Призрачный рассвет

В последнее время Пожиратель Воспоминаний спал очень чутко. В его укрытие проникало палящее летнее солнце, оно кололо острыми лучами-иглами, обжигало, доводило до исступления. Когда оно, наконец, отступало, обрушивался чудовищный ливень.

Всё раздражало. Но это было не главное. Пожиратель Воспоминаний был голоден.

Обычно он забывался тяжелым сном, ведь если не спать, откуда-то изнутри поднималась клокочущая волна. Что это? Раздражение? Нетерпение? А может быть страх?

Об этом он старался не думать. Еще чего! Он сам был страхом, ужасом, паникой, тем, от чего дрожали человеческие поджилки.

Давно уже на его территории не раздавалось голосов, плача, шагов; вороны да лягушки разбавляли одиночество.

От неподвижности он стал покрываться мхом и плесенью, руки и ноги оплели упругие корни сорняков, молодая поросль крапивы остервенело кусала пятки, муравьи построили под его грудью муравейник.

Иногда он тяжело вздыхал, из горла вырывались протяжные хрипы, будто скрипит-качается на ветру мёртвое дерево, и не понятно, на каком из высохших корней еще держится его жизнь.

Он слабел.

Оставалось только ждать.

Часть первая
***

Лето уже две недели царствовало в родном Вершинске. Андрей успел обгореть и накупаться в ближней речушке, а школа всё не отпускала. То реферат, о котором, казалось, все напрочь забыли во время учебного года, срочно потребовалось сдать, то географичке в кабинете помочь с ремонтом. Вот и сегодня не лучше – встретился Андрею классный, Глеб Григорьевич, и ещё одно дельце подкинул.

– Андрей, – говорит, а сам с ноги на ногу переминается. – Мне Коля Назаров две учебные брошюры уже полгода не возвращает. А сейчас они мне ой как понадобились. Выручишь? Тебе всё равно по пути.

Назаров жил на одной с Андреем улице. Более того, классный руководитель и сам жил на этой улице ещё год назад, да попал под расселение раньше многих. Андрей помнил те времена, когда Глеб его, маленького, на Ивана Купалу в вагонетке топил и воровал яблоки с чужих огородов, а теперь – надо же, стал Глебом Григорьевичем, учителем.

– Может, вы сами? – поморщился Андрей. – Мне вообще в другую сторону сейчас.

Классный замялся, даже побледнел как будто, пуговицы рубашки затеребил. Выдал наконец:

– Мне туда никак нельзя, – и добавил твёрдо, вспомнив, что учитель здесь он. – Придётся тебе, Авдотьев.

Из речки Андрей вылез вечером, когда зуб на зуб перестал попадать от холода. Много шумных компаний собралось на берегу – шашлыки, музыка на всю катушку. Андрею приятно было держаться к ним ближе, дома всё равно одна тоска зелёная.

После Андрей отправился к Женьку, единственному другу и двоюродному брату по совместительству, но того не оказалось дома. Три остановки, разделяющие их дома, Андрей шел пешком, и когда ступил на свою улицу, вспомнил поручение Глеба.

Родная среда обитания выглядела, надо сказать, устрашающе. Старые бараки расселяли уже несколько лет, а до их с мамой семьи всё никак не добирались. Дома постепенно превращались в руины; доски, кирпичи, оставленное имущество растаскивалось рачительными жителями ближайших районов. Да Андрей и сам любил сунуть свой нос в жилище, из которого только-только съехали хозяева. Тащил он оттуда всё, что могло показаться занимательным или пригодным для будущего.

Находки Андрей хранил в гараже, который всё равно пустовал из-за отсутствия машины. Мама даже зайти боялась в вотчину сына – «сам чёрт ногу сломит, или на голову свалится что-нибудь», – ворчала она.

На всей улице остались хозяйничать три семейства – их, Назаровых и бабы Гали с сыном. Костик, сынок бабы Гали, был чуть постарше Андреевой мамы и славился задержкой развития – говорил бессвязно, увязывался за прохожими, как щенок и отбиться от его дружелюбного мычания было очень сложно.

Дом Назаровых показал свой обшарпанный угол из-за дерева, и Андрей замедлил шаг. С Назаровым-младшим, Колькой, они не общались, даже не здоровались при встрече и видеть его в то время, когда от одноклассников положено было отдыхать, не хотелось. Но ничего не поделаешь, Глеба надо выручать.

Позади раздалось бормотание. Андрей обернулся и увидел тощий силуэт Костика. Тот сидел на ржавой качели и что-то шептал, размахивая руками. Услышав шаги, подскочил и рванул к Андрею, как к родному. Всё как обычно, только глаза у него было совсем бешеные.

– Они хотят поиграть! – крикнул Костик жалобно.

– Здорово, – пожал плечами Андрей, огибая соседа.

– Они не отстанут, – зашептал тот, топая позади. – Не уйдут. Они хотят играть. Они злые.

Андрея разобрал смех.

– Они везде, – не унимался сосед. – Костик не умеет играть в мяч. Они злятся.

– Кто «они»? – спросил Андрей, останавливаясь перед калиткой Назаровых.

– … Призраки, – выпалил Костик, подумав, и, резко развернувшись, пошёл в сторону своего дома.

Жалкий ломаный силуэт быстро скрылся в сумерках.

Андрей хмыкнул и нажал кнопку звонка. Из дома не раздавалась ни шороха. Не было даже привычного аромата еды, а уж Назаровы ели постоянно. Может, они уже съехали?

– Эй, Колька! – крикнул Андрей, тарабаня в дверь. – Назаров!

Подул ветерок, и входная дверь протяжно скрипнула. Андрей, замешкавшись, сунул голову внутрь. Малюсенький коридорчик был доверху забит барахлом, почти как его гараж.

Погладив старый запылившийся велосипед – вот бы его себе забрать и подремонтировать, ещё ездить и ездить на таком сокровище – он открыл вторую дверь, ведущую в дом.

Изнутри не доносилось ни звука, только странный запах заполнял пространство.

«Краски, – сообразил Андрей, – так пахнут масляные краски».

– Колька, – позвал он полушёпотом, шагнул вперёд и замер.

У стола на табуретке сидела девчонка. В полумраке она будто излучала сияние – белые волосы, бледное лицо, даже сарафан на ней был белого цвета. Только руки по локоть в разноцветных пятнах.

Андрей как заворожённый смотрел на эти пятна – красные, желтые, синие… и боялся подумать о том, что это за девчонка. Сестры у Назарова не было, с девчонками он не общался. А у этой вид ну совсем не здешний, потусторонний какой-то. Или это Костик нагнал страху своим безумным поведение, а на самом деле всё нормально…

Вот только Назаровыми в доме вообще не пахнет, будто их здесь и не было никогда! Лишь краской этой дурацкой и затхлостью нежилой.

Девчонка сидела, слегка сгорбившись, и никак не выражала эмоций, даже глаза на гостя не подняла.

– А Колька где? – глупо таращась, спросил Андрей и быстро добавил: – Я, наверное, адресом ошибся.

Уже за калиткой он оглянулся – дом был вполне обычный, Назаровский. Но что-то явно было не так.

***

С тех пор, как мальчик и его родители исчезли, Варя осталась в бараке совсем одна. Она догадывалась, куда они подевались, и от этого становилось особенно жутко.

В доме быстро затихли все жизненные процессы, он только изредка пугал шорохами, стуками, вздохами. В общем, вёл себя как усталый, отживающий свой век человек.

В один миг стёкла покрылись сеточками трещин, промёрзли, облупились стены. Пол при каждом шаге кряхтел и кашлял, как больной старик.

Варя собрала краски и холсты и перебралась на ту половину дома, где совсем недавно жил мальчик Коля и его семья. Здесь было чуть повеселее – книжки, техника, удобный диван. Тишина изредка разбавлялась пугающими шепотками, всхлипами и вскриками. Это ничего. Зато можно было спокойно осуществить то, ради чего Варя здесь появилась.

***

Поёжившись, Андрей заторопился домой. Ерунда какая-то померещилась из-за этого Костика. Назаровы в отпуск уехали, наверняка, за домом попросили знакомую присмотреть, а он запёрся без разрешения, напугал только.

Где-то на соседней улице залаяли собаки. Андрею так хотелось щенка… А теперь не судьба. Со дня на день квартиру дадут, мама ни в жизнь не согласится на питомца, надо было раньше думать, уговаривать активней.

Собственный дом встретил запахами пирогов и свежего борща, мамка перед работой приготовила, до сих пор аромат стоит!

Потирая руки, Андрей заскочил на веранду и увидел чёрные следы на полу.

– Женёк, ты что ли? – крикнул он. – Грязищи чего нанёс? Умывайся, ужинать будем.

Но оббежав комнаты, Андрей убедился, что Женьки здесь не было. Скорее всего, не дождался Андрея и ушёл, поросёнок.

Наскоро подтерев пятна, он поставил борщ на плиту.

После сытного ужина Андрей быстренько добил врагов в стрелялке и выключил компьютер. На душе было неспокойно.

Телефонный звонок вытащил его из тревожной дремоты. Мамин звонкий голос, будто и не устала она совсем на работе, радостно провозгласил:

– Андрюшка! Я утром задержусь немного, ничего?

– Опять подменять кого-то будешь? – лениво протянул Андрей, пытаясь принять вертикальное положение.

– А вот и нет! Квартиру смотреть пойду! Сегодня позвонили, позвали. Ура, Андрюшка, ура!

– Ура, – вяло повторил Андрей.

Он ещё не решил, радоваться ему или огорчаться. С одной стороны – впереди новая жизнь в свежеотстроенном людском муравейнике, новые знакомства и, скорее всего, друзья. Хотелось бы, по крайней мере. На другой чаше весов – район детства, место, ставшее родным, своим до каждого кирпичика. Правда, место это загнивает, и мнения Андрея никто не спрашивает. Скоро снесут все бараки, построят что-то новое. Выбора нет, надо радоваться тому, что дают.

– Кстати, мам, – вспомнил он под конец разговора. – Женёк сегодня не приходил?

– Нет, Женька на огороде пластается. Это мы теперь с огородными делами распрощаемся.

Сонливость отступила. Андрей прошёлся по комнатам, водя руками по стенам. Прощай, милый дом. Навсегда.

Протяжно скрипнула половица, выведя Андрея из меланхоличного состояния.

– Скрип-скрип, – раздавалось настойчиво.

В кухне, на пяточке перед входной дверью было полно черных пятен-следов, ещё больше, чем раньше.

Андрей схватился за тряпку; пятна оттирались с огромным трудом, больше размазывались по полу. И всё время появлялись новые… Словно кто-то невидимый бегал вокруг Андрея, марая пол грязной обувкой. Андрею даже показалось, что этот кто-то задевает его плечо ледяной рукой. Он бросил тряпку и кинулся прочь. За спиной раздался заливистый детский хохот. Не в силах обернуться, Андрей заскочил к себе в комнату.

На подоконнике, окутанный саваном тюля, сидел полупрозрачный кудрявый карапуз и тянул к нему толстые ручки.

Андрей попятился. В спину что-то ударило. У телевизора стоял мальчишка лет двенадцати в шортах и бежевой рубашке. Вместо правого глаза зияла дыра, а по щеке тянулась длинная воспалённая царапина. Он ухмыльнулся и кинул мяч. Андрей почувствовал толчок в грудь, а мяч снова оказался в руках у мальчишки.

– Мама, он не хочет со мной играть! – раздался сверху визгливый девичий крик, и Андрей подпрыгнул от неожиданности.

В другом конце комнаты появились две девчонки, они выдирали друг у друга скакалку и визжали.

– Я всё расскажу! Ты плохая!

Мальчик с мячом сделал шаг вперёд, и Андрей снова кинулся в свою комнату. Младенец на подоконнике казался просто душкой по сравнению с этим чудищем.

Обладатель мяча не стал догонять хозяина дома. Он просто закрыл дверь, заперев Андрея с младенцем. Ребёнок булькал и хихикал. Андрей прижался лбом к двери и закрыл глаза.

– Это какой-то дурной сон, просто сон, – повторял он и, наконец, крикнул что было силы: – Это сон! Вы все мне снитесь!

Все звуки смолкли. Но только на секунду, потом поднялся жуткий гвалт. Голоса мальчишек и девчонок смешались, они просили и ругались, хохотали и жаловались.

Андрей в изнеможении сполз на пол и открыл глаза. Младенец, пуская слюни, подползал к нему.

Андрей вскочил и изо всех сил стал дёргать дверь. Из комнаты раздалось зловещее хихиканье, и с новой силой разгорелся девчоночий скандал.

Тогда он решил обойти младенца и вылезти в окно. Ребёнок не обратил на этот маневр никакого внимания, он прополз сквозь дверь и исчез.

Андрей перевел дух. Сердце стучало, как сумасшедшее. Может, маме позвонить? Так она и поверит! Андрей сам не верил в происходящее. Да только крики за дверью от этого неверия не прекращались.

Он подошёл к окну, и в ту же секунду на нём отпечаталась детская ладошка, потом вторая. Следом появилось синеватое полупрозрачное лицо с огромными удивлёнными глазами. Призрак беззвучно ударял по стеклу кулачками, бился, как рыба о стену аквариума, шамкая ртом. Поняв, что через окно выйти ему не дадут, Андрей снова бросился к двери. На этот раз она поддалась.

Когда он вышел, раздалось тихое заунывное пение совсем рядом, словно пели у него возле самого уха. Андрей замахал руками, отгоняя иллюзию. Ему казалось, что если он оцепенеет, звук проберётся в него, и он сам превратится в призрака. Стараясь не глядеть по сторонам, он продвигался к порогу.

– Я спрятала твою машинку в кладовке!

– Пить, мама, пить!

Чуть не наехав на ногу, мимо прошуршал игрушечный самосвал.

– Раз, два, три, ты теперь голи! – неслось из шкафа с верхней одеждой.

– Пить, мама, я хочу пить!

И всё это под звуки пения, леденящего душу «аа-ааа-а», которое пробирало до печёнок.

У порога Андрей поскользнулся на том самом черном пятне. Оно превратилось в лужицу, и Андрей измазал руки и колени, пока барахтался в ней.

Набираясь сил для новой попытки спасения самого себя, Андрей поднял голову и затрясся – над ним навис мальчик с мячом, он больше не ухмылялся. Во впадине глазницы блестела кровь.

– Ты не хочешь с нами играть? – спросил он и кинул мяч с такой силой, что от столкновения с призрачной игрушкой у Андрея зазвенело в голове. – Не хочешь играть?

Впадина на лице затянулась, и на её месте возник глаза, такой же чёрный, как здоровый, и жутко злой.

Андрей на карачках выкатился на порог и толкнул дверь.

Ночная тишина обрушилась на него не слабее снежной лавины. Андрей почувствовал себя оглушённым.

Когда он немного отдышался, сердце заполнила тихая, неуверенная радость. Неужели здесь он в безопасности? Неужели жуткие чудовища не погонятся за ним по улице?

Здесь, на крыльце, дышалось легко и свободно. Андрей сделал несколько глубоких вдохов, пробуя прохладный ночной воздух на вкус.

Пошатываясь, он поднялся на ноги. Район утопал во тьме, домов не было видно, если бы… если бы не призрачные фигуры. Они мерцали, роились возле каждого барака, мелькали в окнах и проёмах дверей.

Когда мама вернулась утром с работы, Андрей, свернувшись калачиком, дремал на крыльце.

***

Дэн Соколов, скинув футболку и подставив солнцу накаченный, но совсем не загорелый торс, рубил дрова на заднем дворе. В наушниках пели любимые 30 seconds to mars.

– Escape into the night

Everybody run now

Everybody run now¹, – самозабвенно подпевал Дэн и изредка использовал топор вместо гитары – прижимал к себе и ударял по невидимым струнам.

– Вот отчего так редко приезжаешь, внук? – вышла на крыльцо бабушка. – Дел сколько накопилось без твоего контроля!

Дэн вытащил наушники, взъерошил светлую отросшую чёлку и отрапортовал:

– Сейчас всё сделаем, бабуль!

– Да шучу я, Дэнчик! – расхохоталась бабуля. – Пойдём лучше чай пить, новый клиент только через полчаса придёт.

У любимой бабули, совершенно не соответствующей этому званию внешне, Дэн бывал редко, и всё чаще зимой. Лето у него было загружено больше учебного года – тренировки, соревнования, спортивный лагерь. Теперь же его тренер стал чемпионом России по пауэрлифтингу и уехал в столицу, а новому тренеру деятельный, не закрывающий рот Денис пришелся не ко двору. Дэн не вынес пренебрежительного отношения и, вспылив, хлопнул дверью.

Теперь он поддерживал форму исключительно для себя. Но морю энергии требовалось высвобождение.

За неделю Дэн прибил, отремонтировал и переставил в своей квартире всё, что отец не мог сделать за всю жизнь, и приехал к бабушке.

Здесь было хорошо – работы много, воздух свежий, только по вечерам очень скучно. Дэн пару раз прошвырнулся по соседней улице, напоминавшей декорации фильма-катастрофы – всё разрушено, эхо гуляет по развороченным баракам, пауки вымахали ростом с откормленных пудельков. А ещё какой-то псих слоняется по этой вымершей улице и пристаёт с бессвязными разговорами. «Мы все умрём» да «Они злые» – весело, конечно, но быстро надоедает. От психа Дэн не мог отделаться часа два, пришлось бабуле на выручку торопиться. Она только подошла поближе и посмотрела выразительно, так тот сразу улепетнул. Бабуля тут пользовалась особым уважением.

Через тридцать минут Дэн проскользнул в свою комнату и снял со стены картину с берёзами. Под ней расположилось небольшое отверстие, которое он сам и просверлил.

– Приятного просмотра, – пошевелил бровями Дэн и припал к «глазку».

В полутёмном бабулином кабинете начался приём. Сейчас там сидела шарообразная девица и, глотая слёзы, жаловалась на неведомого Серёгу. На столе лежали две фотографии – чьи, конкретно, Дэну разглядеть не удалось.

– Мы ведь с ним уже три месяца вместе! А тут эта Зинка появилась! Он мне больше не звонит, на сообщения не отвечает. Может, она его приворожила?

Дэн не мог видеть лицо бабули – она сидела к нему спиной. Но он чувствовал, что во время работы она становилась другой – заторможенной, грубоватой, чужой. Дэн её слегка побаивался, но не любопытствовать не мог. Уж очень интересно наблюдать за её работой. Сегодня она уже помогла задобрить домового, вылечить от пьянства и испуга, а теперь слушала стенания этой толстушки.

– Нужно не только в Зинке причину искать, – перебила её бабуля. – Возьми вот эти травы. Пей по вечерам чай с кусочком сахара. Заговор читай по три раза.

– А Серёжку назад приворожить?

– Собой займись.

Дэн хихикнул, бабуля повела плечом. Она знала, что внучок не упустит шанс понаблюдать за её работой.

– Вы точно проверили? – не унималась клиентка, которую бабуля теснила к выходу. – Чувствую, навела на меня Зинка порчу…

– Ты сама на себя порчу наводишь такими словами! – не выдержал Дэн.

Девица подпрыгнула от неожиданности и как курица завертела головой на коротенькой шейке.

– Кто это? Кто здесь?

– … Это дух, – произнесла бабуля. – Мой связной с миром мёртвых. Слышала, что он говорит? Займись собой и не думай про Серёгу.

Впечатлённая девица рысью бросилась к порогу.

– Кажется, кто-то сегодня останется без ужина, – угрожающе произнесла бабуля, поворачиваясь к стене, за которой прятался Дэн.

– Ну да, – радостно подхватил внучок. – Клиентка наша худеть начнёт!

Едва за толстушкой захлопнулась дверь, в магической комнате возник паренёк – загорелый, тощий, черноволосый, с красными глазами, будто не спал неделю или долго плакал.

– У меня полный дом призраков, – выпалил он и в изнеможении шлёпнулся на стул.

Дэн вытаращил глаза – кажется, наклёвывается что-то интересненькое. Наконец-то!

Бабушка напряглась и протянула к мальчишке руку. Потом вздрогнула, резко отдёрнула пальцы и упала в своё кресло.

– Помогите, пожалуйста, – забормотал мальчишка. – Я думал, поседею.

Бабуля молчала.

– Помогите мне их выгнать. Их десятки, они орут, прыгают, издеваются. Я хочу их прогнать!

– Хозяев выгнать не удастся, как ни старайся, – сказала бабуля, помедлив. – Гостей – можно.

– Так они гости! – обрадовался мальчишка. – Они только вчера появились, а до этого – ни разу.

Бабуля подошла к своему шкафу с полезными и ценными травами.

– Они везде, они повсюду, – забормотал пацан.

«И даже здесь»? – хотел спросить Дэн, но не решился, иначе бабуля его и без обеда оставит.

Бабуля тревожно посмотрела на мальчишку и достала из шкатулки продолговатый амулет на цепочке.

– Надень, – велела она, – они не тронут тебя с ним. Когда будет полнолуние…

– А когда будет полнолуние?

– Послезавтра. Пойдёшь на кладбище, встанешь на развилке и прочитаешь заговор.

На стол перед мальчишкой опустился желтоватый листок.

– Когда прочтёшь, постой, помолчи. Тебя потянет к одной из могил. Не противься, иди. Зачерпнёшь земли с этой могилы и возвращайся домой. Горсть земли неси в руке, брось её у входа в дом. Запомнил?

Мальчишка быстро кивнул, не сводя глаз с колдуньи.

– Дальше иди в дом, не оглядывайся по сторонам, вставай в центр зала и начинай читать вот этот заговор.

Рядом с предыдущим листочком разместился еще один, текста на нём было раза в три больше.

– Во время чтения нужно разлить эту жидкость…

Бабуля водрузила на стол полуторалитровую бутылку с голубоватой жидкостью.

– … по всем углам дома. И всё это ты должен сделать с двенадцати до часу ночи. Всё понял?

– Тогда всё закончится?

– Должно.

Когда проинструктированный мальчишка с пакетом в руке вышел на улицу, Дэн выскользнул из дома вслед за ним.

Мальчишка свернул на «мёртвую» улицу. Дэн, не в силах сдержать любопытства, догнал его и зашагал рядом.

– Привет!

Мальчишка замер и медленно оглядел Дэна с головы до кончиков кроссовок. Убедившись, что перед ним настоящий человек из плоти и крови, произнёс:

– Здравствуй.

– Меня Дэн зовут, ну Денис, но лучше Дэн. А тебя?

– Андрей.

– …И всё? – разочарованно хмыкнул Дэн.

– Ну да… – устало протянул страдалец.

Андрей ускорил шаг, явно торопясь отделаться от нового знакомца. И Дэн решил хватать быка за рога.

– А покажешь призраков?

Андрей резко затормозил.

– Откуда знаешь?

– Э-э… Честно? Я их тоже вижу, каждую ночь. Ручищи тянут свои бледные, воют. А сегодня утром о тебе рассказали, мол, живёт такой парень на свете, тоже с нами общается, хорошо бы вам подружиться.

