Егор Лошкарев
Трубадур: Начинающий артефактор

Глава 1

Хеликоптер нихт! Попистофали…

– Тэк–с, пэк–с… И где я?

Столь простой, но от этого несоизмеримо важный вопрос мучил меня который час. Был также и второй вопрос, но воспитанному и культурному парню шестнадцати лет отроду не рекомендуется произносить его вслух, из–за некоего количества нецензурных оборотов, содержащихся в нём. Но, собственно, суть его была незамысловата: что случилось? Куда я забрёл?

Ах! Извините за бестактность. Позвольте представиться: Виталий. Фамилия: Химичёв. Отчество: Степанович. Учусь в одиннадцатом «А» классе. Живу в «посёлке городского типа», хотя по правде – очень большой деревне. Впрочем, большинство жителей так ее и зовет, лишь молодежь и приезжие (да и то не все) используют термин «поселок».

Вы, наверное, заметили, что изъясняюсь я несколько иначе, чем подавляющее большинство моих сверстников. На это есть две причины: я люблю читать, и мое моральное состояние определяется как крайне возбужденное. Короче, горит у меня, выражаясь простым языком, с моего окружения. Из–за этого и забрел в лес. Остыть, успокоиться, настроиться на конструктивный лад. Но, похоже, заблудился, хотя маловероятно – в нашем леске даже убежденный урбанист с закрытыми глазами не заплутает – негде. Большую часть древесины вокруг поселка спилили и увезли за бугор, к нашим узкоглазым партнерам. Лишь пару километров кольца оставили, чтоб еще больше не злить местных. Собственно, по этому кольцу и проходила моя прогулка. Она, к слову, не первая, но первая длящаяся настолько долго, четыре часа почти. Еще и связь не ловит, что тоже не добавляет оптимизма. Так что к раздражению на общество, которое окружает меня, прибавилась злость от того, что заблудился.

Сейчас стояла осень, однако в бору это было малозаметно. Лишь иглы немного потемнели, да прохладнее стало. Последнее ощущалось сильнее всего. Толстовка, штаны, кроссы да короткие носки не слишком спасали от пронизывающего ветра, гуляющего между стволов. Когда я выходил, было гораздо теплее. Эх, и дернуло меня уйти.

Думаю, следует сказать о причинах успокоительной прогулки. Она банальна и вечна – отцы и дети. В частности, куда мне идти после окончания школы. Отец настаивает на юридическом факультете, я же хотел поступить на какую–нибудь творческую специальность. В художественный колледж, на театрала, или что–то типа того. Меня тянуло творить, а не проверять бумажки. Отец же считал это блажью, и что много в этом я не добьюсь. Это ужасно бесило, особенно его слова насчет людей творческих профессий. Желания их цитировать нет, поскольку количество матерных оборотов там зашкаливало.

В общем, я очень разозлился и ушел. В лес. Была б отдельная комната, предпочел бы ее. Но ее нет, поэтому лес.

– А–а–х, не хватало еще в трех соснах заблудиться.

Смахнув хвою и убедившись в отсутствии смолы, я присел на старый, почерневший от времени пенек.

– Так, глубокий вдох, глубокий выдох, вспоминаем уроки ОБЖ.

Оглядевшись и приметив подходящее дерево, пружинистой походкой направился к нему.

– Думаю, сойдет.

Высохшие ветки у этой странной толстой сосны были довольно низко расположены, чтобы за них можно было ухватиться. И да, я собираюсь залезть на нее, чтоб осмотреться.

Помимо того, что сосна очень толстая, так еще и сажи на коре нет. Хотя пожары – частое явление в наших краях, из–за этого кора сосен покрылась сажей, так что к стволам лучше не прикасаться, коль не хочешь потом косплеить кочегара.

Три странности в копилку. Может, я забрел в какой–нибудь заповедник? Хотя не, ближайший от нас километров за пятьдесят находиться.

Ох, черт. Высоковато это дерево для сосны, да текстура коры больше на кедр похожа – куда более тонкая, напоминающая округлые чешуйки. Только вот шишек нет, да и иглы длинноваты.

Лезу уже добрую минуту, а то и две. Чувствую себя Бильбо Бэггинсом, в этом их лесу с пауками. Ой, тьфу, тьфу, накличу еще.

Все больше и больше закрадывается сомнение, что моя тушка находится все в том же леске. Помнится, читал одну книжку про попаданца, точнее, не одну, а целую серию. Хорошая книжка, понравилась. Так вот, герой автора тоже в лес попал, только через телепорт бати, который работал ученым. Несладко Керру, пришлось в этом лесу, ой как несладко. Его потом традиционно в рабство забрали. А вы думали? Книга про попаданца и без рабства? Пф–ф–ф, это уже классика современного фэнтези.

Только вот мне совсем не улыбается в другой мир попасть. Это, конечно, весело и прикольно, в какой–то мере. Но вот жить в средневековой антисанитарии с постоянной опасностью для жизни и здоровья не хочется. Слишком уж я брезглив, в какой–то мере мизофоб. Так что увольте, мне и дома хорошо. К тому же не забываем об иных заболеваниях, климате, атмосфере. В конце концов пища может быть непригодна для землянина! Однако большинство авторов не задумываются об этом, и их герои спокойно живут и рожают детей в непонятных мирах. Плюс к тому язык, культура, политический строй, все это иное. Мне с одноклассниками–то сложно общаться из–за их мировоззрения, а автор хочет, чтобы я принял правила другого мира, ха!

Вообще, можно долго распинаться, почему у меня нет желания быть попаданцем, но, увы, макушка этого странного дерева достигнута.

– Твою мать… – вокруг, насколько хватало взгляда, тянулся океан леса. На самом горизонте виднелась просека, видимо, река. – Вашу мамашу. И что делать? Что же, бойся своих желаний, особенно если они порождены гневом. Каюсь, когда–то давно меня в очередной раз довели до белого каления родители, и я снова ушел из дома. Была зима, поэтому тьма наступила быстро. В пять часов уже отчетливо было видно звездное небо. Когда я поднял взгляд, чтоб полюбоваться им – упала звезда. И на кой черт мне пришло в голову загадать желание о попадании в другой мир? Бред, конечно, но, ё–мое, как еще объяснить это?! Хотя, может, это сон? Или галлюцинация… Но я ведь ничего такого не употреблял. Может, головой ударился? Ы, черт! Я веду себя прямо как тупой ГГ из второсортного фэнтезийного фанфика, написанного четырнадцатилетней школьницей на листочке в клеточку! Уф, полегчало.

– Так, другой это мир или нет, сейчас неважно, – бубнил я, спускаясь с дерева. – В первую очередь надо выжить, а для этого нужна вода, еда и укрытие. Черт знает, какая температура тут ночью.

Спрыгнув на твёрдую землю–матушку и отряхнувшись, направил свой взор туда, где видел просеку с предполагаемой рекой.

– Что ж, как сказано в анекдоте: хеликоптер нихт! Попистофали.

После часа пути к реке стало ясно, что надетая одежда совершенно не спасает от холода. Поэтому мне пришлось ускорить шаг, калории, конечно, быстрее будут сжигаться, но хотя б не замерзну. Стало теплей, но захотелось есть. Завтрак уже давно переварен, а пообедать я не успел, так что пришлось внимательнее оглядываться, в поисках ягод, грибов и иных корешков. Поиски никак не хотели увенчаться успехом, что отнюдь не повышало мне настроение. Паника и страх стали потихоньку закрадываться мне в душу мелкими шажками. Интересно, а родители потеряли меня?

Так. Стоп. Остановившись и вдохнув через нос диафрагмой, я запел «Вместе весело шагать». На голодный желудок петь–то еще удовольствие, но паника отступила. Вот так, горланя веселые песни, продолжил путь по условно вражеской территории.

Песен хватило ненадолго, меня начала одолевать одышка. С песнями пришлось временно закончить и присесть около ствола передохнуть.

– Однажды под вечер лесною тропой… – тихо напевал я, привалившись к стволу дерева. – Со службы солдат возвращался домой…

Стало темнеть, причем весьма быстро. Эх, сегодня, видимо, не светит дойти до реки. Надо искать место для ночлега, да и костер не помешает развести. Только вот чем? В кармане у меня были только смартфон, канцелярский нож да Санина сотка, которую уже какой месяц вернуть не могу. Придется обходиться шнурками, хорошо хоть кроссовки надел с ними, а то палочку о палочку тереть можно до морковного заговенья.

– Тропинка исчезла, он сбился с пути, – совершенно не по мотиву, бодренько, напевал я одну из любимых песен. – Не знает, бедняга, куда же идти.

С песней сбор веточек и хвои был гораздо веселее.

– И вспомнил он матушки старый зарок – в лесу ночевать опасайся сынок.

Сложив все это в симпатичнейший костерок, с помощью канцелярского ножа вырезал выемку в сухой широкой ветке и раскрошил туда удачно найденный трутовик.

– Там в чаще глухой не один уже год…

Сделав лук из шнурка и вставив в него палочку, принялся за добывание огня старым дедовским способом, может, даже прапрадедовским. Хе–хе.

– А может лет сто или двести живет…

И когда я хотел уже во все горло запеть припев, раздался заливистый девичий смех, который напоминал нежный перезвон колокольчиков.

Вдоль позвоночника резко стало холодно, потом озноб страха перекинулся и на все тело.

А смех все продолжался, к нему уже присоединились несколько других, не менее мелодичных.

– Лесная царевна прекрасна как ночь… – тихо просипел я, медленно оглядываясь. Смех, казалось, звучал отовсюду. – Русалки болотной и лешего дочь…

Смех резко стал громче, едва не оглушив, потом также резко он прервался.

– В черные очи опасно смотреть…

Прямо передо мной, в десятке метров из–за деревьев, вышли три девушки. Одетые только лишь в белые сарафаны с длинными, черными свободно распущенными волосами. Их идеальная белоснежная кожа, казалось, светилась в темноте. Черные глаза притягивали, не давая отвести взгляд. Они были мистичны и прекрасны до жути.

Словно сомнамбула я начал вставать без выражения по нарастающей, припевая:

– Заманит в болото на верную СМЕРТЬ!

Последний непроизвольный выкрик напугал не только меня, поскольку за мгновение до того, как что есть духу припустить в противоположную сторону, увидел, что они вздрогнули.

«Вот так–то! Знай наших!» – горделиво подумалось мне, перепрыгивающего очередное поваленное дерево.

Ветер шумел в ушах, нечеловеческий крик позади подгонял, снова и снова добавляя мне адреналин в кровь. Не разбирая дороги, без единой мысли, гонимый ужасом я бежал долго. Наверное, бежал бы еще столько же, если б не споткнулся и не рухнул на землю, разодрав руки и сильно ударившись коленом обо что–то.

Силы оставили меня. Саднили легкие, шумело в голове, сердце билось быстрее пулемета, ко всему этому прибавлялась боль в ладонях с локтями и колене. Вдруг меня скрутило жестоким спазмом и вырвало желчью. Живот сводило еще несколько раз, до такой степени, пока на губах не почувствовался соленый привкус крови.

– Кажется, сегодня мне пришлось хапнуть у своего организма того, чего хапать нельзя, – прохрипел я, отползая от биологических веществ, исторгнутых бедным молодым и некормленым организмом.

– Похоже, это последний мой день здесь… Было очень интересно и весело… А теперь можно мне домой?

Ответа не последовало. Вокруг вообще стояла удивительная тишина. Знаете, а засыпать без храпа деда на свежем воздухе приятно. А особенно глядя в звездное небо, пускай и чужое, незнакомое. Но от этого ничуть не менее красивое и завораживающее.

***

– Дядя! Дядя! – три сестры, очень похожие друг на друга, вбежали в большой лесной домик, клича своего родственника.

– Чего истерику развели? – недовольно проворчал мужчина, спускаясь со второго этажа жилища. Он был похож на белого филина, такой большой, строгий и седой. – Что случилось?

– Там в лесу…

– Колдун!

– …весь черный!

– Ритуал…

– …проводит!

– Тише! – громкий голос господина филина сотряс стены, и заставил девушек замолчать и испуганно захлопать глазками.

– Теперь одна и по порядку.

Слово взяла старшая из сестер.

– Мы играли в лесу и случайно наткнулись на колдуна! Он ритуал проводил, на земле что–то чертил и заклинание под нос бубнил, – девушка пыталась сделать страшное лицо, однако выходило не очень. Но голосом владела она отлично, и рассказ выходил атмосферный. – Мы из–за деревьев вышли, он на нас посмотрел, не переставая заклинание читать, потом медленно встал, да как рыкнет на нас! Мы и убежали. Вот так все и было, деда Ларион.

Мужчина нахмурился. «Колдун? Здесь? Маловероятно – их эти леса не привлекают, а местных уже всех перевели, может с восточных пустынь забрел случайно?

– Вы ничего не путаете? Может просто путник какой?

– Нет! Он далеко от тропы был, да и слова непонятные бубнил. Точно колдун!

Ларион почесал длинную, почти до груди, бороду, потом решительно сверкнув глазами, выдал:

– Сидеть здесь! Проверю схожу, что за колдуна вы там увидели.

– Осторожнее там! – в унисон пожелали девушки, но дед отмахнулся от них.

Надев бронь и обвес с амулетами и мечом, Ларион спросил сестер:

– Где вы его видели?

– Справа от тропы, в десятке метров, там еще рядом камень большой рядом, между ними.

Мужчина кивнул, примерно представив место происшествия.

Поиски не заняли много времени, несмотря на темноту. Подсвечивая себе магическим фонарем, Ларион с усмешкой осматривал остатки «ритуала», на деле оказавшимися не разведенным костром. Видимо, у неизвестного не было огнива или амулета розжига, раз он прибег к столь древнему методу добычи огня. Если судить по следам, внучки сильно его напугали, вон какие ямы, как после коня доброго. Странно, что не забыл ничего.

Посмеиваясь, Ларион направился обратно домой.

– Колдун, чтоб его! Странно, что не лич!

Девочки, узнав, что это вовсе не колдун слегка расстроились. Потом порывались начать искать неизвестного путника.

– Куда на ночь глядя! Да и вряд ли вы его уже найдете, судя по следам, он уже далеко. Шуганули вы его знатно!

Девчонки в ответ покраснели и что–то пробурчав, стремглав убежали наверх в свою комнату.

Мужчина с усмешкой посмотрел им вслед, потом усмешка исчезла с его лица, явив хмурую задумчивость.

– Вот только, что путник делал так далеко от тракта? Да еще и в заповедном лесу? Надо бы пройтись завтра по его следам. Подозрительный, однако, путник.

Глава 2

Все страньше и страньше…

– Почему я еще живой? – мне было очень плохо. Никогда в жизни, я не чувствовал себя хуже.

Желудок переварил сам себя и принялся за позвоночник и окружающие органы. Ноги гудели, колено стонало, легкие свербели, в голове стреляло, руки саднили, во рту была пустыня Сахара. А еще меня до жути морозило, видимо, ночь была прохладной. Все было очень мрачно, наверное, так же себя чувствуют люди, вышедшие из черного запоя.

Сил встать не было, однако и лежать дальше тоже было невозможно.

– Прости организм, мне придется еще немного хапнуть твоих резервов, – просипело то, что раньше было голосом.

Совершая титанические усилия и до хруста сжимая зубы, заставил себя встать. При попытке шевельнуть правой ногой, колено пронзила такая боль, словно под коленную чашечку ударили тяжеленным молотом. Из груди вырвался хриплый стон.

– С–с–самка с–с–собаки! – штанина, в районе травмы была несколько темнее, да и влажность отчетливо ощущалась. Похоже, тут не просто сильный ушиб. Возможно трещина или даже перелом.

Матерясь и глотая слезы, кое–как закатал штанину, причем от колена пришлось отдирать, из–за того, что присохла к ране. Тут я не сдержал крика боли.

– Ненавижу этот лес!

Колено распухло и посинело, это было видно даже сквозь толстую корку засохшей крови. Перелом если и был, то он был закрытый – кость нигде не торчала. Но расслабляться рано – возможно вместо коленной чашечки у меня крошево.

Оглядевшись, я таки приметил виновника травмы. Широкий камень, вросший в землю – на нем остались кусочки ткани со штанов. Еще было определено, что не так все плохо. Поскольку, не запнись я, то вполне возможно не отделался бы одним коленом – далее в паре метров от меня был обрыв. Очень глубокий, на дне которого были камни и река, искомая вчера.

– Что ж, ладно, новый жестокий мир! – идея сказать это громко, и пафосно не прошла – голос подвел. – Спасибо, что хоть не убил!

Шипя, ругаясь и опираясь на рядом стоящие деревья, я кое–как встал. Огляделся, в поисках небольших деревьев, из которых можно сделать шину. Они, к моему сожалению, нашлись на дне оврага. С желтой листвой, они одиноко стояли в некотором отдалении от берега.

– Ты довести меня хочешь или да? – был задан вопрос в чистое голубое небо. Оно не ответило.

Вообще погодка стояла чудесная, было довольно тепло, я даже вполне себе согрелся, что в определенной мере подняло настроение. Солнце было низко на востоке, (если востоке, конечно), так что скорее всего, сейчас раннее утро.

– Надо было что–нибудь по безопаснее спеть… – бурчал я, ковыляя по краям оврага. – «Вместе весело шагать», например.

Наконец, путь вниз был найден. Добравшись до первого подходящего деревца, я сломил подходящие ветки, благо они росли достаточно низко.

– Бинтовать футболкой придется.

Рвать и резать на лоскуты «Превосходную» было жалко, поэтому приматывал так. Сказать, что это было больно и сложно – лишиться дара речи навсегда. Было очень больно и крайне сложно. Убив на это добрый час и едва–едва не потеряв терпение, сделал все как надо, с нужной тугостью и тому подобным. Опустив для верности штанину и выпрямившись, я, уперев руки в бока, торжественно просипел:

– Готово! Приступаем к решению следующих задач: вода, костер, еда!

Хотел было немедленно приступить к решению первой задачи, как вдруг понял – без костыля или его заменителя, двигаться нормально будет очень и очень проблематично. Пришлось искать подходящую палку, благо деревьев тут было много. Нужный материал для костыля был найден достаточно быстро. Пришлось правда повозиться с рубкой–резанием–ломанием, поскольку ствол был довольно толст, но терпение да упрямство сделали свое дело.

Ошкурив и слегка подрезав ненужные части, сделал весьма удобный костыль. Радый и счастливый потопал пить, ибо сил терпеть уже не было. Шагал медленно, зато боль была гораздо слабее. Пока шел, размышлял о том, что вчера произошло. Что это были за девушки? Хотя, были ли они вообще? Может это была галлюцинация, вызванная голодом, усталостью и общей нестабильностью подростковой психики? Или же это действительно какие–то местные лесные духи? Тогда ночевать под открытым небом будет опасно. Хотя… Если они опасные, то почему не погнались за мной?

Ночь была спокойной, по крайней мере проснулся живой. Все страньше и страньше… В том числе то, что я не испытываю никаких эмоций по поводу того, что пришлось провести ночь на земле в лесу, с треснутым коленом, голодным. При этом лес этот, с высокой долей вероятности в другом мире. Хотя нет вру. Эмоции, как раз есть. Точнее, они только сейчас начали проявляться. Чувствую смесь страха, предвкушения, легкой грусти.

Правда паника росла, с каждым мгновением становясь опаснее и опаснее. И нет, я не боялся погибнуть в этих лесах, в своих навыках выживания я был более чем уверен. Паника была по другой причине: как прижиться в этом мире, если это конечно другой мир, без знания языка, культуры, традиций и подобного. Сам факт перемещения был принят спокойно, ибо там меня ничего не держало. Однако осадочек был.

Вдохнув и выдохнув, я успокоился, к тому же, вожделенная цель была рядом. Кое–как раскорячившись, едва полностью не погрузил лицо в прозрачнейшую воду. Плевать, что она не кипяченая – на тропики это не похоже, значит шанс подцепить инфекцию не очень высок.

Напившись едва ли не до тошноты, я выпрямился и огляделся в поисках места, где бы можно было развести костерок. Один шнурок у меня остался, значит шансы есть. Второй кроссовок, к слову, был на месте. Особенного дискомфорта при его ношении я не испытывал. Точнее его вообще не было – эту модель можно носить и без шнурков. Они были, можно сказать, украшением.

Спустя несколько часов ковыляний, копошений, поисков и принятия удобной позы, наконец был начат древний и крайне важный ритуал – добыча огня. Расположился я в крупном углублении, больше похожем на небольшую пещеру, что была в краю обрыва. Место было сухим и закрытым с трех сторон от ветра. Набросав свежих веток на песочный пол и сев на них, приступил к розжигу. Через три с небольшим часа, мне, наконец, удалось развести костерок. Наложив в него побольше дров, принялся за инспектирование реки. К слову, за время разжигания, я успел неплохо депрессануть, поразмышлять, смириться и повеселеть. Все–таки, несмотря на все трудности, проблемы и барьеры, другой мир – это круто. Мне всегда хотелось чего–нибудь этакого, пусть даже на подсознательном уровне. Так что можно смело забыть все то, что говорилось ранее. Это несомненно правда, но кому она нужна в наше время?

Рыбка в речке имелась, только, как ее выловить? Удочки нет, лески и крючка, чтоб ее соорудить тоже. Видимо, снова придется прибегать к дедовским способам. Но для этого, нужно дождаться ночи.

Посидев немного у костра и подумав о жизни, разложил все по полочкам решил, что попадание – это не так уж и плохо. Как говорится, что, то – х… фигня, что это – фигня. И вообще, первостепенная задача сейчас – найти пожрать.

Ожидание тянулось долго, словно старый мед из банки. С наступлением сумерек в голову начал лезть вчерашний инцидент, с тремя девушками. Немного подумав и поразмышляв, я пришел к выводу, что никакие это не духи леса, а аборигены. Которых, похоже, весьма напугал мой выкрик. Поскольку, если судить по мгновению моего оборота, на их лицах были весьма красноречивые чувства. Хм.

Нога начала затекать, деревянно встав, я решил немного размяться, да принести дровишек к костру. Живот начало сводить, похоже позвоночник уже почти переварен. Еще немного, и он примется за внутренние органы.

Погода стояла прекрасная, туч не было, луна красноватого цвета светила ярко, окрашивая окрестности в жутковатые кровавые цвета. Дул легкий ветерок, трепля мои черные волосы. Ну как трепля… Они, конечно, длинноваты для парня, но не слишком. Но вообще, что за нарциссизм я здесь развел? Пора приступать к своей задумке.

Положив побольше дровишек в костер, я пошел к реке. Что ж… Приступаем к самому сложному – рыбалке палкой. Заточенной. Достаточно немалое время я искал рыбу, оказалось, это гораздо сложнее, чем в рассказах знакомых. Или тут рыбы меньше?.. Поискав еще немного, я плюнул на это неблагодарное дело, под неодобрительное бурчание живота. Лучше попробую утром сделать ловушку из коры, может что–то выйдет. Надо только аналог бересты найти, а там что–нибудь придумаем.

Я сидел откинувшись на холодный камень. Передо мной горел костерок, его отсветы создавали причудливые тени, что игрались на стенках пещеры. Было морозно. Несмотря на то, что подо мной были свежие еловые ветки, коварная прохлада пробиралась и сквозь них. Жар от костра, правда, дарил какое–никакое, но тепло. Очень хотелось есть, из–за голода на меня накинулась ужасная слабость и апатия. Единственным моим желанием было попасть обратно домой. Уснуть на теплой постели и поесть жирных, наваристых щей, приготовленных моей ворчливой, но очень заботливой бабушкой. Даже постоянные ссоры с отцом выглядели ничем в сравнении с тем, во что я вляпался сейчас. К горлу подкатил горький комок. Вот ты какая, тоска по дому.

Глава 3

Руссо туристо!

Похоже, я сильно недооценил прошлое утро. Тогда мне было очень плохо, но я хотя бы смог встать и начать что–то делать. Однако сейчас я умирал. И это не речевой оборот, а констатация факта. Я смог едва выползи из пещерки, на большее меня не хватило. Меня лихорадило. Было очень холодно, однако с моего лица лил пот. Одолевала одышка, слабость была неимоверной, сердце стучало быстро, гулко отдаваясь во всем теле. Даже просто стонать сил не было.

Попытался сглотнуть, но во рту было сухо, как в пустыне. Надо бы попробовать доползти до воды, чтобы хоть немного утолить жажду. Но ни сил, ни желания не было. Зачем, если все равно умру? Сознание постепенно гасло. Никаких ангелов или туннелей со светом в конце не было, было сожаление. Сильное, до слез.

– Наказание у–у, наказание у–у, наказание у–у…* – прошептал я слова одной песни. Умирать, так с музыкой. Музыки нет, зато есть песенка, пускай и не совсем той темы. – Просто ты, чертов мир, мое наказание…

Создание, прибывающее на грани, наконец ушло в неведомые дали пожарив мне сладостный покой.

______________

*Песня "Наказание" – Лиза Громова.

***

Сразу на следующий день Лариону не удалось пойти по пятам загадочного путника, поскольку его в срочном порядке вызвали в город, к начальству. Обычно такие явки ничем хорошим не заканчивались, так было и в этот раз.

– Намечается война с сильфами, – произнес усталый таксиарх Алекс, командир егерского полка, расквартированного в Сильфском лесу. Точнее в части не принадлежащей Сильфианиту, то есть у самых границ. – Организуй ребят, пусть будут готовы.

Ребята уже давно готовы. Чуял Ларион, да и слишком уж часто сильфские луки стали мелькать на границе. Да и тот путник, что встретили племянницы…, может действительно сильфский колдун? Надо срочно возвращаться.

По возвращении его ждал сюрприз, виде полудохлого паренька, найденного около реки, в небольшом гроте. Обряжен он был в весьма странный черный наряд: необычно толстая рубаха с капюшоном, странные штаны, сужающиеся к ногам, а на ногах вообще не пойми какая обувь.

– Кто это? – спросил Ларион командиры группы, что нашла паренька. – Смогли выяснить?

– Нет, ваше благородие, – пожал плечами подчиненный. – Но лицо у него явно не крестьянское, чистое слишком, да и кожа бледновата. Руки тоже слишком нежные. Может дворянин?

Ларион неопределенно хмыкнул, скептическим взглядом окидывая одеяние молодого парня. На вид ему было лет восемнадцать, вот уже борода начала пробиваться, лицо было овальную форму, на нем резко выделялись черные густые брови, вслед за ними глаз цеплялся за яркие, словно взятые с красивой женщины губы. Они сейчас были приоткрыты, выпуская на свет хриплое горячее дыхание. Этим губам позавидовали бы иные столичные аристократки, но они никак не шли мужчине. Хотя, как подметил Ларион, если парень отрастит хорошую бороду, этот изъян будет устранен. Нос тоже длинноват, немного не вписывается в королевские стандарты красоты, но и тут борода бы исправила положение.

Неожиданно парень открыл глаза и хрипло выдал несколько слов на грубоватом языке, почти сразу снова уйдя в беспамятство. Мужчины даже не успели испугаться, Ларион лишь машинально отметил, что глаза у него, как у сильфов – карие и узковатые.

– Сильф? – поднял взгляд на Лариона егерь.

– Похож, – он задумчиво погладил окладистую бороду. – Сними–ка с него одежду.

– Всю? – только лишь спросил егерь.

– Портки оставить можешь. У абсолютно всех сильфов на теле есть отметина их племени.

Вся верхняя одежа парня немедленно была срезана, на его теле действительно оказалось несколько изображений. Однако Ларион с сомнений оглядев их, подытожил:

– Это не сильф. У них отметины вырезаются, каленым ножом. А это больше похожи на наколки северных кланов варваров. Только эти слишком… красивые, что ли. Они там обычно знаки, да обереги наносят.

Егерь неопределенно хмыкнул, разглядывая необычные изображения на руках и груди паренька. Два красивых женских лица, одно из них, правда, почему–то плакало, а другое, напротив, смеялось. На руке была какая–то надпись, похожая на руны Севера. На другой руке были невероятно искусно сделаны цветы, вязь которых шла практически до самой шеи. Они были настолько тонки, воздушны и изящны, что создавалось впечатление их живости.

Неожиданно парень снова пришел в сознание. На этот раз, похоже, он осознавал себя. Мужчины рефлекторно положили руки на рукояти своих кинжалов. Парень погуляв взглядом по лицам мужей, прикрыл глаза, начав шептать что–то похожее на то ли молитву, то ли заклинание. Ларион поднял взгляд на подчинённого, тот покачал головой. Воздух не густел, значит, парень не колдовал, молился?

– Кто ты? – мужчина подошел ближе к пареньку, готовый в любой момент отразить нападение. – Откуда ты?

Парень что–то рыкнул, даже не посмотрев на Лариона. Видимо, он бредит.

Мужчина вздохнул.

– Лекаря позовите, похоже у него огненная лихорадка. И охрану к нему приставьте. Исполняй.

Подчинённый мигом скрылся за дверью.

– Кто же ты? – Ларион пару секунд задумчиво смотрел в искаженное мукой лицо неизвестного, молодого и крайне загадочного паренька. Чем–то похожего на его погибшего сына.

***

По–моему, так плохо мне не было никогда. Даже когда на меня случайно отец на мини–тракторе наехал, да было и такое. Не сильно, правда, так, колесом задним, но в землю я капитально вмят был. Да… Думаю, отец тогда сильнее испугался. Но речь не об этом, а том, что похоже в этом мире мой срок копчения неба подходит к концу. Надеюсь, эти милые бородатые мужики, которые зачем–то меня раздели до труханов, похоронят меня. И не будут делать ничего противозаконного с моим теплым трупом… О–о–о… Как же мне плохо… Похожее чувство было, когда я от наркоза отходил, после операции.

Перед глазами все плывет, во рту пустыня Сахара, слабость такая, что и пальцем не пошевелить. А еще жесточайшее жжение в груди. Настолько сильное, что хотелось умереть. О чем я, к слову, и попросил седого мужчину, который стоял и водил надо мной светящимися руками. Тот лишь вежливо улыбнулся и коснулся моего лба. Потом наступила блаженная темнота. Обволакивающая, теплая и ласковая, как мамины руки, которых мне так не хватало, последние несколько часов. Да уж, ирония… Начать ценить что–то, лишь потеряв это. Хотя, может это такой отрезвляющий и очень реальный сон? И сейчас я проснусь в своей кровати, в своем доме, бабушка позовет меня на завтрак, отец опять будет смотреть на меня с недовольным видом, потягивая пиво, мама будет на работе… Хочу домой.

Открыв в надежде глаза и втайне надеясь увидеть родной потолок или на крайняк стену, я закрыл их обратно. Ничего родного в высокоинтеллектуальной небритой морде неизвестного склонившегося надомной мужика я не увидел. Тот, похоже, разглядывал мои татуировки, сделанные двоюродным братом. Тот был отличным тату–мастером набил их мне бесплатно, хотя обычно брал за сеанс приличные суммы. Родители, к слову, когда о них узнали, особо не ругались. Наверное, потому что отец сам практически покрыт ими. Поворчали, правда, но недолго. Театральные маски, лотос и надпись «Меломания», стилизованная под нордические руны. Они мне безумно нравились, особенно лотосы, брат даже сказал, что это его лучшая работа.

Бли–и–ин, это не сон. Ну, мне хотя бы лучше стало, не хочется немедленно умереть, дабы прекратить собственные страдания. Однако мне хочется умереть из–за осознания того, что придется интегрироваться в новое общество, принимать их мораль, социальные нормы и прочую культуру. Плюс язык, обычаи, я уж не упоминаю моду и уровень развития. Гигиена всегда была моим больным местом.

Послышался легкий скрип двери, который заглушил собой хриплое сопение до этого фоном витавшее в комнате. Два тяжелых шага и несколько слов на незнакомом мягком языке. Плавность, обилие гласных, делали его очень певучим. Топот ног. Тишина. Легкий скрип половицы, легкий порыв воздуха и я почувствовал, что около меня стоят.

Открыв глаза я наткнулся на ничего не выражающий взгляд бородатого мужчины, которого я видел валяясь в бреду.

– התעוררתי[1]? – выдал он, словно бы я понимал его. – Itanani anzeru[2]?

– Как ты меня обозвал? – с равнодушным видом пришлось сказать мне, дабы молчание не затягивалось.

– אני מבין,[3] – он отвернулся и крикнул в дверь: – קרא לחכם[4]!

Спустя пару мгновений в комнату вошел невысокий мужчина, абсолютно лысый в странном исписанном разными знаками балахоне. Бородатый кивнул на меня и сделал шаг в сторону. Вошедший подошел, вытащил из складок своего балахона толстую проволоку, в которую был обмотан небольшой зеленый камень и в мгновение ока нацепил эту конструкцию мне на лобешник. Я даже испугаться не успел. Легкий дискомфорт вязко разлился по черепушке, стало немного больно моргать и вообще двигать глазами.

– Итак, – неожиданно произнес бородач. – Кто ты?

– Руссо туристо, облико морале, – промямлил я.

– Что? – недоуменно моргнул мужчина, задумчиво добавив: – Неужели переводчик не сработал?..

Он было снова повернулся к двери, за которой несколько секунд назад незаметно исчез лысик, как я, наконец, отошел.

– Нет–нет! Все сработало… – «просто я завис от столь явного применения магии», подумал я, но в слух не произнес. – Это я так, о своем, о девичьем.

– Девичьем? – вытаращил глаза бородатый, а я мысленно ударил себя по лбу.

– А, это образное выражение, не обращайте внимание.

– Вот как, – мужчина с легким подозрением посмотрел на меня, отчего я едва не покраснел. – Откуда ты? – сразу перешел он к делу.

– Из Косино, – ляпнул я чистую правду. Ля–я… Я же вообще не с этой планеты. Штош… Будем придумывать себе легенду на ходу.

– Где это Кьосиньо находится? – подозрительно прищурился бородатый.

«О–о–о, друг мой бородатый, готовь дуршлаг и можешь уже начинать снимать лапшу с ушей…».

[1] «Кто ты?» – Иврит. Местный язык.

[2] «Кто ты?» – Язык сильфов.

[3] «Ясно»

[4] «Позовите разумника!»

Глава 4

Вито Стефан!

– Я из небольшого поселка, находящегося на территории огромной Русской империи, она находится очень далеко отсюда. Империя очень древняя и достаточно развитая в плане технологии и магии. К слову, по вине последней я оказался у вас. Неудачный эксперимент с телепортацией, забросившей меня так далеко сюда. Вот, – я честными глазенками посмотрел на бородатого, как его зовут–то кстати?

Тот пару секунд переваривал мою, чистую правду с небольшими украшениями, потом хмыкнув, обронил:

– Рьюскё империи, значит?

Я поморщился от столь жестокого коверкания столь простого слова.

– Да, что–то не так?

Бородатый в очередной раз хмыкнул.

– Ты либо очень неопытный шпион, либо вовсе не он… Я, к твоему счастью, склоняюсь ко второму варианту.

Кровь мгновенно отлила от лица. Но голос остался тверд.

– Я не шпион. И я говорю вам правду.

– Ну да, ну да, – мужчина сел на край кровати, пригвоздив меня взглядом. – Проблема в том, молодой человек, что на нашей планете… Как она, к слову, называется, не напомните?

Он полным ожидания взглядом уставился на вмиг окаменевшего меня.

– Нет, не напомню, – деревянным языком промямлил я. «Дебил! Кретин! Идиот! Надо было говорить, что память потерял! Хотя и так я бы выглядел подозрительным… Что же, выбрали путь –идем по нему». – Но в империи называли Земля.

– О, – в глазах его промелькнула искра заинтересованности. – Довольно просто. Так вот, проблема в том, что на Матре всего две империи. Восточная и Сильфианит. Есть еще Великое королевство, сравнимое с мощью империй, но мы сейчас находимся как раз–таки в нем. Ты можешь сказать, что твоя империя находится на другом материке, но проблема в том, что материков на Матре два. Один из них занят Восточной империей, Сильфианитом и нами, другой не пригоден для жизни из–за Третьей Великой войны. Так где твоя империя? На островах?

Интересно, если я скажу, что в другом мире, то меня будут исследовать? Не хотелось бы остаток жизни провести в местных лабораториях. Ладно, как–нибудь выкрутимся.

– Она находится на третьем материке, который вы похоже еще не открыли…

– Хватит! – рявкнул бородатый, заставив меня вжаться в кровать и стать незаметным. – Ты либо безумец, либо вырос в бункере. Однако твоя речь показывает, что ты хорошо образован и в ясном сознании. Так скажи, откуда ты?

– Из другого мира, – выдохнул я, надеясь, что это не будет ошибкой.

– Тогда ясно… – протянул бородатый, похоже не очень удивившись. Он задумчиво встал и оглядел меня. – Как тебя зовут–то, кстати?

– Виталий… Химичев.

– Э, что из этого имя? – растерялся бородатый.

– Первое. Второе фамилия, есть еще отчество…

– Стоп. Прекрати сыпать непонятными словами, – он обошел кровать и облокотился на спинку. – Итак, давай сначала. Меня зовут Ларион. Тебя Вито.

– Нет, нет…

– Да, да, – с нажимом сказал Ларион. – Как отца звали?

– Степан.

– Вито Стефан. Понял? Новый мир – новое имя.

– Понял, – пошла попаданческая рутина. Новое имя, учеба, пророчество, меч Нагибатор 3000, гарем, замок, королевство… – Что–то вы не слишком удивились, узнав, что я иномирянин.

