# Цветок Мин

Ирина Васильевна Крилишина

Эта книга о редком цветке Мин, который может хранить воспоминания людей. Тот, кто найдет цветок, погрузится в чужие воспоминания и сможет прожить их.

Есть такой редкий цветок Мин. Он настолько редок, что о его существовании знают очень немногие люди, но те, которые знают, отравлены этим знанием.

Растет он в джунглях Бразилии и на его поиски люди, которые о нем знают тратят годы.

Мне об этом цветке рассказывала моя пробабушка ещё в детстве. До сих пор я считала этот рассказ красивой сказкой. А иногда не очень красивой.

Я часто вспоминала эту историю, потому что никогда и ни от кого больше не слышала об этом цветке.

Вся уникальность этого цветка была в том, что растет он в труднодоступных джунглях. Цветет он один раз за свою жизнь и всего одни сутки. Цветок, размером с кулак взрослого человека и похож на тюльпан. Если найти этот цветок во время цветения, то можно приложить его к виску и ваше самое яркое воспоминание, хорошее или плохое, сохранится внутри цветка. Затем цветок нужно сорвать и в течении суток оболочка цветка затвердеет и сохранит внутри ваше воспоминание. Так оно может храниться бесконечно долго.

Любой человек, который разломает твердую оболочку цветка, достанет мягкий шарик с воспоминанием и приложит его к виску, сможет не просто узнать информацию, а снова переживет все события от первого лица.

Самое интересное, что в реальном мире может пройти всего секунда, а в воспоминании можно прожить и целый год. К сожалению, более длительный период времени записать никогда не удавалось.

Люди искали эти цветы, чтобы сохранить что-то важное в своей жизни и пережить это снова через много много лет. Месяцы или год любви, а может быть один день счастья.

Но люди иногда внезапно смертны и не все успевают использовать свой цветок Мин. А ещё их теряют или продают. Есть люди, которые коллекционируют их и живут чужими жизнями, проживая чужими воспоминаниями год за годом.


Часть 1

В самые счастливые минуты своей жизни я вспоминала об этом цветке, так хотелось сохранить счастье, чтобы насладиться им ещё раз! Сказка…

В этой поездке все было не так. Я ее не планировала, хотя отдыхать уже давно хотелось. Хотелось к морю. Мне по ночам снился бескрайний пляж, теплый песок, ласковое море, но открывая утром глаза я с разочарованием понимала, что это только сон. За окном мерзкий, холодный и мокрый ноябрь, грязный город и серое небо. Думаю это мое подсознание ткнуло меня носом в объявление. Теплый Кипр! Шесть дней, семь ночей. Горящая путевка, очень недорого. Мысль о Кипре мучила меня целый день, не давая мне работать. Деньги у меня есть.

Мой поступок был спонтанным и нелогичным. За 10 минут до окончания рабочего дня я просто зашла к начальнику и положила ему на стол заявление на отпуск. Он хмыкнул, сказал что у меня реально уставший вид и подписал заявление.

И вот путевка у меня в руках. Шесть дней, семь ночей.

Пляж был не бескрайним, но песок был теплым, а море ласковым. Я ела, купалась в море и валялась на песке. Мир казался раем!

По вечерам я ходила в маленький ресторанчик, где было очень вкусное вино.

Хозяин ресторанчика, старый и сморщенный грек, сидевший в кресле-качалке на веранде и наблюдавший за своими посетителями. Я всегда улыбалась ему, а он качался в кресле и кивал мне в ответ. Посетителей в заведении было немного, иногда вечер мы проводили вдвоем: грек, качающийся в кресле и я, пьющая вино

и любующаяся закатом.

Отдых мой заканчивался. Через два часа мой самолёт домой. Я собирала чемодан и грустила. Как быстро заканчивается все хорошее.

В дверь постучали.

–Открыто!

Приоткрыв дверь в комнату втиснулся официант из моего любимого ресторанчика.

Он вручил мне пакет и на пальцах объяснил, что это подарок от старого грека. На память. Я не успела и пакет открыть, как мой посетитель испарился.

Открыв пакет я долго смотрела на три камня в форме цветка. Один чуть больше, два других поменьше, светло-серого цвета.

Что это такое? Что-то ворочалось в моей памяти, но никак не удавалось вспомнить! Зачем он мне подарил эти камни? Но времени идти и спрашивать совсем не было, нужно ехать домой. Я запихнула камни в чемодан, надеюсь на таможне не будет проблем.

Перелет был тяжелым и я совсем забыла о подарке. Дома все понеслось по наезженному кругу, как-будто я и не отдыхала. Камни так и остались лежать в кармане чемодана.

Только через несколько месяцев, переставляя чемодан я случайно заглянула в карман и нашла эти три камня.