Андрей насупился и, отмахнувшись, пошёл вперёд.

– Врёшь, – заключил он тоскливо.

Дэн вздохнул. Не прокатило.

– Ты один из них, да? – осенило Андрея.

– Я? Не-е-т! – фыркнул Дэн. – Хочешь, потрогай меня? Потрогай, потрогай! Как тебе моя бицуха?

Андрей нехотя потеребил подставленную руку.

– Ну что, не один из них?

– Ты призрак высшего уровня, – пожевав губы, выдал Андрей. – Плотный, почти как настоящий.

– О! Так меня ещё никто не называл, – расхохотался Дэнчик.

– А откуда ты тогда всё знаешь?

– Признаюсь. Это у моей бабушки ты сейчас был и всё это взял.

– Она у тебя настоящая ведьма, да? – эту версию Андрей принял сразу. – Или лохов разводит?

– А на что вас разводить?! – фыркнул Дэн. – В смысле, разве она с тебя деньги взяла за работу?

– Не взяла, – вздохнул Андрей. – Но если её заговоры мне помогут, я ей всё, что у меня есть отдам. Ты не представляешь, какой кошмар ночью был…

– А покажешь призраков? – обрадовался Дэн. – Ну хоть одного, самого завалящего.

Андрей смерил наивного энтузиаста испепеляющим взглядом.

– Ну пожалуйста! А я тебе пригожусь. Видишь ли, я очень сильный, могу помочь с изгнанием тёмных сил. Покажи хоть одного, а?!

Андрей зашёл в свой двор, посмотрел на Дэна как на мерзкую лягушку и захлопнул калитку перед его носом.

–– Дурак ты, Дэн или Денис, но лучше Дэн,… – пробормотал он. – Сам не понимаешь, чего болтаешь.

– Ну а что? – завопил Дэн, подпрыгивая. Его голова то появлялась, то снова исчезала за высоким накренившимся забором. – Были бы с тобой охотниками за приведениями! Дэн и Дрон – охотники за призраками, как тебе?!

– Точно дурак, – вздохнул Андрей.

***

Ночи Андрей ждал с содроганием. Во-первых, были свежи воспоминания о прошедшем кошмаре, жуткие детишки и особенно мальчик с мячом не выходили из головы. Стоило прикрыть глаза, как он представлялся, как настоящий, со своим мячом, с жуткой ухмылкой, воспалённой царапиной… Во-вторых, ночь перед полнолунием казалась Андрею особенно страшным временем, когда нечисть теряет всякий контроль. Хорошо, хоть мама дома ночует. Ей Андрей, конечно, о своих ночных приключениях не рассказал. Она только посмеялась, подняв спящего сына с крыльца, и попросила больше не ждать её у калитки.

Напевая, она весь день носилась по дому, складывала вещи – с головой была погружена в подготовку к скорому переезду.

К счастью, ночь прошла спокойно. Скорее всего, амулет местной колдуньи помог.

Проснувшись от заигрываний солнечных лучей, Андрей сладко потянулся и остро ощутил радость от отсутствия младших братьев. На детей в любом виде он пока не мог смотреть без содрогания.

Отправив маму на работу в ночную смену, Андрей стал готовиться. Раз двадцать он перечитал заговоры, чтобы язык не заплетался от малопонятных старославянских слов в самый ответственный момент.

Потом нужно было решить, на какое кладбище лучше всего идти – на Старое или Новое. На Старом уже много лет никого не хоронили, но располагалось оно достаточно близко. Новое находилось на другом конце города, зато земля на нём явно обладает большей магической силой… Но весь ритуал нужно провести за час, а до Нового кладбища даже на такси за час не добраться. Да и нет у него денег на это самое такси.

Мало-помалу Андрей расслабился, шорохи старого дома перестали пугать, воспоминания позапрошлой ночи отошли на второй план, да и амулет придавал уверенности. Теперь Андрей концентрировался только на предстоящем приключении.

Время тянулось еле-еле. Андрей лениво вышел из дома, ноги по привычке свернули в сторону реки. На берегу перед стайкой девчонок жонглировал мячом внучок колдуньи – Дэн. Андрей поморщился и повернул домой.

– Девчонки, давайте я вас на плечах покатаю! Всех сразу!

Андрей закатил глаза и зашагал быстрее.

В начале двенадцатого он отправился «на дело». Ни один из домов не светился призрачными огоньками во тьме. Только полная луна сверху освещала Андрею путь. Под стрекотание сверчков Андрей зашагал вниз по улице. У дома Назаровых он замешкался. Очень хотелось проверить две вещи – действительно ли семьи одноклассника нет в доме, и если это так, подействует ли амулет колдуньи на поселившуюся там девчонку-призрака.

Решившись, он осторожно поднялся по ступенькам на крыльцо и шмыгнул внутрь.

Девчонка была там. У Андрея засосало под ложечкой, но уходить он не торопился. Девчонка казалась безобиднее всех призраков, с которыми ему довелось столкнуться.

Она сидела у окна спиной к Андрею. Лунный свет падал на мольберт, стоящий перед ней.

Пытаясь вглядеться в разноцветье белого, синего, золотого, Андрей подошел ближе.

Картина была почти готова. На большом холсте была изображена тёмно-синяя звёздная ночь. На красных черепичных крышах сидели призраки.

«Призраки рисуют призраков, – подумал Андрей. – Никакой фантазии».

Однако картина была очень красивой, этого он отрицать не мог. Небо с золотистыми звёздами казалось добрым и спокойным, белые силуэты вызывали не тревогу, а умиротворение.

И тут девчонка медленно повернулась, уставилась на гостя прозрачно-серыми глазищами.

– Привет, – заискивающе пробормотал Андрей, отступая к двери. – Красивая картина, ты просто талант.

Девчонка, не двигаясь, глядела на него.

– Меня Андрей зовут, – посчитал нужным представиться мальчик.

–… Варя, – прошелестела девчонка.

– Вау, – восхитился Андрей, глуповато улыбаясь. – Нормальное имя. Ну, я пойду, да?

Лицо девчонки не выражало никаких эмоций.

– Слушай, – подумалось вдруг Андрею. – Варя… А может, ты скажешь своим… ну…собратьям, чтоб они больше ко мне не приходили?

Девчонка резко встала. Вид у неё, как показалось Андрею, стал угрожающим. Выскакивая на улицу, он крикнул:

– А если придут, я их прогоню! У меня уже почти всё готово. Не боюсь я твоего безглазого братца.

Пока он шагал к кладбищу, адреналин кипел в крови. Казалось, попадись ему призрак мальчика с мячом, девчонки со скакалкой или тот ползающий карапуз, он бы не испугался, молниеносно расправился с ними. Через несколько минут влажный ночной воздух охладил его пыл, за каждым деревом начали мерещиться узловатые фигуры.

Старые тополя у входа на Старое кладбище встретили ночного гостя возмущенным шелестом листвы.

По разбитой дороге Андрей прошёл вглубь кладбища. С фотографий на старых покосившихся крестах на него смотрели те, кого давно не было на свете.

Как только дорожка стала раздваиваться, он остановился и выдохнул.

***

Что-то потревожило сон Пожирателя Воспоминаний. Он тяжело заворчал и приоткрыл глаза. Обычная ночь, коих было бесчисленное множество в его долгой жизни. Сверчки, слабый ветер, перешептывание деревьев.

– Грум, грум, – кряхтел побеспокоенный гравий, и Пожиратель Воспоминаний, наконец, сообразил – живая душа. На старом кладбище появилась живая душа!

Потянув носом, он с неописуемым наслаждением ощутил запах страха, трепет поджилок, звук стучащих зубов. Неподалёку был всего лишь жалкий мальчишка, живой и здоровый, но он нёс яркие воспоминания о тех, кто был так нужен Пожирателю Воспоминаний. Он вдохнул глубже и услышал детские крики. Как громко… Они орут, беснуются, плачут. Как их много, как хорошо…

– Пить, я хочу пить! – закатывался один.

– Поиграй со мной, – плаксиво требовал другой голос.

–– Мама заплела мне косички, – прорвался тоненький девичий голосок.

Пожиратель Воспоминаний жадно впитывал эти крики, эту долгожданную пищу, но её было явно не достаточно.

***

Андрей достал из кармана мятый листок и дрожащим голосом начал читать заговор. Луна светила слишком тускло, буквы расплывались, и Андрей постоянно путался в словах. Кладбищенские деревья шипели, переговариваясь. Совсем некстати вспомнился призрак мальчика с мячом, и никак не выходил из головы.

– Поиграй со мной! – зазвучало в ушах. – Поигра-а-ай!

– Я хочу пить! Дай!

Андрею захотелось заткнуть уши руками, но крики звучали у него внутри, и от этого было не скрыться.

Чтобы заглушить вопли, Андрей и сам перешел на крик. И пусть все предложения спутались; скорей, лишь бы закончить чтение этого дурацкого бесконечнного заклинания.

Окончательно смазав концовку, проглотив половину окончаний, Андрей, наконец, справился и уже повернулся, чтобы убежать, как вспомнил, что это ещё не всё.

Что там говорила эта колдунья? Идти к той могиле, которая позовёт?!

Кроме призраков, крики которых казались почти реальными, Андрея никто не звал. Поэтому он подлетел к ближайшей могилке, зачерпнул земли вперемешку с травой, и понёсся домой.

Чем больше он отдалялся от кладбища, тем тише становились крики «Поиграй со мной», и вскоре совсем прекратились.

Домчавшись до дома, Андрей бросил земля на крыльцо и влетел в кухню.

Внутри пахло затхлостью, будто дом оставался бесхозным не час, а лет тридцать.

Лунный свет нарисовал в центре гостиной ажурный неровный круг, похожий на выгрызенный мышами кусок сыра. Андрей встал в этот круг и вытащил листок со вторым заговором.

И тут он вспомнил, что во время чтения нужно ещё и жидкость из бутылки по углам разливать, и озадачился. Разве можно делать это одновременно? Конечно нет, ерунда получится! Тогда что делать сначала?

Угол комнаты осветился вспышкой, и там появился призрак мальчика с мячом. Он смотрел на Андрея глазищами, полными слёз, губы капризно кривились. У хозяина дома от этой гримаски мурашки побежали по позвоночнику.

Позади раздался жуткий грохот. Андрей резко обернулся. На пороге стоял ведьмин внучок Дэн.

– Ну и грязища у тебя! – воскликнул он. – Такая куча грязи прямо у входа, я и вляпался! Вообще-то я рассчитывал на более тёплый приём.

– Это кладбищенская земля.

– Ой. Точно. И что теперь? Я круто попал, да?

– Зачем явился? – грубо спросил Андрей. Взгляд призрака жёг ему спину.

– Так помочь! Нужно ведь одновременно читать и волшебной водой углы поливать. Одному разве удобно?

Дэн зашёл в зал и увидел в углу полупрозрачного мальчика с мячом.

– Ё-моё… Да ты не один, – пробормотал он, замирая. – Не буду вам мешать.

Раздался приглушённый детский плач. Мальчишка опустил руки, выронив мяч, и на месте его глаз образовались две кровавые впадины.

– Начинаем! – завопил Дэн и метнулся к столу, за бутылкой с волшебной водицей.

Едва он брызнул жидкостью в ближайший угол, мальчишка зашипел и испарился.

Андрей начал сбивчиво читать, дом ответил сокрушительным рёвом – детские вопли извергались на ребят, оглушали, пугали.

Дэн, на мгновение потерявший самообладание, сорвался с места, брызгая водой во все стороны и бормоча ругательства.

– Давай же, давай, – подгонял он Андрея.

– Кто не спрятался, я не виноват! – неслось отовсюду.

– Пить, мама! Я хочу пить!

– Сейчас я тебя напою, сыночек, – бросил Дэн, выливая в последний угол остатки воды.

Грохнув напоследок ставнями, дом затих.

– Мы победили! Ура! – радостный окрик Дэна доносился будто из-под воды.

Андрей в изнеможении опустил руки с листком, и почувствовал, что земля уходит из-под ног. Его качнуло вперёд, и мальчик потерял сознание.

Часть 2

Солнечный луч пощекотал нос, веки задрожали, и Андрей открыл глаза. Сквозь плотную бирюзовую шторку просвечивалось голубое безоблачное небо и жёлтый бочок солнца.

Андрей выбрался из-под одеяла, потирая заспанные глаза, и распахнул шторку. Из окна он увидел ровненькую зелёную улочку с двухэтажными кирпичными домами. Нежные шторы на окнах, цветы в керамических горшках; свежевыкрашенные качели и грибочки песочниц во дворе.

Андрей потряс головой и огляделся. Кровать, с которой он только что встал, ковёр со светло-зелёными листьями – всё чужое, незнакомое.

Медленно он вышел из спальни и оказался на полупустой кухне.

На круглом столе лежала записка:

«Андрюшка, с новосельем! Не забудь покушать. Буду завтра утром».

– Неужели мы уже переехали?! – воскликнул Андрей, озираясь.

События прошлых дней осели где-то на задворках памяти, никак не желали всплывать. И как Андрей не пытался вспомнить то, что было вчера, у него ничего не вышло.

По-быстрому умывшись и одевшись, он отправился исследовать новую местность.

Едва он громыхнул дверью, на лестничной площадке появилась женщина с улыбающимся карапузом на руках.

– Привет, новый сосед!

– Здравствуйте, – смешался Андрей. – Я Андрей.

– Тётя Лиза! – представилась женщина. – Или просто Лиза, как тебе удобнее. А это Дениска. Будем дружить по-соседски.

– Дениска, Дениска, – бормотал Андрей, спускаясь. О чем-то важном напомнил ему этот беззубый малыш. Но вот о чем?

Новая улица была ухоженной и красивой, будто с картинки каталога. Возле каждого дома красовались клумбы с самыми разными цветами. В соседнем дворе три девчонки играли в «резиночку». Четвёртая прыгала через скакалку поблизости.

«Здесь много детей», – подумал Андрей, и сердце его радостно забилось.

Вертя головой по сторонам, он прошёл ещё несколько метров и увидел возле цветущего куста шиповника знакомую фигуру.

– Колька! – крикнул он и кинулся к кустам. – Назаров! Наконец-то!

Назаров стоял, теребя пальцами лист шиповника и пытался сфокусировать взгляд на Андрее. У него это получалось крайне плохо, он больше походил на умственно отсталого, чем на обычного Назарова Кольку. Но это точно был он.

– Привет, Коль. Значит, и здесь соседями будем. Может, кто из наших тоже поблизости живёт, не знаешь?

Колька молчал, всем своим бледным, равнодушным видом напоминая амёбу.

– Мне тут Глеб встретился… Ну, классный наш, – на всякий случай уточнил Андрей. – Говорит, что ты у него какие-то брошюры брал, а они ему позарез нужны теперь. Верни, а?

Назаров отвернулся и шагнул вглубь кустов.

– Давай я к тебе вечерком зайду, заберу? Ты в каком доме живешь?

Кусты сомкнулись, скрывая за собой молчаливого Назарова. Андрей за ним не полез. Он пожал плечами и пошёл дальше. Из ближайшего дома вышел мальчик в шортах и бежевой рубашке, в руках он нёс мяч. Увидев Андрея, мальчик расплылся в довольной улыбке.

***

Дэн открыл глаза. Тело затекло, все конечности ломило, будто он тренировался сутки без перерыва, суставы трещали, как хворост для костра. С трудом поднявшись, он шагнул вперёд и уткнулся в полупрозрачную стенку. Развернулся и пошёл в другую сторону, но вскоре под его руками снова возникла стенка. Тогда он пошёл в бок, не отрывая рук от стены, и вскоре понял, что идёт по кругу.

–– Эй, где я?! – завопил он, забарабанил по стене кулаками и тут же полетел вниз.

Летел он долго, сердце заходилось от ужаса, а потом – бамс, и приземлился на что-то твёрдое.

Когда ноги перестали дрожать, а сердце бешено колотиться, Дэн поднялся и понял, что прозрачная стена находится у него под ногами, и над головой… и по бокам. Только откуда-то издалека тянуло свежим воздухом. И Дэн пошёл ему на встречу.

Над головой раздался оглушительный рёв. Для Дэна он звучал омерзительно громко, казалось, что перепонки взорвались. Дэн закрыл уши руками и присел.

***

– Мам! С кем ты там разговаривала? – спросил Олег, отвлекаясь от книжки.

– С новым соседом. Вроде бы приятный мальчишка, – ответила тётя Лиза, одной рукой закрывая дверь, другой прижимая Дениску к себе. – Андреем зовут. Надо будет рассказать ему о тебе. Авось будет заходить, подружитесь.

– Ещё чего! – разозлился Олег и отбросил книгу в угол. – Будто меня развлекать надо! Не надо! Ещё подумает, что я инвалид.

– Так это правда, – пробормотала тётя Лиза себе под нос.

Маленький Дениска зашёлся плачем.

– Сейчас, сейчас будем кушать.

– Мам! – требовательно крикнул Олег из своей комнаты. – Где моя бутылка? Пить хочу.

– На тумбочке твоя бутылка. Куда она денется?!

– Нет её. Мам, поищи! Я хочу пить!

– А-а-а, – ревел голодный Дениска.

– Пить, мама! – кричал из комнаты Олег.

Тётя Лиза подобрала с пола бутылку и потащила её к крану.

Вода полилась на Дэна, ведь он находился внутри.

– О-о-о! – завопил он, но вместо крика вырвалось беспомощное бульканье.

Вода прибывала. Когда она подошла к шее, водопад прекратился.

Тётя Лиза хорошенько встряхнула бутылку – Дэна закрутила головокружительная воронка – и понесла её старшему сыну.

– Почему не полная? – возмутился Олег.

– Кажется, кто-то смертельно хотел пить!

***

Мальчик вышел со двора и, широко улыбаясь, направился к Андрею.

– Привет. Будешь со мной играть, – твёрдо произнёс он, ни минуты не сомневаясь в ответе.

Сузив глаза, он кинул мяч в Андрея. Тот машинально его поймал и отправил хозяину. Мальчик швырнул мяч в ответ, вложив в удар силу, рукам Андрея даже стало больно.

Андрей поморщился. Губы мальчика расплылись в улыбке, глаза превратились в две узенькие злобно сверкающие ниточки. Он бросал мяч снова и снова, как робот. Не в силах терпеть, Андрей отскочил в сторону. Мальчишка замер, глаза его стали круглыми и возмущёнными.

Андрей пнул ему мяч и быстро пошёл в сторону своего нового места жительства.

Оригинального занятия он себе не придумал и лёг спать пораньше. Хотелось поскорее встретиться с мамой, чтобы исследовать новые владения вместе, разбирать и складывать вещи, переставлять мебель.

А утром Андрей обнаружил на столе новую записку:

«Завтра начнём обживаться. Выспись хорошенько и не забывай о еде. Наши новые соседи очень милые».

Андрей долго сидел на табуретке, таращась на криво оторванный листок бумаги.

Дом, записка, даже звуки, доносящие с улицы – всё какое-то ненастоящее, ирреальное. И мама… Её как будто нет вообще. Ведь не может такого быть, чтобы за сутки они ни разу не встретились.

И тут Андрея осенило. Как он мог вообще забыть об этом?! Он бросился в свою новую спальню и стал искать мобильник. Нет на подоконниках, диване и столе. Куда он мог запропаститься?

Он распахнул дверцы узенького шкафа и стал скидывать на пол все наволочки, простыни и полотенца. Всё чужое, сильно пахнет порошком.

Через несколько минут Андрей убедился, что в этом доме нет ничего из их старой жизни. Он сел на пол, зажал голову руками и стал соображать, как отсюда выбираться.

***

О том, что последний мальчишка с этой улицы, Андрей, пропал, Варя узнала утром, выглянув в окно. Приехала полиция, которую встретила заплаканная Андреева мама. Чуть позже появилась ещё одна женщина. Из громкого нервного разговора Варя поняла, что у неё тоже пропал мальчик – внук Дэн.

Стали обходить дома. Варя знала, что к ней тоже зайдут. Нужно было подготовиться.

Она спрятала в подпол мольберт и самую большую картину, уже почти законченную, а сама полезла на чердак, собрав альбом и несколько фанерных дощечек. Он окутал её прохладной тьмой и запахом берёзовых веток, вениками висевших на протянутых верёвках.

Устроившись наверху, она столкнула лестницу, чтобы никому даже в голову не пришло заглядывать на чердак. Лестница хрипло охнула и полетела вниз, с грохотом ударилась об пол и задрожала. Варя поняла – её приземление тоже не будет мягким. Но пусть лучше так, чем нос к носу столкнуться с полицией.

В маленькое слуховое окно она видела, как люди в форме бродили по улице; в целые дома, которых осталось совсем мало, они стучались долго, руины исследовали беглым взглядом.

– Никого вы так не найдёте, – протянула Варя, водя пальцами по пыльному стеклу.

О том, что мальчишек здесь нет, Варя знала точно. Их, скорее всего, даже нет в этом мире.

И, кажется, она могла им помочь…

Она знала, что делать. Думала об этом с тех пор, как пропали первые жильцы с этой улицы. А когда буквально из-под носа пропал Колька Назаров, ей стало страшно. Жутко было и сейчас. Но Андрей… Его испуганные, но такие выразительные глаза никак не выходили из головы.

К вечеру на улице поутихло. Только несколько раз прошлись по дороге заплаканная мама Андрея и сосредоточенная бабушка Дэна.

Варя поняла – если мальчишки не вернуться, а они не вернутся точно, это навсегда останется на её совести. Куда они попали, она примерно понимала, но каково им там! – даже представить было сложно. Вряд ли хорошо.

Когда стемнело, Варя была готова к действиям, только немного прихрамывала – полёт с чердака вышел не слишком удачным.

На белый сарафан она накинула длинное чёрное пальто, наверное, оно принадлежало Колькиной маме. Волосы прикрыла драной бейсболкой. Всё для того, чтобы не слишком выделяться в темноте. Случайные встречи ей были не нужны.

У входа в Старое кладбище Варя остановилась. Она не знала, куда идти, не знала, у кого просить помощи. Просто слышала раньше, что именно здесь обитает тот, кто жизни не мыслит без душ умерших.

– Эй, – позвала они тихо, и ощутила, как жалко смотрится сейчас.

***

Запах масляной краски забивал всё остальное. Пожиратель Воспоминаний даже решил, что ему привиделся дурной сон. Но вскоре он ощутил, что поблизости бродит девчонка, которая … сама ищет встречи с ним.

Помимо красок от неё пахло чаем и пряниками, жутко воняло новыми сандалиями и воспоминаниями из обувного магазина. Но самое главное – она несла в себе память о тех, кто так нужен был ему, Пожирателю Воспоминаний.

– Подойди ближе, – прошелестел он.

***

Варя вздрогнула, когда до неё донёсся едва слышный голос. Где-то там, за могилами, под огромным старым тополем кто-то был.