– А чего удивляться? – не понял Ларион.

– Ну, у вас что, каждый день инопланетяне появляются?

– Нет, что ты, – улыбнулся мужчина, погладив бороду. – Раньше мне не доводилось слышать о таких как ты. Но поверь, в мире, где чуть ли не каждый день маги своими экспериментами уничтожают города, вызывают всяческих чудищ, а с зараженного континента лезут порождения черной магии, трудно чему–то удивиться. Вполне возможно, ты попал сюда из какой–нибудь «ошибки в расчетах», – последними словами он явно кого–то передразнивал.

– Жестко у вас тут.

– У вас иначе? –заинтересовано посмотрел на меня мужчина.

– Ну, можно сказать и так, – я на секунду задумался. – У нас несколько иные опасности. Мы зависим от политиков, у которых есть особая кнопочка. С помощью нее, можно стереть в пыль континент. Еще мы довели природу, каждый день если не наводнение, то пожар. Да и свихнувшиеся фанатики расслабиться не дают.

– Да, – понимающе кивнул мужчина. – Фанатики – они такие. А что за кнопочка?

– Ну, как бы вам объяснить… – задумчиво осмотрел потолок я. – Она связана с нашим видом магии – технологией. Наши маги открыли новый вид энергии, настолько мощный, что маленькая его доля способна питать целый мегаполис. Однако его на вооружение взяли военные и сделали из него бомбу. Которая способна уничтожить этот самый мегаполис. А кнопочка запускает носители с этой бомбой, а носители направлены на города противника. Вот так.

Ларион хмыкнул.

– Понимаю, у нас похожая ситуация. Ладно, отдыхай, я позову лекаря.

Мужчина вышел, закрыв дверь. Что ж, первая встреча людьми прошла неплохо. Но радоваться пока рано, вполне возможно этот Ларион пошел докладывать здешней инквизиции и за мной уже выехали. Да и рассказы про магов оптимизма не добавляют. Ладно, поживем увидим. Хотел приключений и адреналина, на, кушайте, не обляпайтесь. О, лекарь зашел.

Знакомый мне седой мужчина, что избавил меня от мук смертного одра, с вежливой улыбкой спросил:

– Как самочувствие, молодой человек?

– Лучше, чем было.

– Это хорошо, – он подошел ко мне и глаза его слегка засветились зеленым. Вот она какая, здешняя магия. – Смею сказать, вы стремительно идете на поправку. День, два и вы запрыгаете как горный капра.

«Козел, наверное, горный»

– А пока, – он уже обычными глазами посмотрел на меня. – Постельный режим и усиленное питание. Ясно?

– Ясно, – пару секунд подумав, спросил: – А у вас тут есть книги?

– Вы умеете читать? – доктор приподнял бровь.

– Ну да… – и тут я вспомнил, что умею читать только на русском, хотя… – А эта штука…

– Это голосовой переводчик. Он внедряется в речевую зону вашего мозга, и как бы подменяет ваш язык нужным. Это временная мера, вам придется учить наш язык с нуля. В скором времени.

– А магически никак нельзя? Ну, там, напрямую в мозг?

– Можно. Однако тогда вы не сможете воспроизводить осмысленную речь. Ваш мозг не справится с потоком информации, произойдет путаница в языках и в конце, вы станете…

– Недееспособным, – закончил я.

– Именно, – улыбнулся доктор. – Однако, если вы прямо горите желанием немедленно научиться читать, я могу помочь вам. Вот, – он вытащил из складок одежды черный предмет, похожий на смартфон без экрана. – С помощью этого иностранцы, которым в срочном порядке нужно выучить язык, собственно, учат звуки и алфавит. Активация происходит мысленной командой.

Он удалился оставив меня наедине с собой. М–да… Почему всем попаданцам закачивают язык с помощью магии, а я его учить должен? Эх… Я взял прибор в руки и подложив подушку под спину сел на кровати. Активируйся!

Перед глазами появилось марево, похоже на голограммы из фильмов про будущее. На нем появились ряды закорючек, напоминающих арабскую вязь и одинаковый кружок около каждый закорюки. Хм… Я протянул руку и нажал на кружок спустя секунду раздался звук. Следующая буква, другой звук. Принцип понятен, мне бы еще что–нибудь, на чем писать можно…

***

– Парень, парень, что же с тобой делать? – Ларион ходил по своему кабинету, заложив руки за спину.

Он не врал, говоря о том, что прибыл из другого мира. Его поведение, нулевые знание о мире подтверждали это. Инструкции приписывали немедля отправить его под охраной в штаб, как нарушителя границы. Но он же в этом не виноват. В том, что из–за магов его вырвали из собственного мира и перенесли прямо в зону эскалации. Ему следовало помочь адаптироваться в этом мире, но вдруг в прошлом он был убийцей? Преступником? Или же… Внезапная догадка заставила замереть его на месте. А если он разведчик посланный из их мира в наш? Вдруг за вслед за ним пойдут захватнические легионы? Но… Ларион вновь заходил по кабинету. Не похож он на разведчика, слишком молод, а его увиливания вообще слишком наивны и свойственны подростку, а никак не опытному засланцу. Или он просто хорошо отыгрывает свою роль.

– А–а–а! – мужчина порывисто сел на диванчик у входа.

Таким темпом с ума можно сойти. Ладно, понаблюдаем за ним недельку другую, если ничего подозрительного не будет, пошлю рапорт и представлю его как беспризорника. Решено.

– Симеон! – позвал он своего помощника. Тот явился через пару секунд, во всем внимании представ перед свои командиром. – Усиленное наблюдение за найденышем, но не навязчивое. Понял?

– Да, – Симеон исчез также быстро, как и появился.

Немного посидев, мужчина направился в комнату с Вито, захватив с собой одну очень полезную вещь. Около ее дверей стояло двое дежурных, а в комнате маг установил следящие артефакты, так что если он что и задумал, то это они несомненно заметят.

Поздоровавшись с егерями, мужчина хотело было открыть дверь, как услышал странные звуки. Вопросительно посмотрел на егерей.

– Грамоту нашу учит, – пожал плечами один из них.

Ларион нахмурился. Это выглядело несколько подозрительно, учитывая его возраст. Обычно, его ровесники предпочитают за юбками бегать, а не алфавит зубрить. Мужчина открыл дверь, действительно. Вито сидел на кровати и с помощью портативного учителя учил слова. Заметив вошедшего, он оживился и произнес что–то с таким невообразимым акцентом, что Ларион лишь через пару секунд осознал, что это приветствие. Голосовой переводчик он снял, мудрое решение во время учебы, сейчас, слава богам, он снова его надел.

– Ну, как вам? – с улыбкой спросил он, откладывая в сторону черный артефакт.

– Тебе нужно поработать над произношением, – почти сразу догадался мужчина. – У тебя очень сильный акцент.

– Да, – вмиг погрустнел Вито. – У вас слишком мягкие звуки для моего языка. Этим он мне не нравится.

– Вот как? – Ларион даже несколько обидно за собственный язык. – Позволь спросить, почему ты так стремишься выучить наш язык?

В ответ Вито посмотрел на мужчину так, что тому стало стыдно за вопрос.

– Для того, чтобы говорить на нем. Разве это не очевидно? Довольно неудобно постоянно ходить с этой штукой на голове, – он указал на артефакт. – А еще мне скучно.

В принципе логично. И настолько очевидно, что хотелось провалиться сквозь землю.

– Скажи, а ты умеешь читать? – чтоб хоть как–то реабилитироваться, спросил мужчина.

– Конечно. И писать, и читать, к чему вопрос?

– Ты из дворянского сословия?

– Нет, обычная семья.

– Как же твои родители смогли оплатить обучение? – удивленно спросил мужчина, облокотившись о спинку кровати.

– В моей стране оно бесплатно и обязательно, иначе ты вообще не сможешь реализоваться. Я даже больше скажу, без умения читать – выжить в моем мире невозможно.

– Вот как, – он не врал, что подтверждал артефакт правды, зажатый в правом кулаке Лариона.

– А сколько тебе лет?

– Шестнадцать.

– Сколько?! – поперхнулся собственной слюной мужчина. – Да ты ж выглядишь, лет на девятнадцать!

– Правда? Обычно говорили, что на семнадцать. Быстро взрослею, – пожал тот плечами.

Парень снова не врал. Поэтому Ларион решил расставить все точки над i.

– Ты разведчик? Преступник? Ответь честно.

– Нет, я просто парень, которому не повезло, – грустно улыбнулся тот.

Артефакт подтвердил его слова, а у Лариона словно гора сошла с плеч. Теперь его можно оставить с чистой душой.

Глава 5

Выход в люди.

Лекарь был прав – полностью выздоровел я уже на следующий день, но выходить из комнаты мне все равно не разрешили, уповая на то, что у меня нет одежды, а ходить в исподнем у них не принято. К тому же, в доме есть существа противоположного полу. Это обстоятельство еще больше распалило мой интерес к внешнему миру, ну а чего? Это обычный подростковый интерес. На вопрос: «Куда дели мою одежду?», сказали, что отправили в стирку и сейчас она штопается. Ну, хотя б помыться нормально позволили, пот смыть. До чего мерзко спать было грязным. После помывки, в одних трусах стоя перед солдатом я его допытывал насчет одежды.

– Может вы мне тогда что–нибудь из вашего гардероба предоставите? –

Он был ниже меня на пол головы, и похоже, ему было не привычно смотреть на кого–то снизу–вверх. Как я его понимаю, сам чувствую когнитивный диссонанс, когда вижу кого–то выше себя, думаю высокие люди меня поймут.

– Не положено, – буркнул тот, привычно набычившись.

Не довольно на него зыркнув, вернулся к кровати. Что ж, ладно, черт с вами, язык поучу. Алфавит я выучил, сейчас переходил к простым словам, вроде мама, папа и подобных. За этом занятием меня и застал Ларион.

– האם כולם עושים את זה? – с легкой улыбкой в голосе произнес он – за бородой его мимику губ было не видно.

Но заметив, что я только сейчас надел н голову переводчик, повторил вопрос:

– Все занимаешься?

Хмыкнув, отвечаю:

– Ну а чем еще заниматься взаперти?

Бородатый хмыкнул в ответ.

– Это вынужденная мера. Нужно было подготовить местных к твоему появлению, сейчас твоя очередь.

– Чего же тогда сразу не сказали?

– Думали, догадаешься.

Ну да, ну да, конечно.

– И? Что мне нужно усвоить? – я сел на кровати, приготовившись внимать.

– Для начала оденься, – Ларион словно из воздуха достал сверток, который расправился и оказался комплектом одежды.

Плотные шерстяные штаны, сорочка, жилет… Камзол? Удивлению не было предела. Старинный серый камзол без рукавов, какие носили еще при Петре Великом.

– Что такое? – заметив мою заминку, спросил мужчина. – Одежда не по нраву?

– Нет, нет, – поспешно покачал я головой. – Не обращайте внимания.

Собственно, чему удивляться? Одежда и одежда. Будто ты какой–нить фэнтезийной готики ожидал… Ладно, да. Пипец, как ожидал! Строгие и агрессивные костюмы мужчин и не менее строгие закрытые, пышные платья у женщин… Так! Собрать фантазии в кучу и выкинуть в мусорку. Надевай!

Одежда подошла идеально. Нигде ничего не терло и мешало, о чем я и сказал Лариону. Тот кивнул и снова словно из неоткуда достал туфли. Вы серьезно? Можно мне мои кроссовки? Они вродь не сильно пострадали…

– А где моя одежда? – спросил я, беря туфли.

– У портных. Все было в ужасном состоянии, поэтому ее решили подшить.

– Хорошо… Надеюсь, вы ее не угробите.

Ларион хмыкнул.

Что ж, туфли тоже подошли идеально. В них даже было удобно. Не так, кончено, как в кроссовках, но сойдет.

Мужчина окинул меня взглядом.

– Отлично! Просто столичный франт. Ты точно не был дворянином?

– В моей стране не было дворян. К тому же, зачем вы меня так обрядили? Попроще ничего не было?

– Это повседневная одежда приличных людей, – пожал плечами Ларион. – Привыкай.

– Что–то я ни одного человека в подобном здесь не видел.

– А многих ты видел? – усмехнулся бородатый. – Только егерей. А они люди военные, к тому же, на боевых постах, они обязаны в броне ходить.

– Ладно, – вздохнул я. – Что мне еще нужно знать?

– Основы этикета, естественно. Слушай и запоминай.

Ничего сложно вы этих основах не было, по крайней мере, пока дело касалось мужчин. При встрече обязательно нужно снять шляпу и приложить ее к груди и оставить ее там до конца разговора. Если шляпы нет, коснуться лба и груди правой рукой. Такое своеобразное приветствие, невыполнение которого считается неуважением к собеседнику. Нельзя также сидеть, если ваш собеседник стоит. К высшим чинам нельзя обращаться без разрешения, сидеть при них и надевать шляпу. Что касается женщин, то там вообще лютая е… Сложно, в общем. Много чего нельзя, даже разговаривать, если женщина замужем, без разрешения мужа. За прикосновение вообще чуть–ли руки не отрубают. Жесть короче.

– М–да… – почесал я затылок. – У нас все гораздо проще.

– Правда? – оживился Ларион. – Расскажешь?

– Позже. Сейчас я хочу размять конечности.

Ларион понимающе кивнул.

– Что ж, тогда пойдем.

За дверью был короткий коридор, с одной стороны у него было узкое окошко, напоминающее бойницу, а с другой дверь, через которую мы и вышли, в большой комнате, с огромной кучей дверей и диванами.

– Это – основная комната. Вон те дальние двери ведут вниз, в гостевой зал. Эта, – он указал на дверь, что была рядом с нами, – в мой кабинет. Дальше кабинеты моих подчиненных и комната для слуг.

Я кивнул. Тут царил максимальный минимализм и полумрак из–за того, что практически не было источников света. Ни ковров, ни картин, ни каких–либо других украшений. Просто голые бревенчатые стены и серые диванчики. Мрачновато.

– Идем.

Мы прошли через еще одни двери и оказались на чем–то типа балкона внутри дома. Тут уже было довольно светло, да и парочка цветов стояла. Вниз вели две широкие винтовые лестницы, по которым немедля и спустились.

Внизу стояли люди, и немало. Человек семь.

– Сейчас я тебя представлю прислуге и племянницам, с ними ты будешь больше всего пересекаться, – негромко сообщил Ларион, вмиг заволновавшемуся мне.

Знаете таких людей, которые запросто выступают и общаются перед сотнями зрителей, и замыкаются, смущаются в небольшой компании? Нет? Я из таких людей.

– Мир вам, мэтры! – произнес мужчина, коснувшись лба. Мне пришлось повторить его движение. – Рад представить вам моего почетного гостя – Вито Стефана.

Я от незнания, что делать, слегка поклонился, как это делают у меня.

– Он иностранец, как вы, наверное, догадались, – Ларион, похоже мой жест не понял, но одобрил.

– Здравствуйте, господа, – решил выпендриться я, однако подумал, что это слишком и прикусил язык, исподтишка глянув на бородатого. Тот едва заметно кивнул, не усмотрев ничего, нарушающего этикет.

– Рада познакомиться, Вито Стефан, – вышла вперед высокая женщина, нордической острой внешности. – Я Лукина Валентия, сестра мэтра Лариона Валентия и мать этих очаровательных девушек, – она взмахнула рукой. – Кинария, Миранда и Виктория.

Вышедшие девчонки, а они ими и были, поочередно сделали книксен. Одеты они были в пышные платья, полностью закрыты, с высоким воротом и длинными рукавами, даже перчатки были надеты. Да уж, тут мне там, все строго.

Я снова слегка поклонился, улыбнувшись.

– Скажите, – неожиданно произнесла Лукина. – Ваши родители не из Сильфианита?

– Нет, госпожа. Моя страна далеко отсюда, – да чего вы пристали с этим Сильфианитом? Чем так моя рожа похожа на них? Хотя, может они узкоглазые? Мой дед был якутом, поэтому у меня с матерю узкий разрез глаз, у нее еще скулы широкий были, но мне только глаза передались. В остальном у меня вполне обычная европейская внешность.

– Вот как, – задумчиво протянула женщина.

Так, я не понял, бородатый чего, не рассказал никому что ли? Надо бы с ним поговорить на эту тему потом.

Далее шла прислуга. Управляющий, высоченный мужик, даже выше меня, с суровой внешностью свирепого норманна–берсерка. Далее шли две достаточно немолодые служанки, лет по пятьдесят–шестьдесят, (а я уж губу раскатал).

Девушки мне почему–то казались смутно знакомыми, словно я где–то их видел. Хм, белые сарафаны… Точно! Это ж те, от которых я удирал! Вот тебе и лесные девы…

– Чему вы улыбаетесь, мэтр Вито? – пронзила меня взглядом Лукина. Чего это она?

– Рад познакомиться со столь приятными людьми, госпожа, – почтенно склонил голову я. – Не могу скрыть улыбку от предвкушения общения. Долгая дорога, отсутствие собеседников сказывается на моем состоянии, вот и радуюсь столь простому удовольствию, как общение, – выдал я, чуть ли не на одном дыхании.

Она явно слегка опешила от этого потока слов. Ну, любил читать, писать и выступать, вот навыки и остались. Люблю, точнее.

– Думаю, достаточно Луки, – неожиданно подал голос Ларион. – Стрессоустойчивость высокая, язык подвешен, голос поставлен.

– Ты прав, – неожиданно задорно улыбнулась женщина, вмиг растеряв всю суровость и строгость. – Вы весьма образованы, мэтр.

Ну, как тебе сказать, среднее образование у нас не считается чем–то выдающимся.

– Вы мне льстите, – склонил голову я. – Просто умею складно говорить, причем даже не на вашем языке, – я указал на устройство на голове.

– Это препятствие временное. Наш язык не так уж сложен, думаю вы быстро им овладеете.

– Возможно.

– Гертруда! – прервал беседу Ларион.– Проводи гостя в его комнату.

Служанка приложила руку к сердцу и произнеся: «Следуйте за мной мэтр», направилась куда–то влево, под балкон. Там был высокий проход, короткий коридор и широкая дверь, за которой бы не очень большая комната. Лишь немногим просторней прошлой. Зато тут был стол, окно и… о мой габл! Ванная комната! Шучу. Просто закуток с бочкой, ковшом и бадьей, утром ополоснуться. Печально.

– Туалет на улице за домом, – заметив мой взгляд пояснила служанка. – Помыться можно там же, – шикарно, ничего не скажешь. – Но только если там нет дам, – ну, эт понятно. – Поскольку место открытое, – да вы издеваетесь! – Одежда в шкафу, книги на столе. Если вам что–нибудь понадобится, дерните за эту ниточку, – она указала на короткий шнурок около двери. – Я могу идти?

– Да, конечно.

М–да… Либо я везучий, либо я нашел рояль в кустах. Хм, насколько я помню, попаданцы делятся на два типа: Превозмогатели и нагибатели. Первые обычно на первых днях своей жизни попадаются в разные передряги, выживают, закаляют характер, становятся сильными и т.д., и т.п. Ну, прям как в первый день. Второй тип находит убер–учителя или убер–хренотень, которая позволяет ему стать непобедимым. Обычно они эволюционируют из превозмогателей, либо сразу ими становятся. Я вот щас не могу понять, что мне делать. Радоваться или готовиться к превозмоганию? Наверное, чтоб ублажить читателя и подбавить напряжения с драмой, мой автор устроит нападение на этот дом, убьет всех, а я «чудом» выживу. Что ж, надо начинать готовиться, хотя… Зачем? Я ж гг.

– О чем задумался? – ворвался в фантазии голос Лариона.

– О квантовом бессмертии и возможностях физического тела взаимодействовать с внешним миром посредством метального контакта с духовной сущностью души.

– Э–э–э… – мужик завис. – Это тебе к магам надо, они подобным занимаются.

Он серьезно?

– …

– Ладно, я чего пришел–то, – он протянул мне книгу, которую до этого держал за спиной. – Ты, как я понял, буквы и звуки выучил. Так что пора переходить на новый этап обучения. Это детская книга, сыну покупал, теперь тебе дарю.

– Спасибо, – взяв книгу, я открыл ее, ну, что–то типа нашего учебника за первый класс. Куча картинок с подписями. Очень полезная штука. Вдруг я почувствовал себя странно, словно что–то важное потерял или забыл.

– מה? ולעזאזל, נראה שהחיוב נגמר.

Приплыли.

Глава 6

Дни тишины прервались… Салками!

Знаете эти прекрасные кадры из кино, когда кто–нибудь из героев сидит в лесочке, на природе и занимается своими делами? Меня всегда мучил вопрос: какого черта их не кусают всякие кровососущие насекомые? Вот серьезно? Почему режиссеры вводят людей в заблуждение красивой картинкой, идиллию которой не нарушают чертовы комары? К чему я это, к слову… Я сейчас сижу на небольшой полянке и мучаюсь от того, что ненавистные кровососы никак не могут оставить меня в покое. В очередной раз снизив их популяцию на одного хлопнув себя по руке, я грустно посмотрел на причину своего пребывания на этой достаточно очень красивой. Да и причина тоже была красивой, точнее красивыми.

Ларион заставил меня следить за его племяшками, правда взамен пообещав достать пару новых книг по языку. М–да… Никогда бы не подумал, что буду за пару сотен листов с умными словечками буду нянчиться с детьми. Ладно, не совсем детьми, но сути это не меняет. Да и не совсем нянчиться… В общем, меня вежливо заставили последить за девочками, чтоб они не убежали куда или не вляпались. А они могут несмотря на то, что они уже во вполне сознательном возрасте, пятнадцать лет как–никак, разум у них еще как у маленьких девочек. Впрочем, скорее всего это от скуки, вот и лезут куда не попадя. Раньше за ними солдаты бегали, сейчас пришла моя очередь.

Сейчас они играли в подобие резиночек, увлеченно прыгая туда и сюда. Хе, некоторые девушки из моего мира в их возраст интересовались попрыгушками, но далеко не на резиночке.

Я поднял взгляд в небо. По небу плыли облака. Оставляя за собой лишь белый след в бесконечно голубом верху. Жара. Нет, серьезно, сейчас довольно жарко несмотря на то, что здесь сейчас осень. Деревья все стояли желтые, золотом листьев блеща на солнце. Вспомнил Лермонтова:

– Листья в поле пожелтели, и кружатся, и летят; лишь в бору поникши ели зелень мрачную хранят.

– Красиво, – раздался позади меня голос. – Но больше практикуйся в нашем языке – у тебя еще слишком твердое произношение.

–Обязательно. Но мне нравиться мой акцент, – не оборачиваясь ответил я, вставая. Это была Лукина Валентия, похоже, пришла проверить как происходит наблюдение за ее чадом.

– Как знаешь, – она подошла ближе. – Что это было?

– Стихотворение, точнее отрывок. Про осень.

– Сам сочинил?

– Нет. Великий поэт моей страны. Оно посвящено осени.

– Великий? – несколько удивленно глянула на меня женщина. – Он свершил что–то?

– Он записал себя в историю, написал множество гениальных произведений, развив ими литературу и язык.

– И все?

Пришло время удивляться мне.

– А надо что–то еще?

– Ну, хотя бы там королю жизнь спасти… Или он писал оды в его честь? Тогда понятно, почему он остался в истории.

– Что? Нет! Причем тут король? Он то как раз и не очень любил Лермонтова…

– Кого?

– Поэта великого.

– А–а–а…

– Так вот. Как раз–таки наоборот, Лермонтов не был любимцем императора. Поскольку часто писал… ну, не особенно лестные высказывания. Первое стихотворение, которое его прославило, вообще было обвинительным.

– Ну, оно и понятно, – усмехнулась Лукина. – Небось его чуть не казнили?

– Нет. Он был дворянином и служил в армии…

– Правда? Дворянин и солдат писал стихи? Удивительно! Какая странная у вас страна, – она поцокала языком, аккуратно присаживаясь на траву.

– С этим не поспоришь, – грустно улыбнулся я, тоже садясь. – Очень странная. Ее либо люто любят, перегрызая глотки врагам и перекрывая грудью амбразуры, либо нещадно хают, мечтая уехать поскорее. Середины нет.

– Скучаешь? – несколько сочувственно спросила Лукина.

– По стране–то? Нет. Сейчас там такой бардак… А вот по родным и друзьям – да. Очень. – я вздохнул. – Если честно, впервые испытываю подобное чувство, и не сказать, что оно мне нравится.

– Я тебя понимаю, – Лукина села в непотребную для воспитанной дамы позу – обхватив колени. Задумалась, наблюдая за своими дочками, и как–то отстранено спросила: как тебе тут?

– Почти привык.

Месяц. Забыл сказать, что провел здесь месяц. Выучил язык на среднем уровне, познакомился со всеми, кем можно, облазил окрестности. Теперь скучаю. Мда… Иные попаданцы уже миры спасают, королевствами правят, ну, или пытаются выжить, а я просто сижу, учу язык и брожу туда–сюда.

– К чему? – она повернула голову ко мне, с интересом взглянув.

– К размеренной жизни, – наткнулся на непонимающий взгляд, решил пояснить: Обычно я постоянно чем–то занимался там, куда–то шел, что–то делал. Редко приходилось сидеть на месте. И так жило абсолютное большинство чего–то хотевших людей моего мира.

– Хм. А ты чего хотел?

– Стать известным, – пожал я плечами. – Остаться в истории, быть всегда при деньгах. Чтобы люди знали, что я существую на свете.

– Зачем? – удивление свободно читалось в глазах Лукины.

– Тщеславен, наверное, – улыбнулся я. – Но, я всегда любил что–то делать и делиться этим со всеми. Нарисовал что–то, показал это друзьям. Написал – показал. Правда, некоторые стали называть меня хвастуном, но… скорее всего так и было. Потом я очутился на сцене. Стал выступать, играть в постановках, быть ведущим, петь. Мне это нравилось и нравилось безумно. Стоять после выступления и слушать овации, наблюдать за лицами людей, чувствовать, что ты поделился с ними эмоциями, – зажмурившись, вспомнил последнее свое концертное выступление. Аплодисменты, свет софитов, что слепит глаза и крики «браво!». Незабываемые эмоции.

Рядом послышался короткий смешок Лукины.

– Ты был уличным артистом? Чем же тебе нравилось петь и танцевать на забаву публике? Это же удел шутов, скоморохов и трубадуров.

Ее суждение меня несколько оскорбило, однако сделать я ничего не мог – на таком уровне тут театральное и музыкальное творчество. Наслушался уже, да и видел пару раз местных актеров с певцами. Тихий ужас просто. Эмоции показывают навыпят, настолько гротескно, что больше напоминает кривляние обезьян перед зеркалом. Сценарии постановок тоже незамысловаты, как и местные песни. Ни разу не встретил тут что–то, что выбивалось бы из сюжета про доярку Лолину или подвига какого–то рыцаря или короля. Я, конечно, утрирую, были тут и достойные произведения, но их было можно пересчитать по пальцам одной руки.

– Я понимаю твой скепсис. Но мой мир в этом плане шагнул куда дальше вашего, уж поверь.

В ответь я услышал лишь скептичный смешок. Который и был последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.

– Ладно, раз уж ты не веришь, давай я тебе кое–что расскажу. На днях тут ради практики перевел со своего языка.

– Давай, – с улыбкой произнесла Лукина. – Хоть время убьем.

– Ну, ну, – я вскочил с земли, встав перед ней. – Михаил Юрьевич Лермонтов!

Я не унижусь пред тобою;

Ни твой привет, ни твой укор

Не властны над моей душою.

Знай: мы чужие с этих пор…

Я вспомнил, как пару лет назад услышал это стихотворение в ютубе. Впечатлило сильно. До такой степени, что пару минут сидел и просто смотрел в экран. Именно тогда и увлекся заучиванием стихов. С тех пор много воды утекло, много стихов было заучено, но это – первое. Его я помнил всегда, возможно именно поэтому я решил перевести его первым. И похоже, на Лукину оно произвело огромное впечатление. Сидит, молчит, затуманенный взгляд вдаль. Ну, думаю, нужное впечатление произведено.

– Это было… иначе, – наконец отмерла Лукина. – На голову выше наших произведений.

– Я же говорил.

– Беру свои слова назад, – улыбнулась женщина. – Это было потрясающе.

Довольная улыбка посетила мое лицо. Люблю, когда хвалят.

– А где девочки?

Улыбка слетела с моего лица, и я принялся активно озираться, в поисках искомых девушек. Лукина встала и последовала моему примеру. После нескольких секунд перешла к более активным действиям:

– Кина! Мика! Вика! – приложив ладони ко рту для усиления звука, выкрикнула она. – Где вы?

– БУ! – взорвался сзади нас на три тонких голоска.

Мы, естественно, подскочили от неожиданности, вызвав бурные положительные эмоции у девочек, как–то подкравшимся нам за спину. Напомню, им по пятнадцать, и они до сего времени получают удовольствие от подобных детских шуточек. Или может я просто такой зануда…

– Девочки! – вспыхнула Лукина, зардев словно свежий помидор. – Не пристало воспитанным дамам так себя вести! Тем более при кавалере!

– Простите нас, – одновременно произнесли они поклонившись, однако в голосе, не было ни капли раскаяния, только озорство.

Лукина вздохнула, и тихо произнесла:

– Бегите.

Девочки услышали, подняли головы и посмотрев на мать прыснули во все стороны. А Валентия… Побежала за ними! При этом громко хохоча в такт своим дочерям, ничуть не страшась упасть и словно бы не замечая длинного и тяжелого платья на себе. Я наблюдал за этим с приоткрытым ртом. И несвойственно широкими для меня глазами.

– М–да… И это воспитанная леди?

Ларион почти пол месяца учил меня этикету, культуре и традициям. И женщины во всем этом представлялись неприступными благородными монахинями, главные развлечения которых вышивание, светские беседы и прогулки по саду. Но, как всегда, в реальности все оказалось гораздо прозаичней.

– Вито! Помоги мне поймать этих негодниц! – вскричала на всю округу Валентия, под звонкий смех девиц.

Я представил себя бегающего по полю вместе с ними. М–да… Пойду–ка я лучше. К тому же как–то и неудобно при взрослой женщине, гоняться за ее дочерями и пытаться поймать их. К тому же, у меня только закончился переходный возраст гормоны играют… Короче, я боюсь, что у меня случиться некая реакция на девушек.

– Воздержусь, – спиной отступаем, спиной. – Я пойду лучше.

– Куда это? – ох и не нравиться, как она на меня посмотрела.

– Домой. Дело есть. К Лариону, – разворачиваемся и не торопясь на уверенности топаем. Авось не погонятся.

– Девочки! Хватайте его! – ха, ну да, конечно.

Они побежали, весьма резво причем, словно и не в длинных платьях. Я тоже побежал, мне было легче – штаны и ботинки, еще длинные ноги, суммируем то, что в том мире любил побегать и получаем быстро оторвавшегося от преследования меня. На время, поскольку я достаточно долго не занимался спортом там, плюс месяц ничего не делания здесь. В общем, выдохся достаточно быстро, и так же быстро был догнат… догнан… настигнут тройняшками и Лукиной. Причем, по ним и не скажешь, что они устали или сбили дыхание.

– Ты сильф! – воскликнула Лукина, добравшись до меня первой (!) и коснувшись плеча.

– Что? – аж остановился от недоумения.

– Ты что? Не знаешь этой игры? – Валентия удивилась не меньше, как и ее дочери.

– Напомню, что я немного не от сюда.

– А–а–а, – протянула женщина, а глаза ее еще больше загорелись. Ей точно тридцать пять? Она выглядит, как мой режиссер на хорошо идущих репетициях: одна экспрессия и никакой сдержанности в словах.

– Значит, слушай…

Короче, она рассказала мне точную копию салок и заставила играть с ними, до потери чувствительности ног. Лежа на траве и устав отмахиваться от увеличившегося от вечерней поры количества кровососущих, я проклинал мир и сравнивал нынешнее состояние с первым днем попадания сюда, по хреновости было очень близко. Рядом лежали и совершенно не замечали комаров тройняшки, кажется, они вообще уснули. Лукина сидела рядом и уперла уставший взгляд в закат, руки были сложены на коленях, а на лице блуждала счастливая улыбка. Кажется, она помолодела на добрый десяток лет, и без того красивое лицо, стало еще лучше. Вот что впадение в детство с людьми делает.

– Давно я так не развлекалась, – после долгого молчания, молвила женщина. – Приятно иногда уйти от правил и запретов, снять все маски и стать чуточку свободнее.

Я промолчал, затаив легкую обиду. Нефиг заставлять меня бегать!

– Знаешь, ты очень похож на Лукаса, – ее голубые, как байкальский лед глаза, лучились озорством. – Только молчаливого и хмурого.

– Кого? – я даже перевернулся на бок, подставив по голову руку. – Кто это?

Улыбка померкла, глаза потухли и даже несколько помутнели. Женщина резко встала, словно и не носилась как угорелая несколько минут назад.

– Девочки, вставайте! Пора домой, – голос был строг и холоден, как при нашей первой встрече, а черты лица хищно заострились.

Тройняшки медленно и устало поднялись, покорно опустив взгляд и чинно последовали за проплывшей мимо меня Валентией.

И что это сейчас было?

Глава 7

Разговор.

Лукас, Лукас, Лукас… Что за Лукас? Ее муж? Сын? Друг? Сосед? Кто? Этот вопрос меня занимал ровно до того момента, пока не дошел до дому. Там меня выловил Ларион, оглядел таким подозрительном взглядом, что аж неловко стало, а после, слегка покачав головой, ушел. И чего это сейчас было? Не понятно, но в принципе, и не очень интересно, видимо какие–то семейные скелеты в шкафу. Ладно не важно, мне сейчас пришла одна идея в голову, не пойму, правда, почему только сейчас? Раньше без этого и недели прожить не мог, а тут почти месяц. Акклиматизация, наверное. Заодно в письме поупражняюсь.

В комнате у меня лежала весьма толстая пачка бумаги. Если это бумага, конечно. Она была плотной, желтоватой очень пористой, напоминала картон. Однако более качественная стоила соответственно дороже, а эту, как пояснил Ларион, не жалко. Все–таки это не слишком дешевое удовольствие.

Сев за столик и на пару мгновений задумавшись, приступил. Видите ли, я крайне творческий. Сочинять начал лет в семь, а записывать в двенадцать. В четырнадцать эволюционировал до стихов, в пятнадцать – рэпа, а в шестнадцать исправился и начал петь. Вокалом занимался давно, спасибо брату, но не очень охотно, предпочитая «читать реп». Однако немного повзрослев, увидев, во что превращается горячо любимая ранее культура, обратился к року. Все, что слышал – впитывал жадно, стремительно расширяя свое сознание. Образно, конечно. Потом к «классическим» группам присоединились современные, такие как СЛОТ или Jane Air. Рэп, конечно, не забросил, но стал гораздо более избирательным, ставя на первое место смысловую нагрузку, а не звучание. Их, правда, было мало, но они были круты. Хотя почему было? Наверняка и сейчас продолжают творить. Увлекся фолком, блюзом, неоклассикой… В общем, как вы поняли из этих перечислений – стал меломаном. Порой изменял своим вкусам и слушал только музыку, ведь голос тоже один из инструментов, Скриптонит, например, любит использовать свой голос как проводник. От того и слова часто не понятны. Он не акцентирует на них внимание, просто создавая атмосферу.

Ой. Что–то мы совершенно отошли от начальной темы повествования. Собственно, я решил перевести пару песен на местный язык. А начал с «Королевны» группы Мельница. Почему? В–первых, потому что это моя дебютная песня. Первая, которую исполнил на сцене. А во–вторых, она вполне подходит под нынешний мир и будет понятна местным.

Что ж, приступим. Заодно и посмотрим, отложились ли как–то все те книги, что я прочел за этот месяц.

– Я пел о богах, и пел о героях…

За окном давно стемнело, а я до сих пор не я ярком свете свечи переводил. Живой желтый свет, едва раздирающий тьму явно, не был полезен для моего зрения, подпорченного еще в том мире, однако процесс настолько меня захватил, что я не обращал на подобные мелочи никакого внимания.

– Унеси и меня, ветер северный, в те края, где боль и небыль… Ага… А как небыль перевести? Небыль – это ничего. Небытие, по–моему. Значит, так и запишем.

Те слова, которые пока мне неизвестны, оставлял и шел дальше. Потом озабочусь пополнением лексикона.

В глазах начало щипать. Буквы стали скакать по строкам, мешая сосредоточиться. Яростное их протирание не помогало, да и голова с каждым словом тяжелела все больше. Ладно, думаю пора заканчивать, пол песни есть, остальное завтра закончим.

Затушив свечи и раздевшись, лег в кровать

– Блин, помыться забыл, – недовольно прошептал я в потолок, едва накрывшись одеялом.

Не помню, говорил ли, но я немного мизофоб. Терпеть не могу грязь, а уж тем более на себе. Это не встречало особого удивления здесь, возможно потому, что этот мир достаточно чистоплотен. Несмотря на мои опасения, тут мылись все, причем довольно часто. Никому не нравилось пахнуть как мокрый пес, особенно дамам. К тому же я сегодня нехило так попотел и повалялся на земле, так что тело было далеко не идеально чистым. Но усталость, сонность, усилили мою лень, поэтому решил омыться утром.