Три окаменелых тюльпана лежали передо мной на столе и я вспомнила пробабушку.

Этого не может быть!

Потому что не может быть никогда!

Бредятина!

Я держала камень в руке. Он был тяжёлый, твердый и холодный. Вряд ли получится его разломить. Пальцы с силой надавили на камень, он треснул и разломился. Внутри был красный шарик, размером с вишню. Он был мягкий и влажный.

Я осторожно перекатывала его в ладонях, не решаясь приложить в виску.

Но любопытство, все таки, взяло верх и я приложила его к виску.


Сегодня я это узнала. Надежды нет. Я умираю, вернее я уже мертва. Несколько лет, которые мне осталось прожить ничего не решают.

Я смотрела в зеркало и видела молодую красивую девушку. Почему я? Почему это случилось со мной?

Ничего не успела. Совсем. Первые симптомы болезни уже дают о себе знать.

Никто не знает откуда берется эта болезнь. Очень редкая. Потихоньку разрушаются нервы и я скоро не смогу контролировать свои мышцы. Небольшие подёргивания через два – три года станут неконтролируемыми и мой мозг окажется заперт в дергающемся теле. А когда болезнь разрушит нервные окончания в сердце, я умру. Самое большее через три года.

Очень страшно, но плакать не могу. Не плачется.

Что мне остаётся делать? Просто жить, проживать остаток жизни?

Как много не смогла сделать.

Много работала, хотела чего-то добиться в жизни, а полюбить так и не успела. Мне не знакомо чувство любви и я девственница. Как это бывает?

Я сирота и не знаю ни чувства любви к родителям, ни к мужчине, ни к ребенку! У меня никогда не будет детей!

Такая сильная боль пронзила меня и охватило отчаяние. Если бы я могла плакать, наверное мне бы стало легче.

Убить себя сейчас и не мучиться? Эта мысль показалась мне уродливой. Нет, я не сделаю этого.

Я умру медленно и никто в этом мире не вспомнит обо мне, никогда. Я уйду, как будто меня и не существовало. Эта мысль засела у меня в голове.

Это безумие, но у меня созрело очень сильное желание иметь ребенка. Он останется после меня, а пока я буду жива я буду любить его. Я каждый день буду писать ему письмо, в котором расскажу, как я люблю его. И даже когда я умру, частичка моей души останется с моим малышом. Эта мысль отогрела мою душу.

Да, горевать мне больше некогда, на счету каждый день.

Я нашла свою самую яркую и вызывающую одежду. Если я забеременею ещё сегодня, то на один день больше проведу со своим малышом.

Бар на углу работал всю ночь. Моя задача найти и соблазнить мужчину, желательно не очень пьяного.

Как я буду соблазнять, я не знала. Никогда такого не делала. Хоть бы с первого раза получилось, боюсь моей решимости надолго не хватит.

Открыв дверь в бар, я на секунду зажмурилась от страха. Открыв глаза, я решительно шагнула внутрь. Приглушённый свет, негромкая музыка и запах перегара. Все смешалось в моей голове и я как истукан замерла посреди бара.

Никто не обращал на меня внимания.

– Ты смотри, какая красотка к нам пожаловала! – рыжий пьяный дядька больно схватил меня за руку.

Мне стало так страшно, но мои попытки выдернуть руку из его лапы не увенчались успехом.

– Ты чего дергаешься? Сама же пришла. Одна. Знаем мы с какой целью вы сюда ходите. Да не вырывайся ты! У меня есть деньги!

Паника охватила меня. Мысль, что я пришла то сюда за этим, совсем вылетела у меня из головы. Бежать! Как мне спастись? Я безуспешно пыталась вывырваться .–Отпусти ее! Ты же видишь, она не хочет!– голос моего спасителя слегка дрожал, но настроен он был решительно.

Я на секунду взглянула на него. Мелкий и кучерявый, больше я ничего не успела заметить. Рыжий верзила заревел и опустил кулак на голову бедолаге. Тот упал, как подкошенный.

Бежать! Я вцепилась зубами в руку, державшую меня. Рыжий зашипел от боли и выпустил мою руку. И я побежала! Выскочив за дверь, я подскользнулась и упала лицом в грязь. Меня никто не догонял.Силы оставили меня и меня стошнило. Тошнило меня долго и мучительно.

Я еле припозла домой. Ничего у меня не получится. Я просто не смогу, а время уходит. С этой мыслью я заснула.

Утром, отстирывая платье от своей же блевотины, я вспомнила вчерашний вечер.

Стало жалко себя и того мелкого парня, который за меня заступился. Что с ним? Он жив? Будет очень больно, если из-за меня с ним приключится беда.

Я собрала все свое мужество и побрела в бар. Он только открылся. Бармен протирал стаканы и зевал.

