Прелестной, очаровательной мисс Х посвящаю.

Глава 1

Неожиданное знакомство

"Милый Джордж помнишь ли ты свою старую добрую тётю Мэгги. Правда, когда мы у ней были, она была совсем молодая, а ты таким маленьким, что когда она с дядей Лукасом подарила тебе плюшевого мишку, ты сначала сильно испугался, а затем он тебе так понравился и ты так заигрался с ним, что даже забыл поблагодарить свою тётю».

Джордж лениво отхлебнул холодное пенистое пиво и продолжал читать дальше.

"Тётя Мэгги совсем тебя не забыла и зовет к себе на каникулы в гости. Конечно, небольшой провинциальный городок это не пляжи Майами Бич или Гавайи, и развлечений там будет поменьше, но мы, с папой считаем, что перед началом твоей работы в компании отца, тебе следует немного отдохнуть. А тётя Мэгги так вкусно готовит твои любимые яблочные пироги, что, я думаю, тебе понравится. Поезжай Джордж не пожалеешь. Впрочем, если ты захочешь отдохнуть во Флориде или на другом курорте, то мы сразу вышлем тебе чек. Ещё раз поздравляю с успешной защитой диплома. Твоя Мама".

Джордж ещё раз перечитал письмо, неторопливо допил пиво, с наслаждением потянулся и задумался.

«А что, не махнуть ли действительно на недельку, другую в тётушкину глухомань. Окунуться в этот милый провинциальный быт, не спеша, попить у тётушки в саду чай с вишнёвым вареньем, скинуть с себя весь этот надоевший груз тревог и забот, зачастую мелких и ненужных, ощутить, наконец, себя человеком, а не винтиком большого города, а заодно, если будет время, поработать над проектом своего электродвигателя.

Джордж с гордостью взглянул на беспорядочно разбросанные по всему столу листы ватмана. Вот оно его детище, электродвигатель с принципиально новой конструкцией, которую одобрил сам профессор Карриган.

"У вас большое будущее, мой мальчик, – сказал он после блестящей защиты диплома Джорджу, одобрительно похлопав его по плечу, – Ваш электродвигатель таит в себе большие возможности, правда, это пока лишь проект, пока лишь идея, которая ещё требует напряжённой работы, но вы не пугайтесь, обращайтесь ко мне, и я вам обязательно помогу.

В жаркой летней тишине басовито гудела муха. "Собственно говоря, в городе его никто и не держит, диплом со всеми документами ему могут выслать и по почте. Свадьба с Люсьен у него ровно через месяц, к тому же у ней сейчас практика в какой-то солидной юридической конторе, так что вместе отдохнуть всё равно не придётся. Решено: предупрежу Люсьен и еду к тётке. Он порывисто вскочил с постели и набрал знакомый номер.

– К сожалению, меня сейчас нет дома, – ответил ему мелодичным голосом Люсьен автоответчик, – если Вы хотите оставить сообщение, то говорите после длинного гудка".

– Люсьен, дорогая, – заговорил своим сочным баритоном Джордж, – меня приглашает к себе тетя на яблочный пирог с чаем, а это, если хочешь знать, моё любимое кушанье, так что завтра я первым поездом еду к ней. Пробуду недельку, две. Не скучай, дорогая, и не волнуйся, привезу тебе оттуда настоящее клубничное варенье. Целую, Джордж".

Спустившись в фойе общежития, он отправил лаконичную телеграмму. "Согласен, еду к тёте. Денег пока не надо. Джордж". Солнце ещё только всходило, а первый утренний поезд уже уносил Джорджа из громадного душного Нью-Йорка на север.

-А ты несколько не изменился, – звонким голосом сказала ему тётя, – вот разве, что немного подрос, да усы отрастил, теперь мне, чтобы поцеловать тебя, придётся встать на цыпочки.

С этими словами она привстала и поцеловала Джорджа сначала в лоб, а затем в щеки.

– Какие у ней ясные молодые глаза! – поразился Джордж, – а ведь мама писала в письме, что ей недавно исполнилось семьдесят лет, или провинциальный воздух так благотворно на неё влияет?»

– А где дядя Лукас? Наверное, копается сейчас в саду?

–Ты угадал, – ответила она, – специально к твоему приезду он рвёт самые крупные, самые спелые вишни.

–А вот и я, – сказал, входя в дом, невысокий плотный старик с густыми пшеничными усами. О! Какой ты стал большой, мой мальчик. А ведь приезжал к нам совсем крохотулей. Помнишь большого плюшевого мишку, которого мы тебе подарили тогда?

– Как же, помню, – ответил Джордж, – и даже прошу прощение за своё тогдашнее поведение, – добавил он с хитроватой улыбкой.

– Ну, а теперь давайте есть вишню, – сказала тетя Мэгги.

Джордж, не спеша, ел вишню, отвечал на вопросы кузена и кузины и наслаждался тишиной, покоем и по-домашнему милым уютом.

–Ты, наверное, устал с дороги и хочешь немного отдохнуть? – участливо спросил дядя Лукас, – твоя комната на втором этаже. Конечно, у нас таких апартаментов, как у твоих родителей нет, но свежий воздух и пение птиц тебе гарантировано.

Улёгшись на кровать, Джордж хотел почитать свежие газеты, которые захватил с собой.

Но солнце светило так ярко, а птицы в саду щебетали так весело и беззаботно, что глаза Джорджа закрылись сами собой, газета выпала из его рук, и он заснул молодым здоровым сном.

Проснулся он, когда светило уже завершало свой неторопливый размеренный ход.

– Это сколько же я спал? – По привычке с тревогой подумал он, но, вспомнив, что всё уже позади, что защита диплома прошла успешно, что его проект электродвигателя одобрил сам профессор Карриган, он беззаботно улыбнулся, -

Отдыхай, Джордж, и наслаждайся жизнью! – сам себе сказал он, и стал неторопливо одеваться, чувствуя, буквально кожей, как его обволакивает этот размеренный провинциальный быт.

Солнце уже, почти садилось, и его последние золотистые лучи ещё освещали Землю, когда он, вдоволь наговорившись со стариками, вышел из дома.

Дул тёплый, приятный ветерок, Джордж шел по вечерней улице, с наслаждением вдыхая воздух, напоенный густым запахом трав и ароматом поспевающих яблок, из окон домов слышалась негромкая приятная музыка.

– А что, не зайти ли мне в ближайший кабачок и пропустить пару кружек пива перед сном, – подумал он.

И через несколько минут, расспросив местного жителя, направился в небольшой местный ресторанчик ленивой, расслабленной походкой человека, который хорошо поработал и знает себе цену.

Усевшись за старый, но аккуратно протёртый деревянный столик, и с наслаждением потягивая холодное пенистое пиво, Джордж, не спеша, стал рассматривать его посетителей.

В основном это были местные рабочие. В своих узловатых загорелых руках они крепко держали кружки с пивом.

– Наверное, так же они держат в руках лопату или кирку, прочно и надёжно, – с неожиданной теплотой подумал Джордж.

Мужчины, отдыхая после тяжёлой работы, вели негромкую беседу и явно чего-то ожидали.

За соседним столиком сидел пожилой джентльмен и читал газету.

– Ничего особенного, – подумал Джордж, – так что можно допивать свою дежурную порцию и спокойно отправляться домой, тем более, что через месяц у него свадьба с Люсьен, а у него даже ещё не сшит свадебный фрак.

– Несравненная Марго, – прервал его размышления громкий голос директора ресторанчика, и на сцену вышла угловатая девушка – подросток в скромно пошитом платье.

Наверное, какая-нибудь третьеразрядная певичка с голосом испорченного граммофона, – решил про себя Джордж, – что ж время ещё есть, можно послушать и её.

Девушка между тем улыбнулась в зал и запела.

Её необычайно сильный, чарующий голос буквально смял, раздавил, потряс Джорджа.

От изумления он даже на мгновение потерял дар речи.

Браво! Бис! Ещё! Кричала восторженная публика.

Браво, бис, позабыв обо всём на свете, кричал вместе со всеми ошеломлённый Джордж.

И девушка пела и пела, и её голос, то нежный, как дыхание весеннего ветерка, то рокочущий, как океан во время бури, то вкрадчивый, как осторожные шаги в ночи, задевал самые сокровенные, самые потаённые струны души Джорджа уносил его далеко, далеко из этого маленького провинциального кабачка, из этого маленького провинциального городка, звал и манил за собою.

Весь зал в это время был в её власти.

– А ведь она поёт без микрофона! – Удивлённо отметил Джордж.

Улучив момент, он собрал всю имеющуюся у него наличность и купил большой букет роз.

– Мадам, – смущаясь и краснея, – написал он, – с Вами хочет познакомиться поклонник Вашего таланта.

Вложив записку в букет, и вручив его официанту, он с нетерпением стал ожидать ответа.

Ответ пришёл через несколько минут.

– Через полчаса у меня кончается программа, и если вы не возражаете, мы можем немного погулять. Марго.

Сонное спокойствие Джорджа как рукой сняло.

Почему-то у него внезапно вспотели руки.

– Что я ей скажу, о чём мы будем с ней говорить? – Лихорадочно вертелось у него в мозгу?

– Вам не надоело меня ждать? – Прозвенел чистый мелодичный голос. – Я и есть та самая Марго, с которой Вы хотели познакомиться.

Невысокая, стройная девушка стояла перед столиком Джорджа.

– Джордж, смущаясь и краснея, произнёс Джордж.

От волнения у него вылетели из головы все слова, которые обычно говорят все парни при знакомстве с девушками.

Затянувшуюся неловкую паузу разрядила Марго.

– Я живу недалеко отсюда, улыбаясь, сказала она, – совсем рядом, и если Вы никуда не спешите, мы можем погулять и посмотреть на звёзды.

– А ведь её улыбка похожа на улыбку Джоконды, – отметил изумлённый Джордж, – так же проста и так же загадочна.

Желая взять нить разговора в свои руки, он торжественно произнёс:

– У Вас прекрасный голос мадам. С таким голосом только выступать в Ла Скала.

– Я знаю, – просто и серьёзно ответила она.

За неспешным разговором выяснилось, что Марго – сценический псевдоним Мари.

– Так зовёт меня директор ресторана», – сказала она – единственная дочь в семье и страстно желает петь.

Она даже пела в церковном хоре, и именно местный священник и посоветовал ей продолжить дальше музыкальное образование.

Но её небогатые родители не могут оплатить учёбу в консерватории, и она вынуждена каждый вечер за 100 долларов в неделю выступать в этом ресторанчике, а в субботу и воскресенье ещё и днём, зарабатывая, таким образом, себе на жизнь и как-то поддерживая своих престарелых родителей.

Волна бесконечной нежности вдруг охватила Джорджа.

– Мы с ней знакомы каких-то 15 минут, и уже нет человека ближе и роднее неё, – с ужасом и восторгом подумал он. – Эх! Напал бы кто на нас, – неожиданно подумал Джордж, – а уж я бы защитил Мари, недаром я чемпион университета по боксу.

Но как назло, никто на них не хотел нападать, и даже кошки, обычно устраивающие по ночам свои концерты, на этот раз вели себя необычайно тихо.

Мягко светила луна.

Так и подошли они, мирно беседуя о всяких пустяках, к маленькому скромному домику, утопавшему в зелени деревьев.

– Ну, вот мы и пришли, – с улыбкой сказала Мари,

– Смотрите! – Вдруг быстро и неожиданно сказала она, – смотрите, Джордж, звезда летит. Загадайте желание Джордж.

– Пусть меня полюбит Мари, – вдруг неожиданно подумал Джордж.

Словно угадав его желание, Мари долго и пристально посмотрела на Джорджа.

– До свидания, Джордж, – тихо и задумчиво сказала она.

– До свидания, Мари, – ответил Джордж.

Домой он не шёл, а летел.

Встреча с Мари буквально перевернула его.

Нет, он совсем не был новичком в знакомстве с девушками.

Он с удовольствием посещал дискотеки, вечеринки, словом, все те мероприятия, где парни и знакомятся обычно с девушками.

Но общаясь с ними, Джордж не испытывал и не капельки смущения или робости, наоборот, чувствуя своё мужское превосходство, он позволял себе лениво растягивать слова, как бы ненароком при разговоре принимать красивые, эффектные позы, показывая свой мускулистый торс, или напрягать свой тренированный бицепс, замечая при этом краем глаза, какой это производит эффект.

Не такой было Мари.

Эта странная, непонятная, непостижимая смесь взрослой женщины и девочки одновременно влекла и отталкивала его.

Этот неожиданный переход в разговоре от тихой глубокой грусти к взрыву безудержного веселья сначала его даже испугал.

Этот живой, неподдельный интерес к жизни, буквально ко всему, что происходит вокруг, отражавшийся в её прекрасных живых глазах, в каждом её движении, буквально магнитом притягивал его к ней.

– Так улыбаться может только Джоконда, – растерянный и счастливый повторил он про себя.

Придя, домой он быстро разделся и лёг в кровать.

Высоко в ночном небе светила луна. Ночной ветерок тихо шелестел листвой в саду.

Но сон не шёл.

Совершенно неожиданно для себя он вскочил с постели и подошёл к окну:

– Вот сейчас бы увидели его однокурсники: чемпиона университета по боксу, выпускника Нью-йоркского университета, будущего ведущего инженера, чтобы они сказали», – с улыбкой подумал он.

– Неужели я влюблён? – С радостью и тревогой вопрошал он себя, – неужели какая-то девчонка, какая-то пигалица, его милая Мари, смогла всего за какой-то час так перевернуть его жизнь»?!

– А как же Люси? – Вдруг вспомнил он, – ведь у нас через месяц с ней свадьба?

– А как же Мари? – Как я буду жить без её прекрасных чудных глаз, как я смогу, хотя бы минуту не слышать её глубокого сильного голоса, – подумал он.

Эмоции вновь овладели Джорджем.

Он стоял и стоял и смотрел на звёздное небо.

В небе промелькнула светящаяся яркая точка.

– Загадайте желание, Джордж, – вдруг вспомнил он прекрасный, глубокий голос Мари.

– Я хочу, чтобы ты полюбила меня Мари, – тихо и проникновенно сказал Джордж.

– А я бы приносил ей каждое утро кофе в постель, – вдруг неожиданно подумал он и радостно рассмеялся.

Наступило утро.

Свежий летний ветерок взъерошил волосы Джорджа, а первый самый золотистый, самый озорной лучик солнца сначала взобрался ему на глаза, а затем удобно устроился у него на носу.

– Полежу ещё немного, – сквозь дрему решил Джордж, но настырный лучик жёг ему нос и никак не хотел уходить.

Апчхи!!! – Гулко раздалось в комнате.

– Будь здоров, Джордж! – Сам себе сказал он и упруго вскочил с постели.

Спустившись в столовую, он застал там и тётю.

Она, несмотря на раннее утро, уже хлопотала над завтраком.

– Доброе утро, тётя, – сказал Джордж и не в силах сдержать своих эмоций, обнял и закружил её.

– Осторожно, медведь ты этакий, – шутливо отбивалась тётя. – Что с тобой?

У тебя глаза так и сияют, можно подумать, что к тебе ночью приходила прекрасная фея и исполнила твоё самое-самое заветное желание.

Знаю, знаю, – помолчав, добавила она с шутливой улыбкой, – через месяц у тебя с Люсьен свадьба, вот ты и бузишь как косач весной на току.

– Не буду ей пока ничего говорить, – решил про себя Джордж.

Позавтракав, он написал тёте записку и отправился на почту.

– Срочно выезжаю, ждите, – прочла телеграфистка. – И это всё? С вас 25 центов.

Билет удалось взять только на рейс, уходивший после обеда.

Колеса поезда ещё уносили Джорджа навстречу своей судьбе, а встревоженные и недоумевающие родители уже ждали его.

– Что с ним случилось? – Терялась в догадках мать.

Приехал Джордж, домой поздно вечером.

Шёл холодный, совсем не по-летнему дождь.

Дул порывистый резкий ветер.

Подняв воротник своего плаща, и подставив дождю и ветру разгорячённое лицо, стараясь не попадать в лужи, противно хлюпающие у него под ногами, он неторопливо шёл по ночному городу.

– Конечно, разговор с родителями будет совсем непростой. Особенно с отцом, мать наверняка меня поймёт, а вот отец? –

Мысли мешались и путались у него в голове,

– Да, он будет очень сильно недоволен моим решением, наверное, отнимет у меня великолепный ярко-красный ягуар, что он подарил мне в честь успешной защиты диплома…

И вдруг всё стало на свои места.

Чего он собственно лишается, решившись на брак с Мари?

Великолепной машины и ещё нескольких дорогих, но, в общем-то, ненужных безделушек, присущих кругу его людей, людей богатых и состоятельных.

– Конечно, было бы неплохо ездить на работу на красном ягуаре, – с сожалением подумал он, – но без Мари, без её чудного голоса, без её милых глаз ему не прожить и дня, – а на ягуар, я и сам себе как-нибудь заработаю, – с самоуверенностью, свойственной молодости, решил Джордж, – в конце, концов мой дипломный проект электродвигателя одобрил сам профессор Карриган и на работе, так было уже договорено с отцом, он будет заниматься его доводкой. Так что буду работать», – спокойно и уверенно решил Джордж.

Дождь по-прежнему лил как из ведра.

– Э, да я совсем промок. Так не годиться. – Джордж поднял руку.

И через несколько минут ярко- красный огонек такси уже уносил его домой.

Буквально, не взбежав, а, взлетев, по лестнице, он нетерпеливо нажал кнопку звонка.

Открыла мать:

– Он чем-то очень сильно взволнован!

Что с тобой мой мальчик? – С тревогой подумала она.

– Отец уже давно спит, завтра у него трудные дела на фирме, а ты ужинай и ложись спать, утром всё и обсудим.

– Джордж, а Джордж, пора вставать, – услышал он голос матери, вставай, засоня ты этакий. Отец уже давно занимается делами фирмы, а ты всё спишь.

– Мама мне надо с тобой поговорить, – сказал Джордж.

– Вот сначала почисти зубы, затем съешь свой омлет на завтрак, тогда и будем говорить, – с улыбкой ответила она.

– Серьёзно мама, – сказал он.

– А почему это у тебя так подозрительно блестят глаза Джордж?!

– Мама я влюблён.

– Я знаю, Джордж, и через месяц у тебя свадьба.

– Да не в Люси, мама.

– А в кого же? – От неожиданности мать даже вздрогнула.

– Её зовут Мари, мама. Она поёт в небольшом ресторане.

– Вот как? И давно же ты с ней знаком?

– Ровно один день.

– Надеюсь, у тебя с ней ничего не было.

– Нет, мама. Мари такая, такая, – от волнения голос Джорджа немного осип.

– Сынок, – с нежной теплотой в голосе сказала мать, – ты молод. А молодости свойственно всё идеализировать. И какая-то певичка из третьеразрядного ресторана может показаться тебе феей. Поверь, сынок, пройдут года, и ты научишься смотреть на жизнь более трезво. Пока же давай поскорей мой руки, а то омлет уже давно остыл.

– Мама, я её люблю! – Четко и ясно произнёс Джордж, – и хочу жениться на ней.

– А она тебя? – спросила она.

– Да! – почему-то быстро и внезапно ответил Джордж.

«Упрям как его отец, – со вздохом подумала мать, – надо хоть съездить посмотреть на эту певичку».

– Ну что ж, – весело сказала она, – я уже давно собиралась навестить свою сестру, но всё как-то не было случая, а вот сегодня вечером и поедем, а заодно и твою принцессу посмотрим. Отец с нами не поедет, у него важные дела на фирме, а сейчас давай быстрее завтракать.

Два оставшихся до встречи с Мари дня прошли для Джорджа в каком-то тумане.

Он механически делал все дела, отвечал на вопросы, а перед глазами стоял прелестный облик Мари.

Перед походом в ресторан он тщательно выбрился и сменил потрёпанные джинсы с цветной рубашкой на свой лучший костюм.

– Да ты у меня настоящий денди! – С восхищением сказала мать, – но почему денди такой бледный?

– Или это у него серьёзно, – с тревогой подумала она.

Была суббота.

Придя в ресторан, Джордж с матерью уселись у самого первого столика.

– Чего изволите? – Подлетевший официант почтительно раскрыл перед ними меню.

Не глядя ни на меню, ни на официанта, а, весь напрягшись в ожидании Мари, Джордж наугад ткнул пальцем в несколько строк, но, ни к одному блюду, Джордж так и не притронулся, от волнения он не мог ни есть, ни пить.

– И чем она его только приворожила?», – с тревогой думала мать, смотря на Джорджа.

– Несравненная Марго! – Объявил громким голосом директор ресторана.

И глаза Джорджа засияли:

– Смотри, мама, – шепотом сказал он, – смотри – это Мари.

На сцену вышла Мари.

На этот раз она была не в простеньком подростковом платье, а в изящном платье с оборочками, которое удивительно шло к её стройной фигуре.

Румянец покрывал её щёки.

Но это был не здоровый крестьянский румянец, вызванный естественной пищей и пребыванием на свежем воздухе, а лихорадочный румянец волнения. Проще говоря, щеки её пылали.

– Э, да она тоже не равнодушна к моему мальчику, – с тревогой отметила мать Джорджа, – Боже правый, что скажет его отец.

Между тем, Мари взглядом окинула зал, глаза её явно кого-то искали.

Её глаза и Джорджа на мгновение встретились, и в глубине их Джордж заметил теплые искорки, казалось, они говорили, они кричали: «Любимый мой, я твоя».

Но это продолжалось лишь какое-то мгновение, такое мимолетное, такое короткое, что пожилой джентльмен, пьющий кофе за соседним столиком абсолютно ничего не заметил и благодушно зааплодировал Мари в предвкушении хорошего концерта.

Не заметила ничего и мать Джорджа, хотя и внимательно следила за ним.

Но словно электрическая искра пробежала между влюблёнными, и с этого момента Мари пела только для Джорджа, а Джордж смотрел только на Мари.

Пела она на этот раз удивительно хорошо.

Начав с простенькой неаполитанской песенки и пропев её своим звонким голосом, Мари затем перешла к оперным ариям.

Её красивый сильный голос буквально заворожил всех слушателей.

А под конец она пропела такую сложную партию из Чио-Чио-Сан своим неповторимым голосом, что даже мать Джорджа, тщательно скрывавшая свои эмоции, удивлённо приподняла брови: «У девочки, несомненно, большие вокальные данные», – подумала она.

Что касается Джорджа, то он и не скрывал своего восхищения Мари, взглядом полным любви, он ловил каждое её движение, каждый её звук, а она раскрасневшаяся и прелестная, польщённая вниманием всего зала, а особенно своего милого Джорджа, всё пела и пела.

Закончив петь, Мари, опять кинув быстрый, благодарный взгляд на Джорджа, торопливо убежала со сцены.

С заранее приготовленным букетом цветов Джордж постучался в её уборную.

Ответа не было.

Он постучался ещё и ещё, на его громкий стук вышел директор ресторана.

«Мисс Хаггис, к сожалению, очень сильно устала, поэтому она после концерта сразу пошла к себе домой», – сказал он.

Торопливо сбежав по лестнице, Джордж отправился к Мари домой.

Изрядно поплутав, он всё же нашёл маленький домик, утопающий в зелени деревьев.

На его настойчивый стук вышла седая старушка в буклях.

– Позовите, пожалуйста, Мари! – сказал Джордж, прерывающимся голосом, то ли от волнения, то ли от быстрой ходьбы.

– Мари сейчас нездоровится, – ответило старушка, строго глядя на Джорджа.

– Тогда передайте ей, пожалуйста, вот это, – сказал Джордж, вынимая из-за спины огромный букет роз, – и вот это.

Джордж, достав ручку, торопливо набросал на листке бумаги: «Мари, я очень тебя люблю, выздоравливай, я завтра приду в ресторан, Джордж».

Ничего не сказав, старушка взяла букет и записку и захлопнула калитку.

Если бы Джордж был немного понаблюдательней, то он бы заметил, как немного погодя, раскрылось окно второго этажа, и прелестная молодая девушка послала вслед ему воздушный поцелуй.

Но таково, наверное, свойство всех влюблённых, что они настолько рассеяны, вернее, поглощены предметом своей любви, что всё остальное, что не относится к ней или к нему, просто ускользает из их внимания.

К тёте Джордж не торопился, зная, что опять предстоит неприятный разговор с матерью, к тому же его переполняли впечатления после концерта.

Ярко светило солнце, по небу плыли лёгкие белые облака. На душе Джорджа было легко и спокойно.

– Дождусь до вечера, маман, наверняка, уедет», – решил он.

Так и бродил он по маленькому уютному городку, пока последние лучи солнца не покинули его, широко улыбаясь своей открытой белозубой улыбкой каждому прохожему.

Вопреки ожиданиям Джорджа мать не уехала.

Она, правда, уже собралась в дорогу и стояла с вещами в походном костюме.

– Сынок, – сказала она, – я сейчас уезжаю, поэтому времени у нас осталось мало. Конечно, Мари неплохо поёт, у ней богатые вокальные данные и, может быть, со временем она станет неплохой певицей, но ты же помолвлен с Люси.

– Мама! Я её люблю! – Чётко и ясно сказал Джордж.

Мать испытующе и тревожно взглянула на него.

Коротко вздохнув, она сказала: "Готовься к разговору с отцом".

До вокзала они не проронили ни слова.

Но если мать, тяжело вздыхая, напряжённо обдумывала всё случившиеся, то Джордж, безмятежно улыбаясь, наслаждался игрой облаков на ясном звёздном небе.

Проводив мать, Джордж вернулся к тёте.

Она уже ждала его и хотела с ним поговорить.

Но взглянув на него строго и осуждающе, она поняла, что говорить, в общем-то, не о чем.

Лицо Джорджа сияло такой искренней, такой чистой улыбкой, а весь вид его выражал состояние по-настоящему счастливого человека, состояние к которому стремится каждый и которое, увы, бывает так редко, что она только махнула рукой.

«А может он и прав», – подумала она.

И пока Джордж безмятежно спал, сном, которым, наверное, спят только младенцы, которые ещё только вступают в этот мир и не знают его пороков, тётя и её муж до утра о чём-то тихо беседовали.

Не спал и ещё один человек в этом уютном провинциальном городе.

В маленьком уютном домике, утопавшем в зелени деревьев, за столом сидела прелестная молодая девушка.

Мягкий свет падал из зелёного абажура на её задумавшееся лицо с чудесными распущенными волосами, ниспадавшими ей на плечи.

Перед ней стоял огромный букет роз, и лежали две записки от Джорджа.

Не спала и мать Джорджа.

Лёжа в мягком, комфортабельном купе, под стук вагонных колёс, она напряжённо обдумывала дальнейшую судьбу своего мальчика.

Не спал в эту ночь и седой благородный джентльмен, один из совладельцев солидной электротехнической компании.

Тяжело ворочаясь с боку на бок в своей роскошной постели, он напряженно обдумывал дела своей фирмы.

Они шли не блестяще. И свадьба Джорджа с Люсьен, отец которой обладал 5%-ым пакетом акций компании значительно могла бы улучшить его положение.

– Эх, Джордж, Джордж, – вздыхал он.

Надо ли говорить, что влюблённые всецело отдались своим чувствам.

Джордж каждый вечер ходил на концерты к Мари, и каждый вечер провожал её домой.

Иногда, вдыхая неповторимый аромат её девичьей кожи, глядя на нежные завитки волос Мари на красивой белой шее, на её плечи, Джордж чувствовал, как в нем пробуждается дикое, звериное желание.

Ему хотелось в это время разорвать платье на груди Мари и впиться губами в её губы, гладить своей сильной мужской рукой её упругие бёдра.

Но, глядя в прекрасные глубокие глаза любимой, он ощущал, как дикий необузданный зверь превращался в робкого ягнёнка, и тогда на смену этому чувству приходило другое, не менее сильное – восторженное поклонение перед её красотой.

По правде сказать, Мари тоже испытывала к Джорджу подобные чувства, но неопределённость её положения и природная осторожность сдерживала её порывы.

Шло время, подходил к концу короткий отпуск Джорджа, уже по утрам было не так жарко, и утренняя роса на листьях уже обжигала своим холодом, а Джордж, фактически сжёгший за собою все мосты, всё никак не решался сделать Мари предложение.

Помог этому случай, который, как обычно, всего лишь спускает тугую пружину курка, взведённого предшествующими обстоятельствами.

Чтобы не ранить чуткого, отзывчивого сердца Мари, Джордж, предусмотрительно, спрятал дорогой паркер, часы стоимостью в 2000 долларов, словом, все вещи, которые могли подчеркнуть их различное имущественное положение.

Но как-то раз, он, делая сложные расчёты своего электродвигателя, засиделся до глубокой ночи, очень сильно устал и по привычке засунул паркер в нагрудный карман рубашки.

Проспал он почти до обеда. И наскоро умывшись, побежал на свидание с Мари.

От её внимательного взора не ускользнула такая дорогая вещь.

– Откуда это у тебя, Джордж? – Почти с испугом спросила Мари, – Где ты взял! Ты её украл?

– Что, дорогая, – спросил недоумевающий и встревоженный Джордж.

– Ведь она, наверное, стоит кучу денег! – и Мари указала на золотой паркер, предательски выглядывающий из кармана Джорджа.

Проклиная себя за свою забывчивость, Джордж понял, что всё нужно объяснить Мари.

– Видишь ли, дорогая, сказал он, досадуя на свою оплошность, – у меня есть не только золотой паркер, но и часы стоимостью 2000 долларов, и всякие другие дорогие безделушки.

Мари внимательно слушала его.

– Мой папа довольно богатый человек и иногда балует своего сына такими вот вещами.

О ягуаре, подаренном отцом в честь успешной защиты диплома, он предпочёл умолчать.

– Да-да, как-то отстранённо сказала Мари, – всё понимаю, милый.

Словно чёрная кошка пробежала между ними.

Всю дорогу Мари отчуждённо молчала, чувствовал себя неловко и Джордж.

Дома Мари дала волю слезам.

– Он любит, меня любит, – по-детски всхлипывала она в подушку, – но никогда, никогда на мне не женится.

Джордж тоже был в отчаянии, последней каплей масла подлитой в огонь его душевных страданий была коротенькая телеграмма: "Я всё знаю. Люси".

Как и в первый вечер знакомства с Мари он не мог заснуть.

Дул холодный сентябрьский ветер, торопливо и зло, срывая листья с деревьев, последние неубранные яблоки с глухим стуком падали на уже начинавшую замерзать землю.