Но сон пропал. Никак не получалось заснуть, когда руки липнут к телу, как и колени друг к другу, а при любом движение на теле ощущается словно липкая пленка. Поворочавшись, встал. Ну его, я так до утра не засну.

Встав и взяв комплект одежды с полотенчиком, пошел прямо в трусах в душ местного разлива. Кабинка со стоящей на ней бочкой с краником, врезанным в дно. Правда с моей подачи краник обзавелся лейкой, рассеивающей воду. Да, я тот еще прогрессор.

Кстати, идти в исподнее весьма рискованная затея, поскольку если встречусь хоть кого–то, то запросто могу прослыть извращугой–нудистом и лишиться главного–дорогого. Тут с этим строго – до свадьбы не то что, ни–ни, глядеть на возлюбленную можно только в разрешённых местах, то есть только руки и лицо. Остальное – табу. То же и со стороны мужчин: никаких оголений при даме. Но поскольку сейчас поздняя ночь, часа два–три ночи, не думаю, что наткнусь на кого–то, а если уж и случится такая неприятность, то как–нить отговорюсь. Слуги знают, что я иностранец, думаю сделают на это скидку. Обольщаться, конечно, не стоит, но если что – спрячусь.

Тихо, на носочках, но тем не менее стремительно вышел из комнаты, и не опасаясь, что случайно скрипнуть половицы, прошел коридор. Лишь у кабинета Лариона на мгновение задержался. Из приоткрытой двери брезжил свет и приглушенно доносились голоса. Мысленно пожав плечами, пошел дальше. Мало ли, какие у него дела. Как–никак, он начальник этого форпоста…

Кста–ати, я ж забыл сообщить непосредственно о том, где нахожусь. Это – форпост Великого королевства Мавитании, стоящий на границе с Сильфианитом. Точнее их лесом. Вообще, большая часть страны сильфов состоит из лесов, лишь на севере он переходит в лесостепь. Сразу же, как только я услышал описание ландшафта, на ум пришли эльфы. Однако на деле все оказалось прозаичней: обычно невысокие, темноволосые люди с узкими глазами и смуглой кожей. Никаких острых ушей, но луки используют. Кстати, по описанию они походят на Земных монголов, которые почему–то живут в лесах, а не в степи. Коней не используют и не кочуют. Крайне воинственны и жестоки, за счет этого смогли завоевать весьма большую территорию, сравнимую с Китаем. Сейчас их резвое поначалу завоевание остановилось, наткнувшись на границы Мавитании, западных княжеств и Восточной империи. К тому же вне своего леса они чувствуют себя некомфортно и сражаются зачастую весьма неохотно. Вот на своей территории – да, почти непобедимы. Они это понимают, их противники это понимают, поэтому пару лет назад был заключен мирный договор между тремя державами: Мавитанией, Сильфианитом и Восточной империей, до недавнего времени сильфы соблюдали договор, однако в последнее время все чаще и чаще начали случатся стычки на границе, словно сильфы проверяют уровень боеготовности и систему укреплений. Или разведывают. В связи с этим на границах усилили охрану, увеличили количество егерей на форпостах и заставах. Особенно на лесных границах. Часто около кабинета Лариона отираются различные странные личности в военной форме, а по ответственной форпосту территории ходят усиленные патрули егерей. Веселое времечко наступает, как чувствую. Вообще, как я понял, этот мир находится на уровне раннего средневековья. Империи еще толком не сформировались, но уже гордо именовались этим титулом. То тут, тот там вспыхивали восстания, в некоторых районах нещадно жгли колдунов, за их веселенькие эксперименты над людьми, с Черного континента, на котором раньше находились государства магов, лезут порождения хаоса и темной магии. Все южное побережье сейчас под их контролем, только Великая стена, возведенная Древней империей, сдерживает натиск чудовищ.

А куда я, собственно, шел? Мыться!

Непосредственно мытье долго времени не заняло, и вот я уже чистый и слегка замерший, все–таки не месяц май на улице, шел обратно. Сейчас уже не особо прячась, но и не сильно топая, дабы не мешать спящим обитателям. На военном объекте, который в любой момент может быть атакован, сон весьма чуткий.

К слову, тихо ходить – это у нас семейное. Бабушка и отец часто пугали меня, когда незаметно проходили по скрипучим половицам и становились за моей спиной, когда я сидел за компом. Ненавидел, когда они так делали, хотя сам не осознавая того, делал так же, особенно ночью, когда не спалось и хотелось есть. Ну а кто не ходил к холодильнику часа в три–четыре ночи?

Мягко ступая по холодному дощатому полу, прислушивался к окружающим звукам. В кабинете Лариона все еще горел свет и глухо доносились голоса. Видимо, что–то важное очень обсуждают, раз так долго засиделись.

– …Вито… – вдруг донеслось до моих ушей местное имя. Резко развернувшись на носках, аккуратно встал около двери в позе злостного подслушивателя.

Да, это неприлично, однако… любопытно. Очень. Пускай это качество сгубило немало кошек, но и я ведь не кошка…

– …могу со всей уверенностью сказать, что иномирец не представляет опасности. Все его биологические данные также сняты. Бактериологической угрозы он более не представляет.

Только спустя пару секунд до меня дошел смысл сказанных предложений. «А они развитей, чем мне казалось»

– Хорошо. А ты что скажешь, Лукина? – голос Лариона.

– Он психически стабилен. Достаточно быстро осваивает наш язык и культуру, – а то ж! Я гуманитарий до мозга костей. – Я бы даже сказала слишком быстро. Словно раньше он был ученым мужем. Ты точно уверен в том, что он не дворянин?

– Да. Он сказал, что в его мире всех в обязательном порядке обучают наукам, – голос Лариона. – Значит, подведем итог: Вито не опасен. Угроз никаких за собой не несет.

А были сомнения?

– Вы довольны, мэтр наблюдатель?

– Вполне, – хм, а этот голос мне не знаком. – Но может вы все–таки обдумаете мое предложение? Коллегия хорошо заплатит.

– Нет, господин наблюдатель. Наше решение окончательно, – так, что происходит?

– Хм, жаль, жаль, – да? А по голосу не скажешь.

– И, мэтр, – ого, голосом Лукины можно озера морозить. – Передайте своим коллегам, что мэтр Вито находится под покровительством семьи Валентия и любые действия против мэтра Вито, будут рассчитываться, как стремление навредить нам.

– О, а не надорветесь? – насмешливо спросил загадочный посетитель. – Ваша семья не настолько влиятельна, чтобы грозить Коллегии.

– Жизнь мы вам усложним, уж будьте уверены, – е–мое! Какие страсти вокруг меня оказывается вертятся. А я то думал, что стану первым попаданцем, который проживет тихую и спокойную жизнь. А, точно… Я же герой книги…

– Простите мою сестру, мэтр, – вклинился в зарождающуюся перепалку голос Лариона, – за ее неуважительный тон, однако решения мы не изменим.

– Вот как? Тогда может мы спросим у самого объекта нашего спора? – упс… Ну, тогда залетаем на уверенности. Руки в карманы, ноги первые заходят.

– Вечер в хату, господа аристократы! Хотя сейчас скорее ночь.

Ответом мне было удивленное молчание. Причем общее удивленное молчание. Даже того невысокого лысого мужчины, которого не знал и расценил, как того самого гостя.

Похоже, он имел ввиду утром спросить. М–да… Неловко вышло.

– Ты что тут делаешь? – первым отмер Ларион.

– Да вот, мыться ходил, – пожал я плечами. – Обратно иду, гляжу – свет горит. Дай, думаю, загляну. Спокойной ночи пожелаю.

– Неужели? – подозрительно сощурился он в ответ.

– Ну да, – я коснулся полотенца и качнул мокрой головой. – Истинно так!

– Ты что–нибудь слышал? – спокойным голосом осведомилась Лукина, как бы невзначай коснувшись волос.

Хм, они реально поверили? Да не, вряд ли. Но дурачка включить не помешает, авось прокатит.

– Что слышал? – перевел я взгляд на сидящую около стены на пуфике женщину.

– Ничего, – слегка смутилась та.

– Вито, – привлек внимание Ларион. – Спасибо, конечно, за заботу, но не пора ли тебе спать?

– Пора. Не спорю. Спокойной ночи, – и только был сделан уверенный шаг к двери, как властный голос остановил успешно начавшийся побег.

– Подождите, молодой человек. Вы посетили нас как нельзя вовремя, – ну–ну, ага, ага. – Располагайтесь. Так и так Вам не избежать этого разговора, – он перевел насмешливый взгляд на нахмурившуюся Лукину.

Я же молча сел в предложенное самим Энрике кресло, которое находилось напротив него.

– Весь внимание, – сев как примерный ученик, изобразил неподдельный интерес к происходящему. Хотя у самого от напряжения начала болеть голова и холодеть в животе. Напомню, мне семнадцать, и я совершенно не готов к подобным разговорам! Для меня порой к консультанту в магазине подойти подвиг, а вы тут меня с магами какими–то заставляете дискутировать! Вы шо, совсем?!

Еле сдерживая себя от нервного теребления края полотенца, которое все еще покоилось на моей шее, кинул мимолетный взгляд на Лукину. Та сидела лом проглотивши, не мигая глядя перед собой. Похоже, не мне одному тут страшно. Хотя ей то с чего панику разводить?

– Мэтр Вито, как вы смотрите на то, чтобы поехать в Коллегию магов на обследование?

Что? Чего ещё за обследование?

– Позвольте испросить, – я уверенно откинулся на кресле, – в чем будет заключается суть обследования?

– О, ничего, что бы принесло Вам вред, – снисходительно улыбнулся мужчина. – Просвет внутренних органов, анализы биологических жидкостей, несколько тестов и проверку на уровень образованности.

– Неужели без всяких экспериментов, вскрытий, наблюдений? – скептически спросил я.

Проверяющий издал короткий смешок.

– Мэтр Вито, наша коллегия не занимается экспериментами над людьми. Мы изучаем магию и все, что с ней связано. Мы не ставим опыты над людьми.

– Простите за откровенность, но мне не очень–то верится в то, что вы не поддадитесь соблазну изучить влияние магии на человека из мира, где этой магии нет. Мне не хочется провести у вас в коллегии всю жизнь.

– Тогда как насчет контракта? – проверяющий наклонился ко мне.

– И чем он будет подтверждён? – приподнял я бровь.

– Словом рода Валентий, – мужчина кивнул на вздрогнувших Лукину и Лариона.

Хм. Насколько я знаю, в средневековье, да и сейчас, скорее всего, уважаемые люди очень ценили Слово и Репутацию. Это были ценнейшие ресурсы. Трудновосполнимые и самые надежные. Словом разрушали города и зарабатывали золотые горы, а Репутацией скрепляли договора и убеждали толпы.

– Хм, – я кинул взгляд на хмурых Валентиев. – Мэтр Ларион, позвольте задать вопрос: насколько ваш Род ценит слово?

Тот аж дернулся. Поджав губы он посмотрел прямо мне в глаза.

– Род Валентиев является один из самых древних. Мы пришли в Мавитанию из Тариуса еще во времена, когда Тень Первой цивилизации висела над Матрой!

– Классно, – кивнул я. – Так насколько?

– Честь и Слово для нас превыше всего! – после недолго молчания наконец ответил Ларион.

– Но имеет Ваше Честь и Слово влияние в королевстве?

– Уж будь уверен, – ухмыльнулся Валентий.

– Наш род является Стражем. У нас есть влияние и не слабое, – включилась в разговор Лукина.

Стражи, Первые Цивилизации, Тариус… Ничего не понятно, но очень интересно.

– Хорошо, – протянул я, закинув ногу на ногу. – Поясните мне, пожалуйста, уважаемый… – только сейчас понял, что не знаю его имени.

– Энрике. Мастер Энрике, – верно истолковал мою заминку маг.

– Мастер Энрике, что вы будете со мной делать, по прибытию в коллегию?

– Снятие внешних и внутренних параметров, наблюдение за организмом, проверка умственного и физического развития, анализы телесных жидкостей. Не бойтесь, ничего опасней взятия крови из вены не будет.

– А какой у вас сейчас уровень развития?

– Простите? – растерялся от такого неожиданного вопроса Энрике.

– Насколько вы развиты в технологиях? Небоскребы есть? Самолеты? Поезда? Паровозы, на крайняк.

– Эм… – бедный маг не знал, что сказать. Как, впрочем, и Валентии. – Простите, но что это?

– Ладно, неважно. Просто вы сейчас так про обследование говорили, что я подумал, что у вас тут прогрессивное средневековье, и прогресорством не получится заняться.

– Эээ, – выдавил совсем сильно удивившийся от жизни Энрике.

– Не берите в голову, – отмахнулся я. – Давайте составлять контракт.

Контракт был составлен и скреплен словом рода Валентий, коллегией, и, чтоб прям вообще нерушимо было, королевским поверенным, в лице гонца. Который так кстати оказался на заставе.

Сам же контракт был прост: запрещается наносить вред моему здоровью и жизни, и коллегии магов я нахожусь не более месяца. Далее по желанию. Просто и не придраться. Вроде как…

Отъезд был назначен на следующую неделю. Довольный таким развитием событий Энрике, удалился, пожелав мне спокойной дороги.

– Так, уважаемый Ларион, рассказывай, что за тень, Тариус и про систему родов не забудь.

Ларион открыл рот, потом закрыл. Потом снова открыл. До этого он наверняка хотел отчитать меня за то, что я устроил в его кабинете. А тут хоба – и фиг ты че мне выскажешь. Ну, или позже.

– Для начала, что ты устроил в моем кабинете? – сурово сдвинув брови, наконец выдал он. Ну ля–я–я… Думал, прокатит.

– А чего, – пожал плечам, – зашел, поздоровался, поговорил. Плохо, что ли? Вон, и договор выторговал, и вражду вашего рода коллегией остановил.

– А с чего ты взял, что будет вражда? – с легкой улыбкой спросила Лукина, обозначив наклон головы на бок.

– Ну… случайно услышал…

– Подслушал, – констатировала женщина.

– Полюбопытствовал, в каком контексте было употреблено мое местное имя, – с важным лицом поправил я.

– Ты зубы мне не заговаривай, – качнул бородой Ларион. – Ладно подслушивал, но зачем в разговор влез?

– Думал, маг спалил и все, амба – не пошкериться.

– Прекрати! – повысил голос мужчина. – Сейчас не до дурачеств.

– Кхм, да, простите. Энрике…

– Мастер Энрике, – перебила Лукина.

– Чего? А, да, мастер Энрике сказал, что давайте спросим у объекта спора. Я и подумал, что он меня как–то почувствовал и узнал, что я за дверью. Ну, и как говорится, лучшая защита – нападение.

– Интересное выражение, – протянул Ларион. – Ладно, ничего страшного не случилось. Но больше так не делай. Чревато, знаешь ли.

– Чем? – приподнял я бровь.

– Много чем, – встал мужчина. – Сейчас уже поздно. Утром я обо всем тебе расскажу. И Тени Первой цивилизации и о Тариусе. А теперь – спать.

– Хм, ладно, – я тоже встал с кресла. – Доброй ночи.

Глава 8

Тяночку бы

– Утро красит нежным светом стены древнего Кремля, – хрипловатым голосом проговорил я, сев на кровати. – Тяночку бы…

Зевнув и надев штаны с рубашкой, пошлепал умываться. Эхъ, у меня походу в последнее время гормоны расшалились. Чувствую себя мартовским котом – тоже хочется сесть и тупо орать, в ожидании кошечки. Мдя–м… В том мире у меня не было ни того этого, ни даже девушки. Не заморачивался я с этим никогда. А хотелки устранял по–старинке, если вы поняли, о чем я. В этом мире, кстати, что–то даже и не тянуло… До сегодняшнего утра.

Умывшись, завязал конский хвост. Надо бы подстричься – неудобно мне с такими длинными волосами. Да и не особо смотрится это, по–моему.

В комнату постучали.

– Да, войдите, – зашнуровывая ботинки крикнул я.

Вошла Гертруда, ну, как вошла – дверь приоткрыла.

– Доброе утро, тебя мэтр Ларион к себе зовет.

– Но я ж еще не завтракал даже. Чего так рано? – удивился я.

– К нам какая–то важная особо приехала, – заговорщицким тоном поведала мне старая служанка. – Вот он и хочет тебя проинструктировать.

– А–а–а, – понятливо протянул я. – Ясненько. Сейчас приду тогда.

Ларион был в кабинете один. Сидел за столом, что–то читая. Видимо, доклад.

– Утречко, – поздоровался я, входя в комнату.

– И тебе, Вито, – мужчина отложил в сторону листок, и сцепил в руки в замок. – Садись.

Че–то он какой–то напряженный. Руки подрагивают, глаза опущены. Неужто гость настолько важный?

– Урок истории придется отложить, – заговорил он, после слегка затянутого молчания. – На заставу приехал инспектор, гиппарх Эйтон, для проверки боеготовности моры, расквартированной на заставе.

– Гиппрах, мора, что? – глупо похлопав глазами, переспросил я.

– Ну, – Ларион мучительно замялся. – Гиппарх – это командир конной филы, а мора – ну, около семи сотен солдат, составляют мору.

– Фила – это…

– Три тысячи человек.

– Три тысячи всадников? – удивился я.

– Да. Они делятся на моры, а те на лохи.

– Чего? Лохи?

– Да, а командует лохами…

– Пха–ха–ха–ха, – дико заржал я, скрючившись в кресле. – Лохи, мля… Хы–хы–хы…

– Эй, что смешного?! – возмутился мужчина. – Лохос – это боевое подразделение!

– Прости, прости, – пытаясь отдышатся, сказал я. – Просто у нас лох – это несколько иное.

– Лохос, а не лох, – поправил меня Ларион. – А что это означает, ну, на вашем языке?

– Глупый человек, это означает. Если, конечно, совсем просто.

– Ясно… так, мы с тобой что–то совсем отошли от темы, – встрепенулся Ларион. – Чего я тебя позвал–то, если бы, кстати, не вчерашний ночной разговор, этого разговора бы не было, слишком уж ты вчера вел себя вызывающе с мастером Энрике, тебе повезло, кстати, что он оказался не высокомерным снобом, как иные его коллеги, что кичатся тем, что они, видите ли…

– Ближе к сути, – не очень вежливо перебил я ставшего неожиданно словоблудливым мужчину.

Ларион на некоторое время замер, после чего тяжело вздохнул, резко как–то постарев.

– Да, прости, – устало проговорил он. – Разволновался, что–то. Эйтон очень придирчивый, вот и беспокоюсь, как бы не наказали.

– А есть за что?

– Да вроде нет…

– Ну вот, нечего волноваться тогда.

– Ты прав, конечно, но все же…

– Так зачем ты меня вызвал? – в очередной раз напомнил я Лариону, о цели визита.

– А, точно. В общем, как я уже и говорил, ты слишком неучтив с вышестоящими. С Энрике тебе повезло, но вот с людьми по типу мэтра Эйтона, это может обернуться неприятностями. Большими неприятностями.

– Тогда, может я лучше в комнате посижу? Дабы не навлечь на себя праведный гнев благородного гиппарха Эйтона?

Мужчина снова тяжело вздохнул.

– Теперь я верю, что у вас не было дворянства. Да, я как раз и хотел попросить тебя об этом. Постарайся как можно реже выходить из комнаты. И не появляйся в общих залах. А если тебе «повезет», и ты все же напорешься на кого–то незнакомого – не нарывайся. Вспомни, как по этикету нужно общаться с вышестоящими. Я учил тебя этому. А лучше, если можешь, скройся. Не нужны тебе такие встречи.

– Понял, принял, – кивнул я, вставая. – Сидеть в комнате и не отсвечивать. Сколько, кстати, он здесь пробудет?

– Дня три, четыре.

– Приемлемо, – слегка поморщился я. – Но после, будешь обязан рассказать мне все, что знаешь об этом мире. В книгах почти ничего нет, – предвосхищая вопрос уже открывшего рот мужчины, добавил я. – Лишь физические и магические законы. Ну, еще пара женских романов.

На лице мужчины отразился вопрос.

– У Лукины взял, – пожал я в ответ плечами. – «Ночь с благородным рыцарем» и «Марш к сердцу». то еще чтиво, если честно. У авторов совершенно нет понимания женской психологии и физиологии.

– Но ведь это… – начал краснеть мужчина.

– Да, там огромное количество постельных сцен. Весьма, кстати, однообразных и скучных.

– Но… – совсем потерялся Ларион. – Тебе же нельзя такое читать!

– Пф, – закатил я глаза. – Давай только ты мне про запретность пестика и тычинки втирать не будешь, ок? Мне уже сеструха твоя этим мозги вынесла.

– Но…

– Аривидерчи! – помахал я рукой, выходя из кабинета. – А книги эти скучные! У меня на родине есть «50 оттенков серого», вот это прям огонь–книга!

***

Ларион остался сидеть, глупо хлопая глазами и периодически открывая, и закрывая рот. Потом, придя в себя, хмыкнул.

– Во парень дает. Все уже знает, а по бабам не ходит. Или ходит, но скрытно. Надо бы поспрашивать…

Мужчина встал из–за стола и размял спину.

– А теперь за работу.

***

Я, естественно, о подобных мыслях старого извращенца не знал, и спокойно шел в свою комнату. Вообще, по обычному сюжету, с этим Эйтоном должна приехать какая–нибудь красивая особа женского полу, знатного роду, без доли свободы. Потом, мы должны с ней встретится, она должна в меня такого великолепного и потрясающего влюбиться, затем бурный роман, страстная страсть, постель свадьба, гарем, королевство, империя, МИР! Кхм, кхм. Пожалуй, гарема будет достаточно. Ну, или пару на крайняк, ибо, какой–же я попаданец в магические миры без гарема? Ну?

Но несмотря на надежду встретить какую–нибудь девушку, любую, абсолютно, хоть какую–нибудь, ну, пожалуйста… О! Блин, это Миранда, средняя из сестер. Кисло кивнув на ее приветствие, поплелся дальше в комнату. И дошел. Прикиньте, без происшествий, любви с первого взгляда, и даже проблем! Который просто обязаны появится в связи с приездом этого Эйтона. Надеюсь, у него хоть какая–то девушка есть, в том смысле, что в свите. А то кроме Лукины, сестер, да пары служанок, женщин я в этом мире больше и не видел. А хочется. Чисто из научного интереса. Честно.

А если серьезно, то я действительно девушек в этом мире практически не встречал. В том, в родном, у меня не было отношений, от слова совсем. Несмотря на мою божественную харизму, неотразимую внешность и исключительное чувство юмора, я труслив и нерешителен, за что ненавижу себя. В школе была девушка, которая мне очень нравилась, и которой, надеюсь, нравился я. Мы были знакомы с детства, наши мамы работают вместе, поэтому хорошо знали друг друга. Ну, вот просто типикал лав стори. Была бы, если бы я, как настоящий ровный пацан не зассал. А ведь тогда был просто идеальный момент…

Был тот редкий день, когда мне предложили погулять. И так совпало, что настроение было как раз подходящее, чтоб как следует повеселиться. Это было летом, в августе. День не вспомню. Предупредив родителей, что вернусь поздно, а может и вообще под утро (на всякий случай, гуляем–то мы так, что ого–го!), ушел. Мы обычно собирались на квартире Сумы – Васи Сумакова, у которого родителей почти никогда не было дома. Ну, просто идеально. Собралось нас прилично – человек пятнадцать. Пять или шесть девушек, остальные парни. И естественно, повинуясь подростковым маргинальным традициям некоторые принесли по стяжке пива. Я, человек хоть и не особо пьющий, но выпить любящий. А что? Если не до беспамятства и по праздникам, почему бы и нет. Главное ведь знать меру.

Стяжка была успешно высосана, при моем активном участии. Музыка долбила по ушам, громкий смех, комичные, но зажигательные танцы от особо расслабившихся. Весна юности, праздник жизни просто. Я сидел на диване, мне тоже дало в голову, но пока недостаточно для того, чтобы пускаться в пляс, но достаточно, чтобы творить незначительные глупости. Парочки разошлись по комнатам, несколько пацанов пошли за добавкой. В гостиной остались пятикапельные – те, кого унесло уже после первой, и трезвенники. Среди которых была и моя зазноба, хех.

Марина была очень симпатичной. Я знаю многих, кто по ней безответно сохнет. Но несмотря на такое внимание, у нее еще не было никого, что и давало мне определенную надежду. Даже сейчас к ней пытался подкатывать Сема, выпивший больше всех и которого, соответственно развезло сильнее.

– Маринка, – отрывисто, стараясь скрыть заплетающуюся речь говорил он. – Ты мне прям о–очень, нр… нравишься. Го встречаться!

Он сидел рядом с ней, на подлокотнике мягкого кресла и пытался обнять.

– Ну давай! – настаивал он. – Че ты?

В один момент уставшая такого внимания девушка встала и вышла на балкон. Я же, истуканом просидевший все это время, пошел вслед за ней.

– Надоел, – буркнула она.

Я промолчал в ответ. Меня охватило напряжение, словно перед прыжком с парашютом. В животе стали порхать бабочки, а в голову лезть ерунда. Скованно облокотившись на перила, подставил лицо прохладному ночному ветру. В доме перед нами уже не горели окна, безлунная ночь, казалась жуткой и завораживающей одновременно. Звезды были закрыты облаками, поэтому было ощущение, что остального мира нет. Будто мы стоим в последнем в этом мире островке света и наслаждаемся последними минутами своей короткой жизни. И раз уж это последние минуты, почему не исполнить то, чего желаешь больше всего? Например, обернуться и поцеловать самую красивую и желанную? Не думаю, что ей будет неприятно. Да, так и сделаем.

Повернувшись, увидел, что Марина стоит совсем близко. Мы почти касаемся друг друга. Неотрывно смотря в мои глаза, она сделала небольшой шажок вперед и встала на носочки. Я резко протрезвел. Прикрыв глаза, она тянулась ко мне, уже начав поднимать руки, дабы положить их мне на плечи. Казалось бы, ну сделай ты шаг вперед, наклонись чуть, и она твоя. Но нет.

– Погода хорошая да? – ляпнул я, поворачиваясь обратно.

Наступила тишина. Балкон был закрыт, поэтому музыка не сильно досаждала нам, хоть и долетала до слуха. Пожалуй, только благодаря ей я не умер от тяжести молчания.

– Да. Неплохая, – последовал холодный ответ.

А через неделю я узнал, что она встречается с Семой. М–да… И ведь все из–за чертовой подростковой нерешительности. Вот что мне мешало просто неуклюже тыкнуться в ее губы? Все лучше, чем спросить про погоду… И самое неприятное, несмотря на то что с того случая прошло полтора года, и что я сейчас совершенно в другом мире, мои чувства к ней не исчезли. Поутихли, но не потухли. Да и вряд ли когда–нибудь потухнут. Первая любовь – это память на всю жизнь. Какой бы она не была.

Глава 9

Ух, чертов пацан!

В комнате почти нечего было делать. Поэтому решил продолжить перевод. Забавно, кстати. В прошлом мире мне никак не давался английский язык, даже несмотря на то, что восприятие у меня чисто гуманитарное. Все попытки учителя научить меня хоть чему–то, разбивались о мою лень и неприятие стандартной системы образования. Хотя… Дело скорее всего как раз–таки в этом. А именно в лени. В отличие от того мира, у меня была мотивация и желание учиться. Хотя бы от безысходности. Сомневаюсь, что есть возможность попасть обратно. А если и есть, то сколько времени пройдет, пока она будет найдена? В том мире может революция произойдет, апокалипсис или просто огромное количество времени. И куда мне возвращаться тогда? Бомжевать не хочется, да и объяснять, где был тоже. Психушка не самое приятное место, по моему мнению.

В общем, вы меня поняли. А сейчас я буду совершенствовать свой язык, переводя текст. Музыку бы еще к ней написать. Но это потом, когда найду подходящий инструмент, или просто научусь играть на новом. Ну а что? Надо же чем–то зарабатывать на жизнь. А барды очень неплохо зарабатывали, насколько я знаю. Так что почему бы и нет.

– Так, на чем я там остановился? – пробормотал я, садясь за стол. – Как больно знать, что все случилось не с тобой и не со мною… ага… Ну, погнали.

– Где–то бродят твои сны королевна… И где ж они бродят? Правильно… в… Кхм! Не отвлекаемся. Далеко ли до весны в травах древних… Классная строчка.

Задумавшись, откинулся назад и отклонился на стуле, встав на задние ножки. Часто так делаю, когда работаю. Однако сейчас отклонился слишком сильно и, не успев схватится за стол, медленно и эпично рухнул на спину.

– Эврика! – удивленно–радостно воскликнул я, вставая и потирая спину. – Надо найти Лариона.

Поправив одежду, вышел из комнаты, стараясь как можно тише передвигаться по коридорам. Все–так встретить того, кто одним движением руки может сослать тебя на плаху, если ему что–то не понравиться, не хочется.

Поместье неуловимо изменилось, хотя как неуловимо, весьма даже ловимо – оно опустело. Если раньше тут постоянно кто–то ходил, пробегал, сидел или писал, то сейчас здесь царствовала тишина и покой. Что вызывало у меня, как щас любят выражаться, когнитивный диссонанс.

Постучал в кабинет Лариона, но его там не оказалось, а дверь была заперта. Пошел искать Лукину и сестер, но их тоже не было. Даже старая Гертруда исчезла. Поместье словно вымерло. Либо, что более вероятно, все ушлепали встречать этого Эйтона, оставив меня одного тухнуть. Весело, ничего не скажешь. Но в принципе, очевидно – кто я, а кто Эйтон.

Ладно, сходим на улицу, проветримся, потом закончим перевод. А вот вечерком заскочим к Лариону, погорим на счет моей идеи, да и пусть про мир рассказывает. Надеюсь, только, он не занят будет, говорил же ведь, что пока тут гиппарх, у него не будет времени. Но посмотрим во обстановке, может и повезет.

Но проветриться мне было не суждено – на улице, перед входом в дом, было настоящее столпотворение. Казалось, все, кто не был занят делами, пришли. М–ды… Провинциалы такие провинциалы. Понаблюдав из приоткрытой двери за гудящей толпой, хотел было уже идти в комнату, но в последний момент передумал. Точнее не так. В комнату я пойду, но только чтобы забрать письменные принадлежности, а дальше быстренько свалить на природу, походить–побродить. Все лучше, чем сидеть в четырех стенах. И куртку не забыть, вечерами холодно, да и от комаров какое–никакое спасение. Комары осенью… Кто бы мог подумать.

И причины моего поступка прозаичны: я тупо не хочу сидеть в комнате. Там скучно. Книги перечитаны, переводом заниматься там тоже не хочется. Вот и пойду где–нибудь на природе попишу. Может в деревню заскочу, с пацанами повидаюсь.

Бегом убежав в свою комнату, закинул в наплечную сумку пару сшитых листов, заменяющих мне тетради, угольный карандаш и накинув на плечи куртку побежал обратно. Не думаю, что меня хватятся, все сейчас заняты организацией встречи, так что гулять можно спокойно. И от Эйтона подальше, и мне нормально.

Выбегая из–за угла, столкнулся с каким–то парнем, что зачем–то встал посреди коридора. Тот столкновения не выдержал, упав на задницу и как–то по–девчачьи пискнув.

– Ой, прости братан, – произнес я, рывком ставя его на ноги. Парень был не высокий и какой–то весь… женственный что–то. Так! Стоп!

Я пригляделся. Действительно, девушка, обряженная в мужскую одежду. Интересно девки пляшут… Но ладно, это не мое дело.

– Ты нормально? Не ушиблась? – спросил я, слегка торопливо.

– Н–нет, – ответила та, растерянно смотря на меня.

– Ну вот и отлично, – улыбнулся я. – Бывай!

Я развернулся и быстрым шагом пошел в сторону выхода.

Прикол будет, если это какая–нибудь знатная девушка, которая сбежала от своих родителей. Да еще и влюбившаяся в меня с первого взгляда. Хе–хе. Лана, мы не в гаремной фэнтези книге, где все встречные дамы дают гг, так шо влажные фантазии в сторону, надо затеряться в толпе.

Толпа на улице, казалось, стала еще больше, поэтому трудности с тем, чтобы незаметно скрыться не было. Обойдя толпу, направился за склады, где, перепрыгнув через забор и пройдя вдоль него пару метров, вышел на тропинку, которая и вела к приграничной деревне.

В деревню, звалась она, кстати, Лесовка, я стал ходить, как только начал мало–мальски понимать язык. В ней жили в некоторые офицеры и солдаты, а сама она была не очень большой – десяток домов всего. В Лесовке было лишь немногим веселее, нежели в поместье. Да, там были пара моих ровесников по биологическому возрасту, но по уровню умственного развития они больше напоминали двенадцатилетних моего мира. Вот, что порой творит постоянный информационный шум с психикой ребенка. Если в моем мире даже с подростком можно поговорить, к примеру, о политике, книгах, фильмах, поскольку, благодаря Интернету и телевидению он их либо смотрел, либо слышал мельком, то в этом мире фурор среди подростков может вызвать новость о драке пьяного священника с трактирщиком, или, не дай боже, приезд чужака. Тут вообще туши свет.

В общем деревенские сначала приняли меня с опаской, потом, когда узнали, что я проживаю на заставе, словно с цепи сорвались, закидывая вопросами, порой неудобными. Кое–как отбившись от взрослых, попал в цепкие ручки подростков и детей, для которых был подобием… не знаю… Дико популярного исполнителя на улице, или, еще лучше, депутата в метро.

После того экспресс допроса, в Лесовке я не был неделю, отходя от ненасытного любопытства и маниакального внимания жителей. Потом, с каждым посещением, вопросы иссякали, а любопытство поутихло. Привыкли, короче.

С некоторыми я свел близкое знакомство. С теми, кто показался мне наиболее умным и адекватным. Таких оказалось всего четверо – три пацана и девушка. Двое парней сыновья местного кузнеца, к которому я часто заглядывал. Классный мужик. Третий офицерский отпрыск, а Тереза – дочь мельника. Последняя, в нашей компании. Вот они были нормальные ребята, веселые, любознательные, и, что самое главное, не озабоченные. Были тут, что очень настойчиво звали меня подсматривать с ними в женские купальни. Хоспаде, ну вот что я там не видел? Вуайеризмом тоже не страдаю, как и повышенным вниманием к женскому полу. О чем я им и сказал. Они не поняли. Решили, что боюсь. Попытались взять на слабо, он… за кого они меня вообще держат?! В последний раз меня брали на слабо в классе шестом, да и то чуть ли не всем классом. А это огромное психологическое давление для детского несформированного разума. Короче я с ними не пошел, а потом узнал, что они попались и получили всей компашкой от хозяйки купален, а это женщина, выдающаяся во всех смыслах. Почти с меня ростом, а шириной как три с половиной, еще и рука тяжелая. Однажды двух мужиков на моих глазах раскидала голыми руками, когда те удумали лезть к ее работницам. В прямом смысле, кстати раскидала. Взяла за шкирку, как нашкодивших котят, а, не обращая совершенно никакого внимания на их сопротивление, просто выкинула вон. Про таких говорят, и коня на… Ну, вы поняли.

– Доброго утра, Вито! – издалека поприветствовал со мной мельник, он же отец Терезы. – Как дела? Ты к Терезе?

– И вам, уважаемый Фиор! – ответил я ему. – Дела отлично. И нет, не к Терезе, но буду рад ее встретить.

– Понятно, а зачем же тогда?

– Просто гуляю.

– Понятно, – снова протянул мужчина. – Ну, бывай!

Фиор пошел по своим делам, а я по своим. Зайду на обычное место встречи нашей честной компании, может кого и встречу.

Не встретил. Около небольшой церквушки местного бога никого не было. Но оно и понятно – утро, все на работе.

Пока шел к реке – моему любимому месту для творчества – размышлял о местной религии. Которая напоминала мне буддизм, по крайней мере, все, что я знаю о буддизме соответствовало местному аналогу: был человек. Он был очень богат, но деньги ему быстро наскучили, и он начал думать. Своими думами он делился с окружающими и в скором времени оброс последователями, основав, по сути, религию. Потом он настолько преисполнился своей мудростью, что ему стало тесно в мирском теле, и поэтому он превратился в высшую сущность. Дальше не вникал, ибо мне это не особо интересно было. Общие понятие есть и ладно. Звали его, кстати, Дипанкара, и он был первым из тринадцати высших сущностей – бодхисатв – которые образую круг праджня – истины, закрытой он непосвященного взгляда. Сложно короче, был бы я теологом – писался бы от радости. Но я не он, так что мне это по барабану. Это, кстати, не единственная религия. Просто самая популярная среди всех. Вторая по популярности – путь вещей. К ней больше маги тяготеют, но обычные люди тоже обращаются. Там че–то вообще дикий мрак. Из того, что объяснял мне Ларион, я понял только что это древнейшая из существующих официально признанных религий. Язычество тут тоже было, но не особо распространенное. Кстати, церквушка, стоящая в деревне, была посвящена как раз–таки двум религиям – местному буддизму и «пути вещей».

Дойдя до речки и немного пройдя вдоль берега, сел под местной липой, сразу же скрывшись от случайных глаз. Достал рукописи и подложив под себя сумку принялся продолжать перевод.