Но вместо того, чтобы бояться, Варя вдруг вспомнила мамины глаза, её пренебрежительный тон, когда дело касалось художественной школы и покупки красок; вспомнилось, как они битый час выбирали туфли на лето, которые понравятся им обеим, а не только Варе. В итоге туфли понравились только маме, но Варе было уже всё равно.

– Кто ты? – крикнула Варя в темноту, чтобы прервать череду неуместных воспоминаний.

– Я тот, кого ты ищешь. Я Пожиратель Воспоминаний. Тебе не хватает семьи. Ты думаешь о них, как бы тебе этого не хотелось.

– Прекрати! – воскликнула девочка со слезами в голосе. – Я не на приём к психиатру пришла. Давай, сожри все эти дурацкие мысли, раз ты так зовёшься!

– Я безопасен для тебя, разве что ты будешь находиться рядом слишком долго. Я питаюсь только чистыми воспоминаниями, концентрированными, густыми и сочными. У тебя впереди гораздо больше, чем позади. А мне нужны души призраков, это воспоминания в чистом виде. Ты из-за этого пришла?

– Да. Я знаю место, где много этих призраков, очень много, тебе понравится.

– Что тебе нужно? – спросил Пожиратель Воспоминаний, стараясь скрыть волнение. – Ко мне просто так не приходят. Да и мало кто знает.

Варя никак не могла сконцентрироваться на этом существе. Она видела перед собой мамино лицо, слышала её возмущённый голос.

– Прекрати это! – взмолилась она.

– Не могу, это не зависит от меня, – шептал Пожиратель. Он устал от этой беседы, хотя присутствие девчонки немного его питало.

– Мне нужно вернуть людей, которых забрали с собой призраки.

– Они живы?

– Я очень надеюсь, что да!

– Если они живы – они вернутся.

– Тогда пойдём! – обрадовалась Варя. – Я покажу место, где всё произошло.

– …Я не могу, – признался Пожиратель Воспоминаний. – Я слишком слаб. Это кладбище давно не питает меня.

Из Вариной груди вырвался тяжелый выдох.

– Как я могу помочь тебе? Я готова! Забери мои воспоминания. Они всё равно не приносят мне радости.

– Этого мало, глупая девчонка. Тебя одной слишком мало. Даже несколько десятков таких живых девчонок как ты, слишком мало.

Он замолчал, лишь только дыхание его доносилось из темноты.

– Но я попробую, – решился он. – Иначе всё кончено.

– Пойдём, – обрадовалась Варя, и с ужасом попыталась представить, кто появится сейчас рядом.

– Наконец-то ты боишься меня, – хмыкнул он. – Я приду позже, по твоим следам. Иди и запоминай, смотри по сторонам, нюхай и вдыхай. Впитывай путь.

Варя медленно пошла по дороге, стараясь задействовать все органы чувств. К концу пути на неё накатилась чудовищная усталость. Сил просто не осталось. На негнущихся ногах она ввалилась в дом Назаровых и упала на диван.

Проснулась она от голоса мамы, звучащего в голове. Небо на горизонте начинало светлеть.

– Значит, не удалось, – ужаснулась Варя и закусила губы, чтобы не разрыдаться. Ведь и дураку понятно, что с рассветом все тёмные теряют свою силу. – Всё зря…

«Как ты могла так со мной поступить?!» – мамин голос был словно настоящим.

Варе хотелось упасть на пол, сжаться в комочек, закрыться от этого всего. Но вместо этого она выскочила на крыльцо и увидела Его.

В самом начале улицы появился огромный холм, покрытый листьями, травой, мхом, сухими ветками. Он медленно передвигался, тяжело дыша.

Варя бросилась ему на встречу, не обращая внимания на то, что её воспоминания стали живее, ярче и острее.

– Ты пришёл! – крикнула она ему, как близкому другу.

Он остановился, и где-то в глубине «холма» сверкнули черные глазки.

– Я не в лучшей форме, – прохрипел он, усмехаясь. А потом мигом посерьезнел. – Уходи.

– Куда?

– Спрячься. Хотя бы в дом.

Варя бросилась назад, но не к дому Назарова, а к бараку Андрея. Гораздо больше, чем с Колькой Назаровым, ей хотелось встретиться с ним, убедиться, что всё в порядке.

О том, что Пожиратель Воспоминаний взялся за работу, Варя поняла сразу. Голоса, запахи, звуки родного дома набросились на неё с особой яростью. Голову ломило от жгучей боли.

– А-а-а, – закричала Варя, хватаясь за лоб.

Сколько длился этот кошмар, девочка не поняла. Просто в одну минуту боль прекратилась. Варя открыла глаза и первым увидела светлеющее небо. А вторыми были глаза Андрея. Он лежал на полу перед ней и смотрел перед собой. Рядом сидел незнакомый парень, видимо, тот самый Дэн.

Варя выдохнула, шлёпнулась рядом с ними и облегчённо захохотала.

– Ё-моё, – провозгласил Дэн. – Девочки-мальчики, меня чуть не выпили!

– Всё кончилось? – прошептал Андрей, косясь на Варю.

– Да! – кивнула она. – Точно кончилось.

– Тогда почему ты здесь? Ты должна исчезнуть с рассветом.

– Что?! – возмутилась Варя.

– Ты ведь призрак, – не очень уверенно сказал Андрей.

– Да это вы чуть в призраков не превратились! Если бы не я!

– Это точно, мы были на грани.

– Да кошмар вообще! – воскликнул Дэн, поднимаясь. – Кого здесь расцеловать за наше спасение?!

– Только не меня, – зарделась Варя.

– О, ты уже не такая призрачно белая, – обрадовался Андрей, помогая девочке встать.

– Да не призрак я! Просто у меня кожа такая, и волосы тоже. А в бараке полузаброшенном я поселилась, чтобы порисовать в своё удовольствие. Мне для вдохновения нужно было такое местечко.

– Расскажешь, как тебе удалось нас спасти?

– А вы расскажете, что было там, в том мире? – спросила Варя и вдруг почувствовала, что что-то не ладно.

Чем светлее становилось небо, тем сильнее накатывала паника. Пальцы мелко затряслись. Девочка медленно подняла бледную, почти прозрачную руку к лицу и упала в обморок.

Часть третья
***

Скрип становился всё громче, воздух стал обжигающе холодным. Ещё секунда, и всё повторится – маленькие глаза с ненавистью сверкнут из темноты, прозрачные тонкие пальцы потянутся к одеялу…

– Ааа! – завопил Глеб Григорьевич и проснулся.

Всё как в детстве – слабый шёпот деревьев из приоткрытого окна, дрожащие ладошки, которые раньше всего чувствовали, что рядом с кроватью кто-то появился, скрип инвалидной коляски, от которого холодеют пятки. Только раньше это не было сном. Надо же, столько лет прошло, а всё помнится, будто вчера. Когда-нибудь удастся избавиться от этих жутких воспоминаний или они въелись навсегда?

По ночам он до сих пор чувствовал себя мальчишкой, которого родители поцеловали перед сном и оставили в темноте одного, съёжившегося, боящегося разлепить глаза, вглядеться в темноту. Потому что в этой темноте всегда был Он. Призрак на инвалидной коляске, мальчишка примерно его возраста, с глазами-колючками и хриплым дыханием.

Глеб Григорьевич выбрался из-под одеяла и впустил заглядывающее в просвет между шторами солнце. Шлёпая босыми пятками по нагревшемуся полу, вышел на балкон, сощурился, окунувшись в ослепительную небесную голубизну. Как можно жить в этом чудесном мире и верить в призраков?

И всё-таки они есть, и всё настойчивее в последнее время напоминают о себе…

Чтобы почувствовать себя живым, Глеб Григорьевич отправился на кухню – глоток любимого напитка, и настроение приподнимется моментально.

Но напряжение не отпускало, на кухне у него снова тревожно засосало под ложечкой. «Может, от безделья?», – усмехнулся он. – «Отдохнул немного, и хватит, пора возвращаться в любимую школу».

В дверь позвонили, и Глеб Григорьевич вздрогнул, пролив кофе. Потом поймал свой ошалелый взгляд в зеркале и усмехнулся – чего это я, в самом деле?

На пороге стоял его ученик Андрей Авдотьев, за ним маячил здоровый качок с модной причёской. И вид у них был ещё более сумасшедшим, чем у него самого минуту назад.

– Вы что-то знаете! – заявил Андрей с порога.

– Про призраков? – выпалил Глеб Григорьевич раньше, чем успел подумать.

Мальчишки опешили. Они думали, учитель долго будет отнекиваться и заговаривать им зубы. Но он только устало опустил плечи и посторонился, пропуская незваных гостей в квартиру.

– Денис, – представился Дэн и украдкой оценил неплохую физическую форму школьного учителя.

Глеб Григорьевич усадил ребят за кухонный стол и глубоко вдохнул. Кажется, разговор предстоит нелёгкий.

***

Варе показалось, что весь мир достался разом ей одной. Она могла оказаться то в одном месте, то в другом – везде, где только пожелает. И она с радостью воспользовалась этой возможностью!

Первым делом Варя забежала домой. Надо же, почти месяц здесь не была, а совсем не соскучилась.

Всё как обычно. В холодильнике кастрюля с жидким супом – не удивительно, если тем самым, месячной давности. Мамы как всегда нет дома – что может быть важнее работы?

«Выходные придумали скучные люди» – вот мамин девиз по жизни, – «выходные для слабаков».

«Семья и дом тоже для слабаков», – с грустью подумала Варя и прошла в свою комнату.

Потрепав по голове любимого плюшевого пса Бусю, с трепетом заглянула в нижний ящик письменного стола. Там, под грудой запрещённых мамой газет «Паранормальный Вершинск», лежал запас масляной краски. Несколько разноцветных тюбиков мигом согрели душу – ещё на некоторое время хватит, а потом придётся как-то выкручиваться. Художественные принадлежности – удовольствие не из дешёвых. И почему мама так не любит рисование? На учёбе это увлечение никак не сказывается. Ну и что, что Варя рисует большей частью потусторонний мир – призраков, фантомов, всякую милую нечисть. Стандартные натюрморты и пейзажи тоже неплохо получаются.

Варя полила зачахший кактус по имени Старый Джо и выскользнула из квартиры.

По старой пыльной лестнице она поднялась на чердак – ключ как всегда с собой – любимое укрытие, место, где можно с наслаждением потеряться на несколько часов и при этом быстро вернуться домой.

Именно на этом чердаке пару лет назад Варя и встретила первого в жизни призрака. Вот это было событие!

Варя как сейчас увидела себя одиннадцатилетней. Вся мордашка в краске и слезах. Тогда они впервые поругались с мамой из-за художественной школы, а ведь тогда Варя ещё рисовала обычных лошадок и птиц. После этого она твёрдо решила уйти из дома. Собрала альбом, карандаши, акварель… и далеко убежала, аж на чердак. Он так манил своим приоткрытым люком. А ещё оттуда какой-то шёпот доносился, совсем не пугающий, очень печальный – созвучный всхлипывающей Варе.

На чердаке сильно пахло штукатуркой. Маленькие слуховые окна расчертили полосками света огромное полупустое пространство чердака. В этих таинственных полосках золотилась пыль, оседая на груде досок и кирпичей в одном из углов. Их этого угла и доносилось заунывное бормотание. Варя подкралась поближе. На досках, слегка сгорбившись, сидел молодой человек. Вокруг его шеи в несколько раз был обёрнут пушистый шарф крупной вязки, его концы свисали вниз, волочились по полу и скрывались где-то в темноте. Молодой человек читал стихи и… светился. Половица хрустнула под Вариной ногой. Молодой человек скользнул по ней взглядом и продолжил декламацию стихов, уставившись в одну точку.

Через несколько дней Варя совсем осмелела и достала альбом, чтоб нарисовать первого в своей жизни призрака. Иногда молодой человек начинал бродить по чердаку, размахивал руками и с воем выплёвывал стихи. Однажды он совсем забылся и прошёл через Варю. Девочку обдало ледяной волной, и она завизжала. А вскоре молодой поэт перестал появляться, наверное, у него закончились стихи…

Варя улыбнулась воспоминаниям, а потом мир вокруг вдруг задрожал, как круги на вводе, и Варю закрутил водоворот.

***

Варя открыла глаза и судорожно вздохнула. Она стояла на деревянном крыльце старого барака перед дверью и заглядывала в комнату. Там о чём-то рьяно спорили два мальчишки – один белокурый и накаченный, другой – черноволосый, загоревший до черноты. Он повернулся и пристально посмотрел ей в глаза. И тогда Варя всё вспомнила. Она рванулась вперёд, а мальчишки стали бледнеть, будто изображения на старой фотографии. Секунда – и они совсем пропали. Вместо них тут и там стали появляться призраки – мальчишки, маленькие и постарше, в коротких смешных шортах и рубашках, девчонки в цветастых платьицах и бантиками в косах. Они закружили вокруг Вари в сумасшедшем хороводе, и мир перед ней закрутился в стремительной пляске.

***

Когда бешеное кружение прекратилось, Варя поняла, что парит под потолком белой-белой комнаты. Мир из окна этой комнаты светился и переливался солнечными зайчиками. Варя оторвала взгляд от этой красоты и увидела внизу фигурку своей мамы, склонившуюся над кроватью. В лежащем на кровати человечке Варя с ужасом узнала себя. К её тонким рукам были подсоединены проводки, глаза её были закрыты.

***

Две пары мальчишечьих глаз с подозрением сверлили Глеба Григорьевича.

– Так что случилось? – решился спросить он, не в силах выдержать напряжённую паузу. Спросил и понял, что знал ответ с самого утра.

– Вы что-то знаете, да? – спросил Андрей с нажимом. – Про этих… мальчишек. Вы и на улицу к нам заходить не хотели.

– То есть они никуда не пропали, – выдавил из себя Глеб Григорьевич и сам усмехнулся своей последней попытке ухватиться за розовые очки.

– Вы их видели? – спросил Дэн, подавшись вперёд.

– Одного. Только одного, – признался Глеб Григорьевич ставшими вдруг непослушными губами. – Каждую ночь он приезжал на инвалидной коляске… Ненавижу этот скрип. До их пор не могу его забыть.

– А мы там были, – выпалил Андрей, все в ошеломлении замолчали.

– Прямо у них в логове, – добавил Дэн.

Разглядывая бледных мальчишек с дикими глазами, Глеб Григорьевич с тоской ощутил – нет, не избавиться ему от этого кошмара никогда.

– Вам же квартиру дают, – вспомнил он, схватился за спасительную соломинку. – Переедете и всё, забудешь этот ужас как страшный сон.

«Но я же не забыл…»

– Они нашу знакомую утащили. Понимает, она в больнице лежит, в коме, на грани жизни и смерти! А я точно знаю, что они её к себе уволокли, – кипятился Дэн. – И только от нас зависит, вернётся она или нет. Потому что мы Знаем. Врачи её залечат своими лекарствами, а ей вовсе не лекарства нужны. А что? Кто поможет нам узнать?! Такая милая девчонка, совсем беззащитная. Как она там?

– Ох, – Глеб Григорьевич схватился за голову.

– Вы же как-то спаслись? Помогите нам!

– …я просто сбежал. Ну что вы на меня так смотрите? Да я десяток лет сходил с ума от этого скрипа, от этого взгляда. Какие только заговоры не прочитал и обряды не провёл. Я с радостью сбежал бы с этой чёртовой улицы, как только смог.

Мальчишки встали почти синхронно. В их глазах читалось… презрение.

– Ну ладно, тогда мы пойдём, – сказал Андрей, отводя взгляд.

Дэн просто кипел, бормоча себе под нос:

– Это не наш путь. Никогда я не шёл по пути слабака.

– Стойте! – не выдержал Глеб Григорьевич. – Стойте! Я кое-что придумал.

Он бросился в комнату и стал греметь шкафчиками письменного стола, выгребая их содержимое на пол.

– Что мы ищем? – подключился Дэн.

– Старый листок, вырванный из линованного блокнота. Полоски почти стёрлись, но нужное нам послание ещё должно хорошо читаться.

Минут двадцать все трое сосредоточенно перетряхивали каждую папку, каждую тетрадь. Наконец, Глеб Григорьевич сдавленно вскрикнул и развернул перед ребятами пожелтевший листок. На нём неровными крупными буквами было выведено:

«Если захочешь узнать…» и номер телефона.

– А что это?

Глеб Григорьевич ещё раз прочитал надпись и мысленно перенёсся не семнадцать лет назад.

***

Переезд состоялся в самом конце августа.

– Как раз с первого сентября в школу пойдёшь, – радовалась мама.

Десятилетний Глеб с тоской оглядел обшарпанный барак.

– Это ненадолго, – потрепал по плечу отец. – Просто так нужно.

Бывший жилец, коренастый, взлохмаченный мужик, помог им перетаскивать вещи из машины. Если честно, он очень смахивал на психа – тревожно озирался, будто его преследуют, и зыркал на Глеба, подавая непонятные знаки. Потом начинал хихикать и шептать себе под нос: «Ну наконец-то».

Он выбрал момент, когда родители скроются в доме, и сунул Глебу бумажку. Отойдя в тень яблони, Глеб развернул послание: «Если захочешь узнать – позвони».

То, о чём следовало узнать, проявилось через пару месяцев. Сначала Глеб стал слышать звуки и видеть свечение. Дрожа от страха, он мчался к маме и папе, но не знал, что это была только разминка. Самое невыносимое началось, когда по ночам стал появляться мальчик на инвалидной коляске. Он скрипел своей коляской, щёлкал костяшками пальцев.

Глеб вёл охоту. Он запасся святой водой, обводил кровать мелом, прятал в кармане пижамы зубчик чеснока, перечитал в библиотеке все магические книги. И беспрестанно умолял родителей переехать. А когда стал достаточно взрослым, искать любую возможность, чтобы уехать – все попытки проваливались, всё рушилось.

Казалось, в один момент дом отпустил своих измученных жильцов. Тогда Глеб почувствовал себя счастливым. Зря. Потому что мальчик в инвалидной коляске продолжал приходить к нему во снах.

Глеб Григорьевич взял изъеденный временем листок и набрал номер: «Я хочу узнать»

***

И пусть на улице светило приветливое солнце, в сердце Олега царила непроглядная тьма. Он чувствовал, что умирает от вечного недосыпа, да и как тут выспаться, когда Дениска каждый день выполняет роль истошного будильника, заведённого строго на шесть утра. Если не от недосыпа, он точно умрёт от одиночества. Даже растения цветут лучше, когда с ними разговаривают. А он… да кому он нужен! Даже не интересуются, что он на ужин хочет.

Рассерженно сопя, Олег выехал на тесный балкончик. Он ненавидел этот второй этаж, даже на улицу самому не спуститься. Вечно приходиться быть зависимым от других – а им-то что, им плевать.

Зато со второго этажа далеко видно – видно качели, из-за которых постоянно ссорятся девчонки, видно площадку, которую облюбовали мальчишки.

Олег устроился поудобнее, чтобы солнце не светило в глаза, свесил руки с перил – однажды он так сидел, и на ладошке устроилась бабочка! Они долго так сидели, пока мама не спугнула своим топотом…

И тут сбоку раздалось:

– Привет!

Олег дёрнулся так, что на балконе задребезжали банки. В уголке стояла бледная девчонка и изучала Олега своими наглыми глазищами. Это что ж надо! На его личном балконе какая-то девчонка!

– Ты кто такая? Ты чего тут делаешь? – прошипел Олег, сжимая кулаки.

– Я… просто хотела заглянуть к тебе в гости, – прошептала девчонка.

– Я тебя звал?

– Нет…

Девчонка сжалась в комочек и ещё больше побледнела.

– Тогда что ты тут делаешь?

– Просто хотела с тобой подружиться.

Она так тряслась, что Олег расслабился – вроде не опасная. Ему даже стало немного смешно – как, оказывается, его легко напугать. И ещё девчонка так трогательно улыбнулась, развеивая последние сомнения.

– Ну ладно, – проворчал он. – Оставайся, раз пришла.

Нежный румянец разлился по её щекам, и Олег тоже почувствовал жар.

– Ну ты меня и напугала! Если б мог, убежал, – признался Олег и открыл рот от удивления.

Он пошутил. Впервые в жизни он пошутил над собой, над этой ненавистной инвалидностью.

Девчонка вежливо хихикнула и представилась:

– Варя.

– Ты не похожа на наших девчонок. Новенькая, да? А я Олег, и я здесь всю жизнь.

«И смерть», захотелось добавить Варе. Но в этом мире мальчик выглядел на редкость живым.

– А я здесь совсем недавно. Может, выйдем на улицу? Представишь меня остальным ребятам.

Олега прямо перекосило от этих слов.

– Зачем? Они дураки.

Это прозвучало так резко, Олег поспешил сгладить свою грубость.

– На самом деле, не думаю, что ты найдёшь с ними общий язык. Когда люди собираются в группы, они превращаются в баранов, ты знала?

Варя хмыкнула:

– Бывает.

– Мальчишки бесконечно готовы мериться силой, девчонки создают море визга и споров. А ты, я вижу, нормальная. Вон тот, видишь, – Олег показал на мальчишку с мячом, который стоял чуть поодаль от скачущих по турникам пацанов. – Валерка. Он тут вообще царь. Один решает, кому где ходить и с кем дружить. Со мной, по его мнению, общаться категорически нельзя. Вот его я на самом деле ненавижу.

Олег попытался поймать Варин взгляд.

– Ты, наверное, вся такая добренькая, чистенькая, сразу меня невзлюбила за эти слова.

– Да нет, – покачала головой девочка. – Всякое может быть, я же понимаю. Наверняка, случилось что-то такое, за что ты в нём разочаровался, не на пустом же месте.

– Естественно, – согласился Олег, и взгляд его замер в одной точке.

Варя немного помолчала, но потом всё же решилась спросить:

– А что? Можешь поделиться?

– Я… не помню, представляешь? – Растерянно развёл руками Олег. – Ненавижу его, аж огонь в сердце загорается, когда его вижу. А вот из-за чего – не помню. У меня вообще про прошлое пелена какая-то в голове. Очень смутные туманные, воспоминания. Может, у меня с головой что-то не в порядке становится? Может, это моя болезнь дальше прогрессирует?

– Вряд ли, – успокаивающе погладила его по плечу Варя. – Просто так бывает, когда что-то неприятное происходит. Не хочется помнить.

***

Семён Аркадьевич Лопаткин жил теперь на другом конце города. Мальчишки, ведомые Глебом Григорьевичем, сделали две пересадки на автобусе и, изнывающие от жары, приползли к кирпичной высотке с языками на плечах.

– Ещё и лифт не работает! – Взвыл Андрей. – Нам какой этаж?

– Десятый…

– Ну кто бы сомневался.

– Да это лёгкая разминка, – отмахнулся Дэн и рванул по ступенькам.

Семён Аркадьевич долго чем-то гремел за дверью и долго шаркал тапочками, но открыл, как только услышал пароль: «мы хотим узнать».

В квартире царил прохладный полумрак, а запах благовоний просто сбивал с ног.