Неспокойно было на душе у Джорджа:

– Ведь я люблю, её люблю, – размышлял он, лёжа в постели, – но как тяжело будет мне, ведь я лишусь поддержки отца.

И перед ним встало суровое, волевое лицо его отца. "Помни сынок всегда, что ты Джордж Тим, сын Петера Тима, – всегда говорил он ему, – и в твоих жилах течёт настоящая ирландская кровь. А ирландцы народ упорный".

– А раз ирландцы народ упорный, – словно споря с отцом, подумал, – он, почему он в честь любимой девушки, девушки без которой не может прожить и дня, не может отказаться от привычек своего круга.

Отпуск, в конце концов, можно проводить и не на Гавайях, а яичницу с беконом есть и не из дорогой посуды, лишь бы рядом была Мари.

И устыдившись минуты слабости, он подумал: «Завтра же пойдём к местному священнику и обвенчаемся».

Дул холодный сентябрьский ветер, а Джорджу было тепло и уютно.

На следующее утро, еле дождавшись, начала службы, Джордж побежал в церковь.

– Батюшка, – сказал он священнику, – я хочу исповедаться.

Священник, молча, указал ему на кабинку.

Пройдя в кабинку, Джордж увидел окно, задернутое ширмой.

– Что тебя гнетёт, сын мой? – Услышал он тихий, вкрадчивый голос.

– Да я даже сам толком не знаю, – задумчиво сказал Джордж, – Я помолвлен с одной, а обвенчаться хочу с другой.

Грех ли это, батюшка? – Спросил он.

– Смотря, с какой стороны посмотреть, сын мой, – уклончиво ответил священник, – богата ли твоя невеста?– после небольшой паузы спросил он.

– Да, и очень, – ответил Джордж.

– А вторая? – Спросил священник

– Кроме двух старых родителей и чудесного голоса у ней ничего нет, – ответил Джордж.

– Красива ли твоя невеста? – Спросил священник.

– Пожалуй, что да.

Что, правда, то, правда. Люсьен была в том прекрасном возрасте, когда природа щедро одаривает девушку своими прелестями.

В свои двадцать два она была больше похоже на женщину, чем Мари с её почти девичьими формами.

А когда она, не спеша, проходила по институтским коридорам, на её стройные длинные красивые ноги засматривались без исключения все мужчины, включая и седовласых профессоров.

– Любишь ли ты свою невесту? – Опять спросил он.

– Даже и не знаю, – вздохнув, ответил Джордж.

– А вторую? – Спросил священник.

– Да я без неё и дня прожить не смогу, – с жаром выдохнул Джордж

За занавеской долго молчали.

А затем священник тихо и задумчиво произнёс:

– Любовь, сын мой, – великая сила, именно она возносит человека из преисподни до небес.

Но прекрасный цветок любви, сын мой, нужно защищать и лелеять в своём сердце, иначе он может преждевременно засохнуть и завянуть от ненужных обид, от мелких подозрений.

Окно ширмы неожиданно приоткрылось, и Джордж увидел перед собой простое усталое лицо пожилого человека.

– Завтра приходите венчаться, – сказал он.

Уже на выходе из церкви его догнал вопрос священника:

– Как зовут её?

– Мария! – Крикнул Джордж.

Мария- ария – я, – гулко отдалось в церковных стенах и замерло где-то высоко, высоко под куполом.

Придя из церкви, Джордж тщательно выбрился, надел свой парадный костюм и отправился к Мари.

И хотя он старался идти спокойно, сердце у него учащенно билось.

– Интересно, а почему это так? – Удивился Джордж, – ведь когда он делал предложение Люси, вернее, его заставили сделать его мать и отец, он чувствовал себя совершенно спокойно.

Да, наверное, я ничего и не чувствовал, – поразился своему маленькому открытию Джордж, – вот поэтому и не волновался.

Вот и знакомый маленький уютный домик.

Чувствуя, как его сердце ещё чаще забилось, Джордж торопливо дёрнул дверной колокольчик заветной двери.

Открыла мать Мари.

– Мисс Хаггис больна, – сказала она и хотела закрыть за собой калитку.

В душе у Джорджа что-то ёкнуло:

– Но мне надо с ней поговорить, обязательно поговорить, – сказал он с такой болью в голосе, что удивлённая старушка, молча, пропустила его.

Взбежав на второй этаж, Джордж застал Мари сидящей за столом.

Прелестный румянец спал с её щёк, а лицо выглядело опухшим и нездоровым.

– Да она плакала, бедняжка, – поразился Джордж, – но ничего, сейчас я ей объявлю о своём решении, и она поймёт, как я её люблю.

– Мари, – торжественным, почти мрачным голосом, начал Джордж, – я люблю тебя и предлагаю соединить твою судьбу с моей. Завтра мы обвенчаемся у местного священника.

– Зачем тебе это, Джордж? – С грустной улыбкой сказала Мари, – зачем тебе портить карьеру ради какой-то певички.

– Но Мари, – горячо начал Джордж, – моя карьера без тебя ничто. А, работая даже рядовым инженером, даже без папиной поддержки, я заработаю вполне приличную сумму денег, вполне достаточную, чтобы прокормить нас обоих. Да, я происхожу из богатой семьи. Но поверь мне, что и рабочие и инженеры получают на фабрике отца вполне приличную зарплату, которой хватает не только на еду и одежду.

Почти у каждого есть машина. Мы поселимся с тобой в фабричном доме, это, конечно, не апартаменты моего отца, но жить в них можно прекрасно, к тому, же и квартплата там будет значительно меньше, чем на частной квартире.

А ещё на фабрике есть настоящий концертный зал, там ты сможешь петь свои арии, в нём даже выступали Beatles и Элтон Джон, – не без гордости сказал Джордж.

В глазах Мари зажглись огоньки.

– В клубном помещении фабрики очень много интересных кружков, – продолжал Джордж, – я и сам участвовал в одном, – признался он, – гонял с группой таких же молодых обормотов с шумом и треском на своём Харлей Дэвидсоне, но теперь по вечерам я буду только с тобой, моя дорогая.

Если ты захочешь заниматься спортом, то к твоим услугам великолепный спортивный зал, где ты в любое, удобное для себя время, можешь поиграть в теннис, волейбол, позаниматься художественной гимнастикой.

На фабрике отца почти не курят. И хотя мой батюшка и говорит, что, таким образом он заботится о здоровье рабочих, на самом деле он заботится о своём кошельке, – с иронией сказал Джордж.

– Некурящий живёт дольше, болеет реже, работает лучше, производительней. Так что, моя дорогая Мари, даже и без папиной поддержки мы можем жить весьма сносно, – с весёлой улыбкой сказал он. – А со временем и батюшка нас простит, уж тогда-то я и покатаю тебя на великолепном красном ягуаре.

– Кроме того, – с лукавой улыбкой закончил Джордж, – у тебя есть великолепный капитал – твой прекрасный голос. И кто знает, может, через два – три года, про меня будут говорить примерно так: «А это Джордж Тим, муж знаменитой оперной певицы Мари Тим».

Глубокие, прекрасные глаза Мари медленно наполнились слезами.

– Джордж, я очень, очень люблю музыку, мне, кажется, что и дня без нее не проживу.

Но знаешь, мне порой бывает так трудно, так трудно.

Мне, правда, помогают мои старенькие родители, они во мне души не чают.

Но, – помолчав, добавила она. – Они меня совсем, совсем не понимают.

И дав волю слезам, она разразилась громкими рыданиями.

– Ты же ведь не покинешь меня, Джордж, свою бедную, маленькую Мари. Не покинешь!

– Успокойся, дорогая, – тихо и проникновенно сказал он, – у тебя, несомненно, богатые вокальные данные и тебя ждёт прекрасное будущее. Но даже если моя маленькая Марго так и не станет оперной примадонной, я всё равно буду любить её до конца дней своих, до последнего вздоха.

Рыдания сотрясали её тело.

– Успокойся, успокойся, дорогая, – тихо говорил Джордж, бережно гладя её шею и плечи. – Я с тобой и постараюсь тебе быть надёжной опорой.

– Задерни, пожалуйста, поплотнее шторы Джордж, – просто сказала она.

И когда он послушно исполнил её просьбу, она уже лежала в постели, её густые шелковистые волосы разметались по подушке, а маленькие девичьи груди трогательно и беззащитно белели в полумраке комнаты.

– Поцелуй меня, Джордж, – сказала она.

И Джордж, медленно нагнувшись, и глядя в её, ставшие вдруг бездонными глаза, нежно и страстно поцеловал её в губы. «Боже, как она прекрасна», – подумал он.

И два тела слились в одно в порыве любви.

Надо ли говорить, что его отец, почтенный Петер Тим, один из совладельцев солидной электротехнической компании "Петер Тим и К", был не просто огорчён, он был разъярён, взбешён решением своего сына.

– Пойми, Джордж, – тщательно скрывая своё раздражение, – говорил он сыну, – Люсьен недурна собой, образованна и к тому же целомудренна.

– И к тому же её папа обладает 5-ю процентами акций компании "Петер Тим и К», – хотел сказать Джордж, но вовремя осёкся.

Ну, как ему объяснить этому седовласому, благородному джентльмену, по утрам пьющему кофе со сливками, почётному члену гольф клуба, что он женится не на пакете с акциями, а на живом человеке.

Да, Мари не имеет такого высшего образования как Люси, не так вышколена, как она…

– У тебя, что-то было с ней? – Спросил отец.

– Да, и я женюсь на ней, – твердо ответил Джордж.

– Мама сказала, что она хочет поступить в консерваторию и имеет большие вокальные данные, – продолжил отец Джорджа, – сколько стоит учёба в консерватории 20000 $, 50000 $, 100000 $?

Возьми эти деньги и отвези сейчас ей.

Если ты не хочешь этого сделать, – торопливо сказал он, – заметив недовольство, блеснувшее в глазах Джорджа, – это сделают мои люди. Поверь мне, Джордж, я не обману.

Взгляды двух мужчин скрестились, как два меча.

– Не смей этого делать. Слышишь, не смей! – Вне себя от ярости прошептал Джордж, – если ты это сделаешь, ты мне не отец! Я люблю её и женюсь на ней, – неожиданно зло сказал он.

– Дурак! – Загрохотал Петер Тим, – ради какой-то девчонки, ради какой-то певички ты жертвуешь всем. Пойми, ты у меня единственный наследник и после моей смерти всё могло бы достаться тебе. А теперь. Ноги твоей не будет в моём доме, пока не одумаешься, – заключил он и громко хлопнул дверью.

Мать – тихая аккуратная женщина, правда, больше понимала Джорджа.

– Если любишь, сынок, люби, – говорила она, задумчиво, поливая цветы.

– Но ведь отец помогать тебе не будет, ты и сам знаешь, как он много ждёт от твоего брака с Люси. Я, конечно, в беде тебя не оставлю. Но что может сделать старая седая женщина.

– Мама, но я её люблю, – говорил Джордж.

– Всё понимаю, – сказала мать, – тяжело тебе придётся в этой жизни, сынок. Отец крут и так просто от своих целей не отступается. К тому же и его друзья не поймут твоего поступка.

– Сколько в этом мире условностей, – с отчаянием подумал Джордж.

Свадьба их с Мари прошла очень скромно. Были только самые близкие друзья, отца на ней не было, была только мать Джорджа.

После свадьбы молодые, как и говорил Джордж, поселились в фабричном доме, как не старалась, как не уговаривала его мать, Петер Тим был непреклонен, мало того, что он отобрал у Джорджа подаренный новенький ягуар, отобрал он и подаренный Джорджу Харлей Дэвидсон.

Хотел он даже закрыть работу и над проектом электродвигателя, который разрабатывал Джордж, но после долгой беседы с начальником отдела, он отказался от этой затеи.

– Поймите, мистер Тим, – убеждал его он, – этот электродвигатель таит в себе большие потенциальные возможности. Да, пока это только идея, только проект, над ним ещё надо работать и работать, но в его основу заложены принципиально новые технические решения, и если мы их воплотим в металле, то мы заставим наших конкурентов потесниться.

Скрипя сердце, Тим старший согласился с его доводами и даже был вынужден назначить Джорджа руководителем группы.

О прежнем, сытом и безмятежном образом жизни, Джорджу напоминали только дорогие часы.

Но Джордж не унывал.

Марго, его прелестная Марго, наполнила чудным, необычайным светом своих глаз их скромное жилище.

Правда, по вечерам она уходила петь, без музыки она не могла прожить и дня.

На работу Джордж ездил на ещё не старом форде, который матери после долгих уговоров всё-таки удалось добиться от отца, а после работы он заезжал за Мари, которая пела тут же в небольшом заводском хоре.

И они, весёлые и оживленные, ехали домой, делясь впечатлениями прошедшего дня.

Так и протекала жизнь молодых влюблённых.

Но если сказать, что она была уж совсем безоблачной, значит сказать неправду.

Работа над электродвигателем отнимала у Джорджа много сил и энергии.

Иногда, особенно после неудачных испытаний, когда проклятая железка не выходила на заданный режим, ему хотелось бросить всё к чертям собачьим и изорвать все эти груды бумаг и чертежей.

Тогда Мари, его прелестная Мари, долго и терпеливо уговаривала Джорджа, нежно гладила его по голове и ласково говорила ему, какой он хороший и умный.

Иногда Мари, которая всё-таки готовилась поступать в консерваторию, необычайному упорству которой Джордж, втайне дивился, просто ленилась и не хотела заниматься, хотя ей и помогал руководитель хора, поражённый её необычайными вокальными данными.

Тогда Джордж надевал её цветастый передник, на нос цеплял старые очки, выпрошенные специально для этого случая им у матери, брал нотную тетрадь и нарочито суровым голосом говорил: "Это кто у нас не хочет, есть кашку и заниматься?".

Мари обычно прыгала с дивана, звонко чмокала Джорджа в щеку, говоря при этом: "Ах, как я люблю тебя Джордж", – и глаза её светились счастьем.

После этой приятной процедуры молодые терпеливо разбирали вместе нотную грамоту. Иногда, правда, поцелуи затягивались, и их было не один и не два…

Но простим им, читатель, эти маленькие "прегрешения" молодости.

Как-то раз Джордж заехал за Мари довольно рано. Выглядел он весёлым и оживлённым.

– А ты знаешь, дорогая, – сказал он, улыбаясь, – мне кажется, что всё у нас получится. Сегодня, после некоторых технических доработок проклятая железка, наконец-то вышла на заданный режим и даже показала параметры, значительно большие, чем мы от неё ожидали.

Начальник бюро мистер Кук сказал, что за такие результаты он будет ходатайствовать перед начальником отдела, чтобы вся группа была награждена солидной премией, а мои маленькие технические доработки, – тут Джордж хитровато улыбнулся, – можно даже запатентовать.

Поэтому сегодня у нас праздник, и мы будем праздновать это знаменательное событие.

По дороге домой Джордж купил немного вина и фруктов.

Никого из друзей звать не стали, мать Джорджа сослалась на занятость.

И молодые остались одни.

Мари пела разные оперные арии, а Джордж сидел, наслаждался её необычайным чудным голосом и, молча, слушал.

– А ведь в том, что электродвигатель у нас пошёл, есть и твоя заслуга, Мари, – сказал Джордж, хмелея не столько от вина, сколько от прекрасных, глубоких глаз Мари.

– И в чем же моя заслуга? – полушутя-полусерьезно, – спросила она.

– Да в том, что без такой прекрасной жены, как ты, я бы никогда и не доработал его, – сказал он, легко поднял Мари на руки и закружил, закружил, закружил её по комнате.

За делами и хлопотами незаметно промелькнул сентябрь, промелькнули, пролетели последние тёплые дни уходящего бабьего лета с его неизменными серебряными паутинками в воздухе, и наступил холодный дождливый октябрь.

Однажды Джордж пришёл с работы поздно и необычайно усталый.

В этот день он даже не заехал за Мари.

Работа над электродвигателем вроде проходила успешно, он уже выходил на заданные параметры, но интуитивно Джордж чувствовал, что всё, чего от него ожидали, он дать не может.

– Но почему, почему? – ломал себе голову Джордж и не находил ответа.

Так ничего и, не придумав, он лёг спать.

А ночью его разбудила Мари:

– Милый, – сказала она, – блестя в темноте влажными глазами, полными любви, – я хотела тебе вечером сказать, но ты был таким усталым и таким озабоченным, что я побоялась тебя тревожить, а вот сейчас я проснулась и поняла, что не усну, если тебе не скажу. У нас будет ребёнок, милый, – сказала она и счастливо вздохнула.

– Чего-чего? – Буркнул спросонья Джордж.

– Ребёнок, милый, – нежно повторила Мари.

– Ребёнок? – Всё ещё отходя ото сна, спросил Джордж.

– Да, милый, – ответила Мари, – я сегодня была у врача, и он сказал, что у нас будет ребёнок.

– Ребёнок, повторил Джордж, – Ребенок! – закричал он. – Ребёнок! У нас будет ребёнок!

–Тише, милый, соседей разбудишь, – нежно и участливо прошептала Мари.

До утра Джордж с Мари уже не спали.

Забыв про сон, они обсуждали, кто будет мальчик или девочка, какую коляску ему купить или какие распашонки, как будут купать его словом, все, все те милые мелочи, связанные с этим торжественным событием.

На работу Джордж пришёл не выспавшимся, но оживлённым.

– Что ты сияешь, как медный пятак, Джордж? – спросил его один из сотрудников группы.

– Да у нас с Мари будет ребенок, – сказал он. И не в силах сдержать своей радости, широко и открыто улыбнулся.

И хотя он всячески пытался заставить себя работать и даже сел за экран осциллографа, все мысли, помимо его воли, сводились к беременности Мари и рождению ребёнка.

В конце концов, своим весёлым, приподнятым настроением, будущий молодой папаша заразил всё бюро, и все, бросив работу, наперебой стали ему советовать, как купать будущего малыша, как его заворачивать.

И даже обычно сухой и строгий начальник бюро мистер Кук как-то подобрел и размяк:

– Ни в коем случае нельзя кормить малыша искусственными смесями, – говорил он, – от этого будет мало пользы. Лучше пусть мамаша кормит его своим молоком. У моей Эльзы было мало молока, но она кормила двух моих близнецов только грудью. И посмотрите, какие они стали! – С гордостью сказал он и показал фотографию двух рослых краснощёких мальчишек.

Так и проходили дни Джорджа и Марии в трудах и заботах, освящённые светом любви.

Она продолжала петь и ждала ребёнка. Джордж работал над проектом своего электродвигателя.

И в одночасье всё рухнуло.

Глава 2

Болезнь Мари. Джордж получает предложение.

Как-то после одного из концертов его Марго, его прелестная, непоседливая Марго, выглядела усталой.

В этот раз она ничего ему не говорила. Не делилась оживлёнными впечатлениями прошедшего вечера, а лишь тихо и задумчиво положила голову ему на плечо.

– Что с тобой, милая? – Участливо спросил Джордж.

– Не знаю, – тихо ответила она, – не знаю, любимый, давай лучше смотреть на звёзды.

Дома Джордж, без промедления вызвал врача. Он приехал через полчаса, долго осматривал задумчивую, погрустневшую Марго и, наконец, со вздохом произнёс:

«Острое воспаление лёгких, причём, крайне тяжёлая форма, кроме того, как я понял, ваша жена беременна. И болезнь грозит и ей и ребёнку. Советую вам без промедления отправить её в стационар, иначе возможны осложнения. Ну-ну, не отчаиваетесь, молодой человек, заметив побледневшее лицо Джорджа, – сказал он.

–Хорошее питание, свежие фрукты плюс лечение – и ваша прелестная жена уже недельки через две опять встанет на ноги.

Затем, выписав рецепт, он, попрощавшись, ушёл.

Быстро созвонившись с ближайшей больницей, Джордж узнал, что пребывание жены там, в течение двух недель обойдётся ему примерно в 30000 долларов.

«Ничего особого, – с отчаянием думал Джордж, в волнении шагая по комнате, – лечение в хорошем стационаре стоит кучу денег, а где их взять рядовому инженеру?»

В волнении он набрал телефон родителей.

– Мистер Тим слушает, – ровно и чётко произнёс его отец.

– Папа, Марго умирает! – в волнении закричал Джордж, – у неё острое воспаление лёгких. Умоляю тебя, ради всего святого, помоги!

В трубке, что-то звякнуло, и Джордж услыхал тихий голос матери:

– Сынок, отец болен, у него на фирме неприятности. Я сейчас приеду.

Через двадцать минут она бледная и спокойная стояла на пороге жилища Джорджа, капли дождя стекали по её лицу или это были слезы?

Не раздеваясь, она прошла на кухню.

– Сынок, за тридцать лет жизни с твоим отцом я кое-что скопила, эти деньги мне сейчас не нужны, а тебе они пригодятся. Будет всё хорошо, ты отдашь их мне. Нет, мы всё же с отцом люди не бедные, – с этими словами она протянула Джорджу 10 000 долларов.

– Десять тысяч долларов, это прекрасно, мама! – с сияющими глазами сказал Джордж, – но врач сказал, что для лечения в стационаре необходимо 30 000 долларов.

– Сынок, мягко сказала мать, – я дала тебе всё, что имела. Отец мог бы дать значительно больше, но ты, же знаешь его отношение к тебе. Впрочем, я поговорю с ним, но обещать тебе пока ничего не буду. О фруктах и питании ты не беспокойся, я буду ездить к Мари каждый день. Бедная Мари, – с этими словами, она накинула на плечи шаль и, не попрощавшись, ушла.

«Тридцать тысяч долларов, тридцать тысяч долларов, – лихорадочно вертелось в голове Джорджа, – всего каких-то 30 000 долларов, и жизнь Марго спасена. Ну, тысячу долларов мне дадут за часы, всё-таки это настоящий Ролекс, а я похожу и со старыми. Три тысячи долларов можно выручить за свой, ещё не старый форд. А где взять ещё 16 000 долларов?»

– Алло, Майк, – закричал он в трубку телефона, набрав номер своего закадычного друга по университету, – выручай, старина. Моя старушка тут немного приболела, – с этими словами, он взглянул на Марго, тяжело дышащую во сне, и, подавив внезапный комок, подступивший к горлу, продолжал, – не мог бы ты одолжить мне на пару месяцев какие-то несчастные 16 000 баксов.

– С удовольствием, старина, – пророкотало на том конце трубке. Но как назло я собрался покупать новую машину, вот если бы ты позвонил мне недельки на две пораньше.

Джордж позвонил одному, второму, третьему, но, как обычно бывает в таких случаях, ни у кого не было денег. Один покупал машину, другой затевал ремонт дома, третий сам залез в долги......

– Ну, ничего, – подумал Джордж, – 14000 долларов у меня уже есть, надо раздобыть ещё 16000 и постараться устроить Марго в больницу.

Весь следующий день прошёл у него в напряжённых хлопотах.

Обегав всех перекупщиков, Джордж продал свои дорогие часы и машину, после отчаянных переговоров с администрацией больницы ему всё же удалось определить Мари на неделю.

Домой он вернулся поздним вечером и усталый, даже не поужинав, свалился в кровать.

Весь следующий день прошёл в напряжённых поисках денег.

Весь второй тоже.

Весь третий тоже.

Так прошло пять дней, заканчивался шестой.

За окном сеял мелкий холодный дождь.

Догорал хмурый осенний день.

Догорала сигарета в руках у Джорджа.

Через два дня он должен будет внести остальные 16 000 долларов за лечение Мари, иначе её просто-напросто вышвырнут из больницы. И он не в силах ничем был ей помочь.

«Ну и что, что она из бедной семьи, – с ожесточением думал Джордж, шагая по комнате, – ну и что, что она не отвечает представлениям отца, о том какой должна быть жена сына сэра Петера Тима – почтенного седовласого главы семейства, одного из совладельцев солидной электротехнической компании "Петер Тим и К".

Джордж был в отчаянии.

Все надежды на скорое излечение Мари рушились.

Внезапно к нему пришла та жестокость, которая обычно приходила к нему на ринге и помогала ему побеждать.

Его глаза стали жесткими и сухими.

«Я пойду на любые испытания, лишь бы помочь тебе, Марго, – прошептал он, – и я добьюсь этого, не будь я Джордж Тим».

Холодную, вечернюю тишину сумерек разорвал резкий звонок телефона.

– Алло, Джордж! – Зарокотало в трубке, – Это Майк. Слушай, старина, деньгами я не могу сейчас тебе помочь, но тут есть один авантюрный проект, и если ты не побоишься риска, ты можешь заработать кучу денег.

– Я ничего не боюсь, Майк, – с сухими глазами ответил Джордж.

– Тогда слушай, Джордж, – сказал Майк, – я знаю тут одного сумасшедшего миллионера, он просто помешан на археологии, каждое лето он выезжает в экспедиции и тратит бешеные деньги на поиски какой-нибудь древней кости или осколка какого-нибудь древнего камня. Я рассказал ему о твоей беде, и он готов с тобой поговорить. Записывай адрес Джордж. Но прежде чем подъехать к нему, ты позвони, скажи, что ты от меня. Ну, прощай старина.

Трубка гулко шлёпнулась на место, послышались короткие гудки.

– Мистер Чарльз Смит, – прочёл написанное Джордж и набрал номер телефона.

– Слушаю, – откликнулись на том конце телефона.

– Мистер Чарльз Смит, – прерывающимся от волнения голосом начал говорить Джордж, – Я от Майка Розовского.

– Я понял, – сказали на том конце трубке. – Вы готовы подождать?

– Не больше трёх часов, – ответил Джордж.

– Хорошо. Тогда давайте адрес, через два часа за вами заедет машина.

Ровно через два часа в опустевшей квартире Джорджа прозвенел звонок.

– Мистер Джордж, – сказал аккуратный посыльный, – я от мистера Чарльза Смита, машина ждёт Вас.

Наскоро одевшись, Джордж вышел.

Мелкий нудный осенний дождь всё так же продолжал моросить, все небо было какого-то неопределённо серого цвета, серыми и однотонными были дома, прохожие, деревья.

Перед подъездом Джорджа стоял огромный бронированный Кадиллак с затемнёнными стёклами.

Машина мягко тронулась с места и после продолжительной езды подъехала к огромному замку, выложенному из темно красного гранита. Казалось, он плыл в этом сером дождливом тумане.

– Эге, – присвистнул Джордж, – да у этого господина денег действительно куры не клюют».

– Мистер Джордж Тим? – сказал невысокий плотно сбитый господин. – Я Чарльз Смит.

Я предлагаю, Вам сделку, – сразу и резко сказал он, – Вы совершаете путешествие во времени, да-да, не смотрите на меня так и приносите мне одну вещь, и я плачу вам миллион долларов.

Должен сразу Вам сказать, что путешествие это опасное, риск очень большой, – после небольшой паузы сказал он, – так что подумайте.

– Я готов, – тихо сказал Джордж, – вспомнив надрывный кашель Марго.

– Тогда Вас сейчас проводят к мистеру Тому Хьюзу, – сказал он, – поговорите с ним и если Вы не передумаете, то мы ещё раз побеседуем с Вами.

В сопровождении охраны Джордж прошёл в невысокую эллипсовидную пристройку, расположенную рядом с замком.

И хотя повсюду шёл дождь, над крышей этого странного здания Джордж не заметил и капли.

На минуту порывистый ветер разогнал тяжёлые, набухшие водой тучи, и в последних неприветливых лучах холодного осеннего солнца, она неестественно, ослепительно заблестела.

Около пристройки находилась ещё одно кольцо охраны.

– Мы к Тому Хьюзу, – сказал сопровождающий двум крепким парням, стоящим у входа в здание.

Тяжёлая бронированная дверь открылась, и Джордж оказался внутри помещения. После всего им услышанного Джордж ожидал увидеть всё, что угодно, но ничего удивительного он не увидел.

В небольшой гостиной, в мягком, кожаном кресле, за небольшим столиком, в старом, поношенном свитере сидел рыхлый, обрюзгший человек.

Давно не мытые волосы жирными клоками свешивались на его широкий лоб.

Рядом с ним на столике стояла початая бутылка виски.

– К вам посетитель мистер Хьюз сказал охранник и удалился.

Тот ничего не ответил и, молча, показал Джорджу на кресло.

– Выпьешь! – После продолжительного молчания прохрипел он.

И рука его потянулась к бутылке с виски.

– Спасибо, я по делу, – ответил Джордж.

– Ну, по делу так по делу сказал Хьюз и налил себе полный стакан.

– Итак, вас прислал ко мне мистер Чарльз, – сказал он, поморщившись, и отхлебнул немного виски.

А интересно узнать, зачем он вас прислал?

За последние два года меня никто не посещал кроме вот этой старой леди, – сказал он, указывая на бутылку с виски.

– Уж не сумасшедший ли он, – подумал Джордж.

– Я не сумасшедший, словно прочёв его мысли, – ответил Хьюз.

Нет, я не сумасшедший после долгого молчания прохрипел он.

Я – непризнанный гений.

Есть гении признанные Достоевский, Эйнштейн, Дарвин, а я Том Хьюз, я изобретатель машины времени, изобретатель открытия, которое осчастливит всё человечество, сижу здесь в этой вонючей дыре и… тут голос его сорвался глаза на мгновенье вспыхнули и тут же погасли.

– С кем имею честь говорить? – Пробрюзжал он.

– Джордж Тим – инженер электротехник, – ответил Джордж.

– Вас, наверное, интересует принцип работы моей машины? – Спросил Хьюз.

– Чёрта с два он меня интересует, – подумал Джордж, да и ты тоже. Если бы не болезнь Мари ноги бы моей не было в этом странном заведении.

Неплохо было бы узнать, – с непринуждённой улыбкой сказал он.

Глаза Хьюза оживились.

– Видите ли, молодой человек, – начал он, – суть моего открытия банальна и проста, впрочем, как и всё гениальное, – добавил он и хрипло, неприятно рассмеялся, – до двадцатого столетия люди считали, что пространство и время не связано между собой.

И только гений Эйнштейна опроверг это людское заблуждение.

Я пошёл дальше.

Я доказал, что его законы господствуют не только в мире больших скоростей и сверх малых частиц, но и что они господствуют и в нашем обычном человеческом мире.

– Взгляните в окно, – продолжил он. – Видите, нас окружает стена леса.

Пройдет один год или десятки и на месте этого соснового леса возникнет город, новые дома, новые фабрики или безжизненная пустыня задумчиво добавил он, если атомный смерч вызванный рукой человека не сметёт всё с лица земли.

Так или иначе, через год, десятки, сотню лет в природе произойдут изменения, ландшафт, окружающий нас изменится.

Вы можете сказать, что он изменится в результате деяний рук человеческих, а не природы, – но это уже детали сказал он и устало махнул рукой.