– Только повторять осталось – пара слов, какая малость… Просыпайся, королевна, надевай–ка оперенье… М–м…

Тихо шуршал карандаш по бумаге, вторя нежному журчанию реки, липа подпевала им, шелестя листьями, в которых весело гулял легкий ветерок. Мне в глаза то и дело попадали блики, отражавшееся в воде. Солнце светило ярко, но уже чувствовалось, что тепло в нем угасает и скоро ударят первые морозы. А пока надо наслаждаться последними днями бабьего лета. Вдохнув прохладный речной воздух, почесал карандашом лоб, мельком глянув на противоположный берег. Оттуда доносился неясный шум, который раздражал ухо. Источником шума оказались сильфианитские разведчики, вышедшие к реке набрать воды. Их неблагозвучная гортанная речь, вкупе с неприятными хриплыми голосами, резала слух. Я не обратил на них никакого внимания, полностью поглощенный переводом. Вышли и вышли, там их территория, а река является границей. Да, нагловато с их стороны, но что мне сделать? Сделать им замечание? Так они меня стрелами нашпигуют и гуляй Вася.

Сильфы, набрав воды в бурдюки, ушли, перестав раздражать меня. Я же спокойно закончил перевод. Перечитав пару раз получившийся текст и поправив некоторые помарки, переписал его начисто и, отложив в сторону, потянулся. Настал черед музыки. Однако я вообще без понятия, как ее написать. Точнее, написать–то знаю, как – какие–никакие музыкальные знания у меня есть, но распространятся ли они на местные музыкальные инструменты? На гитаре я ее наиграю, на пианино тоже, наверное, смогу. Надо расспросить Лариона или Лукину насчет этого, надеюсь, тут есть нечто похожее на гитару…

Встав и собрав листки в сумку, неторопливо пошел назад, наслаждаясь прогулкой.

– Эй, ты! – закричал кто–то, прервав мои размышления по поводу параллельности миров. – Я к тебе обращаюсь, длинноволосая дылда!

«Это он мне, что ли?» – под понятие «длинноволосая дылда» в округе подходил только я, так что обернувшись на голос увидел паренька лет двенадцати в цветастой одежде, чем он очень напоминал попугая, даже лицо похожее – мясистый нос, с мелкими глазками на пухлой овальной физиономии. Вкуса у пацана, по–видимому нет… Ну, вот кто в наше время напялит коричневые штаны, с красно–зеленой курткой? Под ней виднелась черная рубашка, а на башке у этого недоразумения была желтая шляпа, а–ля, Робин Гуд, только без пера.

– Подойди сюда! – приказал пацаненок высокомерно.

Сейчас меня одолевали несколько противоречивые чувства: благоразумие, ярость, благоразумный гнев. Первое говорило: «Не быкуй. Просто подойди и выслушай. Пацан не прост, судя по одежке. Разозлишь его и станешь короче на голову». Второе орало: «#8*#% этого #8&3*#», третье увещевало: «Подойди, так спокойненько, потом осмотрись, чтоб свидетелей не было, уведи в лесочек, там прикопай. Если будут спрашивать – включай дурачка». Был соблазн поддаться последнему, но победило все же первое, и я, тщательно скрывая эмоции, подошел.

– Знаешь, где поместье Валентия? – спросил он, с презрением во взгляде осматривая мою одежду.

– Да, – выдавил я. И че он до моей одежды докопался? Нормально я выгляжу, специально подбирал, по моде моего мира. Здешняя, если судить по пацану, поехавшая.

– Проведи! – приказным тоном выдал тот.

Мля… Ларион меня прибьет, если узнает, что я ушел. Ладно, либо Ларион, либо этот неизвестный клоун.

– Хорошо… мэтр, – через силу поклонился я. – Идемте за мной.

Путь много времени не занял и все это время я слушал пустую трескотню о том, как он устал, когда мы уже дойдем и какой из меня плохой проводник.

– Мы на месте… мэтр, – остановившись около ворот в усадьбу, вымолвил я. Солдаты стражи, стоящие по обе стороны, с удивлением уставились на меня и пацана.

– Нет уж, веди к мэтру Валентия! – заканючил в ответ попугай.

– Такому как я запрещен доступ в поместье и уж тем более к мэтру Лариону, – лица солдат вытянулись, а глаза стали блюдцами.

– Хм, теперь разрешен! – припечатал пацан. – Веди, иначе пожалуюсь отцу, и он тебя казнит!

Да, бл… лин.

– Хорошо… мэтр, – скрипнул зубами я, – Где сейчас мэтр Ларион? – спрашиваю у ближайшего солдата.

– В обеденной зале, принимает гостей, – несколько заторможено отвечает он.

– Спасибо, идемте, мэтр.

Не, ну мне точно влетит от Лариона, да и от Лукины тоже. Похоже урок истории придется отложить на неопределенное время.

В обеденной зале было шумно. Обычно тут гораздо тише. И гораздо меньше людей… Сейчас длинный стол, стоящий посередине, был полон еды, и с обеих его сторон сидели высокопоставленные гости. От пестроты нарядов рябило в глазах, видимо, чем вырвиглазнее цвет – тем знатнее личность.

– Папа! – воскликнула личинка, ринувшись вперед.

С его вскриком, в зале наступила тишина, а я оказался под прицелом десятка пронизывающих взглядом. Честно, я сотни раз выступал на сцене и привык ко всеобщему вниманию, но тут прям некомфортно стало, словно на меня нацелили десяток пушек крупного калибра.

– Парот! – встал сидящий во главе стола не высокий мужчина. – Где ты пропадал? Тебя везде обыскались!

– Я в лесу заблудился, – повинно опустил голову Парот, – а потом в деревню вышел. Кстати, казни, пожалуйста вот этого смерда.

Что?..

Глава 10

Абсурдная сцена и неожиданное предложение.

– Слышь, пацан, ты совсем кукухой поехал? – прошипел я.

– Но, но! – возмутился высокомерно папаша. – Выбирай слова, смерд! Иначе вместо простого повешения, прикажу колесовать тебя.

Стоп. Он серьезно собрался казнить меня? Просто потому, что его сыночек просит?

– Мэтр Эйтон, – поднялся из–за стола удивленно выглядящий Ларион. – Вы всерьез собираетесь казнить этого молодого человека?

– Конечно! – возмутился, оказывается, Эйтон. – Разве по тону не понятно?

– Прошу прощения, но этот юноша мой гость, я не могу позволить… – начал было Валентий, но был грубо перебит гиппрахом:

– Мне все равно на ваше позволение, этот парень посмел грубить отпрыску знатного рода!

– За это не казнят, максимум, порют плетями, – заметил один из сидящих за столом. Невзрачного вида дядька, в, что странно, черной одежде.

– Плетей будет мало, – заявил ему в ответ Эйтон. – К тому же, вдруг он гнался за моим сыном? Вдруг он бил его? Вдруг он с ним что–нибудь сделал?

– Да я… – мою попытку возмущения задавили на корню выкриком:

– Молчать! Сейчас разговор ведут мэтры! А необразованная чернь должна слиться с полом! – визгливо закончил Эйтон.

– Прошу заметить, – подал голос бледный Ларион. – Вито очень образован и жаден до знаний.

– Так значит ты шпион сильфов?! – огорошил он всех, в том числе и меня. – Ты похож на одного из них. Умеешь читать, писать. Втерся в доверие к мэтру Лариону, а потом попытался похитить моего сына! Так ведь?!

– Ничего подобного! Я…

– Молчать!!! – заорал он. – Под пытками ты сознаешься во всех злодеяниях против королевства!

– Гиппарх, успокойтесь, – снова подал голос невзрачный. – С чего вы взяли, что он пытался похитить вашего сына? И уж тем более, кто дал вам право обвинять его в шпионаже? Это епархия дознавателей.

– Предчувствие, – снова выдал он. – У меня предчувствие.

Я едва сдержал рвущий наружу истерический хохот. Да он же чокнутый! Кто вообще додумался поставить на этот пост душевнобольного?!

– Кхм, – даже мой защитник растерялся. – Давайте лучше спросим у вашего сына, гиппарх. Парот, этот юноша пытался тебя похитить?

– Нет, – покачал головой тот, заставив меня слегка расслабиться. – Но я видел, как он что–то писал на берегу. Потом туда вышли сильфианитские разведчики, а он, по–видимому, с помощью магии переправил им один из листков, и они ушли. Вот, у него сумка, там наверняка всякие шпионские штуки.

– Я же говорил! У меня предчувствие! – довольно воскликнул папаша.

– Да какое к чертям предчувствие… – от злости, я даже не заметил, как начал говорить по–русски, чем очень удивил присутствующих.

– Вот! Я же говорил – это сильф! – еще сильнее распалился Эйтон. – Надо же, так глупо выдать себя.

– Гиппарх, это не язык сильфов, – подал голос еще один господин, в одежде которого преобладал красный. – Он несомненно похож, но и только.

– Неважно! Значит, это шпион другой страны! У него и сумка есть! – убийственная логика. Чес слово, она просто сносит голову, заставляет удавиться от смеха… Ой, на почве безумия Эйтона и меня куда–то не туда понесло.

– И вправду, молодой человек, не покажите, что у вас в сумке? – обратился ко мне невзрачный.

– Да пожалуйста, – вытащив из сумки листы, подошел к столу и положил их.

– И сумочку тоже, – встал из–за стола мой защитник.

Молча протянув ему тряпичную сумку, пронаблюдал, как ее общупали, поводили над ней ладонями и внимательнейшим образом осмотрели со всех сторон. Лишь после такого тщательного досмотра, обратили внимание на листы, мирно лежавшие на столе. На них я писал только на мавитанском, так что проблем возникнуть не должно.

– Вы – маг? – осведомился мужчина, так же тщательно осматривая бумаги.

– Нет, – спокойным голосом ответил я.

– Артефакты при себе есть?

– Нет.

– Вы шпион?

– Нет.

– Кто вы?

– Ровный пацан.

– Это понятно, кто вы по происхождению? – не моргнув и глазом, спросил невзрачный, чем удивил уже меня.

– Гражданин Российской федерации.

– Э–э–э, – подвис он. – Я–я–ясно… Где это?

– Далеко.

– Насколько?

– Не знаю.

– Хм… – мужчина, который, кстати, так и не представился задумчиво осмотрел меня. – Удивительно красивая песня. Споете?

– Что?! – взревел до этого молчавший безумный Эйтон. – Мэтр дознаватель, что вы сюсюкаетесь с этим врагом короны! На кол его!

Мои ягодицы непроизвольно сжались, при упоминании кола, но я бодро хотел сказать, что спою, но меня опередил дознаватель:

– Мэтр Эйтон, – холодным голосом припечатал он, – Ваша карьера военного висит на волоске. Вы не с того не с сего приказали казнить гостя мэтра Лариона, лишь потому, что ваш сын, – мужчина буквально выплюнул это слово, – заподозрил в нем шпиона. Без суда и расследования вы хотели казнить невиновного.

– Да с чего вы вообще решили, что он невиновный?! – вскричал Эйтон, свирепо оглядев гостей, отчего некоторые из них побледнели и начали робко ему поддакивать.

– С того, что дознаватели чувствуют ложь, – он тоже холодно оглядел цветастых и те сразу заткнулись. – К тому же в вещах молодого человека нет ничего, что бы доказывало его вину.

– Да как ты… – начал было снова заводится Эйтон, но был снова жестко прерван.

– Достаточно, Эйтон, – после этих слов среди немногочисленных гостей прокатился шепоток. – Ты слишком зарвался, власть ослепила тебя. Именем Великого Короля Мавитании я лишаю тебя звания гиппарха, дворянского титула и всех земель. Также, как дознаватель, объявляю тебя подозреваемым в действиях против короны. Арестовать подозреваемого и доставить в Зал Правосудия.

Тут же в полной тишине, словно из воздуха появились двое в серых плащах и мигом скрутили обалдевшего от происходящего бывшего гиппарха. Тот сразу же пришел в себя и пока его вели до двери, орал, что покарает всех, и что все еще пожалеют, ну, как обычно орут те, у кого на почве вседозволенности крыша протекает.

– Парота же отправить в королевский приют, – продолжил дознаватель. – И содержать там, до объявления опекунов, либо до совершеннолетия.

Снова, словно из воздуха, появилась фигура в плаще и взяв белого как снег ребенка под руку, вывела из зала.

– А теперь, господа, – едва захлопнулась дверь продолжил дознаватель. – Предлагаю закончить обед. А вы, молодой человек, – обратился он ко мне, садясь на место, – не хотите ли исполнить написанную вами песню? Она мне показалась довольно интересной. Не похожа на наши.

Нет, не хочу. Домой хочу.

– Я не уверен, что смогу без звукового сопровождения исполнить данную песню, – пошел на попятную, но был остановлен:

– О, не стесняйтесь, молодой человек. Или вы плохо поете?

– Нет, пою я хорошо, но…

– Вот и прекрасно. Пойте, – последнее слово явственно отдавало стальным приказом, так что деваться было некуда.

– Кхм, – прочищая горло и стараясь убрать из голоса дрожь, кашлянул я. – Песня с моей родины…

Было страшно. Не, не так. Было чертовски страшно. До дрожи в коленях, до спазмов в ъживоте. Только что на моих глазах человека лишили всего, только что меня чуть не казнили, только что, мать его, я увидел, что такое власть. По щелчку пальцев сломали судьбу пацану. Это так, со стороны выглядит ничтожно, но если примерить на себя? Представьте, вы сидите, смотрите телевизор, и вдруг к вам в квартиру врывается отряд спецназа и жестко кладет вас лицом в пол. Потом заходит следователь, говорит, что вы арестованы за распространение наркотиков и вас садят на десяток лет. Бредово, да, но вы просто представьте. Страшно, да? Вот и сейчас со мной произошло нечто подобное. И мне сейчас очень не хочется накосячить. Фиг знает, может меня просто за компанию в казематы кинут. Это в книгах главным героям все нипочем, хоть их мечом насквозь протыкают, хоть толпа виртуозов магов мутузит, а я слабый подросток, без магии и умения драться, мне сейчас безумно хочется в свою комнату. Лечь на кроватку и заплакать.

Как же хочется домой.

– Я пел о богах, и пел о героях, – начинаю я спокойным голосом.

Песнь лилась журчащей рекой, даже без музыки она звучало красиво. Удивительно, как порой тонизирует осознание, что от исполнения песни зависит жизнь. Прямо все скрытые чакры открываются.

– В той, чужой, соколиной стране, да не во сне, а где–то около, – я закрыл глаза, дабы не отвлекаться ни на что, полностью погрузившись в магию красивого стиха. Позиция была не то что бы певческой, скорее дикторской. Плавная подача воздуха в мягкое небо, четкое проговаривание всех звуков и окончания с легким естественным вибрато. Думаю, это мое лучшее исполнение этой песни.

– Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может, тебя и на свете нету…

Еще некоторое время в зале стояла тишина. Я внутренне улыбнулся, довольный произведенным эффектом. Теперь, мои шансы остаться в живых сильно увеличены.

– Великолепная песня, превосходное исполнение, – произнес дознаватель. – Не думаю, что даже королевские барды смогут спеть так. А о текстах и говорить нечего. Как вас зовут, молодой человек?

– Вито Стефан, мэтр, – слегка поклонился я, как и предписывал этикет. Хоть мне не особо нравиться гнуть спину перед непонятными дядьками, здесь было незазорно. Аура власти и величия так и давила на плечи.

– Фиделис Кан, – представился наконец он. – Я дознаватель при королевском тайном столе. Скажи, сколько еще песен, похожих на эти ты сможешь написать?

– Много, – почти репертуар «Мельницы» я знаю наизусть, да и другие фолк–группы не будем отметать.

– Ты умеешь играть на каком–либо музыкальном инструменте?

– Да, на гитаре.

– Не слышал о таком, – озадаченно посмотрел Фиделис.

– Ну, он примерно вот такой, – в воздухе я обозначил форму гитары, – шесть струн.

– А, штибок. (для удобства, дальше буду именовать это гитарой)

– Да, именно он.

– Хороший инструмент, – покивал он, – как ты смотришь на то, чтобы стать придворным бардом?

Что?..

Глава 11

+Аристократ

– Что? – воскликнул Ларион.

– А что такого? – поверну к нему бесстрастное лицо Фиделис. – Вито образован, хорошо поет, этикет знает, внешность, правда, подкачала, но ничего страшного.

Э, чего это ему моя внешность не нравится?

– Дело в том, мэтр Фиделис, что Вито не подданный Его Величества, – Ларион выглядел очень взволнованным.

Дознаватель некоторое время смотрел на стоящего навытяжку мужчину.

– Ясно. Мы поговорим об этом позже. Уважаемый Вито, – он повернул голову ко мне. – Вы свободны.

Поклонившись, я спокойно удалился в свою комнату, на протяжении всего пути сохранная невозмутимое выражение лица. Лишь в комнате, предварительно закрыв ее, я начал скакать по комнате и раскрывать в немом крике рот.

– А-а-а-а, – шепотом заорал я. – В рот мне ноги, что это было?!

Так, успокаиваемся. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Итак, шо це за бред сейчас произошел? Мужик, ни с того не с сего накинулся на меня, хотел казнить просто потому, что ему это в голову взбрело. И тут, появляется дознаватель, ФСБшник по–нашему, и просто сажает его в тюрьму, лишая дворянского титула. И все это так гладко, быстро и профессионально произошло, словно к этому долго готовились. Подозрительно это. Люди, а уж тем более такие, не приказывают убить человека по просьбе сына. Адекватные, по крайней мере, а на таких высоких постах не адекватных нет. Наглые, хитрые, беспринципные, но адекватные.

В комнату постучали и мне пришлось приводить в себя в порядок, удаляя лишние эмоции с лица.

– Войдите.

Вошел Ларион, с очень виноватым лицом. Так… А уж не подстроено ли все это было?

– Вито, по поводу того, что произошло в обеденной… – чуть помявшись, начал мямлить он.

– Это все было подстроено с целью устранения этого генерала? Да? – склонил я голову на бок. – Почему он так себя вел? Вы что–то подмешали ему в еду? Или магия? Может гипноз? И каким образом вы свели меня с этим Паротом? Тоже магия?

– Вы удивительно проницательны, молодой человек, – неожиданно раздался из–за спины Лариона голос дознавателя.

Бородатый совсем спал с лица и, казалось, его и так седые волосы, поседели еще больше.

– Как вы догадались о том, что арест Эйтона был спланирован? – он буквально выплыл из–за спины Лариона, посмотрев на меня холодным взглядом.

Ой… Мой боевой настрой моментально улетучился. Орать на Лариона и орать на королевского дознавателя – немного разные вещи. Точнее степень наказания за дерзость. Если в первом случае можно просто получить по шее, то во втором ее лишиться. Но раз назвался груздем – полезай в кузов.

– Происходящее в обеденной зале показалось мне слишком наигранным, – очень уверенно начал я, смотря в переносицу дознавателю – в глаза боялся. – Высокопоставленные военные не ведут себя так инфантильно. К тому же сын Эйтона был, по–моему, слишком инициативен. Да и вот так, сходу, попросить отца казнить показавшегося ему подозрительным человека? Пусть я и не очень хорошо понимаю психологию детей, но, по–моему, так не поступает. Ребенок скорее сам начнет расследование, чем скажет об этом взрослому, – сказав это почти на одном дыхании, замер. Как кролик перед удавом. Но при этом стараясь держатся максимально уверено и смело. По крайней мере, мне так казалось.

– Хм, я присяду? – спросил он, указывая на единственный стул в комнате, который стоял к письменного стола, как обычно, заваленного моими черновиками.

– Конечно, – слегка склонил голову я.

– Мэтр Ларион, прошу вас, принесите еще пару стульев. Я хочу обстоятельно обо всем поговорить, – от последних слов повеяло холодом и опасностью. У меня было похожее чувство, когда на меня шел пьяный мужик с ножом. Было и такое. Но только в этот раз, оно было острое и неотвратимое.

– Да, мэтр! – вытянулся по струнке Ларион, шмыгнув за дверь.

Мы остались в комнате вдвоем, что меня сильно напрягало. В семнадцать лет максимумом власти, перед которой нужно отчитываться, обычно может быть директор школы или техникума, а не вот это вот.

– Вито Стефан, – нарушил он густую тишину, из–за которой было трудно дышать. – Это твое настоящее имя?

– Нет. Настоящее Виталий Степанович Химичев, – голос чуть дрогнул.

– Да не бойся ты, – улыбнулся Фиделис, но от этой улыбки легче не стало. – Ничего с тобой не случится. Мне просто интересно, кто ты.

– Я это я. А кто скажет, что не я не я, то не знает, кто я. Неправ он, стало быть.

– Сколько ты учишь язык? – отвернулся он от меня к столу, начав просматривать бумаги. Нагло, однако.

– Месяц.

– И за это время такой прогресс? – поднял он бровь.

– Ваш язык не сложен, – пожал я плечами. – Письменность вообще курам на смех.

– Извини? – нахмурился он, повернувшись ко мне.

– Как бы вам объяснить, – потерев затылок, протянул я. – Ну, вот в нашем языке есть разделение на стили: разговорный, публицистический, официально–деловой, художественный и научный. Это сделано с целью лучшего восприятия текста, например, в книгах у нас художественный стиль, в научных трудах, следовательно, научный. Разговорный в речи. У вас такого разделения нет, поэтому не нужно запоминать, какие слова можно употреблять при высоком обществе, а какие нет. У вас очень мало синонимичных слов, с разным смысловым окрасом, да и в принципе мало ярких слов.

– Э–э–э, – подзавис он, – в каком смысле мало? И что такое пулицитиский?

– Публицистический, – поправил я его. – Ориентированный на публику. В прямом смысле, мало. Не развернешься как следует в тексте. Есть слово, есть значение. И не выдумаешь новых слов, не вставишь его для усиления окраса. Ну, точнее они не предусматривают этого

– У вас будто по–другому, – слегка обиженным тоном произнес Фиделис.

– Ну да, у нас почти на каждое слово есть синоним.

– Например? – повернулся он ко мне.

– Ну… – попетляв взглядом по комнате, остановил его на кровати. – Например, кровать. Среди синонимов постель, кушетка, тахта, койка, топчан, лежанка, лежак.

В этот момент в комнату вошел Ларион, неся по стулу в каждой руке.

– А на стул есть эти твои синонимы? – прищурился дознаватель.

– Табурет, сидушка, сидалище, кресло, стульчак, пуфик.

– Ясно, убедил, – махнул он рукой.

– Э–э–э, – Ларион потерянно, с легкой примесью недоумения посмотрел на нас.

– Итак, мэтр Ларион, расскажите мне, как вы познакомились с сим занимательным молодым человеком? – полностью развернувшись вместе со стулом, воззрился на нас Фиделис, которого буквально сжирало любопытство.

Мы с Ларионом переглянулись.

– Ладно уж, рассказывай. Я не планирую это скрывать. Но только, – резко повернулся я к дознавателю, – Мэтр Фиделис, пообещайте, что этот разговор не выйдет дальше этой комнаты и что после него, вы не будете покушаться на мою жизнь и здоровье.

– Первое – обещаю, – кивнул он. – А вот второе не могу. Я дознаватель, мало ли как повернется жизнь, – улыбнулся Кан краешками губ.

– Ладно. Тогда, повернем условие по–другому. Пообещайте, что не будете причинять вред моему здоровью по причине сегодняшнего разговора. Он не будет касаться государства, только я и мое происхождение.

– Хм… – протянул заинтригованный мужчина. – Что ж, хорошо. Даю слово, что данный разговор не будет причиной покушения на жизнь Вито Стефана.

– Отлично, – кивнул я. – Если вкратце, я иномирянин…

Потратив примерно пол часа на объяснения кто я и откуда, сел в ожидании вопросов от Фиделиса. Тот задумчиво молчал.

– Коллегия магов уже знает о нем? – обратил он взор на Лариона.

– Да. Мы даже заключили договор с ними. Вито уезжает туда через пару дней.

– Вот как, – мужчина задумчиво смотрел на меня. – Что ж, надеюсь, маги разберутся с тем, что с вами случилось. Мэтр Ларион, когда будут готовы документы Вито?

– В скором времени, – немедленно ответил крайне напряженный Валентий.

– Отлично. Надеюсь, на дворянскую фамилию?

– Конечно! – даже оскорбился он, – Вито и в простолюдины!

– Прекрасно! – Фиделис встал. – До встречи, мэтр Вито. Надеюсь, мы еще сможем встретится и поговорить. Вы очень интересный собеседник.

– Надеюсь, тоже, – встал и мило улыбнулся я. Конечно нет. Упаси боже от таких встреч.

– Проводите, мэтр Ларион? – посмотрел он на вскочившего одновременно с ним мужчину.

– Конечно, мэтр! – немедленно отозвался тот.

Гости вышли, оставив меня одного. Посидев спокойно пару секунд, я не выдержал и вскочил.

– А–а–автор ирод! Списал боян, черт и блин, тупой ба–а–аклан! – на манер «Хабанеры» Элины Гаранча оперным басом пропел я. – Не, ну красава, че тут сказать! И голову сохранил и аристократом стал! И при этом ничего не сделал! В отличную историю мы попали с вами, друзья! Сидишь, говоришь и тебе звания дают! Просто так! Эх, хорошо!

В этот момент в комнату влетел Ларион. Очень бледный, потный, с выпученными глазами и трясущимися словно с похмелья руками. Остановившись в дверях, он начал рыбой открывать рот, экспрессивно размахивая руками.

Выглядело забавно, первый пару секунд. Потом он начал оседать на пол держась за дверной косяк.

– Дед, ты чего? – испугался я. – Ларион, эй!

Подскочив к нему и подхватив, помог дойти до кровати. Ноги его слабо слушались, по–моему, это инфаркт на нервной почве. Хотя может и нет, возможно просто переволновался.

– Дед, ты не откинься только тут, – положив его на кровать, посмотрел помертвевшее лицо. – Дед! Ларион, мать твою! Эй! Гертуда!!! – с нотками паники закричал я. Впервые вижу такое, и это, мать вашу, страшно. До подгибающихся коленей, до холодка в животе

В комнату вбежала служанка. Увидев испуганного меня и лежащего бледного мужчину, высунулась в коридор и крикнула:

– Целителя! Мэтру плохо!

Глава 12

– Аристократ. Ну, почти

Ларион оклемался только к вечеру. Как сказал целитель: Сильное истощение, вызванное волнением и усталостью. Он почти не спал несколько ночей, да еще и этот приезд. Неудивительно. В его возрасте надо внуков нянчить, а не по заставе бегать, пенки раздавать.

– Вито, я же просил тебя не выходить из комнаты! – ездил он мне по мозгам, – это так сложно?

– Да, сложно, – безобидно огрызаюсь в ответ. – И вообще, ничего страшного не случилось. Разве что ты отъехал, но ведь не смертельно!

Мы пребывали в его спальне. Ларион сидел на кровати, я рядом, на стуле. Также, в комнате суетилась Лукина, которая, увидев брата, тоже едва не упала в обморок. Теперь не отходит от нас ни на шаг. Сейчас она стояла у столика и разводила лекарство, оставленное штатным целителем.

– Ларион прав, Вито, – подала он голос, помешивая в чашке и задумчиво смотря в окно. – Если бы ты не выходил из комнаты, все бы прошло куда более гладко, и брат бы не нервничал так.

– Да, да, вы несомненно правы, госпожа Валентия, – помахал я рукой.

– Мэтра Лукина, Вито, – строго поправила она меня в ответ.

– Да, да, – снова повторил я, но в этот раз не махая рукой.

– Не «да, да», а не смей больше так делать! – уперев руки в бока, нахмурившись, припечатала она. – Если один раз повезло, то второй может окончится очень плохо!

Она взяла со столика пиалу и, подойдя к кровати, отдала ее Лариону.

– Ларион, ты ведь это специально подстроил? – пиала в руках мужчины дрогнула, выплеснув немного жидкости на постель.

Я же посмотрел на бледную, сосредоточенно хмурую женщину.

– Да.

Женщина слегка пошатнулась, но вовремя оперлась руками и кровать, скомкав белье. Ларион, прикрыв глаза, отпил.

– Мне, право, неловко прерывать столь интригующее молчание, – подал я голос. – Но может вы мне объясните, что происходит? Как бы избито эта фраза не звучала…

Однако молчание продолжалось, становясь все более дискомфортным. Лукина, сгорбившись, отошла от кровати и села на стул, спрятав ладони лицо. Ларион с потемневшим лицом, задумчивым взглядом осматривал пустую пиалу.

– Тебе мало одного, да? Ты и второго решил угробить?! – взорвалась вдруг Лукина, заставив меня вздрогнуть. Мужчина же не пошевелился.

Валентия же гневно посверлив взглядом Лариона, ушла, громко топая. Впервые вижу ее такой взвинченной. Посмотрел на Лариона. Тот все также задумчиво смотрел на пиалу, полностью погруженный в себя.

– Я пойду, наверное… – не особо уверенно произнес я, вставая.

– Останься, – со вздохом попросил Валентий, ставя пиалу на прикроватный столик. – Думаю, стоит объяснится.

– Правильно думаешь, – кивнул и сел я.

Ларион снова вздохнул, тихонько покачав головой.

– В кабинете на тебе был использован легкий гипноз, чтобы внушить тебе, что в комнате скучно и лучше пойти на улицу. После того, как ты сбежал, за тобой шли, чтобы ты в строго определенное время пришел на берег. Для этого даже пришлось просить Фиора остановить тебя, поскольку ты слишком быстро шел. В это время мы смогли отделить от свиты Эйтона его сына и пустить погулять в деревню. Повели его к тебе, чтобы он увидел, как ты пишешь. В это время отряд егерей под видом сильфов вышел к реке. С помощью магии дыхания мы вырвали из твоих рук листок и переправили его на тот берег. Все это на глазах Парота. Далее, ты выходишь, натыкаешься на сыночка, и собственно вот. План мы разработали совместно с отрядом дознавателей во главе с Фиделисом. Эйтон стал слишком влиятелен в кругах оппозиции, поэтому королем было принято решение устранить его.

– Но почему так сложно? Не проще было устроить несчастный случай? Кирпич на голову или на охоте с коня помочь упасть?

– Эйтон нужен был живым.

– Все равно, не было на него компромата? По–моему, есть более простые способы обвинить человека и арестовать его, – покачал я головой. – Это все слишком сложно и не надежно. Обвинения слишком слабые. Эйтон вел себя крайне странно. Умные люди сразу поймут, что все подстроено.

– Дознавателям нужен был лишь повод, – пожал плечами мужчина. – К тому же план был разработан в спешке, поэтому получилось так наигранно. Но главное, цель достигнута.

– Ну не знаю… – изогнул я бровь. – Все–таки, это слишком странная сцена была… Театральная, я бы сказал. И, кстати, как избежать воздействия гипноза?

– Что? – не понял он.

– Ты сказал, что в кабинете на меня воздействовали гипнозом, – пояснил я. – Как избежать воздействия.

– Обычно, не смотреть в глаза гипнотизеру. Не слушать его голос. Думать о чем угодно, отвлечь себя как–нибудь. Ты, кстати, не обижен, что тебя вот так использовали?

– Нет. Жив, цел и ладно. Но в следующий раз предупреждай. Не особо приятно думать, что твоя жизнь в чьих–то руках.

– Ты бы в любом случае выжил, – отвел глаза Ларион.

– Неужели? – прищурился я.

– Фиделис сказал, что никто не пострадает.

– Почему тогда Лукина так взбесилась? – качнул я головой на дверь.

– Она не знала о происходящем, – опустил голову мужчина.

– Я догадался. У нее погиб сын?

Ларион вздрогнул.

– Его звали Лукас…

Он дернулся сильнее и, резко подняв голову, уставился на меня удивленно.

– Из–за тебя погиб?..

Его глаза расширились еще сильнее.

– О–откуда ты знаешь? – глухо спросил он.

– Ты только что сказал, – пожал я плечами. – Не хочешь – не говори. Копаться в вашем прошлом против вашей воли я не собираюсь.

Некоторое время он молчал, теребя пальцами порядком уже измятое постельное белье.

– Лукас Валентий. Мой племянник и сын Лукины. Погиб вследствие моей глупости, – рублеными фразами проговорил он. – Он служил егерем под моим началом. Нас отправили прочищать Лес Черных Стволов, поскольку поступило донесение, что там скрываются остатки боевого крыла Черного ковена. Донесение оказалось верным, мы наткнулись не просто на остатки – на спаянный отряд, который дал нам бой. Из сотни егерей выжило только двенадцать. Зато черные были уничтожены, – ядовито закончил он, словно кого–то передразнивая. – Лукас был одаренным магом. Именно благодаря ему выжил хоть кто–то. Однако он использовал слишком много сил, полностью истощив свой источник.

Ларион замолчал. На его щеках играли жевалки, а глаза были крепко зажмурены, дабы сдержать слезы.

– Он спас меня, – дрожащим голосом выдавил он. – Он умер как истинный Валентий! А я…

– А ты выжил, – первал я его. – Ты выжил благодаря ему.

– Да! – взорвался Ларион, свирепо на меня глянув. – Я выжил из–за него! Все должно было быть наоборот! Я не смог его защитить…

– Зато он тебя смог.

– Смог…

– Дед, ну чего ты как ребенок? – не выдержал я. –

– Да как ты…

– Почему ты сейчас страдаешь? – оперевшись на колени и став ближе к мужчине спросил я. – Чувствуешь вину? За что? За то, что вместо тебя погиб твой племянник. Как ты думаешь, было бы легче, если бы ты сейчас был мертв? Нет. Страдал бы твой племянник, думая, что он плохой и он должен был погибнуть, а ты жить. Страдала бы Лукина, поскольку бы погиб ее любимый брат. Это круг Уробороса – круг вечного страдания, из которого люди никак не могут выбраться.

– А чем ты? – нахмурил седые брови мужчина.

– Ты сейчас полностью обесцениваешь смерть Лукаса. Ты теребишь свое прошлое, никак не желая принять его. Я видел ваши с Лукиной взгляды. Вы до сего времени не можете оправится. Сколько времени прошло со смерти Лукаса?

– Десять лет… – опустил он голову.

– Десять лет! – воздел я руки к потолку. – Десять лет самобичевания и чувства вины. Скажи мне, насколько семья Валентия влиятельна? И сколько в ней членов?

– За последние годы мы порядком растеряли силу. В главное семье теперь только шесть членов…

– Господи боже, почему люди так глупы, – прикрыл я ладонью глаза. – Давай я приведу тебе несколько цитат, а ты подумай над их значением в свободное время. Семья – единственное настоящее богатство. Безумный утешается прошедшим, слабоумный – будущим, умный – настоящим[1]. Жить лишь ради себя слишком просто, жить для кого–то – вот что стоит испытать. Бывай.

Встав и оставив озадаченного мужчину, вышел на улицу, встав прямо на крыльце. Вот это я сейчас выдал, конечно. Честно говоря, я просто испугался, вот и начал стоить из себя великого мудреца. Не особо приятно глядеть на дикий депресняк. Поэтому начал задвигать цитатами из фильмов. Вроде помогло.

– Эм, мэтр, простите за беспокойство, – раздался тоненький голосок за моей спиной.

Я обернулся и увидел маленькую, смутно знакомую девушку. А! Это тот псевдопацан, которого я сбил в коридоре. Сейчас он… она была одета в пышное черное платье, со множеством узоров и кружев. На белокурой головке красовалась небольшая шляпка с цветком. Девушка была просто эталоном милоты. Будь здесь какой–нибудь лоликонщик, он сразу же выпал бы в осадок от вида сей особы. Но я ведь не он, да? Ой, слюна капнула.

– Д-да? – не сразу нашелся я. – Вы что-то хотели?

– Вы мэтр Вито? – спросила девушка… или все же девочка?.. в общем, она с подозрением на меня смотрела. Еще бы, я, наверное, пару секунд тупо смотрел на нее. Уверен, у меня был вид извращуги. М–да… Неловко–то как…

– Да, я Вито, – так, улыбаемся дружелюбно, все пошлые мысли из головы выкидываем. – Вы что–то хотели?

– Меня зовут Ло, я из младшей семьи Валентиев–Истор, – слегка присела она, изображая реверанс. – Скажите, что случилось с дядей Ларионом?

– Переволновался, – пожал я плечами. – Начальство высокое приехало, как–никак.

– Понятно, – кивнула девушка. – А вы гость мэтра Лариона?

– Можно и так сказать, – улыбнулся я.

– Простите? – сделало непонимающее лицо девушка, от чего меня чуть не хватил удар.

– Прощаю, – махнул я рукой. – А теперь разрешите откланяться миледи, мне нужно пройтись по делам.

Оставив Ло в полном недоумении, пошел в свою комнату. Надо бы снять напряжение, а то уже от одного вида незнакомых девушек Вадим[2] приходит. И-и-и нет, вы не о том подумали. Я пойду петь. Стресс я снимаю именно так. Ну а что? У каждого свои тараканы.

В комнате, взяв обратно свою сумку и затарившись новыми листами, пошел в лес. Петь. Да.

Зайдя поглубже, но так, чтобы не потеряться, снял сумку и повесив ее на ближайший сук, стал распеваться.