Семён Аркадьевич выглядел как взбесившийся воробей, выпавший из гнезда. Правда, очень-очень старый нервный воробей.

– Как сдал старик, – как прошептал Глеб Григорьевич, снимая пыльные кроссовки.

Андрей краем глаза заметил над дверью подкову – символ удачи, только висела она как-то непривычно, концами вверх.

Семён Аркадьевич, звеня какими-то амулетами, висящими на шее и поясе, провёл гостей по длинному коридору в большую комнату с массивными книжными шкафами. На стенах висели картины со странными символами и завешенные тряпками зеркала.

– Они могут проникать через зеркала, – объяснил Семён Аркадьевич. – Они у меня под колпаком.

Рассадив гостей на засаленный диван, он стал сверлить Глеба Григорьевича глазами.

– Значит, и тебя они изводят, да?

– Всех, – вместо классного руководителя ответил Андрей. – Это невыносимо.

– Невыносимо? – старик зашёлся громким каркающим смехом. – А я с этим почти сорок лет живу. Мы переехали на Берёзовую в восемьдесят втором. Мне было пятнадцать, я был максималистом и скептиком. И у меня был брат-близнец. Но нам там сразу понравилось. Улицу только отстроили, дома свеженькие, как с картинки. Пусть бараки на несколько хозяев, но что мы тогда видели? Я чувствовал, что на этом месте у меня начнётся новая жизнь. И точно. И года не прошло, как дома начали стареть прямо на глазах, в прямом смысле. Свежие обои морщились и сползали, стены под ними гнили, обрастали плесенью, пол скрипел, окна шли трещинами. А потом стали появляться призраки. Если выйти на улицу ночью, их можно было увидеть у каждого дома. Старая бабуля, наша соседка, кричала целыми ночами. Её отправили в психбольницу. Но я-то знаю, что она видела. Несколько лет эти призрачные дети нападали на нас, изводили. К счастью, нас было двое, и мы помогали друг другу не сойти с ума. Когда один спал, другой охранял его сон, когда один терял веру в спасение, другой находил слова, чтобы привести его в чувство, когда у одного иссякали идеи, другой обязательно что-то придумывал.

Однажды мы решили сдаться. Это мой брат придумал, и только потом я понял, что он очень устал. На их поле нам невозможно победить. Но тогда я со всем энтузиазмом принял эту идею. Призраки так долго звали нас поиграть, и мы согласились. Мы стали играть с призраками, вы только вслушайтесь! Несколько дней всё на самом деле было хорошо, они были довольны. А мы не замечали, что их игры вытягивают из нас жизнь. Мы исчезали из реальной жизни, чтобы проявляться в их играх.

Эти игры становились всё более опасными – они превращались в настоящих бесов, накидывались на нас, царапали. И однажды они забрали моего брата. Или он сам пожелал остаться. В общем, итог один – в одну из ночей он не вернулся. Я долго ждал, что он хотя бы навестит меня, один, или явится вместе с ними, но больше никогда его не видел.

Потом у меня появилась возможность уехать учиться в другой город, но я всё ждал. Время шло, я похоронил бабушку и родителей. И после тридцати понял, что это место больше не властвует надо мной, и продал дом первым же покупателям.

В тот день, когда я уезжал, дом как будто прихорошился для вас. Я чувствовал оживление перед новой жизнью, и совесть моя спала – ну и что, что продаю людям кота в мешке? Это их проблемы. Правда, ты, – Семён Аркадьевич кивнул на Глеба Григорьевича, – был такой открытый и любопытный, и я решил хоть что-то для тебя сделать. Вместе ведь не так страшно. Уже и нее ждал, что позвонишь. Да и чем я могу помочь? Я переехал, но стало только хуже – они забрали у меня слишком много и навсегда поселились во мне – в голове, в памяти, даже в глазах – я вижу их в зеркале, я слышу – нет, теперь не визг и ссоры, я слышу вкрадчивые голоса нечисти, укравшей невозможно победить.

Он захохотал так громко и дико, что у Глеба Григорьевича волосы на голове зашевелились.

«Это и мой путь, – понял он, – вот, куда я иду семимильными шагами».

– То есть, вы не знаете, как их победить, – разочарованно заключил Андрей.

– Посмотри на меня, – ещё громче захохотал хозяин. – Зато я знаю, как всё началось.

Тяжело поднявшись, Семён Аркадьевич прошаркал к одному из шкафов и выудил с полки две газеты. На журнальный столик перед гостями легли «Вершинская правда» и «Паранормальный Вершинск».

«Жаркое лето семьдесят девятого. Количество жертв сгоревшей улицы увеличивается »

– кричал заголовок «Вершинской правды».

«На днях из-за жары целиком сгорела улица Берёзовая, количество жертв трагедии увеличивается, говорится в сообщении главного управления МЧС по области.

Это лето выдалось аномально жарким, в связи с чем уже неоднократно вспыхивали пожары. Но трагедия, произошедшая на улице Берёзовой, стала самым печальным событием. Дом за домом огонь безжалостно окутывал дома.

Где именно находится очаг возгорания и что послужило причиной, пока выясняется экспертами.

На место происшествия прибыли пожарные из города и области, которые в течение нескольких дней боролись с огнём и спасали жителей.

В больницах много пострадавших, количество жертв растёт, так как на месте пожара идёт разбор завалов. Мы будем следить за дальнейшим развитием событий и своевременно сообщим вам все новости».

У присутствующих по спине пробежал холодок.

– То есть они все сгорели, – шёпотом озвучил Андрей чудовищную правду.

– Сгорели и навсегда остались там, – передёрнул плечами Дэн.

Глеб Григорьевич взял вторую газету и начал читать вслух:

«Вы помните, в семьдесят девятом году было страшное лето? Вы знаете, что теперь наступила ещё более страшная зима?

Корреспондент «Паранормального Вершинска» докопался до леденящей душу правды.

А ведь казалось, что всё налаживается. Масштабная стройка стёрла все воспоминания о страшной трагедии семьдесят девятого. Новые свежесостряпанные домики заполнились счастливыми жильцами. Только можно ли построить счастье на чужих костях? В нашу редакцию поступило сразу несколько обращений от перепуганных насмерть жителей – мол, призраки не дают житья. Неравнодушный «Паранормальный Вершинск» мигом собрал экспедицию и бросился на помощь.

От этого места несёт горем и страданиями, скажу я вам. Наши приборы зафиксировали сумасшедшую паранормальную активность ещё на подходе к Берёзовой. Видеокамеры перестали работать, но, к счастью, фотоаппарат не подвёл. В специальной вкладке вы можете подробно рассмотреть наш уникальный фоторепортаж.

Около двенадцати часов ночи мы заняли наблюдательную позицию. В первом доме всё было спокойно, за исключением полчища тараканов и треснувшего перед нами окна. Дом действительно разрушается прямо на глазах. Во втором доме тоже затишье. А вот в третий дом нас попросту не пустили – нет, не хозяин, он стоял на пороге вместе с нами и тщетно пытался попасть в своё жилище. Однако через несколько минут раздался препротивнейший звук – будто кто-то пилит стёкла бензопилой, дверь распахнулась. Я посмотрел на часы – полночь. Ведомые каким-то таинственным свечением из глубины дома, мы вошли. Дверь за нами захлопнулась, и пространство вокруг стало сжиматься. Хозяин дома схватился за горло, будто его душили. Я тоже почувствовал, что каждый вдох даётся с неимоверным трудом. Не знаю, сколько времени продолжалась эта пытка – потому что часы мои в помещении остановились. Однако, когда нам удалось вырваться из мучительного плена, небо на горизонте начало светлеть, а вся улица серебрилась призрачным свечением. Ясно, что дело нешуточное, и нам нужно время, чтобы разобраться и помочь несчастным жителям Берёзовой.

Матвей Карточкин».

Глеб Григорьевич открыл вкладку в середине газеты. Фотографий было много, и на каждой можно было разглядеть смутные силуэты и непонятные искажения.

Андрей чуть слышно охнул – что-то подобное он видел своими глазами.

Глеб Григорьевич сосредоточенно зашуршал газетой, потом подошёл к домашнему телефону Семёна Аркадьевича и, сверяясь с газетой, набрал номер.

– Газета «Паранормальный Вершинск», – донёсся из трубки мужской голос.

– Могу я поговорить я с Матвеем Карточкиным? – Спросил Глеб Григорьевич.

– Его нет.

– А когда будет?

– Никогда.

***

На этот раз Валерка был без мяча. Он шёл по улице, то и дело озираясь, придерживая рукой раздувшийся карман.

– Что-то нехорошее замышляет, – похолодело у Вари в сердце.

Когда из одного из домов вылетела стайка девчонок, Валерка юркнул в кусты. Варя еле успела спрятаться за берёзу. Переждав несколько минут пока они скроются, Валерка зашуршал ветками выбираясь… и нос к носу столкнулся с рыжим вертлявым мальчишкой.

– Валерка, ты чего здесь копаешься? – спросил он.

– Ягоду ем, – буркнул Валерка, не до конца выбравшись из зарослей.

Мальчишка оживился и стал шарить по веткам в поисках добычи. Через пару минут он разочарованно протянул:

– Нет здесь никаких ягод.

– Я всё съел, – согласился Валерка равнодушно.

– Пойдём на речку, Валерка, – предложил мальчишка, – лягушек ловить, плавать кто дальше, мы в тот раз обещали Лысому уши надрать.

– Лысого не сделаешь, он как рыба в воде, – покачал головой Валерка. – Но ты попробуй. Я в магаз иду за хлебом, а потом к вам подойду.

– Так тебе в другую сторону надо, – почесал затылок пацан. – Давай я с тобой.

– Я в другой иду, – прорычал Валерка.

– А, в другой… так это далеко, может, ну его.

– Далеко, – согласился Валерка. – Мамке позарез нужно. Ты беги к пацанам, я постараюсь побыстрее.

Валерка оставался начеку, пока назойливый друг не скрылся за поворотом. Лишь тогда он выбрался из кустов и последовал к неведомой цели. Только стал ещё подозрительней. Варя еле успевала уворачиваться и прятаться.

Валерка ускорился, когда на горизонте вырос красно-коричневый школьный фасад. Игнорируя распахнутые чуть поодаль ворота, Валерка просочился между раздвинутыми прутьями забора. Варя решила не рисковать – слишком велик был шанс того, что она не успеет спрятаться, если Валерка обернётся, и, припадая к траве, направилась к воротам.

– Только бы не упустить, – скрестила пальцы девочка.

Крадучись она стала обходить школу. Валеркина спина мелькнула у лестницы. Он ещё раз обвёл территорию внимательным взглядом, присел на корточки и произнес:

– Кс-кс-кссс.

Секунда, и из маленького тёмного закутка к Валерке, неуклюже ступая и переваливаясь как медвежата, потянулись пушистые котята.

– Ну, привет-привет! Заждались? Я вам еды принёс.

Пока малыши ели, Валерка ласково трепал их по пышной шёрстке, чесал ушки.

Варино сердце затопила нежность. Она улыбнулась и стала отступать. «Хрусь» – попался под ноги камень.

Валерка вздрогнул, как от выстрела, резко обернулся. Их глаза встретились. Но Варе больше не было страшно.

«Теперь у нас есть тайна», подумала она, спокойно выдержала его взгляд и скрылась из виду.

***

Нагруженные апельсинами и шоколадками, Дэн с Андреем ввалились в больницу.

– Приёмное время с трёх до пяти, – рявкнул охранник, загородив дверь.

– Ещё тридцать минут ждать, – скорчился Дэн.

Ждать он не любил, он любил действовать.

– Уж потерпите ради своих больных, – ответил охранник.

– Да, конечно, мы подождём, – миролюбиво протянул Андрей. – Пойдём на улице ждать.

Ребята устроились на траве в тени деревьев и достали по апельсинке.

– Как-то не так я представлял себе это лето, – вздохнул Андрей.

– Точно, – закатил глаза Дэн. – У меня вообще какая-то чёрная полоса: со спортом засада, призраки атакуют, но за Варю, конечно, обидней всего. Пусть мы до этого и знакомы особо не были – она нас спасла, а мы как беспомощные личинки барахтаемся.

– Должно же быть какое-то спасение. Не может быть, чтобы призраки утащили – и с концами, – в сердцах воскликнул Андрей.

– Я весь интернет прошерстил – подобных случаев нет, всё пестрит только заговорами дурацкими и объявлениями экстрасенсов. Придётся всё бабуле моей рассказывать.

– Не очень-то она мне помогла, раз всё привело к такому результату, – нахохлился Андрей.

– Она на самом деле сильная, – Дэн даже немного обиделся. – Многим помогла, серьёзно. Просто тут какой-то сложный случай, нужно лучше разбираться.

– Ну-ну.

– А какие у нас варианты? – взвился Дэн. – Твой Глеб Григорьевич сам как слепой котёнок, этот сумасшедший старик тоже бесполезен. Мне даже кажется, что ему всё это нравится, хоть какая-то развлекуха.

– А мне не нравится. Не нравится жить в логове призраков, не нравится, что они воруют девчонок.

– И мне не нравится, – вздохнул Дэн. – Поэтому будем пробовать все варианты.

В пятнадцать ноль одну демонстративно вернулись в приёмный покой, охранник закатил глаза и уткнулся в газеты с кроссвордом. Дэн ёжился, проходя по коридору, ловя пронзительные взгляды врачей и медицинских сестёр.

– Не люблю я больницы, ой, не люблю. Тревожно здесь как-то.

– Вы к кому? – громогласно поинтересовалась дежурная сестра.

– Ещё один заслон, – фыркнул Дэн. – Мы в двести семнадцатую палату.

– Туда только самым близким можно.

– Мы самые близкие и есть, самые-самые, – забормотал Андрей.

– Родные братья! Близнецы, – для весомости добавил Дэн.

Дежурная снисходительно улыбнулась. Но это было ещё не всё. Путь к двести семнадцатой палате им преградила пышная дама в бордовом платье.

– Босс, – прошептал Дэн. – Явно самый сложный уровень.

– Куда? – Спросила дама.

– Мы к Варе.

– Вы кто такие?

– Мы эти… братья, – повторил Андрей ранее сработавшую версию.

– А я её мама! – Воскликнула мама. – И ни о каких братьях я почему-то не слышала.

– На самом деле мы Варины друзья, – пошёл на попятную Андрей.

– Нет у неё друзей! Тем более таких. Идите отсюда.

– Ну хоть передачку ей можно оставить? – выступил вперёд Дэн.

– Обойдёмся без ваших подачек, – отрезала дама.

– Можно хоть узнать, как она себя чувствует?

Дверь захлопнулась прямо перед их лицами.

– И тут непруха! – в сердцах ударил кулаком в стену Дэн.

***

Равнодушную тишину квартиры разрезал пронзительный звонок, и сердце Олега затрепетало. Он выкатился из своей комнаты, сбив по дороге стул и тумбочку, пригладил пятернёй шевелюру и крикнул: – Открыто!

Светлая головка показалась в дверном проёме.

– Заходи, Варя. Мама с Дениской где-то гуляют, я совсем один.

– А хочешь, мы тоже погуляем? – предложила девочка.

– Хочу! – обрадовался Олег, и тут же помрачнел. – Да ну, ерунда. Чего там делать, только потеть.

– Нет же! Погода очень хорошая, конечно, жарковато, но в тени тебе будет хорошо.

– Я сказал не хочу! – повысил голос Олег.

Лёгкий топот Вариных шагов затих в коридоре.

– Дурак! – хлопнул себя по коленке Олег. – Только напугал её. Вот сиди теперь один, дуболом. Ненавижу эту лестницу, ненавижу этот второй этаж, эту жизнь ненавижу.

Варя выбежала из дома, оглядываясь в поисках подходящего помощника. И только сейчас она сообразила – со взрослыми здесь вообще напряжёнка – интересно, почему? А мальчишки все какие-то мелкие, они точно не справятся с тяжёлой коляской.

Варя свернула в один из тихих дворов – кажется, его она ещё не обследовала – и нос к носу столкнулась с мальчиком. Знакомое лицо… он выглядел как сонная муха – брёл по горячему асфальту, шаркая ногами, опустив плечи, в полусне прикрыв глаза. «Колька Назаров!» – сообразила Варя.

– Коля, привет! Ты меня не знаешь, я немножко побыла твоей соседкой…

Колька с трудом поднял голову, попытался сфокусировать взгляд на Варином лице. У него это не получилось. Он обошёл девочку и двинулся дальше не разбирая дороги.

– Коля! – Варя догнала Назарова и схватила его за плечо.

Колька дёрнулся, как от удара, и в его глазах появились проблески ума.

– Коля, меня зовут Варя, – медленно стала объяснять девочка. – Я хочу тебе помочь. Мы с тобой из одного мира. Ты хоть что-то помнишь?

Колька немного подумал и слабо мотнул головой.

– Тебе здесь плохо?

Коля уверенно кивнул.

– Я тебя вытащу, – пообещала Варя, – ты только не забывай, Коля, – она схватила его за плечи и потрясла. – Слышишь, не спи!

После встряски Колька даже немного порозовел. Варя взяла его под руку и повела к Олегу. По дороге она стала рассказывать ему о жизни ласково и нежно, будто читала сказку:

– Вспомни своих родителей, Колька. Они у тебя хорошие. Мама готовит вкусно. У меня слюнки бежали каждый раз, когда вы за стол садились. И папа у тебя очень хороший, добрый.

Колька издал невнятный стон, выражая согласие.

– Скоро я тебя спасу, и ты вернёшься к родителям. И вам квартиру новую дадут.

Варя уверяла Кольку, что всё будет хорошо. И себя пыталась убедить. Она уже поняла, что должна выиграть это испытание ценой собственной жизни. Но как?

Она порылась в кармане и нашла завалившуюся за подкладку монетку. Вложила ей в Колькину ладонь.

– Коль, если ты будешь забывать, сразу посмотри на монетку и думай обо мне. Мы прорвёмся, Колька.

И Колька совершенно осмысленно кивнул.

Варя повела Кольку к Олегу не потому что он был самым сильным, скорее наоборот, он был ленивым и толстоватым. Но сейчас он действовал как машина.

Неимоверные усилия потребовались ребятам, чтобы спустить Олега вниз.

– Больше вы не захотите со мной гулять, – виновато протянул Олег. – Чувствую себя полным уродом.

– Не ругайся. Как мы можем тебя бросить! – немного фальшиво воскликнула Варя. Ещё один такой спуск она не выдержит. Но глядя на посветлевшее лицо Олега, поймавшее солнечные лучи, почувствовавшее слабое дуновение ветерка, Варя забыла обо всех трудностях.

Она пошла по улице вниз, толкая перед собой коляску. Коляска поскрипывала, но бодро катилась по асфальту. Изредка Варя дотрагивалась до Колькиного плеча, чтобы тот снова не потерялся в своих грёзах. Один за другим к ним присоединялись дети. Малышня побросала свои лопатки в песочницы, девчонки прицепились к Варе с вопросами.

– Ой, какое у тебя платье интересное, где такое взяла?

– У тебя такие волосы красивые.

– Мы тебя здесь раньше не видели. Ты знакомая Олега?

– Да Олег вообще мой лучший друг, – звонко ответила Варя, и на лице Олега расплылась счастливая улыбка. – Он столько всего интересного знает. Вот только из дома ему выбраться очень сложно.

– Я поговорю с папой, – пообещала одна из девочек. – Может, что придумает. У него руки откуда надо растут.

В сердце у Олега засветило тропическое солнце. И недоумение – вот как всё просто можно решить, оказывается, нужно только попросить.

И тут навстречу щебечущей процессии вышел Валерка.

Два непримиримых врага скрестили взгляды полные ненависти. Валеркины чёрные глаза вызывали ужас, на покрасневшем лице Олега бушевали признаки начинающейся бури.

Валерка перевёл взгляд на Варю. Она смело встретила его взгляд и улыбнулась.

И тогда Валерка молча отступил, пропуская пёструю процессию вперёд.

***

Маги и колдуны тоже не в силах победить сорняки. В этом Андрей убедился лично. Когда они вошли, бабуля Дэна в красной косынке с черепами с упоением сражалась с крапивой под тяжёлый рок.

– Я, кажется, музыку выключить забыл, – хохотнул Дэн и крикнул: – эпично смотришься, бабуль!

– Ой, ты бы хоть предупредил, что с гостем явишься, – всплеснула руками бабуля.

– Тогда что? Ты бы сняла мой любимый платок?

– Ещё чего! Не отдам. Я бы носик припудрила.

Но когда Дэн подвёл гостя поближе, весёлость как ветром сдуло.

– Всё плохо, да? – спросила она, снимая перчатки.

– Гораздо хуже, чем мы думали.

– После того, как вы пропали, кажется, что ничего хуже уже быть не может.

– Мы-то вернулись! А девочка, которая нас спасла, пропала. Точнее, тело-то её в наличии в больнице, а душу призраки утянули. Ну я в этом абсолютно уверен.

– Почему ты так решил? – пристально посмотрела на внука бабуля.

– Я рядом стоял, когда всё произошло. Чувствовал их нечеловеческий холод. И рывок чувствовал. Как будто им чья угодно душа была нужна, без разницы, и первая Варина поддалась, они её и сцапали. Чувствовал, точно говорю.

– Неужели и в тебе что-то есть… – задумчиво пробормотала бабуля. – Пойдёмте, спросим у карт.

В доме бабуля без лишних слов прошествовала в свою магическую комнату и достала с полки огромную, размером с большой толковый словарь, коробку.

– Это особые карты. Мастер делал их специально для меня, а шаман заговаривал.

Мальчишки затаив дыхание всматривались в манипуляции колдуньи. Карты разлетелись по столу особым узором, запах благовоний усилился.

– Девочки нет в этом мире, – наконец произнесла она. – Но и в мире мёртвых её тоже нет. Перспективы нашего мероприятия очень туманны, от нас потребуются большие жертвы. Карта перерождения. Ничего не останется прежним. Всё идёт так, как идёт. Ничего нельзя изменить.

Бабуля резко смешала карты. В комнате повисла тишина.

– Что за ерунда? – потёр лоб Андрей. – Сплошные противоречия.

– Всё предопределенно, и изменения тоже.

– Так есть смысл действовать, или нет?

– Естественно, есть! – треснул по столу Дэн. – Что за уныние на корабле! Если нет света в конце тоннеля, значит можно закрыть глаза и притвориться мёртвыми? Если нет света – мы его зажжём.

– Конечно, мы продолжаем дальше, – согласился Андрей. – Просто надо понять, что делать. Тот ритуал, который я проводил в полнолуние, подействовал как-то странно… не подействовал.

– Значит, мы что-то не учли.

– Так вы говорили, – хлопнул себя по лбу Андрей, – что хозяев прогнать не удастся. Я ещё спорил, что они недавно появились. А они хозяева и есть. Мы об этом только что в газете прочитали. Был большой пожар, и все сгорели.

– Пожар… хозяева, – прошептала колдунья. – Мы ещё поборемся. Хозяев нельзя прогнать, их можно только успокоить. Есть у меня один очень тяжёлый ритуал, к нему нужно основательно подготовиться. Но у нас есть шанс!