В конце, концов, человек это тот же продукт природы, а не согрешивший ангел с крылышками, которого господь бог спустил на землю, чтобы он в поте лица добывал хлеб свой.

– Вы улавливаете мою мысль молодой человек? – Спросил он, заметив, что Джордж украдкой посматривает на часы, – прошлому соответствует один ландшафт, одни животные, одни стервы неожиданно сказал он и заплакал.

– Ну, кажется, его развезло, – подумал Джордж пора уж и закругляться.

Но Хъюз успокоился так же быстро, как и заплакал.

– Настоящему другой ландшафт продолжал он хриплым голосом, другие животные в нём обитающие, будущему другой ландшафт.

Но как попасть из настоящего в прошлое? – Задумчиво сказал он, – как уловить тот неуловимый миг между прошлым настоящим и будущим. Над этим ломали головы всё философы.

Помните знаменитую апорию Зенона, утверждавшего, что быстроногий Ахиллес никогда не догонит медлительную черепаху. А ведь он не просто её догонял, он бежал из настоящего в будущее.

И он бы никогда так и не догнал её, если бы в какой-то неуловимый момент времени он не преодолел черту отделяющую прошлое от настоящего, настоящее от будущего.

Просто мы привыкли будущее мерить днями и годами, а секунды и даже минуты мы с высоты своего положения уже, и не замечаем.

А ведь они бесценны!!! – Вдруг закричал он.

Вот мы сейчас беседуем с вами, прошло всего, каких-то 5 минут, но эти 5 минут в прошлом и их уже не вернешь.

Прошлое уже не вернёшь никогда, никогда, – и он опять заплакал.

– У меня было всё, – быстро прерывающимся шепотом заговорил он, – я работал в НАСА.

Был ведущим инженером, неплохо зарабатывал, имел коттедж, жену и даже любовницу, – тут он пьяно улыбнулся, – сектор, который я возглавлял, занимался физическими проблемами межпланетных перелётов.

Как-то раз наше начальство дало задание поработать моему сектору над проблемами нуль перехода.

Вы думаете нуль переход это выдумка фантастов?

Нет, он действительно существует и об этом хорошо знают там наверху, – сказал Хьюз и поднял указательный палец.

– Дело в том, что согласно моей теории, над которой я трудился около 8 лет пространственно временное поле, в котором мы живём, не является однородным. Оно, если угодно, представляет собой швейцарский сыр с дырками, а не плотный кусок сливочного масла.

И дырки эти и есть таинственные зоны нуль перехода.

Провалившись в такую дырку человек XX столетия запросто может оказаться в XVII а то и в III веке.

И тогда он намного обгоняет своё время.

И тогда способ получения алюминия изобретается, чуть ли не в эпоху правления Цезаря, и отливается в древние века колонна из абсолютно чистого железа как это сделано в Дели, а её и сейчас трудно изготовить при всём совершенстве нашей техники.

Естественно я дошёл до этой мысли не сразу.

Сначала я отправился в нашу библиотеку и перерыл там гору научной литературы, хоть как-то касающейся данной проблемы, но абсолютно ничего не нашёл.

После долгих размышлений я понял, что искать нужно буквально повсюду.

Стал методично собирать газетные, журнальные вырезки, рассказывающие о необычных, аномальных явлениях связанных со временем.

Каждое воскресение я вместо обычных уикендов с семьей методично объезжал букинистические магазины и лавки старьёвщиков, что необычайно злило мою жену. И, наконец, мне повезло, как то в один из выходных я поехал к знакомому старьевщику и он мне предложил старинную индийскую рукопись.

Она досталась мне очень дёшево всего за 10 долларов, старик продавец был мне очень благодарен и в придачу предлагал купить ещё и сонник 1912 года, я отказался.

В рукописи были описаны похождения некоего индийца по имени Чунг, в частности, в ней сообщалось, что он мог на лету ловить стрелы.

Поначалу я даже не понял, что прочёл.

И лишь через два дня, едя с работы на своей тойоте домой, я осознал, что этот Чунг каким-то образом мог приближаться к зоне нуль перехода.

К зоне, где миг, неуловимый миг между настоящим и будущим, в силу каких то необъяснимых, неведомых причин растёт и увеличивается, растягивается до секунд, минут и даже дней.

Меня буквально пронзило это открытие.

Я понял, что стою на пороге великой тайны.

С этого момента я потерял покой и сон.

И хотя начальство скоро и закрыло эту тему, наверное, это не понравилось там наверху, а может и ещё повыше, – и он опять предупреждающе поднял кверху указательный палец, – я уже не мог остановиться.

В следующий отпуск я отправился в местность, о которой говорилось в рукописи, расспрашивал у местных старожилов, не помнят ли они такого человека по имени Чунг или его потомков.

Мне повезло, какой-то полуслепой старик сказал, что ему рассказывал о маленьком таинственном монастыре расположенном высоко, высоко в горах Непала его дедушка, где люди и обучаются этому искусству.

– На поиски этого монастыря у меня ушло 5 лет, – с горькой усмешкой продолжал он, Постоянные скандалы с женой превратили мою жизнь в сплошной кошмар.

Она думала, что я провожу свой отпуск с любовницей, а поиски таинственного монастыря это просто отговорки, – улыбнулся он.

Тогда в очередной отпуск я взял её с собой.

Она терпеливо ходила за мной и моим проводником шерпом четыре дня.

На пятый день отпуска, когда она из за собственной неосторожности, чуть было не сорвалась со снежной вершины в пропасть, её терпение лопнуло.

– Ты действительно сумасшедший Хьюз, – сказала она мне на прощание и укатила на мои же деньги отдыхать на Средиземное море.

Лишь на шестой год своих поисков я нашёл этот монастырь.

Он действительно находится высоко, высоко в горах Непала и его нет ни в одном официальном справочнике.

Но он есть, он действительно существует и люди, которые приходят туда с детства и которые проходят все ступени испытаний, способны на многое.

У меня есть кое-какие видеоматериалы, не угодно ли взглянуть.

– Свидание с Марго на сегодня явно отменяется, – с тоской подумал Джордж и, молча, прошёл за Хьюзом в другую комнату.

То, что он увидел, поистине превзошло его самые смелые ожидания.

На экране небольшого монитора люди, которые ничем внешне не отличались от обыкновенных людей, творили поистине чудеса.

С широко раскрытыми глазами Джордж наблюдал, как они ловят на лету стрелы, ножи, дротики, брошенные в них, ловко уворачиваются от града камней, разбивают одним ударом многопудовые каменные глыбы.

– Я имел честь беседовать с настоятелем этого монастыря, – вернул его к действительности скрипучий голос Хьюза, – монахи берут энергию прямо из космоса. И именно эта космическая энергия, усвоенная ими, как усваивает энергию солнца, какой-нибудь одуванчик или лютик, открывает у них так называемое шестое чувство.

Оно и помогает им очень близко приближаться к зоне нуль перехода, почувствовать её.

Им не нужно владеть никакими боевыми искусствами, – продолжал Хьюз, – оказавшись рядом с противником или противниками, они тут же приближаются к зоне нуль перехода между ним и противником, и тогда никакое, даже самое малейшее движение не ускользнёт от их внимательных глаз.

Вот почему они используются в охране таких высокопоставленных лиц, и Хьюз назвал несколько имён ведущих политиков и бизнесменов.

– Но я, познав великую тайну времени, изобрёл ещё кое, что похлеще, – хвастливо сказал Хьюз, – именно после этого изобретения меня и выгнали с работы, и от меня после долгих и продолжительных скандалов ушла жена, – с горечью добавил он.

Как меня только не называли: сумасшедшим, дешёвым комедиантом, шарлатаном сказал он, – но прибор есть, он работает, и я сейчас вам его покажу.

И он открыл ещё одну дверь.

– Обыкновенный тир, – подумал Джордж.

– Мы находимся с вами в самом обыкновенном тире, – буднично сказал Хьюз, – необыкновенное заключается в том, что мишенью в нём буду я.

Вернее, я был бы мишенью, если бы не имел этого прибора, – с этими словами он подошёл к столу и одел что-то вроде шлема.

Вы видите перед собой скорострельную армейскую винтовку М 16.

Она заряжена боевыми патронами.

Скорость полёта пули достигает 600 м/сек, вполне достаточно, чтобы убить безоружного человека.

Но я не безоружен, – сказал он, – отходя к краю тира, – так что стреляйте.

– Да он просто сумасшедший, – подумал Джордж.

– Да я ещё забыл вот это, сказал, беспечно улыбаясь, Хьюз, вытаскивая из карманов перчатки, – так как пуля от полета в воздухе очень сильно разогревается, то я с вашего позволения одену вот эти термостойкие перчатки.

Последняя разработка фирмы Дюпон добавил он с гордостью.

Вы стреляйте, стреляйте, – уже обычным деловым тоном продолжил Хьюз, – вся наша встреча фиксируются.

Посмотрите туда, – и он рукой указал на стены. Все они были утыканы глазками видео камер.

По крайней мере, если я его и убью, – подумал Джордж, – суд меня оправдает.

В сильнейшем волнении он прицелился и выстрелил два раза.

Джордж не увидел ровно ничего, разве, что Хьюз на какое-то мгновение превратился в размытое желтое пятно, а затем раздался его торжествующий хриплый голос, – браво, мистер Тим, – а теперь подойдите, пожалуйста, сюда, ох какие они горячие, – неожиданно сказал он.

Даже перчатки Дюпона не спасают.

Секунду, другую Джордж стоял в каком-то тупом оцепенении, а затем с трудом передвигая вдруг ставшими ватные ноги, он медленно подошёл к Хьюзу.

В руках у него были две пули.

Машинально Джордж потрогал их рукой.

Они были очень горячие.

– Нет, – это вовсе не фокус, а Хьюз вовсе не сумасшедший, – с какой-то тоской в сердце подумал он, – он действительно великий изобретатель.

– Ну, теперь, когда я кое, что вам продемонстрировал, не мешает продолжить нашу беседу, – сказал вдруг сразу подобревший Хьюз.

Как вы поняли из предыдущей демонстрации, я сконструировал прибор, позволяющий войти в зону нуль перехода.

Но после продолжительной работы и благодаря финансовой поддержке мистера Чарльза Смита я сконструировал прибор, который позволяет путешествовать во времени.

Джордж с недоумением уставился на него.

– Оказывается зона нуль перехода обладает ещё одним замечательным свойством, – продолжил Хьюз, – в этой зоне напряжённость пространственно временного поля между прошлым и настоящим очень и очень невелика и достаточно приложить совсем немного особой энергии, я назвал её тхи энергией, как объект оказавшийся в зоне нуль перехода попадает в зависимости от приложенной энергии назад в прошлое на 5; 10; 100000 лет.

– Тогда почему бы вам не начать жизнь сначала? – с искренним удивлением спросил Джордж.

– Видите ли, молодой человек, мой прибор ещё очень несовершенен и погрешность в скачке во времени достигает 1000 лет.

Для древнего мира, куда вас собирается отправить мистер Смит с помощью моего прибора этот период времени совсем не велик.

А для меня?

– И Хьюз демонстративно развёл руками.

К тому же у моего прибора есть и ещё один недостаток.

К сожалению, в моей теории действует так называемый принцип неопределённости.

– Не понимаю, – сказал Джордж.

– Всё очень просто, – ответил Хьюз, – чем дальше вы совершаете прыжок во времени, тем больше становится это неопределённость, которую я назвал неопределённостью Хьюза.

Если вы, скажем, совершаете прыжок на 10 000 тысяч лет назад в эпоху неолита, вы можете абсолютно точно попасть в заданный район на остров Пасхи, например, или Пенсеванскую стоянку на берегу Сены, но при этом погрешность во времени будет уже не 1 000 лет, а примерно 1 500 лет, причём она может колебаться, как в положительную, так и в отрицательную сторону.

Если же вы абсолютно точно зададите хроно координаты в великом океане времени, то вместо берегов Сены вы можете попасть на стоянку в Моравии и если повезёт, понаблюдаете за изготовлением великолепных каменных топоров-молотов, о которых мне очень много рассказывал археолог мистер Купер.

Однако, чем дальше вы совершаете прыжок во времени, тем больше становится эта неопределённость, – продолжал Хьюз.

Если вы хотите совершить путешествие на два миллиона лет назад, то вы рискуете попасть вместо жарких тропиков на Северный полюс.

Впрочем, вам волноваться абсолютно нечего, – добавил Хьюз, – согласно моим расчётам, при таком глубоком погружении в прошлое, напряжённость пространственно временного поля настолько велика, что вы можете почти мгновенно перенестись в любую точку пространства, но в этом же времени.

Вам достаточно только установить точку на моём хронотопе в место, куда вы хотите перенестись и нажать кнопку топика.

Так показывают мои расчёты, – виновато добавил он и развёл руками, – но если вы согласитесь на такое рискованное путешествие, – и глаза его безумно сверкнули, – то лучшие фирмы по моим чертежам изготовят такой хронотоп.

Договорённость об этом с мистером Смитом у меня имеется.

И назад вы тоже вернётесь без особых проблем, – продолжал он, – дело в том, что напряжённость пространственно временного поля при таком прыжке во времени настолько велика, что вам достаточно установить головку хронотопа на настоящей дате, как вы тут же буквально в одно мгновение без особых проблем перенесётесь в настоящее.

На всякий случай я предусмотрел в его конструкции кнопку экстренного возврата в настоящее, вам достаточно будет только нажать на неё.

Но здесь существует риск, что ваш неуправляемый полет во времени может закинуть вас в будущее.

Это как гирька на растянутой пружине, – добавил он, – если вы отпустите пружину резко, то гирька обязательно перелетит первоначальную точку и окажется далеко за её пределами.

Но пространственно временное поле это не какая-то стальная пружинка с гирькой, – глядя на побледневшее лицо Джорджа, дружелюбно сказал он, – вполне возможно, что даже при экстренном возвращении вы попадёте в наше милое настоящее.

– А вы не боитесь, – спросил Джордж, – что побывав в далёком прошлом и что-нибудь там натворив, вы тем самым повлияете на будущее, то есть на наше с вами настоящее.

– Молодой человек, – снисходительно ответил Хьюз, – вы когда-нибудь бросали камешки в воду.

Вы видели, как от них расходятся круги.

Сначала они маленькие, затем диаметр их растёт, увеличивается и всё же под конец они сходят на нет.

А океан времени не просто велик, он бесконечен и вы будете даже не камешком, а песчинкой.

Но кое, какие меры предосторожности вовсе не помешают, – поспешно добавил он.

В своё путешествие вы не возьмёте ровным счётом ничего из нашего времени, за исключением видео камеры и еды.

Вы убьёте какого-нибудь саблезубого тигра или пещерного льва из современной автоматической винтовки разрывной пулей или оставите кассету Soni с записью Roling stouns, а потом археологи будут ломать головы над этой загадкой.

Хотя сдаётся мне, что кое кто из нашего времени побывал уже в том далёком, далёком прошлом.

Мы часто беседуем на эту тему с археологом мистером Купером, задумчиво сказал он, – вы знаете, что такое трепанация черепа? – спросил он заинтересованно у Джорджа.

Это когда в черепе сверлят маленькую аккуратную и круглую дырку, или квадратную, чтобы затем добраться до мозга.

Штука я вам скажу пренеприятнейшая.

Если человеку не сделать наркоз, он просто умрёт от болевого шока.

Об этой операции в 1948 году один немецкий хирург отозвался так. "В большинстве случаев это надёжный способ отправить больного на тот свет".

И вот совсем недавно в долине реки Лозеры во Франции, как поведал мне мистер Купер, археологи нашли черепа древних людей с такими дырками.

Сначала они думали, что эту операцию проводили на мёртвых людях с ритуальными целями.

Но вот совсем недавно нашли черепа с заросшими отверстиями, то есть древний человек после такой операции, как, ни удивительно, жил.

Да странно всё это очень странно задумчиво покачал головой Хьюз.

Есть и ещё одна неопределённость, – чуть помедлив, сказал он, – согласно моим расчётам, чем дальше мы совершаем прыжок во времени, тем больше замедляется его бег.

За день, проведённый вами там, в далеком, далёком прошлом в нашем стремительном и суетливом настоящем могут пройти сутки, три, а может и пять.

– У вас не теория, а одни неопределённости, – раздражённо сказал Джордж и осёкся.

Только сейчас до его сознания дошло, что прыжок во времени, который ему предлагал совершить Чарльз Смит не фикция, не фантазия больного мозга Хьюза, а реальность.

Как будто бездна разверзлась под ногами Джорджа, и он ощутил мрачное дыхание вечности.

Со всей остротой он ощутил безвыходность своего положения.

– Надо будет ещё попытаться занять деньги, – подумал он.

– Ну, вот у меня в принципе и всё, – сказал повеселевший и протрезвевший Хьюз. И если вы пожелаете.....

– Я подумаю, – мрачно прервал его Джордж.

В гостиной его уже ожидал Чарльз Смит.

– Ну что вы решили! – Напряжённо спросил он.

– Мне надо подумать, – ответил Джордж.

– Хорошо, – быстро сказал Смит, – завтра в шесть вечера я жду любого вашего ответа.

Любого повторил он и посмотрел Джорджу прямо в глаза.

Едва только за Джорджем закрылась дверь, Чарльз Смит нажал кнопку звонка.

Через несколько минут явился один из офицеров охраны, его расстегнутый китель и запах дорогих женских духов, волнами, шедший от него весьма красноречиво свидетельствовал о том, как он провёл время.

– Костоломы чёртовы, – выругался про себя Смит, – им бы только виски глушить, да баб по углам щупать.

– Вы всё сделали, – как я сказал Джеймс?

– Да сэр ответил тот, – пока этот Тим беседовал с этим идиотом Хьюзом

– Не говорите так, – поморщился Смит.

– В общем, пока они там беседовали, – доложил Джеймс, – в воротник его плаща попала маленькая, маленькая булавка и хотя он и инженер электротехник, но, навряд, ли, я думаю, что он её скоро найдёт, – самодовольно ухмыльнулся тот.

– Не надо переоценивать себя Джеймс, – строго сказал Смит

– Я и не переоцениваю. Машина наружного наблюдения – тут он посмотрел на часы, – уже 15 минут находится в пути.

– Молодец Джеймс, – не в силах сдержать улыбки сказал Смит, – и запомните о тайне машины времени ни должен знать никто.

В случае чего.

Но вы меня поняли, – сказал он и сделал неопределённый жест рукой.

– Не беспокойтесь сэр, – ответил тот, – случайный укол зонтиком, или неосторожное падение под колеса быстро мчащегося автомобиля…

Мы своё дело знаем, закончил он.

– О машине наружного наблюдения доложите мне лично, минуя секретаря, – сказал сухо Смит.

Через полтора часа в его кабинете раздался звонок.

– Машина наружного наблюдения у дома объекта установлена.

– Хорошо Джеймс, – устало ответил Смит, – на сегодня всё можете отдыхать, – и положил трубку.

Старый, видавший виды, фольксваген, нашпигованный новейшей подслушивающей аппаратурой стоял у подъезда Джорджа.

С мутно серых небес нескончаемым холодным потоком лился дождь.

Все окна были давно погружены во тьму, и лишь в одном окне до утра горел свет.

На следующее утро, так ничего и не придумав, – Джордж сделал последнюю отчаянную попытку раздобыть деньги.

Удача чуть не улыбнулась ему, один из его старых университетских друзей должен был получить крупную сумму денег, но как всегда этому помешала какая-то мелкая досадная случайность, получение крупной суммы откладывалась на неопределённый срок, время неумолимо текло, с каждой секундой приближая его к роковой минуте выбора.

Ровно в шесть часов в кабинете Смита раздался звонок.

– Я согласен, – ровным сухим голосом сказал Джордж.

– Хорошо, – ответили ему на другом конце провода, – через два часа за вами заедет машина.

Положив телефонную трубку, – Смит тут же позвонил полковнику Джеймсу.

– Машина наружного наблюдения ничего не обнаружила сэр, – доложил он.

Все записи его разговоров через двадцать минут будут лежать на вашем столе.

Через два часа в квартире Джорджа раздался звонок.

На этот раз вместо огромного чёрного кадиллака у подъезда Джорджа стоял чёрный джип.

Машина быстро тронулась и через два часа подъехала к замку.

И хотя, по прежнему дул резкий порывистый осенний ветер, гоня по небу рваные тёмные, почти чёрные облака, дождя в этот раз не было и в багровых лучах заходящего осеннего солнца Джордж успел получше разглядеть этот таинственный замок.

Казалось, он был высечен из единого куска тёмно красного гранита.

В нём не было никакой лёгкости или вычурности присущей некоторым из этих строений, наоборот своими формами он подавлял, пригибал человека всей своей массивной тяжестью, без малейшего намёка на красоту.

– Наверное, в таких замках и жили средневековые бароны, прославившиеся своей жестокостью, – подумал Джордж.

Безотрадную картину увиденного, дополнял высокий тонкий шпиль, уходящий высоко в небо.

– Антенна или громоотвод, – решил про себя Джордж, – не хватает только на этом флагштоке веселого роджера, – с мрачным юмором подумал он.

– Я очень рад, – сказал Смит, еле скрывая свое волнение, что вы согласились на столь необычное и рискованное путешествие, но как вы знаете, за это вы получаете миллион долларов.

Теперь о деле.

Вам не просто предстоит первому переплыть реку времени в обратном направлении, но и, вступив на её берег кое, что увезти оттуда. Вы знаете кто такие австралопитеки, гомо хабилисы?

– К сожалению, нет, – ответил Джордж.

– Ну, по этому вопросу вас тщательно проконсультирует мистер Купер – археолог, я же лишь скажу, что это были наши далёкие, далёкие предки, настолько далёкие, что и представить себе трудно.

Вам надлежит привезти из вашей весьма экзотичной экспедиции детёныша этих странных существ и видео материалы, которые удастся вам заснять.

В детали вас посвятит мистер Хьюз и мистер Купер, – он сделал знак удалиться полковнику Джеймсу.

– Майк рассказал мне о вашей беде, – переходя на доверительный тон, сказал он Джорджу, – об этом вы можете не беспокоиться.

После подписания некоторых формальных процедур чек на 100 000 долларов будет передан вам, и вы уже завтра сможете внести необходимую сумму для лечения вашей прелестной жены.

Кроме того, даже если вы и не привезёте детёныша, в дороге знаете ли, всякое бывает, вы за ваши труды получите ещё 150 000 долларов, так что вы ничего не теряете от этого приятного и увлекательного путешествия, заключил он и осклабился в неприятной улыбке.

– Полковник Джеймс, – сказал он по внутреннему телефону, – принесите, пожалуйста, договор.

– Я Джордж Тим, – прочёл Джордж, – обязуюсь совершить путешествие во времени на 2 миллиона лет назад.

И сохранить в тайне все его детали.

После окончания путешествия и сдачи всех видео материалов, я получаю ещё 900 000 долларов.

В случае моей смерти причитающийся мне гонорар 150 000 долларов прошу отдать моей жене

– Как зовут вашу прелестную супругу? – Спросил Смит.

– Мари Тим, – с отсутствующим взором ответил Джордж.

– Запишите Джеймс, – сказал Смит.

Теперь осталось поставить подпись и чек на 100 000 долларов ваш – продолжил Смит.

Да и ещё вот что добавил он, – после подписания договора вы будете жить у нас.

– Это что арест! – Взвился Джордж.

– Всего лишь мера предосторожности, – спокойно ответил Смит, – прыжок во времени предприятие весьма дорогостоящее, и я не хочу, чтобы из за какой-то глупой случайности оно сорвалось, кроме этого вам предстоит пройти ещё курс обучения, а зачем вам тратить столько времени и сил на поездку.

О питании вы не беспокойтесь.

Оно будет по самому высшему разряду.

– Но мне хоть с женой разрешат попрощаться! – Спросил Джордж.

– Конечно, – ответил Смит.

Но вы ещё не поставили свою подпись, – торопливо заметил он

– Ради нашей с тобой любви, Мари, я решаюсь на этот дикий, безумный шаг, ради нашего с тобой ребёнка, – подумал Джордж расписываясь.

– Ну, вот и всё! – весело сказал Смит, – неплохо бы, и отметить эту сделку.

Вы что предпочитаете коньяк, шампанское, у меня в погребке есть неплохая коллекция XIX столетия.

– Спасибо, – сказал Джордж, – я хотел бы попрощаться с женой.

– Ну не надо так мрачно, вы обязательно вернётесь из этого рискованного путешествия и привезёте если не детёныша первых людей, то какие-нибудь видео материалы о жизни наших далёких, далёких предков, тем самым обогатив нашу науку и меня, – весело сказал Смит и рассмеялся.

Машина уже ждёт вас у подъезда, переходя на деловой тон, – сказал он, – чек на ваше имя возьмите у секретаря.

Да чуть не забыл, – сказал он, – мы же ещё не придумали легенду.

– Какую легенду? – Недоуменно спросил Джордж.

– Ну, надо же как-то будет объяснить ваше отсутствие.

Скажем так, вы заняли крупную сумму денег у одного бизнесмена, а за это он попросил месяц покопаться у него на ранчо, подлатать его старенький домик. И довольный своей выдумкой Смит громко расхохотался.

– Месяц работы! – А как же доводка электродвигателя! – С содроганием думал Джордж по дороге в больницу.

Если бы не болезнь Мари …

Мари выглядела похудевшей и осунувшейся.

– Ну как дела у моей милой, моей дорогой Мари? – Заботливо спросил Джордж. Ничего милый, – слабо улыбнувшись, ответила она, – лечимся вдвоём с ребёнком. Завтра нам выписываться? – Быстро спросила она.

– Как раз и нет! – Ответил весело Джордж, вспомнив выдумку Смита, – мне удалось раздобыть у одного приятеля крупную сумму денег, а за это я должен буду месяц поработать у него на ранчо.

Ничего, дорогая, через месяц я приеду, а моя мать будет навещать тебя, – сказал он и постарался, как можно шире улыбнуться.

Мари ничего не ответила, лишь только долго и внимательно посмотрела в глаза Джорджа.

– Возвращайся, милый, обязательно возвращайся, я буду ждать тебя, – тихо прошептала она с такой болью в голосе, что Джордж внутренне содрогнулся.

– Неужели она всё поняла! – подумал он.

Я обязательно вернусь, любимая, – горячо зашептал он, я приеду, и ты споешь мне свои лучшие арии, ты только выздоравливай и поправляйся.

В глазах Мари стояли слёзы.

Торопливо попрощавшись, чтобы не выдать своих чувств, Джордж быстро сбежал с лестницы.

Мимо него прошла медсестра, везя на тележке лекарства, провезли больного на каталке.

Другой больной проковылял на костылях.

Прошёл доктор с историей болезни.

– Обычная больничная жизнь, – подумал Джордж, – интересно? А чтобы они сказали, если бы узнали, что мне вскоре предстоит путешествие во времени.

Чтобы как то успокоиться он закурил.

Дул холодный октябрьский ветер, гоня по небу тяжёлые серые облака.

Торопливые прохожие, прячась от него, шли по улицам, подняв воротники.

По дороге ехали машины, и их громкие резкие сигналы больно ударяли по натянутым нервам Джорджа.

На минуту ветер разогнал облака и среди них блеснул последний закатный луч солнца.

Он был такой слабый и одинокий этот луч и блеснул всего лишь на миг, и ветер, как будто спеша исправить свою ошибку, задул с новой, неистовой силой, но именно этот слабый луч и наполнил сердце Джорджа надеждой.

– Я вернусь! Я обязательно вернусь, Мари! – Вспомнив прекрасные полные слёз глаза жены прошептал он, – пройду через всё и вернусь.

Две следующие недели ушли на подготовку к необычному путешествию.

Утром его разбудил телефонный звонок.

– Сегодня в холле, в 10 часов у вас встреча с археологом мистером Купером, завтра с мистером Томасом Хьюзом, – сказал полковник Джеймс.

– Хорошо, – я подойду, – ответил Джордж.

Мистер Купер – оказался подвижным лысоватым человеком сорока лет.

– Вообще-то я считаю, что человека создал всевышний по образу и подобию своему и вдохнул в него искру божественного разума, – сразу с порога, не здороваясь, сказал Джордж.

– Вот и проверите на практике положения этой гипотезы, – мягко улыбнулся Купер, – пока же я вас ознакомлю со взглядами современной науки на происхождение человека, – и он развернул перед Джорджем толстый роскошно иллюстрированный альбом.

– Вот это и есть первый человек? – С интересом спросил Джордж, рассматривая изображение животного, стоящего на двух ногах и держащего в руках палку.

– Нет, это ещё не человек, – наставительно сказал Купер, – это так называемый австралопитек.

Это животное стояло на полпути от обезьяны к человеку, так как уже ходило на двух ногах и пользовалось палкой или камнями, чтобы отогнать врагов или убить добычу.

– Тогда покажите мне изображения первых людей, – попросил Джордж.

– С удовольствием, – ответил Купер и перелистнул ещё несколько страниц.

– Неужели это были первые люди? – Спросил Джордж.

Да в них и человеческого ничего нет.

Какой-то низкий скошенный лоб, какие-то длинные, свисающие чуть ли не до колен руки.

К тому же все они покрыты густой шерстью.

– И всё-таки, мы называем этих существ уже первыми людьми, – сказал Купер.

Дело в том, что они уже смогли изготовлять первые орудия, так называемые чопперы, при помощи которых они убивали различных мелких животных, выкапывали коренья, разбивали кости.

И он показал Джорджу несколько грубо оббитых с одного конца каменных обломков величиной с куриное яйцо.

– И это были их орудия! – С удивлением воскликнул Джордж.

– Именно так, – подтвердил Купер, – первые орудия первых людей.

Мэри Лики – жена Луиса Лики, которая долго их исследовала и назвала их чопперами.

И сделав их, эти животные уже вступили на тропу человека с каждым оббитым камнем, с каждым новым сделанным орудием, всё больше и больше приобретая человеческие черты, поднимаясь всю выше и выше по ступеням бесконечной лестнице эволюции.

Но оказывается, не только мы люди можем делать различные орудия и орудия, при помощи которых изготавливаются другие орудия.

Шимпанзе, которых учёные сейчас считают ближайшими родственниками человека, тоже умеют делать простейшие орудия.

И узнал об этом мир, благодаря исследованиям Джеймс Ван Лавикк Гудолл – маленькой и хрупкой женщины, которая провела в их обществе около 10 лет.

Сначала шимпанзе никак не хотели пускать в своё стадо отважную исследовательницу и исчезали при малейшем её появлении.