– Здравствуйте. Вчера вечером за меня заступился парень. Вы не знаете что с ним случилось?

Бармен оторвался от стакана и с любопытством посмотрел на меня.

– А это вы та дама, из-за которой он огреб? Его скорая увезла в больницу тут, рядом.

Зачем я туда иду? Но совесть толкала меня. Это из-за меня он попал в эту историю.

Приёмное отделение. Пожилая медсестра долго рылась в журнале, пытаясь найти нужную мне информацию, ведь я не знала ни имени, ни фамилии. И вот я стою перед дверью палаты и не могу войти. Ну вот что я ему скажу? Здрасьте, из-за меня тебя побили? Просто замечательно!

Толкаю дверь и ухожу. Два загипсованных дяденьки поворачиваются ко мне. Мои глаза ищут моего спасителя и не нанаходят.

– Девушка, вам кого?

– Мне Мартина, вчера побитого.

Дядьки ржали долго, пока я не почувствовала прикосновение к плечу. За спиной стоял мой спаситель, с огромными синяками под глазами.

– Ты чего пришла?

– Спасибо сказать хочу, – промямлила я.

– Пожалуйста, – буркнул парень.

С этого дня моя жизнь изменилась навсегда. Мы с Мартином стали неразлучны. Я каждый день ходила к нему в больницу, носила супчик, пока сотрясение мозга не прошло. Я узнала что такое любовь. Это самое лучшее, что было в моей жизни, только мысль, что нужно ему сказать правду обо мне, омрачала мое существование.

Наконец Мартин выздоровел. Мы сидели на лавочке и держались за руки.

– Ты знаешь, я люблю тебя. Сразу полюбил, как только увидел. Скажи, зачем ты пришла в тот вечер в бар?

Я вздохнула и заглянула в бесконечно черные глаза. Глаза в которых не видно даже зрачок, такие бездонные и притягательные. Рука Мартина поглаживала мою резко взмоклую ладошку. Сердце забилось так сильно, будто хотело выскочить. Это страх! Не хочу врать любимому человеку, но и сказать правду ужасно страшно.

Мартин почувствовал мое беспокойство и испугался!

– Хелен, что? – он почти кричал.

Я закрыла глаза и начала рассказывать. Все,все!

И про болезнь, и про ужас, с которым приходится жить, и про ребенка…

Я была готова ко всему и потому так и сидела зажмурившись.

Мартин сжал мою ладошку и поцеловал в плечо. Только тогда я разрешила себе вдохнуть и сердце снова забилось.

– Глупенькая, ну на кого ты оставишь своего малыша? А о нашем малыше я позабочусь! И о тебе! Я буду с тобой до последнего твоего дня!

Слезы катились по моим щекам. Слезы очищающие и примиряющие меня с этим миром. Если Мартин будет в этом мире со мной, будет держать меня за руку, то я готова ко всему. И к жизни и к смерти. Я буду любить его так сильно, чтобы этой любви хватило ему на всю его жизнь. И он будет помнить меня…

Наверное этой ночью я и забеременела. Время в счастье бежит так быстро. Все время, когда Мартин был не на работе, мы были неразлучны. Я пекла для него его любимые шоколадные кексы, а он целовал меня в нос и шептал на ухо как он меня любит. Я понимала, что мое время уходит и потому пыталась запомнить каждую мелочь. Ромашки, которые Мартин нарвал в поле, длинные ресницы Мартина, когда он спит, утренний кофе, пахнущий на всю комнату.

Сегодня мы узнали, что в нас будет девочка. Я представляю себе ее черные, как у папы, глазенки и мелкие кудряшки, которые будет так сложно расчёсывать.

Мы даже имя придумали – Селин.

Все было хорошо, только какая-то странная задумчивость Мартина беспокоила меня. Он ничего не говорил, а я боялась спрашивать.

Семь месяцев беременности. Через два месяца я увижу нашу малышку. Живот уже был достаточно большой и я казалась себе большой и неуклюжей.

Мартин сегодня пришел с работы с коробкой в руках. В коробке были все его вещи с работы. Он усадил меня на диван и просто сказал:

– Хелен, я ушел с работы и мы переезжаем в деревню к моим родителям, пока ты ещё можешь ехать. Там есть для меня работа и есть где жить. Нам нужна будет помощь и с ребенком и ты никогда не будешь одна. Мои родители будут нам рады. И когда ты будешь совсем больна мама поможет за тобой ухаживать.

Я очень боялась этой встречи. У меня никогда не было родителей, а вдруг я им не понравлюсь, вдруг что-нибудь скажу или сделаю неправильно? Но Мартин был прав! Сто раз прав!

И мы поехали.

Встреча прошла хорошо. Его семья приняла меня, как дочь. В первый же вечер Мартин рассказал родителям всю правду о нас. И мы ревели всей семьёй. Эти слезы объединили нас и я наконец-то ощутила, что все будет хорошо.

