уже завтра они будут здесь, и нам с Борком хорошо бы смыться раньше. Не люблю заплаканных людей, а с веганами все еще хуже. У них целых три глаза… Да и того варианта, что нас все же сдадут в полицию, исключать нельзя.


Дергать меня за бороду стало некому, и я ее сбрил. А заодно как следует вымылся, переоделся во все чистое и даже прикупил ярко-синюю летную форму без нашивок. Надо же соответствовать гордому званию опытного пилота! Борк тоже нацепил фуражку, а на бедре его со вчерашнего дня висел парализатор. Летальное оружие на Коркусе под запретом, но совсем без ствола моргл чувствовал себя неуютно и согласился на суррогат.


Увлекшись беседой, мы не сразу заметили, что внизу стоит и внимательно рассматривает наш корабль какая-то фигура с большим чемоданом в руках. Может быть, заказчик?


– К полету готовы! – крикнул я, спускаясь по трапу с вокабулятором в руке. И тут же осекся. На меня из-под козырька желтого форменного кепи смотрело ярко-оранжевое лицо.

– Можете стартовать через четверть цикла? – спросила женщина. Кажется, без бороды она меня не узнала.

– Для вас – что угодно! – бодро отрапортовал я. – Где ваш груз?

– У меня нет груза. Но мне нужно срочно лететь, а искать другие варианты уже нет времени.

– Ну что ж, давайте все обсудим, – сказал я и пропустил заказчицу вперед.


Вот моргла дамочка, одетая теперь по-военному, узнала сразу. А потом, приглядевшись – и меня.


– Вы были заодно! – закричала она, уставившись на нас с такой яростью, что я невольно отступил на шаг назад. – Подлые обманщики! Гнусные мужланы! Ноги моей здесь больше не будет!


И стремительно выскочила наружу.


– Она еще вернется, – сказал моргл спокойно, закидывая лапы на приборную панель. – У всех давно подписаны контракты, свободны только мы. И она это знает, раз уж прошла весь космопорт и добралась сюда.

– Ты думаешь, это хорошо?

– А разве нет? Ей нужен корабль, нам – деньги и любой повод поскорее отправиться в путь. Взаимовыгодный обмен.

– Ну-ну, – сказал я, наблюдая, как медленно уменьшается, отдаляясь от "Мелодии ночи", маленькая желтая фигурка. – Надеюсь, ты прав.


Глава 4. Офицер галактической фемократической республики


– Эта лоханка может лететь хоть чуточку быстрее?


Я вздохнул, досчитал до трех и повернулся на голос. Тайра стояла, уперев руки в бока и смотрела на меня своими темными глазами. Судя по всему, она совсем недавно проснулась и тут же поспешила в мою каюту, донимать второго пилота вопросами.

– Полагаю, – сказал я как можно спокойнее, – что вы могли бы выбрать лоханку побыстрее.

– Нет, не могла! – отрезала женщина. – И вы прекрасно это знаете!

– Если уж вы со мной так откровенны, – буркнул я, – то и я скажу вам как на духу. Нет, эстима, этот корабль не может лететь быстрее. Если вас не устраивает скорость, можете сойти раньше и добираться самостоятельно. Иногда такой подход – самое лучшее, что можно придумать, это я вам как специалист говорю.

– Ну да, – язвительно заметила Тайра. – Конечно. Сойти раньше, оплатив для начала полную сумму.

– Топливо нынче дорого, – отвечал я, не моргнув и глазом.

– Хм! Если из-за вас я опоздаю, то не стану платить вторую часть, так и знайте!

– Об этом вам следует поговорить с нашим капитаном, – зашел я с козырей. Женщина свирепо на меня уставилась, но, так и не придумав, что сказать, вынуждена была уйти. Разговаривать с морглом у нее не получалось.


***

Когда заказчица, как и предсказывал Борк, вернулась нанимать судно, выглядела она злой донельзя, но вела себя подчеркнуто вежливо. Видимо, ей и правда очень нужно было покинуть Коркус. Мы не стали напоминать ей о недавних словах, и контракт был заключен параллельно с прогревом двигателей. Женщина назвалась Тайрой Джу, лейтенантом Четвертого Полка Пятой Дивизии Второй Армии Сил планетарной обороны Первой и Единственной Галактической Фемократической Республики Риденват. Мы тоже представились.


Тайра сообщила, что возвращается к месту службы, на планету Кер-8, на границу Республики. Судя по спешке, ее выдернули из отпуска.


До места назначения было всего четыре дня пути, и я понадеялся, что лейтенант уже скоро избавит нас от своего общества, не доставив особых проблем. Почему-то мне каждый раз становилось неуютно в ее присутствии.


Но не тут-то было. Едва успев расположиться в одной из многочисленных кают корабля, женщина твердым шагом направилась прямиком в капитанскую рубку. И всего за пару часов так допекла Борка своими вопросами и ценными замечаниями, что тот по громкой связи вызвал меня.


– Второй пилот, примите управление. Входим в зону скопления астероидов, – сообщил моргл, когда я пришел. – Пассажирам занять свои места.


Тайра была вынуждена покинуть рубку, но Борк не успокоился, пока не заблокировав входной шлюз.


– Не люблю, когда мне рассказывают про нуль-транспортировку и темпоральные поля, – объяснил он, поймав мой насмешливый взгляд.

– Особенно если это делает женщина? – спросил я, ухмыляясь.

– Особенно если я в этом ничего не понимаю, – отрезал моргл. – И вообще, если уж ты тут, помогай мне вести судно.

– Если бы я умел… Это, наверное, сложно.

– Сложно, конечно. Но если не попробовать, то никогда ведь и не научишься.


С этого дня у меня появилось еще одно занятие. Бегая по пустынным отсекам, подтягиваясь с утяжелителями и раз за разом побеждая набитое песком чучело, подвешенное к потолку моей каюты, я повторял заодно назначение кнопок на панели управления. Голова, как известно, думает куда лучше, когда руки заняты привычным делом. Раньше тренировки отвлекали меня от любых мыслей, но постепенно я научился выполнять упражнения на автомате, оставляя разум свободным.


А вот нашей пассажирке заняться было совершенно нечем, она жутко нервничала и все пыталась хоть как-то ускорить неспешный полет "Мелодии ночи". Борк, учтя свою ошибку, в капитанскую рубку ее больше не пускал, так что женщина переключилась на меня.


– Ну что, долго там еще? – спрашивала она каждый день.

– Идем по графику, – отвечал я и спешно уходил к морглу, чувствуя, как тяжелый взгляд Тайры буравит мой затылок. Временами женщина меня просто пугала. Если там, в портовом казино у нее были красивые ухоженные ногти, то сейчас – от волнения, не иначе – она сгрызла их до мяса.


Так или иначе, четыре дня понемногу подходили к концу, и наш совместный полет вот-вот должен был завершиться.


***

Проходя мимо приоткрытой двери в каюту Тайры, я заметил, что та, полностью одетая, лежит на животе, уткнувшись лицом в подушку, а рядом с ней стоит собранный чемодан. Ну и прекрасно, подумал я. Чем скорее расстанемся, тем лучше.


По всем выкладкам выходило, что через два стандартных цикла (а в каждом из них, к слову, по 96 минут) мы будем на месте, и я, немного подумав, сообщил об этом женщине.


– Спасибо, – глухо отвечала Тайра, не отрываясь от подушки. – Я так и думала.


Так и думала? И стоило ли тогда нервничать из-за каких-то трех часов?


Когда желто-зеленая поверхность Кер-8 заняла почти весь обзорный экран, Борк пригласил заказчицу к себе. Пусть уже поглядит на планету и успокоится. И переведет вторую половину денег, конечно.


Тайра долго и жадно всматривалась в постепенно увеличивающееся изображение, и действительно успокаивалась с каждой секундой. Разошлись напряженно сведенные брови, исчезли морщинки возле рта, разжались крепко стиснутые кулаки. Не знаю уж, что она ожидала увидеть, но, думаю, реальность сумела ее приятно удивить.


– Отлично, – сказал Борк, получив остаток кредитов. – С вами приятно иметь дело. Где предпочитаете спуститься?

– Вот здесь, – указала Тайра. – Это наша база. Мир пограничный, так что могут запросить коды доступа, но у меня они есть.

– Ясно, – кивнул моргл и вышел на связь с планетой. – Кер-8, я "Мелодия ночи", бортовой номер Хас-548-Ро, запрашиваю посадку. Повторяю, я "Мелодия ночи", запрашиваю посадку.

– Вас понял, "Мелодия". Принимайте досмотровую команду, – отвечал суровый мужской голос, и в нашу сторону, вынырнув из-за многочисленных лун планеты, двинулся боевой катер.

– Как-то странно он идет, – подметил Борк. – Вчерашний курсант у штурвала, не иначе.


А Тайра, уже несколько секунд стоявшая с открытым ртом, издала вдруг отчаянный вопль, да такой, что я чуть не подпрыгнул от неожиданности.


– Летим отсюда! – закричала она. – Скорее, скорее!

– Что случилось?

– Самое страшное, что только могло! Этого я и боялась! Мужланы! Они свергли власть фемократии и оккупировали планету! Я все-таки опоздала! Вы что, не слышите? Улетаем!

– Уже поздно, – отвечал Борк хмуро. В подобных ситуациях ему не нужно было ничего объяснять. – Догонят.

– Тогда дайте мне оружие! Я не хочу попасть в руки мерзавцам! Лучше смерть, чем плен!

– Возьми там, в столовой, нож, если очень хочешь умереть, – сказал моргл, с некоторым скепсисом глядя на Тайру. – А мы еще побарахтаемся.

– В каком смысле?

– Сколько их будет в этой досмотровой команде? – спросил уже я.

– Сестер бы хватило и трех, но мужичье – не воины, оно трусливо. Особенно теперь, когда взбунтовалось против законов Республики. Должно быть, ну… с десяток. Не меньше.

– Ну что ж, понятно, – сказал Борк. – Так, ладно, мы пойдем встречать гостей, а ты оставайся здесь. Хорошо, вот тебе на всякий случай парализатор. Куда нажимать-то хоть знаешь?


Женщина возмущенно фыркнула, но оружие приняла с явной благодарностью. Застрелиться из такого она, конечно, не сумеет, но, может, хотя бы угомонит парочку негодяев, если вдруг дело и правда дойдет до драки. Хотя лучше бы, конечно, этого не допустить.


– Свободный мир Кер-8 приветствует вас! – сообщил нам, едва взойдя на борт, здоровенный оранжевый мужик в яичного цвета форме на два размера меньше. Снял с кого-то из защитниц фемократии? – Сообщите нам цель вашего визита.


Вслед за ним на "Мелодию ночи" влезли еще двенадцать мрачных крепышей с оружием у пояса. Тайра ошиблась даже в меньшую сторону.


– Неделю назад нам пришла заявка на перевозку груза, – сказал моргл спокойно. – За ним мы и прибыли.

– Старые заявки аннулированы, – радостно заявил нам предводитель компании. – Режим угнетательниц пал, отныне на планете новые порядки. Вчера только народное правительство сформировали! Ладно, сейчас проверим ваш корабль, и спускайтесь. А там найдем для вас какой-нибудь заказ. Парни, начинайте!


Повинуясь его словам, парни отправились бродить по судну, тщательно, но не слишком толково проводя досмотр.


– Кто еще в экипаже? – спросил их командир чуть позже, перестав вести записи в планшете. При нем остался всего один солдат, и если бы мы хотели напасть, то времени лучше подобрать бы не смогли.


Но мы не хотели. Я – так уж точно. Все ведь могло еще обойтись. Вот сейчас они осмотрят корабль, ничего не найдут, мы спокойно приземлимся, возьмем груз и…


– Никого больше нет, – сказал моргл быстро. – Только мы двое.

– Грогат! – в унисон его словам крикнул кто-то из разбредшихся по судну бунтовщиков. – Смотри, что я нашел!


Взглянув в ту сторону, я понял, что ничего уже не обойдется. К нам бежал, топая сапогами, один из мужиков. А в руке его болтался белый кружевной носок.


– Смотри, командир! Там, в каюте, под кроватью валялся!

– Значит, только вы двое, да? – прищурился Грогат. – И чье же это тогда?


Мне этот носок не по размеру (про фасон и говорить нечего), моргл и вовсе ходит босиком. Вопрос очевидно риторический. Значит, через минуту здесь снова будет вся компания, а потом нас начнут бить, и бить нещадно. После чего они ворвутся в рубку, и тогда, как бы Тайра ни отстреливалась, ей не поздоровится.


Все это я додумывал, пока Грогат падал на пол, отхватив ногой с разворота.


Борк одолел своих двух противников одновременно со мной, быстро разоружил и спрятал за оставшийся еще после перелета колонистов пустой ящик.


– Без шума. По одному. Ты слева, – сказал друг тихо, когда я затаскивал туда же обмякшее тело Грогата. Я только кивнул и двинулся в сторону грузового отсека.


Операция оказалась на удивление несложной. Никто из досмотровой команды, по всему видать, и правда не был военным. Наверное, при фемократии, когда всем заправляют женщины, это просто невозможно. И уж тем более никого из них не гонял месяцами, заставляя оттачивать боевые навыки, свирепый зеленый пес. Большинству моих противников хватало одного-двух грамотных ударов, а то и просто ловкой подсечки с последующим удушающим. Да, соберись они все вместе, и жарко могло прийтись даже Борку. А так меньше, чем через десять минут все было кончено.


Собрав оружие и тела в две отдельные кучи, мы быстро посовещались и решили проникнуть на катер. Там ведь кто-то еще остался, а на "Мелодии ночи" даже щитов не предусмотрено. Очень неприятно будет получить торпеду в корму!


Оставив меня охранять поверженных, Борк метнулся через стыковочный люк на судно мятежников. Вернулся он совсем скоро, довольно урча. За поясом у него была здоровенная силовая сабля, в лапах – другие трофеи.


– Один только пилот. Совсем мальчишка, как я и думал. Я его сначала даже бить не стал, просто связал, – поведал мне друг о своих приключениях.

– Сначала?

– Потом решил не портить ему жизнь и разок заехал в глаз. Пусть не считают, что он сдался без сопротивления. Ладно, помоги мне перетащить этих здоровяков на катер, и улетаем, пока внизу не разобрались, что к чему.


Так мы и сделали.


В рубке нас встретила почти бесцветная от волнения Тайра, засевшая за креслом Борка с парализатором в руке.


– Они что, уже ушли? – спросила женщина с тревогой. – Вот так просто?

– Ну, – сказал я, доставая из кармана носок, – не то, чтобы ушли…


Глава 5. Ночью под сакурой


Погони за нами не было, и мы спокойно покинули систему, оставив Кер-8 позади. А вот что делать дальше – тут мнения разошлись кардинально.


– Я не успела помочь сестрам здесь, значит, должна отправляться на соединение с нашими частями и отомстить подлым мужланам! – заявила Тайра. – Рабы, возомнившие себя хозяевами, ни на что не годные, кроме продолжения нашего рода слабаки! Они еще поплатятся за свое непокорство!

– Может быть, – ответил Борк без особого интереса в голосе. – Только это без нас.

– Естественно, – усмехнулась лейтенант Джу. – Глупо требовать от вас пойти против своих собратьев. Отвезите меня на Кер-5, там вас как следует вознаградят.

– Они мне не собратья, – сказал моргл. – И на Кер-5 я не полечу.

– Это еще почему? – нахмурилась Тайра. – Все-таки сочувствуешь этим выродкам, выходит? Послушай, они не заслуживают жить после того, что сотворили!..

– Не в этом дело.

– А в чем же тогда? Если у вас двоих проблемы с законом, то не волнуйтесь, за помощь боевому офицеру фемократии вам все простят!

– Заманчиво, конечно, – сказал Борк, и я уловил в его искаженном респиратором голосе иронию. – Вот только вся проблема в том, что у нас просто не хватит топлива. Дорога сюда сожрала все запасы.

– О, Богиня! – зарычала женщина. – Но хотя бы в ту сторону мы полететь можем? Скоро прибудет карательный флот, нас подберут!

– Скоро или нет – этого я не знаю, – отбрил моргл. – К тому же первым за нами могут поспеть корабли со свободного мира Кер-8. Я не стану так рисковать без особой нужды. Двинем к ближайшей населенной планете и заправимся.

– А там можешь найти себе лоханку получше, – не удержался я.


Женщина смерила нас обоих тяжелым взглядом, и мне даже показалось на мгновение, что она сейчас кинется в драку. Боюсь даже представить, чем бы это могло закончиться. И все же Тайра сдержалась.


– Мужланы, – сказала женщина, гордо задрав голову, и отправилась прятать носок в чемодан. Требовать назад половину денег она не стала. Судя по всему, власть Республики на Кер-8 пала, не успели мы еще толком отдалиться от Коркуса.


Мы с морглом остались в рубке и еще долго молчали, глядя на плывущие сквозь бесконечность космоса звезды.


Не знаю, о чем думал Борк, а мои мысли раз за разом возвращались к захваченной революционерами планете. Не так уж и сладка, видать, была эта фемократия, если население целого мира восстало против нее. Тяжело, когда тебя считают существом низшего порядка, недостойным никаких прав. А еще тяжело, как ни крути, терять товарищей, коллег, родню… Скольких утопили в крови борцы за свободу? А скольких, с другой стороны, загубили их противницы? Нелегко разбираться в подобных конфликтах.


Хорошо, что мне не нужно этого делать.


– Андрей, – сказал друг, выходя из задумчивости. – Давай разделим добычу.

– А? – не сразу понял я. – Какую еще добычу?

– Оружие и все остальное. Мы взяли это в честном бою.

– Ну давай, – согласился я. – Почему бы и нет.


И мы принялись делить перенесенное в капитанскую рубку добро. Мне достались бластер, нож, энергодубинка и похожий на черный аквариум шлем, слабо пахнущий изнутри каким-то парфюмом. Борк, как обычно, обвешался пушками и клинками, словно новогодняя елка. С катера мятежников он приволок два коврика (со звездами и с бово), здоровенный кубок с инкрустацией и какую-то картину в стиле инопланетного футуризма. Я предложил морглу самому выбрать, что он хочет, и довольный такой щедростью Борк взял себе звездный коврик и кубок. Оставшееся невостребованным оружие мы хотели продать, а деньги поделить, но у меня вдруг возникла другая идея.


– Ты не спишь? – сказал я, входя через пару минут в каюту Тайры. Она молча перевела на меня расфокусированный взгляд, и несколько секунд не могла, кажется, понять, кто перед ней. Но вот, наконец, в глазах женщины вновь появилось осмысленное выражение.

– Ну, чего тебе надо? – произнесла она усталым голосом. – Мне сейчас не до разговоров.

– Вот, держи, – сказал я, протягивая Тайре бластер и нож. Черт с ней, с моей долей, не обеднею.

– Что это? Подарок? Или я что-то должна? – женщина выглядела удивленной.

– Подарок, – ответил я. – И вот еще, это тоже тебе.


Зрачки Тайры расширились.


– Где… где ты это взял?.. Она же висела в комнате у Вэйлин… Проклятые мужланы, они…


Женщина не договорила, закрыла лицо руками, уронив картину на пол, и плечи ее задрожали.


– Мне… ну… очень жаль.

– Уходи, – донесся до меня мучительный шепот. – Пожалуйста, уходи… Я запрещаю тебе смотреть, слышишь?.. Убирайся вон!..


Я пожал плечами и пошел к себе, вешать на стену коврик с бово. В конце концов, смотреть на чужое горе и правда неприлично. И хотя Тайра все еще не вызывала у меня особых симпатий, в этот день она потеряла слишком многих, чтобы я совсем не мог ей посочувствовать. Потому, собственно, и решил отдать женщине не только оружие, но и картину. Пусть хоть что-то напоминает ей о былых временах, пока она не восстановит справедливость и не покарает всех мужланов. Или пока они сами до нее не доберутся.


Снова встретились мы вечером, в столовой. Я тщательно пережевывал консервированных улиток, надеясь не проглотить случайно кусочек раковины. По телу после упражнений разливалась приятная тяжесть, не хотелось лишний раз даже шевелиться, а глаза медленно, но верно закрывались.


Тайра молча подошла и села напротив. Она впервые на моей памяти сняла китель, оставшись в темно-фиолетовой водолазке и форменных брюках. На шее женщины висела серебристая цепочка с невзрачным на вид желтым камешком.


– Спасибо, – сказала Тайра, когда я окончательно расправился с улитками и соком и уже собирался идти спать. Сама женщина к еде еще толком и не приступала.

– Пожалуйста, – ответил я. – Рад был помочь.

– Теперь у меня будет память о Вэйлин и… других сестрах, – добавила Тайра негромко. – Эти грязные твари разграбили все, до чего добрались. Богиня, как же хорошо, что мама не успела продать свой дом и переехать ко мне! Страшно представить, что бы с ней стало… Я правда тебе благодарна за картину. И за оружие.

– Не стоит, – сказал я, с трудом подавляя зевоту. – Для меня это ничего не стоило.


А подумав, добавил еще:

– Что там нарисовано? Я не очень разбираюсь в искусстве… эмм… керян.

– Керян?.. – хмыкнула женщина. – Оттого, что наш столичный мир зовется Кер, ты решил, будто мы "керяне"? Какая ерунда. Даже "риденватцы" бы звучало куда лучше.


На ее губах проступила слабая улыбка. Я же мгновение назад и понятия не имел, как называется их столичный мир, но тоже улыбнулся в ответ.


– Моя планета называется Земля, а мы, ее жители – земляне. Или просто люди. У вас не так?

– Нет. Мы зорды. И мне очень странно, что ты никогда не слышал про нашу великую цивилизацию и нашу прекрасную культуру. Да ведь любой идиот бы сразу понял, что на картине изображено цветущее дерево, озаренное светом лун, и две подруги, что любуются его красотой и загадывают желания на падающие лепестки. Это же классический сюжет! Бабушка Вэйлин была художницей, ее работы хвалила сама Мать-Наместница. Из какой вообще глуши ты вылез, если ничего об этом не знаешь? Где эта твоя Земля?

– Дальше, чем хотелось бы, – сказал я, опуская банку в утилизатор. Говорить резко расхотелось. – Спокойной ночи, Тайра.


А на следующий день мы приземлились на крохотной планетке, название которой я не смог запомнить, как ни пытался. Она была совсем недавно колонизирована, и "Мелодия ночи" возвышалась над городком поселенцев, будто слон над муравейником. История этого мира еще только начиналась, его жителей ждало впереди много интересного. Развитие и упадок, богатство и нищета, война и мир…


А вот оружие у местного населения было уже сейчас, что они и продемонстрировали, окружив наш корабль сразу после посадки.


– Что это значит? – спросил Борк раздраженно. – Вы собрались нас арестовать?

– По правде говоря, нам бы очень не хотелось, – перетек вперед главный инопланетянин. От него поднимался к небу синеватый пар. – Однако сопротивляться принуждению мы не можем.

– Кто вас принуждает?

– Председатель Народного Правительства свободного мира Кер-8, Оншин Брук. Во всяком случае, так он представился, – вздохнул собеседник моргла. – Если мы не подчинимся его требованиям, пообещал нам этот грозный господин, он пришлет боевой флот и уничтожит нас всех до единого. Оншин приказал нам задерживать любой корабль, что движется со стороны его системы, и особенно – ваш. Поэтому очень вас прошу: сдайтесь сами, и тогда никто не пострадает.

– Но ведь мы-то пострадаем! – сказал я. Вот черт, только межпланетного розыска нам для полного счастья и не хватало!

– Я имел в виду – никто из нас, – поправился вождь колонистов. Его тело постоянно колыхалось, текло и меняло форму, отчего он производил довольно отталкивающее впечатление даже на экране видеосвязи.

– Нет, – сказал Борк с затаенной яростью в голосе. – Сдаваться мы не будем.

– К тому же учтите, что у нас тоже есть оружие, – предостерег я.

– Не смейте исполнять приказы подлых мужланов! – крикнула Тайра. Она и так на удивление долго сдерживалась. – Оншин – всего лишь узурпатор! Старший садовник при дворце наместницы! Когда мы восстановим власть Фемократической Республики Риденват, он немедленно будет казнен! А вы войдете под наш протекторат и не будете больше бояться угроз всяких подонков!

– Господин Оншин сообщил нам, что власть Республики скоро будет свергнута, – задумчиво произнес инопланетянин и подпер тяжелую голову оплывающим, будто свеча, щупальцем. – Восстания против гнета фемократии планируются на всех остальных ваших мирах.

– Этому никогда не бывать! Мы подавим мятеж!

– Как знать, как знать… Вы ставите меня в тяжелое положение, уважаемые. Я не хочу рисковать своими гражданами, исполняя чужие указы, но и отпустить вас означает подвергнуться смертельной опасности… Вы, госпожа риденватка, обещаете протекторат Республики, однако едва ли уполномочены решать такие вопросы. Как и я сам. Да и все это пока – дела грядущих дней, а мне, как законному мэру города, нужно в первую очередь позаботиться о проблемах настоящего.


Я мог его понять. Народный избранник оказался в весьма щекотливой ситуации, и теперь каждое его решение влияло на дальнейшую судьбу всей колонии. Даже если его бойцы ворвутся на судно, их ждет здесь далеко не радушный прием, и сколько из них погибнет за чужие интересы – сказать сложно. Я ни разу не видел, как моргл стреляет, но подозреваю, что неплохо. Лейтенант Джу, названная риденваткой и от того злая, как сатана (еще один неуч ничего не слышал о великих зордах), тоже наверняка знает в этом толк. Да и я уж как-нибудь зацеплю пару-тройку нападавших. Интересно, смогут ли они вообще дышать вне своей азотной атмосферы, на веганском корабле? И к тому же… черт, да мы ведь все еще можем подняться в воздух, если станет совсем горячо! Нет, связываться с нами – не самая лучшая затея.


Однако если Брук пришлет сюда хотя бы один боевой корабль, колония перестанет существовать в принципе.


– Хорошо, я решил, – произнес городской глава. – Улетайте, мы постараемся вас не выдать.

– Сначала мы заправимся, а улетим уже потом, – сказал Борк твердо. – У нас осталось мало горючего.

– На это мы пойти не можем! Оншин знает наши запасы топлива, его корабли должны прибыть на дозаправку в ближайшие дни. Любое несоответствие приведет к ненужным расспросам…

– Что ж, тогда вы сегодня же с ним свяжетесь и скажете, что мы взяли все необходимое силой, – зарычал потерявший терпение моргл. А наш корабль, оторвавшись от посадочной площадки, поплыл в сторону городка. – Сейчас я опущусь прямо на головы твоим избирателям, и когда тебе больше не придется думать об их судьбе, ты, бастардо, заправишь уже нас, наконец! Согласен?..


Тайра одобрительно кивнула, а я уселся в кресло второго пилота и, порывшись в памяти, запустил тестирование топливной системы. Если мэр не дурак, испытывать терпение Борка и дальше он точно не захочет.


И действительно, уже через несколько часов мы покидали атмосферу негостеприимного мира с полными баками.


Глава 6. Свет далеких планет


– Теперь мы точно можем отправляться на Кер-5, – заметила Тайра, когда планета осталась за кормой "Мелодии ночи".

– Возможно, – согласился моргл. – Только что нам с этого за выгода?


По лицу женщины пробежала тень презрения.


– Вы получите хорошее вознаграждение, не волнуйся, – буркнула она. – Я ведь уже говорила! Только ради Богини, скорее! Сейчас любые сведения о противнике могут оказаться полезны. Нельзя терять времени!


Было заметно, как сильно не хочется Борку встревать в чужой конфликт. Я разделял его чувства. Какая, в сущности нам, двум вольным странникам разница, кто станет править мирами Риденвата, мужчины или женщины? Гражданская война – дело темное и страшное, правых и виноватых в ней никогда не отыщешь. Тем более, что путь в центральную часть Республики наверняка грозит нам встречей с враждебно настроенными мятежниками, а "Мелодия ночи" перед ними беззащитна. Что бы там ни говорила Тайра, боевую мощь поборниц фемократии мы пока в деле не видели, а вот их противники себя показать очень даже успели.


И все-таки нам сейчас очень нужны были деньги. Неплохо зная моргла, я понимал, что он не успокоится, пока не исполнит свою клятву и не вернет корабль колонистам. А потом, видимо, наступит черед вспомнить и про другое обещание.


Возвращение домой казалось мне настолько маловероятным, что даже думать о нем всерьез не хотелось. Где мы теперь, в каких далях затеряна старушка-Земля? Меня наверняка там давно никто не ждет. Столько времени прошло! Бьюсь об заклад, на моей могиле уже трава проросла… Я трезво оценивал свои шансы вновь оказаться дома и не особенно рассчитывал на это. А Борк не напоминал. И все же сомневаться, что появись у него малейшая возможность, и друг немедленно отправится в Солнечную систему, не приходится. Никого столь же упертого и столь благородного (по-своему, конечно, но все-таки) мне встречать раньше не доводилось.


Да, нам очень были нужны деньги, а потому моргл хоть и со вздохом, но согласился доставить Тайру на Кер-5.


Ближайший мир воплощенной фемократии располагался неблизко, а весь подсектор теперь в любую минуту мог превратиться в арену боевых действий, так что Борку пришлось отказаться от скорости в пользу безопасности. Он повел судно по дуге, избегая основных маршрутов.


Тайру это явно не устраивало, но деваться ей все равно было некуда, и женщина придержала свое мнение при себе. Избавившись от чувства неопределенности, лейтенант Джу заметно успокоилась. Все самое плохое уже случилось, и изменить этого она не могла. Оставалось только мстить.


Заглянув как-то по пустяковому делу в каюту женщины, я обнаружил ее сидящей под картиной и полирующей подаренный мною нож.


– Такими у нас оснащены только элитные части, – сказала Тайра, перехватив мой взгляд. – Все сестры мечтали в них служить, отправляли рапорты о переводе… О, Богиня, хотела бы я получить его не так!