Но постепенно ей удалось завоевать их любовь и доверие.

Много дней она провела в обществе шимпанзе, и ей удалось увидеть, как шимпанзе изготовляют свои нехитрые орудия.

Они подбирали небольшие веточки или плети лианы и, пропустив сквозь сжатый кулак, очищали их от листьев.

Затем осторожно засунув веточку в отверстие термитника, они выуживали оттуда вкусных белых личинок.

– Вообще способности человекообразных обезьян просто поразительны, – продолжал Купер, – студентка психологического факультета Петтерсон научила говорить на языке глухонемых годовалую обезьянку Коко.

И вы знаете, – с интересом сказал Купер, – она не только разговаривала на языке глухонемых, но и сама активно разрабатывала новые словосочетания.

Один раз, рассердившись на свою заботливую хозяйку, она в сердцах обозвала её "Плохой грязной уборной".

– Так и сказала! – Рассмеялся Джордж.

– Не сказала, а просигналила, – поправил его Купер, – хотя и устной речи она тоже обучалась.

– Я не силён в вашей науке, – сказал Джордж, – но чем же тогда человек отличается от обезьяны?

Ведь она и разговаривать умеет и даже изготавливает самые простейшие орудия. Может быть, человекообразные обезьяны вовсе и не обезьяны, а примитивные люди, а со временем и они тоже превратятся в людей?

– Или, как сказал английский писатель и зоолог Н. Берилл "это один из нас" рассмеялся Купер.

Вы задали очень, очень простой вопрос ответ, на который получить весьма непросто, – немного посмеявшись, серьёзно сказал он.

– Да, шимпанзе могут изготовлять простейшие орудия в виде обкусанных травинок или пропущенных сквозь кулак небольших веточек.

Вполне возможно, что первые люди или, вернее, даже не люди, а те странные существа, которых учёные называют австралопитеками, тоже с этого начинали.

Но если они с этого начали, то шимпанзе этим и закончили.

Вообще-то вы задали очень и очень сложный вопрос, немного помолчав, задумчиво сказал он. – Вот за этим то и посылает вас мистер Смит, чтобы вы привезли ответы хотя бы на некоторые из них, которые так волнуют учёный мир.

Но вы, наверное, проголодались? – И я предлагаю немного перекусить, а затем, мы вновь займемся вашим образованием.

После обеда Купер привёл Джорджа в свою лабораторию.

– А вот и моя келья, – шутливо сказал он, – как видите, стараниями мистера Смита она неплохо оборудована.

Вдоль стены стояли различные приборы, названия которых Джордж не знал, но один он узнал сразу.

Новенький врачебный бур вызывающе поблёскивал своими никелированными частями.

– А это-то вам для чего? – Удивился Джордж, – уж не собираетесь ли вы лечить зубы первобытным людям?

– Конечно, нет, – улыбнулся Купер, – он применяется мною с несколько иной целью. Видите ли, за многие миллионы лет комья глины и грязи, мельчайшие их частицы так плотно пристают к исследуемому объекту, что кроме бормашины с алмазным наконечником ничто не может справиться с этой задачей.

– А это что такое? – Показал Джордж рукой на другой прибор.

– Это, так называемый калий аргоновый анализатор, именно при помощи него и был определён "возраст" первых людей, которых открыл знаменитый антрополог Луис Лики в Восточной Африке, в Олдувайском ущелье в 1959 году и куда предстоит вам отправиться.

Там и поныне встречаются кости древних людей, их орудия.

Поистине Олдувай клондайк для археологов.

Но мы со Смитом летом поедем на озеро Турукан, оно находится тоже в Африке.

Там на его западном берегу в 1984 году Ричард Лики – сын Мария и Луиса Лики сделал сенсационное открытие.

– И что же в нём было сенсационного? – Заинтересованно спросил Джордж.

– Он нашёл скелет туруканского мальчика, – ответил Купер.

И вы знаете, он был очень похож на нас с вами! – С удивлением воскликнул он, – на его принадлежность к древним людям указывал только низкий скошенный лоб.

– В этом и заключается сенсация? – Спросил Джордж.

– Да! И ещё какая, – ответил Купер, – до сих пор считалось, что первые люди были низкорослыми, ходили, подавшись сильно вперёд, чуть ли не падая при ходьбе.

А тут двенадцатилетний мальчишка вымахал, чуть ли не под метр семьдесят, это заставляет нас археологов пересмотреть привычные представления об эволюции человека, – задумчиво сказал Купер.

На следующий день Джордж занимался с Хьюзом.

От его неряшливости не осталось и следа.

Вместо старого грязного свитера на нём был новенький с иголочки костюм.

А сам он так и казалось, излучал энергию.

– Я немного рассказывал вам о принципе, – тут Хьюз улыбнулся, – сейчас же я покажу вам мой прибор, который и позволяет путешествовать во времени и над которым я трудился около 8 лет начал Хьюз свой урок.

– Я назвал его хронотопом, от греческого хронос – время и топос место.

С этими словами он открыл железный сейф и вынул оттуда нечто похожее на небольшой телевизор.

Вот это и есть моё детище, – с гордостью сказал он.

Как видите, выглядит он весьма просто ящик с ручками.

Но это первая конструкция и она весьма несовершенна, через несколько дней по моим чертежам фирма Сейко должна изготовить новую более улучшенную и уменьшенную модель.

Пока же потренируемся и на этой.

Хьюз дотронулся до пластмассовой чёрной крышечки на передней панели прибора.

– Под этой крышкой находится блок перемещения в пространстве, который состоит из ручки топика и кнопки топика.

Как я уже вам говорил при перемещении в пространстве той далёкой, далёкой эпохи, вам нужно только покрутить её, поставить указатель около нужного места, а затем нажать кнопку топика.

На всякий случай, при перемещении закрывайте глаза, а то вихревые потоки времени могут неблагоприятно на них воздействовать.

– А сейчас нельзя ли при помощи вашего прибора перенестись куда-нибудь, вспомнив исхудавшее лицо Мари, спросил Джордж.

– Согласно моим расчётам, нет – ответил Хьюз, – ибо напряжённость пространственно временного поля равна 0.

Но на всякий случай попробуем.

– Куда вы хотите переместиться, – и Джордж назвал адрес больницы, где лежала его жена.

– Это же совсем рядом удивился Хьюз проще проехать на машине.

Оденьте на голову шлём. Включаю зону нуль перехода, а теперь при помощи ручки топика установите нужные координаты. Нажмите кнопку топика.

Джордж послушно выполнил все команды. И даже старательно закрыл глаза. Но открыв их, он с удивлением увидел, что остался на прежнем месте.

При этом у него было такое недоумевающее и растерянное лицо, что Хьюз невольно расхохотался.

– Иного и быть не могло, – вдоволь насмеявшись, сказал он. Я был бы огорчён куда больше, если бы эксперимент получился. Это означало бы, что в мои расчёты вкралась ошибка, и нужно бы было всё заново переделывать.

Блок перемещения во времени устроен аналогично, – продолжил он объяснение, – за исключением кнопки экстренного возвращения, она сделана из красной пластмассы.

Вам достаточно только нажать её и через 1-2 секунды вы очутись в нашем милом настоящем. Кроме того, для экстренного перемещения в пространстве на небольшие расстояния в рамках того же времени, я разработал специальный блок, который управляется вот этой коричневой кнопкой.

Так и потекли дни Джорджа.

Утром работа с Купером вечером с Хьюзом.

Но иногда Хьюз бывал мертвецки пьян и тогда Джордж по целым дням занимался с Купером.

– Австралопитек бойсеи, – терпеливо объяснял он Джорджу очередной урок. Существовал в Восточной Африке около 2,5 миллиона лет назад. Своим мощным телосложением напоминал гориллу. Но вам его не стоит опасаться. Так как он несмотря на свой большой рост и огромные коренные и предкоренные зубы, за что и получил прозвище щелкунчик, мог питаться только мягкими растениями да листьями, для вас гораздо опаснее будет его мелкий сородич австралопитек африканский, которого мы археологи считаем прямым предком человека.

Несмотря на свой небольшой рост, примерно 1 метр 20 сантиметров и небольшой вес около 40 кг, он более умело использовал различные камни палки и даже рога животных. Об этом свидетельствует нижняя половина бедренной кости крупной антилопы, найденной первооткрывателем этих обезьянолюдей африканским антропологом Раймондом Дартом.

В ней он обнаружил прочно застрявший тонкий рог газели.

А на одной из стоянок австралопитеков были обнаружены черепа одной из разновидностей обезьян – бабуинов убитых, несомненно, австралопитеками, причём удары камнем были нанесены, как спереди, так и сзади.

Так что бойтесь их Джордж, и будьте осторожны, – закончил свою речь Купер.

Через два дня после начала занятий Смит вызвал к себе Хьюза.

– Всё готово мистер Смит суетливо докладывал Хьюз. – Насос и конденсатор тхи энергии включёны, через две недели её концентрация достигнет критической величины, тогда я её направлю в зону нуль перехода, и мистер Тим отправится на свидание к первым людям.

Однако, через два дня после этого разговора в небольшом американском городке, расположенном поблизости от замка Смита начали происходить чудеса.

Гарри Маковен – молодой прожигатель жизни, сын обеспеченных родителей лежал утром в своей роскошной ванной и мучительно вспоминал, сколько же бутылок виски они выпили вчера.

– Десять, нет пятнадцать, а может быть, даже и все двадцать, вон как трещит голова. Пить надо меньше, – решил он и потянулся за губкой, чтобы смыть с себя мыльную пену.

В это время раздался странный писк и изумлённому Гарри предстали две отвратительные твари зеленого цвета, передвигающиеся на двух ногах.

– Ну, вот началось, – подумал Гарри, – но почему они зеленые и так громко визжат. А, впрочем, они мне только кажутся, – и Гарри вяло протянул руку, чтобы погладить одну из них.

Однако дейноних небольшой плотоядный динозавр, обитающий около 150 миллионов лет назад, по-своему понял это движение.

Молниеносно повернув шею, он щелкнул зубастой пастью.

Спасла Гарри только чистая случайность, динозавр не рассчитал движения и повернулся на скользком кафельном полу ванной.

Гарри вмиг протрезвел, а две отвратительные зеленые твари, поводя налитыми кровью глазами, щелкая своими страшными пастями, вновь бросились в атаку.

Не помня себя от страха, Гарри выбил своим тучным телом дверь в ванной и бросился в комнату.

Отвратительно визжа, два дейнониха огромными прыжками последовали за ним.

Кое-как, открыв дверь, Гарри кубарем скатился с крыльца и выбежал за ворота.

По заснеженной улице небольшого американского городка 2010 года бежал абсолютно голый человек.

– Смотри ка Сэм. Наверное, активист движения, – сказал один из двоих случайных прохожих другому. – Помнишь, я тебе рассказывал про двух девушек, они неделю назад тоже проходили здесь с плакатами и тоже голые, требовали запрещения чего то.

– Эй, парень, – окликнул его Сэм, – ты за что борешься.

– Чего, чего, – переспросил оторопелый Гарри.

– Ну, за что ты борешься, – спросил Сэм.

– Ни за что, – машинально ответил Гарри.

– А чего ж ты голый бегаешь, – спросил Сэм.

– А разве они уже отстали, – спросил Гарри.

– Кто они? – Недоумённо спросил Сэм.

– Ну, две зелёные отвратительные твари с зелёными хвостами, – ответил Гарри.

Сэм внимательно посмотрел на улицу, затем на Гарри, затем снова на улицу.

– Ты вчера, сколько пил, – серьезно спросил он у Гарри.

– Много, очень много, – чистосердечно признался тот.

– То-то и оно, – рассудительно сказал Сэм, – пить надо меньше. Пошли Пит, и две фигуры продолжили своё неспешное шествие.

Только сейчас Гарри осознал весь комизм своего положения.

Прячась за деревьями, сторонясь редких прохожих, он побежал к дому.

Осторожно открыв дверь на кухню, он взял большой кухонный тесак, которым разделывают мясо.

Крадучись он подошёл к комнате и быстро открыл дверь.

Мелькнули сильные зелёные ноги дейнонихов, их ужасные когти.

Мелькнули и пропали.

Не веря своим глазам, Гарри два раза обошёл комнату и даже заглянул за занавеску. Таинственных пришельцев и след простыл.

На следующий вечер Лиз – молодая кокетливая девушка, учившаяся на последнем курсе колледжа, готовилась ко сну.

Она беспрестанно крутилась около большого зеркала, разглядывая себя.

– Нет, пожалуй, розовая рубашка мне больше подойдёт, решила Лиз и направилась к шкафу. В этот момент и появился он.

Широкоплечий, рослый, с буграми мышц, перекатывающимися под волосатой кожей. В руках Gomo erectus erectus – один из предков современного человека держал большую толстую дубину.

– Фу, как ты меня напугал Микки, – сказала Лиз, обернувшись к нему.

Она уже давно привыкла к чудачествам своего молодого человека, который запросто мог залезть в окно.

Вчера он также внезапно появился в платье своей бабушки.

Сегодня вот в таком виде.

– Фу, как ты меня напугал, – кокетливо повторила она. – Сейчас же покинь комнату, ты же видишь, я не одета, и сними, пожалуйста, эту маску.

Gomo erectus erectus не обратил на её слова никакого внимания.

Подойдя поближе к Лиз, он рывком разорвал рубашку на её груди.

– Микки мы так не договаривались! – Испугалась она. Уйди Микки.

Gomo erectus erectus занес дубинку, обнажились его клыки.

– А-А-А пронзительно завизжала Лиз.

И Gomo erectus erectus исчез…

На шум в спальне дочери, прибежала мать – дородная дама в халате лет сорока. Увидев дочь в разорванной рубашке, она сильно перепугалась.

– Что с тобою Лиз? – Спросила она.

– Приходил большой чёрный, с большой дубиной, – всё ещё дрожа от страха, сказала она, – разорвал на мне рубашку и хотел меня убить.

– А сейчас, где он? – Спросила мать.

– Не знаю, – ответила Лиз.

Обе, не сговариваясь, подошли к раскрытому окну, но на девственно чистой поверхности свежевыпавшего снега не было, ни малейшего следа.

Мать и дочь посмотрели друг на друга.

– Тебе, милая, наверное, всё просто померещилось, – лениво зевая, сказала мать, ох уж эти учителя, задают детям так много уроков, от которых у них кругом идёт голова.

А как же разорванная рубашка, – позже подумала она, – не могла же она сама её разорвать. Через несколько секунд она уже крутила диск телефона, набирая номер полиции.

В полдень в дом к Лиз приехал репортёр местной газеты – нахальный противный субъект с усиками. Как он разузнал о таком случае для нас навсегда останется тайной…

Внимательно выспросив у Лиз и её матери все детали этого необычного происшествия, он быстро удалился.

А на следующий день самая маленькая газета городка вышла с аршинными заголовками.

"Таинственные пришельцы из прошлого" кричали они – "Призраки далёких времён". Сонный городок заволновался.

Но на этом чудеса не кончились.

В четверг утром Питер Трайд – один из 1000 рабочих небольшой текстильной фабрики как обычно встал к своему станку.

Внезапно раздался писк.

И глазам изумлённого Трайда, предстала стайка гипсилофодонов – небольших растительноядных динозавров ростом с собаку.

Быстро пробежав на своих длинных ногах около ошеломлённого Трайда, они скрылись в складе готовой продукции.

Питер Трайд ни то, что не пил, он в течение последних десяти лет даже рюмки в руках не держал и даже состоял в местном обществе трезвости.

Поэтому начальник цеха сразу поверил ему и отрядил на поиски таинственных пришельцев группу рабочих.

Взяв в руки, кто топор, кто лом, кто лопату они, подбадривая друг друга криками, осторожно открыли дверь.

Цепочка следов вела дальше, а затем внезапно исчезала.

Маленькая фабрика забурлила.

Побросав все дела, рабочие наперебой стали обсуждать это событие.

Наиболее рьяные требовали начальство, чтобы оно объяснило всё происходящее.

Но начальство ничего не знало и только разводило руками.

Был вызван наряд полиции.

Вся территория завода была оцеплена, рабочих во избежание недоразумений распустили по домам.

А в штаб квартиру ФБР была отправлена телеграмма. "Агенту 005. Срочно приезжайте, требуется ваше присутствие".

Чтобы как то разрядить обстановку, отцы города решили пригласить учёного из ближайшего университета.

На воскресенье была назначена лекция в самой большой из аудиторий колледжа, где училась Лиз.

Народу набилось так много, что трудно было дышать.

Ни то, что сидеть, стоять было невозможно.

Кроме школьников и школьниц, рабочих текстильной фабрики, пришли солидные домохозяйки, полисмены пришёл даже священник из местной церкви.

Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, изнывая от духоты и пота, все ждали его. Но заезжее светило науки не торопилось появляться. От пережитого волнения кому то стало дурно, и его срочно вывели на воздух.

Наконец появился он.

– Быстро взбежав на кафедру, на ходу поправляя взъерошенные волосы, профессор закричал тонким фальцетом.

– Никаких динозавров у вас не было, и быть не могло, наука это авторитетно опровергает"

Внезапно прочная каменная стена затрещала?

Посыпались кирпичи, и перед изумлёнными слушателями предстал тироназовр-рекс во всей своей красе.

Глаза его безумно сверкали.

Издав ужасающий рёв, восьмитонное чудовище одним движением своей сильной короткой шеи вскинуло профессора, как кузнечика и без малейшего усилия откусил ему голову.

Струя крови полилась на кафедру.

Раздались крики ужаса, кто-то упал в обморок.

И многочисленная аудитория, визжа и вопя, от страха, ринулось к дверям.

В давке пострадало еще несколько человек.

Приехавшей бригаде скорой помощи оставалось только констатировать смерть профессора.

– Что, так и писать погиб от зубов динозавра, – спросил молодой врач пожилого.

– Так и пиши, – нервно закуривая сигарету, – ответил пожилой.

Однако самого динозавра, как он ни старался, он не увидел.

Отпечатки огромных когтистых лап на свежем снегу со следами крови и с остатками стёкол от разбитых очков профессора вели от колледжа к дороге, затем они внезапно обрывались.

Бесследно исчезла и вторая половина профессора в ботинках и брюках.

Её тщательные поиски не дали никаких результатов.

– Чертовщина какая-то, – ёжась на холодном ноябрьском ветру проговорил пожилой врач.

Позже в стационаре к ним подошёл главный врач.

– Ребята, где у вас тут заключение о смерти профессора.

Молодой врач, молча, подал его.

Бегло просмотрев заключение, главврач сказал

– Причину смерти нужно изменить, напишите, что профессор погиб в автомобильной катастрофе".

– Но как, же я смогу это сделать сказал молодой врач ясно видны…

– Никаких но, властно сказал главврач и очки его стёкол холодно блеснули.

И поменьше болтайте об этой истории.

Не мог же он им сказать, что пять минут назад ему звонил насмерть перепуганный мэр города и строго настрого приказал не разглашать этого события.

С этим никак ни мог согласиться репортёр, бравший интервью у Лиз.

Он был одним из тех кто, не пострадал в той страшной давке.

Ему даже посчастливилось сделать несколько снимков тираннозавра.

Правда кофр его был заметно помят, и он сильно опасался, что плёнка может засветиться.

– Лишь бы не засветилась, лишь бы не засветилась, – торопливо повторял он по дороге домой.

Придя домой, и, не обращая внимания на ворчание жены, дав тумака старшему сыну, чтобы не мешал, он заперся в лаборатории.

К счастью плёнка не была засвечена, и с проявленных негативов на него глянуло огромное чудовище с профессором в своей отвратительной пасти, на фотографии было отчётливо видно искажённое страшной болью его лицо.

– Сколько я за них получу, – глядя на свежие глянцевые снимки, прикидывал он. – 20 000$, 50000$ нет, пожалуй, меньше чем за 100 000$ я их не отдам.

– Аллё это редакция Нью-Йорк Таймс! – Закричал он, набрав номер телефона.

– У меня есть для вас сенсационное сообщение "Динозавр-убийца воскресший призрак прошлого свободно разгуливает по улицам нашего города"

– В котелке и брюках иронично сказали на том конце провода.

–У меня имеются его снимки.

– Послезавтра в 9.00" сказали ему, – "мы ждём вас в отделе новостей".

Довольный репортёр неторопливо повесил трубку.

Не спеша, поужинав, и как следует, отругав младшую дочь за плохо сделанные уроки, он, почистив зубы, улёгся спать.

Бедняга не знал, что оснащённая специальной звукоснимающей лазерной аппаратурой машина, замаскированная под фургон для перевозки мебели, уже давно дежурила около его дома.

Дежурила с тех пор, как агент 005 прилетел из штаб квартиры ФБР в этот маленький городок.

Поговорив с начальником полиции, внимательно прочитав все газёты, он тут же отдал команду взять его дом под наблюдение.

И сейчас, прослушав разговор, он тут же позвонил в местное отделение ФБР.

– Возможна утечка информации у наблюдаемого объекта – сказал он. – Источник – кассета с плёнкой и фотографии. Ликвидируйте источник. Объект постарайтесь не трогать, если не получится, пусть ваши люди завтра инсценируют пьяную драку.

Ровно в полночь окно в спальне мирно спящего репортёра бесшумно растворилось, и появились двое в масках.

Один из них, скользнув как тень, встал у постели репортёра.

В холодном свете луны тускло блеснуло зазубренное лезвие.

Другой, направился к столу.

Папка с фотографиями лежала тут же на столе, рядом с ней валялась и проявленная кассета.

Взяв папку и кассету, одна тень кивнула головой второй.

Окно встало на своё место и двое бесследно растворились во мраке ночи.

Полковник Джеймс по роду своей службы привык ничему не удивляться, но появление в маленьком мирном городке огромного тираннозавра рекса и гибель профессора удивило и напугало его.

– Не иначе это проделки Хьюза решил он и срочно вызвал Смита, который в это время находился в Швейцарии, в Давосе.

Бросив все дела, Смит первым же рейсом вылетел назад.

– Что это значит Хьюз, – сидя в тёплом уютном кресле, раздражённо спрашивал он.

Я знаю, что вы гениальный изобретатель, но заявлять миру о своём таланте таким варварским способом?

– Я не причём тут, сэр, – виновато переминаясь с ноги на ногу, оправдывался Хьюз, просто моя теория не учла некоторых обстоятельств!

– И сколько их ещё будет этих неучтённых обстоятельств пять, десять, двадцать – ядовито спросил Смит.

– Не знаю, сэр, – смирённо отвечал тот, но в данном случае я не учёл, что тхи энергия, накапливаясь в ближайших слоях атмосферы, сама инициирует появление зон нуль перехода и затем в них изливается, что и приводит к печальным последствиям известным вам.

– Хорошо Хьюз. А почему эти твари через некоторое время бесследно исчезают.

– Дело в том мистер Смит, что потоки изливаемой в зоны нуль перехода тхи энергии настолько малы, к тому же они рассеяны по всей зоне, что они лишь на короткое время приводят к дисбалансу структуры пространственно временного поля, а затем оно вновь восстанавливается.

Смит озадаченно постучал пальцами по столу.

– И как я понял, эти чудовища-призраки будут появляться до тех пор, пока мистер Тим не отправится в своё путешествие.

– Не совсем так, – осмелев, ответил Хьюз. – Это произойдёт немного раньше, когда при помощи специального улавливателя тхи энергии я не помещу её в тхи конденсатор, а затем её мощный концентрированный поток, направленный в зону нуль перехода отправит мистера Тима в его далёкое, далекое путешествие.

– Да, задали вы задачу, – вздохнул Смит, а нельзя ли сейчас отправить этого парня на свидание к первым людям.

– Сейчас это невозможно, – ответил Хьюз, – концентрация тхи энергии в моём конденсаторе пока ещё настолько мала, что его мощности просто не хватит, чтобы отправить его туда.

– Ну, хоть предсказать то, где в следующий раз появятся эти твари, вы можете Хьюз, ведь вы же ученый?

– И этого я сделать не могу, – печально ответил он. – Пространственно временное поле настолько неоднородно, его структура так мало изучена, что я не берусь делать никаких прогнозов. Представьте себе, что вы льете воду в известняк или кусок каменной соли, где она просочится, и сколько я предсказать не могу, точно также и с пространственно временным полем. Да и я ещё забыл вас предупредить, что процесс накопления тхи энергии может привести к появлению сильной приливной волны. По моим расчётам тут Хьюз беззвучно пошевелил губами, – она может достигнуть высоты 25 метров. И обрушится она на побережье…

– Всё, всё Хьюз, теряя терпение, закричал Смит, – на сегодня вы свободны. Идите и помните, что при любых обстоятельствах эксперимент должен быть доведён до конца, до конца!

Хьюз осторожно прикрыл за собой дверь.

В этот день впервые за последние шесть лет мультимиллионер Чарльз Смит напился. Но спал он плохо. Ночью ему снились динозавры. Они скалили свои страшные морды в отвратительной усмешке и, протягивая короткие передние лапы, что-то просили у него.

Обо всех этих событиях не знал и не мог знать Джордж, которому из предосторожности Смит не давал местные газеты, телевизор в комнате Джорджа также показывал передачи только по центральным каналам.

Но ему было не до этого. Лишенный возможности встречи с Мари, Смит запретил ему и это, Джордж страшно мучился и тосковал и каждый вечер звонил в больницу. Дежурный врач вызывал Мари, и они подолгу разговаривали: Джордж старательно врал ей о работе на ранчо, Мари рассказывала ему о своём здоровье.

Но однажды дежурный врач долго отсутствовал, а подойдя к телефонной трубке, сказал, что у мисс Тим осложнение и её повезли в операционную.

– Что с ней! – Закричал Джордж.

– Не знаю, – ответил дежурный врач и повесил трубку.

Взволнованный и перепуганный Джордж тут же позвонил полковнику Джеймсу.

– С Мари беда мне нужно срочно ехать на свидание к ней.

– Я понимаю вас, – ответил он, но у меня инструкции от мистера Смита.

– Плевать я хотел на ваши инструкции! – Во всё горло заорал Джордж, – у меня жена помирает, вы хоть это можете ему сказать.

На том конце провода, молча, повесили трубку.

А через 5 минут в комнате Джорджа раздался звонок: "Машина будет вас ждать через двадцать минут и, пожалуйста, держите себя в руках".

Не вбежав, а влетев в больницу, Джордж тут же поднялся в палату к Мари.

Она лежала бледная без кровинки в лице. Её прекрасные полные жизни глаза были закрыты, щёки впали, отчего нос её показался Джорджу неестественно большим. Рядом с ней стояла капельница, и какой- то незнакомый Джорджу аппарат.

У её кровати сидела мать Джорджа.

– Сынок, – сказала она, – у Мари было тяжёлое осложнение, опасность грозила и ей и ребёнку. Врачи сделали всё что могли. Она потеряла много крови. Будем надеяться на лучшее. Да поможет ей бог.

– И моя любовь, – прошептал Джордж, и уже не сдерживая себя, как в детстве уткнулся в колени матери и беззвучно зарыдал.

Позже они сходили к лечащему врачу Мари.

– Не скрою, положение очень тяжёлое, – сказал он. – Операция была серьёзная, она потеряла много крови. Сейчас у ней кризис. Болезнь отступила, но ещё не побеждена. Мы поддерживаем её лекарствами. Но одни лекарства не помогут, остаётся надеяться на её крепкий молодой организм.

Назад Джордж возвращался с тяжёлым сердцем.

После этого случая весёлый общительный Джордж замкнулся в себе.

Он стал сдержанней суше, в глазах его появилась затаённая боль.

Он теперь ни о чём не расспрашивал ни Хьюза, ни Купера, лишь механически выполнял, что они говорили.

Теперь дни стали ему казаться тусклыми и серыми похожими один на другой. Целыми часами он разглядывал карточку Мари, стоящую у него на столе.

Как-то на одном из занятий Купер огорошил его.

– Скорее всего, мистер Тим, вам придётся отправиться в ваше необычное путешествие в костюме первого человека.

– Это почему же! – Оторопел Джордж.

Купер вздохнул.

– Дело в том, что в отличие от нас, первые люди были не испорчены и не развращены современной цивилизацией.

Они не сидели в душных, прокуренных кабинетах как сидим мы, решая зачастую мелкие ненужные вопросы.

Они не дышали чудовищной смесью выхлопных газов и отходов производства, и не просиживали у экранов телевизоров, смотря очередной телесериал, как смотрим их мы.

Их домом была природа, и она же противостояла им.

Она была и их другом и их врагом.

На каждом шагу их подстерегали тысяча опасностей.

В борьбе с ними они должны были выжить и победить.

Поэтому их чувства были обострены до предела.

И естественно если вы прибудете к ним в джинсовом костюме от Vrangler, они сразу признают в вас чужака.

И, боюсь, что они обхитрят вас, ведь они родились и выросли в саванне.

– Весёленькое дело присвистнул Джордж. – Мало того, что мне предстоит отправиться бог весть куда, так ещё и в таком странном наряде.

Через два дня первоклассный портной подал Джорджу великолепно сшитый костюм первого человека.

Как не печален был Джордж, но вид в этом одеянии рассмешил его.

– А почему я коричневый? – Смеясь, спросил он.

– Согласно последним научным данным, первые люди ходили, сильно сгибаясь, тела их были сильно обволошены, и волосы их имели коричневый цвет, – тоже, смеясь, ответил Купер.

– Под мышками не жмёт? – Подскочил услужливый мастер, – всё застёгивается на молнии тоже коричневого цвета, так что ничего видно не будет. Вот возьмите зеркало, – и с этими словами он подал Джорджу небольшое круглое зеркальце.

Из зеркала глядело на него коричневое лохматое и, в общем-то, веселое существо с глазами Джорджа.

– Подкладку я сделал из специального материала, чтобы тело могло дышать.

Для мелких нужд я сделал внутренние карманчики. Вы можете положить туда всякие нужные вам мелочи.

Джордж с Купером весело перемигнулись.

– Ну, хотя бы вот это зеркальце, – сказал мастер.

Карманчики сшиты были действительно очень хорошо.

Положив зеркальце в один из них, Джордж тотчас о нём забыл.

Забыл о нём и портной…

Эти карманчики окончательно развеселили Джорджа, и они после занятий с Купером решили выпить по кружке пива.

Расставшись с Купером, он позвонил Мари.

– Джордж это ты! – Услышал он через несколько минут тихий, родной до боли знакомый голос.

– Милая, так ты уже ходишь! – Радостно и удивлённо спросил он.

– Как видишь, – ответила она.

Джордж хотел рассказать ей про костюм первого человека, про его смешные внутренние кармашки, но вовремя вспомнил, о своей легенде.