Всю неделю Мартин работал, а по выходным вместе с отцом пропадал в джунглях. Они подступали прямо к краю деревни.

Мне казалось, что они что-то ищут, но ничего не рассказывали.

Роды прошли легко и безболезненно. И вот она моя малышка! Селин!

Черные глазенки и мелкие кудряшки. В мире не существовало ребенка, которого бы любили больше, чем Селин. Ее все время кто-нибудь носил на руках, она рано начала улыбаться, а потом и смеяться, радостно колотя воздух крошечными кулачками. Я вдыхала запах дочери, стремясь растянуть каждую секунду. Я понимала, что первый год рождения Селин я не увижу. Болезнь яростно атаковала меня, наказывая за счастье быть матерью. Я уже не могла скрывать как сложно мне поднять игрушку с пола, сложно держать ложку, тяжело обуть обувь, застегнуть пуговицу. Я переставала контролировать свое тело.

Я все чаще ловила на себе озабоченный взгляд Мартина.

Уже вечерело, когда Мартин пришел из джунглей. Он с порога, улыбаясь, крикнул:

– Я нашел! Папа, я нашел! Хелен, одевайся! Пап, я ходил так далеко, я так долго искал, а он оказался совсем рядом и только расцвел! Клянусь, его вчера там ещё не было!

Уже через минуту меня одели и поволокли. Шла я плохо, поэтому Мартину и его отцу пришлось почти нести меня. По дороге они рассказали мне о цветке Мин.

Неужели такое возможно? Я смогу оставить свое воспоминание для Селин. Она будет помнить меня! Мою любовь!

Вот и цветок!

Мартин так боялся, что снова не найдет его.

Они усадили меня в прохладный мох, рядом с цветком.

– Хелен, прижмись виском к цветку и вспомни все, что хочешь передать дочери. Весь этот год, что мы были вдвоем, а затем втроем. Ничего не упусти, вспомни каждую эмоцию! Это так важно! – Голос Мартина дрожал от волнения.

Я легла в мягкий мох, рядом с цветком, прижалась к нему виском и вспомнила все!

С самого первого дня! Я вкладывала каждую свою мысль с радостью и грустью, каждый день, час, минуту! Слезы текли по моему лицу, падали в мох и растворялись в нем.

Я люблю тебя Селин! И всегда буду любить! И тебя и твоего папу.

Это последняя секунда моего воспоминания и ты увидишь меня, лежащую в зелёном мхе, прижавшись виском к цветку, а потом Мартин сорвет цветок и сохранит это воспоминание обо мне для тебя.

Я всегда буду любить тебя, моя маленькая доченька…

Я открыла мокрые от слез глаза. Я прожила целый год из жизни этой женщины, последний ее год, а прошла всего минута. От шарика у моего виска ничего не осталось, он испарился.

Какое- то незнакомое чувство переполняли меня. Я не могла остановить слезы. Они лились и лились, хотя я не плакала.

Мне досталось то, что мне не принадлежало! Почему это не досталось Селин или Мартину? Что с ними случилось? Боюсь, я этого никогда не узнаю.

Я с опаской посмотрела на два других камня. Пройдет довольно много времени, прежде чем я рискну их открыть.


Часть 2.

Время просто летело. Вот уже и новый год на пороге. Сегодня начальник поздравил нас с праздником и распустил на длинные выходные. 14 дней, две недели безделия и отдыха.

Я делала дома генеральную уборку к празднику и вдруг поймала себя на том, что я спешу. Спешу скорее закончить. Мысль о том, что я могу разломать второй цветок Мин не давала мне покоя. Там было что- то очень интересное и важное. Другое и не стоит сохранять таким оригинальным способом.

Я достала оба камня. Один чуть больше другого. Какой вскрыть? Затем положила камень поменьше на место и решительно надавила на нижнюю часть большого цветка. Камень раскололся и на ладони оказался влажный шарик.

Я улеглась на диван и приложила шарик к виску.

Море.

За окном было море.

Небольшой городок, домики выкрашены в яркие цвета.

Я стояла у окна и смотрела на море. Солнце медленно погружалось в воду, оставляя на воде последние свои лучи.

Как же скучно и нудно, почти ненавижу это море!

Мы с родителями приехали отдыхать на море, вернее они приехали отдыхать, а мне нужно осенью пересдавать экзамены, которые я завалила и поэтому мне положено заниматься. Потом родителей срочно вызвали на работу и они уехали, взяв с меня обещание учиться, но кому охота учиться в 17 лет?

Самое ненавистное лето!