– Как их успокоить? – нервно хихикнул Андрей. – Они бешеные.

– Принести подношение.

– Не человеческую жертву ведь приносить? Я и барана зарезать не смогу.

– Наш путь – и есть жертва. Наш страх – дар им, – туманно произнесла бабуля и стала раздавать указания. – Нам нужно три дня, чтобы подготовиться. Завтра с утра вы должны начать варить специальное зелье. Я приготовлю все ингредиенты, запишу рецепт, вам нужно только выполнить последовательность действий. На третий день зелье будет готово, и вы его выпьете. До этого момента вам нельзя разговаривать и есть.

Глаза мальчишек превратились в огромные блюдца.

– Но вы же решили идти до победного, – развела руками бабуля. – Не есть три дня – не такое уж и страшное испытание, тем более, когда на кону чья-то жизнь.

– Это серьёзно нужно для ритуала? – решил прояснить Дэн. – Или ты просто устала меня кормить и слушать?

– Я не прошу от вас серьёзной жертвы, – покачала головой бабуля. – Но вы должны подготовить свой организм к ритуалу.

– Ладно-ладно, – пошёл на попятную Дэн. – Я же не против. Есть ещё что-то?

– Конечно! Дальше вы должны будете подготовить место. Очистить маслом, огнём и словом.

Колдунья внимательно посмотрела на Андрея:

– Ты должен пообещать им, что покинешь их дом, и выполнишь это в ближайшее время.

– Естественно. Мы на днях в новую квартиру переезжаем. Я не претендую на их жилплощадь.

– Это удачное стечение обстоятельств, – кивнула бабуля Дэна. – Или… всё на самом деле предопределенно…

– Но? – услышал в голосе бабули какой-то подтекст Дэн.

– Но есть варианты. И нам нужно выложиться по максимуму, чтобы не разыграть худший сценарий. Есть поворотные точки, и в зависимости от того, какой выбор вы сделаете, ваша жизнь изменится. Я такие ситуации уже проходила. Теперь предстоит и вам.

Дэн остро ощутил, что ситуация очень попахивает жареным, его нервы не в силах выдержать столько всего сразу.

– Я чайник поставлю! – воскликнул он. – Не знаю, как вы, а я намерен наесться на три дня вперёд.

– Мне всегда нравилась твоя предусмотрительность, внук, – она улыбнулась и вновь стала похожа на любящую бабушку. – Что ж, пауза необходима всем. Сейчас что-нибудь приготовим.

Когда на плите соблазнительно зажурчала картошечка с мясом, когда захрустели под ножиком свежие огурчики с помидорами, предстоящее испытание перестало казаться непосильным.

После ужина план был полностью готов.

– Итак, вы ставите на плиту отвар и отправляетесь на поиски какой-нибудь вещи пострадавшей девочки. А потом готовите к ритуалу место. Достанете из погреба заговорённое масло в трёхлитровой банке и обойдёте улицу с самого начала, дом за домом. На каждом доме вы нарисуете специальный знак.

Колдунья начертала на листке бумаги несколько пересекающихся линий.

–Дальше вы должны сколотить из досок помост для проведения ритуала, вылить на него остаток масла и окропить кровью.

– Бабулечка, только не это! – взвыл Дэн.

– Не надо сдавать литр крови, – фыркнула колдунья. – Капли вполне достаточно.

Дальше застелите помост черной кровью – я приготовлю её, и отнесёте на него подставку для свеч и магическую книгу. На третий день начинайте пить отвар по полстакана до самого ритуала. Всё усекли, голубчики?

– Всё, – кивнул Дэн. – Кроме одного. Что в это время будешь делать ты?

– Думаешь, я прохлаждаться буду? – усмехнулась бабуля. – Я отправлюсь в место силы, буду вымаливать у духов помощь и держать аскезы. Годится? Главное не ешьте и молчите, иначе всё пойдёт насмарку.

– И ещё одно, повспоминайте на досуге все свои страхи. Нам нужно много-много страхов. Если это нас не убьёт, однозначно сделает нас сильнее.

***

Пожиратель воспоминаний жмурился как довольный кот. Он ещё не набрал полную силу, но знал, что скоро у него появится шанс. Эти люди справятся со своей миссией, и тогда они смогут помочь друг другу. Или… он найдёт новый шанс. Всегда находил.

Всю суть его будто покалывало иголочками от нетерпения. Давно забытое ощущение наполненности снова вернулось к нему, пока слабым воспоминанием, но уже через несколько часов он вкусит его с избытком.

Только какое-то дурацкое чувство мешало ему полностью насладиться моментом. Этой забавной девчонки с запахом краски больше не было слышно ни в том мире, ни в этом. Это ощущение неприятно свербило. Что это? Жалость, тоска? Пожиратель воспоминаний не знал этому определения.

Колдовством пахло так, что весь потусторонний мир всколыхнулся. Страхом и злостью пропитывалось сейчас всё пространство. Конечно, у людей не хватит ни сил, ни мозгов, чтобы справиться ос всем этим. Но именно для этого он здесь. Чтобы очистить от тёмных сгустков, мечущееся успокоить, боль убрать. Только для этого всё нужно обнаружить, всковырнуть, взорвать. И взрыв вот-вот произойдёт.

***

Дэн не мог уснуть полночи. Бабуля заперлась в своей магической комнате и что-то отчаянно там шептала. А Дэн разработал свой план – каждые тридцать минут он нападал на холодильник. Если не уничтожить все запасы сейчас, за три дня можно так озвереть, что нарушишь все обеты. Пусть лучше не будет и шанса.

В результате, Дэн объелся до отвала и проспал до полудня. Проснулся от громкого стука в окно и подскочил на кровати со сдавленным стоном. Заткнул рот руками и бросился открывать дверь.

– Т…, – с порога начал Андрей и тоже зажал рот.

Подбежал к столу, схватил карандаш, блокнот и вывел: «Ты зелье поставил варить?»

– Н…, – отозвался и Дэн, выпучил глаза и написал размашисто: «Нет».

«Заткни рот чем-нибудь. Только пишем!» – написал Андрей.

Дэн сбегал в соседнюю комнату и вернулся с двумя медицинскими масками.

Через несколько минут магическая комната стала похожа на секретную лабораторию – на столе стояли колбочки разного размера, вокруг сновали очумевшие лаборанты в масках, а в котле клубилась жутко пахнущая смесь. Каждые пятнадцать минут в котёл нужно было что-нибудь подкидывать. Типа высушенных хвостов ящериц, экстракт пера чёрного ворона, слизь бородатой жабы. Думать о еде в первый день было попросту некогда.

Лишь к полуночи они свалились на кровати без задних ног – Андрей заранее отпросился из дома у мамы.

***

Добыть для ритуала Варину вещь – вот настоящее испытание, ведь дверь её палаты охранялась вышколенным Цербером. Да и вообще, как тягаться с персоналом целой больницы, когда ты, ко всему прочему, нем и слаб от голода. Дэн все мозги сломал, обдумывая это мероприятие. Ворваться в палату в чёрных чулках на голове, угрожая пистолетами? Нажать пожарную сигнализацию и подождать, пока все в панике выбегут? Жестоко.

Они долго препирались с Андреем в письменной форме, но так ни к чему и не пришли. Доспорились только до того, что Дэн будет отвлекать, а Андрей – пробираться и брать. Для маскировки даже нашлись два белых халата. План у Дэна созрел моментально, как только они вошли в больницу. У лифта стояла совершенно бесхозная тележка с ведром и моющими принадлежностями. Как опытный угонщик Дэн втолкнул тележку в лифт, втащил туда же Андрея и засверкал глазами.

– Переоблачаемся, – велел он и ойкнул. Даже нарушение правил не испортило ему настроения.

На втором этаже из лифта вышли два человека в белых халатах и масках. Один притаился в начале коридора, а другой, толкая перед собой тележку, проследовал к палате номер двести семнадцать. Прибор, присоединённый к Варе, показывал непонятные цифры и символы.

Дэн на секунду замер, сдерживая трепет, но вспомнил о цели визита и собрался. Варина мама сидела возле кровати, согнувшись над ноутбуком, но как только услышала шаги, подняла голову. «Жаль, что она такая бдительная, а то бы схватил что-нибудь и бросился наутёк».

Под сверлящим взглядом Дэн стал возить шваброй по полу, а сам косился в Варину сторону.

– Вы здесь битый час трёте, – проворчала Варина мама.

– Дезинфекция, – буркнул Дэн, поморщился – до чего же сложно ему даётся этот обет молчания – и стал натирать шваброй туфлю Вариной мамы.

– Что вы себе позволяете! – взвизгнула она.

– Вам нужна дезинфекция, – повторил Дэн. – На вас полно микробов. Это мешает выздоровлению дочери. Пойдёмте со мной!

Женщина, округлив глаза от удивления, поднялась и последовала за Дэном. Тот ликовал – да, он нарушил правило, но победителей не судят, он выполнил свою миссию наилучшим образом!

Андрей, увидев, как покорно топает Варина мама за Дэном, выждал секунду и бросился в палату.

Он влетел в залитую солнцем комнату и замер. Варя, такая хрупкая, такая тоненькая и беззащитная, лежала в кровати, и разные проводки тянулись от неё к каким-то аппаратам.

«Сколько аппаратуры… А она кажется такой совсем безмятежной, будто спит и видит приятные сны. Но если Дэн прав, то мы знаем, где она… И там совсем неприятно!»

Светлые волосы разметались по подушке, губы замерли в полуулыбке, а пальцы ещё сохранили следы масляной краски.

Андрей улыбнулся и подпрыгнул от неожиданности. За спиной раздалось властное:

– Что вы здесь делаете? А ну убирайтесь отсюда, я сейчас охрану позову, – взревела Варина мама как пароходная сирена вслед улепётывающему Андрею. – Ну и дурацкий денёк сегодня.

Поняв, что Андрей вернулся без добычи, Дэн взвыл, как раненый лев:

– Я зря что ли шваброй от неё получил?

Андрей отбежал на безопасное расстояние, выхватил из кармана блокнот и принялся строчить:

«Успокойся, я знаю выход. Впервые я встретил Варю в доме Кольки Назарова, моего одноклассника. Она там рисовала. Думаю, там есть её вещи. Сейчас мы туда сходим и проверим».

Прочитав это пространное послание, Дэн рыкнул и потрусил к автобусной остановке.

Дома у Кольки Назарова тянуло сыростью, казалось, стены впитали в себя тонны воды и разбухли – только тронь, и всё развалится. Без хозяев дома действительно умирали на глазах. Так было двадцать лет назад, так происходит и сейчас. Как прочно это место принадлежит призракам…

Громкий многозначительный кашель отвлёк Андрея от размышлений.

Дэн посреди кухни и укоризненно разводил руками. Следов Вари действительно не было.

– Надо всё перерыть, – воскликнул Андрей и остолбенел: он заговорил! Нарушил правило. Обет молчания давался ему гораздо проще, чем Дэну, и тут такой прокол.

Несколько часов ребята потратили в Колькином доме, разгребая груды хлама. Потом они обнаружили валяющуюся на полу чердачную лестницу.

«Нужно забраться наверх, – подумал Дэн. – Хотя вряд ли. Девчонки и чердаки не очень-то совместимы».

Но поднявшись, быстро понял, как ошибся. Самые ценные Варины вещи – альбом, кисти и краски – лежали на ящике у чердачного окна.

В альбоме жил целый сонм магических существ, которые, раньше бы могло показаться, что существовали только в Варином воображении, но после всех событий в этом уже не было уверенности. Несколько минут ребята рассматривали рисунки. А потом заметили стоящую за ящиком фанерку. На ней была изображена планета Земля с уставшими глазами, Луна, тянущая тонкие руки к уворачивающемуся Солнцу, а между ними смеющиеся звёзды. Возле каждой из планет кружились сущности. Она не была похожа на другие работы девочки, и она была особенно прекрасна.

На другой стороне самодельной картины стояла подпись «Калинкина Варвара. Вид из окна с планеты Марс». Вот под каким углом смотрит на мир эта девочка-марсианка. Заворожённые ребята возвращались домой под большим впечатлением.

***

После всех злоключений ослабевшим от возни и голода организмам улица показалась самой длинной в мире, трёхлитровая банка – неподъёмной, а само масло – дурно пахнущим и вызывающим тошноту.

К третьему дню жуткий запах магического зелья выветрился, и оно приняло приятный золотисто-медовый цвет. А по вкусу напоминало куриный суп.

«Неплохое спортивное питание», – думал Дэн, развалившись на траве и прихлёбывая чудо-отвар. Он смотрел, как Андрей вколачивает последний гвоздь в крышку уличного помоста для проведения ритуала. Нет, он, конечно, помогал, пахал, как папа Карло, теперь маленькая передышка и новый забег – за резной тумбой под свечи и магическую книгу.

К вечеру погода испортилась. Шумели под окнами старые тополя, сгибались под дикими порывами берёзы. Зацарапал по стеклу мелкий град.

«Может, это Они хотят нам помешать», – написал Андрей. Он радовался, что сейчас сидит в защищённом доме кухне, а не в своём.

«А чего им нам мешать? Мы для них стараемся».

Тревожную тишину нарушил стук. Дэну, на правах хозяина, пришлось идти открывать. Андрей схватил его за руку и написал:

«Мне кажется, там кто-то воет».

«Это ветер», – написал Дэн. Но на всякий случай подхватил первый попавшийся предмет. Им оказался зонт. Как бы между прочим выставив перед собой орудие защиты, Дэн толкнул дверь.

На пороге на фоне серого неба темнел силуэт в развевающемся плаще. Порыв ветра сдул капюшон с головы.

– Бабуля! – воскликнул Дэн и прикусил губу.

– Уже можно, – отрезала бабуля, отодвинула с зонтом в сторону и вползла.

Выглядела она хуже чем привидение. На измождённом лице залегли чёрные круги под глазами, один из черных раньше локонов был белым.

– Я думал, из мест силы другими возвращаются, – присвистнул Дэн.

– Загоревшими и располневшими? – усмехнулась колдунья.

– Ага, и с новым магнитиком на холодильник.

– Никто не обещал, что будет легко. Зато я получила разрешение у духов! Отвар приготовили? Тащите сюда.

Андрей поднёс колдунье кружку с отваром.

– Неплохо постарались, – одобрила она. – Ну что, все готовы проверить глубину пропасти, раскинувшейся перед нами?

***

Впервые за долгие месяцы на улице стало пасмурно и запахло дождём. Олег шумно вдохнул и задумался: «А правда…» Он уже и не помнил таких дней. Одно сплошное жаркое лето.

Варя как всегда появилась неожиданно. Облокотилась на балконные перила, тоже вдохнула разлившуюся в воздухе свежесть и только потом посмотрела на Олега и улыбнулась. Олег каждый раз ждал эту улыбку.

– Какой сегодня денёк… особенный!

– Да, – согласился Олег. – Редкий. Сегодня с самого утра мне особенно сильно кажется, что я что-то важное забыл.

Поймал серьёзный Варин взгляд и продолжил:

– И мне кажется, что я в чём-то виноват. Нет, у меня и раньше было такое ощущение. Вечное чувство вины. Но раньше думалось, что всё можно исправить. Начать новый день и сделать всё по-другому. Как ты думаешь, для чего всё происходит?

– Чтобы мы что-то поняли, – моментально отозвалась Варя. – И стали лучше.

– Я так устал, – прошептал Олег. – Будто прожил тысячу лет.

Прикрыл глаза и попросил:

– Отвези меня к Валерке.

***

Небо было монолитно-серым, холодным и отстранённым.

Троица вышла из дома и направилась к Берёзовой. Ей руины щерились в полутьме оскаленными пастями. Пахло разбитым асфальтом, подмоченной древесиной, такая тишина стояла – чистая, прозрачная, как подземный источник, и казалось, что это последний день мира.

Колдунья прижимала к груди магическую книгу в массивном переплёте, Дэн нёс две высоких чёрных свечи, Андрей сжимал Варин альбом.

«Ещё чуть-чуть и всё будет хорошо, всё будет как раньше. Мы тебя вернём», – думал он, поглаживая пальцами обложку альбома.

Но подлая, трусливая мыслишка всё-таки пробралась внутрь и больно ударила под дых:

– А вдруг ничего не получится? Что тогда? Вот сейчас и узнаем…

Ритуальный помост чёрной прорвой зиял посередине улицы. Андрей поёжился, ступая на него.

– Вообще-то он должен нас защищать, – заметила дискомфорт колдунья.

Она поставила на тумбу свечи, пристроила альбом, выставила перед собой толстый потрёпанный фолиант.

– Дэн, возьми одну из свечей, – велела она. – Как только я их сожгу, всё начнётся. Я буду читать заклинание, а ты прокручивай в голове все свои страхи, все-все. Ты поймёшь, когда закончить и передать свечу Андрею. Всё ясно?

Мальчишки неуверенно кивнули. Щёлкнула зажигалка, острый язычок пламени лизнул фитиль свечи… И полилась песня на непонятном языке. Голос колдуньи звучал глухо, но с каждым словом будто наливался силой. Дэн подумал, что сейчас слетятся со всех сторон призраки. Он закрыл глаза и стал прокручивать в голове свою жизнь:

«Так-так, чего я боюсь… В детском саду комаров боялся, малярийных. И гнома-матершинника, и Пиковую Даму. Но это бред. Пауков боялся, и врачей – это уже серьёзнее».

Мысли разбегались, путались, приносили воспоминания. Страх, сначала робкий и неуклюжий, стал подниматься на ноги, крепчать, набирать силу. От маленького огонька в солнечном сплетении он превратился в бушующее пламя, океан огня, сжигающий все чувства и самого Дэна. Он больше ничего не контролировал. Он просто ощущал настоящие страхи, не их мелкие смешные подделки. Страх, что его бросили, тогда, в первом классе, оставили специально на продлёнке. Страх больше никогда не встать на ноги после той травмы. Страх проиграть, страх не вернуться. Ноги Дэна подкосились, он опустился на колени, успев ощутить, как свеча переходит в руки Андрея.

***

Пожиратель воспоминаний ловко жонглировал мальчишескими ужасами. Разминался перед настоящим событием – долгожданным, пьянящим; играл как кошка с мышкой с этим глупым пацанёнком, который не понимает ещё, что всё только во благо.

***

Сердце Андрея готово было выпрыгнуть из груди. Он видел, как бледнеет колдунья, выкрикивая заклинания, как собираются за её спиной чёрные тени, как выбивается из-под капюшона прядь, совсем белая, как корчится от своих видений крутой пауэрлифтер Дэн.

Ему и не надо было вспоминать никакие страхи, они хлынули сами.

Страх, что отец больше не вернётся, что они больше не увидятся. Страх потерять маму… Каждая болезнь как конец света. Страх остаться одному, быть ненужным. Страх ночевать с призраками. Страх проиграть им.

***

Пожиратель воспоминаний омывался этими чувствами. Пил их и ощущал, как закипает в нём жизнь, и как сейчас, после парочки искусственных инъекций, начнётся всё настоящее…

***

Продираясь сквозь порывы ветра, Варя с Колькой толкали коляску вперёд. Олег был отрешён и бледен.

«С ним происходит нехорошее, – тревожилась Варя. – Вокруг что-то меняется».

В мире, в котором каждый день похож на другой, как капля воды, любые перемены настораживали. И этот ветер, и вид Олега, кричали – что-то произошло там, за чертой призрачного мира. К чему же это приведёт?

За завесой пыльной бури слушались голоса. Ребята вкатили коляску на детскую площадку. Там, в приземистых деревянных домиках, собрались почти все.

– Вот это ветер! – восторженно пищали девчонки.

– У нас все игрушки разлетелись! – вопили мальчишки.

– Да мы чуть сами не разлетелись!

Самым последним Варя заметила Валерку. Он стоял на открытом пятачке, поставив ногу на мяч, и по-командирски оглядывал окрестности. Он одарил Олега долгим спокойным взглядом и перевёл его на Варю. Такая нечеловеческая тоска читалась в этих глазах.

Олег стал неуклюже разворачивать коляску в сторону заклятого врага. Бывшего?

Валерка пнул мяч в траву и направился навстречу.

Ветер усиливался. Жутко скрипели старые деревья, жалобно трепыхались качели, где-то громко хлопала дверь.

Валерка подошёл почти вплотную к Варе и сказал:

– Проживи так, чтобы не было так грустно перед концом.

Глядя в бездонные чёрные глаза, Варя ощутила, что он живёт уже целую вечность и невероятно устал.

Ошеломляющий порыв ветра сшиб с ног, как боксёр в супертяжёлом весе.

– Ты меня простишь? – крикнул Олег.

– Прости-и-и-ил, – донеслось до Вари сквозь ураганный вихрь, её завертело, закрутило, понесло.

***

Пожиратель воспоминаний ликовал. Всё получилось! Вот они, все перед ним,беззащитные измученные душонки. Сейчас он выпьет их до дна, и тогда они успокоятся навсегда. Он видел страх в их бесцветных рыбьих глазах.

– Это последний, последний раз, – пытался докричаться он до них. – Последний шанс всё вспомнить и искупить. И всё, обретёте свой дурацкий покой.

Несчастные грешники, маленькие мученики. Он затягивал их в свою стремительную воронку, всё ближе и глубже. Так близко, что наконец-то обнажил скопище боли и вины. Этот нарыв лопнул, и все воспоминания хлынули лавиной, даруя спасение и очищение всем участникам действия, возвращая Пожирателя к жизни.

***

Андрей не понял, как пришёл в себя, как выпустил ужасные воспоминания из плена. Только когда он снова смог видеть, разглядел ошалелого Дэна, сидящего поблизости, колдунью, маниакально продолжающую творить заклинания. А потом он увидел их. Они проносились мимо, полупрозрачные, уже совсем не такие страшные, как той ночью. Андрей узнавал каждого. Они кружились, то проявляясь, то бледнея, пока небо не посветлело, точно проектор, и открыло их историю.

Лето семьдесят девятого

– Мама, так ты вывезешь меня на улицу? – бесновался в своей комнате Олег.

– А-а-а-а! У-у-у!

– Мама! Почему у тебя никогда нет на меня времени? Я уже час прошу, неужели так трудно?!

– Ты можешь помолчать? – взорвалась мама. – Ты можешь хоть раз побыть нормальным старшим братом? Дениске плохо! Сейчас мы сходим к врачу, и я вытащу тебя на эту чёртову улицу.

Хлопнула дверь, и Олег снова остался один. Как всегда. Из открытой балконной двери доносился лёгкий ветерок и детские крики.

– Чур, я в домике!

«Это я в домике, вечно в домике. Почему всё так несправедливо? Вы носитесь днями напролёт, а я даже из комнаты выбраться не могу. Чем я хуже вас?»