– Как у нас дела? – Полушутливо спросил он.

– Твоя мама совсем не отходит от меня, – ответила Мари, и Джордж невольно почувствовал, как она улыбнулась. А совсем недавно приезжала и моя мама, навезла кучу фруктов, варенья правда врач варенье у меня отнял, сказал, что сахар есть вредно, а фрукты мы съели всей палатой и она тиха засмеялась.

– Ой, Джордж, у меня здесь болит, – и Мари схватилась за правую сторону груди. Болит, повторила она, и он услышал тяжёлый надрывный кашель.

– Милая, – как ей тяжело, – вздохнул Джордж.

Быстро свернув разговор, он попрощался с Мари.

А жизнь в небольшом американском городке продолжала течь своим чередом.

Был четверг, вечерело, шёл густой, мокрый снег.

Трасса, соединяющая небольшой американский городок с одной из столиц штата была загружена до предела.

Покончив со своими делами, все торопились поскорей вернуться к теплу родного очага.

То и дело раздавались длинные автомобильные гудки, это особо нетерпеливые водители, выехав из занимаемого ими ряда пытались протиснуться сквозь скопище ползущих машин.

Ларри Свенсон – водитель тяжёлого бензовоза старался ехать как можно осторожнее. – Доеду до ближайшего мотеля и встану на прикол вслух размышлял он.

А то ни то, что на расстоянии вытянутой руки, палец в окошко высуни и то не увидишь.

Внезапно перед ним возникла огромная темная гора.

Инстинктивно он круто повернул вправо, но столкновения избежать не удалось. Несмотря на малую скорость, толчок был так силён, что тридцатитонный бензовоз легко, словно игрушечный, отлетел от таинственного препятствия и медленно начал выезжать на встречную полосу.

Пытаясь выправить положение, Свенсон нажал на педаль тормоза, но колёса заклинило, и машина пошла юзом.

Так продолжалась несколько секунд.

А затем медленно, словно нехотя, машина перевернулась.

Раздался оглушительный хлопок, и двадцать тонн первоклассного этилированного бензина вылилось на дорогу.

Едущие сзади машины, пытались объехать это место, но безуспешно.

Слышался противный визг тормозов, ещё несколько легковых машин перевернулось, и через минуту в радиусе сто метров дорога и всё что по ней двигалось, превратилось в огромный пылающий костёр.

Скрежет бьющегося железа, отчаянные крики, стоны, мольбы о помощи и всё это перекрывал дикий ужасающий рёв.

В клубах яркого пламени и дыма неуклюже металось огромное чудовище.

Движение по трассе начало быстро останавливаться.

Уцелевшие после аварии спешили к ближайшему мотелю, благо он находился неподалёку.

В полицейском управлении города тревожно зазвонили телефоны.

10 пожарных расчётов срочно выехали к месту происшествия.

А несколько минут спустя, истошно воя и прорезая своими мощными фарами наступившую темноту, их обогнали полицейские машины с мигалками и машины скорой помощи.

К выезду готовились и тяжёлые автокраны.

Для координации спасательных работ срочно снаряжали вертолёт.

До выпуска блока вечерних новостей оставалось полчаса, когда выпускающему телекомпании Эй-би-си одной из крупнейших телевизионных компаний Америки позвонили в Нью-Йорк из полицейского управления.

– Алло, Дик это ты? – говорит Джек, тут на трассе недалеко от Денвера произошла крупная автомобильная катастрофа, имеются жертвы и, как говорят очевидцы, причиной катастрофы стало, невесть откуда взявшиеся чудовище.

– Ты это серьёзно переспросил выпускающий новостей.

– Вполне отвечали на том конце провода. – Может быть один человек и сошёл с ума увидев эту ужасную картину, но у нас в полицейском управлении было уже пять звонков и все в один голос утверждают, что видели своими глазами огромное мечущееся чудовище. Да ради такого я сам плюну на всё и сам полечу на вертолёте, буду лично руководить операцией. Торопись Дик, этот зверь с ног до головы облит горючим из столкнувшегося с ним бензовоза.

Поговорив ещё немного, он положил трубку.

Время на размышление не было, действовать надо было немедленно.

– Срочно соедините меня с филиалом и Дик произнёс название маленького городка штата Колорадо.

– Сожалею, сэр, через несколько секунд произнесла секретарша, но сейчас по этому телефону разговаривают.

– А чёрт! – Воскликнул Дик, и нервно забарабанил по столу пальцами.

В эту минуту зазвонил радиотелефон.

Дик, хотел было отмахнуться от звонка, как от назойливой мухи, но в последнюю минуту передумал.

– Слушаю, – сухо сказал он.

– Аллё Дик! – Это Сэм, я звоню с трассы №945, что ведёт в Денвер, здесь у нас произошла крупная автокатастрофа, но причиной автокатастрофы и это самое невероятное…

– Является чудовище, – закончил Дик.

– А ты откуда знаешь! – Удивился Сэм. И похоже оно на Кинг-Конга, – ехидно добавил Дик.

– Да нет, – ответил Сэм, – скорей всего на динозавра…

– Который сбежал из парка Юрского периода, – уже не очень ехидно сказал Дик.

– Я не знаю, откуда он сбежал, – ответил Сэм…

– Сэр, – на проводе филиал, – прервала разговор секретарша.

– Спасибо, старина, мы что-нибудь обязательно придумаем, – сказал Дик и положил трубку радиотелефона.

– Говорит Дик Слэйт, – начал он разговор. – На трассе №945 произошла крупная автокатастрофа, и как утверждают очевидцы, причиной катастрофы, – тут Дик задумчиво постучал карандашом по столу, – является невесть откуда взявшийся динозавр. Срочно нужна репортёрская группа для освещения события, конкуренты пока ничего не знают, – добавил он.

– Машина для выезда у нас готова, – ответил заведующий филиалом, – есть выпускающий и телерепортер, он снимал репортажи из Югославии, очень классный специалист, но вряд ли мы успеем, до вечернего блока новостей осталось двадцать минут, а у нас идёт мокрый снег, все дороги развезло.

Дик вытер выступившие на лбу капельки пота.

– Вертолёт! – Вдруг вспомнил он.

Начальник департамента полиции говорил про вертолёт.

Это последний шанс и его нужно использовать.

Минуя секретаршу, он напрямую позвонил ему.

– Аллё Сэм! – Начал он. – Ты ещё не улетел.

– Нет, – пророкотала трубка.

– Не мог бы ты Сэм взять пару, тройку моих ребят, – непривычно заискивающим тоном проговорил Дик Слэйт.

– Ты с ума сошёл, Дик, – пророкотала трубка. – Я полицейский и у меня инструкции, к тому же и места в вертолёте не так уж много.

– Но Сэм, – законючил Дик, – ведь это сенсация мирового уровня.

– Да какая там сенсация, – пророкотала трубка. – Какой-нибудь слон или бегемот сбежал из передвижного зооцирка и наделал столько переполоху.

– Нет, это не слон, – отвечал Дик, – только сейчас мне звонил мой коллега по работе, он по счастливой случайности оказался там. Так он утверждает, что это динозавр.

На том конце трубке стало непривычно тихо.

– Аллё, Сэм! – Закричал испуганно Дик.

– Ладно, после непродолжительного молчания произнесли в трубке. – Через пятнадцать минут я вылетаю, больше ждать не могу. Успеют твои ребята?

– Успеют, успеют, – горячо заверил его Дик, спасибо тебе Сэм.

– Ладно, – добродушно ответил Сэм, ох и попадёт же мне от начальства.

К Дику Слэйту вернулась его былая властность и уверенность.

– Срочно соедините меня с филиалом, – сказал он секретарше.

И через несколько секунд он уже отдавал распоряжение начальнику местного филиала Эй-би-си.

К счастью, полицейское управление находилось неподалёку от здания филиала Эй-би-си.

Не прошло и минуты после звонка, как двое человек – телеоператор и ведущий, гремя ботинками, сбежали по лестнице.

Захлопнулись дверцы машины. И она, разбрызгивая мокрый осенний снег и почти не соблюдая правила дорожного движения, стремительно помчалась к полицейскому управлению.

Шофёр выжимал из телевизионного форда всё что мог и ровно через двенадцать минут телерепортёр и ведущий были в полицейском управлении.

А ещё через две минуты белая с синими полосами винтокрылая машина департамента полиции начала набирать высоту и затем в сплошной снежной мгле взяла курс на

юго-запад к месту катастрофы.

Было 18.15 по нью-йоркскому времени, когда Дик Слэйт услышал давно ожидаемые позывные.

– Говорит Крис, – мы на борту птички, подлетаем к месту.

– Хорошо Крис, – ответил Дик, как только окажетесь на месте дай знать мне.

Крис Брэйт был опытным телеоператором, не раз бывал в горячих точках, видел горящие дома и больницы в Боснии, Герцеговине.

Но то, что он начал снимать, поразило даже его.

Внизу, в сплошном море черного дыма и огня, которое, несмотря на густой медленно падающий мокрый снег, продолжало вовсю бушевать, среди груды горячего искорёженного металла, то свёртывая, то вытягивая свою длинную шею с непропорционально маленькой для такого огромного тела головой, металось и билось неизвестное полузадохшееся чудовище.

Рядом с ним суетились пожарные, тугая белая струя била по его бокам и лапам не давая ему заживо сгореть.

Но это только продлевало его агонию.

Даже с борта вертолёта Крис слышал его низкий протяжный душераздирающий вой.

Вот один из пожарных неловко поскользнулся на раскисшем снегу, и его участь была решена.

Бешено вертящийся, огромный почти восьмиметровый хвост динозавра легко, словно соломинку, смёл его с полотна дороги, другие пожарные поспешно отскочили.

Дик! – Закричал по радиотелефону выпускающий, – через несколько секунд начинаем передавать "картинки".

– Для приёма "картинок" всё готово, – ответил Дик, – время для передачи забронировано.

Уже давно отошли в прошлое те времена, когда сообщения через спутник связи передавались при помощи тяжёлых неуклюжих машин армейского образца с антеннами, похожими на лепестки ромашки специально обученным радиотехником.

Теперь, благодаря совместным разработкам фирм Intel и Soni, мощный радиопередатчик, настроенный на частоту спутника, вращающегося на геостационарной орбите над Землёй на высоте 22000 метров, помещался в небольшом чемоданчике, там же помещался и переносной компьютер, для монтажа передач.

Но время для монтажа уже не было, поэтому ведущий, полагаясь на мастерство оператора, решил пропустить материал без правки, наложив на него только звуковую дорожку из рёва динозавра.

– Дик, передаю "картинки" – закричал он в трубку радиотелефона, ты слышишь, как оно ревёт.

– Слышу, – отвечал Дик, – включай микрофон Сэм.

Через несколько секунд после этого сообщения, в центральной студии в Нью-Йорке, где закончилась очередная реклама мыльного порошка, режиссёр студии начал отсчёт: десять, девять, … шесть, пять, четыре…

Вот он коротко взмахнул рукой и Дик начал:

– В начале блока новостей мы уже сообщали о поистине сенсационном событии. Невесть откуда появившийся динозавр, чудовище, обитавшее на нашей планете несколько сот миллионов лет назад, столкнулся с бензовозом.

Произошла крупная автомобильная авария.

Имеются многочисленные жертвы.

Признаться, я и сам с трудом верил в это, но вот перед вами сюжет, который только что с места событий передал наш корреспондент Сэм Кэй.

Предлагаю вам во всём убедиться самим.

Вся Америка потрясённая застыла у телевизоров.

– Папа, папа! – Это динозавр! – Громко и удивленно закричал мальчик лет двенадцати в одной из уютных квартир в Сан- Франциско.

– Ну и что, что динозавр, – ответил пожилой мужчина в тапочках и цветастом домашнем халате, неторопливо пережевывающий на кухне котлету.

– Да нет, это живой динозавр, и с ним столкнулся бензовоз, и он сейчас уже сгорит.

Мужчина неторопливо подошёл к телевизору, и недоеденная котлета чуть не вывалилась у него из отвисшего от удивления рта.

– Сэм мне плохо видно! – Закричал выпускающему Крис, попробуем спуститься пониже. Тогда мы передадим более отчётливые картинки.

– Попробую упросить начальство, – пожав плечами, ответил Сэм

– Нельзя ли спуститься пониже, – мягко тронув начальника департамента полиции за плечо, попросил Сэм.

– Да мы и так, чуть ли не на голове у него сидим, – ответил начальник полиции.

– Ну, пожалуйста, – попросил Сэм.

– Ох, уж эти телевизионщики, не сносить мне с вами головы, – вздохнул начальник полиции, глядя в окно иллюминатора. – Ладно, рискни Боб, – попросил он пилота.

– Дик, мы спускаемся пониже, чтобы сделать отличные картинки, – закричал Сэм по радиотелефону.

– Только осторожнее прокричал Дик.

И в этот момент динозавр исчез.

Исчез, как сквозь землю провалился.

– Дик, он исчез! – Закричал удивленно Сэм.

– Как исчез! – Заорал Дик. – Найдите, найдите его.

– Он действительно исчез, – недоуменно пробормотал Сэм.

На том месте, где только что был динозавр, осталось только море горящего огня.

Некоторое время пожарные тупо продолжали поливать его, а затем внезапно один из них бросил шланг.

Сорвал с себя каску, комбинезон, рукавицы и дико расхохотался.

– Вы нашли его! – Заорал Дик.

– Он исчез, – проорал в ответ Сэм.

– Ребята, но не сквозь землю, же он провалился, – недоумённо проговорил Дик.

– Вполне возможно, что и сквозь землю ответил Сэм.

Этот факт в отличии от событий в маленьком городке уже не удалось замолчать.

Слишком много было погибших и раненых.

Вся Америка была в шоке.

На следующий день по телевидению выступил американский президент с обращением к нации.

Первый понедельник следующей недели был объявлен днём траура.

Телеграммы соболезнования по поводу случившегося американскому президенту прислали президенты Германии, Франции, России, Швейцарии, Чехии, Словакии и ряда других стран

Маленький городок был объявлен на осадном положении, туда спешно направлялась усиленная группа полицейских.

При сенате срочно была создана комиссия для расследования необычного инцендента.

По телевидению выступил известный профессор Нью-Йоркского университета.

– Мы сейчас не можем точно сказать, – заявил он, – что это было за животное, мешал крупный снег, да и животное, прямо скажем, не позировало нам.

Но судя по отрывочным кадрам из вечернего блока новостей и показаниям очевидцев, скорее всего, это был один из динозавров группы зауроподов – диплодок или брахиозавр.

Они жили на нашей планете около 150 миллионов лет назад в так называемую Юрскую эпоху и вымерли тоже очень давно около 65 миллионов лет назад.

Как он попал в наше время на оживлённую автотрассу и, самое главное, куда он исчез, это до сих пор остаётся для нас загадкой, – и профессор беспомощно развёл руками.

Выступление профессора только подлило масло в огонь.

На следующий день выступил ещё один профессор из Бруклинского университета. Битый час он доказывал, что динозавр это контактёр из другой цивилизации.

Но почему пришельцы с других галактик принимают столь необычную для нас форму, и для чего им нужно было устраивать столь крупную автокатастрофу с многочисленными жертвами, он этого, вконец обалдевшим зрителям, объяснить так и не смог.

Весь Интернет кишил динозаврами.

Грабители, ограбив магазин или банк, оставляли вместо подписи лапу динозавра.

Появился и необычайно быстро завоевал популярность шлягер, Я ЛЮБЛЮ ДИНОЗАВРА.

В танцевальных клубах разучивали танец динозавра.

Вошло в моду, приходить в гости в масках динозавров.

Компания, продававшая видеоигры с динозаврами за два дня продала своей продукции на 1 миллион долларов.

Постепенно динозавры-призраки распространились из маленького американского городка всё дальше на север.

Рабочие и инженеры не хотели работать на фабриках, требуя от хозяев устранения всей этой нечисти.

Все ограбления, происшествия, чрезвычайные события, всё списывалось на динозавров, благо они через некоторое время бесследно исчезали.

Предприниматели в отчаянии хватались за голову.

Каждый день приносил им колоссальные убытки.

Америка медленно сходила с ума.

И в довершении ко всем бедам в маленьком городке полил дождь.

Океаны холодной мутной воды беспрерывно падали с неба.

– Это в ноябре-то перед рождественскими каникулами, когда положено идти мягкому белому снежку. Да мы, отродясь, такого не видали, не иначе у нас кто-то крупно согрешил, – говорили местные старожилы.

Вновь заговорили о близком конце света.

– Покайтесь люди, – говорил священник местной церкви. – Скоро, скоро настанет суд божий. Ибо, как было явлено пророку Иоанну "И увидел он мёртвых, малых и великих, стоящих перед Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мёртвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими. Тогда отдало море мёртвых бывших в нём, и смерть и ад отдали мёртвых, которые были в них; и судим был каждый по делам своим". Покайтесь, покайтесь люди.

– Что-то не похожи эти твари, которые появляются в городе и не дают нам спокойно жить на наших предков, – думали прихожане, усердно слушая местного священника…

На некогда подтянутого и энергичного Смита было жалко смотреть.

Он забросил почти все дела на бирже.

Куча непрочитанной корреспонденции валялась у него на столе.

Телефон в его кабинете непривычно молчал.

Теперь он ходил небритый в пижаме и домашних тапочках.

Раз в день он вызывал к себе в кабинет Хьюза.

– Ну, сделайте же что-нибудь Хьюз, – чуть не плача говорил он. – Ещё немного и всё полетит в тартарары.

– К сожалению, сэр, – отвечал Хьюз, – запасов тхи энергии в моём тхи конденсаторе пока не хватает, чтобы отправить мистера Тима в его дальнее путешествие, вот если бы куда-нибудь поближе.

– Что вы, что вы Хьюз, – махал руками Смит, – об этом не может быть даже и речи, истрачено почти уже миллион долларов на его приготовление.

– Тогда немного потерпите, – говорил Хьюз и, попрощавшись, уходил…

Но всё когда-нибудь кончается, закончились и кошмары в маленьком городке.

В один из дождливых дней, перед самым концом ноября Хьюз пришёл на доклад к Смиту свежевыбритый и повеселевший.

– Я вчера проверял показания моих приборов, судя по стрелке индикатора, запасов тхи энергии уже достаточно, чтобы отправить мистера Тима в его далёкое путешествие. Перед приходом к вам я отключил насос, перекачивающий тхи энергию из космоса в мой тхи конденсатор.

– Значит, эти твари появляться здесь больше не будут! – Вскричал обрадованный Смит.

– По моим расчётам нет, – отвечал несколько обиженно Хьюз, да и в замке они, как видите, не появлялись, не появлялись они и в больнице, где лежит жена этого парня, да и в других больницах ответил он, я установил на них защиту. Всё-таки, наука не так уж и бессильна весело добавил он.

В эту ночь, впервые за все эти тревожные дни, небольшой американский городок спал спокойно.

Непривычно тихо было в полицейском управлении.

Не звонили тревожно телефоны.

Не выезжали кареты скорой помощи.

Начальник департамента полиции, дежуривший почти каждую ночь во время этих тревожных событий, сначала даже удивился, а затем подложил руку под голову, да так и заснул.

А утром засияло солнце, и пошёл мягкий пушистый снег.

На улицу высыпали радостные взволнованные ребятишки, их беззаботный детский смех, впервые за прошедшие полтора месяца вновь наполнил, опустевшие было улочки маленького городка.

По морозному небу плыли легкие белые облака.

Наступали последние дни приготовления Джорджа к его рискованному и далёкому путешествию.

– Неужели вы так мне ничего и не дадите? – Спрашивал он у Хьюза, – ведь я буду практически беззащитен среди диких зверей и этих первых людей.

– Ну, во-первых, вы не так беззащитны, как думаете – отвечал Хьюз. – Неделю, а может и две, вас будет защищать поле напряжённости пространственно временного континуума оставшееся после вашего прыжка во времени. Вы его даже не почувствуете, а вот обитатели саванны да. А во-вторых, мы вам всё-таки кое, что дадим. Специально для вашего случая в лаборатории Дюпон изготовили вот эти штуковины.

С этими словами он подал Джорджу несколько маленьких баллончиков с аэрозолью окрашенных в разные цвета.

– Распылите совсем немного содержимое красного баллончика.

Джордж нажал на головку баллончика и тут же по комнате распространился ужасно неприятный запах.

В носу у Джорджа сразу неприятно засвербило, а на глазах показались невольные слёзы.

– Фу, как воняет, – воскликнул Джордж, – дышать совсем невозможно, поскорее откройте окно.

– Подождите открывать окно, – сказал Хьюз. – Распылите тоже совсем немного содержимое жёлтого баллончика.

Джордж нажал на головку жёлтого баллончика и вонючий, отвратительно неприятный запах сразу исчез.

– На ночь вы будете прыскать себя и палатку из красного баллончика, только совсем немного, ибо эта штуковина, как вы только что сами убедились ужасно неприятно и едко пахнет. А чтобы вам спокойно спалось тампоны, которые вы будете вставлять себе в нос, опрыскайте содержимым из жёлтого баллончика и, поверьте мне, даже змеи будут оползать вас стороной, не говоря уж о других животных. – И, довольный произнесённым каламбуром, Хьюз громко рассмеялся.

– Наверное, это какой-нибудь отравляющий газ, – спросил Джордж, всё ещё хлюпая носом.

– Вовсе нет, – довольный произведённым эффектом ответил Хьюз. – В красном баллончике содержится активное начало из вытяжки скунса – небольшого и довольно миловидного зверька обитающего в Северной Америке. У него нет иного оружия кроме этого, но как вы сами могли убедиться действует оно вполне безотказно. На родных просторах его не трогает ни один хищник. А вы сейчас распылили вещество, которое химики выделили из железы этого самого скунса. Оно пахучее самой вытяжки в 100 раз. Ну, а в жёлтом, как вы сами только что убедились, содержится его нейтрализатор, который тоже действует вполне безотказно.

Баллончики изготовлены из специальной пластмассы, которая разлагается через 10 лет, поэтому следов во времени вы не оставите, даже если и потеряете их. Из материала подобного рода изготовлена также палатка, которую мы вам дадим, и контейнеры в которых находятся пайки разработанные НАСА специально для армии и космонавтов. Учитывая специфику вашего путешествия, палатка сделана из чрезвычайно лёгкого, но вместе с тем прочного материала. Дадим мы вам и бинокль с лопаткой, изготовленный из аналогичного материала.

Кроме того, в случае приближающейся опасности при помощи моего хронотопа вы можете довольно быстро перенестись метров на 200-300. Месяц, я думаю, вы продержитесь, что для первого раза вполне достаточно. В остальном же вам придётся полагаться на собственные силы и реакцию. Ну, ну не робейте, ведь вы же боксёр, – сказал Хьюз и похлопал погрустневшего Джорджа по плечу.

В ответ Джордж только неопределённо хмыкнул.

Прошёл день.

Прошёл второй.

И настал день великого прыжка.

Глава 3

Прыжок в прошлое

С утра ярко светило солнце.

Сыпал мелкий белый снежок.

Было тихо и безветренно.

Все бури в душе Джорджа давно улеглись.

Он давно уже смирился с мыслью о дальнем путешествии.

К тому же дела Мари явно шли на поправку.

Вчера, разговаривая с ней, он вновь услышал не привычный тихий полушёпот, а её грудной полный очарованья сильный глубокий голос.

На этот раз за завтраком кроме полковника Джеймса, Хьюза и Купера присутствовал и Смит.

Весь он был, как-то необычайно взволнован и оживлён и произнёс целую речь.

Но Джордж мало её слушал.

Перед глазами у него стояло лицо Мари вновь прелестное и похорошевшее.

– Ну, что ж я сделал всё, что мог, – со спокойной улыбкой на лице думал он. – Мари жива, здорова, ребёнок тоже. А дальше случится то, что случится.

Окончив речь, Смит попрощался со всеми и, сославшись на занятость, ушёл.

Но перед этим накануне вечером у него с полковником Джеймсом произошёл следующий разговор.

– Вы будете присутствовать при старте, – спросил Джеймс?

Смит устало прикрыл глаза, волнения этих трёх недель тоже дались ему нелегко и не ответил на вопрос.

Молчал Смит, молчал и Джеймс.

Наконец Смит, полуприкрыв глаза тихо произнёс.

– Я вчера разговаривал с Хьюзом, и он сказал, что в его расчёты, вероятно, вкралась ошибка. Поток тхи энергии такой величины, который нужен для отправки человека на 2 миллиона лет назад просто раздробит его на молекулярные потоки. Я не хочу присутствовать при казни человека.

Чёртов изобретатель! – Вдруг взорвался он. – На него тратишь миллионы долларов, заказываешь дорогостоящие приборы, аппаратуру изводишь кучу нервов, а потом выясняется что всё это блеф, что никакой машины времени нет, а если и есть, то путешествие на ней невозможно.

– Эксперимент должен быть проведён! – С жёсткой улыбкой на лице сказал он, – и вы Джеймс мне обо всём доложите.

Молча повернувшись на каблуках, полковник Джеймс вышел из кабинета.

В последний раз Джордж посмотрел на солнце и в сопровождении Джеймса и Хьюза вошёл в серый п-образный бункер.

– Ну, как вы чувствуете себя перед стартом? – Нервно спросил Джеймс.

– Нормально, – спокойно ответил Джордж.

И даже ни капельки не волнуетесь, – удивился Джеймс.

Ничуть ответил Джордж.

– Одно из двух подумал Джеймс, – или у этого парня железные нервы, или за время подготовки он спятил, как этот идиот Хьюз.

Откуда ему было знать, что сердце Джорджа согревал великий огонь любви.

Джордж зашёл в кабинку и надел «наушники».

– Включаю зону нуль перехода, – сказал Хьюз и включил тумблер.

Включаю источник тхи энергии. Восточная Африка, Олдувайское ущелье, 2 000 000 лет назад, через несколько секунд сказал он. – Отойдите подальше Джеймс.

Перед глазами Джорджа поплыли разноцветные круги синие, зеленые, красные, и он впал в забытьё.

Тонкий, ослепительно белый шнур возник ниоткуда из пустоты.

Он протянулся от потолка ангара до пола.

Внутри него слышалось слабое гудение.

Спустя секунду возник второй, затем третий.

Минуту они плясали и переливались в воздухе, затем начали утолщаться и переплетаться.

Через пару минут ослепительно белая стена отделила Хьюза и Джеймса от Джорджа. А через мгновение Джордж исчез.

На месте, где только что сидел Джордж, была пустота.

Хьюз недоверчиво ощупал кресло, оно было ещё тёплым, посмотрел на потолок, он было без малейшего пятнышка.

– Странно всё это, очень странно, – почесав затылок, проговорил он. – Уж больно быстро он исчез, гораздо быстрее, чем предусматривалось моей теорией, да и лучи должны были оставить хоть какой-то след. Лишь бы его не раздробило на молекулярные потоки, об этом недостатке моей теории я забыл ему сказать. Интересно, а где он сейчас?

А впрочем, не всё ли равно. Главное, что прыжок во времени совершился.

И Хьюз отправился допивать начатую бутылку виски.

В предрассветной тишине влажной тропической ночи толстые черные лианы как змеи свешивались с ветвей деревьев.

Неподвижный тёплый воздух был наполнен нестерпимым ароматом орхидей.

Сквозь густые кроны деревьев с трудом просматривалось темное, почти чернильное небо.

Минуту или две Джордж лежал совершенно неподвижно.

Наконец он с трудом перевернулся на бок.

Болела спина, нестерпимо ныли руки.

С отвращением Джордж ощутил, как между лопаток медленно поползла липкая струйка пота.

– Куда же я попал? – Подумал он, и, кряхтя, отогнул рукав своего комбинезона.

На экране универсального хронотопа, сделанного по специальному заказу фирмой Сейко, светящаяся яркая точка, обозначавшая положение Джорджа расположилась у очертания высокой горы.

– Юго-Восточная Азия прочёл надпись Джордж.

Да Хьюз меня не обманул, с тоской подумал он. – Я действительно попал в эту проклятую дыру нуль перехода и даже прыгнул на два миллиона лет назад. Но мне же, нужно в Восточную Африку!

Сдерживая волнение, Джордж медленно перевёл яркую точку на очертание Восточной Африки и нажал кнопку увеличения.

Стрелка уперлась в изображение Олдувайского ущелья.

– Лишь бы только топик сработал, – с тревогой подумал Джордж.

Первый ярко красный луч солнца окрасил тропическое небо и, словно приветствуя его, раздался чистый хрустальный голос.

– Это кто же так поёт! – С интересом поднял кверху голову Джордж.

Но в сумраке крон ему ничего разглядеть не удалось.

Немного погодя на помощь первому певцу пришёл второй.

Затем к ним присоединился третий, четвёртый.

Джордж уже и со счёта сбился.

А неизвестные певцы, словно соревнуясь между собой, то понижая, то повышая тембр своего голоса, меняя его тональность, продолжали петь.

Так продолжалось примерно с полчаса.

А затем к ним неожиданно присоединился целый хор.

Его мощное и слитное пение далеко разносилось в утренней тишине.

Постепенно рассветало.

Жаркое тропическое солнце, не спеша, вскарабкивалось на небо.

Но даже его палящие лучи, с трудом проникали сквозь крону деревьев, под которой по-прежнему сохранялся полумрак.

И лишь через полчаса, когда солнце окончательно вступило в свои права, Джордж сумел разглядеть таинственных певцов.

Каково же было его удивление, когда вместо птиц он увидел небольших обезьян.

Лесные певцы ничего не замечали, настолько самозабвенно они отдались пению. Трогательно вытягивая головы, они смотрели куда-то вверх и пели.

Словно прославляя своим пением, своими чистыми ясными звуками наступившее новое утро, белые облачка, неторопливо бегущие по небу, солнце, прославляя саму жизнь.

Осторожно, боясь произвести лишний звук, Джордж достал кинокамеру – последнюю разработку фирмы Сони, закамуфлированную под ветку дерева, и стал снимать. Певцы ни обратили на него никакого внимания.

Необычный концерт продолжался часа два, после чего обезьянки начали спускаться на землю.

Теперь Джорджу удалось рассмотреть их поближе.

Небольшие стройные, покрытые густым чёрным мехом, они легко и грациозно бежали на двух ногах по ветвям деревьев, при этом поддерживая своё равновесие при помощи непропорционально длинных рук.

Вот одна из них сильным толчком оттолкнулась от своей шаткой опоры и, выбрасывая поочередно длинные руки, буквально перелетела на другую ветку.