– Но оружие есть оружие, – заметил я.

– Хм! Это верно. Его владелица не станет злиться, если с его помощью я отправлю за Черту несколько мужланов.

– Отчего вы так ненавидите своих мужчин? – задал я вопрос, что давно меня занимал. – Чем они хуже вас?


Тайра какое-то время смотрела на меня, округлив глаза, а потом расхохоталась во весь голос.


– Чем хуже… ха-ха… чем они хуже нас… Вот так шутка!

– Но я не шутил.

– Не шу… что?.. Да они во всем хуже, эти слизняки! Слабее, трусливее, глупее! И мы не ненавидим их, нет. Чаще всего – нет. Мы их презираем, а иногда жалеем. Они ни на что не годные, беспомощные и безмозглые. Им нужна сильная рука, способная вести и направлять, иначе очень скоро мужло передерется и скатится в дикость. Они не умеют созидать, только все рушат и портят. Они как… да, как малые дети! Если не заботиться и не воспитывать, то обязательно погубят себя сами. Только вот у этих детей есть оружие и доступ ко всем нашим технологиям, а значит, они в сотню раз опаснее! Вот поэтому их и нужно скорее усмирить.

– А может быть, – предположил я, – стоит начать переговоры? Ну, там, выслушать стороны, прийти к компромиссу…

– Да что за чушь? – возмутилась Тайра. – Эти уроды нас убивают, а мы будем с ними договариваться?

– Так ведь иначе ничего не закончится. Сейчас вы может и победите, но разве потом ваши мужчины не начнут снова бунтовать?

– Пусть только попробуют! На снисхождение тогда могут даже не рассчитывать!


Я не знал, что сказать. Начинать политический диспут не хотелось, да и не факт, что даже найди я веские аргументы, это убедило бы женщину.


– А у вас на Земле как? – спросила Тайра вдруг. – У вас есть фемократия?

– Нет, – признался я. – Скорее даже наоборот.

– Типично для низкоорганизованных обществ, – фыркнула женщина. – Ничего, однажды вы тоже познаете всю мудрость наших обычаев! Зордам потребовалось на это почти тридцать тысяч лет, но зато мы теперь правим на двух десятках миров!


Крыть было вроде бы нечем, однако ни малейшей симпатии к матриархату слова Тайры у меня не вызвали. Если на то пошло, когда-то и Римская империя со своим рабовладельческим строем правила половиной мира. Где она теперь, напоминать не нужно.


Мы не выходили в эфир, опасаясь быть запеленгованными, так что сводки с фронта, если таковые и были, до нас не доходили. Один только раз, на седьмой день пути Борк рискнул проверить частоты, чтобы не входить в систему Кер-5 совсем уж наугад. И тут же вызвал по громкой связи меня.


Конечно, следом притопала и Тайра с обернутым вокруг головы полотенцем и зубной щеткой в руке. Без своей всегдашней строгой формы, в повседневной одежде выглядела она довольно мило.


– Удалось засечь переговоры? – спросила женщина быстро. Ей явно не терпелось узнать хоть что-то о ситуации.


Борк ничего не ответил. Я тоже. Мы оба жадно вслушивались в пробивающиеся сквозь треск помех голоса.


– …в секторах с восьмого по семнадцатый все чисто, врага не видно. Сейчас они не посмеют напасть… – подозрительно знакомо хрипел первый.

– Хорошо. Продолжайте вести наблюдение, – отвечал второй. – Рассчитываем на вашу помощь…


Мы с Борком переглянулись.


– Что они говорят? – поинтересовалась Тайра. – Кто это такие?

– …они будут заходить со стороны двадцать седьмого… Удалось перехватить… Усильте это напра… – первый голос окончательно утонул в треске статики.

– Вас поняла. Передам информацию в штаб. Если удастся сконцентрировать на этом участке большие силы, победа будет за нами.


Я откинулся назад и усмехнулся. Вот так дела!


– Да что они говорят? Эй, меня кто-нибудь слышит?! – закричала Тайра в полный голос и ударила кулаком по спинке кресла моргла. – Я не пустое место! Ответьте сейчас же!


Вот это она сделала зря. Борк вздрогнул от неожиданности, а потом медленно, даже как-то нехотя поднялся на лапы и взглянул на Джу.


– Еще раз так сделаешь, – сказал моргл преувеличенно спокойно, – и я выброшу тебя в открытый космос.

– Да как ты сме…

– А теперь иди в столовую и принеси мне бутылку вина, женщина. Ну, живо!


В первое мгновение Тайра даже дернулась было в сторону шлюза, но сейчас же вновь подалась вперед. Лицо ее пылало.


– Никто и никогда не пошлет меня на кухню! Ясно? Особенно такой маленький, мерзкий, волосатый муж…


Борк снял с пояса саблю, и ее клинок окутала неведомая трескучая энергия. Еще немного, и на Кер-5 нам лететь отпал бы всякий смысл.


Но я успел раньше.


Тайра яростно вырывалась, пока я вытаскивал ее из рубки, и даже чертовски больно меня укусила. Отличная награда за спасение! Я скрежетнул зубами, едва сдерживая крик, но не разжимал рта женщины, пока мы оба не оказались отгорожены от моргла переборкой корабля.


– Да что ты себе позволяешь? – снова начала эту песню Тайра. – Немедленно отпусти!

– Отпущу, но сначала успокойся, – сумел сказать я, ни разу не перейдя на великий и могучий. А выматериться как следует очень хотелось.


Женщина, извернувшись, пнула меня ниже колена. Я зашипел от боли и, недолго думая, пнул ее в ответ.


– Ох! Скотина! Грязное мужло! Ты мне заплатишь за это!..

– Ты хоть понимаешь, что он бы тебя убил? – я не переходил на ответную ругань только потому, что иначе все точно закончилось бы дракой.

– Не посмел бы!..

– Ошибаешься. Послушай меня…

– Отпусти!

– Отпущу, как только выслушаешь и успокоишься, понятно? – прорычал я, прижимая Тайру к стене лицом. Та еще несколько раз попыталась до меня добраться, но теперь я держал ее за обе руки, и у женщины ничего не вышло.

– Ну? – пробурчала она наконец, действительно немного поостыв. – Что ты хочешь сказать, грязное животное?

– А можно без оскорблений?

– Нельзя!

– Ладно… – сказал я, сделав самый глубокий вдох за всю свою жизнь. – Мы на границе системы Кер-5 и сумели засечь переговоры кого-то из твоих соплеменниц. Враги еще не добрались до них, но они ожидают их прибытия и готовятся к бою.

– Богиня! Какое облегчение! Хоть на этот раз я успела! И что, это все?

– По большому счету – да.

– Так почему же вы, два куска вонючей фанчи, не могли мне сразу об этом сказать? Хотели поглумиться? – возмутилась женщина. – Нет, стой, подожди! Вы, должно быть, все перепутали! Если бы это были сестры, они бы говорили на зордском, а не несли какую-то чепуху!

– Это был эсперанто, – сказал я и отпустил, наконец, Тайру. Она, кажется, достаточно успокоилась. – К вам присоединился корабль морглов.

– Зачем? Республика и сама легко могла бы одолеть горстку смутьянов!

– Понятия не имею. Но теперь в ваших рядах сородич Борка.

– Ну и?.. Что дальше? Я слышала, что морглы очень глупы, но не настолько же! Какое ему дело до какого-то незнакомого дуралея?

– В том-то и проблема, – сказал я, рассматривая прокушенную ладонь, – что они знакомы. Вашего нового союзника зовут Брабас, и он – смертельный враг Борка. Да и мой тоже, пожалуй.

– Хм! Наверняка приличное существо, если у него во врагах такие, как вы!

– Думай, как знаешь, – вздохнул я. – Только мой тебе совет: не задирай Борка больше, если не хочешь пострадать. Он очень не любит Брабаса.

– Да он же…


Наш разговор прервал появившийся в коридоре моргл.


– Андрей, – сказал он спокойно, – зайди, нам нужно поговорить.

– Что касается возникшего недоразумения… – начал я не очень уверенно. Стоит ли вообще поднимать эту тему сейчас?

– Ладно, извини, не хотел я скандалить. Погорячился, – перевел Борк взгляд на Тайру. – Слишком внезапно все произошло. Возьми там в столовой вина и выпей за скорое возвращение домой. И не держи зла.


Странное дело, но женщина не стала с ним пререкаться. Может быть, простые, но искренние слова моргла так на нее подействовали, а может, Тайра просто не хотела больше терять время на разговоры с мужланами, не знаю. Так или иначе, она только взглянула на нас обоих еще раз, молча кивнула и чуть прихрамывая ушла к себе. Полотенце с ее головы упало во время нашей борьбы, и должен признать, что даже с непросохшим до конца гелем на волосах, что темной волной спадали ей на плечи, женщина выглядела весьма эффектно.


А мы с Борком отправились в рубку и до самого входа в систему Кер-5 обсуждали, как же в сущности тесен необъятный космос.


Глава 7. Кости гигантов


Расположившись на заднем сидении флаера, я с интересом рассматривал городские пейзажи Шарлонты. Планетарная столица занимала едва ли не треть всего мира, и с орбиты казалась целым континентом. Другое дело, что Кер-5 был не таким уж большим, размером примерно с Меркурий, или даже меньше.


Когда мы вошли в систему, на Кер-5 стояла ночь, однако переговоры и досмотр "Мелодии" заняли достаточно много времени, так что на поверхность планеты нам удалось опуститься только к утру. А если бы не посредничество Тайры, то нас, скорее всего, и вовсе на всякий случай упекли бы за решетку. Республика Риденват ввела военное положение, и любой подозрительный корабль воспринимался ее флотом как потенциальная угроза.


Лейтенант Джу отправилась на доклад в штаб, а нас с Борком определили пока в гостиницу. Близятся боевые действия, объяснили нам фемократки, покидать планету без специального разрешения запрещено. Что ж, оставалось только подчиниться.


За окнами флаера проплывали гигантские здания из матового стекла и светлого материала, напоминающего бетон. Два солнца планеты отражались в куполах приземистых строений, единообразие которых нарушали только величественные белые башни, устремленные к небесам. Внизу под нами по дорогам двигался наземный транспорт, причем преимущественно военного назначения. Округлые борта машин украшали яркие флаги, счетверенные пушки грозно поворачивались по сторонам, будто разыскивая жертв. На корме каждого броневика был нанесен герб Республики: треугольник из синих звезд, а в центре – апельсинного цвета силуэт гуманоида.


То и дело с улиц доносилась бравурная музыка, на каждом углу виднелись фигуры в желтой форме, сновали туда-сюда многочисленные грузовые и патрульные флаеры, далеко впереди, черные на фоне солнечного диска, тянулись бесконечной вереницей вагоны маглева. Весь город напоминал какой-то взбесившийся муравейник.


– Далеко еще? – спросил откровенно скучающий Борк у пилота.

– Если мне будет дозволено говорить, до вашей гостиницы не более одной десятой цикла, – отвечал очень низкорослый и очень бородатый мужчина, полуобернувшись к морглу. – Надеюсь, дорога вас не утомила?

– Утомила, – сказал Борк прямо. – И эта планета тоже.

– Мне очень жаль, господин.

– Ты здесь не при чем, – сказал моргл хмуро. – Мне просто не нравится, что мы тут застряли до конца войны.

– О, могучий и доблестный флот Республики разобьет проклятого врага очень скоро! – заверил его зорд. – Никому не одолеть наше боевое сестринство.


На слове "наше" мужчина едва заметно запнулся, хотя большую часть речи оттарабанил одним духом. Репетировал, что ли?


– Твои б слова да богу в уши, – сказал Борк, но водитель, конечно, не понял. Я усмехнулся: друг на редкость неплохо научился использовать русские идиомы.

– У повстанцев всего одна планета за спиной, а у республиканок – десятка два, – сказал я, чтобы подбодрить моргла. – Долго эта война точно не продлится.

– Может и так, – отвечал Борк задумчиво. А потом добавил: – Да, хотелось бы мне снова увидеть "Преску". А еще лучше – очутиться на ее борту…

– Попросись в команду к Брабасу, – хмыкнул я. – Если уж он теперь ярый защитник фемократии, то наверняка не откажется удружить идейному товарищу.

– Иди в жопу, – сказал Борк по-русски, а я рассмеялся. Одними поговорками познания друга не ограничивались.


Тем временем мы поравнялись со зданием совершенно циклопического размаха. В овальных окнах его пылало солнце, капители покрытых орнаментом синих колонн изображали неведомых чудовищ, крыльцо размером не уступало Красной площади, а в центральные двери, пожалуй, влетело бы десять таких флаеров в ряд, не поцарапав обшивку.


– Дворец Матери-Наместницы, – сказал наш пилот с нескрываемой гордостью в голосе. – Самое красивое здание на всей планете!

– И самое большое, должно быть, – добавил я.

– Несомненно! Если мне будет дозволено говорить, когда-то я работал в экскурсионном бюро и возил посмотреть на это чудо туристов с других миров. Четыреста шестьдесят две колонны, облицовка гранулитом высочайшей пробы, восемь тысяч комнат! О, ничего подобного, господа, вы больше не увидите! Разве что храмы Богини на Железном острове… Это в садах столичного мира…


Бородач даже глаза прикрыл от восхищения.


Дворец и правда впечатлял. Одновременно и похожий на что-то земное и все-таки совсем другой, он довлел, казалось, над всем городом. Балконы и арки, галереи в сотнях маленьких окошек, зеркальные элементы эркеров сплетались в единую картину, если и не гармоничную, то однозначно величественную. Крышу титанической постройки венчали два моста черного цвета, направленные друг к другу и не имеющие ни одной опоры, кроме оснований. Они не смыкались между собой и вызвали у меня ассоциацию с ребрами непредставимо гигантского создания. Словно бы полузанесенные песками времени, эти древние кости вонзались, кажется, в само небо.


– Мы почти на месте, – отрапортовал пилот флаера. – Надеюсь, ваш визит не затянется дольше необходимого. Ох, простите! Я… я хотел сказать, что желаю вам поскорее дождаться окончания этой глупой войны!

– Спасибо, – сказал Борк за нас обоих, а через минуту мы уже входили в залитый солнцем вестибюль гостиницы.

– Чем могу вам помочь? – поспешил к нам одетый во все зеленое бородатый служитель. За стойкой администратора виднелась другая оранжевая физиономия в обрамлении густой растительности.


Все трое встреченных нами на планете зордов мужского пола оказались бородачами, а вот Грогат и его солдаты были гладко выбриты. Странно. Может быть, военным утеплять лицо просто не по уставу? Или в этом кроется какой-то символизм?


– У нас заказана комната, – сказал Борк, порывшись в набедренной сумке. – Вот документы.


Бумаги (а точнее инфокарты) нам выдали при посадке на Кер-5, и это не могло не радовать. Без паспорта, пусть и временного, жить не весело даже на другом конце Галактики.


Служитель отнес документы на проверку, а убедившись, что все в порядке, сопроводил нас на седьмой этаж. Пока мы шли по коридору, я успел заметить еще несколько бородатых мужиков в зеленом. Кто тер полы, кто катил тележку с пустой посудой, кто разносил по комнатам свежее белье. Наступал новый день, и гостиница готовилась встречать постояльцев. Женщина нам на глаза попалась только одна. Она стояла, опираясь на трость, и наблюдала сквозь панорамное окно за жизнью Шарлонты.


Номер мне понравился. Он оказался не слишком большим, но зато с широкими окнами, всей необходимой мебелью, а главное – с нормальным душем. Я так истосковался по настоящей воде, что немедленно оккупировал ванную комнату. В гигиеническом отсеке на корабле, где грязь из твоих пор удаляется синим светом (даже знать не хочу, как эта дрянь работает) никак не понежиться под упругими теплыми струями. Я просто мурлыкал от удовольствия, натираясь шампунями и гелями, в изобилии расставленными на полках. Правда, в одном флаконе с непонятной надписью оказался-таки стиральный порошок, но даже поднявшиеся разом баррикады неприятно пахнущей пены меня ничуть не расстроили. Лишний повод еще раз хорошенько ополоснуться!


В общем, к Борку я вернулся чистенький и благоухающий, без четырехдневной щетины и с зачесанными на пробор мокрыми волосами.


– Вот что бывает, когда оставляешь дурака одного, – прокомментировал моргл.

– Лучше бы сам освежился, – миролюбиво отвечал я. – Совсем колтунами зарастешь.


Борк критически оглядел свои грязно-зеленые лапы и вздохнул.


– Вот был бы у меня нормальный второй пилот, а не такой неумеха – не пришлось бы сидеть в рубке неделями.

– Иди, иди, – сказал я, устраиваясь на диване. – Сейчас-то ты не в рубке.


На самом деле, Борк куда чаще меня хвалил, чем ругал, а временами я даже мог уже его подстраховать во время несложных маневров. Но, конечно, осилить науку пилотирования вот так с наскока невозможно, и я понимал, что друг прав. Что ж, пусть вознаградит себя за все мучения.


Довольно скоро я разобрался, как включается широкий экран под потолком, и смог оценить зордское телевидение. На первом канале показывали каких-то тварей, напоминающих одновременно китов и сороконожек, а добрый голос ведущего за кадром рассказывал об их повадках. На другом шел фильм про героическую полицейскую по имени Басьен. Актеры играли настолько отвратительно, а Басьен разбрасывала противников так лихо, что мне вспомнились индийские боевики. На третьем и четвертом каналах шла реклама, от которой у меня почти сразу заболели глаза. Мешанина красок, крики и визг, мелькающие довольные лица, сменяющиеся вдруг умиротворенной картиной водопада… из которого немедленно появляется робот с пульсирующими глазами… Я так и не понял, что мне пытаются втюхать. А вот на пятом шли новости.


– Правительство призывает граждан соблюдать спокойствие и не нарушать комендантский час, – говорила высокая и немолодая пухлогубая женщина в свободном черном одеянии. – По имеющимся на текущий момент данным незаконные вооруженные формирования бунтовщиков еще не пересекли границу системы. Наши космические силы готовы к отражению любой угрозы. Будьте уверены, ни один враг не высадится на поверхность планеты. Тем не менее, наземная группировка войск под командованием полевого генерала Аксии Нефс находится в полной боевой готовности. Мужское население Шарлонты и других городов, особенно граждане, признанные неблагонадежными, изолировано, риск уличных беспорядков сведен к минимуму. При соблюдении правил безопасности мирным жителям ничего не угрожает. Берегите себя, не покидайте дома после седьмого цикла, не затрудняйте обеспечение общественного порядка. В заключение хочу сказать еще несколько слов. Враг будет разбит, мы непременно победим! Славься, Республика!


Женщина коротко склонила голову и исчезла из кадра. Слово взяла журналистка. Она стояла на фоне синих колонн дворца и ожесточенно жестикулировала, объясняя зрителям всю важность выступления правительницы. За ее спиной то и дело прохаживались мрачные фемократки с винтовками.


Тут в дверь постучали, и я пошел открыть.


– Как устроились? – спросила Тайра, входя внутрь. Впрочем, я видел, что это просто вежливость, и на самом деле женщине не слишком интересно, как мы устроились.

– Спасибо, хорошо, – отвечал я ей в тон, подметив заодно, что Тайра больше не хромает. Ну и прекрасно, я ведь вовсе не хотел ее калечить.

– Нашего полка больше нет, так что меня зачислили в гвардейскую пехотную часть, – похвасталась женщина. Ее распирало от гордости, щеки горели. – После того инцидента на орбите Кер-8 меня сочли достойной большего!


Я несколько секунд пытался понять, что она имеет в виду.


– А! – сказал я наконец. – Ну да, тот самый инцидент. Помню, помню. Кажется, ты тогда еще победила всех мужланов из досмотровой команды, да, эстима лейтенант?

– Между прочим, теперь я старший лейтенант, – отвечала Тайра с достоинством, но было видно, что мои слова ее задели. – И я могла победить! Ну, половину точно!


Я не стал возражать. Может, и могла.


– От этого ведь никому хуже не стало, правда? – продолжала Тайра. – Вас все равно наградят за помощь, а я так давно об этом мечтала! Элитные части!


От избытка чувств она крутанулась на месте и чуть не упала. А я только плечами пожал. В моем возрасте уже пора перестать верить в справедливость. Что поделаешь, не быть мне, видно, героем, не купаться в лучах славы.


– Нет, правда, ничего же такого, а? – спросила женщина, заглядывая мне в глаза, и я вдруг уловил в ее тоне умоляющие нотки. Так она пришла не просто похвастаться?

– Очень рад за вас, старший лейтенант Джу, – сказал я спокойно. – Поздравляю с внеочередным званием.


Тайра как-то сникла, радостный блеск в ее глазах пропал.


– Я докажу, что достойна, – начала она совсем тихо, но постепенно голос ее окреп. – И отомщу за сестер. Обязательно отомщу! Ты… Меня бы оставили в тылу, понимаешь? Отправили домой, в провинциальный гарнизон! Для высадки на планету используют только лучших! Мне очень был нужен этот перевод!

– Ладно, – сказал я уже вполне искренне. Черт с ней, со славой, хотя бы живые остались, и то хорошо. Да что там говорить, одна только возможность нормально помыться дорогого стоит. – Что сделано, то сделано.

– Серьезно?..

– Да. Но в следующий раз оставляй своим товарищам… ну, товаркам хоть немного врагов.

– Я сказала, что вы мне помогали, – призналась женщина. – Что одолели троих.

– И кто из нас с Борком был круче?

– Ты.

– И на том спасибо, – хмыкнул я.

– А знаешь, – сказала вдруг женщина, и голос ее звучал удивленно, – ты, пожалуй, лучший из всех мужланов, кого я встречала.

– А как насчет твоего отца? – спросил я, невольно покраснев.

– Он бросил маму и убежал к другой. Жалкий слизняк, – все тем же задумчивым тоном произнесла Тайра, а потом мотнула головой. – Мне нужно идти в часть. Дня через три, когда космос уже будет чист, отправимся на Кер-8. Не думаю, что когда-то снова увидимся. Но все же вот, держи на всякий случай. Прощай.


Она всунула мне в руку какую-то пластинку и скрылась за дверью прежде, чем я успел придумать ответ.


На тонком кусочке пластика было аккуратно выведено: "Ст. лт. Т. Джу, 7143Ле0505Ро".


– Личный номер. Сможешь послать ей весточку с местной станции, – сообщил чисто вымытый и расчесанный Борк, когда я спросил, что это означает. – А там уж передадут в часть.

– Ага, – сказал я. – Понятно.


А потом представил Тайру, читающую текст моего сообщения где-нибудь на подоконнике казармы, на отвоеванном у мужланов мире и едва сдержал смех. И привидится же такое!


Остаток дня мы провели за неспешными разговорами, едой и угольно-черным напитком, отдаленно напоминающим чай.


А ночью раздался первый взрыв.


Глава 8. Полет шмеля


Я скатился с кровати, вскочил, ничего не разбирая в темноте, чуть не врезался в стену и только тогда сумел немного прийти в себя. Свет не зажегся, как я ни щелкал кнопками пульта. Взрывы следовали один за другим, но теперь они были куда глуше и дальше.


– Что это? Как они сумели прорваться? – спросил я у Борка. – Даже тревоги не было!

– Не знаю, – отвечал друг сердито. – Пошли отсюда, пока не поздно.


Я быстро оделся, и мы с морглом бросились вниз. Все наше оружие осталось на корабле, а до него сейчас – километров пятьдесят минимум. Если на нас нападут зорды Брука, ничем хорошим это точно не закончится.


Лифт, конечно, не работал, спускаться пришлось на своих двоих.


– Что происходит? Мне так страшно, откуда этот грохот? – стонал кто-то в темноте коридоров.

– Революция, мамаша! – отвечал грубый голос.

– Открывай, паскуда! – орали где-то сбоку. Слышались тяжелые удары в дверь и ругань, метались лучи фонариков.


Мы слетели на первый этаж и в тусклом свете звезд обнаружили там администратора, лежащего лицом в кровавой луже. Он почти успел добежать до выхода, прежде чем кто-то разнес ему голову тяжелым стулом.


– Долой баб! – слышалось из-за приоткрытых дверей на улицу. – Да здравствует мужское братство! Все на площадь, все на площадь!

– Это не вторжение, а бунт, – сказал я мрачно. – Оншин слов на ветер не бросает.

– Долой баб! – крикнул моргл в ответ.


Я испугался было, что он сбрендил, но тут же заметил выходящую из бокового коридора компанию. Их было не меньше двадцати, все с пушками, плохо выбритые и пьяные от крови. Похоже, подумал я, ношение бород и правда что-то символизирует. Например, лояльность фемократии…


Мятежники тащили за ноги истерзанную женщину. Не ее ли я видел на нашем этаже?


– Приветствуем вас, братья! – сказал один из них. – Спешите на площадь! Вожди будут говорить речь! Не бойтесь, гарнизон города уже пал, в вас не станут стрелять.

– Слава новому порядку! – крикнул я наугад.

– Слава! – подхватили остальные бунтовщики.


Когда мы уходили, один из них целился в полуживую фемократку. Мы ничем не могли ей помочь.


В свете проносящихся мимо нас фар мелькали мужики с винтовками. Где-то грохотало и выло, в небе над громадиной дворца носились боевые флаеры, огни их двигателей пылали во тьме. По всей видимости, повстанцы загодя обесточили весь район. Мы с Борком бегом передвигались по темным улицам, прячась за углами при появлении больших групп зордов.


– Еще вчера все было под контролем, – сказал я, когда мы остановились передохнуть у какого-то магазина, среди брошенных посреди улицы разорванных коробок с товаром. Похоже, кто-то славно поживился. – Где же теперь их хваленые войска?


В тот же миг из-за поворота выехал тяжелый приземистый танк, а за ним прошагал целый батальон женщин. Вот только все они скандировали "долой" и не спешили стрелять по восставшим мужланам. Выходит, у бунтовщиков есть поддержка армии? Все лучше и лучше!


Больше двух часов мы пробирались по городу. За время пути я насмотрелся ужасов, наверное, на всю оставшуюся жизнь. Трупы на тротуарах, кровь, огонь пожаров, осколки стекла и камня, черный дым над резиденцией правительства… Недавно еще чистенькая и светлая, рассвет Шарлонта встретит совсем другой.


Восстание никто особенно и не пытался остановить, а те немногие, кто все-таки решался, погибали. Не знаю, как в других районах города, а здесь, в центре единственный серьезный очаг сопротивления образовался у стен дворца. Верные присяге женщины на бронетехнике отбивались чем могли, их поддерживали огнем из окон, а сверху лупила авиация. Здания вокруг пылали, будто свечи, воздух дрожал от жара.


– Послушайте, сестры! Это говорю вам я, Аксия Нефс! – гремел над улицами, перекрикивая даже звук стрельбы и взрывы, многократно усиленный женский голос. – Сдавайтесь! Пришло время свергнуть тиранию фемократии! Обещаем быть милостивы к побежденным! Когда подойдут основные силы – щадить уже не станем никого!


Дворец отвечал новой порцией огня. Лежали в руинах по меньшей мере четыре колоссальные колонны, крыльцо превратилось в один большой кратер, на крыше догорали подбитые флаеры – мятежников и республиканок вперемешку. Чужая гражданская война, в которую мы с Борком так не хотели ввязываться, сама нас нашла.


Мы обошли дворец по огромной дуге и продолжили свой путь.


Чем дальше от центральной части города, тем спокойнее становилось на улицах. Стрельба и взрывы доносились все реже, никто уже не метался, будто чумной, почти ничего не горело. Отчаянная битва осталась позади, а здесь новая власть уже чувствовала себя хозяйкой положения.


– Эй, приятель, – окликнул Борк одинокую фигуру на углу, – мы побеждаем или нет?

– Вот ты странный! – рассмеялся молодой парень. – Считай, что уже победили! Старая грымза в своей крепости долго не высидит, а остальной город давно уже наш! На площади, что ли, не был?

– Не добрался еще, – соврал моргл. На самом деле мы только недавно миновали площадь, где над головами толпы звенели слова лозунгов. – Мы тут с другом хотели в космопорт махнуть. Он уже наш, или…

– Не, там еще бабье сидит. Ничего, мы их оттуда не выпустим. А чего вам надо в порту? – спросил зорд с некоторым подозрением. – Улетать собрались? Так это зря, ничего не выйдет. Пока всех баб в системе не расколотим, атмосферу покидать запрещено.

– А скоро мы их расколотим уже? – вмешался я. – У них же там целый флот! Как бы еще сюда не прилетели!

– Совсем, что ли, ничего не знаете? – укорил меня зорд. – Сходили бы на площадь, да послушали. А, ладно, расскажу! Все равно на посту стоять скучно. Флот-то у бабенок есть, конечно, только он сейчас совсем не те сектора прикрывает. Дезинформация была пущена понятно? Один наш союзник с другой планеты к ним внедрился, он-то все и устроил! Ха! Да они опомниться даже не успеют, как наши им в тыл ударят! С неожиданной стороны! А сюда они не прилетят, потому что не узнают ничего! Все вышки у нас, ни один сигнал с планеты не пройдет. Здорово придумано, правда?

– Здорово, – сказал Борк и сдернул винтовку у него с плеча.

– Эй, ты чего? – крикнул парень, близоруко вглядываясь в темноту. Фонарика у него не было. – Ты кто такой? А ну отдай!


Но моргл только ударил его в живот. Ударил сильно, сильнее, чем было нужно. Зорд с жалобным стоном упал и принял позу эмбриона.


– Пошли! – сказал Борк грозно, и пока мы пробирались все дальше и дальше, ругал на чем свет стоит доверившихся первому встречному пирату фемократок. И ладно бы просто пирату, но не такому же куску дерьма, как Брабас!


И я был с ним абсолютно согласен.


Рассвет все никак не приходил. Казалось, ночь будет длиться вечно. Над заметным даже отсюда силуэтом дворца пылали красные отсветы.