Днём я брала книгу и шла на пляж. После 5 минут чтения учебника, я благополучно засыпала. Вечером я пыталась учиться в комнате с окнами на море. Родители звонили вечером на домашний телефон в разное время, контролировали меня. Вечером мне выходить не разрешалось.

Сегодня папа уже звонил.

Все, больше не могу!

Я открыла шкаф, достала серебристое, струящееся платье, волосы распустила.

Перед выходом заглянула в зеркало. На меня смотрела молодая девушка, рыжие волосы локонами струились по плечам, зелёные глаза, никакой косметики. Я себе нравилась.

Я вышла на улицу, в руках зажата маленькая сумочка, в ней 20 долларов, больше я не рискнула взять. Мои каблучки цокали по мостовой, сначала нерешительно, а затем мне стало комфортно. Вокруг гуляли и смеялись люди. Мужчины, женщины, бегали дети. Их звонкие голоса звучали в воздухе, как музыка. Как же хорошо, а я столько вечеров провела взаперти!

Я совсем расслабилась. Впереди было кафе. Столики, накрытые белыми скатертями манили присесть и выпить кофе. Нет, не кофе, хочу бокал вина, может про возраст не спросят.

Возле кафе тусовалась молодежь на мотоциклах. Парни в коже и заклёпках и девушки в вызывающих коротких юбках. Они о чем то спорили и смеялись.

Я уже почти прошла мимо них, когда меня кто-то схватил за руку.

– Вот, смотри, Дон, эта подойдёт! – Девушка крепко держала меня за руку.

– Не бойся. Помоги нам разрешить спор, нужен чужой человек со стороны.Меня Николь зовут. – Девушка улыбалась.

Толпа байкеров окружила меня.

– Как тебя зовут незнакомка?

– Злата. – Я немного оробела. Я никогда не общалась с такой молодежью. Все мои друзья из очень респектабельных семей.

Николь раскрыла мою ладонь, положила в них 10 долларов и заставила закрыть кулак.

– Смотри, не потеряй. Отдашь победителю! Никому из этих гавриков доверять нельзя! – Николь смешно сморщила загорелый носик в веснушках. – Сопрут, как в прошлый раз. Но это принципиально! Победитель должен получить эти деньги! Хорошо?

От Николь веяло такой харизмой, что я не могла оторвать от нее глаз. Только кивнула, как китайский болванчик.

Все расселись по мотоциклам. Парни, а сзади девушки.

– Ты со мной! – Николь усадила меня сзади себя на мотоцикл.

– Николь, вы водишь мотоцикл?

– Еще как вожу!

И мы помчали. Я никогда не ездила на мотоцикле. Я зажмурилась, обхватив Николь за талию, ее волосы щекотали мне шею. Мне было страшно и я была в восторге! Рев мотоцикла, ветер, рвущий наши с Николь волосы, мое платье, задравшееся до талии и трепыхается где-то сзади.

Ехали мы не долго. Мотоцикл остановился, но чтобы оторвать меня от девушки потребовалось усилие. Байкеры откровенно ржали, наблюдая мои всколоченные волосы и трясущиеся ноги.

Какой-то парень прислонил меня к грязной стене.

– Стой тут! Здесь будет финиш. Победителю отдашь деньги. Ты деньги то не потеряла, малахольная?

Я разжала кулак, где комочком лежали 10 долларов.

На старт вышли два мотоцикла. На первом – лысый парень, весь в татуировках, на втором – Николь. Они газовали, наблюдая за девушкой с платком. Она махнула платком, мотоциклы рванули по улице и скрылись за поворотом.

– Ты не переживай, они минут через 5 появятся вот оттуда, – девушка рядом со мной была неряшливо одета и жевала жвачку.

5 минут длились бесконечно долго. Наконец издалека послышался рев мотоциклов. Все повернулись , ожидая кто же появится первым.

Я до боли сжала кулаки, надеясь, что Николь победит. И она победила, обогнав своего соперника на пол корпуса.

Толпа ревела! Николь прыгала и вопила. Подбежав ко мне, она протянула руку и потребовала:

– Давай сюда мою награду!

Я растерялась и протянула ей пустой кулак, совсем забыв вы в какой руке деньги.

Девушка разжала мои пальцы и увидев пустую ладошку, хмыкнула:

– Снова пытаются надурить! Дай другую руку дуреха!

Она выдрала из моей ладони десятидолларовый комочек, подняла его над головой и толпа заревела!

Потом все как-то быстро разъехались и мы остались с Николь в грязном переулке вдвоем.

– Спасибо тебе! Поехали, я верну тебя назад.

Мы сели на мотоцикл и опять помчали! Мне начинало это нравится.

Уже совсем потемнело, когда мы слезли с мотоцикла.

– Слушай, Злата, давай выпьем вина за мою победу! Я угощаю!

– Мне ещё нет 18. Через три месяца будет только!