Усевшись на неё гиббон, а именно их и наблюдал Джордж, разжал свой крохотный кулачок и Джордж с удивлением увидел в нём маленькую птичку.

– Ну и ну, – только покачал головой удивлённый Джордж, – акробаты, да и только. Надо всё будет обязательно рассказать Мари.

Между тем, солнце вскарабкалось уже на самую верхушку неба.

И даже под кроной лесных великанов Джордж ощутил как ему жарко.

– Надо спешить! – С тревогой подумал он и нажал кнопку топика.

Лёгкое покалывание в ноге заставило открыть глаза Джорджа ранее положенных по инструкции 5-и секунд.

Пейзаж изменился.

Тропический лес сменился гористой местностью, покрытой редким лесом.

– Это, наверное, и есть Африка, – решил Джордж.

Немного поплутав, он вышел на узенькую тропинку.

Вдалеке был слышен неясный шум, как будто пробегало стадо антилоп, и подстёгиваемый любопытством, Джордж двинулся вперёд.

Высокие травы, склонившиеся над тропинкой, мешали ему идти, цеплялись за его костюм, и стоило Джорджу, только отстранить защищавшее лицо руку, как всё его лицо оказывалось облепленной липкой паутиной.

По мере продвижения шум становился всё громче, тропинка всё шире и, наконец, Джордж вышел на довольно большое плато.

С востока оно была ограничена глубоким ущельем, прорезавшим всё плато, на дне которого протекала небольшая быстрая речка.

Неподалёку чернел лес.

А на западной стороне плато Джордж обнаружил несколько небольших вулканических конусов.

Часть из них давно уже погасла и застывшая лава покрывала их вершины подобно небольшим серым шапкам.

Часть из них ещё дымилась.

Пройдя ещё метров двести, Джордж обнаружил и достаточно большой вулканический конус метров в двадцать в диаметре и высотой в полтора метра.

Внутри него, что-то тяжело ухало и клокотало, над ним курился небольшой дымок.

Чтобы не подвергать себя опасности Джордж решил поскорее покинуть это место.

Но перед этим не удержался от любопытства и подошёл к небольшому конусу.

Жидкая лава уже почти перестала в нём булькать и шипеть, остывая, она становилась похожей на морщинистую слоновью кожу.

Пузырьки газа, выделявшиеся из неё, на минуту делали её волнистой, затем волна с шумом опадала.

Приметив кусок застывшей лавы, Джордж нагнулся, чтобы его поднять.

Это его чуть не погубило.

В глубине маленького конуса что-то заклокотало, забулькало, и очередной жидкий снаряд полетел прямо по направлению к Джорджу.

Пытаясь спастись, Джордж сделал неимоверный прыжок вперёд.

И, не устояв на каменистом склоне, поскользнулся.

Рука, выставленная им при падении подвернулась, послышался противный хруст и Джордж со всего размаху ткнулся носом в каменистый склон.

– Ну, вот, кажется, сломана рука, – невесело подумал он. – Ничего себе приятное начало путешествия.

Но сломанным оказалась не рука, а хронотоп, точнее говоря, коричневая кнопка, при помощи которой Джордж смог экстренно перемещаться на 200- 300 метров.

Не веря в случившееся, Джордж изо всей силы нажал на неё и закрыл глаза.

Никакого эффекта.

Джордж нажал ещё.

Всё оставалось по-прежнему, пейзаж не изменился.

Тогда в каком-то диком отчаянии, не помня себя, Джордж стал нажимать и нажимать на проклятую кнопку.

С равным успехом он мог нажимать на кусочек лавы, находившийся у него в руке.

Однако большая опасность поджидала Джорджа ещё впереди.

Внезапно раздался жуткий грохот и обомлевший от испуга Джордж, не далее чем в пятидесяти шагах от себя в толще серого вулканического шлака увидел зев.

Из него вырывались языки пламени и газа.

– Дело плохо, – решил Джордж, – надо бежать.

Однако в своём любопытстве он зашёл слишком далеко и оказался по другую сторону склона.

Подниматься же вновь на склон Джордж не решился.

Зев угрожающе шипел.

Скользя и спотыкаясь, он начал быстро спускаться по противоположному склону.

Но новый взрыв оглушительной силы опередил его.

Из только что родившегося жерла нового вулкана излился поток ослепительно жёлтой лавы и широкой огненной рекой стремительно покатился вниз.

Словно спички вспыхнули трава и кустарники, находившиеся на его пути, всё заволокло чёрным дымом.

Положение Джорджа было критическим.

Поток отсёк его от спасительной рощи.

Теперь с одной стороны у него находилось глубокое ущелье, а с другой пылающая лава.

Между тем извержение вулкана заставило спасаться не только Джорджа. Обернувшись, он с удивлением увидел как из леса, высокой травы выбегают различные животные.

Стройные грациозные леопарды, небольшие полосатые африканские свиньи пекари, отвратительные пятнистые гиены, спасаясь от извержения вулкана бежали рядом.

В другой обстановке леопард с удовольствием закусил бы пекари, не отказалась бы от неё и гиена, но сейчас животные находились почти рядом, чуть ли не задевая вспотевшими боками друг друга, и всё равно они не обращали друг на друга никакого внимания.

Молча и сосредоточенно, они бежали по каменистому склону.

Страх, безотчётный страх гнал эту живую пеструю массу подальше от извержения вулкана, подальше вниз от смертельной опасности.

От бегущих животных Джорджа отделяло не более трёхсот метров.

– Они же сомнут меня! – подумал он с ужасом, чувствуя, как с каждым шагом сокращается расстояние между ним и живым тараном. – Сомнут и чего доброго сбросят в пропасть.

– Нужно во что бы то ни стало опередить огненный поток, – стучала настойчивая мысль в мозгу Джорджа.

Напрягая последние усилия, он постарался увеличить скорость бега.

Это ему удалось.

Однако даже его тренированное сердце с трудом справлялось с такой нагрузкой.

– Ещё одна, две минуты, – с тоской подумал Джордж, – и они меня догонят.

Догонят и…

К счастью, поток лавы, спускаясь вниз, замедлял свою скорость, вследствие остывания, менял свой цвет с ослепительно жёлтого на тёмно-красный, постепенно сужался и через несколько секунд Джорджу не без большого труда удалось перепрыгнуть широкий огненный ручей.

В следующее мгновение мимо него пронеслись обезумевшие животные, сметая всё на своём пути.

Теперь, когда он перепрыгнул лавовый поток, Джордж смог немного перевести

дух.

Но расслабляться было рано.

Только что родившийся вулкан неутомимо продолжал изрыгать из себя всё новые и новые порции лавы.

Правда, потоки были не такие большие, как первый, а потому не представляли для Джорджа большой опасности.

Но через несколько секунд обстановка кардинально изменилась.

Снова раздался оглушительный взрыв.

Он был такой силы, что на мгновение Джорджу, находившемся на изрядном расстоянии от вулкана показалось, что он оглох.

А затем на глазах изумлённого Джорджа вулканический конус стал расти.

Вот он достиг высоты 1-го; двух ; трёх метров … десяти и из него вперемешку с камнями и вулканическим пеплом со страшным грохотом излился новый поток лавы и стремительным ручьем покатился вниз.

На этот раз он устремился на восток, оставив животным не успевшим спастись горячий узкий коридор метров пятьдесят в ширину, пылающий с обоих сторон.

Некоторые из них, не выдержав, жара, пытались перепрыгнуть его границы, и тут же гибли в кипящей лаве. Другие же продолжали мчаться вниз.

Этот новый мощный поток лавы выгнал из леса и других его обитателей.

Лохматые, низкорослые они, визжа и лая, устремились, как и все животные вниз.

На спинах некоторых из них, видимо, самок Джордж сумел разглядеть маленьких детёнышей, судорожно вцепившихся своими маленькими ручонками в их густую шерсть.

Однако, в отличие от других животных, эти похожие на небольших обезьян животные, передвигались на двух ногах.

– Наверное, австралопитеки или первые люди, – вспомнив уроки Купера, решил Джордж.

Но густой вулканический пепел, плавающий в воздухе, мешал разглядеть ему их получше, а извержение вулкана было настолько сильным, что Джордж не рискнул подойти поближе.

Взобравшись на небольшой холм, находившейся в стороне от лавовых потоков и очутившись в относительной безопасности, Джордж поймал их в глазок видоискателя и стал снимать.

Пробежав и довольно быстро, около двухсот метров животные к изумлению Джорджа стали рвать длинную сочную траву, в изобилии растущую на склоне и кидать её в потоки раскалённой лавы.

Но так как лава ещё недостаточно остыла, то трава мгновенно вспыхнула.

Тогда один из них, видимо, вожак стада издал резкий повелительный крик, и животные побежали дальше вниз по склону.

Пробежав ещё метров двести, они повторили эту процедуру.

На этот раз трава вспыхнула не так быстро, как в первом случае.

На третьей попытке их затея удалась, трава, брошенная в лавовый поток лишь, только затлела, к тому же и ширина его в этом месте не превышала двух метров.

Приметив, растущий неподалёку куст несколько животных подбежали к нему и подбодряемые резкими криками вожака стали ломать его ветки.

Наконец импровизированная переправа была готова и, хотя она уже начала тлеть, животные быстро и осторожно начали переходить по ней через остывающую лаву. Первыми перешли самки со смешными детёнышами на своих спинах, затем начали перебегать и другие животные стада.

Последним, по уже загорающему мостку, перебежал вожак.

И лишь только он ступил на спасительную западную сторону, мост вспыхнул, и в снопах искр исчез в ярком пламени.

Вожак подал команду, и животные, топтавшиеся около переправы, продолжили свой путь.

Через минуту Джордж видел только их головы, а ещё через минуту они скрылись в высокой траве.

Но на этом вулкан не успокоился.

Раздался ещё один оглушительный взрыв и сверкающий поток лавы устремился по новому руслу.

Теперь он нёсся к обрыву прямо в горную речку.

На мгновение он замер у самой кромки обрыва, а затем всей своей многотонной ослепительно сверкающей громадой ухнул вниз.

Облако горячего пара окутало Джорджа.

– Нет, я больше не могу оставаться в этом пекле, – решил Джордж и, собрав последние силы, бросился бежать.

Сколько он бежал Джордж не помнит, постепенно заросли бамбука с их неизменными обитателями сменились густым заболоченным лесом, наконец, и он отступил, и перед ним открылись широкие просторы саванны.

Наконец силы покинули его, и он в изнеможении упал на землю.

Упал и тут же заснул.

Снилась ему, что он находиться в своём родном городе около родильного дома.

Ярко совсем не по-зимнему светит солнце.

Идёт мягкий белый снежок.

И его Мари, его прелестная Мари стоит с розовым конвертом в руках.

Легкий ветерок шевелит завитки её прелестных волос.

И она, похудевшая, но, по-прежнему, прекрасная, говорит Джорджу.

– Как назовём девочку милый!

– Конечно Софи, – не задумываясь, отвечает Джордж. – Так звали мою бабушку. Хорошо, милый, я согласна – отвечает Мари.

Подъезжает роскошный чёрный кадиллак и… тут Джордж проснулся.

Минуту или две Джордж сидел, в каком-то оцепенении, пытаясь сообразить, где он находится, и почему вдруг исчезла Мари, жаркое африканское солнце и отдалённый грохот вулкана вернули его к действительности.

– А вернусь ли я вообще! – С тревогой подумал Джордж, увижу ли я снова свою милую Мари. Ведь хронотоп уже повреждён.

На него нахлынула какая-то тёмная волна отчаяния.

Ещё миг и Джордж бы сорвал с руки хронотоп и разбил бы его вдребезги, но огромным усилием воли ему удалось взять себя в руки.

– Прежде всего, надо хорошо поесть, Джордж, – приказал он сам себе. – Поесть и хорошо подумать.

Натаскав немного веток, Джордж зажёг их и через несколько минут он с удовольствием уплетал армейский паёк.

Немного поискав, он нашёл и небольшую речку, из которой с наслаждением напился холодной хрустальной воды.

– А ведь такую вкусную воду я не пил даже в доме своего батюшки, – с удивлением отметил он, жуя сладкую галету.

Однако после обеда мрачные мысли вновь охватили Джорджа.

– Неужели хронотоп настолько повреждён, что мне предстоит остаться здесь навеки.

Да я ведь в этих лесах не проживу и дня, когда закончится паёк.

А первые люди, которых мне ещё только предстоит найти, если я вообще их обнаружу, они, ведь стоят в самом начале своего развития и вряд ли меня поймут.

Возможно, мне и удастся найти с ними какой-то контакт ведь мы же всё-таки ЛЮДИ, хотя и стоим на разных полюсах. Может быть, я даже стану у них вождём. Я научу их многому, – размышлял Джордж.

– Я научу их добывать огонь, пользоваться им.

Я научу их членораздельной речи.

Я научу их строить хижины.

И когда я умру, они будут слагать обо мне легенды.

Легенды о добром белом человеке, который принёс им огонь и научил строить дома. Но все эти легенды и почести не будут стоять и одной улыбки Мари, – с горькой усмешкой подумал Джордж.

В глубокой задумчивости сидел Джордж, не замечая ничего вокруг.

Между тем опасность была совсем рядом.

Древесная кобра мамба, чей яд во много раз опаснее яда гюрзы, потревоженная внезапным извержением вулкана и потерявшая свою кладку и потому рассерженная и рассвирепевшая возникла в двух метрах от спины Джорджа.

На мгновение её зелёная граненая голова застыла в неподвижности миг и… орёл змееяд бесшумно скользнув за спиной Джорджа, своей железной лапой сжал голову змеи, а другой вцепился ей в спину.

А ещё через миг, он тяжело поднялся в воздух, унося желанную добычу своим птенцам.

В глубокой задумчивости сидел Джордж, не замечая ничего вокруг.

Уже и солнце, окончив свой неторопливый ход, начало клониться к закату.

И его последние лучи до неузнаваемости изменили саванну.

Уже послышался громовой рык – это пещерные львы цари и властители здешних саванн извещали о своём выходе на охоту, им вторил заунывный протяжный вой шакалов их извечных спутников.

Уже начали готовиться к своей ночной охоте совы, уже в воздухе замелькали летучие мыши, уже на чёрном африканском небе зажглись первые яркие звёзды.

А Джордж всё сидел и думал.

– В конце концов, чего я отчаиваюсь, – решил он. – Ведь повреждена только одна кнопка хронотопа. А весь хронотоп возможно и цел. Вон даже стекло не треснуло. К тому же и изготовлен он по специальному заказу. Так что горевать пока рано. И набрав в специальный пластмассовый контейнер воды, он неторопливо стал спускаться в саванну.

Пройдя минут двадцать, он нашёл одинокое раскидистое дерево.

Сел под ним, выпил из пластмассового контейнера воды, и стал разбивать палатку.

В отличие от обычных палаток, эта имела небольшую высоту и была окрашена в какой-то пятнистый бурый цвет, который великолепно гармонировал с бурыми травами саванны.

После всех этих приключений Джордж настолько устал, что даже забыл опрыскать аэрозолью себя и палатку.

Он залез в палатку и тут же мгновенно заснул.

Это была непростительная глупость с его стороны, ибо привлечённый необычным предметом, а главное, вкусным запахом, исходившим от него, хищник уже устремился к палатке.

Молодой леопард, вышедший на ночную охоту приметив палатку, решил познакомиться с ней, а заодно и с её содержимым.

Подойдя поближе к ней, и просунув туда голову, он увидел большую рыжую обезьяну, тяжело храпящую во сне.

Его глаза загорелись зелёным огнём

Предвкушая близкую трапезу, леопард раскрыл пасть, обнажились его острые клыки, и тут леопард почувствовал, что упёрся в невидимую стену.

Леопард сделал ещё одну попытку овладеть добычей, но его голова не продвинулась и на миллиметр.

Отчаянно царапаясь когтями, леопард напрягал все усилия, пытаясь продвинуться вперёд.

Бесполезно.

С равным успехом он попытался бы сдвинуть с места дерево, под которым была разбита палатка.

Хьюз не обманул Джорджа.

Мощное поле, окружавшее его и оставшееся после прыжка во времени, служило ему надёжной защитой.

Крутнувшись на месте обиженно и недоумённо поджав хвост, коротко тявкнув, леопард побежал дальше.

Больше в эту ночь Джорджа никто не беспокоил.

Беспокойно спал Джордж, широко раскинув во сне руки.

Проснулся он от громового рыка, от которого казалась, замерла вся саванна.

Стремительно выбравшись из палатки, он в метрах двухстах от себя увидел следующую картину.

В большом облаке бурой пыли два великолепных самца пещерных львов, потрясая своими роскошными гривами, дрались между собой.

Высокая трава скрывала Джорджа от них, к тому же и свежий утренний ветерок дул в его сторону, поэтому он смог хорошенько разглядеть их.

Размерами они превосходили современных львов примерно в полтора раза.

А своими мощными когтистыми лапами они без труда смогли переломать хребёт даже буйволу.

Стремясь опрокинуть соперника, львы яростно наскакивали друг на друга широкой грудью.

Рядом на небольшой возвышенности возлежал и предмет их спора.

Поджарая молодая львица, вытянув вперёд свои мускулистые лапы и подогнув под себя задние, слегка приподняв голову, внимательно следила за всем происходящим.

Казалось, она была абсолютно безучастно к исходу поединка.

И лишь только тонкий упругий хвост, которым она нервно поигрывала, да настороженно поднятые уши выдавал её сильнейшее волнение.

Рядом с ней беспечно играло 5 или 6 молодых львят потомство старого льва.

И хотя грудь молодого льва, пришедшего из другого прайда за самкой, была шире, да и силой он превосходил старого льва, всё же он немного трусил.

Уж больно яростно рычал старый лев, защищавший своё потомство.

Но запах самки, такой нежный и такой волнующий, который доносил до него слабый попутный ветерок, проникал ему в ноздри, в кровь, будоражил его и придавал ему новые силы.

Внезапно старый лев, изловчившись и пустив в ход свои страшные зубы, укусил его за бедро.

Боль придала злость молодому льву, а вместе с тем и решимость продолжать борьбу.

Быстро отскочив от соперника, он вновь кинулся на него.

И сцепившись в один яростно воющий, огромный грязно-жёлтый клубок, в тучах поднятой пыли, они покатились по земле.

В конце концов, сила и молодость победили.

Улучив момент, молодой лев схватил старого за мощный загривок и сильным рывком опрокинул его на спину.

Теперь старый лев был беспомощен, обнажилась ничем не защищенная его шея и живот.

Но молодой лев не стал пускать в дело острые клыки.

Издав громкий, протяжный, торжествующий рёв он не спеша удалился с поля битвы. Старый лев, полежав немного, медленно поднялся и, стараясь не потерять своего достоинства, медленно затрусил с этого места.

Больше он никогда не вернётся в эти края.

Между тем, молодой лев подошёл к львице с детёнышами и тут Джордж остолбенел от неожиданности, его широкие стальные челюсти сомкнулись на хрупкой шее львёнка.

Послышался слабый хруст костей.

И молодое безжизненное тельце медленно опустилось на землю.

Львица безучастно смотрела, как уничтожают её малышей.

Со страхом и отвращением следил Джордж за этой ужасной сценой.

Издав последний торжествующий рык, победитель вместе с покорной львицей ушёл от места страшной драмы, оставив издыхать шесть небольших львят.

И тогда появились они.

Были ли это старые знакомые Джорджа, или новое стадо двуногих существ, мы так никогда и не узнаем.

Неуклюже передвигаясь на двух ногах, небольшие обезьяноподобные существа, покрытые густой коричневой шерстью осторожно приблизились к ещё агонизирующим маленьким телам.

Внимательно осмотрев их, один из них, видимо, вожак стада поднял толстую суковатую палку и занёс её над львёнком.

Раз за разом палка опускалась на уже бездыханное тельце.

То же самое, глядя на вожака, начали делать и другие члены этого небольшого стада.

Закончив бойню, вожак резким криком дал другую команду, и низкорослые обезьяноподобные существа, поминутно озираясь по сторонам, и пугливо вздрагивая от каждого шороха стали торопливо разделывать львёнка.

Острой суковатой палкой один из них вспорол брюхо уже мёртвому львёнку и, вынув оттуда ещё тёплые дымящиеся внутренности начал торопливо поедать их.

К нему присоединились и другие члены стада.

Теперь вулканический пепел не скрывал от Джорджа этих странных двуногих животных, и он смог хорошенько их рассмотреть.

Небольшие, ростом примерно с десятилетнего ребёнка, они довольно уверенно передвигались на двух ногах, извещая о каждом своём передвижении резкими криками.

Их крупные, обезьяноподобные головы держались на короткой массивной шее с развитыми шейными мускулами.

В их тяжёлом лице также ещё не было ничего человеческого.

Высокие надглазничные валики далеко выступали вперёд, придавая их лицам отталкивающий вид, нос, в отличие от человеческого, у них был приплюснутый и широкий.

Возглавлял это стадо стройных и в чём-то даже грациозных двуногих существ один из самцов, которого Джордж давно приметил.

Его резким отрывистым крикам беспрекословно подчинялось всё стадо.

Он ничем не отличался от других самцов стада, разве что был немного помассивней их, и имел на своей спине несколько серебристых полос.

Немного насытившись, вожак отыскал в пыли саванны большую круглую гальку и положил на неё, всё, что осталось от несчастного львёнка.

Затем, неуклюже зажав в своей мускулистой волосатой руке другую гальку поменьше, он методично стал долбить ей в одно место, стараясь отделить голову от туловища львёнка.

После нескольких ударов это ему удалось.

Отделив её, он стал затем так же методично долбить череп мертвого львёнка.

Кости черепа оказались значительно прочней других костей, поэтому при этой операции вожак нервничал, что выражалось в его резких отрывистых криках.

Наконец и череп несчастного львёнка был разбит, и вожак торопливо стал вылизывать из него мозг.

Немного насытившись, он передал череп несчастного львёнка другим членам стада.

Радостно визжа и воя, они подхватили череп.

Между ними возникла небольшая потасовка.

Наконец, один из самцов, вероятно сильнее всех остальных, завладел черепом и, довольно урча, стал вылизывать из него остатки мозга.

Через некоторое время он вместе с черепом проковылял к зарослям травы.

Нарвал её небольшой пучок и как губкой стал макать им в череп несчастного львёнка. Обмакнув пучок в череп, он с довольным видом облизал его.

Вожак стада, между тем, резким гортанным криком отдал команду другому члену стада, и он начал разделывать остальных львят.

Теперь потасовки между членами стада уже не наблюдалось.

Вожак зорко следил, чтобы каждый член его небольшого стада получил приблизительно по равной порции.

Первыми, вслед за вожаком, ещё тёплых дымящихся внутренностей, получили молоденькие самочки из его стада.

Они просительно протягивали руки и под зорким оком вожака «рубщик мяса» вкладывал в их волосатые ладони небольшие куски мяса.

Затем наступила очередь самцов этого небольшого стада.

Сначала получали пищу несколько старых самцов, у которых вся спина была почти серебристой.

Вот один из молодых самцов сделал попытку отобрать у одного из них тёплый кусок сырого мяса.

Но вожак был начеку, в мгновенье ока он подлетел к наглецу и влепил ему здоровенную оплеуху, от которой тот еле устоял на ногах.

Затем вырвал у него кусок мяса и почтительно подал его старому самцу.

Пиршество так бы и продолжалось, если бы членов стада не спугнул далёкий заунывный вой шакалов.

Эти извечные спутники львов, почуяв лакомую добычу, тоже хотели получить свой кусок.

Внимательно прислушавшись к этому вою, вожак стада, что-то крикнул «рубщику мяса», сопроводив свой крик выразительным взмахом руки.

Затем резко крича и размахивая лапами, он вместе со своим помощником стал собирать своё небольшое стадо.

По его резкому гортанному крику остальные члены стада стали хватать львят, и то что осталось от них, а детёныши слезшие было со спин своих матерей стали быстро и проворно усаживаться в свои мягкие сидения.

Однако, два молодых самца, то ли смущённые запахом львят, то ли убоявшиеся их грозных зубов явно не хотели брать их.

Тогда вожак подошёл к мёртвому львенку, и что-то рыча, и отчаянно жестикулируя, сильно пиннул его волосатой ногой.

Видимо, недовольный произведённым эффектом, он ещё и плюнул на него.

Или поняв, что львёнок мёртвый, а, значит, неопасный, или, испугавшись гнева вожака, два самца первобытного стада всё ещё с некоторой опаской подхватили львёнка.

При этом один из них взвалил его тяжёлую голову себе на плечи, а другой взялся за ноги.

Прошло ещё несколько минут, и маленькое стадо этих странных существ, двинулось в путь.

Впереди выступал вожак, сзади и по бокам стада шли молодые самцы, вооружённые сломанными ветками деревьев.

Внутри стада находились самки с детёнышами и старые самцы.

Джордж невольно обратил внимание на их странную походку.

Все они при ходьбе сильно, даже как-то неестественно выворачивали ноги. Попробовав ходить так, Джордж чуть было не вывихнул себе бедро.

Напившись воды из контейнера, и закусив галетами, Джордж начал собирать палатку.

Его внимание привлёк след, который довольно отчётливо отпечатался в мягкой земле под деревом.

Джордж взглянул на него, повнимательнее, и похолодел.

Это был след леопарда.

Каким-то шестым, а может седьмым чувством, которое хоть редко, но пробуждается у нас в минуты крайней опасности, он понял.

Ночью здесь был крупный хищник.

– Он же мог меня съесть, – подумал Джордж, – однако не съел. Что же ему помешало? Джордж сосредоточенно потёр лоб. – Значит, подействовало поле Хьюза, – через несколько секунд решил он, – ведь к аэрозоли я даже не прикасался.

Он тщательно проверил баллончики с аэрозолью, все они были целы.

Странные существа медленно удалялись от него, но Джордж не торопился.

Отрешась от всего, он сидел, низко наклонив голову, и полуприкрыв глаза рукой.

События предыдущего дня вновь проносились в его памяти.

Перед ним вдруг возникло исхудавшее, но по-прежнему прекрасное, лицо Мари, и он услышал её глубокий прелестный голос.

– Возвращайся обязательно, милый, я буду ждать тебя.

– Я вернусь, милая, прошептал он, – пройду через всё и вернусь.

А может быть, и хронотоп работает, – вновь подумал он.

И с этой мыслью отдохнувший и повеселевший Джордж быстро побежал догонять странных существ ушедших к этому времени уже довольно далеко.

Сильный цейсовский бинокль, закамуфлированный под кору дерева, позволял ему оставаться на довольно большом расстоянии от них, в тоже время, не теряя их из вида.

Вот одна молодая игривая самочка, заинтересованная вкусным кузнечиком, попыталась отстать от стада, чтобы полакомиться им.

Но вожак был начеку.

Довольно быстро для этих существ, он подбежал к нарушительнице дисциплины и дал ей здоровенную оплеуху.

– Да, хорошими манерами наши предки явно не отличались, – с усмешкой отметил Джордж.

Но вожака стада можно было понять.

От места утренней трапезы стадо отошло недалеко, поэтому шакалы могли довольно легко их обнаружить, а стаи шакалов эти странные существа противостоять пока не могли.

Поэтому, пока солнце греет саванну, и пока стадо ещё не устало, надо найти в ней, если не надёжную стоянку с протекающей неподалёку рекой, которая бы подарила измученным животным воду и прохладу, а хотя бы временное убежище.

Вот почему так торопится, так нервничает вожак.

Вот почему он тревожно оглядывается по сторонам.

Вдалеке показалось бурое облако пыли.

– Наверное, антилопы бегут, – решил Джордж, – или зебры.

Но он ошибся.

Не разбирая дороги, прямо на этих странных существ неслось большое стадо платилобедонов – доисторических слонов.

Вожак стада вовремя заметил приближающуюся опасность.

Миг, и он издал резкий пронзительный крик, а ещё через миг насмерть перепуганные существа рассыпалось по саванне, слившись с бурой травой.

Платилобедоны не обратили на них никакого внимания.

Задрав хоботы, и громко трубя, они пронеслись мимо испуганных австралопитеков и направились в сторону Джорджа.

Теперь Джордж хорошенько смог разглядеть их.

Доисторические слоны были около 3-х метров высотой.

Джордж обратил внимание на их хобот, он был сравнительно небольшой, гораздо меньше хобота современных слонов.

А из нижней челюсти торчали жёлтые широкие клыки, похожие на большие лопаты.

Стадо платилобедонов преследовали самец и самка тилакосмила.

Эти огромные полосатые кошки своими размерами превосходили современных тигров примерно в полтора раза.

А из их верхних челюстей торчали клыки.

Они были настолько большие, что даже не помещались в пасти тигров.

– Да ведь это настоящие кинжалы! – Ужаснулся Джордж.

Между тем, тилакосмилы уже настигали добычу.

Один из платилобедонов явно отставал от стада.

Двадцать, десять, пять метров и, платилобедон решил принять бой.

Поводя налитыми кровью глазами, он поднял кверху короткий хобот и яростно затрубил.

Остальные платилобедоны продолжали поспешно удаляться, оставив своего товарища один на один со смертельной опасностью.

И хотя саблезубых тигров было двое, а платилобедон один, они явно не спешили нападать.

Длинные клыки тилакосмила служили ему грозным оружием, и они же одновременно были его слабостью.

Сомкнувшись на чём-нибудь твёрдом, они неизбежно сломались бы.

Поэтому тилакосмилы заняли выжидательную тактику.

Самка тилакосмила яростно рыча и, глядя на платилобедона своими умными глазами, пыталась отвлечь его внимание, в то время, как самец тилакосмила, зайдя с другой стороны пытался проскользнуть под, ничем не защищённое, брюхо платилобедона, чтобы затем пустить в ход свои кинжаловидные клыки.

Некоторое время два хищника кружили вокруг гиганта, а затем самка, улучив момент и поджав хвост, стремительно прыгнула ему на шею.

Стремясь избежать её острых когтей, платилобедон повернулся в сторону и на мгновение потерял другого хищника из вида.

Но этого мгновения оказалось вполне достаточно.

Рыжей молнией самец тилакосмила проскользнул под брюхо платилобедона и пустил в ход свои страшные клыки.

Громкий, яростный рёв платилобедона огласил саванну.

В нём слилось всё: и боль и ярость, и неистребимая тяга к жизни.

Тилакосмил же, вонзив в брюхо платилобедона свои страшные клыки, начал вырывать из, нечем незащищённого, брюха огромные куски мяса.

К нему присоединилась и самка тилакосмила.

Не выдержав ужасной боли, платилобедон затрубил ещё громче ещё яростней и, тяжело подворачивая ноги, упал на бок.