– А-а-а-а-а, – протянул я, повышая тон до головного звука. – О-о-о-о, – сейчас с головного опустился в грудной как можно ниже. У меня очень широкий, в четыре октавы, диапазон голоса. Мне легко даются низкие ноты, с высокими же до недавнего времени были проблемы. Но как только начал обучатся расщеплению, то трудности с микстом и головным звуком ушли как–то сами собой. В общем, я очень хорошо пою, смею сказать, у меня талант. И это не бахвальство, а факт. У меня было достаточно много учителей по вокалу, и все они отмечали то, что у меня просто певческий дар. Правда потеть все равно приходилось. Мастерство ведь не дается просто так, каким бы ты гением не был. Так что почти одиннадцать лет я работаю над своим голосом, пускай активно начал недавно.

– В четверг четвёртого числа, в четыре с четвертью часа, – четко и медленно, дикторским голосом чеканил я, разминая речевой аппарат. По–простому, рот. Дикция очень важна при пении, так же, как и опора и позиция.

– Кхм, что ж, начнем, – набрав в грудь воздуха, запел: – Дорогая прости, нам не по пути, я мертвый скиталец, с камнем в груди. У меня лишь клубится тьма позади и следы на земле горят черным огнем, выжигающим красные нити судьбы[3]. Ты свята…

Далее спел «Я так соскучился» группы Порнофильмы. Классная песня.

– Да-а-айте мне бе-елые крылья, – я утопа–аю в омуте! Че-ерез тернии, провода, – в небо, только б не мучиться! – о-о-о, как же меня уносит с этой песни. Шикарнейший припев.

– Я усталым таким еще не был… – это уже строки Есенина, спетые группой «Помни имя свое». Вокал Ксении Фандеевой настолько атмосферен и драматичен, что, когда я его впервые услышал, выпал из мира на три минуты, пока длилась песня. А когда вернулся, понял, что по щекам текут слезы. Это невероятное трио.

– Я устал от всех этих обычных бесконечных дней, – Рома Loqiemean, «Солнечная сторона», называть его рэпером как–то и не хочется. Это что–то сборное, из рока, джаза и невероятной харизмы. Каждую песню поет от сердца, а что творится на его концертах! Ах… Жаль, что я на них не попал, и не попаду…

Так!

– Ну, откуда ты взялась, восхитительная мразь, я не играл в эти игры, – «В моем тихом омуте» – Сметана Band, одна из моих любимейших рок–групп. Их тексты – шикарны! Чего только «Когда моя девушка курит» или «Врубаю воду» стоит. И для особо культурных, они панки и в их песнях иногда… ну, почти всегда есть мат.

– Так, чего бы еще спеть… – задумчиво произнес я. – Из классики может что? О! Магомаева! Луч солнца золотого тьмы скрыла пелена…

***

Я честно хотел избежать этого…

Хотя кого я обманываю?

Ло и сама и не поняла, как это произошло. Она вместе с братом приехала погостить на некоторое время к родственникам из старшей семьи. Ехала она, несмотря на неодобрение брата, в мужской одежде, поскольку так удобнее. Едва они оказались на территории поместья, им сообщили, что у мэтра и мэтры важные гости и они пока что не могут встретить их. Истор отнеслись к этому с пониманием. Лар остался руководить разгрузкой экипажа, а Ло пошла искать свою комнату, в которой обычно жила, когда приезжала к Лариону и Лукине. Но за одним из поворотов ее сбил с ног какой–то мужчина.

– Ой, прости, братан, – раздался очень приятный, какой-то даже мурчащий голос, со странным произношением, которой настолько заворожил ее, что она даже не обратила внимание на то, что ее перепутали с мальчиком.

Ее легко, как пушинку, поставили на ноги.

– Ты нормально? Не ушиблась? – она наконец увидела, кто ее сбил. Приятное, но с небольшой щетиной, лицо и пронзительные черные глаза, в которых она немедленно утонула.

– Н-нет, – наконец смогла выдавить она, потеряв связь с реальностью.

– Ну вот и отлично. Бывай!

Парень, а это был именно он, быстро ушагал, оставив Ло в полной растерянности.

– Что это было? – отмерла она, лишь через минуту.

Полностью пришла в себя она только в своей комнате, когда осознала, что вот уже вторую минуту гипнотизирует взглядом черный камзол, за которой, ее, собственно, и подняли.

Встряхнувшись, она вытащила из пространственного артефакта, заменяющего ей сундук свои вещи, и быстро переоделась. Постояв перед зеркалом и осмотрев себя со всех сторону, удовлетворенно кивнула и пошла разыскивать Гертруду, раз уже тетя Лукина занята.

Та нашлась на кухне, где сидела и гоняла чаи с поваром.

– Добрый день, уважаемая Гертруда, как поживаете? – улыбнулась девушка, слегка присев в приветствии.

– Ло! – воскликнула женщина, вскакивая с удивительной для такого грузного тела резвостью и заключая в крепкие объятия бедную девушку.

– Ну, хватит, Гертруда, – прохрипела душимая, изо всех сил стараясь отбиться.

– Ло, как я рада тебя видеть! – отстранив от себя девушку, служанка стала со всех сторон ее осматривать. – Как ты выросла, как похорошела! Женихи небось толпами за тобой бегают?

– Гертруда! – вспыхнула от смущения девушка, однако попыталась скрыть это негодованием: – Как так можно!

Женщина рассмеялась, как и почти все видевшие эту сцену, коих, к счастью для Ло, было немного.

– Что за гости прибыли к дяде Лариону? – спросила девушка, поправляя платье и шляпку.

– Начальство, – пожала плечами служанка. – Присядешь? Небось голодная с дороги.

Ло благодарно кивнула, садясь за стол. Перед ней тут же появилась кружка с ароматным травяным отваром и целая тарелка пирожков.

– Еще со вчера мэтр сам не свой ходит, – поделилась Гертруда. – Всю заставу на уши поднял, смотр провел. Утром мэтра Вито к себе вызвал, они о чем–то там шептались.

– Мэтра Вито? – спросила Ло, отпив отвара, но не притронувшись к пирожкам.

– Да, иностранного гостя, – охотливо пояснила служанка. – Он уже с месяц у нас гостит. Его полумертвого нашли в Липовой низине. Совсем плох был, неделю с кровати не вставал. Но ничего, выкарабкался.

– А откуда он? – изображая спокойный интерес, полюбопытствовала девушка, догадываясь, кто это Вито.

– Далекая страна, Руссия вроде, как он сказал.

– Ни разу не слышала.

– Я тоже, но страна, по рассказам мэтра Вито, сказочная. А ты с братом приехала?

– Да, он на улице, вещи разбирает, – кивнула та в ответ.

– О, – женщина встала, – Пойду поздоровкаюсь.

– Что? – удивленно посмотрела на служанку Ло. – Что вы сказали?

– Поздоровкаюсь. Тепло встречу, то есть, – объяснила та. – Это мэтр Вито так говорит. Он вообще просто кладезь интересных словечек. Мэтра Лукина у себя, если что.

Гертруда убежала, оставив Ло допивать свой напиток. Последняя, пару секунд посмотрев в никуда, за пару глотков осушила кружку и побежала к тете Лукине, заодно и с девочками увидится.

У Лукины девушка провела достаточно много времени. Сначала ее снова чуть не задушили в объятиях, потом взахлеб рассказали о обо всех новостях и случаях, потом она взахлеб рассказала, что случилось с ней. Потом обменялись мнениями о новых веяниях в столичной моде. Потом пришли близняшки и снова обнимания, разговоры, разговоры, разговоры. Прервал все громкий крик Гертруды, перепугавший почти всех находившихся в поместье.

Сейчас она стояла и наблюдала за удаляющимся от нее мэтром Вито. Лишь его и Лукину Ларион пропустил к себе. Потом тетя почему–то вышла в слезах из комнаты, чрезе несколько минут оттуда вышел и Вито, очень мрачный. Интересно, интересно. Ло поправила шляпку.

– Надо за ним проследить.

[1] Махабхарата.

[2] Вадим – в среде людей, читающих манги, манхвы и иные азиатские комиксы, так называют звук «Ba–dum». Звук стучащегося сердца. Из–за похожести латиницы на русское имя, стали говорить: «Сейчас придет Вадим».

[3] Это мое. Не ищите – не найдете.

Глава 13

История этого мира

Идти за быстро идущим парнем в платье через лес, да еще стараясь при этом сохранять тишину было сложно. Но она смогла. И сейчас с любопытством наблюдала, стоя за толстым деревом, за тем, что собирается делать иностранец. А он… кажется, это называется «петь». Ло пару раз присутствовала на выступлениях уличных артистов, однако долго там не задержалась. Отвратительное исполнение, стихи про распутных дев и скучные здравницы королям. Но это… Это отличалось от всего, что она слышала ранее. Она не понимала слова, но она чувствовала атмосферу песен, их энергетику. Как бы она хотела знать, о чем Вито поет, уж точно не о том, сколько мужчин одновременно было у портнихи Скорти. Заслушавшись, она не заметила, как подошла ближе, а когда очнулась, тут же юркнула за высокий куст. Хорошо, что увлекшийся пением Вито не заметил ее. Решив, что достаточно, она медленно и как можно тише ушла в поместье, где, спокойно пройдя в свою комнату, стала очень беспокойно ходить по ней. Ей не давал покоя Вито. Его голос и его песни. Очень хотелось снова послушать их. Спросить, о чем они. Но, как говорят, мил кас[1], да колюч. Надо будет как–нибудь через Лукину получше узнать о иностранце. Да, так и сделаем.

***

Ох, нормально так. Даже скрим и гроул потренировал немного, хорошо, в общем, отработка вокала и сброс стресса произошел. Мне прям полегчало.

Легким шагом, закинув сумку на плечо, пошел обратно в поместье.

– Вито! Вито! – раздался вдруг на полпути знакомый голос. – Подожди, Вито! Я остановился, развернувшись. Так и есть, Уппахальд – офицерский сын, гордость деревни и статный красавец. По нему сохнет добрая половина молодых девушек деревни, остальная тоже сохнет, но тихо – чтобы женихи не узнали. Парень он хороший, не высокомерный. Не сказать, что глупый, но однажды он всерьез мне втирал, что каждый настоящий мужчина должен: а – отслужить в армии минимум пять лет, б – поднимать одной рукой минимум два пуда, в – уметь постоять за себя. Я слушал его с лицом а–ля «Ну давай, расскажи мне». А после во всем согласился, но идти с ним на плац тренироваться с солдатами отказался. У меня в классе пятом были похожие установки. Со временем они стерлись под влиянием окружения, литературы и музыки. Поумнел, в общем. Интересы сменились, да и понятие настоящий мужчина стало шире банального: сильный, суровый, с бородой.

– Вито, привет, – сбивчиво, пытаясь восстановить дыхание проговорил Уппа, – не знаешь, где сейчас мэтр Ларион?

– В комнате своей, скорее всего, – пожал я плечами. Это же сколько он бежал, чтобы так запыхаться. Он парень крайне выносливый, сам видел, как он километровый раз пять в достаточно быстром темпе пробежал, не забив ноги и не сбив дыхание.

– А чего случилось?

– Донесение, с южной заставы…

– Сильфы? – тревожно спросил я. В животе чуть похолодело.

– Нет, была замечена группа демонов разведчиков, – Уппа наконец восстановил дыхание. – Ладно, я побежал, бывай.

– Бывай.

Демоны, м–да… не думал, что они могут появляться так далеко от побережья. Демонами или монстрами, или как их еще называют сильфы – акума. Существа, приходящие с соседнего проклятого много тысяч лет назад континента. Они полуразумны, имеют несколько видов и очень, очень агрессивны. В книге «Последняя война Первых Цивилизаций» было написано, что практически все ныне существующие виды демонов – потомки жителей Мертвого континента. Во время очередной войны Империи магов и страны жрецов Мушити’Го, оказавшейся последней для обеих империй, жрецы потеряли почти все свои оплоты под натиском магов и их союзников. Поэтому вся верхушка, похоже просто из принципа, прокляли континент магов каким–то запретным и очень мощным заклятием, которое утеряно вместе с принесшими себя в жертву высшими жрецами.

Как итог: живые существа на Малом превратились в монстров, армия магов, узнав о произошедшем впала в ярость и прошлась катком по Мушити’Го, которое осталось без командования и ничего не могло противопоставить буйствующим на их территории чужакам. Жестче всех вели себя маги, оставшиеся без дома и семьи. Некоторые впали в безумие, убивая вообще всех без разбору, даже своих.

Армия буйствовала на континенте почти пять лет, пока полностью не была уничтожена ополчением и некоторыми перешедшими на сторону жителей Лунного магами. За эти пять лет достаточно развитые земли были низвергнуты до уровня Раннего Средневековья, только более анархичного и воинственного. Основной замес происходил на территории империи, это южная часть континента, там сейчас Восточная империя и свободные княжества находятся, также за жрецами была земля юга Сильфианита вплоть до Среднего озера. Там творился дичайший звиздец, все воевали со всеми стремясь заново возродить империю. Относительно спокойно было на севере – в Мавитании, которая в то время только образовалась, отделившись от Тариуса, самого северного королевства здесь, и самого холодного, к слову. Но и тут нордские королевства давали жару, к мавам и тарам они не лезли, братья по крови как–никак, но вот Виндасамтланду и Боргаланду доставалось. С ними норды резались самозабвенно.

А потом, примерно через десять–одиннадцать лет из моря вылезли десятки кровожадных тварей, принявшихся жечь, убивать и буйствовать на только успокоившихся землях. Твари разбрелись по всему континенту, добравшись даже до Тариуса. Расплодились и жителям Лунного стало совсем плохо. Нурын Холбо и иные царства озер прекратили свое существование, Мавитания едва держалась, а десятки мелких баронств, что возникли на территории Мушити’Го, оказались разорены. Несколько сот лет почти весь мир боролся с неизвестно откуда появившимися тварями. Возникли десятки новых религий, говоривших о том, что это все наказание нам за наши прегрешения и конец мира близок. Но нет. Группа магов из Мавитанской коллегии, выяснила, что большинство тварей пришло с Мертвого континента, а некоторые разновидности образовались уже здесь. Также они смогли вывести несколько животных, прозванных ярчуками, для помощи в борьбе с тварями. Ярчуки были похожи на огромных псов, с длинными клыками и шерстью. Они мне напомнили кавказских овчарок, только ярчуки были еще пушистее и больше. И с клыками, которые больше бы подошли саблезубому тигру. С ними дело пошло проще, но не то чтобы быстрее. Ярчуки очень медленно растут, а еще они очень прихотливы и требуют постоянного внимания. Плюс специальная дрессировка, тот еще геморрой. Но потом в борьбу вступил

Тариус, предоставив своих воинов, владеющих магией света, которая, как многие думали, навсегда ушла из этого мира вместе со жрецами. Но нет. Несущие свет быстро расправились почти со всеми тварями, поставив точку в противостоянии человека и демона. Потом собралась толпа самых сильных магов из разных коллегий и под защитой несущих света возвела огромную в пятьдесят метров стену за части западного побережья, навсегда прекратив приток демонов на Лунный континент. Стены под защиту взяли Несущие свет, образовав Светоносный орден и свое некое государство стен. Так мир вошел в новую эру, названную Новой.

Вообще история этого мира в целом напоминает историю моего. Падение Рима, Раннее,

Высокое, Позднее средневековья, Новое время. Вот только, как я понял, с Падения Первой цивилизации прошло более двух тысяч лет. Мы за это время изобрели порох, электричество, научились делить атом и даже начали осваивать ближайший космос. Местные вроде ничего такого еще не делали. Хотя по хроникам говорилось, что жреческие солдаты в войнах использовали «огненные порошок», с помощью которого метали железные ядра на многие метры вперед. Это вольный перевод из книги. Значит, у них тут есть минимум порох. Но почему тогда тут нету пушек и ружей? Я не заметил ничего подобного. Две тысячи пятьсот три года прошло, а у них даже водопровода нет нормального. Это странно. Хотя может это просто такой медвежий угол, дикая провинция и в городах у них побольше высоких технологий.

– Хей, Вито! – Дрепин, младший сын мельника стоял около ворот поместья и нетерпеливо пританцовывал. – Видел Уппахальда?

– Видел, – киваю.

– А, – слегка расстроился он. – Как думаешь, что это за демоны?

– Вурдалаки, наверное, – пожал я плечами. Все–таки Уппа не умеет хранить секреты, разведчиком ему точно не стать. – Они чаще всего в этих места появляются.

– А какие они? – загорелся весь Дрепин. Его полные детского любопытства глаза были настолько забавными, что я даже улыбнулся.

– Сухие, сгорбленные, зубастые и остроухие. Ты описания их что ли не читал?

– Я не умею читать, – посмотрел он удивленно.

– А точно… Так учись – жизнь проще будет.

– Почему она проще будет? – с удивлением свойственным только ребенку, спросил он. Ему, кстати, было только четырнадцать.

– По многим причинам, – я заметил его старшего брата, быстрым шагом идущего к нам.

– Здравствуй, Съял!

– Здрав будь, Вито, – махнул он мне. – Дрепин! Куда ты убежал? Отец уже битый час ждет тебя с деньгами!

– Ой, точно! – разом побледнел младший и не прощаясь, прямо с места рванул в сторону деревни. Да, отец у них крут нравом и физическими наказаниями не брезговал.

Мы со Съялом с улыбкой смотрели ему вслед. Парень мой ровесник, такой же долговязый и я, только если у меня прошла подростковая нескладность и угловатость, то вот у него она была в самом разгаре. Простое лицо, обрамленное длинными каштановыми волосами и добрые глаза. Он и по характеру был мягкий и спокойный, ни разу не слышал, чтобы она на кого–то кричал или вообще злился. Приятный чувак, в общем.

– Я тоже пойду, – повернулся он ко мне. – Сейчас много работы у отца, бывай.

– Бывай, – помахал я ему, продолжая прерванный путь в поместье. Которое, к слову, уже было на ушах. Туда–сюда бегали солдаты и слуги, стоял гул и изредка из него выбивались особо громкие приказы и возгласы. Нехило их известие о демонах всколыхнуло, хотя оно и понятно – демоны так далеко от Стен, да еще и группа, это что это экстраординарное. Кто знает, может это лишь малая часть одной большой стаи.

– Вито, тебя мэтр Ларион разыскивал, – подскочил ко мне солдат, – он в главной зале.

Кивнув солдату, поправил сумку и быстрым шагом потопал к старику.

Тот был в кольчуге, поверх которой был накинут камуфляжный плащ, на поясе висел короткий меч, а сам Ларион имел очень боевитый вид.

– Вито! – заметив меня воскликнул он. – Отойдем.

Заинтересованный, я отошел с ним в ответвление коридора, где, скрывшись от глаз остальных, вопросительно на него посмотрел.

Какой–то он бледный. Хотя, учитывая произошедшее с ним ранее, это неудивительно. Ларион, осмотревшись, вытащил из–под плаща кинжал.

–Зачем тебе он? – удивился я.

Он, не ответив, взял меня за плечо и вогнал холодный металл мне в бок. Острая боль пронзила все тело, выбив из легких воздух, и заставляя судорожно цепляться немеющими пальцами за плащ старика, смотрящего на меня холодными глазами, в которых не было ничего человеческого.

«Это не Ларион» – пронеслась у меня мысль.

Ноги подкосились, и я стал оседать на пол. Снова разум пронзила вспышка боли – Лжеларион вытащил кинжал, и я почувствовал, что из раны потекла теплая кровь.

– Ах ты, чертов, – прохрипел я, но вдруг снова почувствовал сталь в своем животе, боль в этот раз была не такой сильной, но силы покидали меня. Острая, пронзающая мозг боль от ран отступала, к ней на смену приходил холод и слабость.

Перед глазами пронеслась вся моя коротка жизнь.

«Как забавно, умереть в самом безопасном для меня месте, от рук того, кто начал становится тебе ближе отца» – тело онемело. Похоже на кинжале была какая–то зараза, не мог я так быстро кровью истечь. Меня подняли и занесли в какую–то комнату, где аккуратно положили на пол. Спасибо, что так нежны, мать вашу.

Глаза стали слипаться. Умирать вроде не страшно, скорее неприятно. Прикольно, а тут есть рай? Я ведь девственником умер, да и не грешил особо при жизни.

Ха, а я ведь атеистом был. При смерти все мы начинаем верить… Стоп. Какого черта? Ну, умираю и умираю, че бубнить–то? Надо остальных предупредить, что Ларион не Ларион, а потом уже и откинуться. А то ишь че удумал, помирать он собрался. Нет, фиг вам!

Пошевелился. Дикая боль разошлась от раны ко по всему телу. Скрипя зубами сел, оперевшись об пол. Зажав рукой кровоточащую на животе рану, по стеночке встал. Преодолевая боль при каждом шаге, вышел из ответвления. И наткнулся на стоящего тут же Лариона. Того, что сделал во мне пару незапланированных природой отверстий. Мы посмотрели друг на друга. Удивленно.

– Ты не сдох? – голосом, гораздо ниже, чем у настоящего, спросил Валентий.

– Не–а, – помотал я головой и что есть сил заорал: – АТА–А–С!!!

Мой надрывный крик разнесся по всему дому. Как и грохот ломаемой моим телом двери. Скажу честно, сильнейший удар в грудь, наверняка сломавший мне грудную клетку отправил меня в беспамятство, из которого я вышел от боли через пару секунд, валяясь в обломках двери и стеллажей. Ну вот и зачем? Мне щас адски больно, я хочу обратно сознание потерять. Еще и озверевший в прямом смысле самозванец надо мной стоит, слюной капает. Чего стоишь? Прибей меня уже, мучится не хочется. Но вместо этого прибили его – чье–то заклинание воды рассекло его на пополам, и его кишки и собственно, две половинки тела рухнули на меня.

– Я ненавижу вас, – прохрипел я, вдавленный в острые щепки. – Чтоб все демоны Мертвого континента прошлись по вашему телу, потом надругались над ним и сожрали. Чтобы ярчук во время гона перепутал вас с самкой…

Дальше я не смог продолжить благодарить своих спасителей, ибо, наконец, меня погрузили в сон.

***

Дикий и какой–то обреченный крик Вито переполошил всех в и так уже переполошенном поместье. Лукина, сидевшая со своей племянницей, подскочила как ужаленная, впрочем, как и Ло.

– Что случилось? – спросила девушка встревоженно.

– Не знаю, – нахмурившись ответила старшая Валентия. – Сиди здесь. Вы тоже,– стальной взгляд был кинут на дочерей, от которого те моментально присмирели.

Внизу творился хаос. Который почти моментально исчез, едва стоило Лукине появится.

– Что случилось? – спросила она, первого попавшегося солдата.

– Маг–иллюзор, – вытянувшись в струнку рявкнул солдат. – Проник на территорию поместья, притворившись мэтром Ларионом. Предполагается, что в целях совершения диверсии.

– Что с Ларионом? – побледнев, спросила женщина.

– Жив! Находится в глубоком сне.

– Что за крики?

– Мэтр Вито, обнаружив диверсанта подал нам сигнал… – солдат замялся.

– Ну! – резко крикнула Валентия.

– Самозванец отвел мэтра Вито в боковой коридор, где нанес два удара кинжалом. Однако мэтр, несмотря на ранения, все равно смог крикнуть. Маг, не ожидавший такого, применил на нем воздушный импульс. Мэтр Вито сильно ранен! – выпалил солдат на одном дыхании,

Лукина покачнулась, но была услужливо поддержана парой солдат, что стояли возле нее.

– Где он? – глухо спросила она.

– В госпитале под присмотром лекарей и магов жизни!

– Насколько серьезные ранения?

– Не волнуйтесь мэтра, ранения хоть и сильны, но угрозы для жизни нет, – раздался мягкий голос сбоку, принадлежавший командиру госпиталя. – Им уже занимаются мои лучшие лекари. А вам, госпожа, я рекомендую пойти к дочерям и племянникам. Вам нужно отдохнуть.

– Но… – попыталась было вяло возмутиться женщина, но ее мягко, но настойчиво повели в комнату.

– С ним все будет в порядке, а вот вам мэтра нужен покой. Вы сегодня слишком много нервничали.

– Да, вы правы, – сдалась она. – Вы, несомненно, правы.

[1] Кас – животное, напоминающее ежа, но со спрятанными иглами. Выдвигает их в случае опасности.

Глава 14

Первый и последний концерт

За обеденным столом в главной зале сидели четверо из семьи Валентия. Ларион, Лукина, Ло и Лари, Старшие Валентии и Валентии–Истор – младшая ветвь семьи. Лукина выглядела очень усталой, а в светлых пшеничных волосах сильнее стала заметна седина.

– Итак, мэтры, – заговорил бледный, со впалыми красными глазами Ларион. – В связи с произошедшими событиями вынужден сообщить, что вы не можете задерживаться здесь, поэтому отправляетесь обратно в Заречный. Вместе с Лукиной.

– Но… – подал голос Лари, но был прерван взмахом руки тети.

– Начинается война, – полуприкрыв глаза произнесла. – Сегодняшний случай явственно об этом говорит.

– Она уже началась, – глухо отозвался Ларион.

– Что?! – вскочил из–за стола Лари, а глаза его сестры расширились.

– То! – стальным голос рыкнул мужчина. – Сегодняшняя провокация не единственная по заставам. Восточная и Приречная заставы вообще захвачены! Сильфы медлят с официальным объявлением, но войска, что наши, что их уже стоят около границ в полной боевой готовности. Сегодня–завтра тут будет настоящая мясорубка.

Все затихли, переваривая слова дяди.

– Что с Вито? – спросила Лукина.

– Как только сможет мало–мальски стоять на ногах – поедет в коллегию. Думаю, маги не очень расстроятся, что он приедет немного раньше.

– Что с документами? – снова поинтересовалась она.

– Уже готовы, теперь он Вито Стефан–Валентий, – лица у Истор вытянулись. – Род от рода.

– Да кто он такой, чтобы быть под протекцией Валентиев?! – возмутился Лари, правда, тут же стушевавшись под взглядами старших.

– Он тот, кто предотвратил диверсию на заставе, – прошипел Ларион, но уже спокойно продолжив: – И он не будет под нашей эгидой. Приставка в конце означает, что этот род или семья дали ему право фамилии. Дань уважения и благодарности, не более того. Неужели ты не читал «Уложения о дворянских семействах»? Хм, надо бы написать брату, пусть восполнит пробел в твоем образовании.

Лари резко побледнел, инстинктивно прижав свою пятую точку. Ло прыснула в кулачок.

– После того, как закончится договор с коллегией, Вито будет проживать у вас – на заставе будет слишком опасно.

– Он – маг? – спросила доселе молчавшая Ло.

– Скорее всего нет.

– Почему он не может остаться на заставе и сражаться? Он же мужчина! Он обязан защищать свою Родину! – прямо воспламенился праведным гневом шестнадцатилетний ребенок.

– Во-первых, несмотря на то, что он мужчина, он не солдат и здесь будет лишь мешать. Во–вторых, Вито иностранец. В–третьих, потому что я не позволю ему тут оставаться.

– Но… – попытался было снова возмутиться Лари, но на его плечо легла ручка сестры.

– Прекрати уже, – тихо, но веско приказала она. – Когда мы отправляемся?

Старшие с благодарностью посмотрели на более разумную Ло.

– Завтра рано утром. Так что советую уже сейчас собрать вещи и лечь спать. Все, – Ларион встал. – Письмо Лактору я уже написал и отправил. Спокойной ночи.

***

– Да чего с ним так нянчатся?! – негодовал Лари. – Кто он вообще такой?!

Ло, сидящая в беседке, вполуха слушала словесный поток брата, витая в своих мыслях.

– Не воин, не маг, тьфу! – в сердцах сплюнул Лари, с размаху плюхнувшись рядом со своей сестрой. – А ты что думаешь, сестрица? –

– Что он хорошо поет… – ответила она в задумчивости.

– Что? – нахмурил светлые брови парень.

– Ничего, – Ло встала. – Я пойду спать. Завтра рано вставать.

– Погоди, – вскочил ее брат. – Давай провожу?

– Сама дойду, – холодно ответила та, но Лари не отстал.

– Да чего ты? – сделав глупое лицо, спросил он. – Мало ли какие люди тут ходят?

– Это дворянское поместье, какие такие люди? – холодность сменилась на раздражение.

– Разные…

– Добрый вечер, мэтр Вито, – улыбнувшись, Ло сделала идеальный книксен. – Вы уже выздоровели?

– И тебе привет, – улыбнулся юноша, – куда там! Ходить только и могу.

Вито шел им навстречу, опираясь на простую деревянную трость. Левая рука у него висела на груди забинтованная, как и левая нога, находящаяся в лубке. Шея вплоть до подбородка была перебинтована. Но пронзительно черные глаза смотрели весело и как–то даже насмешливо.

– Добрый вечер, мэтр Вито, – сквозь зубы выговорил Лари.

– Добрый, добрый. Звиняй, поклониться не могу – весь загипсованный.

Видя непонимающие глаза двойняшек, пояснил:

– У меня множественные переломы, вот ваши врачи и наложили фиксаторы, чтоб не было смещений.

– Смещений? – выгнул брови домиком Лари.

– Вы что, вообще за медицину не шарите? – удивился парень.

Те не ответили, лишь отрицательно покачав головами.

– Эх, темное средневековье, – закатил глаза Вито. – При переломах костей накладывают специальные иммобилизующие… неподвижные повязки, чтобы кости не смещались и срастались правильно. Мне вот на ногу, руку и грудь наложили такие повязки. Сверху еще хилку накинули… Заклинание лечебное, в общем. Так что все уже почти срослось.

– Вы удивительно образованный человек, – заметила Ло, под неодобрительное сопение брата.

– Я-то? – удивился Вито. – Пф… Среднее неоконченное – это такое себе образование. Вот вышкой какой–нибудь да, можно прихвастнуть. Я бы выразился иначе – весьма начитанный. Да и тут момент спорный, начитанность она ведь по–разному проявляется да? В зависимости от обстоятельств. К примеру, попадет какой–нибудь… тебя как зовут? – обратился он к юному Истор.

– Лари, Лари Валентий–Истор, – пробормотал тот.

– Вито Стефан, приятно познакомиться, – кивнул он. – Попадет какой–нибудь условный Лари в общество людей, увлекающихся, допустим квантовой физикой, и обсуждающих возможности бессмертия виде квантовой души. А Лари, в этой теме решительно ничего не понимает. И это общество решает, – рука с тростью указывает в грудь крайне удивленного Валентия, – Лари – безнадежный глупец.

Названный покраснел, потом побледнел, начав открывать рот для выражения своего несогласия он был прерван:

– Прогуляемся, – предложил–приказал Вито, проковыляв вперед. – Но при это уважаемый… ой, извиняюсь, мэтр Лари является крайне начитанный человеком. Например, в области биологии. И может с жаром, до хрипоты доказывать антинаучность теории самозарождения, описывать минусы панспермии и драться со сторонниками креационизма. Так что все в этом мире относительно. У всего есть стороны, грани которые можно развивать. В какие–то мы вкладываемся, на какие–то не обращаем внимание. И порой, именно туда приходится коварный удар непостоянной судьбы.

– Ты – философ? – подал голос Лари.

– Не–а, мне просто скучно, вот и несу чушь, – Вито остановился. – Не забивайте голову, пойду я. Бывайте.

– Странный он, – заметил Лари, когда сильно хромающий парень скрылся в темноте.

– Удивительный, – Ло развернулась и пошла в другую сторону.

– Что? – встрепенулся брат. – Что ты сказала?

– Ничего.

– Неужели он своими сладкими речами вскружил тебе голову? – вскричал любящий брат, бегая вокруг опустившей голову сестры. – Ох, горе на мою голову!

– Ничего он не вскружил, – пробурчала Ло.

– Не ведись! Такие как он – худший выбор. Обольстители, охотящиеся за честью невинных девушек! Мне так отец говорил…

– Дурак.

***

– Больше нечего ловить, все, что надо, я поймал. Надо сразу уходить, чтоб никто не привыкал. Ярко–желтые очки, два сердечка на брелке, развеселые зрачки, твое имя на руке, – напевал я про себя, стоя в беседке и смотря на звездное небо.

Второй раз в этом мире я чуть не умер. Да, конечно, быть при смерти – это одно из любимых хобби любого попаданца, помимо спасения мира и развлечений с личным гаремом. Но меня ни второго, ни третьего, а первое без последнего не в кайф.

Ларион сказал, что завтра отправляюсь в коллегию. Целители–маги очень постарались, чтобы поставить меня на ноги в кратчайшие сроки. Отпаивали мятно пахнущими зельями, окунали в зеленый кисель, предварительно нацепив на меня подобие респиратора. Потом мыли розовой водой и водили светящимися руками над моей битой тушкой. Неприятно слышать и, что самое главное, чувствовать, как в теле встают на место и срастаются кости. Есть, а точнее жрать после всех этих процедур хотелось неимоверно. Но, собственно, в еде ограничений не было и мне спокойно дали выкушать несколько мисок каши с мясом, которую раньше, к слову, терпеть не мог. А она, оказывается, ничего так, вкусная.

Сразу после всех процедур меня посетил Ларион, объяснив обстановку и сообщив, что поездка к магам будет раньше запланированного. Да… В интересное времечко попал. Война мировая начинается, а я как раз на линии столкновения армий. Как тут Ларион будет, интересно? Стыдно признаться, но похоже, у меня появилась привязанность к Валентиям. Да и в принципе почти ко всем обитателям поместья. Хм…

Развернувшись, быстрым шагом похромал по дорожке к главному входу.

Да, как и ожидалось, Ларион стоял там вместе с Лукиной и… как его, Лари! С Лари они стояли и о чем–то беседовали.

– Добрый вечерок, – деревянно кивнул я им. – Ларион, могу ли я устроить небольшое выступление напоследок?

– Что? – недоумение было на лице у всех троих.

– Выступление, ну, спеть можно?

– Как городские шуты и трубадуры? Ха! – презрительно окинул меня взглядом братец Ло. – Дело дворянина – защищать Отечество, а не плясать на потеху публике.

– Плясать я не могу, да и не умею, но спеть пару хороших песен в состоянии, – не обращая на него внимания, сказал я.

– Ну, конечно можешь, – не очень уверенно произнес Ларион, – но какие песни? Как та?

– Как та и не только, – улыбнулся я. – Гитара есть?

– У тебя сломана рука, – заметила Лукина.

Вместо ответа я снял ее с повязки, разбинтовал и повращав кистью под немое удивление, удовлетворенно кивнул.

– Вито, – очнулась женщина, – немедленно завяжи повязки обратно! Тебе нельзя снимать их! – Она сейчас напоминала мою маму, когда я хотел пойти зимой в капюшоне. Руки в боки, сурово сведенный брови и потешно–строгое лицо. В груди кольнула игла.

– Да, да, конечно, – помахал разбинтованной рукой я. – Так есть гитара?

– Найдется, – улыбнулся мужчина. – Лари, собери всех на заднем дворе. Там хорошее место. Вито, пойдем за гитарой.

– Ларион! – воскликнула Лукина в негодовании. – Ему покой нужен! Да и куда на ночь глядя? Все спят уже небось.

– Спят, так спят. А на счет покоя, – мужчина усмехнулся, – где этот покой и где Вито?

***

Ло сидела перед зеркалом в ночной рубашке и задумчиво расчесывала волосы. Вито… Это странное имя, непривычное для слуха мавитанца не давало ей покоя. Сегодня при их встрече он открылся ей с совершенной новой стороны и показался каким–то… печальным. Да, именно таким. Словно за броней словоохотливости, балагурства и несерьезности скрывается молчаливый и несчастный маленький мальчик. Она не была в этом уверена, все–таки ментальный дар у нее слабее, чем у матери. Может, ей просто показалось и Вито на самом деле просто очень веселый парень. Но это тянущее чувство под ложечкой, когда он попрощался…

За дверью послышался невнятный шум. Потом кто–то словно поскребся и тихо произнес:

– Сестра, ты спишь?

«Лари» – если бы Ло знала, что такое фейспалм, он бы его непременно сделала. А так она просто закатила глаза, решив не отвечать.

– Ну, спишь, так спишь, – пробормотал он, и, Ло нахмурилась, начал копаться в замке, будто пытаясь открыть его.

– О, только не снова, – прошептала девушка, вставая и громко спрашивая: – Кто там?

– А, сестра! – в голосе Лари явственно слышались панические нотки. – Я просто желал пожелать тебе спокойной ночи!

– Тогда оставь в покое замок. В прошлый раз, когда ты пытался его открыть, его заклинило и отцу пришлось выбивать дверь.

– Да я чего, я так, просто…

– Просто иди. Спокойной ночи, – Ло взяла со столика ключ, подошла к двери и вставила его в замочную скважину. За дверью послышалось недовольное бурчание.

– Шагай, брат–изврат. Иначе по приезду все расскажу маме!

– Уже ухожу!

Ло постояла пару минут, прислушиваясь к тишине и пытаясь уловить в ней прерывистое сопение.

– Хм, и вправду, ушел.

Брат Ло был старше ее на год. И с самого детства у него к сестре было особое отношение. Никакие войн, ссор и конфликтов на серьезной почве у них никогда не было. А все потому, что Лари был конченным сестролюбом. Он буквально боготворил свою младшую сестру, до четырнадцати заявляя, что никто, кроме него, не имеет права брать ее в жены. Сначала родители относились к этому со снисхождением, но с каждым годом снисхождение превращалось в тревогу – парень растет, а вот его характер и идеи не меняются. Все также он говорит, что женится на Ло, а сама девочка жалуется, что старший брат не дает ей покоя, постоянно следуя за ней по пятам. Чаша терпения была переполнена, когда Лари взломав замок в комнату Ло, улегся с ней в одной кровати. Какой скандал тогда был… Как же отец был зол, а как кричала мама. Лари всыпали плетей, провели разъяснительную беседу, и он присмирел. Но целей не изменил, но хотя бы стал говорить о них реже.