Когда мы пробегали мимо одного из темных домов, то в краткие секунды полного затишья услыхали возню и стоны. Я решил заглянуть и поискать какое-нибудь оружие, но нашел совсем не то, что ожидал.


Прямо за распахнутой настежь дверью на полу извивались крепко связанные девушки, почти девочки. Их было много, больше двух десятков, все полуодетые, с кляпами во рту. Увидев меня, они заворочались и замычали еще сильнее. Я даже не успел сообразить, звать Борка или нет, когда на лестнице со второго этажа появилось вдруг пятно света, а потом и двое мужиков, несущих еще одну девчонку.


– Сколько, думаешь, нам за них заплатят, Грен?

– Уж по сотне кредитов за каждую – наверняка.

– Эта точно последняя? Не хочу терять прибыль!

– Ну и жадный же ты тип!


Оба хохотали и спорили, предвкушая барыши, и меня обнаружили, только окончательно спустившись и решив еще раз пересчитать пленниц.


Первого я уронил головой на ступеньки. Коротко хрустнуло. Грен схватился было за нож, но очень скоро утратил к нему всякий интерес, когда я сломал ему поочередно обе руки. От боли зорд потерял сознание, и я не стал его добивать. Нахлынувшая было слепая ярость, порождение этой кошмарной ночи улетучилась так же быстро, как и пришла.


А через полчаса вся наша резко увеличившаяся компания, где мы с Борком были главарями, отправилась дальше.


Юные обитательницы детского дома, как мы их ни уговаривали остаться в здании, были слишком для этого напуганы. Все они мирно спали в своих кроватях, не слыша далеких взрывов, когда к ним ворвались жившие здесь же, в пристройке дворник и младший воспитатель. Они убили директрису и отправились прямиком в спальни. Негодяи, видать, давно к этому готовились и действовали ловко. Один наваливался на девочку всем весом, не позволяя даже шевельнуться, другой немедленно затыкал ей рот. По всему выходит, мужчины собирались где-то спрятать воспитанниц, чтобы продать потом не то на органы, не то попросту в рабство. Скоты. Понятно, отчего подросткам было так страшно оставаться в приюте!


Спасенные девчонки сразу же повисли гирями у нас на ногах. Они постоянно растягивались, отставали, толкали друг дружку в темноте, что нередко заканчивалось падением. Все это очень сильно нас замедляло.


Но зато когда мы оказались на небольшой площади, окруженной с трех сторон массивными зданиями, нас спасло только присутствие рядом неожиданных подопечных.


На цветных плитках валялось десятка три мертвых бунтовщиков, за перевернутым броневиком затаилось примерно столько же фемократок с прожектором, и не будь с нами девочек, они бы просто нас пристрелили.


– Здесь вам не удержаться! – сказал я, когда женщины удовлетворили свое любопытство по поводу нашей разношерстной компании. Многие из державшихся всю дорогу молодцами девчонок, оказавшись в безопасности, разревелись. – Мы идем в космопорт, давайте с нами!

– Так мужланы его еще не захватили? – просветлела предводительница республиканок.

– Пока нет, но они это сделают. Нужно спешить, – вмешался Борк. – У вас есть флаер?

– Есть старый грузовик, но он совсем без вооружения…

– Годится и такой! Лишь бы летал!

– Но мы все туда никак не влезем.

– Всем и не надо. У меня созрел один план…


***

Над Шарлонтой только начинало восходить солнце, когда из-за ближайшей к космопорту башни вынырнул и поплыл, ускоряясь с каждой секундой, давно списанный в утиль грузовой катер. Взявшие порт в оцепление силы бунтовщиков не сразу поняли, свой это или чужой, а когда разобрались и открыли огонь, посудина уже мчалась прямо на них, грозя превратить в ничто. Бойцы брызнули в разные стороны. Некоторые, в основном женщины, отбежали, выбрали позицию получше и продолжили стрелять, но многие в ужасе попадали ничком. Угодить под несущийся на бешеной скорости грузовик не хотелось никому. И тогда в бой бросились мы.


За несколько ходок Борк доставил нас всех в окрестности космопорта, мы спрятали девчонок в пустующем старом ангаре, а сами принялись понемногу подбираться к врагам. И когда моргл распугал осаждающих, фемократки и я были уже совсем неподалеку. Утренняя мгла скрывала наши передвижения до последнего.


Стреляя и крича, обрушились мы на противника. Проклятая ночь выжгла во мне, кажется, все мысли и эмоции. Я ничуть не боялся, даже когда мимо проносились плазменные заряды восставших, а просто бежал вперед, голося "ура". В ушах на фоне стрельбы и воплей звучал "Полет шмеля".


Хотя я так и не научился толком обращаться со здешним оружием, но, кажется, тоже в кого-то попал. В любом случае, наша атака была весьма неожиданной, и ряды мятежников рассеялись. А подоспевший моргл, используя магнитные захваты катера, крепко уцепился за входной шлюз, дернул раз, другой, третий, и заблокированный после отключения электричества проход в здание космопорта оказался, наконец, свободен. Запертые внутри приветствовали нас радостными криками и бросились в атаку на врагов.


Точно так же, как с входной дверью, Борк поступил и с шлюзом в ангары. Ночью, когда мятежники вырубили свет, там никого не было, а на резервной подстанции распропагандированные ими фемократки устроили диверсию.


Наверняка предатели были и здесь, среди осажденных. Кто-то, например, зная, что из ручного оружия бронированные шлюзы не пробить, заранее спрятал все лазерные резаки. К моменту, когда маленький гарнизон сумел бы найти способ выбраться, битва за космос уже подошла бы к концу. План Оншина и его подручных был хитер.


Однако наше с морглом появление его немного подкорректировало.


Все заволокло дымом, когда ракеты патрульных судов разнесли ко всем чертям защитные купола. Один за другим корабли вылетали наружу и обрушивали всю ярость на подтягивающиеся к бунтовщикам подкрепления.


Последней свой ангар покинула "Мелодия ночи". Борк сидел за приборами, его лапы двигались с какой-то невероятной скоростью. Я ассистировал.


Стрелять в нас начали слишком поздно, увлеченные борьбой в стратосфере, и мы благополучно вышли в космос. И тут же поймали обрывки переговоров кораблей риденватского флота. Не принимая противника всерьез, те общались прямым текстом. Со своих позиций на краю системы, у безжизненных миров им не было видно всполохов, всю ночь озаряющих Кер-5, а сообщения, передаваемые с поверхности планеты, отправляли сами мятежники.


Вот, должно быть, удивились на судах Республики, когда в их ленивый обмен репликами ворвался вдруг хриплый голос Борка!


– Всем-всем-всем! Вас предали! Планета пала! Враг готовит удар в тыл! Всем-всем-всем!..


Глава 9. Если боль настоящая


Корабли Республики как раз заканчивали перестроение, когда в систему одно за другим начали входить суда мятежников. Застать противниц врасплох у них не получилось, но зорды, уже зная, что их план раскрыт, все равно отчего-то промедлили с первым залпом. А вот фемократки, едва завидев врага, открыли плотный огонь. Битва за Кер-5 началась по-настоящему.


Я даже и представить себе не мог, что увижу однажды столько космических кораблей разом. Их было так много, что фланги идущей в наступление эскадры республиканок попросту не умещались на обзорном экране "Мелодии ночи".


Бунтовщики привели три десятка боевых посудин, не считая всякой мелочи. У их противниц было шесть крейсеров и сорок четыре фрегата. Используя численное преимущество, фемократки развернутым строем двинулись навстречу врагам. Их орудия работали без отдыха. Повстанцы отвечали не так слаженно, но сдаваться явно не собирались.


Лучи спаренных лазеров пронзали тьму космоса и гасли, наткнувшись на тускло мерцающие силовые щиты кораблей. Тяжелые пушки извергали потоки плазмы. Ждали своего часа осколочные орудия и абордажные команды. Наблюдать за сражением было одновременно и чертовски интересно, и откровенно жутковато.


Корабли зордов своей формой напоминали мне скатов. Такие же приплюснутые, с мягкими линиями в архитектуре, только без хвоста. И вот теперь две бронированные стаи этих чудовищных рыб сходились, поливая друг друга огнем пушек.


Мятежники успели нанести на свои корабли новую раскраску. Вместо гербов Риденвата на их бортах темнели концентрические круги с языками пламени посредине. Если бы не это, я наверняка запутался бы уже в первые же полчаса битвы, где свои, а где чужие. Впрочем, кого здесь считать своими, я так до конца и не определился. Фемократия мне не очень-то нравилась, однако и поддерживать убийц и насильников совсем не улыбалось.


А вот Борк уже все для себя решил. На стороне Оншина и его революционеров был заклятый враг моргла, и я знал, что тот примет чью угодно сторону, лишь бы добраться до Брабаса.


Наш грузовик не мог участвовать в боях. На него, собственно, никто даже внимания не обращал. К чему тратить время на непоротливое веганское корыто, когда перед тобой настоящий противник, грозный и безжалостный?


И нам бы сейчас лететь отсюда как можно скорее, спасая жизни, но у Борка были другие планы. Обходя поле боя стороной, он вел "Мелодию ночи" на правый фланг бунтовщиков, туда, где среди округлых тел серебристых "скатов" зеленели острые грани и шипы морглианского корабля.


Странное дело, но я даже не пытался его разубедить. Наверное, за последние часы я пережил слишком многое, чтобы в душе оставалось место для страха и сомнений. Пусть зорды разбираются между собой, как хотят, только и вертелось у меня в голове, а мы пока займемся Брабасом и его пиратами.


Один из кораблей фемократок взорвался, когда его зажали в клещи и начали расстреливать почти в упор бунтовщики. Два других вскрыли вражеский крейсер, будто консервную банку, и перед тем, как детонировали его запасы топлива, я успел рассмотреть разлетающиеся в разные стороны крошечные фигурки зордов. Прямо по курсу маячил потерявший ход и весь почерневший от лазерных зарядов фрегат. Огнем батарей он отгонял наседающие на него малые суда. Далеко впереди, в самом пекле ворочались громадины флагманских кораблей. Их щиты вспыхивали от новых и новых попаданий каждую секунду.


Брабас, видимо, успел обзавестись неплохими пилотами. С последней нашей встречи его судно стало куда маневреннее. Если зорды чаще всего принимали огонь на щиты, почти не пытаясь уклоняться, то корабль морглов ни на мгновение не прекращал лавировать, закладывая порой совершенно безумные виражи.


– Не подобраться, – сказал я. – Он быстрее нас.

– А мы все равно попробуем, – процедил Борк, не отрывая взгляда от экрана. Смотреть на показания приборов ему не было нужды. – Уверен, скоро ему надоест эта болтанка. И тогда…


Друг не успел договорить. Заверещал сигнал тревоги, вспыхнули красные лампочки под потолком. По нам все-таки попали.


– Грузовой отсек! Обшивка повреждена! – доложил я, быстро сверившись с поступающими на экраны данными.

– Ясно, – только и ответил Борк. Подобные мелочи его сейчас не слишком занимали.


Пока мы подбирались к Брабасу, две эскадры зордов сошлись-таки в ближнем бою. Пространство вокруг кораблей наполнилось осколками, десятки и сотни абордажных шлюпок помчались сквозь космос навстречу громадинам боевых посудин. За время нашего совместного путешествия моргл успел рассказать мне об основах тактики космических сражений, и что вообще происходит, пусть и в общих чертах, я теперь понимал.


Когда абордажные команды достигнут своей цели, они прорежут обшивку вражеских судов, и внутрь бросятся воины в боескафандрах. Даже самый грозный корабль можно обезвредить, выбив его команду. Если мятежники окажутся сильнее в рукопашной, перевес республиканок в количестве будет нивелирован.


Надо ли говорить, что абордаж смертельно опасен, и своей цели достигнут немногие?


На моих глазах несколько шлюпок попросту разбились, когда корабль фемократок внезапно сменил курс, еще несколько срезали на подлете огнем орудий. Но кое-кто все же успел намертво вцепиться в борта своих жертв и активировал резаки.


А мы были уже совсем недалеко. Шальное попадание пока так и оставалось единственным, да и корабли вегане строили крепко, так что "Мелодия ночи" ничуть не потеряла хода и медленно, но верно приближалась к судну Брабаса.


Тот и правда, как видно, устал маневрировать, и теперь помогал своим новым союзникам бороться с абордажниками. Нас моргл в горячке битвы не заметил, или просто не счел угрозой, хотя наверняка мог бы догадаться, кто предупредил республиканок о предательстве.


– Еще немного, – прохрипел Борк истово, – еще совсем немного… Возьми левее, паскуда… Ну же… Давай… Повернись другим боком…


Если до этого момента я не до конца понимал, что делаю и где нахожусь, то теперь осознал вдруг, что затеял моргл, и испугался. Но испугался как-то вяло, не всерьез, хотя, казалось, сейчас было самое время орать от ужаса и забиваться в первый попавшийся угол. Наверное, всему виной усталость. А может, я за последнее время просто так часто рисковал своей жизнью, что успел к этому привыкнуть? В любом случае, теперь было слишком поздно что-то менять. Я так ничего и не сказал другу, хотя в голове вертелись панические мысли, и только невольно отпрянул от экрана, когда весь его заняла корма "Красных клыков".


А потом были адский скрежет и грохот. Мы буквально напрыгнули на морглианский фрегат и всей тяжестью своего судна насадились на огромные алые шипы, венчающие его двигательный отсек.


– Ну что, не ожидал меня увидеть, тварь? – любезно поинтересовался Борк, как только капитан пиратов вышел на связь. Респиратор раскололся, когда инерция от столкновения бросила его головой вперед, прямо на приборную панель, и дыхание друга было тяжелым. В спешке погони за врагом он забыл даже пристегнуться.

– Ах, так это ты! – почти спокойно произнес Брабас. – Так и думал, что не сдохнешь! И этот щенок тоже с тобой, выходит?


За его спиной суетились матросы. Осколочные пушки "Клыков" били по нам прямой наводкой, пытаясь разорвать сцепку. Выпущенные Борком активаторные захваты мешали пиратам развернуть главное орудие и проделать в "Мелодии ночи" несколько сквозных дыр. Вот только это нас все равно не спасет. Еще немного, и морглы проковыряют обшивку судна, а потом высадят нам на борт десант.


Хоть я в отличие от Борка и пристегнулся, стыковка вышла слишком уж жесткой. Привязные ремни, судя по ощущениям, сломали мне несколько ребер, перед глазами плавали круги, а желудок упорно пытался вывернуться наизнанку. Если эта боль настоящая, подумалось мне, значит, я еще не умер. А это, что ни говори, не может не радовать.


Сигналы о новых и новых повреждениях сливались в какофонию звуков, мигали десятки красных лампочек, и от этого меня мутило еще больше. Ощутив влагу на подбородке, я поднял руку и убедился, что прокусил губу.


– Ты жалок, – продолжал тем временем Брабас под стаккато рвущих корпус судна осколков. – У тебя даже нормального корабля нет.

– Скоро будет. Твой, – в тон ему отвечал Борк.


Старый моргл злобно рассмеялся.


– Идиот! Я сделал бы из твоей шкуры коврик, не будь она вся в парше!

– Я только вчера мылся, говнюк, – сказал Борк, задыхаясь после каждого слова. – Надеюсь, ты тоже. Умирать лучше чистым. Скоро твоя мерзкая башка украсит мою каюту.

– Нет у меня времени с тобой болтать, – оскалился Брабас.

– Конечно, нет, – легко согласился Борк. Он больше не глядел на врага, только на обзорный экран. – У тебя ни на что больше нет времени.

– Капитан! – раздался крик за спиной Брабаса. – Приближается крейсер противника!


Я еще раз взглянул на него, а потом проследил за взглядом Борка. В окружении кораблей поменьше к нам на полных парах мчался флагман фемократок. Разрозненные и поврежденные суда мятежников все еще сражались, но теперь их было гораздо меньше, чем в начале битвы. Несколько зордских кораблей бежали прочь, их подбадривал артиллерией в корму республиканский крейсер. Пока мы искали встречи со старым знакомым, сражение было выиграно в одну калитку. Потеряв преимущество внезапности, ни одного другого козыря бунтовщики предъявить так и не сумели, и женщины Кер-5 могли праздновать победу. Мы с Борком – тоже.


– Ну что? Как тебе это? – поинтересовался друг, вновь переводя глаза на Брабаса. – Нравится?

– Неплохо, – признал тот после некоторой паузы, а потом разнес камеру топором.


Через несколько минут с борта "Красных клыков" стартовал, чтобы почти сразу перейти в гиперпространство, тяжелый боевой катер. Борк только ухмыльнулся.


– Прыгать наугад, без расчетов… Вот же кретин. Надеюсь, его размажет о планету…


А потом над нами нависла громадина фемократического крейсера.


Глава 10. Ненавижу овсянку


Зордское судно было населено не хуже иного города. Сновали туда-сюда женщины в рабочих комбинезонах, раздавали приказы офицеры, летали под потолком дроны с инструментами в манипуляторах. Что-то монотонно гудело, сливались в единый неразборчивый шум голоса и звуки шагов. Жизнь на корабле кипела вовсю.


Мы с Борком шли следом за нашей провожатой, а заодно осматривались кругом. Размеры флагманского крейсера Республики поражали воображение. Думаю, длиной он был не меньше километра.


Внимания на нас никто не обращал. Космическое сражение – нелегкая работа не только для военных, тяжело приходится всему экипажу, от старшего навигатора до последнего механика в трюме. И даже окончание битвы еще не означает, что теперь можно отдыхать. Совсем не означает.


По пути я заметил наспех подтертые следы крови на стенах и потолке, обожженные двери кают, расплавленные светильники, а один раз мимо тяжело прошагал трехметровый боескафандр с огнеметом в бронированной перчатке. Врагам удалось пробраться на борт корабля, но дальше удача их явно покинула.


Чем ближе мы подходили к капитанскому мостику, тем оживленнее становилась суета вокруг и шире коридоры. Наша проводница – суровая рыжеволосая женщина с аугметикой вместо правой руки – вела нас прямиком на главную палубу.


Звали ее Сондра Голт, и это она со своей командой первой высадилась на борт "Красных клыков".


***

Когда Брабас и его подручные покинули корабль, оставшиеся без командира морглы еще какое-то время пытались сбросить повисшую на их корме "Мелодию ночи" и улететь, но так и не сумели. Однако сдаваться соплеменники Борка не привыкли. Немало республиканок полегло в боях за коридоры и палубы их фрегата, прежде чем сопротивление удалось подавить.


Потерявшее ход морглианское судно могло бы стать легкой мишенью для кораблей фемократок, но женщинам была нужна информация. Кто знает, не вступил ли проклятый мятежник Брук в союз со всей расой морглов, не движется ли прямо сейчас к границам Республики целый флот новых врагов?


Взять живыми удалось совсем немногих, пираты дрались как дьяволы. Зато теперь в распоряжении фемократок оказался весь корабль, а уж из его бортового компьютера при должном умении можно извлечь немало полезного.


Затем дошло дело и до нас с Борком. Сражение за систему окончательно утихло только к утру следующего дня, и к тому времени, когда за нами, дрейфующими в сцепке с фрегатом, выслали все ту же Сондру, мы уже успели немного привести себя в порядок. Моргл обмотал свой треснувший респиратор чем-то вроде земной изоленты, я стянул, как мог, больные ребра ремнем. Обезболивающими мы, к сожалению, запастись на Коркусе не догадались.


Только через несколько часов после тарана брабасовского судна до меня дошло, наконец, в полной мере, как же сильно мы рисковали, и чем это все могло закончиться. Когда Сондра и ее боевые сестры показались во входном шлюзе, меня только-только перестало потряхивать. Немало этому поспособствовали две бутылки голубого веганского вина.


– Адмирал вызывает вас к себе, – тут же перешла женщина к делу. – Собирайтесь и идите за мной.

– Что ей нужно? – поинтересовался я.

– Не знаю, командованию виднее, – покосилась Сондра на меня, уловив в моем голосе хмельные нотки. А потом чуть заметно улыбнулась. – Давайте скорее, мальчики. Успеете еще отметить нашу победу.


Пока мы возвращались с ней на борт крейсера, женщина коротко поведала нам о боевой обстановке. Силы мужланов были разбиты и рассеяны на всей линии фронта, скрыться удалось немногим. На планете сейчас идут бои, положение там очень тяжелое, но дворец правительства устоял, и вокруг него собираются верные присяге сестры. Все корабли, способные входить в атмосферу, давно уже в ней. А если мятежники так и не пожелают сдаться, их ждет орбитальная бомбардировка. Упомянула Сондра и о своей высадке на фрегат морглов. Мы же в свою очередь рассказали о ночных приключениях на улицах Шарлонты.


– Мне тяжело думать о родном мире как о гнезде предателей, – сказала женщина тяжело. – До сих пор не могу поверить, что это все не сон!.. Надеюсь, они одумаются…


Но в глазах ее никакой надежды не было.


***

Мы достигли, наконец, главной палубы и оказались в огромном зале, до отказа заполненном зордами. Сюда стекались все данные, отсюда экипаж управлял кораблем. Среди сотен республиканок я с удивлением заметил несколько бородатых голов. Интересно, что делают здесь, в святая святых боевого судна мужчины? Должно быть, это особо ценные специалисты, если им настолько доверяют.


Сондра провела нас к капитану корабля, одиноко стоявшему на возвышении капитанского мостика. Им оказалась женщина с седыми висками и в роскошно украшенном желтом мундире.


– Добро пожаловать на "Ярость"! – торжественно произнесла она. – Меня зовут Моканна Роло, милостью Богини я командир этого судна! Назовитесь и вы, друзья Республики.


Как только мы представились, женщина продолжила свою речь:

– Будьте уверены, я запомню ваши имена! С вашей помощью нам удалось избежать больших жертв и сокрушить глупых мужланов! Я никогда не забываю добра, можете рассчитывать на мою признательность. Просите что угодно, и знайте – я исполню все, что в моих силах! Но давайте вернемся к этому разговору позже. Сейчас мы выйдем на связь с Матерью-Наместницей. Она тоже хочет сказать вам несколько слов.

– Невероятно… – протянула Сондра. – Подобная честь двоим муж…


Моканна бросила на нее такой свирепый взгляд, что храбрая воительница тут же растеряла всю окраску.


– Таково решение Матери, и не нам его обсуждать, – произнесла женщина сухо, перестав, наконец, сверлить подчиненную взглядом.

– Да, адмирал… – смиренно отвечала та.


От всех этих торжественных слов у меня невольно загорелись уши, и я опустил глаза в пол. С детства не люблю повышенного внимания к своей персоне. А вот Борк, кажется, и не думал смущаться, его оказанные нам почести только радовали.


– Капитан, связь установлена! – доложила молодая связистка с трогательными кудряшками на голове.

– Начать трансляцию, – велела Моканна.


Я ожидал, что в ход пойдет экран видеосвязи, но внезапно в воздухе перед нами появились мерцающие полупрозрачные фигуры. Голограмма!


– Здравствуйте, – сказала Мать-Наместница просто, когда мы увидели друг друга. На ней был все тот же свободный черный костюм, левая рука висела на перевязи. – Приятно в этот страшный час взглянуть на дружеские лица. Благодарю вас от имени Республики и приглашаю посетить мою резиденцию, как только мы очистим город от сил бунтовщиков.


Борк сказал "спасибо", я тоже пробормотал слова благодарности. Краснеть сильнее было уже некуда, кожа горела от пристальных взглядов, снова разболелись ребра. Но и разглядывать пол, когда с тобой говорят, было как-то невежливо, так что я снова поднял взгляд.


И тут же встретился глазами с Тайрой. Женщина стояла за левым плечом Наместницы, и такой удивленной я ее никогда еще не видел. Голова старшего лейтенанта была забинтована, мундир в грязи и подпалинах, ее дружески поддерживала за плечи женщина постарше. Я искренне обрадовался, увидев Тайру живой. Сейчас на планете всем приходится тяжело, но жарче всего, как ни крути, как раз там, на подступах ко дворцу. Нелегко служить в элитных частях!


За спиной правительницы постоянно что-то грохотало, но та не обращала на это никакого внимания.


– Лишь благодаря стойкости верных долгу боевых сестер я все еще жива, – сказала она горячо. – Но если бы не ваша атака на космопорт, мы могли бы проиграть битву за космос, и тогда моя жизнь не имела бы больше никакого значения. Вы не зорды, и я не могу преподнести вам высшие награды нашего народа, но все же вы будете награждены. Если вы не против, я хотела бы лично вручить вам Ордена Рассвета!

– О, Богиня!.. – прошептала Сондра сзади, а у Тайры во всю ширь распахнулись глаза.

– Я буду ждать вас во дворце, – улыбнулась Наместница, когда мы вновь ее поблагодарили. – А теперь, если позволите, мне нужно переговорить с адмиралом Роло.


И этот тягостный разговор наконец закончился.


– Идемте за мной, – позвала нас Сондра. – Думаю, вы не откажетесь перекусить.

– Я бы сейчас скорее не отказался от ибупрофена, – признался я, хватаясь за грудь после первых же шагов. Действие вина сходило на нет, и любое неосторожное движение отдавалось в растревоженных ребрах нешуточной болью.

– Ибу… что? – не поняла женщина. – Послушай, ты какой-то не такой, как раньше… Тебе плохо?

– Для того, кто сломал себе ребра, он еще неплохо держится, – признал Борк. – Почти как настоящий моргл.

– Ребра? О, Богиня! Так вот, зачем тебе это!.. Идем в медотсек!


Похоже, ношение ремня под грудью женщина приняла за странный земной обычай, и о моем увечье даже не догадывалась.


А я, пока Сондра вела меня в лазарет, дал себе слово в следующий раз лично проверять корабельную аптечку перед каждым вылетом.


***

С Борком я встретился только через несколько часов, когда почувствовал себя гораздо лучше. Боль почти ушла, а кости, если верить доктору, должны были срастись уже через несколько дней.


Моргл сидел в полупустой столовой и задумчиво ковырял в тарелке. Перед ним стояла Моканна. Когда я подошел, они как раз обсуждали что-то важное.


– Так что же нам делать с вашим кораблем? – спросила женщина, коротко глянув на меня. – Мы срезали его с шипов фрегата, но не знаем, имеет ли смысл отправлять судно в ремонтные доки. Оно сильно повреждено, не лучше ли подыскать для вас что-то другое, не такое… громоздкое?


Я сел рядом с Борком и принялся изучать меню. Дроид-официант ждал, опустив манипуляторы. Ни одно название зордских блюд мне знакомо не было.


– Корабль Брабаса тоже пострадал, – продолжала Моканна. – Да и чтобы управляться с ним, потребуется целая команда. На его борту, правда, есть несколько судов поменьше. Может быть, вам взять одно из них?


Моргл ничего не сказал, и только взглянул на меня, будто не зная, на что решиться. И я, кажется, понял, что его гложет.


– Да нет проблем, – сказал я, тыкая в меню наугад. – Конечно, мы возьмем одну из этих посудин. Точнее, самую лучшую и быстроходную, которая там есть. "Сон Прескалисты". Сондра говорила, что видела ее в седьмом ангаре.

– А веганский корабль подлатайте немного и отправьте назад, бывшим хозяевам, – сказал Борк быстро. – Это не очень далеко, в окрестностях Коркуса. Координаты в компьютере есть.

– Только наши вещи им не отсылайте, – добавил я на всякий случай. Чертовски надоело постоянно ощущать себя босяком.

– Ну хорошо, – кивнула женщина. Выглядела она немного удивленно. – Я ведь обещала выполнить любую просьбу. Все будет сделано.


И ушла. А я осторожно зачерпнул ложкой принесенное мне блюдо и отправил в рот.


– Спасибо, Андрей, – сказал Борк. – Мне было неловко просить сразу о нескольких вещах. Они сейчас заняты войной и не обязаны исполнять все наши прихоти.

– "Преска" – наш трофей по праву, – проворчал я с набитым ртом. – А до планеты колонистов и правда не очень далеко. Ничего страшного, не надорвутся… Ммм… Слушай, а вкусно! Серьезно, вкусно! И очень знакомо…

– Все равно спасибо, – сказал Борк. – Ты ведь мог бы попросить совсем другое…

– Прекрати, а? – отмахнулся я. – Не могу же я тебя бросить здесь одного и смотаться домой! Доберемся до Земли вместе. Потом… Нет, что же это все-таки такое?.. Совсем земной вкус… Вот это как будто орешки, а это… Черт, не могу сообразить. Эй, да у тебя то же самое в тарелке, ты почему не ешь? Не могу понять, что это, но вкуснятина же!


Моргл какое-то время смотрел на меня, а потом хлопнул по колену и рассмеялся.


– Странный ты парень, Андрей. Говоришь, вроде, как мужчина, а сам уплетаешь нерондскую овсянку, будто какой-то несмышленыш. Тебе точно не три года? Я так, например, с детства ее ненавижу…


Часть 3. Перекрестки


Глава 1. Последняя сигарета


Когда очень чего-то ждешь, время тянется безумно медленно. Каждая лишняя минута кажется вечностью, задержка хотя бы на день причиняет почти физическую боль. И наоборот – если куда-то опаздываешь, стрелки на часах начинают вдруг вращаться с бешеной скоростью. Не успеешь оглянуться, как они уже сделали пару полных оборотов, а задуманное тобой дело летит в тартарары. Еще один закон жизни, созданный будто бы нам назло.


Через три дня после битвы за Кер-5, когда на поверхности планеты стало поспокойнее, а мои ребра окончательно заросли, нас сопроводили во дворец Матери-Наместницы.


По окраинам города все еще шли ожесточенные бои, но центральный район Шарлонты уже возвращался к мирной жизни. Работали магазины и офисы, открывались постепенно школы и кафе, врачи в больницах трудились в три смены, а простые горожане понемногу перебирались из тюрем и подвалов в свои дома. Приятно было узнать, что спасенные нами девчонки тоже уцелели. Их на время взяли под опеку жрицы Богини. Как, собственно, и многих других, оставшихся без крова или родни.