Олег выкатился в подъезд, посмотрел вниз – нет, никогда ему не преодолеть эту ненавистную лестницу. Олег стукнул кулаком по обшарпанным перилам и собрался вернуться домой. В последний момент его взгляд упал на дверь соседней квартиры. Ведьмино логово. Уже два месяца прошло, как она умерла, а до сих пор страшновато проходить мимо, и по ночам слышатся звуки.

Олег развернулся и решительно покатил к двери. Она отворилась сама, будто только и ждала гостя.

До чего вредная была старуха – ни с кем не общалась, только запугивала и угрожала. Мама её вообще до ужаса боялась, старалась незаметно проскочить мимо. А Олегу было жаль старуху – такую древнюю, сгорбленную, нелюдимую, никому не нужную.

Коридорчик был такой узкий – Олег едва протиснулся на коляске, задевая руками стены. И кухонька крошечная, пыльная, с раскидистой паутиной в углу под столом. Странно, у них ведь должны быть одинаковые квартиры, а тут всё намного меньше.

Из кухни Олег попал в зал. Тоже ничего интересного – кресло с торчащей из сиденья пружиной и старое радио на маленьком столике. На стене висела штора.

– Шторка на стене? – Олег ухмыльнулся и дёрнул ткань. – Апчхи!

Под ней оказалась дверь.

– Потайная комната, – додумался Олег.

Он ни секунды не раздумывал. Внутри висели чёрные бархатные шторы. В нос ударил странный запах.

– Может, она здесь умерла?

Олег бросился к окошку и впустил в комнату свежесть и свет.

Теперь стало видно, что все поверхности в комнате заставлены свечами в массивных подсвечниках. А на полу нарисован круг с символами внутри. Высокие чёрные свечи внутри круга тоже выстраивались в замысловатый узор.

Олег уже понял, что не случайно сегодня остался один, не случайно оказался в этом логове. Здесь всё для него готово. Когда ведьма умирает, ей нужен преемник. Он выбран, и сейчас он всем покажет.

Руки вытянули с полки фолиант в бардовой обложке. Страницы сами перелистнулись на раздел «Заклинания».

«А вдруг колдовство и правда можно сотворить собственноручно?»

«Заклинание отмщения» – вот, что сейчас особенно отзывается.

Положив раскрытую книгу на колени, Олег взял со стола спички, и одну за другой зажёг все свечи в комнате. Затем вкатился в самый центр круга и стал читать:

– Фумус доминэ пульвис картио эос.

По мере чтения всё ярче загорался в его сердце огонёк злости. Он полыхал, как десятки свечей в этой комнате.

– Люцис джентиум вемус иллиндус.

В окно влетел мяч и сбил один из стульев.

– Как же я вас ненавижу! – закричал испуганный Олег. – Когда вы нужны, вас не дозовёшься, но помешать всегда рады.

– Врениум тиби э мэстаз, – произносил он отрывисто и остервенело незнакомые слова. – Сопус крамор донар.

– Что ты здесь делаешь? – раздалось за спиной.

Олег вздрогнул и уронил книгу. Валерка, это всего лишь противный Валерка пришёл за своим мячом.

– Убирайся! – крикнул Олег.

– Ты что здесь творишь? – не унялся Валерка, наступая. – Гад, нельзя такое делать!

Олегу некуда было отступать. Он дотянулся до ближайшего подсвечника и запустил им в неприятеля. Валерка взвыл, схватившись руками за лицо – из-под тонких загорелых пальцев хлынула кровь. Он издал рык раненого зверя и, подстёгнутый обидой и болью, бросился не обидчика.

Олег не умел драться. Размахивая руками, используя коляску как оружие, он попытался дать отпор. Разлетелись в разные стороны свечи. Огонь побежал по шторам, высохшей пыльной древесине. Он затрещал, сжирая старый дом.

***

Видение растворилось, оставив на зубах привкус пепелища, и все заметили, что небо давно посветлело и приглушённое солнце обещает отличный летний денёк.

Глядя на редкие мазки  бело-розоватых облаков,  разбавляющие нежную лазурь, Андрей почувствовал,  как напряжение,  железным кулаком сжимающее внутренности, отпустило.

Он обернулся, посмотрел на соучастников колдовства – таких же взволнованных,  с недоверием взирающих вокруг, и засмеялся.

– У нас получилось? – крикнул Дэн в небо,  и эхо пустующей улицы поддержало: –Получилось,  получилось!

Серо-чёрная струйка, растекающаяся по небу,  разбавила всеобщую безмятежность победителей. Стало понятно – где-то совсем близко царствует пожар.

Колдунья прикрыла глаза и хрипловатым голосом произнесла:

– Некоторые книги.. И стол..  Из дома той ведьмы, – призналась она,  горько добавила: – Отомстила.

И наконец дала волю радости: – А это значит, мы победили. Победили,  ребята!

Пожарным удалось отвоевать большую часть бабулиного дома.  Но Дэн всё равно решил – будем перестраивать,  этому месту нужны перемены.  А пока бабуля поживёт у нас.

Едва приведя себя в порядок,  мальчишки отправились в больницу. Наученные на собственной шкуре, они незаметно прокрались по коридорам,  стараясь никому не попасться на глаза.

В палате номер двести семнадцать дверь была нараспашку. Перебивая друг друга, там звенели два голоса.

– Доченька, как же я счастлива!

– Я чувствовала, что ты рядом, мама! Поэтому была спокойна.

– А я… я многое поняла, пока ждала тебя. Самое главное – чтобы ты была здорова и счастлива. Самое главное – быть рядом.

– Это значит, ты чаще будешь дома?

– Ну… постараюсь!

– И? – зазвенел лукавый Варин голосок. – Мне можно записаться в художественную школу?

– Да записывайся, так и быть! – расхохоталась мама.

– Кажется, здесь всё хорошо! – сказал Андрей и потянул Дэна за локоть на улицу. Туда, где пели в кустах сойки, и начинался новый виток жизни.

Ведьмин закат

Корней Карточкин больше всего на свете любил свежий воздух, необъяснимые происшествия, активное движение и свою работу. Всё это у него было в избытке, поэтому Корней считал себя очень счастливым человеком. Он работал незаменимым корреспондентом в самой лучшей газете на свете «Паранормальный Вершинск». Ещё он любил называть себя «шок-кор», «вау-журналист» и «фантом-бой».

А уж необъяснимых происшествий такая работа приносила видимо-невидимо. Корней их дотошно проверял, исследовал и рассказывал в своих статьях миллионам читателей. Ну ладно, тираж у газеты пока не такой большой. Но Корней знал – непознанное всегда привлекало людей, и был уверен – однажды он покорит своей работой весь мир.

По утрам Корней Карточкин обожал бегать. Жил он на самой окраине города возле леса: природа, спокойствие – хоть забегайся.

Сентябрь в этом году выдался шикарным продолжением лета: тёплым, только гораздо более нежным.

В этот день Корней проснулся как обычно в девять тридцать. При его работе ночью часто нужно быть на ногах, но слишком долго залёживаться по утрам он себе не позволял.

Пробежка, вот что быстрее всего приводило его в чувства. Сначала движение навстречу ветру, потом всё остальное – завтра, душ, проснувшийся мозг, выстреливающий залпами озарений.

Сегодня на улице было как-то не так…Птицы молчали, бесконечные собачники со своими питомцами тоже где-то затаились.

Корней бежал по дорожке, пружиня шаг, и вдруг вспомнил, как готовил в один из недавних номеров репортаж о призраке из заброшенного завода. Все рабочие оттуда уволились один за другим без объяснения причин и прекратили всякое общение с прессой. Завод закрылся, но по ночам люди из соседних домов слышали работу станков и холодящий душу вой. «Кажется, кто-то набрал призрачную бригаду», – решил Корней, и не ошибся. Он провёл на этом заводу всего одну ночь, но за несколько часов его чуть не распилили, не приколотили к полу и не побрили на фрезерном станке. Когда вся техника работает без видимого участия человека… это особенно впечатляет.

Корней передёрнул плечами, и тут же на смену этим воспоминаниям пришли другие. Как в начале журналистского пути его, совсем ещё зелёного журналистика, выбравшегося на задание с отцом, загнали в болото блуждающие огни. И как его нашли только к утру, мокрого, промёрзшего насквозь, еле живого. Потом Корней вспомнил дедушку, и в носу предательски защекотало. Да что за неуместная сентиментальность?

Корней тряхнул головой и чуть не свалился от удивления. Из леса прямо на него молнией выскочила лиса. Заметив человека на своём пути, она припала к земле и утробно зарычала. Корней в замешательстве замер. Лиса, не почувствовав угрозы от двуногого, ещё раз рыкнула напоследок и бросилась через дорогу. Откуда-то из недр леса раздался волчий вой.

Вокруг определённо творилось что-то странное.

***

Новый дом, новый район, новая школа – новое всё. Кто бы мог подумать, что перемены могут быть такими прекрасными? В своей новой жизни Андрею нравилось абсолютно всё. Нравилось носиться по полупустой квартире, отвечать маме из другой комнаты, слушая, как эхо летает между ними. Нравилось неторопливо распаковывать вещи и разбираться, куда что пристроить. Но больше всего нравилось, что по ночам здесь лишь изредка шумели машины, а не раздавался требовательный вой призраков «Поиграй со мной».

Всё, больше никаких призраков, ритуалов чёрной магии и прочих ужасов! Только уроки, факультативы и отдых: обычная школьная жизнь.

И у него уже даже есть друзья. Дэн живёт в квартире напротив, вот подфартило! Он, конечно, завопил при первой встрече на лестничной площадке: «Опять ты, видеть тебя больше не могу!», и с топотом унёсся обратно в квартиру, но потом вернулся и так крепко обнял Андрея, что у того косточки затрещали. Правда, видятся они редко – Дэн перешёл в новую спорт-школу за тысячи километров и только на дорогу тратил по несколько часов. Зато когда у него был свободный день, они часто блуждали по окрестностям в поисках приключений. И занимались на спортплощадке, конечно же!

А вот в школе Андрей пока ни с кем не подружился. Присмотреться ни к кому не успел. Потому что всё время смотрел только на Варю. Он когда увидел её первого сентября на линейке, сердце так и застучало. А она ему махнула приветливо и всё… Она вообще всё время одна, молчит и витает где-то. Андрей-то понимал, где! Ему так хотелось обсудить их жуткое летнее приключение, её картины и эту непонятную страсть к потустороннему. Но, видно, сейчас не время.

По вечерам Андрей знакомился с соседями. Ну как знакомился… Стоило только выйти на улицу, как налетела мафия из старушек или мамочек с колясками и атаковала вопросами: «Ты новенький, да?», «А откуда?», «А как зовут?», « В гости заходи!»

И Андрею почему-то становилось тепло. Приятно, когда тобой интересуются. Приятно, когда у тебя на обед беляши от Жанны Петровны и её тёплый рассказ о внуках, а на полдник ватрушки от тёти Светы из соседнего дома. Уютный райончик, повезло, что и говорить.

А через дорогу была главная достопримечательность – большой пруд с раскидистыми деревьями, скамейкам и утками. Там всегда было людно, но вместе с тем как-то спокойно. Вода умиротворяла.

По вечерам Андрей хватал батон и нёсся кормить уток, с интересом наблюдая, как они купаются, смешно вертя хвостиками и головами, и чистят пёрышки.

Часто компанию ему составлял молодой парень, очень заметный – рыжий, как морковка, бледнокожий и очень грустный, голубизну его пронзительных глаз было видно издалека. Часто он садился на одну и ту же скамейку и сидел час, другой. В руках он постоянно вертел какой-то предмет. Андрей потом разглядел, что это было зеркало. Старинное, потемневшее от времени, с длинной резной ручкой. Интересно…

Андрей исподволь поглядывал, как сидит этот парень, опустив плечи, уставившись в одну точку. Иногда в его глазах блестели слёзы.

***

Пятницу Варя ждала с особым трепетом. Ни потому что потом выходные, нет. А потому что в пятницу выходила в свет её любимая газета «Паранормальный Вершинск». И приходила прямо к ней домой! После перезагрузки их отношений мама совершила настоящий подвиг – сама выписала газету для неугомонной дочери. И теперь Варя каждую пятницу мчалась домой из школы, чтобы вдохнуть острый запах типографской краски, пошелестеть страничками и погрузиться в мир неведомого.

Сегодня газета была особенно яркой, на главной странице были изображены весёлые призраки… с шариками, хлопушками и разноцветными колпачками.

– Кхе, я бы лучше нарисовала, – хмыкнула Варя и погрузилась в чтение.

«Дружная редакция «Паранормального Вершинска» принимает поздравления! Лучшей газете всех времён и народов стукнуло аж пятьдесят лет. Полвека мы ходим по острию ножа, рискуем жизнями… И получаем от этого колоссальное удовольствие. Ведь мы оберегаем вас, дорогие читатели и делаем наш город лучше, чище, добрее.

Сегодня мы подготовили для вас эксклюзивные статьи:

– Топ самых странных и опасных мест Вершинска,

– «Меня поцеловал призрак с отрубленной головой» – невероятная история жительницы нашего города о встречи с полтергейстом,

– «Чёрная дыра в подъезде дома № 5 по улице Никитинской. Куда десятками пропадают жители?

– «Призраки любимых питомцев». Истории невероятной любви до и после смерти.

Прочитав газету от корки до корки, Варя уже знала, что она сделает.

Девочка вышла в интернет и стала делать то, чего раньше не делала никогда – изучать кулинарные рецепты.

Больше всего её привлёк торт «Графские развалины» – есть в этом что-то мистическое.

С особым трепетом и желанием сотворить нечто сногсшибательное, Варя вошла на кухню. Раньше кулинарией она не занималась, но ведь со всем можно справиться, если есть пошаговый рецепт. Единственное, что твёрдо знала о тортах Варя – это то, что они становятся ещё вкуснее, когда хорошенько настоятся.

Засучив рукава, девочка принялась за работу.

И оказалось, что с помощью муки легко можно превратить тёплый сентябрьский денёк в заснеженный декабрьский.

Варя очень старалась быть аккуратной, но мука вела себя абсолютно по-хулигански – летела на пол, забивалась в глаза и ноздри, припорошила макушку.

– Это что у нас тут за снежная буря? – всплеснула руками мама, вернувшаяся с работы. Да, она продолжала трудиться в поте лица, разве что позволила себе больше перерывов.

Варя несказанно обрадовалась появлению помощи – сейчас они вдвоём быстро укротят муку и состряпают идеальный торт.

Стоит ли говорить, что что-то пошло не так… И на кухне появилась ещё одна «снежная баба», побольше и покудрявее.

– Отличный повод хорошенько убраться в кухне, – сделала оптимистичный вывод мама. – Давно пора было!

– Мам, что значит «погасить соду»? – поинтересовалась Варя, с подозрением изучая рецепт. – Она загорится в миске? Нам нужен противогаз?

– Нет, – хихикнула мама, вздымая вокруг себя белое облачко. – Я не самый выдающийся кулинар, но кое-что знаю. Соду нужно просто полить уксусом. Только аккуратно.

Гасить соду оказалось очень весело – она так эффектно пузырилась и шипела от уксуса, Варя с мамой даже немного увлеклись, повторив этот процесс несколько раз.

Пока коржи румянились в духовке, Варя нарисовала на альбомном листке привидение.

«– Отличная должна получиться инсталляция – призрак в «Графских развалинах!»

Варя так и видела, как эффектно заявится в редакцию с огромном тортом и разгуливающим по нему призраком. Все сразу очумеют и полюбят её так же, как и она их – пламенно и крепко. А потом, через несколько лет, она пойдёт учиться на журналиста и устроится в «Паранормальный Вершинск». А в свободное от опасных заданий время она будет иллюстрировать книги. Хорошо, когда с твоим будущим всё понятно!

А вот с тортом всё было совсем непонятно. Результат выглядел, совсем не как на картинке. Коржи, это три разнокалиберных горелых кружочка, не вызывали аппетита.

– Ничего! – снова не стала унывать мама. – Сейчас мы их распотрошим, зальём глазурью – получится обалденно.

И приготовила такую кастрюльку крема – под ней можно замаскировать любого уродца, никто и не догадается, что под такой вкуснотой скрывается засохший горелыш.

Варя же сделала из двух коржей развалины – раскрошила их на мелкие кусочки.

– Как для воробьёв, – хихикнула она и подумала: «Замечательная у меня мама, из любой ситуации выход найдёт. И будь что будет. В любом подарке главное внимание!».

Всю ночь торт, сдобренный глазурью, томился в холодильнике, а Варя в кровати.

Ни свет, ни заря они с мамой торжественно изъяли из холодильника свой первый совместный кулинарный шедевр

– Как жаль, унесёшь сейчас эту красоту из дома, мне ни кусочка не достанется, – воскликнула мама, правда, как-то фальшиво.

***

Солнечным субботним утром Дэн налетел на Андрея энергичным ураганом.

– Чахнешь тут один, старичок? А ну погнали на площадку!

После того, как неукротимый пауэрлифтер унизил Андрея на каждом из тренажёров, Андрей взмолился:

– У меня мышцы ноют, у меня руки трясутся. И ноги! В глазах белеет…

– Не выдумывай! Ты даже не успел вспотеть, – отмахнулся Дэн, порхая на турнике, как обезьяна.

– Серьёзно. Если не хочешь, чтобы я умер, пойдём завтракать.

– Завтракать – это хорошо, – поддержал качок. – Только банально. Предлагаю устроить пикник на берегу пруда.

– Вау, почему мне такое в голову не приходило, – восхитился Андрей. – На свежем воздухе всё гораздо вкуснее.

– Потому что ты мало спортом занимаешься, – промурлыкал Дэн.

– Ну да, – задумчиво протянул Андрей. – Ты постоянно трясёшься на тренажёрах, мозг тоже трясётся… И ему больше ничего не остаётся, кроме как выдавать изредка дельные мысли! – и, услышав львиный рык друга, бросился наутёк.

Собрав по домам всё, что плохо лежало, мальчишки устроились на берегу под старым раскидистым деревом.

– Надо будет однажды настоящий поход устроить, в лес, за грибами, – предложил Дэн, заглатывая целиком огромный бутерброд.

– Там сейчас что-то странное творится, – поёжился Андрей. – Бабульки все на ушах стоят, слышал?

– Тем интереснее! – восхитился Дэн. – А ну-ка поподробнее!

– А поподробнее я не знаю. Будто приступы какие-то с людьми происходят, сердечные, что ли… И звери совсем одичали. На человеческие тропы выбрасываются, в город выходят.

– Ух ты! Когда пойдём? – взвыл Дэн, подпрыгнув от переизбытка чувств.

Очередной бутерброд, на который он уже нацелился, вылетел из руки и, описав большую дугу, улетел куда-то в траву позади ребят.

– Бутерброды летают… – раздался задумчивый голос. – Приятного аппетита, ребят!

Рыжий парень приветственно махнул мальчишкам и направился к своему привычному месту.

– Спасибо, – отозвался Дэн. – А давайте с нами!

– С вами…– растерялся парень, переводя взгляд с ребят на любимую скамейку и обратно. – А давайте! Спасибо за компанию. Я Миша. Хорошо вы тут устроились, покой, красота. И уточки рады.

– Жаль такой день терять, – сказал Дэн.

После знакомства Андрей протянул парню бутерброд, пластиковый стаканчик с колой и сказал:

– А я недавно в этот район переехал, но тебя тут часто вижу, уже запомнил.

– Да? – удивился Миша и слегка покраснел. – Да я живу тут неподалёку, место это люблю.

– У тебя ещё такая штука интересная есть, – продолжил допытываться Андрей.

– Эта? – Миша вытащил из-за пазухи зеркало, и Андрей наконец-то завладел долгожданным предметом.

Совсем древнее, с почерневшей, но так красиво вырезанной ручкой, с несколькими царапинами… Зеркальная поверхность, слегка замутнённая, затягивала своей мрачной таинственностью как толща старого пруда. На секунду Андрею показалось, что из глубины на него смотрит девушка. Он вздрогнул, и, позабыв дышать, стал присматриваться. Через несколько минут лицо стало проступать – голубоглазая блондинка с маленькими губками бантиком сменилась зеленоглазой шатенкой, потом появилась русоволосая кудряшка. Все они смотрели настороженно, будто чувствовали, что за ними кто-то наблюдает. Лица девушек мелькали и мелькали, а потом на их месте резко возникло сморщенное уродливое лицо гадкой старухи с пронзительными вороньими глазами. Андрей дёрнулся, а зеркало пошло рябью.

– Ты что-то видел? – подался вперёд Миша.

– Ээ… Да, – признался Андрей.

– Что там? – перехватил зеркало Дэн. – Я ничего не вижу!

– Может, кажется? – осторожно предположил Андрей.

– Не думаю, – горько вздохнул Миша. – Ты что видел? Что-то очень плохое?

– Только лица.

– Это ещё ничего, иногда вообще жуть показывают… типа убийств.

Андрей с Мишей синхронно передёрнули плечами, а Дэн усиленно затряс зеркалом, воя:

– Да покажи же мне!

– Откуда оно у тебя? – поинтересовался Андрей.

–…У утопленницы взял, – ответил Миша глухо, и повисла гробовая тишина.

***

Аккуратно придерживая коробку с тортом, Варя выбралась из автобуса. Редакция лучшей в мире газеты скрывалась в одном из тихих двориков в самом старом районе города. Замечательные места – исторический центр, полный причудливых зданий и симпатичных старых домиков. Спокойно, уютно, а вместе с тем всё самое необходимое под рукой.

Варя свернула во дворы и неторопливо зашагала, вертя головой в разные стороны. Она так и видела, как по ночам в этих двориках можно увидеть призрачных старейшин города. Ей виделось столько мистического в этих закоулочках… За много лет здесь накопилось столько загадок, тайн, а давние жители – Варя краем глаза заметила сидящего на скамейке дедушку – были свидетелями самых захватывающих событий, и столько всего могут рассказать.

– Ррр, – услышала Варя.

На дороге, в паре метров от девочки, застыл большой серый пёс. Уши торчком, пасть приоткрыта в зловещем рыке. В прищуренных глазах читалась злость… и страх.

– Собачка-а-а, – тоненько протянула Варя, судорожно соображая, как спасаться. – Торт ни за что не отдам. Он хоть и плохонький, но от всей души.

– Рррр, – громче заворчал пёс, припадая к земле.

«Кажется, он готовится напасть», – промелькнуло у Вари в голове.

– Собачка, – ещё жалобнее протянула она.

– А ну пошёл отсюда! – позади раздался грохот и свист.

Это дремавший на солнышке дедушка пришёл Варе на помощь.

Пёс вздрогнул и нехотя отступил, свернул с Вариного пути и в несколько широких прыжков скрылся из виду.

Старичок затрясся и с шумом опустился обратно на скамейку.

– Это что делается среди бела дня! – заголосил он, увидев вышедшую на балкон дома напротив старушку. – Среди бела дня прямо на глазах у честных людей волки на детей бросаются. Семёновна! Ты помнишь, когда в город волки захаживали?

– Когда страшное надвигалось, – отозвалась Семёновна.