– Подумаешь! Здесь хозяин мой хороший знакомый!

Она усадила меня за столик и у убежала внутрь кафе. Вскоре вернулась с подносом. На нем стояла бутылка белого вина, сыр и персики.

Это было самое вкусное вино в жизни. Мы пили вино, загрызая его сыром.

Николь ела персики, персиковый сок стекал по руке и капал на стол с локтя.

Она рассказывала смешные истории про байкеров и мы смеялись, поперхиваясь вином и давясь персиками. Люди за соседними столиками оборачивались и улыбались нам, заражаясь нашим весельем.

Ночь была тихая и лунная. Кафе понемногу опустело. Хоть мы и выпили бутылку вина на двоих, мы почти не были пьяными. Просто какая-то лёгкость бытия и эйфория. Хотелось чтобы эта ночь не заканчивалась никогда.

_ Злата, пошли погуляем. На мотоцикл нельзя, прийдется его оставить здесь до утра. Хозяин ресторанчика присмотрит.

Она взяла меня за руку и мы пошли.

– Какое в тебя красивое имя – Злата! Тебя, наверное, так назвали за золотые волосы!

Мы крепко держались за руки и медленно брели по набережной. Справа горели огни городка, а слева плескалось море. Круглая жёлтая луна оставляла на море дрожащую золотистую дорожку.

Мы вышли на пляж, сели на ещё теплый песок и разговаривали. Я положила голову на колени Николь, она гладила меня по голове и расчесывала мои запутанные волосы. Ее руки были такие мягкие и нежные. Сложно было поверить, что это та девушка, которая выиграла байкерское соревнование.

– Знаешь, Злата, а я ведь лесбиянка и ты мне очень нравишься, – вдруг невпопад сказала Николь.

Ее рука застыла на моей голове.

Тишина повисла над нами, кажется даже моря не стало слышно.

Николь сняла руку с моей головы и напряглась. Я села рядом с ней и прикоснулась губами к ее губам . Ее обветренные губы были соленые и пахли морем. Поцеловать эту девушку было самым естественным в этом мире. И самым приятным. Это был самый желанный поцелуй в моей жизни.

Николь, моя любимая Николь!

Эта ночь и все следующие ночи будут только наши!

Сладкая отрава любви! Мы отравлены вместе!


Я открыла глаза. Сладкая истома ещё владела мной. Любовь плескалась в моей крови. Какое яркое воспоминание!

Злата, сохранившая свое воспоминание, где она? Почему потерялось ее воспоминание? Что случилось с ней и Николь? Я бы низачто не хотела бы потерять такое! Чужой кусочек счастья!

Я грустно улыбнулась. Получалось, что я украла чужой кусочек счастья. За моим окном выла метель, залепливая снегом мои окна, а в моем сердце плескалось море, и Николь, и мотоцикл…


Часть 3.

Каменный цветок лежал на столе и я кругами ходила вокруг него. Соблазн разломить его был огромен!

Там кусочек чей-то жизни, самый важный и интересный! Любопытство одолевало меня, но понимание, что это последний цветок, останавливало меня.

Нет, не удержусь!

Я взяла в руки прохладный, довольно тяжёлый, камень. Там, внутри, хранится чей-то секрет.

Пальцы сжались и камень треснул. На ладошку выкатился влажный шарик.

Я легла на диван и приложила шарик к виску.


– Ну давай же, милая,вставай! Здесь нельзя лежать! Вставай! Вставай!

Вот так, молодец. Держись за стену. Стой! Закрой глаза на немного и голова перестанет кружиться.

Когда я открыла глаза, оборванки, которая помогла мне встать уже не было рядом. Отсюда нужно было уходить. Место рядом с полицейским участком, не очень хорошее место. Хотя в этом районе не было хороших мест. Пьяницы, наркоманы, бандиты, все отбросы общества обитали здесь.

И я здесь одна. Мне 17 лет. Мои родители нелегалы, погибли в пьяной драке два месяца назад. У меня нет жилья, нет друзей, нет работы, нет денег. Даже копы не стали держать меня, когда поняли, что залог внести за меня некому и просто выкинули меня на улицу. Копы взяли меня на улице, когда я пыталась заработать на ужин и крышу над головой на сегодня проституцией.

Но никто не позарился на грязную, худющую и трясущуюся от холода девчонку. Только копы.

Я потихоньку, по стеночке, двинулась вперёд. Голова ещё кружилась. Я не знала куда я иду. Просто двигалась.

Все тело болело, я не ела несколько дней и от меня жутко воняло.

Я просто шла, переставляла ноги. Правая. Левая. Стена закончилась. Я оторвала руки от стены и покачиваясь пошла вперёд.

Яркий свет, визг тормозов и темнота.