На улицы вышла целая армия уборщиков, строителей и дорожных рабочих, город стремительно оживал и прихорашивался. И все же это была уже другая Шарлонта, не та, что прежде.


В мятеже, как нам рассказали республиканки, участвовало по меньшей мере четыре миллиона зордов обоих полов. Часть из них погибла, часть сдалась, многих удалось обезвредить, не убивая. До орбитальной бомбардировки, к счастью, дело так и не дошло. Наместница повелела применять крайние меры только в самом последнем случае, и это было мудрым решением, ведь иначе наведение порядка очень скоро превратилось бы в обыкновенную резню.


Немалый процент мужчин, как считалось, попал под влияние вражеской агитации, но все еще был способен на исправление. Оказавшись в плену, многие из них начинали каяться и рыдать, почти все охотно соглашались искупить свои грехи работой на благо общества.


Верить, конечно, стоило далеко не каждому, особенно из тех, кто был замечен в разбое и убийствах. А потому городским тюрьмам, куда мятежники запихали в свое время немало лояльно настроенных жителей, пустовать не пришлось и дня. Наиболее отпетых расстреливали на месте, изменивших присяге отдавали под трибунал. Для Аксии Нефс, главной предательницы мира власти уготовили показательный суд и жестокую казнь. Дело оставалось за малым: разыскать ушедшую в подполье женщину.


Наш флаер приземлился у руин гигантского крыльца, и после тщательной проверки нам было разрешено войти.


Внутри дворец Наместницы поражал ничуть не меньше, чем снаружи. Немыслимо высокие потолки с яркой сине-желтой росписью, стены в затейливой резьбе, величественные светлые лестницы, бьющие сквозь сотни окон солнечные лучи – я даже забыл на время, зачем мы вообще сюда пришли. И плевать, что все вокруг пропахло гарью, а на полу и стенах остались отметины от плазменных зарядов. Ради таких мгновений стоит жить.


– Великая Мать ждет, – поторопила меня наша провожатая, и мне пришлось вместе с ней и Борком войти в богато изукрашенный лифт. Сондра накануне раздобыла мне красивый черный костюм наподобие пиджачной пары, моргл обзавелся новым респиратором и фуражкой, надел по случаю жилет и, конечно, подвесил к поясу четыре бластера, оставшиеся от Грогата и его команды. Что в них нет батарей, охрана дворца проверила с особой тщательностью, и все равно потребовала сдать. Борк отнесся к этому с пониманием, хоть и вздохнул раз пять кряду. Показываться на глаза правительнице целой планеты без оружия было для моргла нарушением всяческого этикета.


Едва мы вышли на нужном этаже, как попали в целую анфиладу залитых ярким светом просторных помещений. Странно, а снаружи все эти окна в три моих роста казались не такими уж большими…


В комнатах почти никого не было, только стража у каждого входа, да немногочисленные бородатые слуги. Мы миновали одну за другой четыре двери, чтобы оказаться, наконец, в приемном зале Наместницы.


И, конечно, там было полно света и роскоши. А еще много, очень много народу. Охрана дворца, обслуга, какие-то женщины в мундирах и платьях вперемешку, и даже репортеры, уже расставившие свое оборудование. Все они разговаривали между собой, перемещаясь между колоннами, что-то пили из высоких бокалов и, видимо, были заняты своими делами. Но стоило нам с Борком появиться в зале, как в нашу сторону повернулись сотни глаз. Кто-то крикнул "слава героям", кто-то полез пожимать нам руки (и лапы), кто-то моментально подсунул микрофон. А остальные, черт побери, начали аплодировать!


С этого момента я практически выпал из реальности, смущенный всеми этими почестями так, что и слов не подобрать. Запомнить удалось очень немногое, и большую часть событий пришлось потом восстанавливать со слов Борка.


Репортеры просто засыпали нас вопросами о нашем геройстве, на которые я отвечал невпопад, а ничуть не смущенный друг – охотно. Нам предложили освежиться с дороги соком кленга, терпким и густым, усадили в мягкие кресла и всячески ублажали, пока не заиграла торжественная музыка, и в зал не вошла сама Наместница в сопровождении телохранителей.


Прием затевался не ради нас одних, правительница пригласила многих отличившихся во время подавления мятежа командиров, чтобы лично поблагодарить за службу. И все-таки главными гостями на этом торжестве были мы. Моргл заверил меня, что когда Наместница, улыбаясь, вручала нам ордена Рассвета, нас снимало камер двадцать, если не больше. Все основные каналы, естественно, показали церемонию награждения в прямом эфире.


А еще правительница сказала очень длинную и очень пылкую речь, в которой разгромила революционеров в пух и прах и пообещала не пожалеть жизни, чтобы восстановить мир и порядок на планете. Все хлопали. Потом был фуршет с легкими закусками, а затем торжество наконец закончилось, и мы отправились к себе.


Очнулся я только в кубрике "Сна Прескалисты", лежащим на койке в ботинках и костюме. К пиджаку был приколот ярко-зеленый треугольный орден.


– Уже все?

– Нет, – сказал Борк. – Наместница хочет тебя видеть сегодня вечером. Тебя одного. Нужно записать шестичасовое интервью.


А когда я вскочил, хватаясь за голову, расхохотался во все горло.


– Да пошутил я, пошутил, не бойся! Эти зорды хоть и странные, но не настолько же, чтобы слушать тебя шесть часов.

– Иди в жопу, – сказал я с облегчением.


Следующие три дня (к слову, день на Кер-5 длится всего одиннадцать циклов, то есть около семнадцати с половиной часов) пролетели будто одно мгновение, а под вечер четвертого я вдруг осознал, что жутко тоскую по дому.


Все формальности к тому времени были соблюдены, наши вещи заняли свое место в трюме "Прески", кругленькая сумма кредитов за помощь фемократии – на счетах, а веганский корабль вот-вот должен был отправиться на Малин Ши, назад к владельцам. Мы оставили в компьютере судна два сообщения. Я для старика доктора, чтобы не волновался за жизнь правнучки, Борк – для Со Пеллека, нецензурное. Наш собственный корабль стоял в порту Кер-5, полностью заправленный и перевооруженный стараниями Брабаса. Война, по всему видать, складывалась в пользу сторонниц фемократии, и опасаться судов Оншина Брука смысла не было. Одним словом, нас больше ничто уже здесь не держало.


Согласен, приятно ощущать себя всеми любимым и крутым. Вспомнить хотя бы, какими глазами смотрела на меня кудрявая молодая связистка с "Ярости", Ода Нек! Каждый раз, когда я приходил в столовую, она тоже была там и кидала на меня печальные взгляды, полные обожания. Мне кажется, что задержись я на крейсере еще немного, и она бы даже осмелилась усесться со мной за один столик. Или это сделал бы я сам. Ода казалась дружелюбной девушкой, и я уверен, что мы бы сумели прекрасно провести время.


Да, быть всеобщим любимцем очень приятно, особенно когда тебя не пытаются смутить вездесущие фанаты и не нахваливают на все лады. И все же оставаться здесь только ради этого было бы сущей глупостью. Пожалуй, решил я после долгих раздумий, пора мне завязывать с приключениями и отправляться уже домой. Другого шанса может ведь и не представиться. Жизнь космического бродяги – штука, конечно, интересная, но я и так уже начинаю забывать лица друзей и родных. Не стоит цепляться, будто бросающий курить за последнюю сигарету, за возможность еще немного изучить жизнь инопланетян.


Я собирался рассказать Борку о своих мыслях на следующий день, но не успел. Утром в космопорте появилась Тайра.


Старший лейтенант Джу успела избавиться от бинтов и выглядела заметно лучше. Оказалось, во время обороны дворца ей в шлем попал снайпер. Хорошо еще, что женщина как раз поворачивала голову, и заряд не угодил в визор! И все же Тайру изрядно контузило, так что врачи, когда та до них добралась, прописали ей двадцать один день постельного режима и усиленное питание.


Валяться без дела больше пяти суток подряд женщина не сумела, но в часть ее не пустили. Сказали лежать – лежи и не спорь. И тогда Тайра отправилась к нам. Благодаря телевизионщикам, о нашем решении остаться на корабле и не переезжать в гостиницу знала вся Шарлонта. С раннего утра и до позднего вечера кто-нибудь шлялся вокруг "Прескалисты", делая фото на память, а то и пытаясь нанести свои инициалы. Служащие космопорта гоняли их каждый день, но помогало слабо.


– Рада вас видеть, – сказала женщина из-под кислородной маски, и, по-моему, это была чистая правда.

– Привет-привет, – отвечал Борк дружелюбно. – Решила повидать старых товарищей?

– Вроде того, – усмехнулась Тайра. – Ну и послушать еще раз про ваши подвиги.

– Это дело! – сказал я, в притворной радости потирая руки.


Мы мило побеседовали пару часов, а потом изнывающая от безделья фемократка пригласила нас посетить картинную галерею.


– Только сегодня открылась. Мужланы, слава Богине, не успели ее разграбить. Но окна все же повыбивали. А ведь они сами по себе ценнейший раритет. Им, наверное, лет четыреста! Грязные варвары!

– А если это были не мужланы, а кто-то из боевых сестер? – предположил я, решив вступиться за сильный пол.

– Ну знаешь! – только и сказала Тайра, выразительно закатывая глаза.


Экспонаты галереи оказались олицетворением всех самых диких идей, что только могут прийти в голову безумному художнику, использующему вместо кисти кошачий хвост. Я не понял ни одного сюжета. А вот для зордов подобное искусство явно было делом привычным. Многочисленные посетители рассматривали картины с неподдельным восхищением, подолгу стоя у каждой.


Я откровенно скучал, бродя за женщиной следом и надеясь, что за шарфом и темными очками меня не узнают. Борк, очень скоро устав раздавать автографы и не сумев оценить творчества зордских художников, давно уже улетел назад на "Прескалисту".


– Тайра, – сказал я, замерев вдруг у небольшого размера мрачной картины. Точнее, у ее рамы. – Скажи, у меня что-то со зрением, или как?


Женщина попросила снять очки и деловито заглянула мне в глаза.


– Не знаю даже. Повреждений не видно. А в чем проблема?

– Тогда объясни, что это за цвет! – потребовал я, указывая на раму.

– Ну… светло-лоный, по-моему. А что?

– Лоный?..

– Ммм… Да, лоный. Так в чем дело-то?

– У нас на Земле такого нет. Я не могу его описать… Я его представить минуту назад не мог! Он же… Он ни на что не похож.

– У нас тоже такого оттенка в природе нет, – спокойно отвечала Тайра. – По сути, это просто смесь цветов спектра, но очень хитрая. Краска делается из арктурианских клубней. Ее, правда, трудно достать, она очень дорогая, но это же сама Альмена. Ради украшения такого шедевра ничего не жалко.

– Ну и ну, – только и смог сказать я и долго еще пребывал в задумчивости.


На следующий день мы отправились в оранжерею, еще через день – в парк на открытие цветных фонтанов, а следующие три просто гуляли по городу. Борк, уж не знаю, почему, каждый раз находил повод остаться на корабле.


Тайра в последнее время стала на удивление приветливой, но я так и не понял, что это: последствие контузии или женщина и правда переменила свое невысокое мнение обо мне. Сейчас, когда ее ничего не тяготило, в красивой одежде, отдохнувшая и гордая своим назначением она выглядела сильно моложе, почти моей ровесницей. Я не расспрашивал, но думаю, что нас и правда разделяло не больше пяти лет возраста.


Мы довольно много разговаривали, почти не касаясь серьезных тем, вспоминали совместные приключения и знаменитую игру в коркусском казино, женщина смеялась над моими шутками, и это были хорошие дни, светлые и беззаботные.


А потом, когда мы осмотрели едва ли не все достопримечательности городского центра, и я снова начал подумывать, что пора бы и честь знать, пришла дурная весть.


На планете Ангилья вспыхнул мятеж.


Это был совсем недалекий от Кер-5 мир, большой и развитый, но слабый в военном плане. За считанные дни его гарнизон перешел на сторону бунтовщиков, правительство пало, а на орбите планеты появился боевой флот Свободной Республики Риденват. Откуда тот взялся, было непонятно, пока не начали приходить новости с других планет. Кер-3, Кер-4, Немолинда, Ярг – все эти миры разом поглотил пожар революции. Сектор запылал огнем, и даже изначальный мир расы зордов, столичный Кер не избежал этой участи полностью. Подняли голову оппозиционеры всех мастей, по городам древней планеты прошли демонстрации, притом далеко не всегда мирные.


Как бунтовщикам удалось все это организовать – неизвестно, но справились они, надо признать, неплохо.


И, конечно, на границах системы Кер-5 вскоре тоже начали появляться отряды вражеских кораблей, а наш с Борком отлет вновь пришлось отложить. Это здорово меня расстроило. Одно дело задержаться, потому что сам того захотел, и совсем другое – когда к этому вынуждают обстоятельства.


Нет, улетать нам, двум героям Республики никто не запрещал, но обсудив ситуацию, мы сами решили, что пока враги поблизости, покидать систему слишком опасно. До ближайшей точки перехода больше двух недель, за это время в охваченном войной подсекторе может случиться что угодно. Было бы еще, ради чего рисковать! Скрепя сердце, мы остались ждать окончания войны. Флот столичного мира рано или поздно доберется сюда, до близких, но все же окраин Риденвата. Тогда, уже точно без всякого промедления, и покинем планету.


Поскорей бы!


***

Я как раз повторял действия при посадке, когда у трапа появилась Тайра – в куртке, брюках и с сумкой через плечо. Женщины не было видно больше недели, с того самого дня, как стало известно о новых восстаниях, и я, честно признаться, даже заскучал.


– Завтра я должна вернуться в часть, – сказала Тайра хмуро. Она снова выглядела усталой и больной, будто и не отдыхала все эти дни.

– Значит, теперь увидимся нескоро, – ответил я и внезапно понял, что искренне огорчен этим фактом.

– Да, наверное… Сейчас все сестры находятся в боевой готовности, времени не будет уже ни на что. Мужланы могут попробовать высадить десант. Или опять начнутся беспорядки… Всякое может случиться…

– Ты пришла не только ради этого, да? – спросил Борк. Иногда он умел быть чертовски проницательным.

– Я… Да. Не только… Хорошо, скажу все как есть. Я думала, все время думала об этом, не знала, как поступить… Это же… это предательство…


Тут женщина обхватила себя за плечи, пытаясь унять пробившую ее вдруг крупную дрожь.


– Можно поконкретнее? – сказал Борк сухо.

– О, Богиня!.. Не знаю, с чего и начать… Поймите, для меня это очень непросто, но я должна была что-то решить, и решила… Ох, да что же это такое! Дрожу, как последнее мужло!.. В общем, слушайте… На Ангилье – мой дом. Там живет мама. Бунтовщики ее пока пощадили, но я не знаю, что этим скотам может прийти в голову завтра. Мне удалось связаться с ней, я знаю, как, и она сказала, что многих соседей куда-то увозят, а назад они уже не возвращаются! Я… я боюсь, что и с ней будет то же самое. Она работает дешифровщицей в штабе. Ее так и не сняли с должности, потому что она сумела убедить мужланов в своей покорности. Она может добыть любую информацию. Коды доступа, бреши в обороне… Я хотела связаться с командованием, сообщить им, но ведь они не захотят ей помочь, даже наоборот… Уверена, они заставят маму передавать нам сведения о врагах. И ее обязательно поймают, поймают рано или поздно… Ее надо спасти! Полететь туда и спасти! У меня нет никого, кроме матери, понимаете?.. И даже обратиться не к кому… Иначе я бы никогда… никогда…

– Ну все, все, успокойся, – сказал Борк. – Мы поняли.

– Нельзя же рыдать перед мужланами, – добавил я, и Тайра вымученно улыбнулась, хотя в глазах ее и правда закипали слезы.

– Нет, вы, кажется, не понимаете… Завтра я уже должна быть в части. Я присягу давала…

– Так что важнее, мать или присяга? – спросил Борк безжалостно.

– Я не… Ох, Богиня, вразуми, да не знаю я!.. Не знаю!

– Это, должно быть, очень опасно, – сказал я задумчиво.

– Для небольшого судна вроде вашего – не очень. Его можно спрятать на одном из спутников, самим спуститься на шлюпке. Мама добудет нам коды, пароли, что угодно… Она говорит, мужланы пользуются услугами наемников с других планет. Каждый день кто-нибудь прилетает… Но вы, конечно, не согласитесь!.. Ох, да о чем я только думала?..


Женщина все-таки разрыдалась, и когда я как-то непроизвольно обнял ее за плечи, уткнулась лицом мне в ключицу. Даже сквозь маску я ощущал запах ее волос – резкий и незнакомый, но все же приятный. Я перехватил насмешливый взгляд моргла и дал ему знать все, что о нем думаю, с помощью одних бровей.


Продолжались объятия недолго. Быстро опомнившись, Тайра отстранилась и начала вытирать лицо платком. На корабле надолго воцарилась звенящая тишина.


– Так что, прогреваем двигатели? – спросил я наконец, уже зная, каким будет ответ. Женщина вздрогнула и повернулась ко мне. В ее влажных глазах светилась надежда.

– Ну, а как иначе мы взлетим? – буркнул моргл. – Прогревай, конечно. И свяжись там с орбитой заодно. Обстреляют еще по ошибке!


Глава 2. Пальчиковые игры


– Кто-то должен будет остаться на корабле.


"Прескалиста" подобралась никем незамеченной почти к самой Ангилье. Здесь у нас, правда, запросили пароль, но благодаря стараниям матери Тайры все обошлось. На правом траверзе уже виднелись огни планеты, прямо по курсу был один из ее многочисленных спутников. Оставалось только получше спрятать судно, и можно приступать к спасательной миссии.


– Кто-то должен будет остаться на корабле, – повторил я, пока мы опускались на поверхность планетоида. – Всем вместе идти опасно.

– Вот ты и останешься, – кивнул Борк.

– Это еще почему?

– Дойдет до драки – и тебя легко схватят.

– А тебя, значит, нет?

– Меня одолеть сложнее.

– Зато я хотя бы похож на зорда!


Тайра в наш спор не вмешивалась. Ее собственное участие в операции даже не обсуждалось. Кто, как не она укажет самый короткий путь, придумает, как не попасться на глаза патрулям, вовремя предупредит об опасности? Ангилья – родина женщины, а значит, без нее никак не обойтись.


Семейство Джу держало связь через старый, давно считавшийся демонтированным военный ретранслятор на одном из спутников планеты. Много лет назад, обнаружив ошибку в документах, тогда еще совсем молодая мать Тайры, Ивонна Джу не стала сообщать начальству об уцелевшей вышке. Это стало ее маленьким секретом, и подруги женщины не раз с удивлением получали сообщения будто бы из ниоткуда. О ретрансляторе больше никто не знал, и бунтовщики не должны были перехватить разговоры фемократок.


Тайра, давно уже собранная, полная какой-то холодной решимости даже не смотрела на нас с Борком. Ее остекленевший взгляд был устремлен в сторону планеты, губы медленно шевелились. Женщина будто впала в транс. Ничуть не сомневаюсь, что она могла бы отправиться за матерью даже в одиночку, позволь мы ей совершить такое безрассудство.


– Слушай, ну давай тогда в камень, ножницы, бумага, – предложил я, видя, что Борк не собирается сдаваться. – До трех раз. Кто проиграет – остается.

– Это еще что такое? – протянул друг удивленно. Я коротко объяснил.

– Ну нет, ты слишком везучий, Андрей. С тобой опасно играть, – покачал головой моргл, но я тоже в последнее время стал жутко упрям, и ему в конце концов пришлось согласиться.


Первые два раза Борк выиграл, а потом удача перешла ко мне.


– Я же говорил, – вздохнул моргл обиженно, побежденный в третий раз, а потом вдруг усмехнулся. – Сейчас я тебя тоже научу одной игре. Дай-ка сюда свою руку…


Я не ожидал подвоха и протянул ему правую ладонь. И тут же взвыл от пронзившей все тело вспышки боли, когда короткие пальцы Борка обвили мои собственные. Впрочем, стоило ему разжать хватку, как все тут же прошло. Тайра тряхнула головой и уставилась на нас двоих невидящим взглядом. Мыслями она все еще была не здесь.


– Что это, мать твою, за дела? – вежливо осведомился я.

– Пальцевый захват криеги.

– То есть, просто "крик"? Хорошее название, ничего не скажешь, – странно, но рука совсем не болела, хотя совсем недавно мне казалось, что в ней не осталось ни одной целой кости.

– Да он и сам неплох, как видишь, – хмыкнул Борк. – Показать еще раз?

– Ну давай, – согласился я. – Время еще есть. Только… Ааа, черт! Только помедленнее…

– Мужланы, – сказала Тайра, горестно качая головой.


Часа через полтора мы уже спускались вниз, к поверхности планеты. С патрульного катера запросили коды, и к счастью, они у нас были, иначе операция закончилась бы, не успев толком начаться. На планету передали, что прибыли очередные наемники, и это никого не насторожило. Вокруг Ангильи и правда кружилось немало судов всех размеров и мастей. Похоже, революционеры вербовали в свои ряды кого ни попадя.


Пока шлюпка снижалась, я успел еще раз проверить свою экипировку. Бластер и нож были надежно спрятаны под плащом, в карманах разместились передатчик и маленькая аптечка. Этого должно было хватить, мы все-таки не на войну собирались. Тайра была снаряжена примерно так же, разве что еще надела отбитый когда-то у досмотровой команды с Кер-8 и с тех пор валявшийся без дела шлем. Я ограничился капюшоном.


Все восточное полушарие Ангильи окутывал мрак ночи, город Стерн, где мы высадились, спал и видел сны.


Чтобы пройти регистрацию, пришлось отстоять небольшую очередь. Меня так и подмывало назваться Гжегошем Пшекшижевским с планеты Хшоншчежежция, или как-нибудь похуже. Но тогда, боюсь, мы проторчали бы здесь до утра. Что же, решил я наконец, Иоганн Вайс – тоже неплохо. Тайра не стала ничего придумывать и предъявила настоящие документы. Мало ли ренегаток породил расколовший Риденват надвое мятеж!


С выданными нам справками мы направились было в сторону гостиницы, но за первым же углом свернули в тихий переулок.


– Надо торопиться, – сверилась Тайра с часами. – Мама рано уходит на работу, и если опоздает, ее сразу хватятся. У нас всего четыре цикла.

– Веди, – только и сказал я. Женщина кивнула, вновь надела шлем, и мы двинулись улицами спящего города.


Стерн сильно напоминал Шарлонту. Тот же светлый материал стен, те же башни в окружении приземистых построек… Разве что зелени здесь было куда больше. Ровные ряды деревьев, высаженные вдоль главных улиц, перемежались многоярусными клумбами с незнакомыми пахучими цветами. Впрочем, главных улиц мы старались избегать.


По пути нам встретилась немолодая женщина, катившая по тротуару тележку с мешками. Судя по запаху, там был мусор. Я бы и внимания не обратил, а вот Тайра долго еще ворчала о подлых мужланах, приставивших почтенную госпожу к такой грязной работе. Еще пару раз мы видели патрули, но в целом Стерн вовсе не казался захваченным силой. За все время я даже ни одного выбитого окна не заметил, не говоря уж о следах стрельбы или пожара.


Квартал за кварталом мы приближались к старому дому Тайры. Вызывать такси было слишком рискованно, все передвижения фиксировались Народным Правительством планеты, и при малейшем подозрении нам бы удаленно заблокировали двери и заглушили мотор. А что может быть подозрительнее женщины и инопланетчика, пробирающихся куда-то вместе посреди ночи?


В южной части города располагался высокий пологий холм, дома карабкались по его синим в свете фонарей склонам. А на самой вершине белела устремленная в небо каменная стела в окружении руин.


– Здесь был первый храм Богини, – сказала Тайра, когда мы достигли подножия холма. – Очень давно, пять тысяч лет назад. Теперь от него остались только развалины, но мама очень радовалась, что смогла купить дом в таком священном месте.

– Кто же его разрушил? – поинтересовался я. Мы были почти у цели, и мне хотелось хоть немного разрядить напряжение.

– Не знаю точно, но какое-нибудь мужло, конечно.


Такой ответ меня ничуть не удивил. Скорее уж было бы странно, если бы Тайра не стала обвинять во всех бедах мужчин.


К тому времени, как мы поднялись до середины склона, ноги у меня гудели от усталости. Дорога шла вокруг холма, намотать пришлось немало. Даже моя спутница, которая здесь выросла, дышала тяжело. Хорошо еще, что Стерн – не слишком большой город, иначе бы мы закинули язык на плечо куда раньше. А еще хорошо, что назад дорога поведет нас вниз.


Мы подошли к низкому округлому домику с цветами под окнами, и Тайра постучала условным стуком. Дверь почти сейчас же открылась, и я различил во тьме комнаты невысокую женскую фигуру. Вот и добрались. Ура.


Вот только едва мы с Тайрой вошли в дом, как в спину мне ткнули оружие, и чей-то грубый голос приказал не дергаться. Еще через секунду помещение залил яркий свет.


– Попались, бабьи пособники! – выходя вперед, сообщил нам высокий и широкоплечий зорд, в котором я немедленно узнал приснопамятного Грогата. И судя по знакам различия на мундире, тот не терял времени даром и успел получить звание пехотного капитана. Ну, или хааса по-зордски. За какие такие заслуги, интересно?.. Впрочем, ситуация, в которую мы с Тайрой влипли, к размышлениям на отвлеченные темы не располагала. Черт, да пусть только мне потом кто-нибудь скажет, что Вселенная бесконечна! Этому умнику я точно плюну в лицо… если, конечно, жив останусь.


Когда кто-то из его подручных сорвал с меня капюшон, глаза Грогата расширились.


– Ну и встреча! – гаркнул он. – Не ожидал такого подарка судьбы!


Я ничего не сказал и только медленно перевел взгляд на избавленную от шлема Тайру. Женщина кипела от бешенства: двое здоровяков держали за плечи ее мать, едва стоявшую на ногах. Рот Джу-старшей был заклеен, по щекам катились слезы. Мы все попались в ловушку, и как из нее выбираться, я не знал.


– Отпустите ее, грязные скоты! – крикнула Тайра.

– О, – усмехнулся Грогат, – ну, конечно, отпустим. Только сначала пусть отсидит в тюрьме за шпионаж. Глупая баба, ты, должно быть, считала себя ужасно ловкой? Тебя подозревали с первого дня и следили за каждым движением! Куда уходили сигналы, мы еще проверим… Но спасибо тебе, ты молодец: привела к нам в руки самого героя Республики! Вы там осторожнее, парни, этот малый умеет ногами махать!

– Отмахался! – заверили его, а пушка сильнее уперлась мне в спину. – Теперь никуда не денется!

– А у тебя крепкая башка, – выпалил я первую дерзость, что только в голову пришла. Нужно было выгадать хоть немного времени на раздумья. – Знал бы – надел тогда ботинки с протекторами.

– Сколько ни огрызайся, а ты в наших руках, – осклабился Грогат. – Дернешься – и тебя пристрелят!

– Это точно, – сказал я быстро. Один безумный план моментально сменял другой, мысли так и роились в черепной коробке. Я понимал, что должен действовать, пока не поздно. Нет времени на сомнения. Буквально минута-другая, и нам обязательно наденут наручники, чтобы повести в тюрьму. А дальше – конец всему. – Только вы, идиоты, меня даже не обыскали, а ведь у меня в кармане граната. И чеку я уже выдернул.

– Да что за чушь? Какая еще чека? Это же такая древность! И вообще, если бы ты активировал гранату, то уже взорва…

– Бабах! – крикнул я во всю глотку и бросился на зорда, держащего на мушке Тайру. Мой крик заставил врагов промедлить на лишнюю долю секунды. Выстрел, нацеленный мне в поясницу, едва не попал в Грогата, замешкавшийся противник Тайры улетел в другой конец комнаты и врезался головой в стену. Женщина тут же выстрелила от бедра, и снова начинавший целиться в меня зорд упал замертво. Здоровяки, державшие мать Тайры, метнулись вперед, и хотя одного из них лейтенант успела угостить плазмой, второй навалился на нее, выкручивая оружие из рук. А мне на плечи бросился сам Грогат.


Он был гораздо крупнее и очень силен, я не смог сдержать его натиска. Хаас опрокинул меня на пол, а когда я, перевернувшись, попытался достать свой бластер, выбил его у меня из рук.


– Посмотрим, как ты справишься теперь, – прошипел зорд с ненавистью и ударил меня в лицо тяжелым кулаком – раз, другой, третий. – Получай, паскуда! Из-за тебя меня чуть под суд не отдали!..


Я постарался его сбросить, но ничего не вышло. Грогат продолжал лупить меня со всего размаху, и хотя я закрывался как мог, изрядная часть ударов достигала-таки цели. Я уже ничего не видел левым глазом, из рассеченной брови струилась кровь, губы, судя по ощущениям, превратились в лепешки. Извернувшись, чтобы получить чуть больше маневра, я сумел врезать Грогату с правой, однако выпад из такой позиции вышел очень слабым. Вот стой я на ногах… Мужчина даже не дрогнул, а на меня в ответ обрушилась целая серия ударов. Но теперь я хотя бы имел возможность уклоняться, так что Грогат не попал почти ни разу.


Устав отбивать кулаки о пол, противник с рыком потянулся к моему горлу. И вот тут я разом отыгрался за все. Грогат закричал раненой чайкой, когда я поймал его пальцы в захват криеги, весь боевой настрой зорда улетучился. Корчась от боли, он повалился набок, и мне удалось подняться на ноги.


– Вам… все равно… не уйти, – прохрипел Грогат через силу. – Не уйти вам…

– Посмотрим, – сказал я, выпуская пальцы зорда. Тот прижал руку к груди и облегченно застонал, закрывая глаза. А открыл их, когда мой ботинок – на этот раз с металлопротектором – уже летел ему в голову.