И Варя почувствовала, как застучало, затряслось сердечко. Волк! Её только что чуть не сожрал волк!

Прижав коробку к груди изо всех сил, Варя бросилась вон, куда подальше из полного опасностей и тайн двора.

***

– На самом деле всё совсем недавно произошло – на прошлой неделе, – стал рассказывать Миша. – Я живу на соседней улице, а машину ставлю здесь неподалёку. Нравится мне очень мимо пруда прогуливаться – умиротворяет, отвлекает от ежедневных забот. В тот раз я задержался на работе, наступили сумерки, и народу на улице почти не было. Я оставил машину на привычном месте и прошёл к пруду. Ветер шумел, играл с водой и деревьями. А потом я услышал вскрик: тонкий, девичий, испуганный. Потом раздалось чёткое «Помогите!» и я, не раздумывая, бросился к воде.

Движение я заметил на противоположном берегу – это была девушка, она беспомощно металась в разные стороны, но что-то явно мешало ей выбраться, тянуло вниз. Когда я подбежал, силы уже почти оставили её – она перестала бороться. Едва дышала, пока я, вырвав из лап невидимого противника, тащил её на берег. Даже в такой стрессовой ситуации я заметил, что она очень красивая – тонкий профиль, яркие брови, пышные пшеничные волосы и такие синие губы… А вдруг я прибежал слишком поздно? Вдруг её уже не удастся спасти?

«Да ты поэт, Миша», – подумал Дэн, ожидая самое интересное.

Только потом я заметил, что она сжимает в руках это зеркало. Я стал звонить в скорую помощь, но мне отвечали, что машина будет нескоро. Какая же она скорая, эта помощь? Я был очень зол и напуган. Я решил, что довезу её гораздо быстрее и понёс к машине. Но где-то посередине дороги, в районе Медвежьего ключа, ей стало совсем плохо. Да она вообще перестала подавать признаки жизни. Я попытался привести её в чувства, она захрипела, мутно посмотрела на меня и потеряла сознание. Ну в общем-то и всё, – поник Миша. – Я каждый день звоню в больницу, спрашиваю о её состоянии, но мне не отвечают.

– Так скорее всего она ещё жива, – воскликнул Андрей, вскакивая. – Поехали в больницу! Нужно не звонить, а действовать решительнее.

– Поехали, – поддержал Дэн друга. – Она точно сможет рассказать нам об этом зеркале.

***

Варя сидела на автобусной остановке и тянула вишнёвый сок из коробочки – лучшее средство, если нужно восстановить силы и успокоить нервы.

Вокруг ездили машины, сновали люди, погружённые в свои заботы и радостные, беззаботные и улыбчивые. Они все придавали Варе уверенности: здесь-то точно волк не посмеет показаться. Волк! Это ж надо – в родном городе чуть не попала в пасть дикому зверю. Чего это ему вообще в шумном вонючем городе вздумалось прогуливаться? Или что-то его заставило? А может, дедушка ошибся? Он совсем старенький, сидел далеко, мог не разобраться со слепу. Пф, точно, вот и вся разгадка!

Повеселев, Варя стремительно допила сок и побежала туда, где планировала быть уже давно.

Редакция «Паранормального Вершинска» располагалась в одном из самых старых особнячков. Просторный, двухэтажный, срезными ставнями и флюгером в виде петуха, он был недавно выкрашен в весёленький голубой цвет.

Вместо вывески с название над дверью красовалась забавная табличка с широко улыбающимся привидением.

Варя старательно вытерла ноги о пёстрый коврик, раскинутый на крыльце, и вошла. Она оказалась в небольшой приёмной с пышным фикусом в горшке, несколькими стульями для посетителей, высокой газетной стойкой и огромной картой Вершинска на всю стену. Она вся пестрела какими-то красными значками. Варя подошла поближе и прочитала, что значками помечены локации повышенной призрачной активности. Тут особенно выделялась улица Берёзовая, где она провела жутко страшное и вместе с тем жутко интересное лето; её собственный район тоже не сильно отставал по количеству активных призраков. Ещё несколько огоньков скучковалось неподалёку от редакции, и множество одиночных точек были разбросаны по всей карте. Варя достала телефон и щёлкнула карту – на всякий случай.

Из приёмной вели несколько дверей. Варя немного помялась, прислушалась – везде тишина, ни тебе праздничных тостов, ни разгульных плясок, – и постучалась в первую.

Оттуда раздался какой-то шорох, и снова наступила тишина. Варя постучала ещё раз.

– Да-да? – донеслось из-за двери.

– Можно войти? – спросила Варя.

– А! Конечно!

«Совсем они там заработались», – подумала девочка, распахнула дверь, вытянула торт перед собой и решительно шагнула вперёд.

– С праздником, любимая газета! – закричала она что есть мочи.

В просторном светлом кабинете сидел один молодой человек – щетинистый, с тёмными кругами под глазами.

– Здравствуйте! – воскликнул он, вскакивая. – Очень рад, очень рад!

– А можно остальных сотрудников позвать? – попросила Варя, озираясь. – Я вам всем тортик испекла в честь пятидесятилетия газеты.

Молодой человек замялся.

– А я, собственно, тут один тружусь, – признался он и протянул руку для приветствия. – Карточкин Корней, единственный и незаменимый представитель газеты «Паранормальный Вершинск», вау-журналист и ай-какой-специалист на все руки.

Он захохотал и указал на стол:

– Давайте же ваш торт! Мне одному больше достанется.

– А я Варя, – сказала потрясённая Варя и сняла крышку с коробки.

После всех потрясений сегодняшнего дня он выглядел, мягко говоря, не лучшим образом. Варя выковыряла покалеченного призрака из лужицы подтаявшего крема и водрузила на самую верхушку торта.

– Это призрак, гуляющий по графским развалинам, – объяснила она. – Приятного аппетита.

– То есть правда специально для нашей газеты пекла? – Корней Карточкин чуть не прослезился от умиления.

– Конечно, я давным-давно читаю вашу газету. Можно сказать, давняя фанатка. Вот решила отблагодарить за интересные статьи.

– Я сейчас чай заварю, подожди немного!

Корней Карточкин бросился из комнаты. В это время у него зазвонил телефон – жуткий вой заполнил помещение.

– Чтоб не расслабляться, – подмигнул он Варе и крикнул в трубку. – Корней Карточкин слушает. Да, это «Паранормальный Вершинск». Случаи нападения диких животных в городе? Хм, интересно-интересно.

– Нужно ему про сегодняшнего собако-волка рассказать, – решила Варя, оглядываясь.

Рабочий стол в кабинете был только один, все остальные были погребены под горой газет, железяк и микросхем. Тут и там стояли непонятные приборы и причудливые аппараты.

– Пока чайник кипятится, – сказал Корней, возвращаясь, – я расскажу тебе немножко о нашей редакции. Точнее, о моей. Потому что работаю я тут совсем один, как ты поняла. Иногда ещё папа подключается, но теперь уже реже. Сейчас он занимается здоровьем. Работа опасная и очень редкая, ведь отрасль малоизученная. Поэтому всё остальное время, когда не езжу на задания и не пишу статьи, я конструирую всевозможные приборы для обнаружения призраков и их отлова.

Тут телефон журналиста снова оглушительно завыл.

– Да! Корней Карточкин, «Паранормальный Вершинск»! Что, говорите? Бабушка странно себя ведёт, говорите? Вернулась из леса, вспоминает детство и всё время плачет? Не думаю, что это ко мне.

Корней спрятал телефон и подвёл Варю к стоящему на одном из столов чемодану с трубочками.

– Как давней любительнице нашей газеты, я расскажу тебе самую секретную информацию. Это у меня Аудиопаранормал третий, – с любовью произнёс Корней. – Он улавливает призрачные звуки и умеет расшифровывать призрачную речь. Ну, почти умеет.

Дальше Варе была представлена пластмассовая коробочка с антеннками и экранчиком.

– Это Фантовид. Чрез его экран я могу наблюдать за призраками. Вот здесь ловушка для призраков, банальная, но незаменимая. У меня их несколько видов. Ну как? Круто, да? – совсем по-мальчишечьи спросил Корней, плюхнулся на кресло с колёсиками и проехался по кабинету абсолютно довольный жизнью.

Тут в коридоре что-то треснуло, щёлкнуло, и Корней, позабыв обо всём, бросился на шум.

Варя было последовала за ним, но её остановил тихий хрипловатый голос.

– Ну и неугомонный у нас Корнейка.

Варя ойкнула. На кресле, в котором только что сидел журналист теперь появился маленький бородатый старичок с усами щёточкой и хитрыми ярко-голубыми глазами.

– Не бойтесь меня, милая леди, я здешний хранитель, домовой по-вашему, Тимофей Царапыч. Раньше был котом, мур.

– Ух ты! – воскликнула Варя. – Очень приятно познакомиться.

– И мне, – промурлыкал Тимофей Царапыч. – Сюда люди не так часто заглядывают, особенно, такие прелестные. Возвращается… Вы только не говорите ему, что я здесь, а то он меня опытами своими замучает, – сказал Тимофей Царапыч, напоследок свернул глазами и растворился в воздухе.

У вернувшегося Корнея был виноватый вид.

– В общем, чайник сломался. Я потом посмотрю, в чём дело. Зато вместо банального чая мы можем выбрать любой напиток из питьевого автомата, который я сам сконструировал.

Корней подвёл Варю к вытянутому аппарату, похожему на старый шкаф, только вместо полок была мутная поверхность. Корней нажал на кнопку на корпусе, и на мутной поверхности появилось несколько табличек: «Для ужасного настроения», «Для нейтрального настроения» и «Для хорошего настроения». Под каждой из табличек было несколько пунктов для выбора.

«Если у вас ужасное настроение:

– Черничный кофе с драже и сливками;

– Ягодный мусс с кокосовой стружкой;

– Морс «Песня моря» с ореховой ноткой.

Если у вас нейтральное настроение:

– Персиковый нектар с ванилью, клубникой и банановым пюре;

– Росистый берёзовый сок «Бриз» со смородиновым желе;

– Грушево-черносливовый напиток с арбузом;

Если у вас хорошее настроение:

– Ананасово-манговый чай с вишнёвой мякотью;

– Молочно-мандариновый коктейль с дынными звёздочками;

– Розово-черешневый безалкогольный глинтвейн с корицей и пыльцой какао».

– Вот это да! – восхитилась Варя. – Я очень хочу ягодный мусс с кокосовой стружкой.

Корней нажал на ещё одну кнопку, аппарат загудел, зашипел, потом судорожно встряхнулся и снизу что-то бабахнуло. Корней открыл нижние створки достал кружку с розовой жидкостью, припорошенной кокосовой стружкой.

– Ну-ка, ну-ка, – потянулась Варя. – Тьфу ты, кхе-кхе-кхе! Ну и …

– Не очень, да? – погрустнел Корней и вынужден был признать. – Ну вообще-то да.

– А если черничный кофе? – решила рискнуть ещё раз девочка.

И сразу пожалела. Во-первых, запах – из питьевого автомата тут же запахло давно не чищенной баней. Во-вторых, вкус – черничный кофе с драже и сливками оказался похож на жареный резиновый сапог. Что-то может быть хуже? Надо узнать!

– Давай молочно-мандариновый коктейль с дынными звёздочками, – отважилась Варя. – Хм, а он ничего… вкусненький! И даже звёздочки из настоящей дыни, вот это ювелирная работа!

– Все ингредиенты настоящие, – поспешил заверить Корней и расплылся в счастливой улыбке. – Просто сочетания очень смелые, трудно сразу привыкнуть.

Варя увлеклась и попробовала ананасово-манговый чай и розово-черничный глинтвейн – всё оказалось просто обалденным!

– Да, в нашей редакции просто невыгодно быть в плохом настроении, – сказал Корней Карточкин, развалившись в кресле.

Варя запереживала о Тимофее Царапыче – как он там, бедолага? Кажется, Корней его совершенно не чувствовал. Он самозабвенно уминал Варин тортик, кусок за куском, облизывая пальцы и длинный нос.

– Отличный тортик, просто класс, – не забыл похвалить он.

Но Варя уже поняла, что вкус у журналиста немного странный, и решила не обольщаться на этот счёт.

– Я просто очень люблю «Паранормальный Вершинск», – улыбнулась она. – Не могла ударить в грязь лицом. Мне ещё в начальной школе попали в руки несколько выпусков, и всё, любовь на всю жизнь. В библиотеке перечитала все, даже самые старые выпуски. Особенно мне нравились репортажи Матвея Карточкина.

– Это мой дедушка, – взгляд Корнея сделался очень гордым и немного грустным. – Это он газету основал и всю жизнь с ней носился, ещё бы – любимейшее детище. Мне даже кажется, папа дедушку к газете ревновал, поэтому не так фанатично убивался на работе. А дедушка был грозой всех призраков, они его за версту чуяли. В каких только мирах он не завёл себе недругов! И вообще, мой дедушка был самым особенным человеком из всех, кого я только знал. Только однажды он не вернулся с задания. Больше десяти лет прошло, а я остался маленьким мальчиком, который ждёт чудесного возвращения. Интересно, сможем ли мы когда-нибудь ещё встретиться? В этом мире или в том?

От невесёлых мыслей Корнея отвлёк жуткий телефонный вой.

– Что? Призрак у Медвежьего ключа? Несколько очевидцев? Не в первый раз? Немедленно выезжаю!

– Спасибо тебе за поздравления, лучезарная Варвара, спасибо за торт и за визит, до свидания, – скороговоркой произнёс Корней, схватил «Фантовид» и бросился к выходу.

– Можно, я с тобой? – бросилась за ним Варя.

– Что ты! – воскликнул он слишком, по Вариному мнению, театрально. – Я не могу подвергать опасности нашу главную читательницу!

И старый красный автомобиль с вопящим привидением на капоте, истошно чихая и кашляя, скрылся за поворотом.

***

Миша запустил мальчишек в салон «Вольво» и завёл двигатель. По дороге он решил ещё раз позвонить в больницу.

– Здравствуйте! Я звоню по поводу девушки, которая упала в пруд, – взволнованно зачастил он в трубку.

– Господи ты боже мой, – раздалось на том конце провода.

Потом из трубки раздался невнятный шёпот и громкие гудки.

– Вот видите, – пожаловался Миша. – Раньше хоть как-то отвечали, пусть грубо, вопросы задавали или требовали не беспокоить, а теперь совсем игнорируют.

– Мы вряд ли чего-то добьёмся от них, – стал размышлять вслух Андрей. – Знаем мы, как в больнице посторонним людям отвечают.

– Значит, будем действовать инкогнито, – заключил Дэн. – Ну, или по старой схеме! Главное, экипировку добыть, и вперёд.

На территорию больницы они попали, как настоящие шпионы – оставив машину через дорогу, проскользнули через заднюю калитку и короткими перебежками стали продвигаться между корпусами.

– Почему мы так двигаемся? – шёпотом поинтересовался Миша. – Почему мы не можем идти нормально?

– На всякий случай, – пропыхтел Андрей, чуть не врезайся в Дэна, резко прячущегося за дерево.

– Тупо прикольно! – хохотнул Дэн. – Тсс! Опасность!

Прямо по курсу, возле мусорных контейнеров, курил здоровенный санитар. Такому попадёшься, жизнь мёдом не покажется…

К нему быстрым шагом приближался мужчина в спортивных брюках и синей толстовке. Они поравнялись и поздоровались за руку.

– На смену? – спросил санитар. – А тут все на ушах стоят.

– Я и гляжу – ты здесь давно, – хмыкнул пришедший, кивая на землю.

Вокруг санитара образовалась внушительная кучка окурков.

– Да мне влетело по первое число. И ещё влетит.

– Так что случилось?

– Помнишь, недавно утопленницу привезли без роду, без племени. Родственников ещё в розыск объявили, но они что-то не торопятся. Только тип какой-то звонит постоянно, только у него прав нет.

– Ну! Она ещё в себя никак не придёт.

– Как сказать! Сегодня тело пропало. Паника кругом.

– Так может, это тот тип её, – неопределённо кивнул подошедший.

– Вот это поворот, – прокомментировал Дэн и почесал затылок.

***

Варя вовсе не была навязчивой, совсем наоборот. Да она никогда бы во второй раз не заглянула в место, откуда её выпроводили. Но в редакцию «Паранормального Вершинска» её тянуло с неистовой силой. К тому же Корней Карточкин вряд ли расстроится, если она заглянет минут на пятнадцать с коробкой свежих пирожных. На этот раз магазинных и очень вкусных – Варя проверила лично.

Корней действительно встретил её радушно.

– А я как раз персиковый нектар пью и мечтаю о вкусняшках, присоединяйся! Жаль, я автоматы с едой ещё делать не научился. Но какие мои годы!

– А почему нектар? – поинтересовалась Варя, подкатывая к столу Корнея свободное кресло. На всякий случай общупала его тщательно на предмет Тимофея Царапыча, и только тогда села. – Настроение не очень?

– Есть немного, – признался Корней. – Уныло всё как-то. Бьюсь сразу с несколькими делами, ни в чём не могу разобраться. Иногда даже работа с призраками – это просто рутина. Ладно, не обращай внимания на моё нытьё. Просто осень на дворе, грусть нападает. А так ведь работа у меня – эге-гей! – любой позавидует.

Едва он это договорил, взревел его телефон.

– Корней Карточкин, «Паранормальный Вершинск», – привычно представился он. – Что, говорите? Грустно, тоскливо, лучшие годы жизни вспоминаются? Как же я вас понимаю… Займитесь делом, на природу, в конце концов, выберитесь, пока такие деньки сказочные стоят. Только что оттуда? Значит, скоро пройдёт. Мистического здесь мало. Это просто осень, мой друг.

Не успел он отвести телефон от уха, как раздался новый звонок.

– «Паранормальный Вершинск», Корней Карточкин вас внимательно слушает! – взревел он. – Опять кого-то сплин замучил? Ой, бабушка! Что-то случилось? Опять поругались? Может, тебе выпить ромашкового чаю и подремать? Понял, понял, сейчас буду. Захвачу всё, не волнуйся.

– Ох уж эти пожилые люди, – вздохнул он, посмотрев на Варю. – Больше всего им хочется внимания. Моя бабушка, Элеонора Павловна… Она уже так давно одна. К тому же такая впечатлительная особа. Придумала себе какого-то призрака, представляешь? И раз в месяц они стабильно ругаются! Тогда она зовёт меня, чтобы я попугал его своими приборами. Его это, мол, очень впечатляет. На самом деле все мы понимаем, что ей просто очень скучно. Пойду, повеселю свою чудесную старушку.

– А сегодня мне с тобой нельзя? – вздохнула Варя, поднимаясь. Сейчас её снова выдворят домой…

– Отчего же… В этом приключении нет ничего опасного. Только зачем тебе?

– Просто интересно, – повеселела Варя. – С радостью познакомлюсь с женой героического Матвея Карточкина!

Элеонора Павловна оказалась изящной ухоженной старушкой с пышной причёской, царской осанкой и твёрдым взглядом.

– Ну вот, наконец-то дождалась! – её громкий высокий голос был слышен, казалось, в каждом уголке старой высотки. – Да ты не один, Нюша! Скорей представь мне свою очаровательную спутницу!

– Бабушка! – Корней залился краской до кончиков ушей.

– Нюша, возьми свои нервы под контроль, – велела Элеонора Павловна, втаскивая Варю в квартиру. – Как вас зовут, милое дитя? Варя? Варечка, замечательное имя. Варвара-краса. А мой оболтус стесняется своего домашнего имени. В детстве он, видите ли, не стеснялся. Что вас связывает с Нюшей, Варечка?

– Я обожаю газету «Паранормальный Вершинск»!

– Да что вы говорите! Понимаю, здесь все её обожают.

– Элеонора Павловна скромничает, Варя. Дедушка создал газету для неё.

– Это правда, – Элеонора Павловна отвела глаза, уголки губ поползли вниз.

– Бабушка, – попытался отвлечь её Корней. – Варя второй день балует меня разной вкуснятиной. Сама торт испекла на пятидесятилетие газеты!

– Сама! – всплеснула руками бабушка. – Эх, Нюша, был бы ты помоложе, я бы наказала тебе держаться такой девушки. Но ты неумолимо стар для неё, внук.

Варя покраснела точно так же, как Корней минуту назад.

Её провели в светлую гостиную, всю в рюшах, витиеватых украшениях, цветах, статуэтках, картинах, подушечках и пуфиках.

Варя вертела головой, как в музее, пока чуть не врезалась старого господина с котелком на голове. Полупрозрачного. Кудрявый, с большим носом и глубокими морщинами, разрезающими лицо, он сидел прямо на стеклянном столике, сложив руки на груди и презрительно поджав губы.

– Здрасти, – прошептала Варя, но призрак с громким сопением отвернулся от неё и ещё выше задрал нос.

Корней в это время затаскивал в квартиру свои приборы, расставлял их в одном ему известном порядке, протирал их и любовно поглаживал. Элеонора Павловна внесла в гостиную поднос с кружевными салфеточками, изящными чайными чашечками и рулетом, щедро политым шоколадной глазурью. Поднос она демонстративно поставила на самый центр, потеснив насупившееся привидение. Пожилой господин в котелке скосил на хозяйку один глаз и многозначительно фыркнул.

– Невежливо себя так перед гостями вести, Коленька, – прошипела Элеонора Павловна и улыбнулась Варе. – Присаживайся, детка, угощайся.

– Бабушка! – воскликнул Корней. – Сейчас я настрою все приборы и ты убедишься, что здесь нет никаких призраков.

– Опять цирк устраивать будет, – пробурчал господин, закатывая глаза. – Каждый раз одно и то же.

– А у кого-то старческая вредность просыпается каждый месяц, – сказала Элеонора и показала призраку язык.

Варя хихикнула. Корней с тревогой посмотрел на бабушку, включил «Фантовид» и стал тыкать им во все углы. Потом переместился в центр и, сосредоточенно глядя на экранчик, стал махать прибором перед самым лицом призрака.

– Боюсь, боюсь, – сказал он. – Да когда же это всё закончится, люди добрые? – взвизгнул он и перелетел на диванчик рядом с хозяйкой.

– Ребёнок работает, не мешай, – цыкнула на него Элеонора Павловна.

– Ой, бабушка, – прошептал Корней и сунул под нос старушке «Фантовид». – Гляди, нет здесь никаких призраков. Ни одного, даже самого завалящего. Так что можешь расслабиться.

– Но нет – и нет! – воскликнула Элеонора Павловна. – Ине же лучше. Хотя один, самый завалящий, кажется, всё-таки есть.

Призрак громко фыркнул, Варя расхохоталась и казала:

– И ничего не завалящий, очень симпатичный.

Призрак зарделся и попытался скрыть расплывшуюся по лицу улыбку.

– И ты туда же? – возмутился Корней. – Тоже видишь здесь призраков?

– В этой комнате, Нюша, все видят призраков, – отрезала Элеонора Павловна. – Кроме тебя и твоей специализированной техники.