– М–м–м, – собиравшаяся было ложиться девушка, обратила внимание на странно яркий свет из окна. Подойдя к нему и отодвинув шторку, с удивлением обнаружила десяток светляков, зависших над беседкой, у которой, к слову, толпились люди.

– Хм, что это? – тут ее взгляд зацепился за необычайно высокую фигуру и в животе запорхали бабочки. – Вито?

Он стоял на ступеньках беседки, с гитарой и что–то говорил Лариону. Левая рука его уже была разбинтована, нога тоже.

Ларион кивнул и отошел, оставив парня наедине с людьми. Вот он поднялся в беседку, сел на стул стоящий там же и заговорил. Ло спохватилась и открыла окно, став с любопытством взирать на происходящее.

– Итак, господа, простите, что отвлек вас от дел, – произнес он громко, перекрывая гомон тут же затихшей толпы. – Но это не займет много времени. Этим небольшим концертом я бы хотел выразить благодарность вам за то, что приняли меня и выходили. Спасибо я скажу песнями. Надеюсь вам понравится. И пропадает в миллионах навек, когда–то самый дорогой человек…[1]

Песня, тихая, нежная, под робкую музыку захватила Ло с первых мгновений, как и всех зрителей. Она была не местной, но на местном языке.

– Итак, господа, простите, что отвлек вас от дел, – произнес он громко, перекрывая гомон тут же затихшей толпы. – Но это не займет много времени. Этим небольшим концертом я бы хотел выразить благодарность вам за то, что приняли меня и выходили. Спасибо я скажу песнями. Надеюсь, вам понравится.

Он сел на стул, аккуратно проведя по струнам, словно слушая, как звучит инструмент.

– И пропадает в миллионах навек, когда–то самый дорогой человек…[1]

Песня, тихая, нежная, под робкую музыку захватила Ло с первых мгновений, как и всех зрителей. Она была не местной, но на местном языке.

– Задержи дыхание на миг, ощути, какая глубина, в моей голове идёт война… – дыхание Ло перехватило, она буквально забыла как дышать.

– И пропадает в миллионах навек, когда–то самый дорогой челове–е–ек! – неожиданно громче запел–закричал парень, вызвав рой мурашек на спине у девушки, никогда не слышавшей таких песен.

– Я слышу твое сердце по ночам, тобой пропитан каждый сантиметр, я нахожу тебя всех вещах, – Ло зажмурила глаза и легла на подоконник с улыбкой продолжая смотреть на прикрывшего глаза Вито.

– Я рана! Я рана! Ты рана! – хриплым голосом продолжал он. Она даже удивилась – как он может петь, сорвав голос?

– Слишком глубокая рана, забывать друг друга пора нам… – без намека на хрип закончил он.

Стояла тишина. Все находились под впечатлением от песни, в том числе и Ло.

– Ну, дабы еще более усилить ваш шок, спою вот это… с скрипкой и барабанами лучше, конечно, но что есть, то есть, – он плавно провел по струнам, начав наигрывать какую–то грустную мелодию. «Красиво» – подумала девушка, и вдруг Вито резко ударил по струнам, начав играть какую–то энергичную и очень сложную мелодию.

– Темный мрачный коридор, я на цыпочках, как вор, – низким, в отличие от первой песни голосом, запел он. – Пробираюсь чуть дыша, чтобы не спугнуть[2].

Ло с улыбкой отметила, что многие, едва он запел, бросились в пляс, какой обычно бывает, на ярмарке, когда несколько трубадуров играют незамысловатую мелодию для пьяных гуляк. Но здесь музыка была действительно сложной и атмосферной, и несмотря на то, что ее играет один человек, была гораздо лучше потуг местных музыкантов.

– И ты попала! К настоящему колдуну, он загубил таких, как ты, не одну! Словно куклой в час ночной теперь он может управлять тобой! – Ло уже сама порывалась встать и присоединится к пляшущим парам, и только аристократическая сдержанность не позволяла ей этого.

– Всё происходит, будто в страшном сне. И находиться здесь опасно мне! – пропел он и заиграл. Заиграл настолько быстро, что рука смазалась. Ло прижала руки ко щекам и подумала, что с такой скоростью он запросто может повредить руку или стереть пальцы в кровь.

Даже люди остановились, с неким благоговением глядя на полностью отдающегося музыке парня. Закрытые глаза, покачивание головой в такт музыке и виртуозное исполнение музыки. Едва–ли кто–то из местных может сравниться с ним.

– Ну и, наверное, последняя песня на сегодня, – улыбнулся слегка запыхавшийся Вито. – Восток моей юности! Восток моей юности, запад пройденных дней, – он мягко запел, легко трогая струны гитары. Все оказались во власти этого голоса и непонятных, но очень красивых строчек песни, язык которой казался грубоватым, но при этом очень мелодичным.

– Восток моей юности, запад пройденных дней и беспечных мелодий, восход моей юности, запах беглых огней на вечной дороге, – припев песни лился как журчащий ручей, голос Вито обволакивал и погружал в невероятную атмосферу спокойствия. Юношеская страсть и максимализм чувствовались в этих словах, тот настрой, когда несмотря на все трудности ты живешь мечтой, когда на любые нет, ты ходишь тысячи, да и идешь вперед несмотря не на что.

– О, оо–оо, на вечной дороге, о, оо–оо, на вечной дороге, о, – угасли последние аккорды песни, а люди, севшие прямо на землю, многие с закрытыми глазами, думали о чем–то своем.

– Вито, спой ту песню, – попросил Ларион, сидящий рядом с Лукиной и девочками. – Последний раз.

– Хорошо, эх, каподастр бы, чтоб в тон звучала, ну ладно, – мелодия полилась. Невероятная, красивая и плавная, словно последний летний закат в горах.

Я пел о богах, и пел о героях, о звоне клинков, и кровавых битвах;

Покуда сокол мой был со мною, мне клекот его заменял молитвы.

Но вот уже год, как он улетел – его унесла колдовская метель,

Милого друга похитила вьюга, пришедшая из далеких земель.

И сам не свой я с этих пор, и плачут, плачут в небе чайки;

***

Второй раз покидаю место, ставшее домом. И снова не по своей воле. Оставляю человека, ставшего мне ближе, чем родной отец. Надеюсь, с ним все будет в порядке, я же везучий, и, надеюсь, мое везение передалось и ему.

Ночью я не спал, думая о том, что делать в будущем. Мне скоро восемнадцать, а сидеть на шее у Валентиев мне не хочется. У магов, если они позволят, я задержусь. Коллегии, как я понял, это местные НИИ, значит, там очень много информации по миру. У них посижу пару месяцев, нормально поднатаскаю себя, если они позволят. Потом музыка. Много музыки. Судя по реакции, которую вызвали мои песни, тут она не на особо высоком уровне. Что, кстати, странно, даже в моем мире в средневековье были крутые поэты, да даже до средневековья, тот же Гомер. А мифы, легенды? Это неотъемлемая часть любой культуры, а здесь вообще ничего. Может в коллегии разберусь в чем дело.

Рассветы тут красивые.

Осенне–молчаливые.

Ни криков птиц, ни звуков леса.

Мутная стоит завеса.

Но туманы тут недолги.

Оседают на иголках

Елей да сосен,

И траве.

Кхм, че–то не то, че–то не туда. Оторвав своя взгляд от созерцания поднимающегося из–за горизонта солнца, встал, закинув на спину достаточно большой рюкзак. Поморщился из–за резкой боли в груди – все–таки выздоровел не полностью. Пошел на выход, и, тихо спустившись со ступеней, встал на крыльце. Втянул носом влажный и холодный воздух, пахнущий хвойным лесом. Хмарь. По небу плыли серые тучи, предвещавшие непогоду. Легкий ветер давно разогнал туман и сейчас лениво покачивал вековые деревья. Скоро буря.

– О, ты встал? – подошел сзади Ларион. – Я думал, будить надо будет.

– И тебе доброе утро, – улыбнулся я.

Мужчина встал рядом. Молчим.

Подошла Лукина в походном платье. Молча обняла нас. Мы ее.

Не помню, если честно, когда последний раз меня обнимала мама. Отец в принципе держался всегда на расстоянии, но… кажется сегодня я обрел вторую семью, которую снова покидаю. Но, я уверен, не навсегда.

– Прощайте, – произнес Ларион, стоя у кареты, в которую уже залезли младшие и Лукина.

– Э, нет дед, – улыбнулся я, протягивая ему руку. – Не прощайте, а до скорой встречи! Пессимизм – это не про нас. Напомни–ка мне девиз Валентиев.

– Вечная слава, вечная честь, – ухмыльнулся Ларион.

– Вот, – поднял я важно палец, – вечная! Ну, задай им тут, дед. И смотри у меня, помрешь – убью! Понял?

– Понял! – рассмеялся мужчина, хлопнув меня по плечу. – И ты у магов не расслабляйся.

– Естественно, – улыбнулся я, залезая в дилижанс. – Бывай, дед!

***

Провожая взглядом кавалькаду с каретой, Ларион впервые за много лет перестал чувствовать давящее чувство, которые сжирало его изнутри. Еще он наконец–то понял, что такое чувствовать родительскую гордость. Он выживет. Не ради себя, но ради семьи Валентиев!

– Вечная слава, вечная честь! – рявкнул он, ударив себя по груди. Этот же жест повторили и стоящие рядом солдаты, провожавшие дилижанс. – По местам. Полная боевая готовность!

[1] Нервы – Самый дорогой человек

[2] Король и Шут – Кукла колдуна

Глава 15

Рокурокуби

– Иду мимо кладбища, молча курю. На холмик могильный с опаской гляжу. Вдруг голос из гроба: «Тебя проводить?». Вот так очень быстро я бросил курить, – рядом хихикнула Ло, а Лукина с удивлением произнесла:

– Ты курил?

– Нет, не курил. А что, тут есть табак? – с любопытством спросил я, плотнее запахиваясь в плащ.

– Не знаю, что такое табак, но многие курят пустынные грибы, листья вины. Порой даже личинок гауг'кавской бабочки используют.

– Чего? Личинок? – Во выдумщики!

– Да, но особой популярностью они не пользуются – слишком слабый эффект, да воняют жутко. Их, в основном, бедняки курят.

– Как классно… – протянул я без особого интереса, окидывая раскинувшееся перед собой кладбище. – Скоро он там, нет?

Наш дилижанс остановился около огромного, и, как сказала Лукина, очень древнего кладбища. На нем, по легендам, хоронили еще первых королей Мавитании, отколовшейся от Тариуса. Думаю, вранье, конечно. Едва ли кладбище простояло бы три тысячи лет. Лет пятьсот–шестьсот – да, но не более.

– Будь терпеливей, Вито, – успокаивающе произнесла Лукина, изящно эпоправляя шляпку на голове. – До переправы уже недалеко.

– В том то и дело, не мог он до нее потерпеть? – пробурчал я, пиная колесо довольно большой кареты.

– Видимо, не мог, – спокойно произнесла женщина.

– М–м–м, как классно, наверное, справлять свои естественные потребности на чью–то безымянную могилку… – я посмотрел на бесконечные ряды каменных стел, метра полтора в высоту. Некоторые из них были чуть выше, в два метра. Иногда попадались и трех, и даже четырехметровые каменные глыбы. Видимо, знатные люди похоронены.

Стеллы нестройными рядами шли до самого горизонта, словно армия безликих солдат, идущих в свой последний бой.

– Вито! – возмущённо воскликнула Валентия, бросив взгляд на слегка покрасневшую Ло. – Не при дамах же!

– А что такого? – удивился я, сходя с дороги и подходя к первой стеле. – Дамы что, не…

– Вито!!!

– Да понял, я понял.

Никакого холмика или оградки, просто вытянутый булыжник, обложенный кругом камнями, которые показывали, куда не стоит заходить. Посеревшие от времени, со следами коррозии, мха и почти стертой надписью.

«SecundinV…ty.250–301. …et…rnae ho…ore, aeter…e gl…a!» – написано было явно на мавитанском, но что непонятно. Двести пятидесятый год, это аж две тысячи лет назад. Неужто оно правда настолько древнее? Перевел взгляд на соседний камень.

«Fa..z… Va… 257–301. Ae…e …nore, A…terna……loria!» – хм. Что, интересно, значит эта надпись? Разобрать бы ее еще…

– А-а-а-а! – раздался душераздирающий крик Лари, сорвавшийся на такой высокий фальцет, что даже я его не смог бы взять.

Пара человек из охраны тут же рванули в сторону, откуда слышался вопль. Ну, и я за ними. Не знаю, даже зачем, просто ноги понесли. Головой, в тот момент, я забыл думать.

Бежать пришлось недалеко – пара десятков метров. За особенно большим, в несколько метров, камнем мы и нашли пострадавшего.

– Отстань от меня, чудовище! – верещал парень, отбиваясь ногами от двух длинных костлявых рук, пытающихся утащить его в разрытую могилу, прямо в круге камней стелы. – Спасите!!!

Один из солдат тут же схватил Лари за руки и потащил на себя. Второй, выхватив шашку, с плеча рубанул им по рукам.

– Ай! – неожиданно раздался старческий крик из могилы. – Вы шо творите, гады проклятые!

Вся наша компашка замерла в ступоре. Тем временем невредимые руки втянулись в яму, а секунду позже из нее вылез дедок гоповатой наружности.

Лысый череп с темными пятнами, красный нос картошкой, бандитский прищур и впалый беззубый рот. Дед сильно сутулился, я бы даже сказал крючился, согнув руки, словно богомол. Грязная одежда висела на нем невнятными тряпками, как на огородном чучеле. Пахло от него соответствующе – вокзальным бомжом.

Впалые небритые щеки раздулись от возмущения, а мутноватые глаза впились в нас как два кинжала.

– Вы хто такие?! Я вас не звал! Идите отседова по добру, по здорову! – гневно закричал он.

Наступила тишина, которая, казалось, сама удивилась наглости деда.

– А паренька оставьте, – снова выдал он. – Он отработать должен свой проступок!

Секундная пауза.

– Какой еще проступок? – очнуввшись раньше всех, спросил я.

– Он памятный камень обоссал! Отработать должен!

– Ты вообще кто такой, дед? – с удивлением снова спрашиваю я.

– Хранитель кладбища я! – неожиданно высокомерно выдал он, что выглядело несколько странно, учитывая его внешний вид. – И этот мальчишка посмел осквернить священный склеп короля Мавитанского Луинни III!

– Ничего я не осквернял! – взорвался вдруг Лари, растирая грязными руками слезы по лицу. – Я просто мимо шел, когда вот это принялось меня затаскивать!

– Ложь! – рявкнул дед.

– Нет, не ложь! – не промедлил с ответом паренек.

– А я сказал – ложь! – дед сжал кулаки сделав резкий шаг вперед, и солдаты положили руки на рукояти шашек. Он тут же замер, напряженно посмотрев на побледневшие костяшки пальцев воинов.

Хм…

– Чем же ты докажешь, что ты хранитель? – лениво спросил я, заметив приближающуюся Лукину, с еще тремя солдатами.

– А чего это я должен доказывать это? – нагло заявил неизвестный, сложив руки на груди. Сделал он несколько скованно, постоянно косясь на солдат.

Ясно все, боится он нас. И никакой это не Хранитель, скорее всего какой–то слабый разумный демон, поселившийся здесь, питающийся падалью и незадачливыми путниками.

– Это рокурокуби, – спокойно произнесла подошедшая Лукина. – Демон–падальщик, слабый, но очень хитрый и живучий, неприятная тварь, – женщина подняла руку, и солдаты за ее спиной натянули луки. Резкий взмах и три стрелы устремились в застывшего статуей демона.

Неприятный чавк и тело падает в яму, из которой, собственно и вылезло.

– Сожгите его на всякий случай, – приказала Валентия. – Как я и говорила, они живучи.

Женщина посмотрела на Лари, все еще валяющегося на земле и расширенными глазами наблюдающего за тем, как солдат, владеющий пиромантией, «выдохнул» заклинание в могилу, из которой тут же вырвался столб пламени.

– Вставай, – мягко произнесла Лукина, помогая испуганному парню встать. – Пора ехать.

Тот оторвался от созерцания дыма, идущего из ямы, потряс головой и молча поднялся, отказавшись от помощи. Отряхнув грязь с одежды, что в общем–то не сделало ее чище, и опустив голову, прихрамывая, пошел в сторону дилижанса. Лукина и еще трое солдат пошли с ними. А я… А мне плохо стало, мать вашу! Только что на моих глаза убили пускай и не совсем человека, но что–то близкое к нему. Потом еще и сожгли… Это, знаете ли, не особо хорошо может сказаться на слабой подростковой психике! Ладно, не совсем слабой, и почти уже не подростковой, но все же от шока мне отойти надо.

– Жестко она с ним, – пробормотал я, отмирая и отворачиваясь от камня.

– У мэтры мужа демоны убили, – поделился со мной неожиданно один из солдат, – с тех пор она из ненавидит чуть больше, чем обычные люди.

– Вот как, – протянул я, посмотрев через плечо на все еще дымящую яму. – Неожиданно.

Ожидаемо, конечно, но неожиданно. Я предполагал нечто такое, точнее задавался вопросом, где муж Лукины. У близняшек спрашивал, но от любых упоминаний об отце они замыкались в себе. Даже намеками не получалось. Среди догадок доминировала та, что вещала о том, что он банально их бросил, едва узнав о положении своей зазнобы. А оно вона как. Тут мне не там, как говорится.

О, вроде отлегчило от горла. Подташнивало меня знатно, даже коленки чуть ослабели, но вродь нормально, можно идти.

Быстрым шагом догнав почти дошедших до дилижанса Валентиев. Около кареты стояла Кинария и Ло, в окружении нескольких солдат. Заметив Лари и поддерживающую его под локоть Лукину, они было дернулись их встретить, но повелительный жест женщины остановил их.

– Что случилось? – встревожено спросила Ло, едва Лари и поддерживающую его Лукину.

– Рокурокуби напал, – произнесла женщина, Ло побледнела и дернулась было помочь брату, но тот лишь от нее отмахнулся. – Ничего серьезно сделать он не успел – солдаты подоспели вовремя.

Около дилижанса Лари посадили, заставили снять сапоги и закатать штаны. На ногах у него остались пара багровых гематом, которые тут же залечил целитель. Парень мрачно поблагодарил его и сел в карету. Остальные последовали за ним, с постными лицами.

Атмосфера в нашем средстве передвижения царила такая–себе. Не сказать, что давящая, но и безмятежности прежней не было. Я бы сказал, напряжненькая. Откинувшись на своем кресле, прикрыв глаза я наблюдал за пассажирами, притворяясь дремлющим. Вообще, карета была довольно большой. Метра три в ширину и четыре–пять в длину. Да и каретой это не является, вроде. Местные назвали это, если переводить, «большой повозкой». Но это долго. Так что будем называть это дилижансом. По четыре удобных кресла в каждой стороне, с поднимающимися подлокотниками, и регулируемой спинкой. Между пассажирами раскладной столик, так что, учитывая, что тряски почти нет, можно устроить чаепитие без риска опрокинуть на себя кружку. Если столик убран, то можно спокойно вытянуть ноги, никому не мешая. Стенки обшиты мягкой шелковисто тканью, нежно зеленого цвета, с позолоченными узорами цветов. С комфортом путешествуем, в общем. Путешествовали. Атмосфера та еще. Надо бы как–то ее развеять. Вот только как?

– Долго нам ехать, – как бы невзначай спросил, я потягиваясь.

– М–м–м, прилично – часа три–четыре, не считая остановок, – ответила Лукина, не отрываясь от чтения какой–то книги.

Я присмотрелся к обложке. О…

– Приди-приди тактика? – улыбнулся я, узнав книгу. – Забавная книженция.

– Что? – женщина подняла на меня взгляд, потом снова опустила его в страницы. – Ты читал ее?

– Да, – усмешка сама собой появилась на губах. – От корки до корки.

Женщина широко раскрыла глаза, а кончики ее ушей моментально покраснели. Как, собственно, и сама она, мгновением позже.

– Неплохая книга, кстати, книга, учитывая ее содержание. И смысл даже есть, пускай он и запрятан за тоннами подробных описаний различных мелочей.

– Кто дал тебе ее? – удерживая спокойное выражение красного лица, слегка подрагивающим голосом.

– Да никто, – пожал я плечами. – Сам из твоей библиотеки брал.

– Что?!

– Все книги прочитал.

– Что?!!

– Не впечатлило.

– Ах ты!!!

В мою голову полетел роман, но готовый к такому развитию событий я пригнулся, и он шелестя листами, беспомощно стукнулся о спинку сидения.

– Мэтра Лукина, – вскочил я с кресла, прижавшись к двери. – Успокойтесь, пожалуйста, иначе существует риск того, что сломаете дилижанс.

Лукина стояла с туфлей наготове на против меня. Пространство между нами занимал столик, и только он помешал женщине устроить расправу немедленно.

– Тебя ждет серьезный разговор после того, как мы остановимся, мэтр Вито Стефан–Валентий.

Баюсь, баюсь, ах, ах, ах. Я что, виноват, что у нее книги в библиотеке сплошь бульварные. Ну, я из чисто научного интереса их и прочел. Кста, ни разу не видел тут описания женского оргазма. Забавно, да? И авторов–женщин тоже не видел.

Улыбнувшись про себя, сел на место, положив предварительно растрепанную книжку на стол. Теперь начнется.

– Мам, – подала голос Миранда. – А что такого в этой книжке?

– Ничего особенного, – слегка нервно ответила Лукина, присаживаясь в свое кресло.

– Тогда можно… – рука Миранды потянулась к лежащему на столе роману.

– Нет! – выкрикнула женщина, хватая книгу и прижимая к себе, словно ребенка. Но тут же опомнившись, и, покраснев, как томат, спокойно–смущенно добавив: «Нельзя».

Такой вид всегда гордой и величественной Лукины пробил меня на смех, и не только меня. Ло тоже тихонько хихикала в кулачок, стараясь сдержаться. Лари прикрыл ладонью лицо, содрогаясь от смеха. Девчонки тоже заливисто рассмеялись никем и ничем не сдерживаемые.

– Ну, хватит! – возмущенно крикнула пунцовая Лукина, еще более распалив нас.

Ло уже не хихикала, а свободно смеялась, красивым высоким голосом. Лари же ржал, опустив голову и хлопая ладонью по ноге. Вот и разрядили обстановку. И дышать как–то легче стало.

До конечного пункта назначения в виде поместья Валентиев–Истор мы добрались без эксцессов. Находилось оно в долине Трех рек, около города Гетивира, что находился как раз–таки в устье этих трех рек, назывались они Элдри, Минья и Йомер – по именам мифических героев, рожденных от бога Эну, и в качестве наказания за попытку убийства отца, превращенных в три реки. И вот, между Ймером и Минья и находится поместье Исторов, называемое Заречное.

– Мир вам, мэтры, – коснулся лба, встречающий нас мужчина в летах.

– Мир тебе, дедушка, – почти одновременно проговорили и коснулись лба Лари и Ло.

– Мира, брат, – улыбнулась Лукина, делая легкий реверанс, а следом за ней и ее дочери.

– Мира, мэтр Лактор, – легкое касание лба, вкупе с поклоном должно выглядеть эффектно, по–моему. А еще это еще больше подчеркивает, что я иностранец.

– А у вас забавный акцент, мэтр Вито, – с улыбкой на лице, но равнодушием в голосе произнес Лактор, чем резко поубавил моей симпатии к нему.

– Неужели? – с усмешкой приподнял я бровь, заставив того дернуть уголком рта.

– Как ты, брат? – поспешила вклиниться между нами Лукина, увлекая Лактора родственной беседой.

– Неплохо, Луки, неплохо, – неприятно улыбнулся мужчина. – Но что же я вас на пороге держу, прошу в дом, стол уже накрыт.

Неприятный он какой–то. Если Ларион напоминал белого и мудрого филина, то Лакто был больше похож на старого хитрого ворона. Мерзко прилизанные черные волосы, мелкие бусинки–глазенки, что постоянно щурились, словно он подозревал в каждом вора. Длинный нос, и бледные тонкие губы, на такой же бледной коже лица. Одет он был в изумрудный фрак, с темно–зелеными шоссами. Накрахмаленная рубашка сливалась с кожей.

Дом Истор был большой и на удивление уютный. Не было топорности или мрачности, какой ожидаешь увидеть, простите за тавтологию, увидев хозяина. Дом реально был классный. Мягкое освещение, ворсистые ковры в комнатах и в коридоре, широкие окна, открывающие вид на долину и много растений.

Обеденная зала была не то, чтобы большой, но вместительной. Длинный стол был забит всевозможной едой. А он подготовился к нашему приезду. Столько еды я не видел никогда в жизни.

– Прошу к столу, уважаемые мэтры, – гостеприимно произнес Лактор, широким жестом приглашая нас к столу. – Мой дом – ваш дом.

Классно, конечно, но…

– Простите, но где здесь можно помыть руки? – задал я вопрос.

– Зачем? – явно удивился Лактор, остальные, привычные к этому, начали рассаживаться.

– Обычай моей страны, – улыбнулся я. – Не могу начать есть, не выполнив его.

– Хм, – усмехнулся он, оглядев меня с ног до головы. – Проводите мэтра в купальню.

Словно из неоткуда тут же появился слуга, жестом попросив меня следовать за ним. Ой, ой, ой, какие мы крутые…

Глава 16

Дешевизна чувства слова

– Сюда, мэтр, – слуга указал на неприметный темный коридорчик, что был ответвлением от основного. Стремновато–то как–то в него заходить, мало ли что.

Но я, не подавая вида, уверенно и на понтах зашел в него. Недолгий путь и мы перед дверью, которую слуга открыл передо мной. Небольшая умывальная комната и ничего более.

– Нельзя было поближе ее сделать? – спросил я, дабы хоть как–то нарушить неуютную тишину, что стояла здесь.

– По правилам умывальная не должна быть в основной части дома, – ответил слуга, даже не посмотрев на меня.

Быстро помыл руки и сполоснул лицо, вытерся предложенным мягким полотенцем и быстренько пошел обратно, вслед за слугой.

Пир, ну или скорее, праздничный обед был на разгаре. Атмосфера была достаточно семейной и теплой. Ее не нарушал даже Лактор, вполне себе нормально улыбавшийся. Однако при моем появлении, его улыбка разом как–то поугасла. Чего это он так меня невзлюбил–то?

Сев на предложенное место, принялся со всеми культурными правилами кушать. Валентии щебетали на чисто семейные темы, в которые и влезать–то было неловко. Обсудили женихов близняшек, что, к слову, стало для меня неожиданностью. Лактор повздыхал на тему того, что для Ло не получается найти партию, а внук не желает женится.

– Единственная, на ком я женюсь – Ло! – выдал он в ответ, вогнав меня в легкий ступор. Я даже замер с ложкой у рта. Девушка покраснела, Лактор нахмурился, Лукина рассмеялась.

А Лари надулся, кинув взгляд полный обожания на сестру и подозрительный на меня, сидящего рядом с ней.

М-дям, вот так страсти творятся. Не думаю, что он шутил, заявляя такое. Да уж, аж аппетит пропал.

– А где Лемор с Лукисой? – спросила Лукина, насаживая кусочек мяса на вилку.

– Уехали в столицу, как ведущие аналитики военных действий, – ответил Лактор, одергивая внука, попытавшегося пересесть ближе к сестре.

Оу, так тут и военные аналитики есть? Прогрессивно, однако.

– Да уж, как не вовремя эта война пришла, – сквозь зубы произнесла Лукина.

Атмосфера за столом резко изменилась, став несколько давящей.

– Насколько долго ехать до магов? – самым непринужденным образом спросил я, притянув взгляды всех за столом.

– Если каретой – дня три. А так мы планировали отправить тебя через портал в Эстуаре. До него часа три пути.

– М-м-м, – промычал я, раздумывая над следующим вопросом. – А где Коллегия находится?

– Около Туманного озера. В устье реки Узун, – ответил Лактор, пронзив меня взглядом. – А что такое, молодой человек?

– Научный интерес, – пробурчал я, отведя глаза. – Спасибо.

Встав под удивленными взглядами, спросил:

– И скоро я отправляюсь?

– Планировали, завтра с утра, – слегка заторможено ответила Лукина.

– Значит, едем сейчас, – кивнул я, и выходя из залы крикнул: – Эй, черти, готовьте карету!

И нет, во мне не проснулся наглый гопник. Но в принципе во мне не засыпал. Просто не хотелось, чтобы за столом царил мрак и депрессия в ноль лет. Шутка бы выглядела слишком вульгарно, так что это единственный выход, пришедший мне в голову за такое короткое время. Сейчас они скорее будут размышлять над моей выходкой и о близких на войне едва ли вспомнят. Хотя может это я мамкин психолог и сейчас они думают, что я дурачок и снова будут придаваться хандре. Насчет кареты тоже, кстати, не шутил. Свалить хотелось от этого Лактора, стремный он, да и меня че–то невзлюбил.

Слуги выполнили приказ максимально быстро. Поэтому приказав им загрузить мои вещи, пошел к Лукине.

Вся семья так и была в главной зале, чаи гоняли. Поэтому войдя максимально пафосно, позвал Валентию. И снова все недоуменнейше на мнея посмотрели. Уверен, я сейчас нарушил кучу правил, традиций и уставов. Но… не колышет. Пока спускают с рук будем пользоваться.

– Итак, объясняй, как добраться до Эстуара, портала и Коллегии? – серьезно попросил я, едва дверь закрылась.

– К чему спешка? – удивилась та. – Спокойно бы переночевал, а завтра с утра мы бы поехали вместе, проводили тебя.

Проводили? Ага, щаз! Слезы в рубашку, напутствия, долгие влажные прощания. Увольте, пожалуйста.

– Я еду сейчас, – не терпящим возражения тоном отчеканил я. – Объясняй. И документы давай.

Женщина вздохнула, посмотрев на меня взглядом грустной матери, отпускающей сына на фронт. Ну уж нет, меня таким не возьмешь! Требовательно протягиваю руку, показательно вздергивая бровь, словно бы я и правда бесчувственный.

Лукина закатила глаза, пробурчав что–то про несносных детей. Потом произнесла:

– Все документы в твоей дорожной сумке, найдешь. Возница проинструктирован, он довезет, объяснит. Солдаты тоже сопроводят тебя до коллегии и заберут обратно. Удачи, – она порывисто обняла меня, всхлипнув.

– Вот давай тут только без сырости, ок да? – поморщился я. – Я не навсегда – на месяц ухожу. Так что не скучайте тут, буду письма слать. Только скажите куда, – улыбнулся я, а женщина рассмеялась.

– Вот всегда ты так, – она встала на носочки, поцеловав меня в лоб. – Удачи, Вито.

В груди что–то кольнуло. Найдя в себе силы кивнуть, я развернулся, пойдя на выход. Может, да не может, едва ли в том мире ко мне… Да что я несу, шествуй и не думай. В карете отоспишься.

Что есть дом? Стены? Крыша над головой? Скорее всего, я лишь изобрету велосипед, сказав, что дом – это место, где тебя ждут. Многие сотни настоящих мыслителей говорили, учили потомков, что главное в этом мире найти близкого человека, который будет ждать. Которому ты будешь не безразличен. Который будет готов выслушать тебя. В том мире, честно, таких людей у меня не было. Ни родителей, ни друзей. Они не хотели слушать. Здесь же… Да… Здесь есть люди, которым я буду доверять, и которым будет не стыдно, не страшно и легко сказать три слова, которые так обесценились в моем мире. Слово вообще обесценилось, особенно среди молодежи. И это страшно. Ладно, спать пора. А то че–то совсем меня не в ту сторону потянуло. Автор, завязывай! Это легкое чтиво, и никто твои «умные» мысли читать не будет!

«Завались, дай выговорится!»

Да все, понял я, че ты?

***

– Забавный он, – отметил Лактор, едва Лукина вернулась за стол.

– Да, забавный, – задумчиво протянула она.

– Что такое? – Лактор и интересом посмотрел на нахмурившуюся женщину.

– Как ты думаешь, какой он был в своем мире? – спросила она неожиданно, подняв взгляд.

– Откуда мне знать? – удивился мужчина.

– Ну ты же у нас великий эмпат, – насмешливо посмотрела на него Лукина.

– Кстати, – вдруг резко стал серьезным Лактор, – на нем были какие–нибудь артефакты, блокирующие эмптаию?

– Нет, – нахмурилась женщина. – Эмпатия не действовала, да?

– Ты что–то знаешь? – наклонился вперед мужчина, пронизывающе посмотрев на сестру.

– Догадываюсь, – Лукина посмотрела на Лактора предостерегающе, – после Коллегии мы все узнаем. А пока давай просто наслаждаться ужином.

…Ло сидела как на иголках, никак не находя момента, чтобы выйти из–за стола избежав наказания. У Вито это получилось неожиданно органично и без негатива. Хотя он просто встал и ушел. Но он иностранец, ему многое прощается как человеку, не знающему законов, и он, понимая это, активно пользуется своим положением.

Но так хотелось увидеть его напоследок, попрощаться. Хотя, Ло не была уверена, что удержится от слез. На этой мысли она застыла. Ненадолго, на пару секунд. Поэтому никто не обратил на это внимание.

Почему она не удержится от слез? Они знакомы без году неделя, почти не общались, но она уже испытывает к нему неподдельную симпатию, словно они знакомы несколько лет. Ни к одному из знакомых мужчин, пожалуй, кроме отца, они не испытывает таких чувств. Неужто, она…

– Ло, – вырвал ее из размышлений голос Лукины. – Еще не раздумывала над тем, за кого выйдешь?

Девушка резко наступила каблуком на ногу брату, уже вскинувшемуся для своей реплики типа: «За меня и никого более!». Лари, захватав ртом воздух, приуныл под удивленными взглядами Валентиев и одобрительным Лактора. Ло же спокойным голосом, скромно опустив взгляд, смущенно произнесла:

– Нет, мэтра. Думаю, мне еще рано задумываться над замужеством.

– Тебе уже пятнадцать, до совершеннолетия остался год, и ты еще говоришь, что рано? – приподняла бровь Лукина.

– Ох уж это молодежь, совершенно не думает о будущем, – ворчливо произнес Лактор. – В мое время в шестнадцать у девушек уже второй ребенок был, а то и третий. Сейчас же они в университеты хотят всякие. Дело женщины – очаг и дети! Мужчинами оставьте науку и войны.

– Вито рассказывал, что в его мире семьи принято создавать в двадцать пять–тридцать, – подала голос Миранда.

– Что?! – Лактор и Лукина резко повернулись к девушке, отчего та, испуганно начала заикаться.

– Ну, тогда, как он сказал, большинство людей становятся на ноги. Отучиваются, находят работу.

– Потрясающая безответственность! –воскликнул Лактор, а Лукина напротив, с любопытством попросила:

– Ну–ка, а поподробней.

– Ну, он рассказывал, что в его мире обязательно девять лет учится, некоторые учатся даже одиннадцать, это школой он называл. Потом еще пять лет в университете или колледже, – при упоминании университета, Лактор скривился. – После учебы они получают диплом, с которым ищут работу. Когда находят, много работают, обустраиваются. И только потом задумываются о семье. Причем, как девушки, так и мужчины.

– Какой странный мир! А жить–то когда? Если они учатся пол жизни, а потом еще и работают, – Лукина буквально сгорала от любопытства.

– Ну, Вито говорил, что учеба не мешает многим заводить семьи в более раннем возрасте, и отдыхать тоже можно.

– И что, прям все учатся? – с недоверием спросил Лактор.

– Ну, это общеобязательно. И если человек не учится – не видать ему хорошей жизни.

– Да, Вито говорил что–то подобное, – задумалась Лукина. – Он тогда учился нашему языку. Кажется, «как можно стать кем–то, не зная, кто ты»? Я тогда не особо поняла, но сейчас, дошло, кажется.

– И все–таки странный мир!

– Может там живут дольше, поэтому и семью заводят так поздно, – пожала плечами женщина.

– Это ж сколько? – усмехнулся Лактор. – Сто? Сто пятьдесят лет?

– Может и столько, ты спроси Вито в следующий раз. Узнай, – Лукина с усмешкой на него посмотрела.

– А вот и узнаю!

Ло спрятала улыбку за чашкой чая.

– А во сколько сам Вито собирается женится? – вдруг вскинулся Лари.

– Он не говорил, – задумалась Лукина. – Хотя, мне кажется, едва ли он вообще когда–нибудь обретет невесту. По–моему, у него в том мире кто–то остался. Этим можно объяснить его слишком обширные для его возраста знания… – пробормотала она про себя последние слова.

– Что?

– Ничего! – чуть покраснела Лукина. – Думаю, в том мире у него осталась любимая, из–за которой он не женится.

– Едва ли! В Подлунном нет таких верных мужчин, – ухмыльнулся Лактор.

– Он и не из Подлунного, – ухмыльнулась в ответ женщина. – Кто знает, может в его мире принято влюбляться лишь один раз?

За столом наступила тишина. Все о чем–то задумались о чем–то. Ло смотрела на свое отражение в чашке.

«Осталась любимая?..»