Падая, он придавил своей огромной тушей самца тилокасмила.

Самке же повезло больше, при падении гиганта, она успела отскочить и теперь, яростно рыча, с остервенением вырывала из живота ещё живого платилобедона огромные куски мяса.

Но, видимо, последний предсмертный крик платилобедона был настолько яростен, и вместе с ним, в нём было столько мольбы о помощи, что вожак стада платилобедонов решил расквитаться с обидчиками.

Подняв короткий хобот, он громко затрубил, и стадо платилобедонов повернуло обратно.

Они бежали неторопливо тяжелой рысью.

Самец тилакосмила хорошо видел, как они приближаются.

Почуяв в тяжёлой поступи платилобедонов неминуемую смерть, он сделал неимоверную попытку вырваться.

Но тщетно, более чем трёхтонная туша уже мёртвого гиганта надёжно придавила его к земле.

К тому же при падении платилобедон сломал ему лапу.

Обречённо следил за приближающимся стадом платилобедонов самец тилакосмила.

Вот они всё ближе и ближе.

Вот он видит огромные налитые яростью глаза вожака платилобедонов.

Вот он занёс над ним свою тяжёлую ногу…

И искра жизни потухла в глазах тилакосмила навсегда.

Яростно трубя, разъярённое стадо платилобедонов начало топтать тело несчастного тилакосмила.

Самка тилакосмила, отбежав на безопасное расстояние, с тревогой следила за всей этой бойней.

Дав выход своей ярости, и превратив тело несчастного тилакосмила буквально в кровавую лепёшку, платилобедоны постепенно успокаивались.

Наконец, вожак стада, нанеся последний удар ногой по ненавистному врагу, громко, победно, затрубил, и стадо, не спеша, отправилось в прерванный путь.

Самка тилакосмила, выждав некоторое время, когда стадо платилобедонов отойдёт на безопасное расстояние, подбежала к месту кровавой драмы.

Она взглянула своими умными глазами на того, с кем не раз ходила на охоту, с кем не раз сражалась против буйволов на то, что от него осталось, и громкий протяжный тоскливый вой прорезал тишину саванны.

Убедившись, что нечего поделать уже нельзя, она, поджав хвост и не оглядываясь, быстро побежала вглубь саванны.

Через несколько минут над этим местом закружили стервятники.

Затаив дыхание Джордж снимал всё это на плёнку.

Между тем, оправившиеся от испуга странные существа по сигналу вожака понемногу начали собираться в стадо.

Всё ещё громко вереща, они через некоторое время двинулись в путь.

Джордж торопливо последовал за ними.

Солнце стояло уже в зените и его лучи буквально сжигали всё живое вокруг, когда вожак решился дать команду отдохнуть измученному длительным переходом стаду. Найдя большое, одиноко стоящее дерево, существа расположились под ним.

Мясо львят на такой жаре уже давно протухло и отвратительно пахло, поэтому, несмотря на полуденный зной, вожак был вынужден послать на поиски пищи несколько членов стада.

Джордж с интересом следил за ними.

Три молодых самца по приказу вожака медленно поднялись с порыжелой травы саванны и, сжимая в волосатых руках ветки сломанного дерева, отправились на поиски добычи.

В поисках пищи они довольно далеко отошли от стада метров на пятьсот.

Чтобы их лучше видеть даже в бинокль, Джордж вынужден был залезть на дерево.

Большая толстая и вкусная змея, неторопливо извиваясь всем телом, ползёт по порыжелой траве саванны, даже и не подозревая о том, что за ней уже давно наблюдают три пары внимательных голодных глаз.

Вот одно из существ, улучив момент, со смешным тонким визгом, чем-то похожим на визг поросёнка, бросился на змею с увесистым кривым суком, норовя попасть ей в голову, но он промахнулся.

Следует стремительный бросок змеи, и вот уже маленькое коричневое тельце корчится в предсмертных судорогах с тихим жалобным стоном.

Зато другому его товарищу повезло больше.

Длинной тяжёлой веткой он раз за разом ударяет по змеиной голове, пока та бездыханной не распростёрлась у его ног.

Со своего наблюдательного пункта Джорджу было хорошо видно, как усталое взволнованное схваткой, но торжествующее существо, с трудом взвалив змеиную тушу к себе на плечо, с гордым видом победителя идёт к стоянке.

А там его уже ждут соплеменники.

Почтительно окружив победителя, самцы приседают на корточки, что-то быстро лопоча, и периодически ударяют себя по ляжкам.

Довольно и радостно лопочут самочки, издавая воркующие звуки нейум-нейум. Довольны и детёныши первобытного стада, даже издалека Джорджу хорошо виден радостный блеск их глаз.

Доволен и вожак стада.

С почтением передаёт мертвую змею молодой самец вожаку стада.

И началась всеми ожидаемая процедура деления добычи.

Неторопливо и с достоинством вожак кладёт толстое змеиное тело на валун, лежавший тут же в бурой пыли саванны и толстой веткой начинает по нему бить, стараясь каждому из австралопитеков дать по одинаковому куску змеи.

– Пожалуй, пора перекусить и мне решил Джордж.

Солнце уже начало клониться к закату, когда посвежевшие и отдохнувшие существа возобновили свой путь.

На сборы у них, как обычно, ушло совсем немного времени, и вот уже маленькое стадо во главе с вожаком тронулось в путь.

Стремясь не отстать от него, Джордж короткими перебежками последовал за ними.

Высокая трава саванны надёжно скрывала его от них, впрочем, и их от него тоже.

Джордж видел только их головы да немного ссутуленные плечи.

Мерно размахивая руками в такт ходьбе, существа продолжали свой путь по вечерней саванне.

Проходил час, проходил второй, проходил третий, а они всё шли и шли.

Хуже всего приходилось самкам с маленькими малышами, но когда они уставали им на помощь приходили другие самки.

Маленький караван не останавливался ни на минуту.

Никто не роптал, все хорошо понимали, что на безводных просторах саванны они если и не сделаются добычей хищников, то неминуемо погибнут от жажды.

Поэтому пока не найден хотя бы небольшой ручеек, хотя бы небольшое болото, пусть с мутной и грязной водой надо идти и идти.

В вечерних лучах солнца Джорджу хорошо была видно небольшое стадо с подвижным мускулистым вожаком во главе.

– А ведь они идут почти, что на юго-восток, – с удивлением отметил Джордж.

– И как они только ориентируются в пространстве?

Постепенно пейзаж стал меняться, и на смену бурым травам саванны, покрытым пылью, пришли зонтичные акации и небольшие деревья с круглыми иссиня чёрными плодами, названия которых Джордж не знал.

А примерно минут через двадцать ходьбы, Джордж увидел небольшую рощицу, состоящую из этих деревьев.

Внезапно стадо по команде вожака быстро рассыпалось по саванне.

– Что испугало их, – терялся в догадках Джордж.

Но Джордж ошибся на этот раз причиной столь быстрой, столь внезапной остановки стада этих существ, стала их встреча с другими странными существами, обитавшими в саванне.

Вожак стада низкорослых и более светлых существ тихо свистнул, и от стада отделилось три самца вооружённых тяжёлыми ветками.

Прячась в траве и низко пригибая головы, они начали незаметно приближаться к ним.

Достигнув небольшой рощицы плодовых деревьев, они осторожными перебежками, прячась за них, начали приближаться к ближайшему встречному существу.

Их, ничего не подозревающие сородичи, лакомились плодами деревьев.

Они были гораздо выше своих собратьев и, как отметил Джордж, пошире, в плечах. Стоя на задних ногах, они пригибали своими сильными волосатыми руками ветви деревьев к земле, а другой свободной рукой набирали целую пригоршню ягод, и отправляли их в рот.

– Да они же разорвут своих сородичей, – удивился Джордж.

Но эти существа, несмотря на свой большой рост и внушительные плечи, а также большие зубы были в основном вегетарианцами, питались листьями, плодами кореньями, к перетиранию которых лучше были приспособлены их зубы, в крайнем случае, они могли себе позволить выпить сырое яйцо, отобранное у согнанной с гнезда птицы.

А низкорослые светлые существа, зажав в своих лапах тяжёлые ветки дерева, осторожно приближались к своей жертве.

До ближайшего более крупного сородича оставалось три метра, два.

Затаив дыхание Джордж снимал всю эту сцену на плёнку. Но их опередил более удачливый хищник.

Мягко прыгнув на спину более крупного и более тёмного существа, леопард с хрустом вонзил свои острые клыки в его шею.

Бедняга зашатался и отчаянно замахал руками, а его испуганные сородичи, побросав вкусные плоды, бросились врассыпную.

Некоторое время он пытался бороться и сопротивляться.

Он изо всех сил упирался ногами в землю, беспорядочно колотил руками по воздуху и отчаянно хрипел.

Наконец, по его телу пробежали последние конвульсии, он выпрямился, и довольный леопард, утробно рыча, потащил свою добычу на тоже дерево, с которого бедняга несколько минут собирал свежие сочные плоды.

Леопард боялся гиен, стая этих обнаглевших хищников могла отнять добычу даже и у него леопарда, поэтому он и затащил убитое существо так высоко.

Побросав ветки и испуганно вереща, светлые низкорослые существа бросились скорей к своему стаду, внимательно наблюдавшему за этой сценой.

Некоторое время они лежали тихо, боясь обратить на себя внимание леопарда.

Но убедившись, что он целиком поглощён своей трапезой, они поднялись и двинулись в путь.

На этот раз их путешествие было коротким, и причиной остановки послужили маленькие красные холмики, которые во множестве возвышались над саванной.

Но это были отнюдь не земляные холмы, низкорослые светлые существа попали в царство термитов.

Нужно сказать, что термиты – «белые муравьи» строят исключительно прочные жилища.

Ни лом, ни лопата их не возьмёт.

Однако сами термиты вкусные, настолько вкусные, что когда «весной» происходит их вылет – вылет будущих «царей» и «цариц» будущих основателей новой колонии и их сопровождает почётный эскорт термитов, в этот день со всей саванны собираются птицы и различные мелкие зверьки для них этот день настоящий праздник.

Вкусны и личинки термитов.

Однако до «весны» в саванне было ещё далеко, тем не менее, низкорослые существа окружили гнездо термитов.

Джордж с интересом наблюдал за ними.

Оживлённо жестикулируя и что-то вереща, они некоторое время стояли подле одного из красных холмиков.

Затем один из них, немного походил вокруг него и попытался просунуть в узкое отверстие волосатую лапу.

Сделав две или три неудачных попытки, он на секунду задумался, а затем, хлопнув себя лапой по затылку, отправился к росшему неподалеку кустарнику.

Подойдя к нему, он сорвал небольшую гибкую ветку и неуклюже начал обрывать с неё другие тонкие веточки и листья.

Видимо, результат работы его не совсем удовлетворил, потому, что он сжал другую лапу в кулак и пропустил через него наполовину очищенный прутик.

Наиболее прочные ветки он откусил зубами.

Сделав, таким образом, прутик он вновь подошёл с ним к термитнику и засунул его в отверстие.

Выждав несколько минут, он затем неторопливо вытащил из отверстия термитника прутик, сплошь облепленный белыми личинками и, не спеша, стал их слизывать.

Его сородич тоже решил последовать примеру своего товарища, и торопливо ковыляя, сильно наклонившись всем туловищем вперёд, побежал к кустарнику.

Но он оказался менее удачливым и проворным чем его соплеменник.

Голодная самка тилакосмила, потерявшая в этот день друга, так и не успевшая полакомиться убитым платилобедоном, терпеливо поджидала свою добычу.

В багровых лучах закатного африканского солнца Джордж только успел увидеть, как в воздух взметнулось, что- то желтое и большое, успел услышать пронзительный предсмертный визг нашего далёкого, далёкого предка и короткая драма эпохи плейстоцена, не успев разыграться, тут же на его глазах и закончилась.

Громко заплакали детёныши, взволнованно заверещали самки, и вожаку понадобилось немало усилий, чтобы успокоить встревоженное стадо.

Однако скоро голод всё же взял своё и теперь за веточками акации отправились уже двое низкорослых светлых существ.

И пока один из них торопливо ломает ветки акации, другой быстро и настороженно озирается по сторонам, готовый в случае опасности тут же подать сигнал своему соплеменнику.

Вот он, нарвав целую охапку веток, заковылял вместе со своим соплеменником к стаду, которое уже давно и нетерпеливо поджидало их.

Подойдя к стаду, они каждому роздали по ветке, и вот уже всё стадо за исключением малышей да нескольких самочек, охраняющих их, кто быстро и ловко, а кто наоборот медленно и неуклюже, освободив ветки акации от листьев, занялось "ужением" личинок термитов.

Но время уже прошло порядочно, и скоро последние солнечные лучи перестанут освещать просторы саванны.

Где будет ночевать это маленькое первобытное стадо?

Вблизи не видно никакой небольшой рощицы, лишь одиноко стоит какое-то дерево. Очевидно, местом своего ночлега стадо изберёт дерево или этот термитник.

Так и есть.

Последнее, что увидел Джордж в багровых лучах заходящего африканского солнца, так этих светлых низкорослых существ, ложащихся тут же без всяких матрасов и подстилок прямо на жёсткую траву саванны.

А что ещё нужно детям природы.

Ведь они только что вышли из её чрева.

Ведь в своём бытие они только, только начинали отрываться от животного мира, только, только начинали идти по своему пути – пути человека.

Ночной ветерок, мягко обвевающий Джорджа, несёт с собой тепло, а не прохладу.

Прямо над его головой, на аспидно-черном небе, ярко сияет созвездие Южного Креста.

Поужинав и разложив палатку, Джордж тоже лёг спать.

На этот раз он предусмотрительно опрыскал и себя и палатку аэрозолью из красного баллончика.

Спит Джордж, спят и странные существа, которых он встретил.

Наверное, снятся им бескрайние пыльные просторы саванны, или, может быть, прозрачные воды тихой и неглубокой речки, возле которой они так хорошо, так недолго жили…

Не спят лишь одни часовые, предусмотрительно выставленные вожаком стада.

Вооруженные толстыми ветками акации и неуклюже переминаясь с ноги на ногу, они до боли в глазах всматриваются в предательски черную темноту, прислушиваются к каждому подозрительному шороху.

Скоро настанет утро.

Скоро вновь взойдёт солнце и напоит своими щедрыми лучами африканскую землю, и притихшая было под покровом недолгой африканской ночи, жизнь в саванне вновь возродится.

Вновь будут шнырять в высокой африканской траве ящерицы, ползать змеи, вновь будут бегать по её бескрайним просторам дикие лошади, вновь раздастся в ней трубный рёв платилобедонов, и саванна вновь оживёт.

Однако, такое предрассветное время особенно опасно.

Уставшие от бессонной ночи стражи небольшого стада могут в эти часы снизить свою бдительность, и тогда может случиться, непоправимое.

Так и есть.

Один из них, наименее бдительный, поудобнее опёрся на ветку акации и самым натуральным образом задремал.

Этого только и поджидала коварная самка тилакосмила.

Нет, она ещё не была голодна, остатки несчастной жертвы, она спрятала метрах в двухстах отсюда.

Но злость, слепая ничего не разбирающая злость, злость и боль от потери друга, толкали и толкали её убивать всё живое.

К тому же эти существа, как она поняла, являлись лёгкой добычей.

Ярко горят её глаза в темноте африканской ночи.

Почти слившись с землёй, она медленно ползёт к стоянке этих существ, слабый предрассветный ветерок доносит до её ноздрей вкусный запах маленьких коричневых тел.

Вот до рокового прыжка осталась два метра, один...., но, то ли случайно опершись во сне на острый сук ветки акации, то ли ещё почему, но задремавший страж лишь на минутку приоткрыл глаза.

И ужас отразился на его лице, его пронзительный продолжительный крик прорезал предрассветную тишину африканской саванны.

И через минуту она наполнилась самыми разными звуками.

В одну гулкую, звенящую ноту слились и хриплое угрожающее рычание разгневанной самки, и яростный рёв самцов тесным кольцом обступивших стадо и беспорядочно, но грозно размахивающих только, что обломанными ветками акации, и звонкий плач малышей…

Но умная самка быстро поняла, что на этот раз добычи ей не видать.

И издав для приличия ещё два громких рыка, она с достоинством удалились, оставив в покое трясущихся и испуганных событиями этой ночи обитателей стада.

Эти крики разбудили и Джорджа.

Он осторожно вылез из палатки и направил свой бинокль в сторону их стоянки.

Гневу вожака не было предела.

Джордж увидел, как он пускает в ход не только кулаки, но и зубы, наказывая нерадивого стража порядка.

Но скоро гнев его охладел.

И дав ещё несколько сильных тумаков провинившемуся, он отпустил его восвояси.

Постепенно всю стадо успокоилось после бурных событий прошедшей ночи.

И лишь несколько самочек продолжали негромко верещать между собою, очевидно, переживая случившиеся.

Однако на этом ночные приключения Джорджа не закончились.

Едва он заснул, как в гости к нему пожаловала чета пещерных львов.

Самка пещерного льва, заметив издали незнакомый предмет, начала осторожно подкрадываться к нему.

До палатки оставалось не более 3-х метров, но тут порыв ночного ветерка донёс до нее исходивший от палатки запах.

Недовольная львица, сморщив нос, громко чихнула раз, другой, третий, из глаз её полились не прошеные слёзы, и чета львов быстро удалилась от этого места.

Эти звуки окончательно разбудили Джорджа, и сколько он не ворочался, он уже не смог заснуть.

Тогда он отогнул край палатки и выглянул наружу.

Край неба постепенно начинал алеть, само же оно из черного незаметно превращалось в серое.

Звёзды, казавшиеся такими яркими в ночи, сейчас заметно побледнели, а скоро и исчезли совсем.

Утих и свежий ночной ветерок.

Показался ярко красный диск солнца, и через минуту его яркие лучи залили своим щёдрым светом пробуждающуюся саванну.

Какой-то непонятный щенячий восторг охватил Джорджа перед великолепием пробуждающейся природы.

Ему хотелось петь, кувыркаться, делать разные глупости.

– А-А-А-А!!! – Громко и радостно закричал он, не в силах сдержать переполнявшие его чувства.

Эти звуки услышало стадо гигантских буйволов спешащих на водопой.

Огромный грузный вожак стада на секунду замедлил свой бег и настороженно поднял уши.

Но большая рыжая обезьяна вела себя мирно, и ничего кроме криков не производила. Вожак с шумом выдохнул воздух и побежал дальше.

Проснулись и обитатели стада.

В свете раннего утра Джорджу хорошо было видно, как трогательно и нежно прижимают самочки к своей волосатой груди малышей, кормя их молоком.

Другие мамаши проводили утренний туалет своим чадам.

Аккуратно захватив своими тоненькими пальчиками нежную шёрстку ребёнка, они выискивали в ней различных блох и вошек, а найдя, тут же отправляли их себе в рот. – Фу! Какая гадость! – Непроизвольно поморщился Джордж.

Вдоволь налюбовавшись утренним туалетом этих существ, и запечатлев его на плёнку, Джордж перевёл свой бинокль на гору, с которой он вчера сбежал.

Её верхушка плавала, где-то далеко в вышине, покрытая белоснежной шапкой облаков.

Вчерашний новорождённый вулкан затих, и даже лёгкого дымка Джордж не увидел.

А, вот у подножия горы – на границе леса и саванны Джордж заметил небольшое облачко бурой пыли.

Джордж подкрутил бинокль.

Небольшая африканская свинья бородавочник, дико визжа, и выбиваясь из последних сил, бежала от странных двуногих существ, к спасительной кромке леса.

А за ней, не торопясь, на расстоянии вытянутой руки, друг от друга правильным полукольцом шли самки и подростки.

Они громко кричали, некоторые из них размахивали руками и хлопали в ладоши.

Обезумевшее от страха животное металось от одного загонщика к другому, но полукольцо неумолимо сжималось.

Оставался лишь узкий проход.

– Этак, чего доброго они его упустят! – С тревогой подумал Джордж.

Он не знал, что в узком проходе бородавочника поджидала засада.

Ещё раньше, самые сильные самые ловкие охотники из небольшого стада выследили его.

Узнали тропы, по которым оно ходит.

И вот с самого раннего утра группа самок и подростков подняла свинью с уютной лёжки, и с дикими криками погнали её прямо на охотников.

А они её уже ждали.

Вооружённые, кто круглым камнем, кто увесистым длинным суком, сжимая в волосатых руках свои нехитрые орудия, до предела напрягая мускулы, они приготовились к последнему решающему броску.

На охоте нужно учитывать всё, и обитатели стада это хорошо знали.

Серебристоспинный вожак стада поставил в начале засады самых ловких, самых длинноруких метальщиков камней.

Они должны были тяжёлыми камнями нанести серьёзные раны животному, а уж добивать его будут другие воины стада вооружённые тяжёлыми увесистыми ветками.

Но видно, бородавочник разгадал замысел охотников.

Дико визжа, и роняя клочья пены из своей пасти покрытой большими бородавками, «украшенной» большими беспорядочно торчащими во все стороны зубами, он круто повернул в сторону и понесся на ближайшего подростка стада.

И подросток не выдержал.

Вместо того, чтобы веткой отпугнуть стремительно мчащееся на него животное, он лишь проворно юркнул в сторону.

И отчаянные крики огласили саванну. Это закричало стадо.

Уходил кабан, а значит уходила пища, а это значит, что на сегодня небольшое стадо останется без еды.

Не будут накормлены самки и их детёныши, вновь придётся самым лучшим охотникам стада вставать и выслеживать добычу и кто знает, повезёт ли им на этот раз.

Всё постарался учесть вожак небольшого стада, но разве всё учтёшь.

Один из охотников, самый ловкий, самый длиннорукий, умеющий лучше всех бросать камни не послушался приказа вожака и занял место со своими камнями в стороне от своих соплеменников.

Теперь бородавочник бежал прямо на него.

С мольбой и надеждой смотрело на него сейчас всё стадо.

Вот бородавочник поравнялся с охотником, и он, широко размахнувшись, кинул в него большой увесистый камень.

Но на этот раз рука подвела его, камень просвистел прямо перед мордой бородавочника и со звоном разбился на несколько камней о большой валун, который немного выступал из земли.

И обречённый вздох вырвался из груди небольшого человекообразного стада.

Уходил кабан, уходила надежда.

Но что это!

Сквозь сильную цейсовскую оптику Джорджу хорошо было видно, как незадачливый охотник двумя огромными прыжками буквально пролетел расстояние, отделявшее его от валуна, стремительно наклонился, и, что есть силы, запустил острым осколком, оставшимся от разбитого камня в убегавшего бородавочника.

При этом его лицо исказилось от боли.

На этот раз удача сопутствовала охотнику.

Камень, видимо, попал в сухожилие или в мышцу бородавочнику.

Джорджу хорошо было видно, как он, крутнувшись на месте, вдруг резко замедлил свой бег.

И вновь рёв небольшого стада огласил саванну.

Но это был рёв радости.

Сжимая в руках увесистые ветки и камни, они бросились в погоню за раненым кабаном.

И хотя животное было ранено, всё же оно продолжало свой бег, продолжало борьбу за жизнь.

Сквозь глазок видеокамеры Джорджу хорошо было видно, как, тяжело напрягая последние силы, неуклюже бегут самцы стада.

От напряжения у них напряглись все мышцы, на шее вздулись вены, а на лбу некоторых из них Джордж заметил крупные капли пота.

Исход поединка решили ещё несколько острых камней брошенных умелой рукой того же охотника.

Один из них попал прямо в морду кабану, и он, коротко хрюкнув, завалился на бок.

Подбежавшие охотники стали, кто камнем, кто палкой добивать несчастное животное.

Только молодой охотник, которому стадо и было обязано удачной охотой, отрешенно стоял в стороне.

Из ладони его, сжимавшей острый камень, сочилась кровь, но он не обращал на неё никакого внимания.

Потрясённый столь удачливым действием острого камня он, нахмурив брови, сосредоточенно разглядывал его.

Затем он поднес к себе поближе острый камень и зачем то его понюхал.

Затем осторожно погладил своим волосатым пальцем острую грань камня, затем приложил острую грань камня к своей руке и нажал на неё посильнее.

На руке его образовалась маленькая красная полоска.

Но к удивлению Джорджа, снимавшего всё на видеокамеру, на лице у него отразилась не боль, а радость.

Ещё несколько секунд охотник тупо смотрел на камень.

В его разгорячённом мозгу проносились сцены охоты.

Вот он берёт большой круглый камень и кидает им в свинью.

Вот камень, пролетев мимо, разбивается на несколько острых камней.

Вот он от отчаяния берёт один из этих маленьких острых кусочков, и что есть силы, кидает им в свинью. И происходит чудо.

Если раньше ему, чтобы достаточно серьёзно ранить свинью или другое животное приходилось тратить несколько круглых камней, тщательно собирать их в небольшую кучу, то теперь один удачный бросок этого нового камня решил судьбу всей охоты.

Несколько секунд он смотрел на камень, а затем разразился неистовым криком.

– Ийа – ийа кричал молодой охотник, делая какие-то неистовые прыжки.

– Ух- ух! – Затем прокричал он, и с силой два раза ударил себя кулаком в грудь.

Затем, он, зажав в руке острый камень, широко размахнулся, но не кинул его, а

зачем-то прижал к своей волосатой груди и тут же упал на спину, очевидно изображая раненого кабана.

Затем он снова пружинисто вскочил на ноги.

– Ийа – ийа! – Пронзительно верещал молодой охотник, кружась в каком-то диком танце с зажатым острым камнем в руке.

Его соплеменники некоторое время смотрели на его дикие прыжки, а затем, недоумённо пожав волосатыми плечами, продолжали прерванное дело. Продолжили разделывать убитую свинью.

– И чему он только так радуется? – Недоумевал Джордж, – но подумаешь, убил

какую-то свинью с отвратительными бородавками на морде. И из за этого столько радости?

Откуда Джорджу было знать, что молодой охотник, случайно получив в процессе охоты острый камень, полностью оценил его свойства.

Понял, что новый камень поможет ему быстрее и надёжнее убить животное, и теперь, в отличие от своих соплеменников, продолжающих охотиться круглыми камнями, он будет охотиться только острыми камнями, путь изготовления которых подсказала ему сама природа.

Между тем, молодой охотник, закончив свой замысловатый танец, любовно погладив своим волосатым пальцем острые края камня, нежно поцеловал их, и в изнеможении повалился на траву.

Если бы Джордж мог видеть его глаза!!! …То он увидел бы счастливые глаза человека, впервые осознавшего свою власть над природой, впервые осознавшего свою силу.

ТАК НАЧИНАЛСЯ ПУТЬ ЧЕЛОВЕКА. ТАК ЖИВОТНЫЕ ВЫХОДИЛИ ИЗ ЧРЕВА ПРИРОДЫ.

Но Джордж не мог видеть глаза молодого охотника, к тому, же его внимание привлекли громкие звуки, исходившие от стада.

А там происходило нечто странное.

Другие двуногие существа чем-то похожие на обитателей стада, и в то же время отличающиеся от них, напали на лагерь.

Громко крича, и размахивая тяжёлыми ветками и камнями, они яростно принялись избивать самцов и самок небольшого стада.

Стадо отчаянно сопротивлялось, но силы были явно не равны.

К тому же, как удивлённо отметил Джордж, нападающие незнакомцы были вооружены не просто тяжёлыми сломанными ветками.

Их деревянные орудия носили на себе следы примитивной обработки, со многих из них была снята кора, а концы отломанных от основного ствола веток были явно отрублены чем-то грубым.

Размахивая своими примитивными дубинами, незнакомцы, которые были и потемнее, дико визжа и оскалив зубы, крушили всё направо и налево.

Крак! Крак! Только и слышал Джордж тяжёлые глухие удары.

Крак, и дубинка опускалась на голову очередного несчастного члена стада.

Не выдержав такого натиска незнакомцев, оставшиеся в живых члены стада побежали.

Двуногие незнакомцы с дикими криками продолжали преследовать их.

Закончив преследование, они вернулись к разгромленному лагерю.

Некоторые из них были ещё живы и жалобно стонали.

Среди них были самки с детёнышами.

Не обращая никакого внимания на мольбы несчастных о пощаде, двуногие незнакомцы принялись добивать их.

И началась оргия.

По приказу вожака тоже с серебристыми полосами на спине, вспоров ещё живые тела, кто острым камнем, кто острым суком, двуногие незнакомцы начали торопливо вырывать из тел несчастных внутренности и тут же жадно поедать их.

Джордж видел, как кривые волосатые руки, по локоть погрузившиеся в распоротую грудь ещё живого несчастного, вырвали из неё ещё трепещущее сердце, и тут же отправили себе в рот.

Другой двуногий варвар с наслаждением поедал мягкую печень молодой самочки.

От всего происходящего Джорджа чуть не стошнило.

– И зачем они это делают? – Недоумевал он. – Разве мало в саванне пищи.

Джордж не знал, что стадо вторглись на территорию незнакомцев, территорию на которой они охотились, и которую ревностно охраняли от не прошеных чужаков.

Она уже несколько месяцев кормила их, потеря её означала для них гибель, вот почему, они так яростно и напали на маленькое стадо.

Между тем, наевшись и опьянев от свежего мяса и крови, незнакомцы, среди них были только самцы, положив руки, друг другу на волосатые плечи, устроили какой-то дикий танец.

Громко ухая, и неуклюже переступая своими волосатыми ногами, они делали поочередно шаги то вправо, то влево.

– Ух-ух! – Громко и зловеще звучало над саванной.

По мере продолжения танца, крики становились всё громче и всё зловещей, шаги всё быстрее.

– Ух-ух! – Кричали незнакомцы, словно бросая вызов невидимому противнику.

– Ух-ух! – Разносилось по всей саванне.

Эти крики услышал леопард, сожравший несчастное человекообразное существо, услышала их и самка тилакосмила.

И хотя оба и были немного голодны, никто из них не решился даже и близко подойти к этим странным двуногим существам.

Уж больно грозны были их крики, в них звучала сдержанная сила этих зверей, в них звучал вызов всей саванне.

Закончив свой танец, незнакомцы начали деловито собираться.

В их движениях не было той нервозности и спешки, которую Джордж заметил у побеждённого стада.

Быстро и деловито отсекали они у несчастных побеждённых руки и ноги своими нехитрыми каменными орудиями.

Причём, как заметил удивлённый Джордж, это были уже не, просто камни подобранные ими от случая к случаю в саванне.

Сквозь сильную цейсовскую оптику Джорджу хорошо были видны грубо оббитые с двух сторон зазубренные камни.