– Когда вы успели так подружиться? – всплеснул руками Корней. – Ну и что делает этот ваш призрак?

– Сейчас он немного обижается, – ответила Варя. – Но наверняка у него есть веская причина для этого.

– Нет никакой причины! – отмахнулась Элеонора Павловна. – У него просто дурной характер.

– И как выглядит этот ваш призрак с дурным характером? – продолжил допытываться Корней.

– Хорошо выглядит. Он очень взрослый, интеллигентный и такой… – Варя попыталась подобрать подходящее слово.

– Импозантный, – подсказала Элеонора Павловна.

– Импозантный, – согласилась Варя.

Призрак совсем обмяк и порозовел.

– Настоящий джентльмен, – продолжила Варя. – С галстуками и этими…

– Запонками.

– Да!

– То есть здесь реально есть призрак? – воскликнул Корней. Запонка пошатнула всю его категоричность.

– Да! – хором заявили дамы.

– Тогда почему моя техника его не улавливает?

Варя хотела сказать, что его техника даже Тимофея Царапыча не может уловить, но вовремя опомнилась – нехорошо нарушать обещания.

– Ты и других призраков видишь? – вдруг спохватился Корней.

– Конечно.

– Тогда мне срочно необходимо тебе кое-что показать, пошли!

– Постойте, ребята! Я ведь ещё не познакомила вас с Николаем Порфирьевичем, – побежала за ними Элеонора Павловна.

– Потом, бабушка, мы ещё вернёмся. Ой, чуть «Фантовид» не забыл.

***

– Говорят, у Медвежьего ключа призрак появился, – объяснял Корней по дороге. – Уже неделю автолюбителей пугает. Мне поступило несколько звонков. Но на месте приборы ничего не показали, – он разочарованно крякнул и продолжил. – Все очевидцы видят девушку с длинными волосами, белом сарафане. Она мечется по дороге, бросается к машинам, из-за этого уже несколько столкновений случилось. Может, слышала? Хотя ты новостями, наверное, не интересуешься.

– Нет, я только «Паранормальный Вершинск» читаю.

– Так вот, большинство очевидцев, конечно, в панике разбегаются, но некоторые останавливались, выходили к ней. Но она сразу исчезала. В общем, пока не знаю, что происходит, только знаю, что если призрак появляется, надобно ему какую-то проблему разрешить.

Призрачную девушку Варя увидела издалека. Она стояла посреди шоссе и беспомощно взирала на поток машин.

«Бедняжка, она совсем измучилась», – подумала Варя и бросилась к девушке.

– Ну-ка, стой, совсем ополоумела! – Корней выхватил её из-под колёс встречной машины. – Она здесь, я так понимаю? Хочешь её ряды пополнить?

Когда машины замерли перед светофором, Варя пересекла дорогу.

– Привет, – неуверенно сказала она. – Пойдём, поговорим?

Девушка просверлила Варю взглядом и исчезла, девочка беспомощно огляделась.

– Возвращайся! – крикнул Корней.

Как только Варя вернулась к машине, над её ухом прошелестело тихое: «К воде…»

– Пойдём к роднику, – сообразила она и схватила Корнея за руку.

По едва заметной тропинке они побежали к медвежьему ключу. Корней отставал, сгибаясь под тяжестью аппаратуры.

– Без меня не начинайте! – крикнул он вслед девочке.

Девушка сидела на камне возле родника, обхватив колени.

– Чудо, что ты меня видишь и понимаешь, – сказала она. – Никто не понимал. Я Света. Светлана… только никто больше не видит мой свет.

– Я Варя, а это знаменитый специалист по паранормальному Корней Карточкин. Мы поможем тебе, – приободрила девушку Варя.

– Эй! Подождите меня, прошу же! – подбежавший Корней плюхнулся на траву рядом с Варей и стал настраивать свои приборы.

– Где сидит? Как выглядит? Что говорит? – стал он выстреливать вопросами.

– Точно профессионал? – спросила Света, приподняв бровь.

Корней покрутил «Фантовидом» в сторону, показанную Варей, потом отложил его и взялся за «Аудиопаранормал третий».

– С тобой что-то случилось? – спросила Варя, немного уняв волнение – всё-таки встреча с призраком – это такое событие.

– Меня ведьма украла, – ответила Света и, не сдержавшись, всхлипнула. – Я как-то не собиралась пока умирать! Да я жить только начала. Хотя пока я ещё не умерла, чувствую, нос каждым часом всё может измениться.

– Ух ты! – раздался бешеный вопль. – Я её слышу! А-а-а, слышу настоящего призрака! Кому расскажи, не поверит. Говорю же, отличный прибор. А «Фантовид» придётся ещё доработать. Хм, – он откашлялся и принял деловой вид. – Так как же всё произошло?

Света горько вздохнула.

– Знаете старый пруд неподалёку от кинотеатра?

– Я живу рядом, – отозвалась Варя.

– Опасное место, будь осторожна.

– А кажется, что самый спокойный островок на Земле.

– Мне тоже раньше так казалось. Обычно я беру с собой корзинку с бутербродами и учебниками, готовлюсь к лекциям и семинарам, уток подкармливаю. В тот вечер я засиделась, к тому же, перед уходом мне позвонила подруга, и когда мы закончили разговаривать, уже начало темнеть. Подхватив корзинку, я пошла домой. И тут заметила, что в воде у самого берега что-то блестело. Я присела, чтобы рассмотреть поближе, это было большое зеркало, и в нём отражалась девушка, не я, другая. У неё было несчастное лицо, потом из глаз покатились слёзы. Кровавые. Тут-то из воды и высунулась костлявая рука с крючковатыми пальцами. Жуткая ручища цепко схватила меня и стала тянуть на дно. Я боролась изо всех сил, вырвала у неё зеркало и попыталась использовать его как оружие, но силы слишком быстро покидали меня. Я наглоталась воды, чувствовала, что сердце сейчас взорвётся от напряжения, в глазах потемнело, и в этот момент меня схватили ещё одни руки. Они стали вытягивать меня наверх. Я собрала последние силы, стала царапать и кусать эту гадкую старуху, и мы с моим спасителем справились. Как в тумане я увидела взволнованное лицо молодого человека, склонившегося надо мной, и потеряла сознание. Мой спаситель сделал всё, чтобы привести меня в чувство. Я слышала, как он зовёт на помощь, звонит в скорую. Потом он отнёс меня в машину, и мы поехали очень быстро. Минут через пятнадцать, теперь я понимаю, что это было как раз в этом месте, я почувствовала, будто у меня выскочило сердце… или часть души. И я осталась на этом месте. Но ту, другую часть, я чувствовала ещё долго. И вот перестала… Я понимаю, что с каждым днём жизнь всё дальше от меня. Я мечусь по этой дороге и никак не могу выбраться. Когда я забываюсь сном, если так можно назвать это жуткое состояние, полное кошмаров, мне видится ведьма, которая требует назад своё зеркало. Она выглядит всё безумнее. В последний раз угрожала мне и пообещала, что вернёт мне жизнь, если зеркало вернётся к ней. А я не знаю, где оно сейчас, и как мне его добыть. Скорее всего, оно у того парня, если не выбросил ещё. Но как его искать?

– Мы его обязательно найдём! – пылко пообещала Варя.

– Как? – пожала плечами Света. – Мы не знаем его имени и фамилии. Я даже внешность его точно описать не смогу. Помню только последние, что глаза красивые, ресницы длинные, а на левой щеке родинка, но разве это приметы?

– Мы постараемся найти очевидцев, – сказал Корней. – Опросим весь район, весь город, если потребуется. А ещё мы обзвоним все больницы. В общем, обязательно поможем.

И всем как-то сразу стало легче.

***

Варя вернулась домой и сразу же бросилась к ноутбуку. Соорудив бутерброд из подсохшего хлеба и ветчины, она стала искать что-нибудь о водных ведьмах. К возвращению мамы она стала об этих ведьмах всё… но ни на шаг не приблизилась к решению проблемы.

Для водных ведьм не существует преград. Максимальной силы они достигают зимой. К счастью, сейчас не зима. И они постоянно должны подпитываться, чтобы сохранять красоту. Чем больше утопленников обнаруживается в том или ином водоёме, тем сильнее и могущественнее его ведьма.

Варю передёрнуло от неприязни – жутковатая, противная и в целом бесполезная информация. Как же помочь несчастной Свете?

Варя отключила ноутбук и собралась на улицу – надо расспросить жителей, не видели ли они чего подозрительного в последнее время.

Звонок Корнея застал её в прихожей.

– Варя, я кое-что вычитал в архивах нашей газеты! – взволнованно воскликнул он.

Она шлёпнулась на кушетку и приготовилась слушать.

«Жизнь под водой…

Тина, водоросли, грязь, песок. Не кажется соблазнительным, правда? Однако, находятся любители. Водные ведьмы, слышали?

Сидят там себе на самом дне под толщей воды, над рыбами подшучивают да девушек неиспорченных таскают, чтобы красоту свою сохранить, в общем, развлекают себя как могут. А уж когда выпадает снег, они вообще себя хозяйками мира чувствуют.

Я по ним уже большой специалист, буквально на днях познакомился с очередной обольстительницей, вырвал из её лап совсем юную девицу, и сам с трудом противостоял ведьминым чарам. Хотя тут всё понятно, с моей женой тягаться ни одна ведьма не сможет, зато я в прямом смысле погрузился в проблему и узнал – она масштабна.

Любой водоём без ведьмы ненастоящим считается. И со временем высыхает. Но если вы оказались у моря – берегитесь, вероятность остаться на дне морском с взрывоопасной особой чрезвычайно велика.

Но есть ли шанс на спасение?

Для начала, оказавшись у воды, вам нужно с этой водой подружиться, пригубить её и сказать: «Вода, вода, скрой ведьму навсегда». Вам кажется, детская присказка? А я проверил её не один десяток раз. Работает. Даже если ведьмина сила велика, ей придётся побороться с водой за вашу душу.

Надо сказать, ведьмы – те ещё барахольщицы, поэтому если всё-таки оказались в её лапах, попробуйте завладеть её вещицей – бусы с шеи сорвать или заколку с головы снять – это её ослабит. В противном случае, привыкайте к бурной подводной жизни.

Берегите себя. Ваш охотник за приключениями…

– Матвей Карточкин, – хором закончили Варя и Корней.

– Да, мой дедушка в ударе!

– Интересная статья, – согласилась Варя. – С её помощью у нас всё получится.

– Умеет он заразить оптимизмом, – произнёс Корней. – Даже не будучи рядом.

– А куда это мы собрались? – на лестничной площадке Варя нос к носу столкнулась с мамой. – Сейчас ужин готовить будем.

***

Только после ужина и обсуждения всех новостей, Варе удалось выскользнуть на улицу. Уже начало темнеть, и, конечно, бродить одной у пруда было не лучшей затеей. Но Светино время стремительно ускользает, эта мысль не давала расслабиться. Варя решила не подходить к воде близко, а посмотреть на пруд издалека. Заодно и мощный фонарик прихватила – вдруг увидит это водяное чудище и выторгует для Светы жизнь.

У пруда было тихо, спокойно, Варя осмелела.

– Эй, жуткая ведьма! – крикнула она в безучастную водную темноту. – Нужно тебе твоё зеркало, да?

Варя ожидала, что из воды тут же выскочит огромное чудовище, похожее на водяного или престарелую русалку, но ничего не произошло.

– А может, тебя что-то другое интересует? – продолжила она увереннее. – Можем поторговаться. Или хотя бы намекни, где твоё зеркало может быть. Ты же наверняка знаешь!

– Я знаю, где зеркало, – раздалось за спиной, и Варя завизжала.

– Тихо-тихо, свои.

В луч фонаря попало знакомое лицо с большими тёмными глазами и чёрными волосами. Андрей.

– Уф, разве можно так пугать? – набросилась она на него.

– Я вроде тихонько, – смутился мальчик. – А вот ты орала как сумасшедшая. С ведьмами разговаривала. Если бы у меня не было кое-каких соображений, я бы решил, что ты совсем того. Но теперь я не сомневаюсь, что в этом пруду ведьма есть.

– Ты её видел? – прошептала Варя.

– Видел…

– Прям вот тут?

– В зеркале, – ответил он. – У меня есть зеркало, в котором видно эту ведьму. И сейчас я собирался нырнуть и потолковать с ней.

– Ты серьёзно? – Варя всплеснула руками.

В общем-то, Андрей только раздумывал об этом, но сейчас не обязательно рассказывать всё.

– Не вздумай прыгать, – отрезала Варя. – Мне кажется, мы сейчас сможем помочь друг другу.

После обстоятельных рассказов ребята одновременно схватились за телефоны.

Миша, едва услышав о девушке, ни на секунду не выходящей у него из головы, прибежал к ребятам прямо в пижаме. Увидев Варю, он немного смутился, но новости заставили его забыть обо всём незначительном.

– Вообще-то уже почти двенадцать, – разворчался Корней Карточкин, но как только услышал про зеркало, вскричал: – только не предпринимайте никаких действий, я сейчас буду!

Это сейчас растянулось минут на сорок – все успели изрядно промёрзнуть.

– Пойдёмте греться в мою машину, – предложил Миша, но когда они подошли к машине, он сообразил, что ключи остались дома.

– А зеркало? Зеркало ты не забыл? – набросился на него Андрей.

– Конечно, нет, – Миша с большой нежностью извлёк из-за пазухи зеркало.

– Можно посмотреть? – от волнения зашептала Варя.

– Не советую, – предупредил Андрей. Но Варя уже держалась за массивную ручку, в любую минуту готовая отпрянуть. Но зеркальная гладь осталась непотревоженной.

– Думаю, что даже к лучшему, – приободрил её Андрей. – Не надо тебе видеть это чудище, ещё спать плохо будешь.

– Я плохо сплю от несправедливости, – сказала Варя. – Но сегодня вы меня, кажется, спасли от бессонницы. Я очень много сегодня узнала о ведьмах, и вот только что в голове у меня созрел план спасения Светы. Ну, его Андрей подсказал. Миша, ты готов рискнуть жизнью?

– Естественно, – не задумываясь ответил парень. – Иначе я умру от переживаний за девушку, которую мне не удалось спасти.

– Тогда ты должен сделать вот что: ты сейчас пойдёшь к пруду с зеркалом, глотнёшь немного воды и скажешь: «Вода, вода, скрой ведьму навсегда». Потом войдёшь в воду и обратишься к ведьме, покажешь ей зеркало и скажешь, что отдашь его, если только она вернёт Свету. Должно подействовать. Я так поняла, без этого зеркала ведьме тоже несладко живётся.

Раздался топот и лёгкий всплеск – Миша мигом приступил к активным действиям.

– Я ничего не вижу, – посетовал Андрей.

Варя достала из кармана фонарик и направила на парня, склонившегося у пруда.

Тот щедро отхлебнул воду, отчего Варя с Андреем поморщились, с шумом проглотил её и проговорил: «Вода, вода, позови ведьму сюда». Варя схватилась за голову, а Миша вытянул перед собой зеркало и неуверенно произнёс:

– Дорогая ведьма…

Несмотря на напряжённый момент, Андрей и Варя засмеялись.

– Неспокойный у неё сегодня вечерок, – заметил Андрей отсмеявшись. – Все с разборками какими-то приходят.

– Дорогая ведьма, – тем временем бормотал Миша, – я тебя очень прошу, верни девушку Свету на нашу землю, я тебе за это отдам твоё зеркало.

Во время этого тоскливого монолога его осветил свет фар, и раздался вопль Корнея:

– Эй, вы чего там делаете? Ну-ка, прекратите самодеятельность!

Он протопал к воде и, как жалкого котёнка, вытащил Мишу, оказавшегося раза в два меньше его по комплекции, из пруда.

– С чего вы решили, что ведьма живёт по совести? – принялся он отчитывать участников действа, понуро склонивших головы. – Да она бы забрала зеркало, ещё бы и тебя бы заодно прихватила, Ромео недоделанный, и с концами.

– А ведь правда, – Варя схватилась за голову. – Какая я дурочка.

– Марш в машину! – велел Корней. – Сейчас отдадим зеркало Свете, думаю, она окажется гораздо умнее вас. Ну куда в мокрых штанах… всю аппаратуру замочишь.

– Ой, я же забыл Дэна позвать, – опомнился Андрей. – Он мне этого никогда не простит.

– Какого ещё Дэна, – заворчал Корней, – давайте всю родню позовём! И первую учительницу!

Когда примчался Дэн, лохматый с вмятинами от подушки на щеке, Корней немного поумерил свой пыл – зачем ссориться с таким парнем, с ним гораздо полезнее дружить.

Под восхищённые восклицания Дэна, компания быстро доехала до Медвежьего ключа – мчаться по пустынным улицам одно удовольствие.

Все высыпали на улицу и стали оглядываться в поисках призрачного сияния.

– Света! – позвала Варя. – Света, зеркало у нас!

Она возникла на дороге яркой молнией, и Варя поняла, что на этот раз все, даже вечно невезучий Корней, видят её.

От неё, такой тонкой, выточенной, как изящная статуэтка, с кудрями до пояса и бездонными грустными глазами, нельзя было оторвать глаз.

Она подплыла к Мише, несколько минут они просто смотрели друг другу в глаза, без слов, боясь дышать и шевелиться, и все остальные чувствовали, что происходит нечто особенное. Вот только какой конец будет у этой истории?

Потом Света нежно улыбнулась, аккуратно взяла в руки зеркало и исчезла.

Несколько минут все приходили в себя молча, стараясь не разрушать многозначительную тишину.

– И что теперь? – первым нарушил молчание Андрей.

– Думаю, нам нужно ехать к пруду и ждать. Эпицентр событий сейчас там, – предположил Корней.

– Если ничего не получится, я сам уйду к этой ведьме, – пламенно пообещал Миша.

Пруд оставался всё таким же безмолвным, будто не было в нём никаких тайн. Все устроились на лавочке поближе друг к другу и стали ждать. Казалось, глаза давно должны были привыкнуть к темноте, но вокруг становилось только чернее. Свет от фонариков мало помогал – представлялось, что всё самое страшное сконцентрировалось там, за световыми пятнами.

«Неужели мы ошиблись?» – пульсировало в головах. Накатывающая сонливость сковывала постепенно все движения и мысли.

И тут фонарики все разом погасли. Тёмная вода раскололась, выпуская из своих недр что-то страшное.

Со дна исходил слабый свет, подсвечивающий страшилище, вперившее свой взгляд в оцепеневшую компанию. У водяной ведьмы толстыми чёрными водорослями шевелились на голове волосы, её жабоподобное тело колыхалось от слабого ветерка. Она сказала что-то глухим надтреснутым голосом, и вода взметнулась к небесам. А когда успокоилось, на другом берегу пруда все увидели девушку в белом сарафане. Всё стихло, и первые признаки рассвета разбежались по горизонту. Обгоняя друг друга, все бросились к скрючившейся фигурке. Путь до неё показался долгим.

– Живая! – крикнул Корней, прощупав пульс, а Миша подхватил её на руки.

– В больницу я её больше не повезу, – сказал он тоном, не терпящим возражений, и добавил нежно, – отнесу к маме. Она детский врач… и просто мама.

Мишина мама действительно оказалась волшебницей на все руки и замечательным человеком, одним словом, такой, как все мамы.

Уже через полчаса порозовевшая Света смогла полулежать на диване и тянуть из большой керамической кружки целебный чай, пока Миша с невероятным трепетом распутывал её волосы.

Корней, Дэн, Варя и Андрей решили, что их присутствие здесь больше не понадобится.

Они вышли на улицу, прямо в объятия зарождающегося солнечного денька.

– А ведь уже пора в школу собираться, – вспомнила Варя, подставляя щёки солнцу.

– Мне кажется, сегодня мы заслужили отдых, – сказал Андрей, и никто не стал с ним спорить. Они лениво зашагали по тротуару, с удивлением замечая, что красок осени становится вокруг всё больше. И тут Корнея завыл телефон.

– Неутомимый Корней Карточкин, «Паранормальный Вершинск», – отрапортовал он в трубку. – Да, тётя Рая.

– Соседка, – пояснил он шёпотом и продолжил разговор. – Почему вы плачете? Сейчас на вас чуть не напал медведь? Он нёсся вам навстречу, огромная махина, как локомотив? Бешеный локомотив! Вы уже, поди, с жизнью простились, да? Ну и что дальше? Он прошёл мимо, не обратив внимания? Так чего же вы плачете, если всё хорошо закончилось! Вы вспомнили, как в детстве мама вас кормила пирожками с яблоками? И как вы уплетали их, только горячий сок по щекам бежал… Эх, тётя Рая, у каждого у нас есть, что вспомнить и взгрустнуть.

– Это что же такое творится, – сказал он задумчиво, закончив разговор. – Звери совсем ополоумели, а люди такие плаксивые стали, всё время былое вспоминают. Тяжело всем осень даётся. Хотя это и для осени немного слишком.

И тут Варю как молотком по голове ударило.

– Вспоминают, говоришь, звери ополоумели, говоришь… может, и тот волк был настоящим? – задумчиво пробормотала она. – Кажется, я догадываюсь, в чём дело. Не разузнаешь, в каком месте твоя соседка с медведем столкнулась?

– Возле нашего дома. Я и сам там на дикую лисицу напоролся.

– Едем! – воскликнула Варя.

В лес Варя вошла без опаски – она разгадала загадку обезумевших зверей.

– Чего мы здесь делать будем? – перешёптывались за её спиной парни.

Варя закрыла глаза и прислушалась. Ничего необычного – шорох листьев, скрип старых деревьев… и нотка грусти. Беззвучно про себя она произнесла: «Эй, Пожиратель воспоминаний!»

Через минуту в районе сердца защекотало – она вспомнила кому и мамины глаза, вспомнила, как они готовили торт и все перемазались – вспомнила, и улыбнулась этим воспоминаниям.

Громкий добродушный голос раздался откуда-то сверху. Казалось, это говорит сам лес.

– А, это ты, отважная маленькая девчонка, смелый малёк. Рад тебя видеть.

Варя задрала голову. Голос перемещался по верхушкам сосен, играя с ней. Рядом, позабыв дышать, замерли ошарашенные ребята.

– Смотрю, ты умеешь извлекать уроки. Теперь воспоминания совсем другого толка.

– И я рада тебя… слышать, – ответила она незримому собеседнику. – Только вот жалуются на тебя все! Чего лес будоражишь?

– Я уже ухожу, смелый малёк. Осталось совсем немного потерпеть.

– Теперь заживёшь, да?

– Теперь заживу! – раздалось совсем рядом, и Варя почувствовала слабые колебания воздуха. – Ты стал невидимым, да? – догадалась она. – Сбросил всё лишнее.

– Новая жизнь, – донеслось уже издалека.

– Что это было? – воскликнули ребята в один голос.

– Да так, – улыбнулась Варя, потом сжалилась и ответила, – Пожиратель воспоминаний. Который однажды нам очень помог.

Примечания

1

30 seconds to mars – Oblivion

Вернуться