Глава 17

Короткий сон

– У тебя отвратительное чувства слова! Ну вот что это? Как так вообще можно рифмовать?! Переписывай!

– Но…

– ПЕРЕПИСЫВАЙ!

– Да ничего тебе неинтересно! Что ты вообще умеешь? Абсолютно ничего! Сидеть только за своим компьютером, да в игрульки играть.

– Да что ты вообще обо мне знаешь?!

– Того, что уже знаю достаточно!

– Да нифига!

– Не ори на отца!

– И кем ты станешь с этими оценками? Ты вроде умный мальчик, поешь неплохо, стишки пишешь, а вот учишься плохо.

– Оценки не являются мерой умственного развития ребенка. И гнаться за отличными оценками в угоду родителям, учителям, убегая от того, что нравится – глупо.

– Ух, какие ты мысли! Запрячь–ка их поглубже. Не ты один в этом мире такой умный. Согласна, оценки не мерило, оценки инструмент. С ними проще идти по жизни. Ты же знаешь главный закон природы?

– Выживает сильнейший?

– Ха–ха, нет, конечно! Оставь эти пафосные изречения. Выживает приспособленный.

– Вы предлагаете стать обычным терпилой?

– Нет, просто поумнеть.

– Пойдем на турники?

– Нет, я занят.

– Чем?

– Мне надо закончить песню.

– Пф, лучше бы качаться начал.

– Что?

– Я вот вчера на турники ходил. Там мелкие были, сказали: «Нифига у тебя мышцы!»

– И?

– Ну, просто прикольно. Ты ж дрищь, каких поискать! Ходил бы со мной, может и девушка бы появилась бы.

– Слишком много «Бы». Я не пойду. Мне надо закончить песню.

– Да кому нужны твои песни!

– А кому нужны твои мышцы?

– Ну, мне…

– Вот ты и нашел ответ на свой вопрос.

– И единственный из всего класса, получивший «два» – Химичев! Как будешь оправдываться?

– Никак.

– Песенки писал?

– Музыку.

– А–а–а! ты же у нас «музыкант»!

– Девушку–то будешь себе искать?

– Зачем?

– Ну, ты единственный из класса, у кого не было.

– И что? Земля на небо рухнет, если у меня не появится?

– Ну, попробовал бы…

– Назови мне хоть одну даму нашей школы, у которой бы не было хотя бы пятерых парней.

– Ну…

– У меня нет желания заводить отношения ради отношений.

– Зануда ты.

– Еще какой!

***

За окном шел дождь. Серые тучи скрыли голубое небо, низким потолком давя бегущих по лужам людей. Крупные капли разбивались о стекло окна, барабаня, словно неопытный ударник. Дул ветер, сгибавший молодые сосны, что со скрипом тщетно сопротивлялись ему. Машин почти не было. Я молча брел по грязной обочине, низко опустив капюшон и смотря под ноги, дабы еще сильнее не намочить ноги. Куртка и так промокла, как и штаны. Такую погоду хорошо пережидать около камина, в кресле–качалке, с пледом и бокалом вина в правой руке. Обязательно в правой. В левой пусть будет книга, сотни раз прочитанная, но все–равно любимая.

Дойдя до остановки, забежал под навес. Да, тут как всегда грязно – куча пивных банок, окурки, и, кажется, кто–то наблевал в углу. Ну, хотя бы сухо. Дождь яростно стучал по металлической кровле, я яростно дрожал от холода. Закоченевшими пальцами достав телефон, посмотрел на время. Припаздывает автобус, уже пять минут как он должен подойти. Странно, что никого нет. Может я ошибся? И сейчас тупо теряю время и здоровье, хотя никакого автобуса быть не должно?

Под остановку зашла какая–то женщина. С черным зонтом, в черной одежде, с черным макияжем. Гот, что ли? Странная она. Ну, хоть такой человек, значит, не зря жду.

– Ты счастлив? – неожиданно спросила женщина. Голос у нее был удивительно глубокий.

– Что простите? – повернул я голову к ней, сделав легкий шаг в сторону – на всякий случай.

– Ты счастлив? – терпеливо повторила она, даже не смотря на меня.

– Ну, смотря что считать счастьем, – пожал я плечами.

– Поясни, – она, наконец, посмотрела на меня.

– У меня есть родители, есть друзья, я не голодаю и живу в тепле. У меня есть возможность самовыражаться, нет постоянной угрозы для жизни. Я уверен в своем будущем и в своих возможностях. Думаю, да, я счастлив.

– А любовь? – не меняя выражения лица, сказала женщина. Выглядело это жутко.

– Что?

– А как же любовь? Именно ее считают главной причиной счастья.

– Любовь бывает разная. И в моей жизни она тоже есть.

– Любовь к своему делу, – понятливо кивнула женщина. – Да, ее можно засчитать. Вот только… – ее взгляд потяжелел, – более у тебя ничего нет.

– Остальное появится, если приложить силы, – ответил я, выдержав взгляд.

– Ты наивный глупец, считающий себя гениальным мудрецом, – неожиданно усмехнулась женщина. – Все твои умозаключения узки и очевидны. Они больше похожи на самообман, дабы убежать от самого себя.

– О чем вы? – нахмурился я, отступая еще на шаг. Похоже она сумасшедшая.

– Скоро поймешь, Вито. Скоро поймешь.

Она развернулась и ушла. Через минуту подошел автобус. Пустой. Что удивительно, обычно он привозит многих с работы.

– Мэтр Вито! – ворвался чей–то голос, в мой задурманенный сном разум. – Мэтр Вито, вставайте мы приехали!

– Да, сейчас, – яростно протирая глаза, дабы избавить себя от остатков дремы, я силился вспомнить, что мне приснилось. Вроде, что–то важное, но что?

Глава 18

Путь, ходьба, Коллегия

Эстуарий произвел на меня впечатление. Прям произвел–произвел. Представлялся он мне несколько иначе. Что–то типа обычного средневекового города – узкие грязные улочки, стены метров десять в высоту, шумные дурнопахнущие базары. Оказалось все более… хотел сказать прозаичней, но так будет максимально некорректно. Все оказалось гораздо фантастичней, фэнтезийней, невозможней.

В первую очередь стены. Белокаменные, из огромных плит. Тридцати метров в высоту. Если вы не поняли, каков масштаб, то повторю: ТРИДЦАТЬ, МАТЬ ЕГО МЕТРОВ, В ВЫСОТУ. Это как чертов десятиэтажный дом! Вот вспомните типичные пятиэтажные коробки, что стоят практически в каждом российском населенном пункте, и накиньте сверху еще одно пятиэтажку. Это капец как много. Их защитные зубцы просто терялись где–то в облаках, словно пронзая собой небо. Во там дует, наверное. Не завидую я стражникам.

– На кой вам такие стены? – с удивлением… с охреневанием спрашиваю я, кучера, пока ехали по входному тоннелю. Да, стены настолько толстые, что пришлось пару минут ехать внутри них, прежде чем попасть в город.

– Этот город строился еще во времена Мушити’Го. Они тогда готовились к войне с магами, вот и отгрохали такие стены. Потом еще в Темные века они очень хорошо выручили.

– Умели же раньше строить… – пробормотал я.

– Да, магия древних – это не в колодец плюнуть, – усмехнулся кучер. – У меня такое же лицо было, когда в первый раз эти стены увидел. Они, кстати, одни из самых высоких на планете. Выше только Ир’Хабира – столица Сильфианита и бывшая столица Мушити’Го.

Древний город.

Я промолчал, все еще находясь под впечатлением. И как это все только сохранилось? У меня от Древнего Рима не так много объектов сохранилось, а ведь там даже меньше времени прошло с их строительства. К тому же этими еще продолжают активно пользоваться.

– Слушай, а как они так хорошо сохранились? – задал я интересующий себя вопрос, когда мы уже подъезжали к выходу из тоннеля.

– Так магия, – пожал плечами мужчина. – Древние с помощью нее укрепляли свои здания. Да и наши тоже, бывают, стазис накладывают на них. К тому же каждые несколько лет стены ремонтируют, обновляют камни там.

– Понятно.

Вот и город. И елки–иголки, какой–же он красивый! Я особо никогда архитектурой не интересовался, эстетикой зданий тоже не особо восторгался, но мать…

Мы выехали, оказавшись на мосту, что возвышался над всем городом, идя вдоль стен, окольцовывая, серпантином спускаясь на брусчатку. Здания разделенные на кварталы как по линеечке, были произведением архитектурного искусства. Утонченные грани, со множеством воздушных кружев, искусно вырезанных из камня, обвивали строения, создавая прекраснейшие ансамбли, что органично строились в ровные улицы. Широкие настолько, что по ним могли разъехаться и четыре кареты. Я никогда не был в Петербурге, Париже, Москве, Венеции, Казани, да в принципе в больших городах, ну, кроме Новосиба, видел лишь фотографии, и, честно говоря, этот город, по красоте, переплюнет любой из них. По крайней мере, на первый взгляд.

– Да, мэтр, город прекрасен! – с улыбкой воскликнул кучер, посмотрев на меня.

– А во скольких городах ты был? – спросил я, разглядывая красоты города.

– Только в этом, – смущенно улыбнулся кучер. – Ну, еще в Заине, но там скорее большая деревня.

– Понятно. Долго еще до портала?

– Ну, это смотря насколько будут забиты дороги. Сейчас выходной – ипешники везут товары с деревень.

– Ипешники? – новое слово.

– Индивидуальные предприниматели, – охотно пояснил мужчина.

– Кто? – еще более недоуменно спросил я.

– Ну, люди, которые идут на риск ради получения прибыли, – мужчина посмотрел на меня. – У вас таких нет?

– Я скорее удивлен тем, что они у вас есть, – почему бы и нет? Собственно, и определение предпринимателя точь–в–точь как из учебника обществознания тоже имеет место быть. Сообщающиеся параллельные миры, все такое.

– Почему? – полюбопытствовал кучер, скорее из вежливости.

– Потому что. Неважно, в общем. Давай, показывай красоты.

По городу в итоге мы ехали несколько часов. Он был очень большим. И его полностью окружала стена, которую можно было увидеть из любой части города. Умели же раньше строить.

В центре города, традиционно и по всем фэнтезийным канонам стоял замок, окруженный уже двадцатиметровой стеной, из–за которой торчали шпили замковых башен. Саму обитель местного владыки рассмотреть не удавалась.

Подъехали к порталу мы уже затемно. Самого портала, естественно, видно не было. Карета остановилась у высокого, этажей в шесть, здания, окруженного стеной. Не особо высокой, в сравнении с другими, всего метров десять. От сопровождения отделился всадник, проскакав вперед, к воротам.

Всадник подъехал к воротам. Видимо с кем–то там переговорив, вернулся обратно.

– Мэтр, они просят пропуск и ваш дворянский лист, – передал всадник, подъехав к карете.

– Ясно. Я должен подойти или через тебя передать можно?

– Вы, мэтр, – невозмутимо ответил всадник.

– Ну, пойдем тогда, – выйдя из кареты, неспешным но уверенным шагом пошел к воротам. Позади пристроились трое охранников. "Орестократ!" – промелькнула голове мысль. Промелькнула и погасла. Да, но что кроме титула у меня есть? Ничего. Ни дома своего, ни даже гроша заработанного. После Коллегии надо срочно исправлять положение, даже есть мысли как. Прогрессорством как–таковым заниматься у меня не выйдет, все простое изобретено, а что сложнее – знаний не хватает. Так что будем проводить реформы в области музыки, коль уж она в этом мире на таком низком уровне. Что удивительно, учитывая местную архитектуру, одежду, да и в общем нравы.

– Мэтр? – раздалось из небольшого окошка в двери.

– Мэтр, мэтр, – кивая, протягиваю нужные бумаги. Их забирают. Пара минут и слышится щелчок открываемого замка.

– Мы ждали вас завтра утром, мэтр Вито, – склонился в поклоне пожилой стражник. За спиной у него маячило еще двое, отдав мне документы, он крикнул: – Открывайте ворота! Прошу за мной, я провожу вас.

Внутри было пустовато. Два здания – видимо казарма и башня магов. Говоря башня, я и имею в виду башню – высоченную, круглую, с одним входом, около которого стоял человек в расписанной рунами одежде. Обычной, кстати, не в балахоне, какой обычно приходит на ум, едва думаешь о бородатых волшебниках.

– Мэтр Вито? – спросил меня привратник, едва мы подошли к нему.

Я киваю.

– Прошу за мной.

Мы зашли в башню, прошли по небольшому коридору, зайдя в какую–то неприлично маленькую комнату – в ней едва ли было два метра площади.

– Сейчас нас будет поднимать, – произнес маг. – Приготовьтесь.

– Что? – не понял я, и вдруг пол толкнул меня в ноги. От неожиданности я даже вздрогнул.

– Левитирующее заклинание, – пояснил маг, равнодушно посмотрев на мое растерянное лицо. – Не по лестнице же подниматься.

– А, лифт, – понятливо кивнул я, маг равнодушно кивнул, словно бы понял меня.

– Как вы поняли, что я приехал? – спросил я, через какой–то время – тишина в кабинке была не особо приятной.

– В окно карету увидели, – снова без эмоций ответил маг.

О, а я думал нагадали.

Лифт остановился и маг вышел, я поспешил за ним.

Пройдя по коридору со множеством дверей мы остановились у одной.

Мужчина ради приличия стукнув пару раз вошел, объявляя:

– Мэтр Вито прибыл, для переправки в коллегию.

– Добрый вечер, мэтр, – за столом сидела женщина. Что меня удивило, но не то чтобы сильно. – Мы ожидали вас завтра.

– Видимо, я слишком пунктуален, – улыбнулся я, садясь в предложенное мужчиной кресло.

Женщина улыбнулась, явив на щеках ямочки. Выглядела она лет на тридцать, хотя если не присматриваться, то можно дать и двадцать пять. Густые пшеничный волосы заплетены в широкую косу. Округлое лицо, с детскими пухлыми щечками и большими голубыми глазами, пухлые алые губы и небольшой милый носик. Я бы сказал, что она чистокровная славянка, если бы был на Земле, а так скажу – очень приятная женщина. Фигура тоже весьма объёмная, но не полная – ровно такая, какая должна быть – округлая в нужных местах – хотя полностью рассмотреть ее не удавалось из–за письменного стола. Да я и не пытался – предпочитаю ровесниц.

– Итак, отложим любезности, – деловым тоном произнесла она, кладя на стол бумагу. – Вы, мэтр Вито Стефан–Валентий, желаете воспользоваться услугами Коллегии магов, а именно с помощью магии перемещения объектов, перенестись в главный филиал Коллегии магов?

– Да, так, – уверенно с виду заявил я, при этом мало что поняв. Точнее, понял я все, но вот зачем вот это все – не понятно.

– Отлично, тогда ознакомьтесь и подпишите вот это, – она пододвинула ко мне бумагу. – Оплатите услуги и мы приступим.

Договор был обыкновенным. Не то чтобы я их много прочитал, но были прецеденты. Говорилось в нем о том, что Башня телепортации предоставляет возможность пользователю переместиться в указанное им место, за короткий срок и фиксированную плату. Пользователь отказывается от всяческих претензий, если во время перемещения с ним что–то случится. Коллегия заплатит неустойку, только если перемещение произойдет мимо указанных координат.

– Позвольте спросить, а что значит, "отказываюсь от претензий, если в случае перемещения с телом пользователя произойдет что–либо, вредящее его здоровью, душе, ментальной сущности, анатомии, нервной системе и в общем телу"? Меня скособочить что ли может?

– Прецеденты не случались уже очень давно. Уверяю вас, перемещение безопасно настолько, насколько это возможно, учитывая специфику телепортации.

– Ладно, – не очень уверенно произнес я и женщина это заметила.

– Не волнуйтесь, мэтр, телепортация не пользовалась бы такой популярностью, если бы реальная опасность была.

Я кивнул, продолжая читать договор.

Не найдя там ничего, что совсем уж бы выходило за мои рамки приличий, со спокойной душой подписал его.

– Отлично, с вас двадцать тысяч, пятьсот кредитов, за перемещение, – я молча протянул ей карточку, что выдала мне Лукина со словами: "Тут пятьсот тысяч кредитов – твои подъемные финансы. Не всегда же ты будешь жить с нами". О местной экономике я уже осведомлён – пятьсот тысяч – это не то, чтобы прям огромная сумма, до достаточно внушительная.

– Транзакция проведена, – произнесла с улыбкой женщина, – удачного перемещения.

– Спасибо, – не слишком приятное пожелание, но чего уж там.

На выходе меня ждал все тот же мужчина.

– За мной, мэтр, – произнес он, снова направившись к лифту.

Сейчас мы пробыли в лифте гораздо меньше времени, видимо спустившись лишь на пару этажей.

– Ваш экипаж уже подготовлен, – сказал он, когда мы вошли в довольно большой зал, который не ожидаешь увидеть в такой, казалось бы, узкой башне.

Посреди этого зала стояла белая коробка. Условно, конечно, скорее очень большой куб, внутри которого стояла моя карета с лошадьми и солдатами. Как я это увидел? Передняя стена у этого куба отсутствовала.

– Заходите в силовой контур и ожидайте. Мы сообщим вам, когда произойдет перемещение.

Молча кивнув, пошел к коробке.

Как все не интересно. Я-то думал мы въедем во врата с пеленой, которые сквозь пространство и время переместят нас прямо к воротам Коллегии. Или кругом встанут толпа магов, внутри будет мой экипаж, они буду скакать и кастовать, а потом вжух и мы на месте. И еще круги заклинаний! Как в аниме. Красивые, цветные, узорчатые, чтобы аж дух захватывало. А тут что? Лезь в коробку и жди. Тьфу.

Я зашел внутрь. Солдаты тихо переговаривались, стоя в дальнем углу коробки, заметив меня, они вытянулись, коснувшись лба и груди:

– Мэтр!

– Вольно ребят, – махнул я рукой, чем вызвал общие удивленные взгляды, видимо опять накосячил. – Лучше скажите, кто из вас уже пользовался этой штукой? – круговым движением рук, указываю на коробку.

Солдаты переглянулись.

– Да все уже, – неуверенно сказал командир, зачем–то почесав затылок.

– О, классно, – я подошел к ним. – И как ощущения во время перехода? Узоры какие-нибудь есть?

– Эм… – командир с сомнением посмотрел на меня. – Мэтр, вы никогда не сталкивались с магией перемещения?

– Откуда? В моем мире нет магии.

– А, точно. А как же вы тогда там живете? – удивился командир, забыв о субординации.

– Я первый задал вопрос, – вежливо напомнил я, от чего командир вскинулся, выпрямившись.

– Простите, мэтр. Каких–либо особых ощущений при перемещении нет.

– Ясно, – протягиваю я, – а принцип вообще какой?

– Внимание! – раздался в голос, отдавшись эхом в зале. – Перемещение через десять, девять.

До этого открытая стена беззвучно закрылась, спустившись сверху. Я слегка напрягся. Клаустрофобией никогда, вроде, не страдал, но сейчас почувствовал себя очень неуютно.

– Пять, четыре…

– Не волнуйтесь, мэтр. Перемещение безопасно, – попытался подбодрить меня один из солдат, за что заработал сердитый взгляд командира и хмурый мой. Побледнев, он стушевался.

– Два, один – перемещение!

Коробка вздрогнула, а вместе с ней и я.

– Внимание! – снова раздался голос, но уже другой. – Разгерметизация коробки!

Стена так же беззвучно поднялась, и в коробку тут же вошли несколько человек, взявших под узцы лошадей, выводя их. Один из людей подошел к нам.

– Следуйте за мной, мэтры, – произнес он, традиционно поприветствовав нас.

Мы прошли через зал, что был буквально копией зала в Эстуаре, а на выходе из него нас ожидал еще один человек, уже в синем халате, похожем на японское кимоно.

– Мэтр Вито? – спросил он, на что я молча кивнул. – Следуйте за мной. И не волнуйтесь за ваших людей – мы уже подготовили для них жилые места.

Снова важно киваю и иду за мужчиной в кимоно с рунами. Было волнительно. Очень. По факту, я сейчас вступаю во взрослую жизнь по полной. Это как поступление в универ, если проводить параллели. И сейчас, от того как я поведу себя будет завесить, смогу я устроится как следует, обучится основам этого мира, или мне методом проб и ошибок воздвигать свое дело с нуля. Если сейчас все сделать как надо, то по выходу из Коллегии у меня будут кое–какие связи и знания, которые сильно облегчат мне жизнь. Пять лет тут, конечно, не буду сидеть, но пол–года точно надо будет проучится.

– Вы правда иномирец? – неожиданно спросил мужчина, прервав мои размышления.

– эм, да, а что? – я внимательнее присмотрелся к, оказывается, молодому парню. Он был ниже меня на пол головы, имел почти белые волосы и странно детское лицо, с живыми пронзительно синими глазами. Которые сейчас буквально пожирали меня. Мне стало неуютно от этого взгляда, словно бы взятого от безумного вивисектора. Да и смотрелись они на чересчур молодом лице весьма странно.

– Потрясающе, – с придыханием выдал он, и его глаза стали какими–то мутными, словно он представил, как потрошит меня, изучая каждый орган. Он даже замедлил шаг, а на пухлых щеках появился румянец.

– Эу, брат, – окликнул я его, на всякий случай отойдя от него на шаг.

Парень тут же пришел в себя, смутившись.

– Извините, мэтр.

Далее весь путь проделали молча. Я даже испытал некое чувство дежавю.

– Сюда, мэтр, – он указал на высокую, значительную дверь, что была покрыта позолотой. Он открыл ее, произнеся: Мэтр Вито прибыл.

– Добрый вечер, мэтр, – раздался глубокий женский голос, что пробирал до мурашек. – Мы ожидали вас гораздо позже.

Не, явное чувство дежавю, или как это называется.

– И вам добрый вечер, – я взял у стеночки стул, и, под слегка недоуменными взглядами, поставил его перед столом. Сел, посмотрев на женщину. Ей явно больше сорока, однако моложавое лицо не дает понять это. немного морщин в уголках глаз и губ. Острая, волевая внешность с холодными голубыми говорили, что характер у нее жёсткий и сильный. Губы в данный момент поджаты – явно раздражена моей наглостью. Крылья тонкого прямого носа гневно раздуваются. Почти белые волосы заплетены в толстую косу, что сейчас лежала на ее плече – видимо модно. Фигура не видна – синие свободное кимоно скрывало все особенности фигуры, но едва ли она полная – лицо слишком худое. – Вы вторая, кто говорит мне это сегодня.

– Вот как, – сухо произнесла женщина. – Мэтр, вы ознакомлены с этикетом?

– Да, мэтра.

– Тогда почему вы сели без разрешения хозяина, да еще и самостоятельно взяв стул?

– А вы бы не разрешили мне этого сделать? – приподнял я бровь, закинув ногу на ногу, чем еще более взбесил ее.

– Разрешила бы, но по правилам этикета…

– Мэтра, – мягко перебил ее я, чем вызвал буквально испепеляющий взгляд. – Давайте опустим любезности и не будем делать конфликт из ничего. Разговор будет долгий и я хотел бы сэкономить ваше время.

Женщина какое–то время смотрела на меня прищурившись. Потом, что–то решив для себя, произнесла:

– Ты свободен, Геральд, можешь идти.

Шуршание ткани за спиной, щелчок замка и кабинет погрузился в тишину, но всего на пару мгновений.

– Я вся внимание, – женщина наклонилась, положив локти на стол, с прищуром посмотрев на меня.

Эх, ну, что же, поехали…

Глава 19

Мзда канцелярским ножом и кроссовками

– Я бы хотел продлить контракт, взамен на обучение в Коллегии, – начал я, – и чтобы это не выглядело слишком мелочным, готов добавить условие: проведение экспериментов, которые не сильно вредят здоровью.

– На какой срок? – сразу же спросила женщина.

– Хотя на полгода.

– Наша программа обучения рассчитана на десять лет обучения, как ты за полгода ее освоишь? К тому же она только для магов, а ты как я понимаю, даже азы не знаешь.

– Я не собираюсь учится магии, – покачал я головой. – История, литература, обществознание, вы же их преподаете? – дождавшись медленного кивка, я продолжил, – их я и хочу изучить. Мне необходимы эти знания.

– Зачем? – приподняла бровь женщина.

– Чтобы стать успешным.

– Что? – я, наконец, смог сбить ее с толку.

– У любого успешного человека есть фундамент, виде академических знаний в определенной области. Именно с помощью них человек добивается чего–либо.

Женщина снова медленно кивнула, смотря поверх моей головы.

– Я согласна с тобой, – протянула она. – Но где тебе пригодятся знания местной литературы и истории?

– В области искусства, – улыбнулся я, – я собираюсь реформировать его.

Женщина издала скептический смешок, откинувшись в кресле и насмешливо смотря на меня.

– Какие масштабные планы, молодой человек! Какие громкие высказывания! Но не надорвешься ли ты?

– А вот посмотрите и узнайте! – предложил я улыбкой. – Что вы теряете? А так, хоть будет развлечение.

– Детское уловка, – не попалась она. – Мне придется отрывать профессоров от лекций, выстраивать программу чисто под тебя. А это время, которое они будут терять.

– Я могу ходить на лекции вместе с остальными студентами, – снова предложил я.

– А магия?

– На лекции по не магическим предметам.

– Это противоречит уставу Коллегии, – покачала головой женщина.

– Она запрещает ходить на лекции людям, что не владеют магией? – насмешливо спрашиваю я.

– Да, – четко и понятно. Ля–я…

– А сколько стоит обучение? – спросил я чисто из–за того, чтобы выиграть себе время на раздумья.

– Пятьдесят тысяч кредитов в месяц.

Я удержался от удивленного восклицания. Это ж шестьсот тысяч в год. Нехило они так тут гребут.

– Но одаренным студентам мы предоставляем льготы.

– Типа на бюджет поступить можно?

– В каком смысле?

– Если сдать очень хорошо, то можно учится бесплатно.

– Да, около того.

Хм.

– А как насчет обмена знаниями? – предложил я.

– Например?

– Мой мир гораздо развитее вашего. Мы открыли атом, вышли в космос. Как насчет того, чтобы я передал знания вашего мира вам?

– Звучит интересно, – протянула она, – однако едва ли ты что-то предложишь что–то действительно революционное.

– Ваша правда, но я могу открыть новые пути развития. К тому же кое–что предложить – литература. В моем мире она весьма прогрессировала. Здесь же…

– Ты думаешь, меня волнует литература? – усмехнулась женщина. – Что ты можешь предложить, например, в алхимии?

– Во моем мире алхимия уже давно перестала быть официальной наукой. Ей на смену пришла химия. Могу предложить… А вы можете делать анализ вещей?

– Что? – женщина нахмурилась, явно снова растерявшись.

– Ну, можете распознать из чего создан предмет? И потом воспроизвести этот материал?

– Да, можем… – подозрительно посмотрела на меня она, кстати, как ее зовут?

– А как вас зовут? Вы не представились.

– Точно, простите, – смутилась она, – Тамария Аликсандрия. Высокий маг Коллегии и заместитель Главы.

– О, так вы не глава? – слегка удивился.

– Вы не настолько важная персона, чтобы беспокоить Его…

– Ну, классно, – перебил ее я, за что снова заработал пламенеющий праведным гневом взгляд. – Так вот, у меня есть парочка предметов из моего мира, сделанных из материалов, которых нет тут.

– Что за предметы?

– Одежда, денежная купюра, телефон и нож.

– Что такое телефон и купюра? Покажи! – ого, ничего себе она возгорелась. Хм…

– Готов отдать их вам на анализ и участвовать в ваших исследованиях, если вы позволите мне учится здесь минимум год.

Женщина моментально успокоилась, с задумчивом прищуром посмотрев на меня. Сидела так примерно минуту, изучая меня, словно экзотическую зверушку. Я же чувствовал себя очень некомфортно под таким изучающим взглядом, холодного вивисектора, которому поручили изучить внутренний мир невиданного существа. Очень хотелось поерзать, покусать губы и поменять положение рук. Ладони вспотели, хотелось вытереть их, но я стоически терпел, уверенно и расслабленно сидя в кресле, не делая никаких попыток поменять позу. Именно в этот момент все решалось. Если я сейчас покажу свою неуверенность, то она закусит удила и фиг я потом смогу здесь учится. Да, предметы ценны, знания тоже, моя тушка тоже интересна, однако не настолько чтобы терять голову и бросаться мне в ноги.

– Ты знаешь, из чего состоят твои вещи? – наконец спросила она.

– Пластик, металл, бумага, или нет, из чего там у нас деньги делают, и синтетическая ткань.

– Звучит высокотехнологично. Ты знаешь из чего делают этот пластик?

– Ну, из отходов нефтепроизводства вроде… – не очень уверенно произнес я.

– Нефте… производства? – моргнула она, тут же спохватившись и натянув покерфейс, но я-то заметил.

– Нефть. Тут неизвестна нефть? —спросил я слегка улыбнувшись.

– Может и известна, смотря, что ты имеешь в виду, говоря это слово, – улыбнулась в ответ Тамария.

– Черная, вязкая и очень пахучая жидкость, – чуть шире улыбнулся я, видя ее лихорадочные раздумья. Похоже она помешана на науке и стремлении привнести в этот мир что–то свое.

– Хм, что–то такое есть, – она задумчиво провела пальчиком по подбородку. – А как ее получают, не подскажешь? Что–то запамятовала…

– Детская уловка, – вернул я ей ее слова, с улыбкой наблюдая, как она слегка покраснела.

– Что же, – она снова приобрела деловой вид. – Кое–что твои знания все–таки стоят. Давай так… ты знаком с принципом равноценного обмена?

– Да, – удивился я. – Причем здесь это?

– Твои знания в обмен на наши. Пока ты можешь что–то нам предложить, мы будем обучать тебя. Но знания должны быть стоящими.

Я ведь ей в самом начале так предложил поступать…

– Тогда так: я отдаю вам вещи и меня пока учат бесплатно. Пока вещи не исчерпают себя я учусь, попутно составляя сборник того, что могу предложить вам. По итогу показываю его вам и вы оцениваете его, после вы продолжаете меня учить, но уже исходя из знаний в сборнике. Идет?

– Вот это уже более деловой разговор! – кивнула женщина, – давайте составим договор.

В течение часа составляли договор. И еще я смог выторговать себе рабочее место у местного библиотекаря, в качестве помощника. Даже с зарплатой! Шикос.

– С вами приятно иметь дело, мэтра Тамария, – довольно сказал я, вставая. – Надеюсь на плодотворное сотрудничество.

– Я тоже, мэтр Вито, – женщина последовала моему примеру и встала. А фигура у нее ничего такая…

– Предлагаю, по традициям моего мира, скрепить договор рукопожатием, – я протянул ей руку, которую она, секунду поколебавшись, пожала. Етить, какая крепка рука.

– Мой помощник вас проводит. Но будьте готовы – через час за вами и вашими иномирными вещами зайдут, – сказала она и крикнула. – Геральд!

– Да, мэтра, – в кабинет заглянул белобрысый.

– Проводи мэтра в его апартаменты, – приказала Тамария. – И отправь ко мне Ниврада!

– Будет исполнено, мэтра, – коснулся лба парень. Затем посторонился, пропуская меня.

Юху! Этот бой выигран и какое–то время я смогу здесь учиться. Но как же это было сложно. Что у меня, что у Тамарии… да, ладно уж – Томы ладони были мокрыми от пота. Да и рубашку переодеть не мешает, я оттянул ворот, расстегнув верхнюю пуговицу. Хоть выжимай…

– Вы вспотели, мэтр? – неожиданно спросил парень, покосившись на меня. – Настолько трудная беседа была?

– Типа того, – пробурчал я, не настроенный на диалог.

– Да, госпожа умеет выжать все соки… – у него сейчас такой взгляд был… мне аж любопытно стало, КАК она их выжимает. Потом по спине пробежал холодок. Свят, свят…

– Я не озабоченный подросток, я не озабоченный подросток, – начал шепотом повторять я, словно мантру, на русском.

– Что-что, мэтр? – парень приблизился ко мне, – вы что–то сказали?

– Ничего, веди давай, – проворчал я, отступая от него на шаг. Напрягает меня этот парень и все тут! Не так в нем что–то!

Шли недолго. Коридор, кстати, напоминал больничный. Кафельный пол, покрашенные белым стены, продолговаты осветительные кристаллы под потолком. Все белое, все стерильное до ужаса. То что надо.

Наконец, дошли, миновав какое–то невероятное количество дверей, остановились у той, что была под номером шестьсот шестьдесят шесть. Я, конечно, атеист, но число напрягло. На пару секунд. Потом просто начал думать головой и наваждение прошло.

– Если что, обращайтесь ко мне, – произнес парень, открывая дверь и передавая мне ключи.

– А я не заблужусь тут? – спросил я, принимая ключ. Пока шли, повернули раз пять – запутаться можно на раз.

– Не волнуйтесь, мэтр. Вы едва ли будете ходить тут в одиночку, – мне показалось или звучало угрожающе?

– Ладно… До встречи, Геральд.

Я шмыгнул за дверь, не дождавшись его ответа. Ну, стремный он! Не могу прям.

Комната была небольшой. Видимо, им с высокой колокольни, что я аристократ. Кровать, стол, шкаф, дверь в ванную комнату. ЧТО? Ванная в одном углу, в другом углу туалет. Со смывом. Между ними ширма. Ничего себе… Я думал, тут еще е дошли до такого. Раковина около ванной, с почти привычным краном. И это я тут прогрессорствовать собрался?

Вещи уже были развешаны в шкафу, который был, несмотря на свои компактные размеры, весьма вместительным. Раздевшись и по–быстрому ополоснувшись в ванне, переоделся. Некоторые баулы не были разобраны – я запретил. В них мои сочинения и вещи с Земли. Последние, честно говоря, дороги мне как память. Жало отдавать их, но ради собственного благополучия придется ими пожертвовать. Надеюсь, они вернут их хотя бы относительно целыми.

Приготовив земную одежду, нож, телефон и сотку, сел на стул, принявшись ждать. Сейчас будет второй раунд.

Глава 20

И почему все через…

Что ж, в пунктуальности им не откажешь. Пришли за мной ровно через час. В комнате висели часы на водяной основе – они весьма популярны здесь – сразу их заметил их. Так вот, пришел я в десятом часу, сейчас пошел одиннадцатый и в дверь постучали.

Я, сидящий как на иголках, подскочил словно ужаленный, однако тут же успокоившись, спокойно подошел и открыл дверь. Да блин…

– И снова мир вам, мэтр! – лучезарно улыбнулся Геральд, – вы готовы?

– Готов, – кисло кивнул я. – Сейчас, подожди.

Вернувшись в комнату, взял вещи, бережно и аккуратно сложив штаны, толстовку, кроссовки и… трусы. Да, их тоже. Положив сверху на них более технологичные предметы. И чего я это сразу не сделал? Забыл, наверное.

– Это вещи из вашего мира, мэтр? – с любопытством спросил парень, разглядывая их во все глаза.

– Да, пойдем уже.

Снова сотни метров коридора, десятки поворотов, несколько лестниц даже было. И при этом ни одного окна.

– Слушай, а чего тут окон нет? – спросил я, не выдержав.

– Мы под землей, мэтр, какие тут окна? немедленно ответил впереди идущий Геральд, повернув ко мне голову.

– Действительно, – не, вот вроде обычный парень. Ничего особенного в нем с виду не было, но вот… аура, наверное, да, аура у него была отталкивающая. Причем не как у чего опасного или мерзкого, а скорее, среднее что–то между ними. Когда я его вижу, у меня чувство, будто я попал на вечеринку намасленых качков. Дискомфортно мне.

Мы зашли в лифт, что начал спускать нас на нижние этажи. И вот тут дискомфорт, что я ощущал в обществе Геральда достиг своего пика. Правильно Э.Л. Джеймс говорила – лифты обладают странной атмосферой. И сейчас я чувствовал себя мышью в серпентарии, при этом мышью в клетке. Безопасно, но пипец как стремно.

– Вы весьма привлекательны, мэтр, – выдал парень, приблизившись ко мне. Да смотрит таким взглядом, словно прожжённый ловелас на девственницу… Хотя так и было. – И собеседник интересный.

– Слышь, шаг назад, иначе я за себя не ручаюсь, – грозно сказал я, при этом отступая. – У меня нож есть, – вспомнил я о канцелярской принадлежности.

– Да шучу я, мэтр! – рассмеялся Геральд, хлопнув меня по плечу. – Не будьте таким серьезным!

И правда шутит, судя по искрящимся от веселья глазам. Но мне че–то не смешно. Слишком уж у него лицо было, серьезным, когда он это говорил. Бр-р-р, аж вспоминать неприятно.

– Шутник, мать твою… – и это тот любопытный и ребячливый парень, что встречал меня? Либо он хороший актер, либо у него биполярное расстройство личности.

Лифт остановился и через обычную дверь мы вышли в огромный зал, живой, словно муравейник. Куча столов, отдельных комнат–коробок, некоторые из которых были прозрачными. Десятки ширм, что–то скрывающих. То тут, то там стоящие шкафы. . Сотни людей, бегали туда–сюда, сидели за столами, что–то записывая или осматривая. Стоял не очень громкий гул, из которого можно вычленить профессиональный сленг, шум приборов и изредка маты. Все было в беспорядке, но при этом чувствовалось – работало как отлаженный механизм.