Только разобравшись со своим противником, я вспомнил про Тайру. И очень вовремя. Насевший на нее мужик почти одолел женщину. Все пальцы его были в крови – Тайра отбивалась ножом, однако он был едва ли не крупнее Грогата, и Джу просто задыхалась под такой тушей. Она из последних сил сжимала руку врага, не позволяя тому применить бластер, но мужчина в ответ так сдавил ее кисть, удерживающую нож, что кожа Тайры побелела. Еще совсем немного, понял я, бросаясь на помощь, и здоровяк ее убьет. Нужно спешить!


Но хозяйка дома все же успела раньше. На голову зорда опустилась здоровенная ваза, стоявшая до этого в углу. Мужик обмяк, и Тайра с победным криком сбросила его на пол.


– Бежим, скорее, скорее! – закричала мать Тайры, отодрав от лица клейкую ленту. – Они не успели вовремя сделать доклад командованию! Вы их отвлекли, и они забыли про передатчик! Здесь скоро будут другие!


И хотя мы были целиком с ней согласны, несколько драгоценных минут все-таки пришлось потратить на объятия и расспросы.


– Вот, я все собрала! – заявила почтенная женщина, когда дочка перестала ее тискать. – Можем уходить прямо сейчас! Тайра, милая, этот парень твой слуга? Скажи ему, чтобы нес мой рюкзак.

– Мама! Это не слуга, это Андрей. Он мой… друг…


Лейтенант выглядела смущенной.


– Неважно, – заявила женщина. – Кто-то должен нести вещи. А тебе придется помогать мне. Эти подлецы обошлись со мной очень грубо. Когда я не захотела отвечать на их вопросы, они сильно меня ударили. Я упала, ушибла бедро и почти не могу ходить. Что же ты стоишь… ммм… Андрей? Бери рюкзак и поспешим к вашему кораблю!


Я взялся за лямки угрожающих размеров рюкзака, приподнял его на пару сантиметров и тут же опустил на место.


– Будет лучше, если мы его оставим.

– Что ты такое говоришь? Там все самое необходимое! Не могу же я покинуть планету, ничего не взяв с собой!

– Да, Андрей! – в голосе Тайры лязгнул металл. – Что ты говоришь? Сейчас не время для шуток!

–Но…

– Мы не оставим здесь мамины вещи, ясно тебе?!


Я вздохнул и взвалил рюкзак на плечи. Времени у нас, судя по всему, действительно было немного, и тратить его на споры не хотелось абсолютно.


Когда мы покидали дом, никто из оглушенных зордов даже не начинал еще шевелиться. Тайра хотела было их пристрелить, но потом раздумала. Мало чести убивать безоружных, даже если это подлые мужланы, сказала она. Не факт, правда, что все из них смогут дожить до утра, но это уже точно не наши проблемы.


Спускаться вниз оказалось еще сложнее, чем подниматься. Мать Тайры сильно хромала, женщине приходилось поддерживать ее за талию. Несмотря на маленький рост, Джу-старшая была дородной дамой, и мы плелись как черепахи. Прошло уже больше часа, но до подножья оставалась едва ли не половина пути. Такими темпами, понял я, до шлюпки мы не дойдем даже к вечеру. А ведь соседи, услышав стрельбу, наверняка вызвали полицию!


– Ладно, мамаша, – буркнул я, начиная перекидывать свою ношу со спины на грудь, – полезайте ко мне на закорки.

– Отличное предложение! С удовольствием!

– Тогда я понесу вещи, – произнесла Тайра с благодарностью. Я хмыкнул и протянул ей рюкзак. Стоило женщине взять его в руки, как ее повело вперед.

– Мама! Да что ты туда напихала? – закричала Тайра и в исступлении бросила рюкзак на дорогу. – Я думала, там действительно необходимое!

– Эти вещи очень дороги мне, – строго заметила пожилая дама. – И не смей на меня кричать.


Но Тайра уже распускала завязки.


– Богиня! Что это, бабушкины сковородки? Теплая шапка? Генератор кислорода? Зачем это все?

– В жизни может случиться всякое, – с обидой в голосе произнесла ее мать, влезая мне на спину.

– Ну ладно одежда, ладно генератор! Но сковородки?.. Ты бы еще прабабушкин сундучок взяла!

– Он там, на дне.

– Мама!..


Одним словом, к шлюпке мы добрались только с рассветом и с опустевшим на три четверти рюкзаком. Погони за нами я не видел, хотя, оглядываясь назад на холм, не раз замечал там мельтешение подозрительно ярких, не похожих на свет окон огней.


– Кто это тебя так? – спросил Борк, разглядывая мои синяки с видом знатока.

– Да так, старого друга встретил, – усмехнулся я. – Обнялись на радостях. Кстати, если не поторопимся, он снова меня найдет.

– Чем встречи реже, тем они слаще, – изрек моргл наставительно. – Дадим твоему другу соскучиться как следует.


И двинул "Прескалисту" к выходу из звездной системы.


Глава 3. Дело рук наших


К тому времени, как мы вновь оказались на орбите Кер-5, мое лицо успело прийти в норму – слава зордской фармакологии. А потому когда с нами на связь вышел флагман республиканского флота, я снова выглядел хоть куда. Борк впервые доверил мне вести "Преску" самостоятельно (хотя вся работа и заключалась в том, чтобы иногда поглядывать на приборы), так что я не стал его будить. Пусть хоть раз поспит лежа.


Тайра как раз находилась в рубке и с тревогой рассматривала приближающуюся планету. Осознав, кто именно нас вызывает, женщина моментально опустилась на пол. Попадать под камеры ей явно не хотелось.


– Рад видеть вас, адмирал, – сказал я, активировав экран видеосвязи.

– И я тебя, Андрей, – отвечала Моканна Роло. За ее спиной я заметил кудрявую головку связистки. – Вы все-таки решили вернуться?

– Ненадолго. Уладим одно дельце и полетим дальше.

– Значит, наши разведчики ошиблись? Если верить их докладам, звездный сектор почти непроходим.

– Мне кажется, разведчикам виднее, – сказал я осторожно. – Где смог пробраться один корабль, весь флот может и застрять.

– Я тоже так думаю, – согласилась женщина. – И все же, каково твое собственное мнение?


Я ненадолго задумался. Конечно, совсем не факт, что мое мнение, даже самое взвешенное, окажет хоть какое-то влияние на тактику и уж тем более стратегию республиканок, но выбирать слова все-таки стоит получше. Неохота попасть пальцем в небо.


– Думаю, – сказал я наконец, – что маленькие группы судов могли бы выбраться из системы незамеченными. При должной маскировке и с умелыми пилотами, конечно.

– Я учту, – кивнула Моканна. – Спасибо. А теперь к следующему вопросу. Известно ли тебе что-нибудь о судьбе некой Тайры Джу, старшего лейтенанта планетарной гвардии? Кажется, она зачем-то посещала ваш корабль перед самым отлетом.

– Мы не очень близко знакомы, – отвечал я, чувствуя, как пальцы Тайры комкают мою штанину. – Это был визит вежливости. Не помню точно, но, кажется, старший лейтенант собиралась отправляться в расположение части и заходила попрощаться.

– Вот как? Однако, в часть она так и не явилась, а в больницы и морги, насколько я знаю, никого с таким именем не поступало. Боюсь, ваша знакомая предпочла дезертировать в самый разгар войны.

– Как же это нехорошо, – сказал я. – Родине сейчас нужна каждая пара рук, способная держать оружие!


В мою лодыжку впились пальцы, и бросив короткий взгляд вниз, я увидел два злых глаза на оранжевом лице.


– Но кто знает, быть может, у нее были на то веские причины? – продолжил я как ни в чем не бывало, находя на ощупь руку женщины. Хватка тут же ослабла. – Иногда перед всеми нами встает тяжелый выбор.

– Возможно, – сказала Моканна вежливо. – В любом случае, это не мое дело Меня всего лишь попросили уточнить, не пробралась ли предательница на ваш корабль.

– Нет, что вы. Это просто невозможно. Ее здесь точно нет! Должно быть, она прячется где-то еще.

– Хорошо, – сказала адмирал, и уголки ее рта дрогнули в едва заметной усмешке. Уверен, заснявшие Тайру у нашего корабля камеры зафиксировали и то, что назад она не выходила. – Ах, да, если уж мы покончили с официозом, то хочу сказать еще несколько слов не от имени Республики, а от себя лично. Если вдруг, по какой-то нелепой случайности, вы снова встретите Джу, передайте ей, чтобы имела хотя бы совесть не переходить на сторону мужланов. А еще лучше пусть покинет территорию Риденвата и никогда больше не возвращается, если не хочет кончить жизнь в тюрьме.

– Так уж получилось, адмирал, что с нами путешествует мать Тайры, почтенная Ивонна Джу. Ей удалось сбежать с захваченной бунтовщиками планеты, где она работала в отделе дешифровки, и думаю, она могла бы очень помочь в войне, – признался я. – Надеюсь, ее не призовут к ответу за дела дочери?

– Хм… Кажется, начинаю понимать… Так ты говоришь, она дешифровщица?.. Это действительно весьма кстати. Вы с Борком снова помогаете Республике. Буду очень признательна, если вы сейчас же доставите эту женщину прямо на мой корабль. И, конечно, отвечать за свою беспутную дочь она не обязана. Что же касается предательницы Тайры… Повторюсь, это не в моей компетенции – судить ее за преступления. Пусть решает трибунал. Но мое мнение остается неизменным: лучше бы ей на мирах Риденвата не показываться. По крайней мере, до нашей победы.

– Я вас понял, адмирал. Рад был пообщаться, – сказал я, а потом отключил автопилот и повел корабль в сторону серебристой громадины республиканского крейсера.


Только когда связь прервалась, я заметил, что все это время по левую руку от меня, хорошо, должно быть, заметная в кадре, лежала забытая Тайрой заколка для волос. Причудливой формы и ярко-красная. А я-то думал, куда адмирал постоянно косится! Я со вздохом взял ее и протянул поднимавшейся с корточек женщине.


– Ты… ты меня не выдал… – дрожащим голосом сказала она.

– Естественно. Зачем бы мне это было нужно?

– Но ведь я и правда… правда все то, что сказала адмирал! Я – предательница! Тебе не противно со мной рядом находиться?

– Ты спасала мать, – произнес я устало. Жуть, как не люблю все эти терзания. – Взгляни на ситуацию с другой стороны. Ивонна теперь среди своих, а значит, она вновь сможет послужить Республике. Не обижайся, но от нее будет даже больше проку, чем от тебя. Она знает коды и шифры врага, с ее помощью вам, может быть, удастся сохранить тысячи жизней. Ты все правильно сделала.

– Ты сейчас серьезно?

– Абсолютно. И хватит себя казнить. Я бы поступил точно так же.

– Ты – другое дело. Ты муж… мужчина.

– А еще я не зорд, – напомнил я. – Знаешь, думаю, Земля еще очень нескоро придет к фемократии. Наши мужчины – совсем не те, что у вас. Скорее уж наоборот, это земные женщины считаются слабыми и глупыми. Не все и не всеми, конечно, во многом это пережиток прошлого, но…

– Какой ужас, – сказала Джу, глядя на меня во все глаза. – Я помню, ты что-то такое говорил, но, Богиня, как же это нелепо!

– Разбуди мать, – вздохнул я, не желая вдаваться в споры. – Здесь вам придется попрощаться.


Так Тайра и сделала, и когда "Прескалиста" начала стыковку с кораблем фемократок, Ивонна в компании рюкзака уже стояла у шлюза. Все было решено еще в первый же день после отлета с Ангильи, все слова давно сказаны. Правда, мы хотели отправить мать Тайры на планету под видом беженки с захваченного мира, но, думаю, женщина ничего не потеряет, оказавшись под крылом адмирала. По-моему, Моканна – отличная тетка.


И все же прощания редко бывают легкими.


– Вот, возьми, – нарушила, наконец, тягостное молчание Тайра. Полезла за ворот и вытащила из-под куртки уже виденный мной маленький желтый камешек на цепочке. – Пусть будет у тебя. Я не заслуживаю его надевать.

– Не говори глупостей, милая, – сказала Ивонна мягко. – Этот кулон – твой, носи его с гордостью и помни о доблести наших предков.

– Я все испортила. Стала отступницей. Мне нечем больше гордиться. Он будет жечь мне шею. Возьми его себе!

– Нет, – сказала женщина, и брови на ее добром лице грозно сошлись. – Перестань немедленно молоть чепуху. Я уверена, ни мать, ни бабушка не стали бы тебя осуждать.

– Но мама…

– Еще одно слово, и я тебя накажу.

– Но послушай, я…


Женщина крепко схватила Тайру за ухо, не успела та даже охнуть, и заставила наклонить голову. А потом сама надела ей на шею кулон.


– Даже не думай снимать, пока у тебя не появится собственная дочь. И вытри слезы, а не то я сейчас тоже расплачусь.

– Ох, мама!..


Они обнялись в последний раз, и женщина решительно шагнула в открывающийся проход. На том конце длинного стыковочного рукава я заметил фигуры в желтой форме. Обернувшись на полдороге, Ивонна помахала нам рукой – мне и сонному Борку – а потом ушла окончательно. Диафрагма шлюза начала медленно закрываться.


– Расставание было очень трогательным, – зевнул моргл.

– А ты откуда знаешь? – покосился я на него. – Ты же спал.

– Твоя подружка прибежала в кубрик и начала реветь во весь голос. Что же еще могло ее так расстроить? – сказал Борк, рассеянно почесываясь.

– Она не моя… Да ну тебя, в общем! – фыркнул я и прислушался. Из кубрика действительно доносились приглушенные рыдания. Когда только она успела убежать? Только что, кажется, была здесь…

– Пойдешь успокаивать? – поинтересовался друг.

– Н-не знаю. А надо?

– Я бы не стал. Да, если все-таки надумаешь, спроси там у нее заодно, чем она собирается платить нам за доставку и питание. Я слышал, она почти все отдала матери.

– Ты что, с нее еще и деньги брать хочешь? – возмутился я.

– А что тут такого? Предлагаешь теперь возить пассажиров бесплатно? А вообще – еще не поздно сдать ее властям…

– Прекрати! – перебил его я. – Она же хотела помочь матери, только и всего! За что ты хочешь с ней так поступить? Ты же сам согласился ей помочь!.. А теперь…

– Ну вот, а говорил, что она не твоя подружка, – усмехнулся Борк. – Не нервничай, я просто шучу. Лучше правда сходил бы да утешил, раз все равно без дела стоишь. Того и гляди, весь корабль сыростью пропитается.


Немного подумав, я все-таки направился в кубрик. Но для начала сказал лохматому юмористу несколько теплых слов.


Тайра лежала плашмя, накрыв голову подушкой, ее плечи сотрясались от мучительных рыданий. Можно сколько угодно бодриться, оттягивая неизбежное, но когда оно все-таки случается, сдерживаться больше нет никакой возможности. Все мечты и надежды женщины пошли прахом, осознал я, осторожно присаживаясь рядом.


– Ну-ну, – сказал я неловко и погладил Тайру по спине. – Все обойдется.


На миг женщина замерла, будто испугавшись моего прикосновения, а потом разрыдалась еще горше.


– У… уходи, – простонала она из-под подушки. – Уходи, прошу тебя…


Но я не ушел, хотя в первую секунду это и показалось мне самым правильным решением. Если Тайра хочет лежать здесь и плакать в полном одиночестве, то это, в конце концов, ее дело. Успокоится и перестанет, как тогда, на борту веганского грузовика. И все же что-то подсказывало мне, что теперь все иначе. И не только наши с ней отношения, ставшие в последнее время куда ближе, нет. Раньше Тайра могла утешаться скорой местью, а за ее спиной стояла вся мощь Республики, раньше она была сильной женщиной, попавшей в непростую ситуацию, но и только. А что теперь? Теперь у нее не осталось ничего и никого, она объявлена вне закона и не может вернуться домой. Бросить Тайру одну в ее горе показалось мне слишком жестоким.


Я не стал больше ничего говорить (ну что тут скажешь!), а только осторожно взял руку женщины в свою. Кожа Тайры была горячей, на ее ладони я успел заметить следы ногтей.


– Отстань, – возмутилась она, но как-то вяло. – Отцепись от меня, слышишь?


Я не ответил, но и пальцев женщины не отпустил. А она больше не протестовала, да и руку отнять не пыталась, а только лишь вздрагивала от рыданий, уткнувшись лицом в кровать. Я убрал подушку с ее затылка и принялся гладить по голове. Душу переполняла щемящая нежность.


Сколько это длилось – не знаю, но вдруг, проглотив очередной всхлип, Тайра резко подскочила на кровати, и в следующую секунду я уже обнимал ее, крепко прижавшуюся к моей груди.


Успокоилась женщина нескоро, и даже тогда еще долго продолжала шмыгать носом. Я терпеливо ждал, не представляя, что еще можно сделать, и глядя поверх черного затылка на странную зордскую картину, отнятую у Грогата и его бойцов. Тайра повесила ее над кроватью в первый же день нашего путешествия к Ангилье. Даже зная, что там изображено, я не мог разобрать ни единой детали. Наверное, нужно быть зордом, чтобы получать удовольствие от всей этой мешанины красок и ломаных линий.


Тайра особенно глубоко вздохнула, и скосив глаза вниз, я увидел, что веки женщины опущены. Утомленная горем и слезами, она заснула. Ну и хорошо. Поспать ей сейчас точно не повредит.


Очень медленно и очень осторожно, чтобы не разбудить, я опустил Тайру на койку, накрыл одеялом и вышел из кубрика, не забыв напоследок притушить свет.


Кажется, думал я, стоя у входа в капитанскую рубку и никак не решаясь войти, я сделал для женщины все, что мог. А вот сделал ли я достаточно – это уже совсем другой вопрос.


Глава 4. Выяснение отношений


Оставив за кормой Кер-5, мы с Борком снова, как когда-то давно, будто бы и вовсе в другой жизни взяли курс на Землю. И хотя казалось, что на этот раз нас уже ничто не сможет остановить, до точки перехода все еще оставалось целых восемь дней, так что я не спешил расслабляться. Галактика таит в себе миллионы смертельных опасностей, мало ли, что еще может произойти, особенно посреди набирающей обороты гражданской войны. Несколько раз датчики "Прескалисты" засекали впереди по курсу объекты, напоминающие формой зордские крейсера, но всякий раз это оказывались всего лишь их обгорелые и смятые взрывами остовы. Они медленно дрейфовали вдалеке, черные и безмолвные, и одним своим видом навевали мрачные мысли. Как же тонка та преграда, думал я не раз, которая отгораживает нас от гибельного холода космоса… Как, в сущности, беззащитны мы, плывущие по его бескрайним волнам…


С каждым новым спокойным днем перелета мое волнение только росло. Да, пока нам везет не встретить ни одного врага, но кто знает, долго ли продлится такая удача?


А вот Борк, снова оказавшись в родной стихии, заметно повеселел. Я давно не видел его настолько довольным. По-моему, еще там, на далеком Ефронесе, впервые увидев зеленые борта и плоскости "Сна Прескалисты", друг влюбился по уши. Корабль стал для него всем: домом, верным помощником, надеждой на лучшее и даже, наверное, живым существом. Вновь обретя совсем было потерянную "Преску", он радовался, будто ребенок, хоть и старался этого не показывать. Может быть, именно желание еще раз испытать ее в деле и стало для моргла последним аргументом, когда он согласился помочь Тайре и ее матери. А может быть, все дело в том, что об этом попросил его я?


Так это или нет, а отношения с фемократками в целом и семейством Джу в частности у Борка оставались довольно прохладными. Это сквозило в его совершенно, казалось бы, дружеском тоне, во взглядах, что он бросал на Тайру, когда та оказывалась в поле его зрения, в жестах…


Впрочем, женщина эти дни почти не выходила из кубрика, занятая своими мыслями. А когда мы все-таки пересекались за завтраком или в коридоре корабля, Тайра сразу же отводила глаза и в разговоры вступала очень неохотно. По-моему, ей все еще было стыдно за свою недавнюю слабость.


А еще с женщиной начало твориться что-то странное. Насыщенный оранжевый цвет ее кожи сменила сначала нездоровая желтизна, а потом и вовсе мучнистая бледность. Происходило это постепенно, а Тайра попадалась мне на глаза нечасто, так что я долго не мог понять, что же именно в ней изменилось, списывая замеченное то на вечернюю усталость, то на недостаток света. Борк всерьез взялся учить меня пилотированию, да и физические упражнения никто не отменял, и в кубрик я возвращался чаще всего уже за полночь. При тусклых дежурных лампах много не высмотришь.


Так могло бы продолжаться еще долго, но однажды перед сном я все-таки рассмотрел женщину при ярком освещении. И обомлел.


Мне как раз надо было заменить сгнившую гайку в креплении кровати, и я возился с инструментами, когда Тайра вернулась из гигиенического отсека.


– Ты что, заболела? – невольно вырвалось у меня при первом же взгляде на ее лицо.

– Нет, – отвечала Тайра неохотно, всем видом показывая, что собирается немедленно спрятаться под одеялом и не вылезать оттуда до утра.

– Ты же вся белая! – не отставал я. – С тобой точно что-то не так!

– Все со мной в порядке. Это естественный цвет.

– Ничего не понимаю…

– А что тут понимать? – буркнула женщина. – Мы – зорды – все такие.

– Но ты же была как мандарин!

– Как кто?

– Не "кто", а "что". Мандарин – это такой фрукт. Ну не важно… Ты была совершенно другого цвета, что случилось?

– Да ничего не случилось, – Тайра, чуть помешкав, сбросила обувь и юркнула в свою койку. – Просто у вас на корабле совсем нет шаа-водорослей. А я бы сейчас съела немного…


Видя, что я все еще не понимаю, да и отставать явно не собираюсь, женщина тяжело вздохнула и принялась объяснять.


Зорды рождаются на свет ярко-красными. В младенчестве их кожа совсем тонкая, и через нее просвечивают сосуды, да и сама система кровообращения у их новорожденных несколько иная. С земными детьми, в общем-то, ситуация похожа, однако зордские сохраняют красный оттенок куда дольше, иногда до десяти лет.


Тайра и сама не очень разбиралась в этом вопросе, я понял еще меньше, а потому всех причин такого положения вещей выяснить не удалось.


Так или иначе, объяснила мне женщина, со временем кожа зордов начинает бледнеть, и примерно к двенадцати-тринадцати годам принимает свой естественный оттенок: белый или чуть розоватый.


Такими их создали миллионы лет эволюции, и в древности, конечно, никто не мог себе представить, что здесь что-то не так. Но однажды цивилизация зордов достигла достаточно высокого уровня, чтобы перестать казнить ученых за колдовство. И тогда вдруг выяснилось, что свет родной звезды крайне губителен для жителей планеты Кер именно из-за белизны их кожи, чрезвычайно сильно подверженной солнечному излучению. Ультрафиолет бывает весьма опасен даже на Земле, а зорды и вовсе имели дело с красным гигантом.


Проблема была признана серьезной, к делу подключились лучшие умы. И наконец, после многих лет опытов было найдено по-настоящему действенное средство, куда более эффективное, чем предыдущие аналоги.


Шаа-водоросли, используемые до того только в качестве корма для скота, внезапно оказались очень полезным продуктом. Как выяснилось, при ежедневном употреблении в пищу они надежно пигментируют кожу зордов, защищая ее от воздействия ультрафиолетового излучения. Продолжительность жизни первых же подопытных выросла сразу на треть, и вскоре водоросли заняли почетное место на каждом столе. А со временем быть оранжевым стало попросту модно, и теперь даже на мирах с куда более ласковым светилом над головой, не несущим никакой ощутимой угрозы, зорды продолжают поддерживать привычный цвет кожи. Шаа-водоросли добавляют во все продукты в принципе, фермы по их выращиванию занимают миллионы гектаров, а противников такого подхода, продолжающих щеголять бледными, подавляющее большинство зордов считает в лучшем случае чудаками.


– Я взяла с собой в дорогу две банки водорослевого концентрата, – сказала Тайра со вздохом. – То есть, думала, что взяла. Похоже, перепутала с тушеным бово.

– Ну, здесь-то никакого солнечного излучения нет, – улыбнулся я. – Можно не бояться.

– Здесь – нет, – кивнула Тайра и отвернулась к стене.

– Послушай, – сказал я, догадавшись, к чему она клонит, – ты можешь оставаться на корабле, сколько захочешь. Тебя никто не гонит.

– А что потом? – спросила Тайра напряженно.

– Потом?..

– Именно. Не делай вид, будто не понимаешь. Ты летишь на Землю и уже скоро будешь дома, а куда деваться мне? Я все потеряла, понимаешь: друзей, мать, родину… У меня ничего нет, мне некуда возвращаться.

– Ты… ну, не знаю… могла бы где-нибудь осесть. Найти работу, устроиться получше. Начать жизнь заново…

– Прекрасный план, – сказала Тайра с неприкрытым сарказмом. – И как я только сама не додумалась?

– Ну так ведь это же разумно…

– О, Богиня, да я и сама понимаю, что разумно! Ты думаешь, от этого легче, что ли? У меня и денег-то нет, только на самое необходимое. И работать я не умею… Кому и где я буду нужна?

– Ну, скажем, денег я тебе дам, – сказал я, немного подумав. В голове вертелась какая-то мысль, но мне никак не удавалось ухватить ее за хвост. – Героям Республики сейчас неплохо платят, так что на первое время тебе хватит точно. А потом что-нибудь подвернется.

– Зачем тебе это? – спросила Тайра у стены. – Ты ничем мне не обязан.

– Считай это жестом доброй воли, только и всего, – пожал я плечами. – И к тому же… У нас на Земле все равно не используют кредиты. Точнее, используют, но не совсем такие. Половину суммы оставлю Борку, вторую – тебе. Хороший вариант, по-моему.

– Очень заманчиво, – сказала Тайра, переворачиваясь на спину. Но в голосе ее мне почудилась тревога. – Только… Скажи, ты что, всегда помогаешь тем, кто попал в беду?

– Ну… нет.

– Тогда почему ты помогаешь мне?


Вопрос поставил меня в тупик. До этого момента я даже не задумывался всерьез, почему решил выручить Тайру. Может, потому, что иначе не мог? Или оттого, что за последнее время она стала мне не совсем безразлична?


– Не знаю, – сказал я наконец, чувствуя, что пауза слишком затянулась. Женщина не сводила с меня внимательных глаз. – Просто помогаю и все. Просто захотел. Разве этого недостаточно?

– Чаще всего – нет, – произнесла Тайра медленно. – Должны быть другие причины.

– И какие же? – спросил я, уже понимая, что ничем хорошим этот разговор закончиться не может.

– Ты считаешь меня своим близким другом?

– Н-не знаю… Наверное, нет. А причем тут это?

– Ты не самое благородное существо в галактике, и близким другом меня не считаешь. Ты не мой подчиненный и ничем мне не обязан. Тогда, выходит, тебе от меня что-то надо, – принялась Тайра размышлять вслух.

– Да о чем ты вообще?..

– Денег и власти у меня нет, значит, продвинуть тебе по карьерной лестнице я никак не смогу, – продолжала женщина, будто не слыша. – И все равно ты помогаешь моей маме, а теперь говоришь, что отдашь мне целую гору кредитов, хотя мог бы положить их в любой банк под проценты. Этим ты, конечно, рассчитываешь заслужить мое расположение. Но если с меня нечего взять, выходит… Выходит, ты соблазняешь меня деньгами, чтобы потом трахнуть.


Если точнее, она подобрала куда более емкий термин. У меня от неожиданности даже гаечный ключ из руки выпал. А я уже и забыл, что вообще его брал…


– Интересное предположение, – опомнившись от удивления, процедил я. Уши горели огнем. – Очень интересное. Значит, мы теперь говорим начистоту, верно? Без экивоков и уверток?

– Да. Скажи все, что хотел.

– Ну, слушай, – согласился я, а потом обложил Тайру самой отборной матерщиной на четырех языках, включая ломаный зордский. Речь моя была настолько эмоциональной, что женщина даже с кровати вскочила.

– …а вообще-то, если бы ты не согласилась на этот вариант, – только под конец своего монолога удалось мне оформить вертевшуюся в голове смутную мысль, – я хотел позвать тебя с собой на Землю и помочь там обустроиться. Теперь бы ты легко сошла за одну из нас, если бы только захотела. Но если ты такого мнения обо мне, то и говорить не о чем. Решишь еще, чего доброго, что мне нужна инопланетная рабыня или типа того!

– Подожди, я…

– Высадишься где захочешь. Денег я тебе все равно дам, раз уж обещал. А дальше решай сама, как жить и что делать.

– Андрей, послу…

– Я все сказал.

– А я не все сказала! – крикнула Тайра и крепко ухватила меня за руку. Ее непривычно бледное лицо оказалось в каких-нибудь пятнадцати сантиметрах от моего. – Выслушай меня. Только ради Богини, спокойно!.. Пойми, я ведь очень хотела поверить, что ты не такой, как остальные мужланы… Правда, очень! Но тебе в самом деле не было никакого резона рисковать своей жизнью, чтобы мне помогать. Спасать маму, прикрывать перед адмиралом… Бескорыстно – так уж точно нет. Я не хотела думать о тебе плохо, я твердила себе, что ты – другой, гнала эти мысли, но они возвращались. Снова и снова, снова и снова. А когда ты предложил мне деньги… Прости, прости, пожалуйста. Теперь я вижу, что ошибалась, и мне очень стыдно. Ты и правда лучший муж… мужчина, которого я только встречала. Но подожди, не уходи!.. Скажи мне еще одну вещь.

– Это какую? – спросил я, даже не думая уходить. Слова Тайры были искренними, это я понял сразу. От обиды не осталось и следа, в груди стало тепло. Самый лучший…

– Я вот сейчас подумала… Извини, но у всего должна быть причина. Если ты не хочешь меня… ну… понимаешь… так может быть, я тебе… просто… нравлюсь?