Я очнулась. Открыла глаза и вздохнула с облегчением. Это больница. Я в больнице, а это значит, что я на несколько дней в безопасности. И меня покормят.

И у меня есть постель, и подушка, и одеяло, хотя и не очень чистое.

Мне не нужно сегодня выживать! Я с облегчением закрыла глаза.

Мои глаза были закрыты, но темноты как раньше не было. Что- то странное происходило со мной. Справа от меня тянулось что- то чёрное и страшное. Мне оно было не страшно, но пожирало рядом лежащего человека. Женщину!

Я вдруг поняла, что она умирает! Это смерть плескалась рядом, ожидая своего часа. Я потянулась к ней и она отступила дальше, чтобы не коснуться меня и я поняла, что она не такая уже и страшная. Она окончание. И здесь много ее теней. Она здесь не гостья, она здесь всегда и везде! Ею пропитано все здесь. Стены, мебель. Я представила себе здание больницы, его как саван, окутывал смерть.

Я испугалась и открыла глаза. В открытое окно светило вечернее солнце, за окном шелестел листьями старый дуб.

Справа от меня, у окна, стояла кровать и на ней лежала молодая женщина. Она читала книгу и улыбалась. Ничего страшного не было. Наверное я сильно ударилась головой и у меня галлюцинации.

В палату зашла пожилая медсестра со шприцем в руках.

– О, ты смотри, очнулась! Как ты себя чувствуешь? – она улыбалась мне, смешно морща нос.

Тепло потянулось ко мне и окутало меня как теплым одеялом. Ко мне пришло понимание, что все будет хорошо! Захотелось схватить ее за край халата и не отпускать.

– Хорошо. Только голова болит.

– Странно бы было, если бы она у тебя не болела! Тебя сбила машина. Хорошо хоть все кости целы. Придется тебе полежать у нас недельку.

Неделя! Целая неделя! Я с облегчением закрыла глаза.

В том месте, где стояла медсестра пульсировало зелёное пятно. Оно двинулось к кровати у окна. Чернота сжалась в комок, но не отступила. Тело лежащей на кровати женщины почти не было видно. Оно было прозрачным, только контуры выделялись синей ниткой. И чернота понемногу начала заполнять это тело. Жидкость из шприца немного окрасило тело в синий цвет, но одолеть черноту ей было не под силу.

Я открыла глаза. Медсестра гладила больную по руке и улыбалась, потом вздохнула и ушла.

Женщина отложила книгу, приподнялась на локте и подмигнул мне.

– Не унывай, Марта сказала, что с тобой будет все хорошо. Сотрясение мозга пройдет и ты будешь совсем здорова и сможешь уйти. Отсюда редко уходят своими ногами. Сюда приходят умирать, это благотворительная больница для таких, как я.

– Таких как ты?

– Да, таких как я. Умирающих. У меня рак и я скоро умру. Сюда я пришла, когда терпеть боль стало невмоготу. И отсюда я уже не выйду. В соседнем здании крематорий и мой путь туда. Была Алекс и не будет.

– Неужели ничего нельзя сделать? – Я задала вопрос и сразу поняла. Ничего. Совсем ничего нельзя сделать. Все решено и это чёрное пятно тому подтверждение. Совсем немного времени и оно полностью заполнит тело. И Алекс не станет.

– У клиентов этой больницы нет денег ни на диагностику, ни на лечение. Даже на смерть нет. Дай бог здоровья этим благотворителям, которые дают возможность хотя бы не вопить от боли, умирая. – Алекс вздохнула и закрыла глаза.

Да, оказывается, в этом мире кому-то хуже чем мне. Я, по крайней мере, молода и здорова.

Так потекли неспешные дни в этой палате. Здесь никто уже никуда не спешил.

Из небольшого соседнего здания периодически шёл дым. Это хорошо было видно в наше окно на втором этаже. Машина с красным крестом периодически привозила новеньких. Их стоны в первые часы их пребывания в больнице разносились по гулким пустым коридорам. Но потом лекарства делали своё дело и все стихало.

Мы беседовали с Алекс, когда действие её лекарств подходило к концу и в ожидании следующей дозы она бодрствовала. Она была идеальным слушателем и потихоньку я рассказала ей о себе все. Хорошее и плохое и даже то, чего я стыдилась. Она плакала вместе со мной.

Как жаль, как жаль Алекс! Мы были бы идеальными подругами.

Утро. Я открыла глаза и вспомнила! Сегодня последний день моего пребывания в больнице. Я совсем выздоровела и чувствовала себя отлично, но страх опять охватывал меня. За неделю я отъелась, выспалась и имела возможность каждый день принимать душ и моя душа немного отогрелась. Но завтра мне выдадут мою грязную вонючую одежду и выставят на улицу. Даже мысль об этом была невыносимой. Сегодня я не буду есть хлеб и печенье на полудник. Это все мои богатства на завтрашний день.