– Так вот какие были первые орудия! – Поразился Джордж. – Значит передо мной первые люди! – Понял он.

– Вот вы-то ребята мне и нужны! – Промолвил тихо сквозь зубы Джордж, но с ними надо быть осторожным, очень осторожным подумал он, и большая рыжая обезьяна бесшумно исчезла, растворилась в необъятных просторах саванны.

Выждав немного, Джордж последовал за ними, предварительно опрыскав себя из красного баллончика.

– А ведь против них и аэрозоль не поможет! – Пронзила его острая, как молния догадка, – подкрадутся и треснут по башке дубиной, и прощай Мари.

– Да как мы всё же люди жестоки по отношению друг к другу, – размышлял Джордж, следуя за первыми людьми. – Всё время воюем между собой.

Ну ладно первых людей я ещё могу понять, они напали на несчастных австралопитеков, наверное, потому, что у них не было другой пищи.

Но сейчас, когда уровень развития техники достиг такого предела, когда выпускаются такие совершенные трактора, комбайны сельскохозяйственные удобрения.

Отец часто ему рассказывал что, когда он был ещё совсем маленьким мальчишкой, тогдашний президент его страны Рузвельт даже издал специальный закон, согласно которому, фермерам платили за то, что они производят меньше, а не больше.

– Вот каких высот достигла наша цивилизация! – Думал Джордж. – Тогда почему же на Земле случаются войны!!!

Тогда почему же мы – современные цивилизованные люди воюем между собой, ради чего, за какие идеалы мы гибнем.

Или у нас, у людей агрессивность, желание убивать уже заложено в генах?

Босния, Герцеговина, Вьетнам, а раньше Вторая Мировая Война, почему, за что полегло там много славных парней.

Во второй мировой войне, защищая неизвестно чьи интересы, погиб и мой дедушка бравый капитан сухогруза Роберт Тим.

Его тело так и не нашли, могилой ему стали свинцовые воды Балтики неизвестной ему России.

В них навечно остались лежать Роберт Тим и его пароход, расстрелянный в упор фашисткой торпедой, когда он в составе каравана PQ-17 вёз сгущенное молоко; галеты; теплую одежду; медикаменты для воющей России.

– Почему, почему люди так жестоки между собой! – Стучала в его мозгу настойчивая мысль.

– Вот и первые люди! – Они не просто напали на несчастных австралопитеков, они сожрали их, предварительно отрубив им руки и ноги.

О! Как жестоки были они!

Здесь Джордж был не прав.

Мораль, как и одежда у людей, появится гораздо позднее, когда они встанут на, более высшую ступень своего развития.

Когда они осознают, что они люди.

Пока же первые люди, только выходили из чрева природы, и во многом ещё оставались зверьми.

Поэтому австралопитеков они съели не потому, что видели в них врагов, а потому, что видели в них, что видим мы современные цивилизованные люди в мясе, хлебе молоке, а именно – источник вкусной и здоровой пищи.

Первые люди споро шли, за ними обливаясь потом в своей шкуре, тащился Джордж. События последних дней всколыхнули в нём такие мысли, о существовании, которых он даже и не подозревал.

Первые люди споро шли.

Джордж шёл и думал.

Так прошло два дня.

На третий, засушливый воздух саванны сменился прохладным свежим ветерком, и к вечеру первые люди подошли к своей стоянке, располагавшейся на берегу большого озера, последовал за ними и Джордж.

А ночью была буря.

Влажный холодный ветер зло срывал листья с деревьев, яростно трепал лёгкую палатку Джорджа, но современные материалы выдержали натиск бури, а вот убогое жилище первых людей сопротивлялось недолго.

Под сильными порывами ветра, ветки, покрывавшие первобытную хижину, разлетелись в разные стороны, и первые люди остались совсем без крова.

Косые струи дождя вперемешку с ветром хлестали по их волосатым телам.

Жалкие и мокрые, дрожа от холода, сидели они, тесно прижавшись, друг к другу, и вслушивались в свист бури.

Даже детёныши не плакали, глядя совсем не по-детски на разбушевавшуюся стихию.

Молча, стараясь найти хоть какой-нибудь сухой участок на теле матери, ворочались они в их шерсти, причиняя своими движениями и без того измученным матерям большие неудобства.

Не спалось и Джорджу.

Лёжа в своей палатке, и вслушиваясь в завывание ветра, он думал о Мари.

Где она сейчас?

Что с нею…

Наконец, лежать ему стало совсем невыносимо, и он осторожно вылез из палатки.

Буря бушевала по-прежнему, шёл холодный пронизывающий до костей дождь.

– Даже и луны не видно в такую чёртову погоду, – сквозь зубы тихо выругался он.

В абсолютно чёрной темноте над ним раскачивались ветви деревьев, падали крупные тяжёлые капли.

На всякий случай, ещё раз опрыскав палатку аэрозолью, он ненадолго забылся в коротком чутком сне.

А утром засветило солнце.

Его жаркие щедрые лучи быстро прогрели, остывшую было за ночь землю.

Над ней закурился лёгкий парок.

Вчерашние тяжелые капли дождя, сверкая на солнце, как драгоценные камни всеми цветами радуги, на глазах у Джорджа таяли, испарялись, скоро они исчезли совсем.

По небу поплыли белые облака.

Легкий, чуть слышный ветерок рябил прозрачное зеркало воды.

Ничто уже не напоминало о вчерашних событиях ночи

С наслаждением позавтракав, Джордж, поудобнее, устроился в палатке и принялся наблюдать.

А озеро жило своей жизнью.

Громко хлопая крыльями, взлетали утки, степенно, словно ожившие статуи, бродили по его мелководью, заросшему лилиями и кувшинками, голенастые цапли.

Вот одна из них заметила блеснувшую в лучах солнца рыбу.

Миг, и сильно выгнув назад шею, сделав короткий, как удар фехтовальщика, выпад цапля уже стояла с трепещущей рыбой в клюве.

Чуть дальше в озере плескались бегемоты.

С шумом и уханьем погружали они свои огромные тела в его лазурные воды, смывая с себя надоевших насекомых и паразитов.

А на берегу, прямо на самом солнцепеке Джордж с удивлением обнаружил крокодилов.

Покрытые тиной и илом, они лежали, словно огромные старые коряги, нежась в благодатных лучах африканского солнца.

Некоторые их собратья не отдыхали.

Вот одна зазевавшаяся утка слишком близко приземлилась от крокодила.

Отчаянно крякая, и быстро работая лапками, она поплыла к спасительному берегу, с которого ей было легче взлететь.

Но крокодил оказался проворнее. Быстро забурлила вода.

И вот на том месте, где только что находилась несчастная утка, возник маленький водоворот.

А через минуту на вновь успокоившейся глади озера только плавали её красивые зеленые перья.

Маленькому розовому бегемотику, видно, надоели его старшие братья и сёстры, и он решил поискать себе другую компанию.

Не спеша, подплыв к берегу, он стал на свои коротенькие ножки, и забавно переваливаясь с боку на бок, приблизился к крокодилам.

Однако зубастые твари не поняли его намерений, наоборот один из крокодилов, приподнявшись на задние лапы и широко раскрыв свою страшную пасть, явно готовился закусить им.

Но взглянув на грозную трёхтонную мамашу карапуза, которая своими маленькими жесткими глазками внимательно наблюдала за этой сценой, взглянув на неё, и оценив по достоинству её огромную чемоданообразную пасть с длинным рядом больших жёлтых зубов счёл за лучшее не связываться с не в меру разыгравшимся бегемотиком.

Деланно зевнув, он лишь только с досады махнул хвостом и вернулся на прежнее место.

Но первым людям было не до красот природы.

Часть из них по приказу вожака ушла в многодневный поход в саванну.

Антилопа или бородавочник были хорошим подспорьем в их меню, часть начала собирать яйца, сгоняя уток и цапель с насиженных гнёзд, последние к удивлению Джорджа даже не оказали сопротивления.

Обиженно ворча, они нехотя покидали их.

– А ведь с такими клювами могли и постоять за себя! – Думал Джордж.

Утки оказались отважней, громко хлопая крыльями, они бросались на обидчиков.

За что одна самая смелая и поплатилась жизнью.

Первые люди, на удивление быстро свернули ей голову.

Другая часть начала возводить разрушенные за ночь хижины.

Джордж внимательно наблюдал, как с шумом и треском они ломают близлежащий кустарник, низко висящие ветки дерева, стараясь выбрать из них подлиннее.

Наломав большую охапку, они, очистив их от тонких веток и коры при помощи своих примитивных каменных орудий, принялись возводить хижину.

Разложив ветки по кругу, они начали делать из них что-то вроде большого купола.

Для этого часть людей осталась стоять по краям круга, другие переместились в центр.

Джордж с интересом наблюдал за их действиями.

Вот первый человек, стоящий с краю круга, поднял тяжёлую ветку, уперев её тяжёлый толстый конец в землю.

На противоположной стороне круга, другой первый человек проделал ту же операцию.

Тонкие концы ветвей соприкоснулись между собой.

Затем операция была повторена.

Другой первый человек, стоящий в центре круга, на удивление быстро и ловко сплёл тонкие концы ветвей на манер, как плетут корзины.

К образовавшемуся остову присоединялись всё новые и новые ветви.

Первые люди, находившиеся в центре круга, ловко сплетали их между собой.

Хижина быстро росла на глазах изумлённого Джорджа.

Сделав из веток купол с небольшим входом, в который с трудом можно было пролезть только на четвереньках, они принялись покрывать её травой, вплетая отдельные её пучки в ветки.

Отверстий в первобытной хижине оставалось всё меньше и меньше, из коричневой она постепенно становилась зелёной, покрываясь свежесорванной травой и, наконец, осталось только небольшое входное отверстие.

После этого первые люди приступили к заключительной стадии постройки.

Собрав большие камни, валявшиеся вокруг, они с натугой и кряхтением принялись прижимать ими толстые концы ветвей, упиравшиеся в землю.

От веса камней хижина пружинила, но не рассыпалась.

Прижав ветки по внешнему периметру круга, они затем проделали то же самое и внутри хижины.

Затем, нарвав большую охапку какой-то мягкой травы, они кинули её внутрь своего жилища.

Через два часа после начала работ первая хижина была готова.

А к обеду ещё четыре зелёных островка оживили прибрежный пейзаж.

В первую хижину, которая была немного больше остальных, и стояла под большим раскидистым деревом, залез серебристоспинный вожак со своими самками.

Одна из них двигалась тяжело и, судя по большому отвисшему животу, была беременна.

В остальные хижины залезли остальные члены его стада.

За время роботы Джордж мог внимательно разглядеть первых людей.

Наблюдая за их вспотевшими от тяжёлой работы лбами, наблюдая за их умными подвижными глазами, слушая их негромкий пересвист и верещание, он всё больше убеждался, что перед ним люди. Первые, но люди.

И хотя от австралопитеков они ушли не так уж далеко, разница всё же была заметна.

Первые люди были немного выше австралопитеков, они примерно мне по плечо подумал Джордж.

И хотя они были покрыты по-прежнему волосами, всё же, как заметил Джордж, волосяной покров на их теле был не таким густым и плотным, как у австралопитеков.

Ходили они, уже меньше сутулясь, не доставая своими руками до колен, как австралопитеки, да и руки у них стали короче и при ходьбе они не выворачивали ноги как они.

Нос в процессе эволюции у первых людей сильно изменился, он был уже не таким плоским и широким, как у австралопитеков, хотя ещё и сильно отличался от человеческого.

Исчезли у первых людей и мощные жевательные мышцы, характерные для австралопитеков, очевидно применение первых орудий постепенно свело их функции на нет, от чего они и исчезли.

Клыки первых людей также были меньше клыков австралопитеков, очевидно, в их уменьшении также сыграло роль применение примитивных орудий первыми людьми.

И как с интересом отметил Джордж, женщины первого людского племени уже больше походили на женщин.

Бёдра их были плавнее и шире, чем у мужчин, а приятные выпуклости, которые так привык ласкать мужской глаз, были заметней и круче, чем маленькие сморщенные груди австралопитеков.

И самое главное, голова первых людей – это вместилище мозга была уже более округлой, а лоб более высоким, наверное, поэтому первые люди и смогли начать делать первые примитивные орудия.

Приближалось время обеда.

Африканское солнце стояло в зените.

Жара была такая, что даже неугомонные бабочки и стрекозы, прервав свой лёгкий быстрый полёт, стремились спрятаться от его палящих лучей в спасительной тени. Спрятались от солнца и первые люди.

Спрятался и Джордж.

Но он не предался полуденному отдыху. Хорошо помня задание Чарльза Смита, он внимательно наблюдал за первыми людьми не подозревая, что две пары человеческих глаз не менее внимательно следят за ним с того самого момента, как первые лучи солнца коснулись земли.

Отблеск сильной цейсовской оптики, который не скрыть никакими ухищрениями техниками, взволновал и озадачил вожака.

Ни с чем подобным он ранее не сталкивался, поэтому по его тихому свисту двое самых сильных, самых ловких самцов его стада стали следить за непонятным блеском.

Сквозь сильную цейсовскую оптику Джорджу хорошо было видно, как из хижины вожака вышла маленькая стройная самка и неторопливой расслабленной походкой направилась к реке.

В своей изящной руке, если таковой можно назвать руку первых людей, она сжимала до блеска отполированный череп павиана – одной из разновидностей обезьян, которые и сейчас во множестве водятся на просторах Африки.

– Ну, женщины мне не нужны, – шутливо подумал Джордж, – с меня достаточно и моей прелестной Мари, – и полез в палатку, к тому же солнце порядком напекло ему голову.

Но пообедать спокойно ему не удалось.

С реки донеслись дикие истошные крики.

Джордж тут же схватился за бинокль, и глазам его предстало ужасное зрелище.

Старый коварный крокодил незаметно подкрался к самке, очевидно, она была не совсем осторожна и, вцепившись своими острыми, как кинжалы зубами, в её руку чуть повыше локтя, пытается затащить её в воду.

Бедняжка отчаянно кричит, и что есть силы, упирается ногами в скользкий отлогий берег, но силы явно не равны.

Медленно но неотвратимо, ужасная рептилия затягивает свою жертву в реку, а там её уже поджидают другие рептилии, смотрящие на неё своим тусклым немигающим взором и только и ждут того момента, чтобы вцепиться в несчастную.

На её дикие истошные крики выбежали соплеменники.

Столпившись у берега и отчаянно вереща, они протягивают к ней руки, но никто не спешит к ней на помощь, никто не хочет рисковать своей жизнью.

В инстинктивном порыве Джордж хотел было поспешить на помощь бедняжке, но вовремя вспомнил хриплый голос Хьюза.

– Помните, Джордж, неоднократно говорил он ему, – вы путешественник во времени, вы будете всего лишь кратким гостем у первых людей, а гости должны вести себя солидно, ничего не разрушать, ни во что не вмешиваться, пусть всё идёт своим чередом.

Но помощь Джорджа не понадобилась.

Невысокий, мускулистый вожак человеческого стада, всё лицо и тело которого украшали глубокие шрамы – свидетельство его побед над хищниками, недаром славился своей выдержкой и хладнокровием.

Мгновенно оценив обстановку, он схватил дубину и с истошным воплем бросился к реке.

– Да! Бегать, как Ахиллес, он пока явно не умеет, – подумал Джордж.

При беге его тело сильно наклонилось вперёд, и он чуть было не потерял равновесие.

Каким-то чудом чуть не упав, он на пятках, как на лыжах, проскользил по влажной береговой траве и широко размахнувшись, что есть силы, огрел крокодила по голове.

Удар был настолько силен, что он и сам чуть не свалился в воду, однако и на крокодила он произвёл "неизгладимое впечатление" мгновенно разжав челюсти, зелёный разбойник скользнул в воду, оставив несчастную жертву на берегу.

Вожак, посчитав свою миссию законченной, спокойно отложил дубинку в сторону, и неторопливо стал пить пригоршнями воду из реки.

А бедняжка жалкая и мокрая, с окровавленной, висящей как плеть рукой, понуро поплелась в своё стадо.

Там её обступили соплеменники.

Остановившись от неё на небольшом расстоянии, они, громко вереща и размахивая лапами, со страхом и удивлением рассматривали её искалеченную лапу.

Вот одна из молодых самок ненадолго исчезла из стада и через некоторое время возвратилась с охапкой листьев, чем-то похожих на листья подорожника.

Тихо и нежно произнося какие-то звуки, и гладя бедняжку по плечу, она начала примитивное лечение.

Смочив листья в воде, она осторожно, чтобы не причинить ей боль, стала прикладывать их к ране.

Пострадавшая самка морщилась от боли, но стойко переносила эту процедуру.

Да эти дети природы ещё только вышли из её лона.

Они были нагие и беспомощные.

Со всех сторон их окружали коварные тилакосмилы, кровожадные пещерные львы, злобные пещерные медведи, в любой момент они могли стать жертвой хищников или разбушевавшейся природной стихии. Но у них уже было "грозное оружие" помогавшее им в борьбе за существование гораздо лучше, чем когти тилакосмила или клыки пещерного медведя и этим оружием наряду с камнями и дубинами была взаимопомощь.

Уже на самых первых шагах своего существования они помогали друг другу, не бросали друг друга в беде, заботились о больных и слабых и именно эти чувства и позволили первым людям выжить, позволили человеку стать человеком.

После этого случая ничто уже больше не нарушало послеобеденную тишину, и Джордж с удовольствием заснул.

Проснулся он уже под вечер.

Солнце уже заканчивало свой неторопливый ход.

Где то вдалеке слышалось ржание диких лошадей.

С озера, шумно хлопая крыльями, взлетали дикие утки.

В стойбище первых людей было тихо.

Лишь у одной из хижин Джордж разглядел первобытных мальчишек.

Они, радостно вереща, и обхватив друг друга, боролись между собой.

– Совсем как наши дети, – растрогался Джордж.

Один из них более ловкий сделал неожиданную подсечку, и дети кубарем покатились по земле.

Джордж старательно снимал всё это на пленку.

Вдалеке в закатных лучах солнца показался первобытный человек, его походка привлекла Джорджа.

Человек сильно хромал.

Внимательно приглядевшись, Джордж обнаружил на его правой ноге длинный узкий шрам, тянущийся от икры к паху.

Человек сильно устал, каждый шаг ему давался тяжело, с его крупного совсем не звериного лба, падали крупные капли пота.

В своих волосатых руках он держал какие-то камни.

– Зачем они ему? – Терялся в догадках Джордж, – ведь на берегу озера и так много камней, зачем ему эти круглые блестящие камни?

Тяжело ступая, человек подошёл к большому валуну, одиноко белеющему посреди стоянки и сел.

Некоторое время он смотрел на закатное солнце, на беззаботно играющих мальчишек, затем полез под валун и вынул из под него небольшой камень правильной треугольной формы.

Потом взял в свою волосатую руку один из принесённых им камней и стал внимательно его рассматривать.

Он не зря так далеко отошёл от своего стойбища, не зря превозмогая тупую боль в искалеченной ноге – подарок коварного пещерного медведя, ходил за ними.

Те камни, которые в изобилии были рассыпаны по берегу озера, при первом же ударе рассыпались на несколько маленьких камней, от них нельзя было отколоть маленькие острые пластины, как от этих камней.

Зажав в левой руке принесённый камень, он поставил его на валун и взял в правую руку треугольный камень, камень уютно лёг в руку человека и работа началась.

Размахнувшись треугольным камнем, человек нанес сильный, но точный удар по другому камню.

Сразу на месте удара «вспух» небольшой бугорок и от него во все стороны побежали мелкие волны, отчего поверхность камня стала ребристой.

Второй удар был менее точен, и камень, брызнув мелкими осколками, разлетелся на мелкие части.

Со вздохом отложил человек испорченный камень и взял в руки следующий.

Как завороженный, Джордж следил за его действиями, на его глазах рождалось орудие, на его глазах человек становился человеком.

Следили за ним и притихшие соплеменники, почтительно окружившие человека.

Но он не обращал на них никакого внимания.

Один удар, второй и третий.

Джордж хорошо видел, как от напряжения вздулись вены на лбу человека.

Как напряглись бугры мышц на его волосатых руках.

А человек продолжал равномерно наносить удары треугольным камнем.

Некоторые наиболее нетерпеливые соплеменники человека ушли, остались наиболее стойкие.

Не произнося ни звука, они следили за его работой.

Закончив бить по одной стороне камня, человек перевернул его и стал бить по другой.

Джордж насчитал не менее двадцати пяти ударов.

Наконец, первое орудие было готово, и человек торжественно поднял его к небу.

Ничего особенного оно не представляло грубо оббитая с двух сторон галька чуть больше гусиного яйца, да и края у ней неровные отметил Джордж.

Покончив с изготовлением первого орудия, человек взялся за второе.

Закончил он свою работу с последними закатными лучами.

Человек вытер рукой пот со лба, бережно собрал изготовленные орудия, ещё хранившее тепло его рук – тепло рук мастера и отнес их в хижину.

Завтра он обменяет эти чудесные острые камни на свежие вкусные куски мяса.

Залез в свою палатку и Джордж

– Ну что ж, пора подвести итоги, – жуя галету, размышлял он. – Материал я отснял, первых людей я нашёл, теперь нужно незаметно взять у них малыша.

Но из палатки я вряд ли быстро и незаметно добегу, до стоянки, надо будет найти место поближе.

С этими мыслями Джордж заснул.

Проснулся он, когда первые утренние лучи только коснулись земли.

Захватив с собой небольшую саперную лопатку, и мысленно благодаря Хьюза, за его предусмотрительность, он отправился осматривать местность.

Чуть дальше его палатки находился мелкий кустарник, прерывавшийся широкой песчаной дорогой.

С правой стороны стоянку первых людей окружал густой лес, выше и левее к ней примыкал небольшой холм.

Лес почти вплотную примыкал к стоянке первых людей и Джордж, зайдя в него, стал искать место для своего наблюдательного пункта.

После недолгих поисков он нашёл небольшой пятачок, находившийся всего в двадцати метрах от стоянки.

Кустарник, росший перед ней, был не таким густым, как в других местах, поэтому при известной доле сноровке, можно было хорошо просматривать стоянку первых людей к тому же пятачок, судя по свежей траве давно никто не посещал.

Немного поразмыслив, Джордж поплевал на обе руки, и вонзил лопатку во влажную землю.

Очертив небольшой квадрат, Джордж аккуратно снял верхний слой дёрна и положил его рядом с собой.

Затем углубился в землю.

Мягкий грунт не оказывал почти никакого сопротивления, и работа шла легко.

Чтобы не привлекать особого внимания Джордж копал, лёжа, почти не подымая головы.

Грунт он выкидывал далеко в противоположную стоянке сторону.

Но разве, что скроешь от первых людей, чьи чувства были обострены до предела в борьбе с природой.

Вожака стада насторожила большая рыжая обезьяна к тому же с неизвестным предметом в руках.

На его короткий тихий свист подошли два самых сильных, самых ловких воинов его стада.

Вожак повелительно показал рукой по направлению к Джорджу и через несколько секунд, неслышно ступая, первые люди растворились в предрассветном лесу.

Джордж работал, а за ним следили две пары внимательных острых глаз.

Закончив работу, Джордж нашёл несколько тонких длинных веток и положил их поперёк окопчика.

На них он аккуратно положил землю с дёрном.

Расчистив место для бинокля, он поудобней устроился и принялся наблюдать.

Первобытное стадо жило своей шумной хлопотливой жизнью.

Несколько самцов занимались тем, что при помощи острых камней, которые вчера сделал человек, выковыривали из земли какие-то корни.

А выковыряв их, тут же бежали к реке и начинали их мыть.

После этого они их съедали.

Сложнее было с малышами.

Первобытные мамаши не на миг не отходили от своих чад, которые уютно устроились на маминой спине и оттуда обозревали мир, посвёркивая своими глазёнками.

– Да, задача будет не из лёгких, – размышлял Джордж, внимательно осматривая стоянку.

Время подходило к обеду, жаркое африканское солнце стояло в зените.

Джордж взмок в своём окопчике, к тому же от долгой неподвижности у него буквально одеревенела спина, и затекли ноги.

Решив пополнить запас галет, а заодно и немного размяться, Джордж решил сходить в палатку.

Он осторожно вылез из окопчика и несколько секунд насторожённо всматривался и вслушивался в лесную тишину.

Легкий свежий ветерок беззаботно шелестел листвой деревьев.

Заложив окопчик дёрном, и ещё раз осмотревшись, Джордж направился к палатке.

Он был на полпути от цели, когда сзади предательски хрустнула ветка.

Молниеносно обернувшись, Джордж увидел первого человека, который уже занёс дубинку для удара.

Спасла Джорджа только реакция боксёра, поднырнув под его плечо, он провёл хук правой.

Это был великолепный хук, первый человек, как подкошенный, упал на землю.

Не тратя время на раздумье, Джордж побежал.

Перед ним, как из под земли, выросло несколько первых людей.

Дико визжа и размахивая своими дубинками, они бежали навстречу ему.

Джордж обернулся, сзади его настигала толпа первобытных людей.

Оставался путь свободным к холму и Джордж побежал.

Сердце его, готовое вылететь из груди, бешено колотилось, ноги увязали в песке.

Вот и холм.

Тяжело дыша, Джордж упёрся о него спиной.

– Хоть сзади не зайдут, – подумал он.

На него обрушился град палок и камней.

Пытаясь защитить лицо, Джордж поднял руки.

На правой руке у него, что тоненько звякнуло.

И в груди Джорджа, что-то оборвалось.

– Ну, вот теперь точно конец, – обречённо подумал он.

Солнце било Джорджу прямо в глаза, слепило его.

– Знают, сволочи, как загонять зверя, – обливаясь потом, – подумал он.

Внезапно град камней и палок стих.

Удивлённый Джордж поднял голову.

Первые люди, отложив дубины, улыбаясь, шли ему навстречу.

– Они поняли, они осознали, что я человек! – Чуть не прослезился от умиления Джордж. – Они поняли, что я такой же как они.

Первые люди шли и улыбались.

Но улыбались они как-то странно, очень странно.

И внезапно Джорджа пронзила другая мысль.

– Они поняли, что я обречён, они поняли, что я беззащитен, вот поэтому и улыбаются. Улыбаются как какому-то куску мяса в предвкушении сытной трапезы.

– Проклятые грязные твари! – Вслух выругался Джордж. – Ну, нет так дёшёво, я вам не дамся.

Перед его глазами встали прелестные черты Мари, её исхудавшее осунувшееся лицо. – Возвращайся Джордж! – Услышал он её глубокий грудной голос.

– Я обязательно вернусь, дорогая, прошептал он. – Вернусь, во что бы то ни стало.

Два миллиона лет цивилизации и 5 лет учёбы в Нью-Йоркском университете слетели с Джорджа как тонкая плёнка.

Перед зверьми стоял зверь.

Дико вопя, что то нечленораздельное, с округлившимися от ярости глазами, Джордж стал кидать в первых людей камни и палки, лежавшие подле него.

Первые люди, прикрыв голову руками, продолжали идти.

Вперёди, уже не скрывая своих намерений, оскалив зубы в плотоядной улыбке, шёл серебристоспинный вожак стада.

Вот и последняя палка кончилась, вот и кинут последний камень.

– А-А-А! – Пронзительно завопил Джордж, стаскивая с себя теперь уже ненужный костюм первого человека.

Первые люди немного оторопели, в их стане произошло замешательство.

Зверя с такой белой и нежной кожей они видели впервые.

Испуганные они остановились, но подгоняемые грозным рыком вожака, они опять пошли вперёд, правда не так уверенно как прежде.

– Буду отбиваться до последнего! – Подумал Джордж, хватая комбинезон.

Внезапно его рука ощутило, что-то твёрдое, сунув руку в карман, он с удивлением обнаружил небольшое круглое зеркало, которое по счастливой случайности забыл выложить.

В отчаянии он хотел швырнуть его в первых людей.

Но тут в голову ему пришла неожиданная мысль.

Поймав солнечные лучи, благо это сделать было совсем нетрудно, он направил отражённый пучок света вожаку прямо в глаза.

Оторопевший самец прикрыл лицо рукой, затем сделал жест, которым отгоняют надоедливую муху.

Следующий отражённый луч прожёг ему шерсть.

Самец с испугом и недоумением посмотрел на свою руку, которую укусила и так больно неведомая ему муха.

Третий отражённый луч, посланный умелой рукой Джорджа, завершил своё дело. Ослеплённый вожак первобытного стада беспомощно закружился на месте от боли, а затем трусливо нагнул голову и побежал назад.

За ним с шумом и громкими криками побежало назад всё первобытное стадо.

– Что взяли суки! – Победно заорал Джордж и грязно нецензурно выругался.

Шум боя стих.

Джордж ощупал лицо и тело.

– Ничего особенного, – с удивлением подумал он. – Несколько мелких ссадин, да ещё немного болит плечо, на ринге я получал сильнее.

Было тихо, удивительно тихо.

Джордж стоял нагой и красивый, как бог, – человек двадцатого века, за ним настороженно следили из ближайших кустов первые люди.

Ярко светило солнце.

Джордж прищурился и потёр ушибленное плечо.

– Ну, что ж с похищением детёныша у меня ничего не получилось, – подумал он, – надо хотя бы забрать видеоматериалы из палатки.

О разбитом хронотопе он старался не думать, даже не глядел на правую руку.

– Но они ведь далеко не ушли, наверняка, следят за мной, поэтому надо быть вдвойне осторожней.

С этими мыслями, он короткими перебежками стал пробираться к палатке.

Первый острый камень угодил ему в спину, как раз между лопатками, второй в голову.

Тихо простонав, Джордж стал медленно опускаться на землю.

Раздался дикий, торжествующий рёв, и первые люди двинулись к тому месту, где, истекая кровью, лежал Джордж.

Теперь они не спешили, впереди вышагивал серебристоспинный вожак стада с дубиной на плече.

У Джорджа ещё хватило сил перевернуться на спину.

Над головой тихо плыли белые облака.

Серебристоспинный вожак стада наклонился над ним и ощерил свои зубы в страшной улыбке.

– Вот и всё Мари, как глупо всё получилось, – подумал он.

Вожак стада занёс над ним большую суковатую дубину.

Теряя сознание, Джордж из последних сил дотянулся до кнопки аварийного возврата и нажал её.

Очнулся он от лёгкого прикосновения к своему плечу.

– Где я? – Глухо простонал Джордж.

– Ты со мной, мой милый, – услыхал он нежный голос Мари, – теперь всё у нас будет хорошо.

Потоки яркого солнечного света заливали их комнату.