– Да, – признался я на мгновение раньше, чем понял, что это действительно так. – Ты мне нравишься. Очень.


Женщина ненадолго прикрыла глаза, а когда открыла, я заметил в них непрошенную влагу. Самую малость.


– Какое счастье, – сказала она с облегчением. – Все разрешилось даже лучше, чем я смела мечтать.

– А что насчет тебя? Как ты… сама ко мне относишься? – спросил я неловко. Странно, ведь всего минуту назад я и подумать не мог, что до такого дойдет, а вот уже стою, жду ответа и волнуюсь, будто школьник на первом свидании!


Тайра взглянула на меня долгим взглядом, а потом молча щелкнула замками на своей дыхательной маске, и та повисла у нее на шее. Я решил, что понял намек, и вот уже моя собственная маска скользит вниз, а руки смыкаются на женской талии.


Мы целовались, пока хватало воздуха в легких – и еще немного дольше, распаляясь с каждой секундой. Все преграды пали, все разногласия остались в прошлом, и слова больше не имели значения. Теперь за нас говорили – и говорили куда красноречивее – наши собственные тела.


Опустились на пол мой флотский китель и ее пижамная рубашка, спикировала вниз торопливо сдернутая майка, с сухим треском разошлась молния на брюках, переступили через осевшие мягкой грудой штаны стройные белые ноги…


– Подчинись мне, ладно? – тихонько попросила Тайра, пока я, приглушив свет и заблокировав дверь, возился с крючками ее инопланетного бюстгальтера. Дыхание женщины было быстрым и поверхностным, спина горячей, а волосы дурманяще пахли уже знакомыми мне по шарлонтской оранжерее тропическими цветами. На гладкой шее сбоку, чуть выше цепочки амулета билась красноватая жилка. Я не удержался и легонько ее прижал, ощутив под пальцами частую пульсацию крови. – Понимаешь, я по-другому не умею…

– Хорошо, – сказал я, готовый уже на все, что угодно, лишь бы поскорее, и в следующую секунду проклятая застежка наконец-то поддалась.

– Тебе понравится, обещаю, – уверила меня Тайра, нетерпеливо избавляясь от последних предметов гардероба.


И не обманула.


Глава 5. Заповедная зона


Дурные предчувствия меня все-таки не подвели. На десятый день пути, когда мы почти уже покинули границы Республики, дорогу "Прескалисте" преградили силы врага.


Мы все были в рубке, когда это произошло. Борк рассеянно ковырял в зубах, я потягивал свой мясной коктейль, Тайра, устроившись на коробке из-под консервированных улиток, сочиняла послание матери. По пути мы планировали заглянуть на Коркус и заправиться, и женщина собиралась воспользоваться этой возможностью, чтобы отправить весточку Ивонне.


После памятного выяснения отношений, закончившегося близким контактом третьей степени, Тайра решила лететь со мной на Землю. Я, понятно, и не думал возражать, даже наоборот, хотя втайне и опасался, что на чужой планете, без знания земных реалий женщине придется нелегко. Конечно, я планировал подготовить Тайру к новой жизни по максимуму, и в первую очередь обучить языку, но времени на это у меня было не так уж много. Еще четыре дня, и корабль достигнет, наконец, расчетной точки для гиперпрыжка. А там, по заверениям Борка, останется уже совсем немного, часов восемь или около того. Ну, да ничего, справимся как-нибудь.


Моргл воспринял наш внезапный роман безо всякого удивления. Может, потому, что для него, наблюдающего со стороны, он вовсе не был внезапным? Борк даже расспрашивать меня ни о чем не стал. Впрочем, я не хотел плодить недомолвки и сам откровенно во всем признался. В конце концов, ничего плохого или постыдного, чтобы об этом молчать, мы с Тайрой не делали.


Выслушав мой рассказ, друг только похлопал меня одобрительно по колену и предложил сходить поесть. Видимо, морглы и романтика – вещи несовместимые.


Одним словом, на борту "Прески" установились тишь да гладь. Ни споров, ни ругани… даже как-то непривычно. По сути, единственной серьезной проблемой в те дни для нас был звук "ы". Воспроизвести его у Тайры, как она ни старалась, не выходило. Женщина злилась, не желая отступать, тренировалась дни напролет и даже пару раз будила меня ночью, когда ей казалось, что коварная "ы" наконец побеждена. Однако пока все было тщетно. Ну, да не большая, в общем-то, беда. Тайра все схватывала на лету, я по праву мог гордиться способной ученицей. Каждый вечер, перед тем, как ложиться спать, она повторяла изученные за день слова и фразы, и мне почти не приходилось ее поправлять.


Наш полет ничего не омрачало, так что в конце концов я начал верить, что все и в самом деле может обойтись благополучно.


И, конечно, стоило мне только расслабиться, как радары "Прескалисты" засекли впереди сигналы мятежных кораблей.


– Восемь, – сообщил Борк, откидываясь в кресле поудобнее. – Суда малого класса, вооружение наверняка никакое. Но если прижмут огнем сразу несколько – может кончиться нехорошо.

– Лучше, чтобы даже один не прижимал, – вставила Тайра. – Суда, может быть, и небольшие, но все равно крупнее вашего… то есть нашего.

– Размер не главное. Куда важнее – сколько у них артиллерии и какие двигатели.

– Если мужланы не успели все испортить, то с двигателями точно полный порядок.

– Ты же не на флоте служила. Откуда такая уверенность?

– Ну и что! Это все знают! Наши двигатели – одни из лучших в галактике!

– Мне кажется, или тебе просто обидно за соплеменников? – сказал я, невольно усмехаясь.

– Вот еще! – возмутилась Тайра, однако не очень искренне. Слова Борка ее все-таки задели.

– Ладно, давайте подлетим поближе и проверим, – сказал друг, запуская проверку оружейных систем. – Без боя они нас все равно не пропустят.


Космические расстояния огромны, обнаруженные на радаре корабли противника и нас разделяли десятки тысяч километров. Пока мы сближались, я успел помочь Тайре вытащить ее ящик в коридор. Любой незакрепленный предмет может оказаться смертельно опасен во время боя или погони, когда корабль закладывает виражи. Самой женщине тоже пришлось покинуть рубку.


– Андрей, – сказала она быстро, когда я уже собирался отправляться назад, – ты… Ты держись там, хорошо?

– Ну конечно, – отвечал я. – Нет проблем. Нам ведь с тобой еще нужно отработать предложение "мышь прогрызла дырку в сыре"!

– Начну прямо сейчас, – сказала Тайра с самым серьезным видом, хотя глаза ее смеялись.


Корабли мятежников пытались нас вызывать, но выходить на связь означало подписать себе смертный приговор. Наши лица знали, пожалуй, в обеих Республиках, ради такого случая зорды вполне могли подтянуть дополнительные силы. Борк отправил мятежникам текстовое сообщение с требованием пропустить, однако те пожелали для начала провести досмотр нашего судна. Их можно было понять. Кто знает, не работаем ли мы на фемократок! Моргл, ясное дело, отверг их предложение, и стычка стала неизбежной.


Среди канонерок и корветов врага затесалась даже одна наспех перевооруженная яхта. Дальние границы мятежного сектора охранялись из рук вон плохо.


Наше собственное судно по классу соответствовало тяжелому боевому катеру, не больше, но зато – морглианскому катеру. Первый же залп главного калибра снес хлипкие щиты воинственной яхты, пробил ее обшивку и разом отправил посудину если не на свалку, то уж на капитальный ремонт – точно. Выпущенные Борком торпеды миновали силовые поля двух других зордских кораблей, и вот уже в их подбрюшье вспыхивают огоньки разрывов. А ведь с точки зрения мятежников мы еще даже на дистанцию прицельной стрельбы не вышли!


Мне друг доверил кормовое орудие – отгонять опасно приблизившихся зордов. Кто-нибудь из них вполне мог додуматься пойти на таран. Однако пока стрелять было не в кого, и я просто наблюдал, как Борк в одиночку разносит противника. Щиты "Прески" легко выдерживали отдельные попадания, а взять наш корабль в клещи у мятежников не получалось. Моргл был опытным пилотом, еще до начала схватки он растянул и так не слишком плотный строй врага своими маневрами, и теперь носился на почти недосягаемой для их артиллерии дистанции, сам продолжая поливать корабли зордов огнем. Не прошло и полутора циклов, а три из восьми пограничников совершенно потеряли ход и остались далеко позади. Еще два корабля были тяжело повреждены и в битве почти не участвовали. Оставшиеся трое, правда, продолжали наседать, но по сравнению с раскладом на начало боя наше положение стало заметно лучше. Если и дальше так пойдет, решил я, то очень скоро мы оторвемся от настырных преследователей и покинем, наконец, территорию Риденвата. А дальше пусть себе воюют хоть до морковкина заговенья!


Не успел я об этом подумать, как слева от нас из глубин гиперпространства выпрыгнул самый огромный космический корабль, который я когда-либо видел с символами революционеров на бортах. Зорды все-таки вызвали подмогу.


– А вот это уже серьезно, – сказал Борк, бросив на нового врага всего один взгляд, и тут же принялся готовить "Прескалисту" к прыжку.

– Посудина же такая медленная, – заметил я с удивлением. Чего это другу в голову пришло? – И орудий не видать… Разве мы не можем от нее улететь?

– Не спорю, от дрономатки мы улетим, – буркнул моргл, закладывая очередную бочку. – А вот от ее детишек…

– Что еще за дрономатка?

– Худшее, с чем только можно столкнуться в космосе. Не считая флота Поработителя Миров, конечно.

– Значит, мы легко отделались? – попробовал я пошутить.

– Поработитель Миров жил еще при Праотце Моргле и был живой туманностью. А в остальном все так, – легко согласился Борк. – Только вот нам с тобой хватит сейчас и матки. Умеют же эти гассиярцы строить корабли…

– Да она еле плетется! Уменьшается с каждой секундой, – продолжал я недоумевать. – Что она вообще может нам сделать?

– Что может?.. Вообще-то она уже выпустила в нас половину своих дронов, Андрей! Ты что, не видишь?


Я присмотрелся повнимательнее, но все равно ничего не заметил. Какие еще дроны? Где? Мы уверенно отрываемся от преследования – это да, это я вижу. Матка становится все дальше и дальше, все меньше и меньше. Совсем скоро ее темно-синий, грубый, будто топором рубленный силуэт совсем скроется вдали. Стоп. Но разве только что она не была почти идеально круглой? И куда делась эмблема мятежников с ее правого борта? И откуда взялись эти черные, напоминающие полки этажерки грузовые платформы? Не может же быть, чтобы?..


– Так это все – дроны? – спросил я с ужасом. – Вся ее поверхность?

– Ага. – сказал Борк. – А теперь стреляй! Стреляй, пока не кончится боекомплект!

– К-куда стрелять? – не понял я.

– Да куда угодно! Не бойся, не промажешь! – заверил меня друг, и в следующее мгновение на нас опустилось циклопических размеров темное облако.


Я палил без остановки, и осколки пробивали в стае роящихся кругом дронов огромные бреши, но на смену павшим немедленно бросались новые. Щиты им были не помеха, они облепили корпус судна, орудия, сенсоры, камеры. На обзорном экране видно было лишь бесконечное мельтешение медузоподобных синих тел, выла тревога, сообщения о новых и новых повреждениях поступали ежесекундно. Поначалу совсем незначительные, они накапливались снежным комом. В нескольких местах толщина обшивки уменьшилась уже на треть, износ солнечных батарей составлял девяносто процентов, от генераторов щитов осталась едва ли половина, а радары исчезли в принципе. Страдали и орудия, но пока не очень сильно. Дроны попросту разбирали наш корабль на части. Разъедали корпус, отрывали манипуляторами кусочек за кусочком и куда-то уносили. Хорошо еще, что хотя бы зорды перестали вести по нам огонь. Должно быть, боялись навредить союзнику.


– Надеюсь, они не используют разрушенные корабли для производства новых дронов, – сказал я. – Не хочу, чтобы "Преска" стала материалом для их фабрик.

– Именно для этого они их и используют, – заверил меня Борк. – А иначе какой вообще смысл?


Утешил, ничего не скажешь.


– Долго там еще? – спросил я чуть погодя. – Совсем немного, и от нас не останется даже воспоминаний!

– Одна десятая цикла. Компьютер перегружен, да и место для прыжка не самое подходящее. Нужно рассчитать все варианты.

– Ну, тогда помолимся, чтобы у нас была эта одна десятая.


Конечно, разговор ничуть не мешал нам сокращать поголовье дронов на сотни, тысячи, а то и десятки тысяч. И все-таки их было слишком много, перебить всех не стоило и пытаться.


– Топливный отсек! – сообщил я, сверяясь с поступающими данными. – Урон пятьдесят процентов! Черт, уже пятьдесят три! Они хотят нас обездвижить!

– Вижу, – прорычал Борк. – Еще одна пятнадцатая цикла.


"Преска" мчалась сквозь пустоту космоса, тщетно пытаясь избавиться от наседающих дронов. И с каждой новой минутой от нее оставалось все меньше и меньше.


– Пятьдесят восемь, шестьдесят… – продолжал считать я. – По-моему, у нас нет времени. Придется прыгать наугад.

– Ну, не совсем наугад, расчет почти окончен, – поправил моргл. – Но это все равно слишком опасно. Может забросить куда угодно, даже на поверхность звезды. Как Брабаса тогда… Не думай, что мне все это нравится! Но у нас пока что есть шанс. Нет, нет, давай подождем еще.

– Что ж, тебе виднее, – сказал я хмуро и продолжил давить на гашетку. Счетчик снарядов вращался как бешеный. – Так, что там у нас… Шестьдесят шесть… Шестьде… О, уже семьдесят восемь! Еще чуть-чуть, дружище, и эти ребята будут у нас на борту. Не самая приятная компания, но если ты так хочешь…

– Я-то не хочу, а вот наш компьютер…

– Восемь четыре, восемьдесят семь… Девяносто!..

– Ладно, ладно, убедил, – тяжело вздохнул Борк, и в следующую секунду меня вжало в кресло. Самую малость не закончив расчет, мы все-таки нырнули в гиперпространство.


***


– Прекрасная планета, – сказал друг, оглядывая безжизненную синюю пустыню, тянущуюся до горизонта. – Очень живописно.

– Здесь, по крайней мере, нет меркаптановых морей, – оптимистично заметил я.

– Семьдесят пять процентов азота, остальное – кислород, – отключила газоанализатор Тайра. – Атмосфера пригодна для жизни. Гравитация чуть ниже корабельной, но вполне приемлемая. Радиация тоже в пределах нормы. Полный анализ проведем на поверхности.

– Ну вот, почти как на Земле. Грех жаловаться! – хмыкнул я. – Похоже, ребята, удача еще не совсем нас покинула.


"Прескалиста" выпрыгнула неизвестно где. От радаров не осталось и следа, компьютер барахлил, и определить, куда нас занесло, не представлялось возможным. Лететь наугад совершенно не хотелось, особенно с такими повреждениями, так что мы решили для начала высадиться на какой-нибудь подходящей планете и попробовать подлатать корабль. Борк в свое время успел обзавестись ремонтным дроидом и теперь собирался проверить его в деле.


Газовый гигант по понятным причинам был отвергнут сразу же, а на выглядевшем вполне пристойно ядовито-зеленом мирке мы по ошибке чуть не сели в покрытое пленкой море меркаптана. К счастью, оно вспыхнуло от пламени корабельных дюз до того, как мы окончательно спустились. И к счастью, легковоспламеняющимися оказались только нижние слои атмосферы. Даже через несколько часов, уже прилично от нее отдалившись, мы видели, как полыхает негостеприимная планета. Зато третий вариант оказался лучше не придумаешь. И хорошо, потому что больше в этой системе высадиться было просто некуда.


– Да, кстати, – сказала Тайра, когда мы, надев от греха подальше скафандры, спускались по трапу, – по-моему, у меня все-таки получилось. Вот, послушай. Мэшь прогрэйзла дэырку в с-с-сыре! Ну, как?

– Молодец! – рассмеялся я, только сейчас вспомнив о своем шуточном задании. – Очень хорошо.


А потом, когда мы бродили вокруг корабля, отрывая от обшивки не переживших прыжок дронов, из песка напротив входного шлюза выполз вдруг металлический жук размером с тазик. Весь ржавый и хромой на две лапы, он попытался было вскарабкаться на корабль, но тут же упал на спину и не смог перевернуться.


– Нарушители… – проскрежетал он на межгалактическом, когда мы приблизились. – Требую покинуть планету… В противном случае… трр… вы будете наказаны по всей… по всей строгости закона.... Высадка на мир-заповедник запрещена. Время реакции вышло… Вызываю патруль… Вызываю патруль… Вызываю патруль…

– Кажется, мы по уши в дерьме, – сказал Борк задумчиво. И с ним трудно было не согласиться.


Глава 6. Закатное море


Патруля мы так и не дождались. Как видно, хозяева механического стража расторопностью не отличались. Или, что куда вероятнее, давно покинули планету, забыв своего робота здесь.


Несколько томительных часов мы провели на корабле, напряженные и в любую минуту готовые к взлету. А потом снова выбрались наружу. Робожук все так же усердно сучил лапами, стараясь перевернуться, но хотя бы грозить нам карами перестал. Меланхолично катящий за Борком следом ремонтный дроид обвил его щупальцем и спрятал в гигантский короб на спине. Не иначе, для последующей разборки на детали.


Нам сейчас и правда бы не помешали любые запчасти, а потому мы долго еще продолжали отрывать вгрызшихся в обшивку судна гассиярских дронов, собирая их в одну большую кучу. Чтобы покинуть систему, "Преске" требовались радары, хотя бы самые примитивные, иначе мы рисковали никогда не найти путь в обжитой сектор галактики. Кто знает, сколько парсеков до ближайшего населенного мира и в какой стороне он находится! Но отремонтировать корабль самостоятельно не смог бы даже опытный Борк, что уж говорить о нас с Тайрой. Вся надежда оставалась на дроида.


Ремонтник исследовал "Прескалисту" весь остаток здешнего длинного дня и большую часть ночи. Только под утро он вернулся на судно с докладом. Впрочем, нам от волнения все равно было не до сна. Борк, например, и вовсе каждые несколько минут выглядывал в шлюз, проверяя, как там идут дела у его робота.


"Полный ремонт невозможен, – высветилось на маленьком дисплее, вмонтированном в голову дроида. – Имеющихся материалов недостаточно."

– Это и так понятно, – вздохнул Борк. В пылу битвы ему было не до того, но сейчас я отчетливо видел, как он переживает за любимый корабль. – Пока хватит и частичного.

"Уточните область ремонта."

– Радары и обшивка двигательного отсека!

"Вычисляю. Ждите. Ждите. Ждите. Вычисление окончено. Вариант: демонтаж орудий – 100%, восстановление радаров – 52%, восстановление обшивки – 16%. Расчетное время работы – 158 циклов. Приступить к восстановлению? Произвести другой расчет?"

– Приступить! – с явным облегчением в голосе скомандовал моргл. Сейчас он был не в том положении, чтобы жалеть о пушках.


У меня тоже отлегло от сердца. Все могло закончиться намного хуже. Конечно, ремонт займет десять земных суток, но это такая ерунда по сравнению с перспективой остаться здесь навечно, что и говорить не о чем.


– Я пойду подежурю, а вы отдыхайте, – поднялась на ноги Тайра. Она не хуже нас понимала всю серьезность ситуации. – В этих песках может обитать кто угодно.

– Правильно, – сказал я, живо представив себе вылезающего рядом с нашим дроидом шаи-хулуда. – Будем сторожить по очереди. Цикла по три, думаю.

– Согласен. Да, кстати, возьми с собой передатчик, в случае чего сразу подашь сигнал, – добавил Борк.


Тайра кивнула и следом за роботом ушла в красную ночь. Хотя во взятых пробах воздуха и почвы ничего потенциально опасного мы не обнаружили, скафандр женщина снимать не решилась. Ну и правильно, осторожность не повредит.


Некоторое время я еще мог следить по чудом пережившей натиск дронов камере, как Тайра карабкается на плоскость корабля, а потом в кадре снова остались лишь песок и багровые луны неизвестной планеты. Снаружи донесся гул лазерного резака, и я выключил экран. Энергию стоило поберечь.


Моя вахта была последней, так что я сумел как следует выспаться. А когда выбрался, наконец, наружу, то увидел, что дроид успел развить немалую активность: от плазменных пушек осталась в лучшем случае четверть, а корпус "Прески" теперь украшала солидных размеров заплата. Гора дронов тоже как будто бы стала меньше, но сказать наверняка было сложно.


– Хорошо работает, – заметил я, глядя, как механический мастер волочит по песку какую-то дискообразную железяку. Только по не до конца оттертой ржавчине удалось узнать в ней давешнего жука-стража.

– Новая модель. Не успел еще вирусов нахватать, – сдержанно отвечал Борк, но было видно, что он тоже доволен. – Я иду спать, а ты смотри в оба. Вон там, на западе два раза появлялось какое-то облако. Не то пыль, не то дым.

– Думаешь, это могут быть разумные существа?

– Не знаю. С орбиты мы кроме песка ничего не видели, но у нас ведь и камер почти не осталось. Может, конечно, просто ветер разгулялся, однако… Понимаешь, не идет у меня из головы патруль этот, про который робот говорил. Мы сейчас на чужой территории, и то, что за нами пока никто не прилетел, не означает, что можно ни о чем не волноваться. Скорее, даже наоборот. В общем, будь бдителен.


Сказав это, моргл ушел на корабль. А я, обеспокоенный его словами, долго еще вглядывался в даль. Не покажется ли снова на горизонте подозрительное облако?


Но время шло, все было в порядке, и я понемногу успокоился. Может быть, действительно ветер?..


К тому времени, как меня пришла менять отдохнувшая Тайра, дроид успел приварить свою поделку из бывшего песчаного робота к "Преске". Раньше на этом месте располагался один из корабельных радаров, и смысл действий ремонтника был очевиден.


– За время моего дежурства происшествий не случилось, – доложил я Тайре шутливо, но сразу же покидать пост не стал. На корабле у нас редко получалось остаться одним и спокойно поговорить, такой удачей стоило воспользоваться.


Яркое голубое солнце стояло прямо над головами, однако в пустыне было совсем не жарко. За три цикла я сделал всего пару глотков воды. Ветер ненадолго стих, чистое небо казалось бездонным. Мы неторопливо прогуливались вокруг корабля, болтая о всякой всячине, и синий песок шуршал под ботинками наших скафандров.


Опасность первой заметила Тайра. Далеко на западе возникло вдруг и быстро закрыло половину неба облако пыли. А вскоре, не успели мы еще загнать тихохода-дроида на борт, поднявшийся ветер донес до наших ушей все нарастающий шум. Будто бы где-то шла гроза, били барабаны, или… Или топали тысячи ног.


***


– Надо было повременить и не демонтировать орудия, – сказала Тайра. Борк только что-то прорычал. В левой лапе у него была силовая сабля, в правой кошмарных размеров бластер, за спиной – два гранатомета. Если дойдет до драки, моргл намеревался дорого продать свою жизнь. Сама Тайра как оснастилась на дежурство длинной лазерной винтовкой, так с ней и не расставалась. У меня тоже была пушка, однако вытаскивать ее из кобуры я не спешил. Быть может, это просто стадо каких-нибудь местных коров, подгоняемое пастухом. Что он подумает, увидев нас, ощетинившихся стволами? А если даже не стадо, если это кто-то враждебный, стоит ли сразу хвататься за оружие? Не лучше ли для начала во всем разобраться?


Убрав трап, мы стояли по обе стороны открытого настежь шлюза, и ждали. Синяя пыль заволокла, казалось, весь мир, резко потемнело, видимость упала почти до ноля. И все же то здесь, то там можно было различить массивные тени, мелькающие в сумраке. Гул все нарастал, теперь уже легко можно было различить, что его действительно производят бегущие ноги (лапы, копыта?). Вместе с топотом на нас накатывалась целая лавина звуков. Кто-то вопил, хрипел, завывал, мне послышался даже обрывок песни на неизвестном языке.


А потом вдруг шум почти стих, но только почти. Какие бы существа не жили в этой пустыне, сейчас они окружили "Преску" со всех сторон и тяжело дышали, неразличимые в поднятой ими туче пыли.


– Эй, кто вы такие? – крикнул Борк во все горло, выглядывая в открытый шлюз. – И что вам тут надо?


Спрашивал он на межгалактическом, и я не очень рассчитывал, что моргл дождется внятного ответа. Если даже здешние жители разумны, они могут не знать языков кроме родного. Да и о чем, собственно, можно разговаривать с чужаком, бесцеремонно высадившимся на твоей планете?


И все же Борку ответили.


– Убирайся прочь с наших земель! – прокричал грубый голос с ужасным акцентом. – Иначе плохо будет!

– Покажись сначала! Хочу видеть, с кем разговариваю!


Пыль почти улеглась, но разобрать, что за существа нас обступили, я пока не мог. Ясно было одно – они гораздо крупнее человека и их чертовски много. Слишком много для нас троих. А затем пелена наконец рассеялась и вперед выступил предводитель пустынников.


В первое мгновение мне показалось, что он оседлал коня, но почти тут же стало ясно, что куда уместнее будет сравнить существо с кентавром. Приплюснутая сверху шипастая синяя голова сидела на широких, бугристых от мускулов плечах. Торс создания, перечеркнутый крест-накрест кожаными ремнями, привел бы в восторг опытного культуриста. Ниже его почти человеческое тело становилось куда больше похожим на лошадиное. Если предположить, конечно, что существуют лошади с шестью когтистыми лапами, змеиным хвостом и наростами на спине. В руках (в верхней их паре) местный житель держал немалых размеров топор на длинной рукояти. Нижней парой конечностей он жестикулировал так, что мог бы посрамить любого моргла.


– Вот он я! – прокричал инопланетянин, потрясая над головой топором. Разбирать его полную архаизмов речь с моим знанием языка было нелегко, но общий смысл я все-таки понимал. – Никто не скажет, что Рамерих, вождь свободного народа убоялся жалких чужиков!


За спиной вождя взметнулись в небо копья и мечи, воздух сотряс боевой клич. Свободный народ явно был настроен решительно. Теперь я видел, что их здесь собралось несколько тысяч. Все с оружием, все злые как черти, они готовы были броситься на штурм по одному знаку своего вождя.


– А вот он я! – не ударил в грязь лицом моргл. Он вышел из укрытия и встретился глазами с Рамерихом. – Никто не скажет, что Борк, сын Драга, капитан "Сна Прескалисты" испугался каких-то дикарей!

– Ты что делаешь, это же опасно, – зашипела Тайра, но друг и ухом не повел.

– Это наши земли! – провозгласил Рамерих. Ветер трепал его редкие белые волосы. – Мы не потерпим на них ноги чужика! Улетайте сей же час!

– Как только все исправим, так сразу же улетим, – отвечал Борк мрачно.


Толпа загудела. Слова моргла не нашли среди них понимания.


– Нет! Сейчас! – отбрил вождь.

– Мы не хотим вам зла! – вмешался я. Переговоры все равно зашли в тупик, хуже точно не будет. – Мы попали в беду, нам нужна помощь!


Тайра, заметил я краем глаза, целится в Рамериха. Она-то точно не собиралась разговаривать с аборигенами, большинство из которых, к тому же, совершенно явно были мужланами.


– Не уйдете добром – сломаем вашу небесную повозку! – вождь, очевидно, не любил отступать от сказанного.

– Ничего у вас не выйдет, – отвечал я решительно. – Наша небесная повозка куда крепче, чем вы думаете. Ваши клинки не смогут причинить ей вреда.

– Глупый чужик! У нас есть оружие Небесных Скитальцев! – свирепо крикнул Рамерих.


По взмаху его руки из толпы выехали десятка два крупных инопланетян. Они катили огромную телегу, а на ней…


– Храни нас Богиня! Это же рельсотрон! – пораженно воскликнула Тайра.


Я никогда раньше не видел подобного устройства, но познаний в научной фантастике вполне хватило, чтобы представить себе снаряды, прилетающие нам в борт на гиперзвуковой скорости. И судя по сурово сошедшимся бровям моргла, мое представление о работе электромагнитной пушки было верным.


– Мы победили Небесных Скитальцев, мы забрали их оружие, а теперь и с вами разберемся, если понадобится! – пообещал Рамерих. – Убирайтесь прочь!

– Сейчас я убью эту скотину, – как-то очень буднично сказал Борк.

– Мы бы и рады улететь! – крикнул я в отчаянии. Дело принимало нешуточный оборот. – Но не можем! Дайте нам время или помогите! Мы… Послушайте, мы же ваши гости! Разве у вас не чтут законов гостеприимства?

– Гости не заявляются без спроса! Гости не приносят с собой смерть! – отвечал Рамерих, но в его голосе мне почудился отзвук сомнения.

– Мы не знали, что этот мир обитаем! Мы не хотели и не хотим вам зла! Нам не нужна ваша земля, – ухватился я за последнюю соломинку. Борк хотел было что-то произнести, но в последнюю секунду передумал.

– Продолжай, – сказала Тайра отрывисто. Теперь она целилась в генераторы рельсотрона. – Богиня свидетельница, он начал колебаться.

– Сложите оружие и выходите к нам, – произнес Рамерих после долгого молчания. – Тогда мы признаем, что вы говорите искренне. Только трусы прячутся за стенами из железа, храбрецы встречают свою судьбу лицом к лицу!

– Нет, – заговорил вдруг Борк. – Так не пойдет. Только ты и я. Одни. Мы не можем верить тем, кто приводит целую армию против троих. Если тебя это не устраивает, вождь свободного народа, то мы дадим бой, и тогда, обещаю, многие из вас не увидят нового рассвета! Ну, что скажешь?


Толпа воинственно зашумела, но стоило Рамериху поднять руку, как ропот сразу же стих.


– Будет иначе. Я приду сюда вновь через два шу и приведу сыновей. Мы будем говорить. Трое с тремя.