Алекс почти не спала сегодня и наблюдала за моими метаниями. И хотя я ничего не говорила, все мои чувства были написаны на моем лице.

Солнце садилось за огромный дуб. Я наблюдала за его заходом.

– Послушай, Сима! Ты как оцепеневший воробушек, не сводишь глаз с дерева.

Посмотри на меня!

Я перевела взгляд на Алекс и слезы, неожиданно для меня, хлынули из моих глаз. Я вцепилась руками в край кровати и плакала.

– Сима, постой, не плачь. Подойди ко мне.

Я отпустила смятую простынь и всхлипывая села на краешек кровати Алекс.

Алекс взяла меня за руку. Её прохладные пальцы гладили мои гарячие ладошки.

– Послушай, я все придумала. Тебе не придется жить на улице. Я снимаю квартиру на соседней улице. Та ещё дыра, конечно, но у тебя будет крыша над головой, и душ, и маленькая кухонька. Там есть кое-какие мои вещи, тебе они подойдут,у нас один размер. Самое главное, что квартира оплачена на полгода вперёд. Я не знала как долго я смогу работать и поэтому позаботилась, чтобы у меня было жильё до смерти. Мысль, что мне придётся умереть на улице была невыносима. Я позвоню хозяину бара, где я убирала по вечерам и он возьмёт тебя на работу. И самое главное. Перед тем, как мне стало совсем плохо, я потеряла паспорт. На следующей неделе подойдёт моя очередь на сдачу документов для нового паспорта. Вот справка об утере паспорта, вот моё свидетельство о рождении.

Сделаешь фотографии и получишь себе паспорт. С ним ты сможешь уехать отсюда! Никто не узнает об этом. У меня нет ни родственников, ни друзей.

Алекс улыбалась, хотя пелена боли уже заволакивала её глаза.

– Спасибо, Алекс!

– Ничего не говори! Мне ничего уже не нужно. Моя жизнь закончилась.

Я весь вечер сидела с Алекс и держала её за руку. Её дыхание слабело с каждым часом и ночью она умерла.

Крематорий здесь работал круглосуточно, без праздников и выходных.

Утром я стояла на пороге больнице с дешевым пластиковым контейнером в одной руке и с ключами от квартиры и бумагами Алекс в другой.

Все, что осталось от Алекс поместилось в дешевый пластиковый контейнер. Обычно прах даже никто и не собирал, но я попросила отдать его мне. Алекс сделала для меня больше, чем весь мир вместе взятый. И она хотела увидеть океан. Я должна отвезти прах Алекс к океану и исполнить мечту моей подруги. Я понимала, что Алекс это уже не нужно, но очень нужно мне. У моей жизни теперь есть цель.

Старый пятиэтажный дом с осыпавшейся штукатуркой и деревянной скрипучей лестницей встретил меня хмуро и неприветливо. Хозяин квартиры был такой же хмурый и потасканный. Выслушав мою историю, он хмыкнул.

– У тебя есть 5 месяцев и 20 дней.

5 месяцев и 20 дней! Это так много, целая жизнь!

Квартира Алекс была малюсенькой, но чистой и аккуратной. На кухне в шкафчиках я нашла огромные продуктовые запасы. Этого мне вполне хватит на пол года. В шкафу поношенные, но очень добротные вещи. Мне совсем не придется ничего покупать. Значит все деньги, что я заработаю могу откладывать.

Я сдала документы на паспорт и через месяц он будет готов. Теперь я Алекс Смит.

Мне нужно уехать отсюда. Мне нужно разобраться в себе.

После аварии я обрела другое зрение. Я вижу то, что никто не видит. Я чувствую энергетику людей, вещей, деревьев, улиц и животных. С каждым днём все чётче. Я хочу научиться разбираться в этом. Мне нужен учитель.

Всего за одну неделю моя жизнь полностью изменилась и наполнилась смыслом. Мне есть к чему стремиться и чего желать. Я чувствую свою силу.

И ещё. Я чувствую, что Алекс со мной, вернее во мне!

Мы будем вместе навсегда!


Я лежала на диване и улыбалась. Я была уверена , что у Алекс Смит все сложилось очень хорошо. Рядом лежал пустая скорлупка от цветка, я прикоснулась к ней пальцем и она совсем раскрошилась в пыль, хотя очень долго берегла внутри себя влажный шарик с воспоминаниями.

Я встала и посмотрела в окно. За окном буяла весна. Я грустно улыбалась. Даже если бы у меня была возможность записать свои воспоминания таким необычным способом, мне нечего вспомнить.

У меня нет воспоминания достойного Цветка Мин. Возможно мне нужно остановиться, открыть глаза, и начать в конце концов таки жить…