– Согласен, – сказал Борк не раздумывая. Спорить дальше смысла не имело.


Рамерих чуть склонил тяжелую голову, а потом отдал какой-то приказ, и уже через несколько минут о нашествии дикарей напоминали только тысячи следов на синем песке да тучи пыли, поднятые убежавшим назад в пустыню племенем.


– Предстоят такие важные переговоры, а мне даже переодеться не во что, – первым нарушил я повисшую тишину.

– С такой кривой рожей хоть во что переодевайся, – отвечал Борк радостно.

– Иди ты в жопу.

– Сам иди.

– Какие же вы все-таки… Одно слово – мужланы…


***


Чем глубже мы спускались вниз, тем ярче мерцал красный, рассеянный в воздухе свет. Фонарики мы выключили почти полцикла назад. С потолка пещеры срывались временами тяжелые капли, под ногами тонкой струйкой бежала вода. За тысячи, а то и миллионы лет она промыла себе в каменном полу узкую канавку. Тесный поначалу, у самой поверхности земли проход давно расширился, мы больше не цепляли локтями стены. Потолок был едва различим в красном сумраке где-то очень высоко над головами. То и дело мимо нас проползали какие-то белесые гусеницы, шуршали по стенам лапки мерзкого вида мокриц. Воздух пещеры был затхлым, но все еще пригодным для дыхания. Где-то там, далеко внизу ждал нас Великий Червь.


Разговор с Рамерихом и его сыновьями был нелегким и затянулся на несколько часов. Мы многое узнали. Оказалось, что клиссы – так называли себя жители планеты Реенгаза – семьдесят лун назад восстали против коварных захватчиков, Небесных Скитальцев. Пока большая часть угнетателей, присвоивших себе их вольную планету, куда-то улетели, они напали на оставшихся, одолели их в бою и взяли много пленных. Среди них были медики, ученые, механики, инженеры – одним словом, гражданские специалисты. Сражение, по большому счету, дали одни только военные, и вот из них не выжил никто. Клиссам досталось все: склады с оружием и припасами, топливо, жилые модули пришельцев, техника…


Рамерих в конце концов согласился не мешать и даже обещал выдать нам инструменты и опытных помощников, но только при одном условии. За это мы должны были спуститься к Корням Мира, в пещеру Великого Червя и рассказать ему о тех бедствиях, что терпят клиссы.


Самая большая ценность в пустыне, объяснил нам вождь – это запас воды. И если раньше бассейны пещерных селений клиссов были полны до краев, то теперь от запасов живительной влаги остались лишь жалкие крохи. Стотысячное племя уже несколько лет подряд вынуждено на всем экономить, урожаи грибов и съедобного мха с каждым годом уменьшаются, поголовье скота падает, дети часто болеют. Еще немного, и их ждет голод.


Испокон веков питавшие их резервуары подземные реки почти иссякли, а где искать новые источники – клиссы не знали. Не могли им помочь и пленные: по глупой случайности единственный среди них гидролог погиб во время битвы. Оставалось последнее средство – воззвать к милости богов.


Великий Червь, как нетрудно догадаться, как раз и был богом, сошедшим некогда с небес и поселившимся в недрах гигантского подземного лабиринта. Клиссы много раз приносили богатые дары ко входу в его жилище, чтобы он вернул им воду, но Червь, как видно, спал и не слышал их мольб.


Ворота в пещеру божества были слишком узкими, громоздкие клиссы не могли в них протиснуться, а Скитальцам они не доверяли. Те не раз предлагали расширить проход с помощью взрывчатки, но виданное ли дело – тревожить камни священного храма! И уж тем более глупо отправлять с просьбой к богу вчерашних врагов. Кто их знает, что они могут наплести Великому! Мы-то, по крайней мере, не посягали на их земли…


Клиссы подробно объяснили нам, где поворачивать и каких коридоров избегать и даже выдали карту, так что шли мы довольно уверенно. Впрочем, наличие карты ничуть не мешало Борку рисовать на стенах путеводные знаки. Я же, в свою очередь, настоял, чтобы нам позволили приготовиться как следует и взять с собой побольше припасов, хотя Рамерих и убеждал, что путь совершенно безопасен и занимает не больше одного шу. Может, конечно, все так и есть, вот только один мой знакомый грибник умудрился однажды потеряться в километре от собственного дома, два дня плутал по лесу и чуть не умер от обезвоживания. Осторожность никогда не помешает. Тем более, что скафандры отстоять так и не удалось, и теперь мы каждую минуту рисковали подцепить какую-нибудь неизвестную заразу.


Интересно, думал я, шагая в хвосте колонны, кто и когда пробил все эти тоннели? И откуда бы клиссам так хорошо знать лабиринт подземных ходов, если никто из них здесь раньше не бывал? Сплошные загадки!


А еще мне было интересно, что же мы найдем там, внизу, когда пройдем весь путь до конца. Давно заброшенный дикарский храм, скелет какого-нибудь древнего чудовища, принятого клиссами за бога, или просто груду камней, преграждающую проход? Ах, да, и что потом говорить Рамериху? В Великого Червя мне, естественно, совсем не верилось.


Мы шли и шли. Свет разгорался все ярче, испускавшие его хрупкие грибы росли чем глубже, тем гуще. На последнем отрезке пути они покрывали ковром даже русло реки, и вода у нас под ногами мерцала красным. Когда мы только спускались в лабиринт, я здорово замерз, но здесь, глубоко под землей было до одури жарко. Пот катился по спине и разъедал глаза, я ощущал себя будто в парной.


Разговоры как-то сами собой смолкли. Борк плелся, опустив голову, и был мрачнее тучи. Тайра шептала что-то на зордском. По-моему, это была молитва. А я в какой-то момент вдруг осознал, что боюсь до чертиков и очень хочу побежать назад, наверх, к свету и свежему воздуху. Удержаться от этого поступка оказалось нелегко.


Каждый новый шаг давался мне все тяжелее, рюкзак ужасно давил на плечи. Я брел как в тумане, ноги налились свинцом, не хватало дыхания. Воздух касался густым, будто кисель. До цели оставалось совсем чуть-чуть, но лабиринт словно бы не хотел пускать нас дальше. Из последних сил я протянул руку и крепко сжал ладонь Тайры. Женщина чуть не подпрыгнула от неожиданности, а потом облегченно рассмеялась.


– Ох, Андрей, ну ты меня и напугал!


И сразу же пропала гнетущая тяжесть, а тело вновь наполнилось силой. Даже дышать как будто стало легче. Мы ведь и прошагали-то, прикинул я быстро, каких-нибудь пять-семь километров, не больше, не встретив по пути никаких трудностей. Откуда бы взяться этой дикой усталости, этому непонятному страху? Да, жарко, да, душно, но все это можно вытерпеть. Конец пути уже совсем близок! Я тоже засмеялся и отчего-то долго не мог остановиться. Глядя на нас, хохочущих, как два идиота, повеселел и Борк. За последний поворот мы выходили в приподнятом настроении.


В лицо внезапно дохнуло свежестью, и перед нашими глазами открылась пещера каких-то совершенно непредставимых размеров. Самая ближняя от нас стена едва угадывалась вдали, о наличии остальных можно было только догадываться. А еще все это гигантское помещение было затоплено. Наш путь к Корням Мира завершился на высоком обрывистом берегу.


Красные в свете грибов волны медленно накатывались, облизывали камень утеса и вновь отступали. Словно море на закате, подумал я, зачарованный величественным зрелищем.


А потом вода вдруг забурлила, вспенилась, и не успели мы глазом моргнуть, как со дна водоема, поднимая огромные волны, всплыло гигантское существо, действительно заслуживающее эпитета Великий.


Но только не Червь. Дракон.


Глава 7. Цвет музыки


Я отпрянул назад, не удержал равновесие и упал. А прежде, чем успел снова подняться, дракон заговорил. Его угольно-черная кожа влажно блестела, с длинных усов стекала вода, рога, казалось, подпирали свод пещеры, а четыре желтых глаза горели, будто фонари. В клыкастой пасти извивался длинный раздвоенный язык. Крыльев у дракона не было, зато по обеим сторонам могучей шеи я заметил жаберные щели.


– Вы пришли, – сказал он необычайно низким голосом, и гулкое эхо повторило его слова. – Но вы не те, кого я ждал.

– Надо бежать, – прохрипел Борк, но не сдвинулся с места. Меня тоже сковала какая-то неведомая сила, даже разогнуться до конца не получалась. Судя по напряженному лицу Тайры, она испытывала нечто похожее.

– Вы не из этого мира, но вы посланы моими детьми, и я хочу знать, зачем, – продолжал Великий Червь. Никем иным это колоссальное существо быть просто не могло, и я поймал себя на том, что почти поверил в его божественную сущность. – С каким посланием отправили вас ан-шеолад-и-крипатон-меркантиоран?

– Теперь… они… зовут себя клиссами, – с трудом проговорила Тайра. Она все еще не оставляла попыток получить контроль над своим телом.

– Значит, клиссы, – произнес Червь ровно. – Да, да, верно. Мир меняется, старые языки остаются в прошлом, им на смену приходят другие. Клиссы… Да будет так.


Я не сразу понял, что дракон говорит на русском, притом без малейшего акцента. Но как его умудряются понимать остальные? Неужели каждый из нас сейчас слышит родную речь? Впрочем, подумать об этом я мог и потом, когда мы все выберемся отсюда. Если выберемся…


– Клиссы в беде, – сказал я быстро. Пока чудовище готово слушать, оно не нападет. Значит, нужно занять его разговором. – Их подземные источники пересохли, и скоро им будет нечего пить.

– Им грозят захватчики, – продолжил Борк, стоило мне только замолчать. Думаю, он пришел к тем же выводам, что и я. – Небесные Скитальцы желают забрать планету клиссов себе. Они просят твоей помощи.

– Вот оно как, – сказал Червь неторопливо и обвел нас взглядом ярких глаз. – Да, я читаю в ваших сердцах, и вижу, что это правда. Теперь вы должны рассказать мне все, что знаете. О мире снаружи и о тех, кто его населяет, о событиях, неведомых мне и о себе самих. Я так долго ни с кем не разговаривал, я хочу слышать живые голоса, как это было когда-то давно, когда мои дети еще не звались клиссами. Но сначала нам нужно познакомиться. Знайте же, пришельцы, что мое имя Матар. Это значит Сирота, ибо нет и не было у меня ни матери, ни отца. Назовитесь и вы, ведь мне не нравится входить в чужой разум без приглашения.


Я снова почувствовал себя свободным. Руки и ноги опять слушались, а выход из пещеры был всего в нескольких шагах, вот только бежать больше не хотелось. Страх исчез, как не бывало, осталось лишь невольное почтение, вызванное размерами чудовища. Мне о многом вдруг захотелось спросить, но Матар ждал, как-то очень по-человечески сложив на груди лапы с длинными когтистыми пальцами, и я предпочел не испытывать его терпение. Сейчас мы были во власти дракона и на его территории. Не оставалось ничего, кроме как покориться.


– Меня зовут Андрей, – сказал я наконец.

– Я Борк, сын Драга, – сразу же подхватил моргл. Втайне от клиссов он прихватил с собой оружие, но применять его сейчас было бы форменным безумием, и Борк это знал.


Последней, с большим сомнением в голосе представилась Тайра. Она очень не любила подчиняться чужой воле, а Матар не оставил нам другого выхода, кроме как исполнять его желания. Впрочем, и на том спасибо, что хотя бы не убил! Вообще дракон казался настроенным довольно миролюбиво, так что, решил я, опасаться прямо сейчас, вроде бы, нечего.


Чтобы немного подбодрить Тайру, я взял ее за руку.


– Только не делай глупостей, 7143…


Женщина ничего не сказала, но сжала мои пальцы в ответ. А в глазах ее я заметил удивление. Едва ли Тайра ожидала, что я выучил ее личный номер наизусть.


– Теперь, когда мы знакомы, – произнес Матар, – поведайте же мне о том, что сейчас творится на поверхности планеты. Нет, лучше начните со своих историй. Долгие годы одиночества и скуки заставили меня ненавидеть безмолвие. Говорите, я хочу знать все!


Возразить ему никто не посмел. Заговорить – тоже.


Я отлично понимал, что выбора у нас нет и хотел начать первым, но, как ни старался, не смог выдавить ни звука. Мысли путались, язык отказывался ворочаться во рту. Дракон был слишком… да, слишком велик и невероятен, чтобы вот так запросто приняться рассказывать ему обо всех наших похождениях. Для него они, должно быть – возня жалких букашек, не заслуживающая внимания. Захочет ли он вообще меня слушать, или перебьет на первой же фразе? Матар, конечно, сам этого пожелал, и все же… Я не знал, что делать, и только беспомощно открывал и закрывал рот.


Тут, к счастью, слово взял Борк. Быть может, драконья магия действовала на него иначе, а может, он просто лучше контролировал собственный разум, не знаю. Так или иначе, голос моргла звучал почти спокойно. Он рассказал Матару о наших с ним совместных приключениях вплоть до встречи с лейтенантом Джу, и хотя друг никогда не отличался особенным многословием, его история получилась длинной. Затем эстафета перешла к Тайре.


Рассказ женщины вышел куда короче и печальнее, да и немудрено, ведь она говорила про разразившуюся в Риденвате гражданскую войну. На эмоциональном лице Тайры было написано, как же неприятно ей ворошить память, вспоминая о своих злоключениях, но деваться было некуда, и она это понимала. Не зная, чем еще ей помочь, я продолжал сжимать пальцы женщины в своих. Закончила Тайра на битве при дрономатке, оставив мне финал всей истории. К тому времени я уже взял себя в руки и придумал, о чем буду говорить.


Матар слушал нас не перебивая, а его желтые немигающие глаза смотрели, казалось, прямо в душу. Я бы ничуть не удивился, узнав, что это действительно так.


Но вот, наконец, рассказывать стало просто не о чем, и я еще раз, теперь уже куда подробнее объяснив дракону, с какой целью нас отправили клиссы, замолчал.


– Я услышал вас, – произнес Матар звучно. – Благодарю, что помогли развеять мою скуку. А теперь буду говорить я, и пусть все то, что кажется вам теперь загадочным и небывалым, получит объяснение. Начнем с того, что я не бог, и вам не нужно трепетать предо мной.


Как бы ни рокотал голос дракона, я все равно расслышал облегченный вздох Тайры. А потом и сам почувствовал себя куда комфортнее. Конечно, за последнее время я успел навидаться всякого, и удивить меня теперь было непросто. И все-таки встреча с потусторонним – это уже слишком.


– Я не знаю своих родителей, это так, – продолжал тем временем Матар. – Я вышел из яйца, кружащего по орбите остывшего мира, а потом долго скитался по космосу, питаясь энергией звезд, бродил по далеким отсюда планетам, путешествовал верхом на астероидах и всюду, всюду разыскивал родню. Но не находил ничего, кроме бесконечной войны, и никто в охваченной безумием вселенной не знал, какая раса произвела меня на свет. Должно быть, теперь я уже никогда не найду ответа на этот вопрос. Печально, однако что поделаешь, такова судьба. Мне не нравилась война, я искал хоть одно спокойное место, кружа по всей галактике, но не находил его. Минули тысячелетия, я вырос и обрел мудрость, прежде чем сумел, наконец, достичь границ своего родного мира и шагнуть в другой. Так я оказался здесь, на окраинах Млечного Пути, а потом и на этой уединенной планете. Я полюбил ее дикие просторы и остался здесь жить. Обитавшее в пустыне племя приняло меня за спустившегося с небес бога, и мне пришлось постараться, чтобы они прекратили ставить мне алтари. Знайте же, что те, кого сейчас называют клиссами, стали мне назваными детьми. Я помогал им и направлял их первые шаги, я видел юность их расы, ее расцвет и золотой век. Тогда к небу рвались вершины сияющих пирамид, об искусстве ан-шеолад знала вся галактика, а их великие ученые приходили ко мне со своими идеями, и мы спорили до хрипоты, изобретая новое и совершенствуя старое. В космосе вокруг Реенгазы кружили в ту пору десятки искусственных миров, а ее боевой флот мог отразить любую атаку врага. Тогда я был счастлив. И все же ничто не вечно в этом мире, и однажды века развития сменились эрой упадка. К тому времени я уже редко выбирался из своего убежища, возлюбив прохладу волн и сумрак. Те, кто хотел меня видеть, сами спускались ко мне.


Матар поднял лапу, и на кончиках его пальцев вспыхнул шар чистого света. Вспыхнул и поплыл вверх, озаряя пещеру. Точнее сказать – зал. Зал, размеров которого я не смог бы раньше представить даже в самых буйных фантазиях. Пожалуй, в нем поместилось бы три дворца Наместницы, и еще осталось место. К своему немалому удивлению я увидел, что каменные стены, там, где их не скрывают полчища грибов, изрезаны какими-то письменами. Когда на ровные строки символов падал свет, составляющие их линии наливались зеленым огнем. Даже потолок древнего зала был покрыт таинственными знаками.


А еще в моих ушах заиграла вдруг музыка. Торжественная и печальная, она поразительным образом гармонировала с разливающимся вокруг сиянием и даже сама по себе как будто переливалась яркими цветами. Я никогда не испытывал ничего подобного и не мог подобрать слов, чтобы описать охватившие меня чувства.


– Здесь записана история этого мира и многие великие открытия, совершенные его учеными, – провозгласил Матар. – Да и не только здесь. Те коридоры, которыми вы шли, также несут на своих стенах мудрость веков. Когда-то каждый ан-шеолад знал дорогу сюда наизусть, мог прийти ко мне и спросить совета. Я любил говорить с ними. Но шли годы, и отчего-то я начал чувствовать себя все хуже и хуже. Путались мысли, все труднее становилось держать глаза открытыми, не хотелось даже лишний раз шевелиться. Полученная от звезд энергия питала мое тело столько тысячелетий, что я попросту забыл про отдых. Мне нужно было всего лишь выспаться как следует, притом уже очень давно, теперь я это хорошо понимаю. А тогда я долго недоумевал, не в силах разобраться в себе самом, пока однажды не потерял вдруг сознание прямо во время ученой беседы. А когда очнулся, оказалось, что минуло девятьсот лет. Все вокруг покрывала нетронутая пыль, а стены моей обители поросли мхом и грибами. Предчувствуя недоброе, я поскорее выбрался наружу и горестно закричал, увидев, что сталось с планетой. Великие зеркальные пирамиды лежали в руинах, города моих возлюбленных ан-шеолад сотрясали междоусобные войны, а вокруг, куда ни глянь, полыхали леса и сады, что высаживали мы когда-то на отвоеванных у пустынь плодородных землях. Я долго не мог снова навести порядок, да и тот хрупкий мир, что был заключен после многовековой бойни, продержался всего несколько десятилетий. Война началась снова. И еще раз. И опять. Я пытался это предотвратить, однако не желал принуждать ан-шеолад мириться силой, а советов моих они больше не слушали. Они были на пике своего могущества, их сердца исполнились гордости и злобы. В конце концов я вновь ушел в свое подземное убежище, погрузился в воду и лежал здесь, всеми брошенный и несчастный, пока мои беспутные дети убивали друг друга. Ядерное, биологическое, пустотное оружие – они применили все, что могли, и только чудом не раскололи планету надвое. Война, конечно, шла и в космосе, и я даже отсюда чувствовал, как от залпов боевых кораблей пылает сама ткань мироздания. В гневе я запретил ан-шеолад появляться на глаза, пока они не образумятся, а те и сами не слишком к этому стремились. Шли века. Когда я вновь увидел одного из моих детей, это был гонимый обществом ученый, заново открывший электричество и приговоренный за это к смерти в пещере кровожадного демона. К тому времени обо мне ходили страшные легенды, а добраться до моего жилища, преодолев радиоактивные пустоши, мог либо безумец, либо смертник. Ученый прожил отпущенные ему годы здесь. Потом были воины в железных доспехах и с мечами, что явились по приказу своего сюзерена, жрецы темных культов, случайные путники… Я прогонял всех. А затем – будто время повернулось вспять – ко мне пришла толпа голых дикарей, забывших даже то, что такое огонь. Они считали меня могучим богом и просили моей помощи, и я дал им крохи того, что знал сам. Но память о прошлом все еще меня тяготила. Я не стал вести их к новой эре процветания. Я оставил своих ан-шеолад-и-крипатон-меркантиоран развиваться самостоятельно и заложил ворота в свое жилище, оставив лишь узкий проход. Я даже воздвиг ментальный барьер у входа в свою обитель. Я думал, что однажды, когда мои дети станут старше, они разберут камни и сами придут ко мне, не убоявшись ни гнева божества, ни мрака подземелий. Если не за помощью, то хотя бы из жажды знания, что свойственна пытливому уму. Очень жаль, что даже теперь, через десять тысяч лет они так и не отважились отбросить суеверия. И это перед лицом смерти… Вот и весь мой рассказ. Он мог бы быть куда длиннее, но я вижу, что вы и так утомлены. Сейчас я дам вам ответ и отпущу назад. Слушайте же: пусть клиссы придут ко мне. Я хочу сперва говорить с ними и читать в их сердцах, и тогда только решить, стоит ли им помогать. Они так долго жили во тьме невежества и злобы и все-таки сохранили память о дороге сюда. Быть может, для них не все еще потеряно. Скажите клиссам, что я буду их ждать. А вас, Андрей, Борк, сын Драга и Тайра – я награжу. Пусть и невольно, но вы все-таки помогаете моим детям, и может быть, кто знает, именно беседа с вами вновь повернет колесо их судьбы. Я никогда не был силен в предсказаниях, но сейчас вижу, что мои дары сослужат вам добрую службу и принесут исполнение желаний. Что ж, да будет так!


Матар повел колоссальной лапой, и откуда-то из дальнего угла зала, куда не достигал даже свет чудесного шара, вылетели и поплыли к выходу около трех десятков разнокалиберных ящиков темно-лоного цвета. В самом крупном из них мы втроем могли бы устроить чаепитие, самый маленький был размером с коробку от утюга.


– Не стоит, – сказал дракон, медленно погружаясь под воду, когда сначала Борк, а потом и мы с Тайрой начали его благодарить. – Клиссам эти вещи сейчас нужны меньше всего, а вам будут полезны. Ступайте с миром.


Мы еще какое-то время глядели, как уходят под воду кончики витых рогов, а затем, не сговариваясь, побежали назад, к свету голубого солнца Реенгазы.


За раздавшимся вширь выходом наружу нас уже ждала старушка "Преска", а так же ящики, Рамерих и его сыновья. Клиссы буквально сгорали от волнения и любопытства.


– Идите, – только и смог сказать я. Голова, казалось, сейчас взорвется от обилия информации, в ушах все еще звучала таинственная музыка. – Он вас зовет.

– Но будьте осторожны, – выдохнула Тайра. Ее мотало из стороны в сторону, и если бы я не обнимал ее за талию, она точно упала бы на молчаливого Борка. Да меня и самого пошатывало. – Там запросто можно сойти с ума…


Глава 8. В сезон сухих деревьев


Наш дроид и Небесные Скитальцы трудились не покладая рук, и "Преска" очень скоро перестала выглядеть руинами себя самой. Снова вся в шипах и лезвиях, блестящая от свежей краски и с полными баками она гордо возвышалась над головами клиссов.


Но главные изменения произошли все-таки внутри корабля, в его двигательном отсеке и электронной начинке.


Как выяснилось, Матар отдал нам древние технологии ан-шеолад, и это был действительно щедрый дар. Я мало что понимал в ракетостроении, но Борк и Скитальцы пришли в дикий восторг от содержимого ящиков. "Прескалиста" обзавелась новым оружием и двигателями, в том числе и прыжковым, в рубке стало заметно теснее от дополнительных экранов, кнопок и рычагов, а бортовой компьютер, по словам сияющего от гордости моргла, мог теперь работать на два порядка продуктивнее.


Чтобы избежать любого подвоха, друг сутками напролет пропадал в технических проходах корабля, где-то между переборками, и контролировал действия Скитальцев. Но те и без него работали на совесть.


Когда Рамерих вернулся из лабиринта, он немедленно приказал отпустить пленников. Так пожелал Матар, а перечить ему в здравом уме не стал бы никто. Освобожденные Скитальцы охотно согласились помочь нам восстановить корабль, да и неудивительно. Иной возможности покинуть Реенгазу у них просто не было.


Высокие и зеленые, они больше всего напоминали мне классических рептилоидов из статеек земных псевдоученых и других фриков. Впрочем, расскажи мне кто-нибудь раньше о говорящих собаках, оранжевых людях или тысячелетних драконах, питающихся светом звезд, и я бы только у виска покрутил. Может, и правда нет дыма без огня? Я долго сомневался, стоит ли поднимать эту тему, но все-таки не утерпел и спросил у бывших пленных, нет ли у их расы интересов в системе Солар. Те не смогли даже примерно представить, где это и зачем им такая дикая глушь, и я успокоился.


Ремонт занял восемнадцать дней, летные испытания – еще четыре. За это время мы с Тайрой успели освоить грамматику и основы орфографии, выучить спряжения и перешли к изучению истории. На этом я решил пока закончить, чтобы не перегружать Джу знаниями. На первое время ей должно было хватить с запасом.


Впрочем, была и другая причина. С какого-то момента я все чаще начал замечать, что Тайра мыслями будто не со мной. Она стала задумчивой и грустной, могла прямо во время разговора потерять вдруг нить беседы и уйти в себя. Ее явно занимало что-то другое, и я не мог понять, что. На все вопросы женщина только отнекивалась. Однажды, решив немного прогуляться, я вообще обнаружил ее в компании Борка. Они о чем-то разговаривали, прилично отдалившись от корабля, и это было очень странно. Тайра и моргл никогда не были особенно близки. Конечно, я и не подумал подозревать их в чем-то нехорошем, или, тем более, ревновать Тайру к другу. И все-таки поведение женщины меня здорово беспокоило, так что я решил отложить ее дальнейшее образование до тех пор, пока все не прояснится.


Клиссы тем временем тоже не сидели без дела. Матар указал им, где искать водоносные жилы, и с помощью Скитальцев аборигены планеты день и ночь вгрызались в землю, пока в их бассейны вновь не хлынула спасительная влага. По такому случаю клиссы устроили большой праздник, куда пригласили, конечно, и нас троих. Страшно подумать, сколько пришлось выпить грибного пива и съесть печеных жуков, прежде чем радушные хозяева поверили, наконец, что мы их и правда уважаем!


Вернувшись на корабль, я упал без чувств и следующие пару дней почти не просыпался.


А когда окончательно пришел в себя и выбрался из кубрика, то первым делом попал в объятия любимой женщины.


– С днем рождения, Андрей! – радостно закричала Тайра. Я машинально сказал "спасибо" и только потом осознал, о чем она вообще.

– У меня день рождения? Сегодня?

– Ну да, – весело скалясь, подтвердил Борк. – По земным стандартам сейчас должно быть девятнадцатое мая. Так что поздравляю. Всего хорошего и все дела.

– Пришлось потрудиться, чтобы это высчитать! – заметила Тайра.

– Но не нам, – хмыкнул друг. – Работал корабельный компьютер.

– Вот это да, – только и сумел выдавить я. Девятнадцатое мая… Это значит, что прошло уже почти одиннадцать месяцев, как я покинул Землю?

– Ты что-то не выглядишь счастливым, – прищурился Борк.

– Да нет, нет, что ты… Конечно, я счастлив. Н-ну, то есть, не счастлив, а благодарен вам за поздравления… Просто это так… неожиданно…

– Между прочим, – рассмеялась Тайра, – у меня тоже скоро день рождения!

– Когда? – спросил я, и женщина сразу надулась.

– Тебе должно быть стыдно! Как можно не знать таких вещей? Я же вот про твой день рождения помню! И что ты мне подаришь, интересно?

– Я… ну…

– Хм! Ты до сих пор не приготовил мне подарок?!

– Я… я как раз думаю над этим.

– Это хорошо. А когда, все-таки, мой день рождения? Правда, что ли, не знаешь? – наседала Тайра.


Я медленно покачал головой. Уши прямо огнем пылали. И правда, как это я упустил такой важный момент?..


– Видимо, я в тебе ошиблась, – вздохнула женщина. – Все вы, мужланы, одинаковы! Думаете только о себе!

– Прости, пожалуйста, – выдавил я, с трудом поднимая на Тайру глаза. От стыда хотелось сквозь пол провалиться. – Я как-то… ну… не догадался…

– Да ладно тебе, она же врет, – первым сжалился надо мной Борк. – Зорды вообще не празднуют свои дни рождения. И подарков не получают. Ты просто становишься старше на год, чему тут радоваться? В этом они молодцы. Прямо как морглы.

– Извини, – рассмеялась женщина и, ненадолго сбросив маску, чмокнула меня в щеку. – Я тебя разыграла. Ты такой смешной, когда смущаешься!


Я смотрел на нее во все глаза. Это точно та самая Тайра, что еще недавно ходила погруженная в себя и молчаливая? Или пока я спал, кто-нибудь завладел ее разумом?


– И если хочешь знать, – продолжала женщина весело, – я родилась в двенадцатый цикл сезона сухих деревьев. У нас больше дней в году, прямого аналога не подобрать. Но по-вашему это будет примерно… да, тридцать первое февраля.

– Отличная дата, – рассмеялся теперь уже и я. – Только очень редко встречается.

– Ну и ладно, – легко согласилась Тайра. Кажется, особенности земных месяцев мы с ней еще не изучали. – Пусть хоть вообще никогда не встречается! Пошли лучше есть праздничный пирог!

– Надеюсь, не с клиссовскими жуками? – спросил я осторожно. Недавнее застолье вызвало у меня такую адскую изжогу, что повторять не хотелось совершенно.

– Нет, – утешил меня Борк. – С клиссовскими грибами. И не смей отказываться, она пекла его четыре цикла.


***

Доставить Небесных Скитальцев до их системы в созвездии Лебедя оказалось на удивление легко. Я уже приготовился тащиться до точки перехода месяц, а то и больше, но обновленная "Прескалиста" справилась за пару дней. Скорость, которую мы теперь способны были развивать, раньше могла нам только сниться. Высаженные на границе своего сектора, Скитальцы отправились докладывать о провале колонизаторской миссии.


Ничуть не удивлюсь, если теперь всем, решившим сдуру покуситься на Реенгазу, придется иметь дело с черным космическим драконом. Когда мы покидали пустынную планету, клиссы спешно строили школу, две ветровые электростанции и уловитель влаги. Матар все-таки решил дать своим детям второй шанс.


– Вот и все, – сказал Борк, поворачиваясь ко мне. – Раз уж последние долги розданы, пора отправить тебя домой. То есть, вас.


Тайра при этих словах моргла опустила глаза, хотя обычно смущение ей было несвойственно. Она вообще очень сильно изменилась за последние дни. Стала как-то проще и понятнее. Будто так долго тяготившие ее дурные мысли, от которых она никак не могла избавиться, все-таки исчезли. Будто она сумела, наконец, оставить прошлое позади и смело взглянуть вперед. Я не знал, что такое вдруг произошло с женщиной, но все равно был за нее рад.


А еще я, дело ясное, не собирался возражать Борку. Домой, так домой. Правда, меня там давно уже никто не ждет… Ну и черт с ним! Тем радостнее будет встреча!


Думать о том, что родители могли не пережить моего исчезновения не хотелось абсолютно.


– Летим, – сказал я и откинулся в кресле. – И лучше бы никому не вставать у нас на пути! А то ведь не одно, так другое, или, как говорят у нас на Земле, не понос, так золотуха! Я зверски устал от всего этого дерьма.

– Ну-ну, – сказал Борк. – Если ты устал – тогда конечно.


Я сделал вид, будто не слышу.


Пока компьютер рассчитывал оптимальную точку для нового гиперпрыжка, мы успели позавтракать. Я как раз допивал последний пакет сока кленга, когда вычисления были окончены.


– Звездная система Ярг, – прочитал моргл и уже положил было лапу на рычаг, но вдруг осекся и снова склонился над экраном. – Ярг? Это же в Риденвате!

– И притом на территории мятежников, – вставил я. – Давай другой вариант.


Тайра не сказала ничего, но было ясно и так, что встреча с мужланами в ее планы не входит.


В следующий раз компьютер предложил для прыжка конфедерацию пиратских миров, на третий – снова Риденват, но теперь, по крайней мере, фемократическую его часть. Других вариантов просто не было, если, конечно, не лететь через всю обширную империю Скитальцев к другой подходящей точке входа.


– Интересно, как у них там сейчас дела, – сказал я задумчиво, имея в виду зордов. – Может, война уже кончилась?

– Всякое бывает, – хмыкнул Борк. – Но рассчитывать на это я бы не стал.

– Я и не рассчитываю. Скорее, надеюсь на лучшее. К тому же выбор у нас все равно невелик.

– Вот это меня как раз и беспокоит, – сказал моргл, но все-таки направил корабль к точке перехода. Он и раньше-то прекрасно управлялся с "Преской" один, а теперь, после всех нововведений, мог, кажется, прокладывать маршрут по космосу силой мысли.

– Заодно последние новости узнаем, – пообещал я Тайре. – И твое сообщение для матери переправим.


Та только кивнула. На лице у нее были написаны сложные чувства. Мне показалось, что женщина пока не разобралась до конца, хочет ли вообще возвращаться в ставший чужим подсектор. Ну, да ничего, надолго мы там не задержимся. Если в Республике все по-прежнему, то мы просто пополним запасы топлива и продолжим путь.


– Всем занять свои места, – вскоре сообщил нам Борк. – До входа в гипер – десять минут.


Странно, думал я, пристегиваясь. Не так давно, в прошлом июне даже Вега казалась мне какой-то абсолютно недостижимой целью, путь к которой занимает годы, а теперь за кормой "Сна Прескалисты" пылает Денеб. 25 световых лет от Земли против 2616! Ни один веганский капитан не выдержит такой полет, а мы собираемся одолеть все это колоссальное расстояние самое большее за пару недель. Как же все-таки переменчива наша жизнь…


Когда "Преска" выпрыгнула в реальное пространство, первое, что я увидел, была какая-то ночная планета и полуразрушенный республиканский крейсер, стремительно входящий в ее атмосферу. Не прошло и нескольких секунд, как далеко внизу расцвели огни разрывов. Корабль фемократок встретился с землей.


Я был так ошарашен этим зрелищем, что не сразу осознал печальный факт: мы умудрились выскочить в эпицентре жестокой битвы. Нет, не битвы, самой настоящей бойни. Суда мятежников и республиканок сошлись почти вплотную и расстреливали друг друга из всех пушек. Их были сотни. Вспыхивали щиты, корежилась броня, плевались плазмой стволы орудий. Мимо нас то и дело проносились десантные шлюпки. Космос вокруг был перенасыщен осколками, энергетическими зарядами и ненавистью. Накал сражения достиг своего апогея.


– Узнали, называется, новости, – прорычал Борк, сопровождая эти простые слова непарламентарными выражениями на эсперанто. – Лучше бы к пиратам полетели!


Он повел "Преску" в лавировку, стараясь уклоняться от перекрестного огня, и почти уже покинул поле битвы, когда с нами захотела поговорить старая знакомая.


Глава 9. Дешевое золото


– Приветствую, друзья, – сказала адмирал Моканна Роло, появляясь на экране видеосвязи. – Какими судьбами?

– Долго объяснять, – ответил за нас обоих Борк. – И время не самое подходящее.

– Но мы все равно рады вас видеть, – добавил я быстро, чтобы Моканна не сочла нас грубиянами. Адмирал мне нравилась, обижать ее совсем не хотелось.

– Понимаю, понимаю, – покивала Моканна. – Ситуация и впрямь сложная.


Она хотела сказать что-то еще, и уже открывала рот, но тут в рубку вбежала Тайра. На время гиперпрыжка женщина каждый раз уходила в кубрик. Куда лучше, когда перегрузки застают тебя должным образом пристегнутой к кровати, а не цепляющейся за спинки кресел.


– Ну, что там? Как обстановка?.. – начала она, но тут же осеклась.

– Старший лейтенант Джу, я полагаю? – усмехнулась Моканна краешком рта. – Какая неожиданная встреча.


Вокруг адмирала суетились республиканки, до нас то и дело доносились обрывки боевых команд, визг сирен и ругань на зордском. Но сама она стояла на капитанском мостике, сложив руки на груди, и возвышалась над подчиненными будто воплощенная безмятежность. Казалось, женщину вообще не трогает битва. Хотя на рукаве ее роскошного мундира, если я еще не ослеп, совершенно точно виднелись пятна засохшей крови.


Тайра не нашла, что сказать. Встретиться глаза в глаза с Моканной она явно не ожидала, и на ее белых щеках проступил яркий румянец. Я поспешил прийти ей на помощь.


– Да, адмирал, это Тайра Джу, она путешествует с нами. Так… так вышло.

– Не нужно оправданий, Андрей, – подняла ладонь республиканка. – Вы с Борком вольны поступать так, как хотите, и давать мне отчет в своих действиях не обязаны. Хотя, надо заметить, я с большим удовольствием включила бы вас и ваш корабль в списочный состав своей флотилии. Кроме того, недавно была объявлена большая амнистия. Если под нее попала даже такая дрянь, как Аксия Нефс, то уж твоей подруге и вовсе волноваться не о чем.

– И по какому же случаю подобная милость? – спросил Борк с интересом. Мы отдалились от поля битвы на безопасное расстояние, и теперь держались на одном месте, наблюдая за сражением со стороны. Подставлять свою дорогую "Преску" под огонь тяжелой артиллерии моргл не собирался.

– "Огнеглав" и "Непреклонность" на правый фланг! Отсечь линкор противника огнем! – Моканна на минуту отвлеклась от разговора, но потом снова повернулась к нам. – Хм… О чем мы говорили? Ах, да, амнистия! Ну конечно, вы же еще не знаете, что мы заключили мир с мужланами.

– Что-о?! – закричала Тайра в ужасе.

– Успокойтесь, Джу. Это не настолько страшно, как вам могло показаться, – голос Моканны был полон неприкрытой иронии. – Всякая война когда-то заканчивается, не правда ли?

– Но не так же!..

– Что ж, не скрою, я тоже была удивлена таким поворотом событий. Однако мы военные, а не дипломаты. Полагаю, Пресветлой Матери виднее, как строить политику Республики.

– О, Богиня! Но почему? Почему? Неужели у нас не хватило бы сил их одолеть?

– Ну конечно, хватило бы, – сказала Моканна, закончив отдавать новые приказы. – И мужланы это хорошо понимали. Вот именно потому-то они и запросили мира. Этот скользкий тип Оншин Брук, надо отдать ему должное, оказался умелым интриганом. Сначала организовал трансляцию своих переговоров с Пресветлой на все захваченные планеты, а потом грохнулся в прямом эфире на колени и предложил немедленно казнить его на главной площади столичного мира, но сначала выслушать. А за ним следом склонились перед правительницей и все его приближенные – мужчины и женщины вперемешку.


Мы слушали, затаив дыхание. Такого поворота сюжета никто из нас действительно не ожидал.


– Они все как один заверяли Мать в своей покорности, – неторопливо продолжала адмирал. – Обещали безропотно пойти под суд, клялись верно служить, если их все-таки простят. И при этом молили только об одном – внять голосу народа. Может, Пресветлая и хотела бы тут же их всех казнить, если уж враги сами об этом просят, но это было бы не очень осмотрительно с ее стороны. Конечно, не мне судить о действиях верховной правительницы, но за трансляцией их переговоров, как-никак, следил весь Риденват! Мать заинтересовалась словами Брука и согласилась его послушать. И тогда этот хитрец достал список из трехсот пунктов и начал зачитывать вслух. Чего там только не было! В основном, конечно, о правах для мужланов, но и сельскому хозяйству, например, было посвящено позиций двадцать. Клянусь Богиней, я уже на середине заскучала. А под списком – четыреста семьдесят шесть тысяч сорок четыре подписи! Конечно, все до одной заверенные. Генералитет и офицеры, высшие чиновники, верховные жрицы и даже, вы не поверите, две Матери-Наместницы, с Кер-8 и Немолинды!

– Не может быть!.. – выдохнула Тайра.

– Еще как может. Брук хорошо подготовился. Сам он это придумал, или кто помог, но вышло действительно очень эффектно. По одну сторону экрана грозная верховная правительница, ведущая огромный карательный флот, по другую – ее покорные подданные, только о том и помышляющие, чтобы сделать мир чуточку лучше. И это все в прямом эфире и по главным каналам наших планет. На корабле Пресветлой было полно корреспондентов… Да одним только этим Брук переманил на свою сторону миллиарды юных мечтательниц! В общем, если коротко, переговоры были очень тяжелыми и шли много дней подряд. Список Оншина в процессе сократился до двухсот тринадцати позиций, но все же был принят. Пресветлая мудра, она не любит зря проливать кровь. Ну, а дальше… Дальше было заключено перемирие, а после – и мир. Риденват теперь состоит из двух частей, и по условиям договора воссоединится только тогда, когда будут выполнены все пункты соглашения. Эксперты говорят, на это уйдет от пяти до восемнадцати лет. Вот такие дела. Пока вас не было, Республика очень сильно изменилась.

– Если вот это у вас называется миром, то что же такое война? – спросил я, как только адмирал умолкла.

– И правда, – хмыкнул Борк. – Вся эта стрельба не очень походит на встречу старых друзей.

– Часть повстанцев не пожелала слушать своего лидера, – с сожалением в голосе произнесла Моканна. – В основном, конечно, наемники, но и среди зордов нашлось немало упертых. Они набросились на бывших союзников, а потом, когда подоспели наши корабли – и на нас. А кое-кто сразу двинулся к ближайшим планетам, чтобы грабить и убивать. Особенно усердствовали проклятые хакконы. Мы потеряли многих боевых сестер, гоняясь за бунтовщиками по атмосфере. Даже Сондра, вы ее знали, и та не уцелела. Погибла, до последнего прикрывая боевых подруг. Очень жаль, хорошая была девушка. То, что вы сейчас видите – всего лишь жалкие остатки их дважды предательского флота. По приказу Матери мы, адмиралы Риденвата, объединились с лояльными мужланами и преследуем их по всей Республике. Конечно, всюду бьем, но здесь они, надо признать, встали крепко.


И Моканна была права. Противники республиканок дрались отчаянно. Пока мы вели неспешный диалог, на "Ярость" уже несколько раз наваливалось сразу несколько тяжелых кораблей противника. Одолеть лучшее во всей системе Кер-5 судно пока так никому и не удалось, но дела у адмирала явно шли не слишком хорошо. Судя по тому, что я успел услышать из обрывков команд и донесений, ее корабль был серьезно поврежден, а пробившийся к ним на борт вражеский десант никак не удавалось уничтожить. У других республиканских кораблей ситуация была похожа. Противник если и не побеждал, то пока и не проигрывал точно.


– Может, вам нужна помощь? – спросила Тайра с тревогой. – Похоже, предатели сильны…

– Спасибо за предложение, но вам эта свалка не по зубам, – покачала Моканна головой. За ее спиной сразу несколько женщин во главе с Одой Нек тушили внезапно вспыхнувший пучок кабелей. – Здесь нужно что-то побольше боевого катера.


И действительно, самый маленький из сошедшихся в жестокой битве кораблей был громадным хакконским фрегатом с десятками орудий вдоль бортов.


– Ну тогда вызвать подмогу, – не сдавалась Тайра.

– Уже вызвали. До ее подлета не меньше восьми циклов. Нет, девочка, мы будем сражаться до конца, рассчитывая только на себя. И пусть Богиня решит, кому жить, а кому умереть, – сказала Моканна твердо.


Я взглянул на закусившую губу Тайру. Ее тревога была мне понятна. Конечно, симпатии женщины были целиком на стороне фемократок. И конечно, мало приятного смотреть, как погибают твои сородичи. Что там говорить, я и сам жутко огорчился, узнав о смерти Сондры. Но главное было все-таки в другом. Там, на борту "Ярости" сейчас находилась мать Тайры.


– Борк, – сказал я, положив руку на плечо моргла, – может, все-таки попробуем?..

– Если что-то пойдет не так, – ответил тот после короткой заминки, – нам всем конец. А может быть, и не только нам.

– Ну и что? – возразил я и сам удивился своим словам. Черт, неужели я действительно так думаю? А ведь получается, что да, действительно. – Разве риск не благородное дело? Зато если все получится, мы сможем их спасти!

– Ты говоришь как моргл, друг Андрей, – сказал Борк торжественно. – Но только нас здесь трое, не забывай.

– Я согласна! – крикнула Тайра не раздумывая. – Даже не сомневайтесь!


Моканна с удивлением слушала наш диалог.


– Вы что, с ума сошли? – осведомилась она, когда Борк устремил "Прескалисту" назад в гущу боя. – Вы только зря погибнете!


И все-таки в голосе адмирала я слышал неприкрытое уважение.


– Может, и погибнем, – сказал Борк, разворачивая кормовое орудие в сторону стремительно приближающихся врагов. Наши щиты мерцали от случайных пока попаданий. – А может, и нет.

– Опасность манит настоящих мужчин, – вставил я, а потом нашел руку Тайры, и наши пальцы сплелись. – Ну и женщин, конечно, тоже. Всех, кто готов променять домашний уют и бабушкины пирожки на любые невзгоды… В общем… ну в общем, вот так вот.


Да уж, оратор из меня, прямо скажем, так себе…


– Заявляю официально, что мне было очень приятно считать вас друзьями, – сказала Моканна, и голос этой стальной женщины все-таки дрогнул. – Да хранит вас Богиня по ту сторону Черты.

– Данкегон, – серьезно кивнул Борк.


Фемократки и их враги сошлись в бою двумя почти идеальными линиями и не желали нарушать строй. Это было нам только на руку. Меньше шансов зацепить своих. Теперь по нам стреляли куда более прицельно, но щиты пока держались. Впрочем, стоит хотя бы одному из этих бронированных чудовищ угостить наш корабль залпом главного калибра, и все сразу же закончится. Но пока этого еще не случилось, и мы продолжали надеяться на лучшее.


"Преска" зашла на предателей сверху, зависла над ними в каких-нибудь десятках километров, чтобы точно не промахнуться, и сделала всего один выстрел. Едва ли кто-то на кораблях противника обратил на это внимание. А зря. Ведь мы сейчас использовали реликт древнейших времен. Один из доставшихся нам образцов военных технологий ан-шеолад, пролежавших тысячи лет в пещере Матара. Пустотный снаряд. Мы могли только примерно представлять мощь этого оружия и действительно рисковали всем, используя его.


И риск оправдался.


Там, где только что был линкор противника, не стало вдруг ничего. То есть, вообще ничего. Корабль будто просто исчез. А вместе с ним исчезли куда-то несколько зордских фрегатов, корма второго линкора и больше половины хакконского крейсера. Мы не увидели взрыва, не ощутили ударной волны, и только всполохи странных энергий долго еще плясали на месте исчезнувших судов.


– Кажется, адмирал, Богиня нас еще подождет, – сказал я, пока Борк, закладывая вираж за виражом, торопливо отдалялся от поля боя.

– Видимо, да, – кивнула Моканна и нервно рассмеялась.


***


К Северному полушарию Земли мы подлетели ночью. Радары не фиксировали поблизости ни одного другого судна (ну, кроме МКС и искусственных спутников планеты, конечно), и осудить нас за вмешательство в жизнь раннекосмической цивилизации было просто некому. Оставив "Прескалисту" на обратной стороне Луны и включив маскировочное голополе на шлюпке, мы все втроем спустились вниз.


У меня замерло сердце, когда, выбравшись наружу и сняв маску, я вдохнул такой родной и знакомый земной воздух. Пахло гарью и навозом, сеном и влажной от росы землей. Шлюпка стояла на поросшем травами пустыре, и я, черт побери, даже в темноте отчетливо различал крышу своего дачного домика. Без малого год назад я отправился отсюда в космическое путешествие. И вот теперь, преодолев бессчетное количество километров, побывав на чужих мирах, повидав чудеса Вселенной я снова здесь. На Земле. Дома.


Риденват и его примирившиеся, наконец, мужчины и женщины остался в двух прыжках позади. Мы не стали надолго там задерживаться, хотя нас с Борком и хотели сделать почетными гражданами, подарить землю и обеспечить деньгами до конца жизни. Нет, деньги-то мы взяли, а вот насчет остального обещали подумать в следующий прилет. Что-то подсказывало мне, что нужно бежать, и срочно, пока за нас не взялись всерьез. От Моканны с ее расспросами насчет чудо-оружия еще можно отбиться, а вот когда прибудут чины постарше… Нет уж, хорошенького понемножку, в том числе и риска. Пусть последние два пустотных снаряда в галактике будут лучше у нас, чем у фемократок. Так надежнее. Да и о планете клиссов, решили мы, посовещавшись, распространяться не стоит. Достаточно уже и того, что о ней знают Скитальцы. Мало ли, что еще можно найти в пещере Матара у Корней Мира!


Конечно же, Тайра была полностью и безоговорочно прощена, когда за нее поручилась адмирал Роло. Женщине даже хотели присвоить новое звание и назначить ее командовать полком, но та вежливо отказалась. Когда мы остались одни, и я спросил у нее, почему, Джу посмотрела на меня, как на идиота.


– Андрей, ты что, считаешь меня настолько ветреной? Я обещала, что полечу с тобой, и от своих слов не откажусь.

– Ну, понимаешь, я тут подумал… Тебе, может, лучше было бы остаться здесь, среди соплеменников…

– Ты правда этого хочешь?

– Нет, конечно, но…

– Тогда хватит нести чушь, прошу тебя!


Когда битва с мятежниками наконец завершилась, Тайра повидалась с матерью на борту "Ярости". Прежде, чем нам пришло время покидать Республику, они успели наговориться всласть. Но нашлось, конечно, у женщины время и на меня. И не только для разговоров.


А потом были почти две недели пути между гиперпрыжками, за время которых мы с Тайрой одолели-таки историю и взялись за географию. Я вновь затеял обучение не столько ради Джу, сколько для того, чтобы отвлечься от навалившихся вдруг тревожных мыслей.


Половину накопленных кредитов мы с Борком положили в магелланский банк, еще четверть использовали, чтобы закупить дополнительное оснащение для "Прески". Небольшую часть своей доли я потратил на хорошую одежду и обувь – практически единственное, что можно было привезти на Землю с другой планеты, не вызывая вопросов. Ну действительно, не закупаться же алмазами, золотыми слитками и платиной! Впрочем, маленький слиток золота я себе все-таки приобрел. Стоил он какие-то копейки. Еще часть денег ушла на всякие мелочи, вроде канистры с полюбившимся мне соком кленга, нескольких коробок сушеного бово и веганских часов, очень похожих на классические земные, но при этом на солнечных батарейках, со встроенным газоанализатором, счетчиком Гейгера, фонариком и рацией. Остальное я просто отдал Борку. Друг не стал спорить, зато настоял, чтобы я взял с собой пару бластеров, несколько ножей и мощный передатчик.


– Закопаете где-нибудь. Никто ведь не знает заранее, что может случиться.


Переубеждать его было бесполезно, да я и не пытался. Случиться и правда может всякое. Тем более, что Борк, посетив морглианский сектор космоса и уладив все дела, собирался снова навестить нас с Тайрой через годик-другой, а может, и раньше. Мало ли, вдруг нам успеет надоесть мирная жизнь и захочется приключений. Передатчик тогда придется в самый раз.


И вот она – старушка-Земля. Наконец-то.


Мы решили сесть вдали от жилья и больших скоплений людей, но в то же время и не слишком далеко от города, и наша с родителями старенькая дача подошла для этого как нельзя лучше.


Я перегнулся через калитку, нашарил рукой задвижку и вошел на участок. Борк с Тайрой следовали за мной.


Я не знал, зачем это делаю и что хочу там найти, но все же отправился в дом, не подумав даже, что он наверняка закрыт.


Но дверь оказалась незапертой. В свете луны я увидел на полу перевернутый стул, подушку, какие-то носки, розовую панаму. Ну вот, пока никого не было, к нам залезли воры. Хорошо еще, хоть стекла не побили. Но мама все равно расстроится, когда приедет. Эту панаму она всегда надевает, когда выходит вечером прогуляться к реке. Надо будет прибраться и починить замок. А еще как-то объяснить свое внезапное появление. И найти слова, чтобы попрощаться с Борком. Но это – потом. Все потом.


Мне захотелось еще разок посмотреть на то место, где приземлилась когда-то спасательная капсула моргла. Раздвигая ветки малины, я направился к ограде. Да, точно, след от упавшей капсулы никуда не делся. Наверное, никому не хотелось лезть сюда с лопатой и ровнять землю. Все равно здесь кроме крапивы ничего не растет. А вот то, что ограду так никто и не поправил – это странно. Ну, или наоборот, никто не уронил… Да и гарь на металле кажется совсем еще свежей.


– Что за черт? – спросил я задумчиво. – Тут как будто вообще ничего не изменилось. Надеюсь, с родителями все в порядке.

– А ничего и не могло измениться, – нарушил, наконец, так долго хранимое молчание Борк. – Мы вернулись в день нашей встречи.

– Что? – спросил я очумело. – Это что, шутка такая?

– Нет, не шутка. Сегодня 24 июня. Хотя нет, уже два часа, как 25. Мы с тобой улетели на судне веган прошлым вечером. Сейчас они, должно быть, где-то в окрестностях Нептуна. А с ними и Брабас.

– Но… но как это может быть? – спросил я и оперся на жалобно заскрипевший забор.

– А очень просто! – радостно воскликнула Тайра. – Ты разве никогда не слышал про темпоральные поля?


Глава 10. Ради тебя


– Свойства времени трудно описать в двух словах, – рассказывала Тайра. Я одновременно верил ей и не верил. Разве возможно вернуться на год назад? Такое бывает только в фантастических книжках! А с другой стороны, разве все мои приключения – это не самая настоящая фантастика? – Наши ученые много лет спорят об этом, но так и не пришли к окончательному выводу. Пока ясно только одно: при некоторых условиях, о которых я, пожалуй, не буду тебе рассказывать – слишком долго и потребуется знание формул – один и тот же путь, пройденный с одинаковой скоростью может занять куда меньше времени. Возникшее вокруг корабля темпоральное поле, если совсем просто, искривляет ненадолго пространственно-временной континуум, превращая его как бы в спираль, в центре которой, по прямой, а не по ее виткам, ускоряемый объект и движется. Зорды пользуются этим при длинных перелетах, и знаешь, иногда и правда удается сэкономить несколько дней, а то и недель.

– А как насчет года? – спросил я, все никак не решаясь окончательно поверить. Должно быть, Тайра просто меня разыгрывает!

– Если весь путь занимает лет пять, то, думаю, можно и целый год выгадать, – пожала женщина плечами. – Но вот такой трюк с возвращением в прошлое у нас бы точно никогда не вышел. А вот у детей Матара получалось.

– Так значит, это еще один секрет ан-шеолад? – озарило меня.

– Ну да.

– И вы знали об этом, но ничего мне раньше не сказали?!

– Хотели сделать тебе сюрприз, – примирительно сказал Борк. – Или, если хочешь, подарок на день рождения.

– И вообще, сначала ведь нужно было испытать эту технологию, – подхватила Тайра. – Мы и сами не понимали до конца, как она работает. И никто не понимал.

– Скитальцы так и не разобрались, зачем нужен еще один движок, жрущий топливо, как безумный, но все равно на всякий случай оставили, – перехватил эстафету Борк. – А я во время летных испытаний проверял все системы подряд, пока случайно не переместился на полтора цикла назад.

– Я как раз была рядом, когда ты начал сквернословить, – улыбнулась Тайра.

– Точно, – подтвердил моргл. – Она была рядом и обо всем дозналась. И первая, между прочим, предложила вернуть тебя в прошлое.

– Но сначала нам все равно нужно было все проверить. Вдруг это опасно для жизни! Тебе, Андрей, мы ничего не говорили, а сами понемногу экспериментировали. И очень скоро оказалось, что перемещение больше, чем на пару циклов невозможно без гиперпрыжка. Как-то это все очень хитро связано, я так до конца и не поняла, в чем причина.

– Так, и куда же вы в конце концов прыгнули? – поинтересовался я, отлипая от забора.

– Ну, – явно смутилась Тайра, – вообще-то, на Кер-8.

– Куда?! Вы что, сбрендили?

– По правде говоря, да, мы были немного не в себе. Помнишь тот пир, что закатили клиссы?..

– Ну все ясно, – произнес я горестно. – Вы набрались грибного пива и отправились геройствовать.

– Не геройствовать, а проводить испытания, – поправил меня Борк. – Хотя в общем ты прав. Это было и правда рискованно.

– Но все, как видишь, закончилось благополучно, – воскликнула Тайра. – Мы же не такие дураки, чтобы лететь на Кер-8 уже после того, как его захватили мужланы! Мы выпрыгнули в реальное пространство через несколько циклов после моего отлета в отпуск.

– Думаю, все очень удивились, когда ты появилась на планете с белой кожей.

– Очень удивились, – подтвердила Тайра. – А еще больше они удивились, когда я сообщила им о готовящемся мятеже! Я была в казарме, и на меня бросились сразу несколько сестер. Грязные предательницы! К счастью, Вэйлин и остальные пришли мне на помощь. Мы связали их и успели сбежать до того, как все и вправду началось. В город вошли танки, пошла стрельба. Я едва сумела убедить сестер покинуть планету. Мы смылись из космопорта в последний момент. Уже взлетали, когда туда вломились бунтовщики. Понимаешь, Андрей, я бы очень хотела спасти и других, но за такой короткий срок это было просто нереально. А прыгать еще раз мы не осмелились. Кто его знает, чем это все могло закончиться. Думаю, любое вмешательство в ход времени опасно. Но зато теперь я точно знаю, что Вэйлин жива и не перебежала на сторону мужланов. И мое сердце спокойно.

– Значит, ты все-таки вытащила с планеты хоть кого-то? – протянул я. – Ну и хорошо! И не жалей, что не сумела большего!

– Я ни о чем не жалею, – сказала Тайра мягко. – Что сделано, то сделано. Пока мы отвозили сестер на Кер, а потом возвращались назад на Реенгазу, у меня было время все обдумать. Перемещаться по линии времени можно только в прошлое, так что наш обратный путь занял не один сезон.

– Теперь я наконец все понимаю, – сказал я, и это было чистой правдой. Рассказ Тайры заполнил последние пробелы, мне стали ясны и загадочные изменения в ее поведении, и даже их неожиданно потеплевшие отношения с Борком. А еще я окончательно поверил, что и правда вернулся в прошлое. И тут же осознал, что нужно делать дальше. Точнее – что нужно было сделать уже давно.

– Спасибо вам обоим, – произнес я, чувствуя, как переполняет грудь беспримесная радость. – Это самый дорогой подарок в моей жизни!


А потом, не чувствуя острых камней под ногами, опустился перед Тайрой на одно колено.


– Любимая моя, – слова сами рождались в голове, – никого лучше тебя я не встречал во всей галактике. Скажи, ты выйдешь за меня замуж?

– Чтобы основать фемократическую ячейку общества? – с интересом спросила женщина.

– А может, обойдемся без фемократии? – улыбнулся я. Борк за моим плечом едва сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос. Наверное, вся эта сцена казалась ему глупой донельзя. Ну и пусть.

– Без фемократии? Это как? – прищурилась Тайра в темноте.

– Ну, знаешь, равноправие, там, и все такое, – пожал я плечами.


Женщина долго молчала, глядя на меня сверху вниз, а потом рассмеялась.


– Ну хорошо, я согласна на равноправие. Это, должно быть, очень трудно, но ради тебя я постараюсь.