– Добро пожаловать в Зал Магической науки! – возвестил счастливо Геральд. – Пойдем, я познакомлю тебя с куратором.

Это ж когда он успел перейти на ты со мной? Промелькнула в голове мысль, но додумать я ее не успел, так как нужно было поспешить за парнем – не хотелось потеряться здесь.

Геральд шел быстро, ловко лавирую между людьми, что, казалось, все месте решили изучить броуновское движение на себе. Я такой отработанной ловкостью не обладал, так что случайно столкнулся с несколькими работниками, однако те, казалось, даже не заметили этого, проигнорировав мои скомканные извинения.

– Мастер Ниврад! – помахал кому–то Геральд, еще более ускоряя шаг и заставляя меня беззвучно его материть. – Вот, знакомьтесь, мэтр Вито. Ваш новый исследуемый объект.

Ниврад был колоритный. Не высокий, пузатенький, бородатый и лысый. Круглые очки были опущены на тонкий прямой нос, живые глаза смотрели уверенно. Ля, классный дед.

– Субъект, – поправил его Ниврад, внимательно меня разглядывая. –Мэтр, – он коснулся лба и сердца. – Меня зовут мастер Ниврад Еннил. Добро пожаловать в Коллегию.

– Мэтр Вито Стефан–Валентий, – представился я, протянув ему руку. Однако потом опомнился и поприветствовал его уже по–мавитански. – Простите, привычка с родины.

– А что у вас делают при знакомстве? – спросил Ниврад и в его руках появился блокнот с карандашом, причем, я даже не заметил, как он его достал.

О, изучение моей бренной тушки началось буквально не отходя от кассы.

– Представляются и жмут друг другу руки.

Он молча протянул мне свою левую руку.

– Жмут только правые руки, – качаю я головой, на что он быстро меняют руку, и мы уже вполне по-земному знакомимся.

– Теперь со мной! – воскликнул Геральд, требовательно вскидывая руку. Мы с Ниврадом переглянулись. Я слегка отрицательно качнул головой. Мужчина прикрыл глаза.

– Геральд, сбегай, пожалуйста, разыщи мастера Зльрача и отправь ко мне, потом поможешь мастере Кааси. Понял?

– Понял, – грустно вздохнул Геральд. – До встречи, мэтр Вито, – неожиданно сказал он. Меня пробрало до костей, от того, КАК он это сказал.

Парень убежал, оставив нас. Ниврад хмыкнул, посмотрев на меня.

– Сочувствую, мэтр.

– Можно просто Вито, – повернулся я к нему. – То есть он из "этих"?

– Вы удивительно быстро это поняли, – усмехнулся Ниврад, жестом предлагая следовать за ним. – Обычно, проходит несколько дней, прежде новички понимают это. И зачастую, парни понимают это, только у него в ложе.

Меня передернуло. Ничего не имею против людей нетрадиционной ориентации – это их дело, с кем спать, – но вот сейчас я категорически против видеться с ним. Мне страшно. Почему у меня все через причинное место?! У всех попаданцев толпы девушек, влюбленных в них по уши. У меня гомик. Весело, смешно. Теперь придется ходить и оглядываться.

Ниврад издал смешок, увидев мое лицо, а-ля "Опять двойка".

– Не волнуйтесь так, молодой человек. Если вы крепки убеждениями и… ягодицами – едва ли он сможет затащить вас свои сети.

– А были прецеденты?

– Ну, почти каждый молодой парень, что попал к нам, прошел через него.

– Что?!! – вскрикнул я, перекрыв даже гул работающих людей, некоторые недоуменно на меня посмотрели. – В смысле, почти каждый? – уже тише добавил я.

– В прямом, мэтр, – мастер остановился и смахнул с моего плеча невидимые пылинки. – Он очень опытный обольститель.

– А по нему и не скажешь, что он такой… активный, – проворчал я.

– Большинство ведется на этот образ, до последнего ничего не замечая, – усмехнулся Ниврад. – Вот мы и пришли.

Мы находились у одной из непрозрачных комнат, что стояли в зале в полнейшем беспорядке.

– Здесь мы снимем базовые показатели, потом удалился в мой кабинет и там уже погрузимся в вас более глубоко, – ухмыльнулся Ниврад.

– Давайте вот только без этих шуточек, – хмуро посмотрел я на деда.

– Ой, простите, – спохватился он. – Изучим ваш внутренний мир более полно.

– Мастер Ниврад…

– Простите, простите, – рассмеялся он. – Заходите в кабинку, раздевайтесь и ложитесь на постамент. Далее слушайте мои команды.

– Раздеваться полностью? – что–то после подобных шуточек мне захотелось больше одеться, а раздеваться желания вот вообще никакого.

– Да, полностью. Иначе нам с вами будет неудобно взаимодействовать.

– Да чтоб вас…

– Хе–хе.

Кабинка была не большой. На входе стоял шкафчик для одежды, в центре белый, исписанный рунами постамент, больше смахивающий на жертвенный камень. Кафельный пол, кафельные стены, небольшой светильник на потолке. Жутковатая комната, словно взятая из фильма ужасов. Вздохнув, разделся, аккуратно сложив свои вещи в шкафчик. Подошел к постаменту, поколебавшись мгновение, лег. О, а он теплый. Я думал, на камне лежать–мерзнуть буду. Однако, несмотря на то, лежать было тепло, это не означало, что было удобно. Постамент был твердый как камень. Скорее всего, это он и был, просто специально обработанный. Лег на спину, сложив руки на груди. Гладкий камень давил на кости, но, в принципе, было терпимо. Главное – не мерзну. Остальное переживем.

– Ту-ту, ту, ту-ту-ту, ту, – начал напевать я от скуки – прошло уже, наверное, минут пять, но так ничего и не происходило. – Москва любит экстази, студентки и фэнтези, ты, пропавшая без вести, в воображаемом бизнесе…

– Вито! – раздалось в комнате настолько неожиданно, что я подскочил, едва не сверзившись с камня. – Меня слышно? – голос мастера был с легкими помехами, словно он говорил в дешевый микрофон. Хотя почему дешевый? Просто древний, скорее всего.

– Да, слышно, – громко ответил я, оглядывая комнату в поисках микрофона и динамика.

– Отлично! – снова, словно отовсюду, зазвучал голос мастера. – Значит слушай, сейчас ты должен лечь на постамент, положить на него руки ладонями вниз вытянув их вдоль тела. Ноги тоже вытяни.

– Готово, – камень, кажется, нагрелся еще больше.

– Вижу… – задумчиво протянул Ниврад. – Сейчас приготовься – тебя потянет в сон, – о, и правда, глаза начали закрываться, – не сопротивляйся и засыпай. Это лечебный сон.

– Хоро…

Глава 21

В споре рождается ненависть

Вокруг блока управления аналитическим артефактом столпилось человек десять, наблюдая за данными, что он выдавал.

– Невероятно… – прошептал кто–то.

– Что это за аномалия? – спросил первый маг. – Разве может у человека отсутствовать энергоносительные капилляры?!

– А это точно? Вдруг прибор неисправен?

– Ты себе то веришь?

– У него нет ядра! – воскликнула магесса, едва не вцепившись в экран руками.

– Что?!! – общий крик исследователей привлек внимание почти всех, находящихся в зале. Уже через минуту, все незанятые маги столпились около кабинки, наперебой выдвигая свои версии и выражая удивление.

– Скорее всего, имеет место природная мутация!

– Уверен, это один из экспериментов Тороли…

– Тогда почему он здесь?

– Валентии? Эти могут.

– Мастера! – прервал общий гул мощный голос Энрике, присутствовавшего здесь же. – Почему вы не берете во внимание то, что он иномирец. Вполне возможно, что в его мире нет магии, как таковой. Из–за этого у него и отсутствует ядро и система энергетических капилляров.

– Мастер, неужели вы верите в этот бред? – насмешливо спросил один молодой практикант.

– А что не так? – удивился Энрике, обернувшись и холодно посмотрев на мигом стушевавшегося парня. – Вы хотите сказать, что версию с мутацией, экспериментами и результатом сквернобрачия с демоном вы можете принять, а то, что он из другого мира нет?

– Эти версии можно хотя бы проверить, – раздался голос с противоположной стороны. – И они звучат куда более рациональными, нежели волшебное перемещение одного человека из одного места в оси миров, в другое.

– Мастер O'Елилаг доказал невозможность перемещения по оси миров еще триста лет назад, – подал голос тот же молодой практикант. – А вот случаи мутации систем, результаты связей с демонами и эксперименты официально задокументированы.

– А как же Нокимоноркен? – от этого слова все присутствующие вздрогнули. – Книга Магов с Черного континента, в которой официально задокументировано, – при этих словах он глянул на хмурого практиканта, – что древний Архимаг, спасаясь от проклятия "Последнего слова", открыл портал и сбежал в другой мир.

– Эта книга – сборник бредней какого–то сумасшедшего мага, который Черный ковен выдает за древний сборник заклятий, – подал голос немолодой уже маг, в желтом очень мятом и бесформенном балахоне.

– Ага, значит анализ страниц, показавший, что книга была создана во времена, когда Мавитания была частью Тариуса, а войны Первых цивилизаций е было даже в планах, мы не учитываем. Хорошо.

– Это еще ничего не доказывает… – заикнулся кто–то на задних рядах, но был прерван холодны взглядом мастера Энрике.

– Слово семьи Валентий мы тоже ставим под вопрос? И результат допроса парня, с применением детектора правды тоже?

– Детектор выслеживает колебания энергии, которой у парня нет, к тому же его и обмануть можно, – подал голос кто–то, позади Энрике. – А Валентии.. Вы серьезно, мастер? Вы верите слову каких–то аристократов, пускай и древних?

– Мне прекрасно известно, мастер Юн, что слово для вас ничего не значит, – повернулся к оппоненту Энрике, заставив того покраснеть от ярости. – Но Валентии никогда ни то что не врали – не ставили под сомнение свое слово.

– Пф, – закатил глаза мастер Юн. – Даже если вы правы, они тоже люди и их легко обмануть. Кто сказал, что парень не мутант–аферист?

Энрике рассмеялся, как и еще несколько людей в зале, что сильно поубавило пыл Юна – одно дело, когда над тобой смеется один, другое, когда множество

– А вы тот еще выдумщик, мастер Юн! – воскликнул мужчина, просмеявшись.

– Учусь у лучших, мастер Энрике, – не остался в долгу оппонент.

– Тогда что вот это? – Энрике взмахнул руками и в руках у него появилась какая–то черная ткань, с обувью и какими–то еще вещами. – Эти вещи были с мэтром Вито, когда он попал сюда.

Маги обступили мастера, с любопытством осматривая вещи в его руках.

– Разрешите, – вперед протолкался Ниврад, – мэтр Энрике, вы позволите? – мужчина так разволновался, что забылся и назвал Энрике по титулу.

– Конечно, мастер, – с улыбкой в голосе сказал Энрике, слегка выделив последнее словно. Но Ниврад не заметил этого, аккуратно взяв в свои руки, странного вида обувь, из невиданного ранее материала.

– Похоже на сильфские макасины, – раздался голос.

– Да нет, это восточноимперские сандалии.

– Нет, те с со множеством отверстий, а это цельные, будто без единого шва!

Ниврад, тем временем тщательно осматривал невиданную обувь. Только что на зуб не попробовал. И понюхал, и пальцем поковырял, поводил над башмаками светящейся рукой, посгибал их в разные стороны. После чего, задумался, не сводя взгляда с обуви. Задумался крепко, задумался надолго. На лбу пролегла у него толстая складка, из–за сильно нахмуренных бровей. Борода встопорщилась, и он изредка приглаживал ее слегка трясущейся рукой.

Наконец он отмер, и под напряженные взгляды отдал обувь обратно Энрике. Пригладил бороду. Снял очки, протерев их уголком плаща, надел.

– Ну, не томите, мастер! – не выдержал один из магов, под общие одобрительные восклицания.

– Это обувь не из нашего мира, – решительно заявил Ниврад, вызвав бурную удивленную волну, что быстро прокатилась по толпе. Дождавшись, пока люди замолкнут, Ниврад уверенно продолжил: – Материал, из которого сделана обувь явно не местного происхождения. Я бы сказал, что подошва сделана из материала, похожего на вываренный сок дерева Укинг, однако, как вы знаете, там органическое соединение составляющих. Здесь же явный синтез. Швов не видно, как вы можете заметить. Однако и сделано эта вещь без участия магии – я бы почувствовал ее. Верхняя часть явно сделана из материи – тоже синтетической. Я даже не могу понять, из чего был собственно синтезирован материал. Может, скажу, при более глубоком анализе. Да и форма, – неожиданно со страстью воскликнул Ниврад, – вы посмотрите на форму! Это просто эталон эстетики и эргономичности! Эти плавные линии, эта мягкая подошва, на которой так удобно стоять. Эта высокотехнологичная петелька, что позволяет надеть его без помощи лопатки! Да это же обувь будущего! У нас до такого еще не дошли!

В зале воцарилась удивленное молчание. Тишине мешал лишь гул приборов, да тихие разговоры занятых магов.

– А, вы же мастер по обуви, – протянул Юн. – Как я мог забыть…

– Вы имеете что–то против?! – взъярился Ниврад, резко развернувшись и гневно посмотрев на испугавшегося столь резкой перемене мужчине.

– Да нет, что вы! – вскинул руки в примиряющем жесте Юн.

– Мастер Глэм! – позвал мастер Энрике.

От толпы, окружившей Ниврада и Энрике вышел сухонький старик, с козлиной бородкой и острым взглядом черных глаз.

– Вы же спец по оружию? Можете сказать, что это? – Энрике протянул деду странный продолговатый предмет, с лезвием внутри.

Тот осторожно принял его обеими руками, став рассматривать. Нахмурился, нажал на что–то на предмете и, под общий удивленный вздох, из странного предмета, с треском выскочило лезвие.

– Нож!

– Оружие?

– Не думаю, – проскрипел старик. Он провел пальцем по лезвию, затем посмотрел на выступившую на нем кровь. Легонько попытался согнуть серый метал и у него это получилось. – Хм, что это за полосочки?

– Может, усиления на излом-кручение? – предположил молодой студент.

– Не смеши меня, – недовольно посмотрел на паренька мастер Глэм. – Они наносятся вдоль клинка, но никак не наискось. Думаю, наоборот – это отметины для облегчения разламывания клинка. Так тут можно регулироваться длину, – с этими словами он все с тем же неприятным скрежетом укоротил лезвие в половину. – Хм, – он попытался согнуть клинок, – а так оно прочнее. Рукоять тоже достаточно удобная – не скользит. Хорошо лежит в руке. Мастер Ниврад, можете сказать, что это за материал?

– М–м–м, – Ниврад присмотрелся к рукояти и глаза его слегка засветились. Пара секунд и он задумиво пробормотал: – Снова синтез… – прошло еще несколько минут хмурого рассматривания ножа и мастер выдал вердикт: – Я не могу сказать. Он мне не знаком.

– Значит, это правда?..

– Невероятно!

– Это же все меняет!

– Что там с остальными иномирными артефактами?!

Несколько смельчаков отделились от толпы, подойдя к мастеру Энрике. Он с улыбкой передал им оставшиеся в его руках вещи. Виде странного черного, видимо, зеркала. Цветной плотной бумажки и одежды.

– Какая странная ткань!

– Такая мягкая…

– Как думаете, что это? – повертел в руках толстое черное зеркало старый мастер. – Выглядит, как какая–то тонкая шкатулка с зеркалом.

– Думаю, стоит спросить у самого иноземца!

– Да, его нужно хорошенько расспросить, а потом изучить!

– Интересно, что у него внутри?

– Без фанатизма, мастера! – повысил голос Энрике, стремясь перекричать начинающийся гул. – У нас с Вито контракт! Мы не имеем право причинять ему вред!

– Что там какой–то контракт! Тут речь идет о прорыве в мировой науке! – с лихорадочно блестящими глазами вскричал Юн, – ради этого можно и пожертвовать одним человеком!

– Контракт заключался не с безымянным человеком, – от голоса Энрике воздух в зале похолодел, – а с мэтром Вито Стефаном–Валентием. На добровольной основе. Он сам предложил себя на изучение, взамен на разрешение обучаться в Коллегии.

– Пф, – закатил глаза Юн, насмешливо глянув на Энрике. – Он не маг! Какое обучение? А внутри у него таятся столько секретов, а уж какие у него знания в голове..

– Попрошу мастер, – вступился за иномирца Ниврад. – Я имел удовольствие общаться с Вито. Весьма умный паренек, приятный. Достойный кандидат на обучение в Коллегии, пускай и не магическим наукам.

– И что?! Он ценный научный феномен, подлежащий изучению. Полному! – безапелляционно заявил Юн. Некоторые из мастеров одобрительно зашумели.

– Мастер Юн прав, он иноземец, пускай и получивший дворянство.

– Пф, уверен он запудрил мозги Валентиям и те просто так наградили его.

– Я слышал, он предотвратил диверсию на заставе…

– Бредни!

– Уважаемые мастера, давайте не впадать в безумие, – раздался громкий голос Тамарии. Все обернулись, недоуменно посмотрев на женщину, что держала в руке какую–то бумагу. – С Вито был заключен контракт по главному принципу магии! Он нам – мы ему. Он даже согласился на проведение опытов над собой, взамен на получение знаний в наших стенах. Он – личность. Готовая ради получения знаний идти на жертвы, это, по–моему достойно уважения. Он фактически рискнул собой придя сюда и осмелился предложить нам подобные условия. Он был предельно откровенен, я видела его стремление к науке, которого, к слову, нет и в иных студентах. Думаете, он не понимал, что мы запросто можем обмануть его и разобрать на запчасти? Все он прекрасно понимал, но пришел к нам, рискнул. Давайте учитывать это. К тому же, – она с прищуром осмотрела всех присутствующих в зале. – Неужто вы забыли, по какой причине Мавитания отделилась от Мариуса в древности? М? – мастера задумчиво молчали, опустив взгляды.

– Верховенство разума и жизни! – припечатала Тамария. – Второй принцип магии, как вам известно. А те кто забывают о них, – женщина нашла глазами мрачного мастера Юна, – превращаются в черных магов – жестоких и аморальных существ, подобных демонам.

– Е–мое, как же мне хреново, – раздался вдруг хриплый голос, от кабинки, в которой находился иноземец. – Мне с похмелья так хреново не было… О, че за собрание? – иноземец стоял, оперевшись о стену одной рукой, другой держась за голову. Потом вдруг его взгляд прояснился, и он отпустив голову указал на кого–то в толпе. – Э, слышь, трусы отдай!

***

Ох, как же мне хреново… Дышать больно, пить хочется так, будто я бежал марафон в пустыне. Голова трещит, как при жестокой мигрени. Перед глазами все плывет, даже взгляд сфокусировать не получается. Лять, у меня подобные были давно, еще в детстве, когда мне операцию делали. Вот когда от наркоза отходил, почти так же себя чувствовал. Хорошо хоть не привязали…

С этой мыслью я попытался перевернуться и навернулся с постамента, больно ударившись о кафельный пол плечом и коленом.

– Собака, – прошипел я. – Лучше бы меня привязали…

О–о–о, как же больно, блин. Зато хоть в себя пришел от боли и это, пожалуй, единственный плюс от падения. Голова не перестала болеть, но хоть взгляд кое–как сконцентрировал, да координация более–менее восстановилась.

– Ох, ежики мои, – с кряхтением я сел на полу, откинувшись на теплый камень. – Чем же они меня накачали? И на кой? – я потер лицо. Хотелось пить, есть и помыться. Отмокнуть в горячей ванне и, желательно, после нее уснуть. Нормальным сном, а не лечебным. Умереть хочется после таких снов, если честно.

Когда боль ушла, состояние вроде как вернулось в норму, пошел одеваться. Да, действительно, что только вроде как… Руки тряслись, меня шатало – голова все еще слегка кружилась, так что одевался я долго и трудно. Уж не покопались ли они во мне, пока я в отрубе был? Хоть бы заразу не занесли.

Наконец, надев второй сапог, присел на постамент немного отдохнуть, ибо устал. М–да, надо бы хоть немного начать заниматься своим телом, а то уже почти два месяца здесь, а я только один раз бегал, и то заставили. Вон как это бездействие на меня действует: застегнул рубашку – запыхался. В своем мире я, хоть и не очень часто, но занимался спортом. Но на постоянной основе бегал. Очень полезное занятие между прочим, прежде всего для мозга. Особенно на свежем воздухе. Тут забил на это, из–за постоянного обучения языку, а потом просто лень было. Но надо бы заново начинать.

Отдышавшись, пошел на выход, держась стеночки, ибо все еще не был уверен в том, что меня не поведет в самый ответственный момент. Открыв дверь, и вдохнув прохладный воздух зала, вдохнувший в меня жизнь, с облегчение проворчал:

– Е–мое, как же мне хреново. Мне с похмелья так хреново не было – я поднял взгляд, увидев толпу людей в разноцветных одеждах, в которых, однако, все же преобладал синий. – О, че за собрание?

Я бегло окинул взглядом зал. Оп–па, не понял.

– Э, слышь, трусы отдай! – возмущенно сказал я невысокой девушке, в черном балахоне, что держала мое земное нижнее белье в руках. – Чего уставилась? Отдавай!

Девушка, очень молодая, кстати, смотрела на меня вытаращив глаза. Пара секунд, она опустила взгляд, изучив мои серые боксеры.

– Простите, что? – тонко и тихо спросила она, начинать заливаться краской.

Ну, елы–палы, они не только трусы скомуниздили. Вообще вся моя земная одежда по рукам пошла. Ладно, не будем еще сильнее смущать девушку.

– Вы че удумали, паразиты? – возмутился я, слегка уверенно выходя из кабинки. Ну, как уверенно – меня все еще пошатывало, будто пьяного. – Кто вам разрешил мои вещи без моего разрешения брать?

– Вито! – о, знакомый голос. Энрике собственной персоной лыбиться. – Ты как всегда появляешься эффектно!

– А то ж! – горделиво выпятил грудь. – Ну, рассказывайте, кто мои вещи свистнул, мастер. Брать чужое нехорошо, вы в курсе? – попутно я отбирал свои вещи у застывших словно изваяния магов. Трусы, так получилось, забрал самыми последними. Однако так просто она не отдала их. Пальцы разжимать мне хотелось – это выглядело бы максимально странно. Так что пришлось подойти к ней чуть ближе.

– Эй, очнись, – шепнул я, от чего она вздрогнула, и отпустила их. – Спасибо. И не волнуйся ты так, с кем не бывает, – я улыбнулся ей, развернувшись и посмотрев на Энрике.

– Ну, так что?

– Прости, Вито, – покаянно склонил голову мужчина. – Но я взял на себя смелость взять твои вещи. Очень уж нужно было!

– Что ж, верю, – киваю я. – А чего за собрание? И чего они смотрят на меня, как на чудо–юдо?

Мужчина хмыкнул, с усмешкой на меня посмотрев.

– Ты и есть чудо, мэтр! – воскликнул он. – Самое настоящее!

– Я, конечно, польщен, что вы мне такие прелестные комплименты делаете, – нахмурился я, слегка напрягшись – некоторые взгляды пугали. – Но если серьезно?

Мужчина с странно на меня посмотрел, потом кинув взгляд по сторонам, сказал:

– Пройдем ко мне, Вито. Я тебе все объясню. Ниврад, ты тоже зайди. Продолжаем работу коллеги!

Глава 22

Подводя итог

– Итак, о чем вы хотели поговорить? – спросил я, когда мы расселись в небольшом кабинете, что был расположен прямо в зале, в дальней его части.

– Прежде всего хотелось бы обсудить расписание нашей деятельности и то, в каких направлениях мы будем вести исследовательскую деятельность, – мастер Энрике деловито уселся в мягком кресле, откинувшись на спинку. Нас же усадил на обычные твердые стулья. Гад. – Готов выслушать ваши предложения.

– Прежде всего…

Мы обсуждали все около часа. Решили развивать только гуманитарные направления, чередуя исследования и обучение. Так же каждый день, без выходных, я минимум три часа должен был работать в библиотеке. В какое время – не важно. Что, кстати, очень неплохо. Остальное рабочее время я буду проводить в Зале науке. В Зал лекций меня никто пускать не собирался. Вещи я сейчас отдаю Нивраду, на глубокий анализ. Завтра в шесть за мной зайдут и отведут в зал. Не Геральд, слава богу. Смог договориться, чтобы с ним было минимум встреч. Да, я боюсь его. Признаю. А какой натурал его бы не боялся? Хотя… Любой, наверное, но сути это не меняет!

После обсуждения, какое–то время на отвлеченные темы.

– Кстати, тут есть где–нибудь спортзал? – в самом конце спрашиваю я.

– Конечно, – удивляется Энрике. – Зачем тебе?

– Надо приводить себя в форму, – улыбаюсь я, пожимая плечами. – К тому же физические упражнения полезны для мозга.

– Ну, завтра спросишь куратора – он покажет.

– Можно "она"? – строя щенячьи глазки, спросил я, снова удивившегося от такого поворота Энрике, а вместе с ним и Ниврада.

Они переглянулись. И, собаки такое, заржали.

– Че вы ржете? – обиженным голосом спрашиваю я. – Вы бы после пережитого стресса не пожелали бы подобного? Или вы тоже…

– Да нет, нет Вито, – просмеявшись, помахал рукой Энрике. – Просто ты это с таким лицом сказал, – они снова засмеялись, утирая слёзы. Я терпеливо ждал. – Мы, в принципе, и хотели приставить к тебе девушку. Но только с одним условием – никаких романтических отношений. Сосредоточься на учебе.

– Конечно, – кивнул я. – Я бы и так ни с кем бы не закрутил.

– Даже если бы узнал, что в тебя влюблены? – подал голос молчавший Ниврад.

– Едва ли такое когда–нибудь случится.

– Почему? – нахмурился Ниврад.

– Потому что, – слегка улыбнулся я, очерчивая черту, за которую лезть не стоит.

Те, судя по взглядам, поняли. Вот, что значит умные и проницательные люди. Приятно с такими общаться.

Я встал, поднялись мастера.

– Что ж, думаю, на сегодня можно закончить? – предложил я, посмотрев на Энрике. Тот согласно кивнул, выходя из–за стола.

– До завтра Вито, – произнес он, вопросительно посмотрев на Ниврада.

– Я провожу тебя, Вито, – понял он. – В какой комнате тебя поселили?

– В шестьсот шестьдесят шестой.

– О, мне как раз по пути, – улыбнулся он. – Пойдем.

Через зал прошли молча, под перекрестием любопытных взглядов магов. Было несколько неуютно. В лифте я заговорил.

– Были проблемы?

– О чем ты? – несколько натянуто улыбнулся он, смотря в одну точку.

– Не все сразу же поверили, что я с другой планеты и пришлось с помощью моих вещей доказывать обратное? – предположил я, внимательно следя за его реакцией. Судя по изменившемуся лицу, попал в яблочко.

– С чего ты взял? – нервно рассмеялся он, отведя в взгляд от меня в сторону.

– Едва ли кто–то в здравом уме сразу поверит, что я иноземец – я очень удивился, что Ларион, когда при первой встрече я сказал ему это, не счел меня сумасшедшим. Толпа около моей кабинки, у каждого в руки мои земные вещи. Растерянные взгляды. Взгляды на выходе – когда на входе на меня никто не обращал внимание. Мастера Тамария, с контрактом в толпе, думаете я ее не заметил? Наверняка мастеру Энрике, Вам и мэтре Аликсандрии пришлось попотеть, чтобы доказать, что я иноземец, а потом защитить от обезумевших вивисекторов, в которых превратились мастера маги.

Какое–то время Ниврад молчал. Лишь когда лифт остановился и мы вышли в коридор, он заговорил:

– Вы удивительно проницательны, мэтр. Но вы не правы – я тоже не верил, что вы иноземец. Так что Энрике и Тамарии пришлось убеждать и меня в том числе.

– Было бы странно, если бы вы сразу приняли все на веру, – усмехаюсь я.

– Было бы странно, – согласился мастер. – Скажите, а кем вы были в своем мире, мне интересно. И сколько вам лет?

– В своем мире я был плохим учеником школы, – хмыкнул я. – Лет мне семнадцать. Хотя может уже и восемнадцать.

– В каком смысле, плохим учеником? – задумчиво нахмурил брови мастер. – И неужели вы настолько молоды? Я думал, вам лет двадцать.

– Побреюсь и стану выглядеть на свой возраст, – усмехнулся я, потерев уже порядком заросшее лицо. – В прямом смысле, мастер. Я плохо учился в школе, по предметам у меня почти всегда стояли плохие оценки.

– Но ведь ваша речь, мышление, – растерянно моргнул мастер. – Как вы могли учиться плохо?

– Очень просто, мастер. Я не люблю, когда меня заставляют делать что–либо, – мы, наконец, дошли до моей комнаты, остановившись около двери, номером шестьсот шестьдесят шесть. – До завтра, профессор. Утра вечера мудренее.

– Интересное выражение. До встречи, мэтр Вито, – он коснулся лба и сердца. Я повторил его движение и зашел в комнату.

***

– Как он меня назвал? – спросил Ниврад, в закрытую дверь. – Про… фессор? Надо бы завтра спросить, что

это значит.

Заложив руки за спину, он задумчиво пошел по жилому коридору направляясь обратно в Зал науки. Он хотел проводить Вито и пойти в свою комнату, но во время их короткого разговора, он передумал, решив снова наведаться к Энрике.

– Мир вам, мастер, – здоровались с ним практиканты и студенты. Он рассеянно отвечал им, полностью погруженный в свои мысли.

Наконец, он вошел в Зал науки, оказавшись моментально в центре всеобщего внимания. Однако оно сразу исчезло, едва все поняли, что он без иноземца.

– Энрике у себя? – спросил он первого попавшегося мага, но тот неопределенно пожал плечами. – Понятно.

Ниврад широким шагом зашагал к кабинету мастера Энрике Джаго. Некоторые недоуменно смотрели на его серьезное лицо. Пошли шепотки. Однако одного лишь холодного взгляда более старших магов хватало, дабы остановить их.

Дойдя до кабинета, Еннил постучал пару раз и облегченно вздохнул, услышав "Войдите". Энрике был не один – напротив него сидела мрачная Тамария. Похоже, не один он понял это.

– О, входи, Ниврад, – махнул ему на свободное место хозяин кабинета.

Ниврад вопросительный взгляд бросил на Тамарию, так слегка кивнула, скосив взгляд на улыбающегося Энрике, который, несомненно, заметил их переглядки.

– Полагаю, ты пришел с тем же, с чем и мастера Тамария? – Энрике откинулся на спинку кресла, сцепив руки на животе.

– Полагаю, что так, – мастер сел. – И, думаю, у вас ничего не выйдет.

– Вот как? – приподнял бровь Энрике.

– Именно так, – кивнул Ниврад. – Едва ли Вито согласится работать в вашей организации.

– Я его и не собираюсь туда устраивать, – усмехнулся Энрике.

– Он же не может владеть магией, – напомнила Тамария, помрачнев еще больше. – Но мэтры дознаватели им заинтересовались.

– Так вот вы почему так яростно его защищали, – понял Ниврад. – За него оказывается и дознаватели бороться. Хотя, с его умом, понятно почему.

– Да, если мы разобрали его, то, уверена, о спонсировании и поставке "материала" можно было забыть, – вздохнула Тамария. – Сколько же с ним головной боли…

– То есть ваши слова про верховенство разума и жизни – не более чем слова? – с усмешкой спросил Ниврад, приподняв бровь. – Звучали вы очень уверено, даже меня проняло.

– Мастер, вы думаете зря слово "Разум" стоит первее? – иронично посмотрела на него Тамария. – Ради него, порой, можно пожертвовать жизнью.

– Честно, я бы не стал "разбирать" парня, – неожиданно сказал Энрике, задумавшись. – Живой он принесет нам гораздо больше пользы.

– Вы правы, мастер Энрике, – кивнула Тамария. – Прежде чем "разбирать", нужно было бы вызнать все, а потом уже и…

– Вы не поняли, – перебил ее Энрике. – Я бы вовсе не убивал его, – женщина поморщилась, при словах про убийство. – Парень крайне умный, вполне возможно, он бы привнес бы что–то в нашу не магическую науку.

– Парень помешан на искусстве, какая наука? – воскликнула Тамария. – Согласна, он очень умен, но его ум направлен совершенно не то!

– Что за предубеждения, мастера? – усмехнулся Ниврад. – Искусство – это тоже наука.

– Не смешите меня, – покачала головой женщина. – Для того, чтобы рисовать картины да сочинять песенки много ума не надо.

– Вы так думаете? – Энрике насмешливо посмотрел на Тамарию. – Знаете, я в этой теме не эксперт, но думаю, не так все просто. Вам следует пообщаться на эту тему с Вито. Фиделис рассказывал, что с ним очень интересно говорить, а его песни очень красивы.

– Вито пишет песни? – удивился Ниврад.

– Не просто песни, а шедевры, по словам Фиделиса, – покивал Энрике.

Тамария промолчала, презрительно улыбнувшись, показывая свое отношение к этому.

– Фиделис вообще возлагает на парня огромные надежды, – продолжил мастер Джаго. – Вито его очень впечатлил, настолько, что он выбил над ним протекцию.

– Не уверен, что у них что–то выйдет, – покачал головой Ниврад. – Они, конечно, умеют убеждать. Но едва ли Вито пойдет под кого–то.

– Посмотрим, – пожал плечами Энрике. – В любом случае – это не наше дело. Сейчас важно просто защитить Вито, очень уж мне не нравились взгляды Юна и его группы.

– Я поговорю с ними, – вздохнула Тамария. – Сколько же с ним мороки.

– Уверен, эта морока окупиться с лихвой, – уверенно заявил Ниврад.

– Надеюсь на это, – устало потерла лоб женщина.

***

– Боже, как я устал…

Тело ломило от усталости, хотелось есть и спать. О, слава тапкам! На столике стояла еда – мясное жаркое, салатик, сок и печенье. О, как классно! Настроение сразу же скакнуло вверх, весело напевая "студенту отдайте свиную котлету". Помыв руки и быстренько сточив все это, ибо сил терпеть стоны изнывающего от голода желудка не было было – сегодня ел только утром, да у Истор перекусил. После, набрал горячую ванну и со сладострастным стоном, который мне как бы невместно издавать из–за гендера погрузился в нее. Жить неплохо все–таки. Да проблемы есть, но они не смертельны, а значит, вполне себе выполнимы. Надо будет послать письмо Лукине, да и Лариону, обещал же. Узнать бы только, как? Интересно, что там на границе происходит? Война, как–никак, начиналась, даде началась, когда мы уезжали. Неприятно, когда тот, к кому ты привязался, в опасности. Прям ножом по сердцу. Эх, черт, че все так печально–то, а?

Посидев пару минут и поразмышляв над собственной ничтожностью, неожиданно разозлился. От злости на собственную хандру даже усталость прошла, сменившись приливом энергии. Хорошо быть молодым – полежал в горячей ванне, разозлился и усталости как ни бывало.

Быстро помывшись, натянул штаны и принялся бриться. Тут, кстати, было отличное зеркало. Не отшлифованный диск железа, какое было на заставе, а именно что зеркало. Поэтому наконец я смог нормально рассмотреть свою морду.

– Что ж, говорят, если не узнал себя в зеркале, то будешь богатым, да? – проворчал я. – Так, где мои деньги?

За эти два неполных месяца изменился я кардинально. Пропало то небольшое количество прыщей, что портило мне раньше жизнь. Появился легкий загар, убравший с моего лица благородную бледность. Да, благородную, и что? Волосы выросли до подбородка, и, кажется, стали гуще и лучше. Знаете, я, наверное, не буду бриться. Легкая щетина мне к лицу. Я определенно похорошел. Красивее, конечно, не стал. Но возмужал. Вот что с людьми делает свежий воздух и экологически чистая еда.

В дверь постучали. Хм, какого это принесло в такое время? Принесло, что, кстати, очень удивительно, девушку, что при виде меня вдруг резко смутилась, отвернувшись и закрыв глаза. Ой, точно я же в одних штанах.

– Мэтр, – тихо пискнула она, но я ее перебил.

– Да, сейчас оденусь, простите. Входи.

Ох уж эти нравы. Ладно бы я в трусах стоял или хотя бы немного накаченным был, тогда ладно, я бы понял чего она краснеет, но у меня же вообще не на что смотреть! Дрищь, дрищем.

Надев рубашку и завязал волосы в хвост, снова посмотрел на красную девушку. А, так это же так, что трусы мои не хотела отдавать. И чего ей надо?

– Да открой ты уже глаза, одет я, – сказал я, видя, что она так и стоит зажмурившись.

– Простите, – тихо произнесла он, открыв глаза. Потом, глянув на меня, неожиданно обвинительно воскликнула: – Между прочим, неприлично представать перед дамой в исподнее!

– Моя комната, как хочу так и хожу, – сложил я руки на груди, парировав: – И я не ждал гостей в такое позднее время. Что вам надо?

– Как грубо, – пробурчала она в сторону, потом снова на меня. – Я твой куратор, мэтр Вито. Приставлена к тебе, дабы вы не забрел куда не надо. Так же буду совмещать функции наставника.

– Как тебя зовут–то хоть, куратор–наставник, – усмехнулся я. Не знаю, но мне похоже прямо везет на маленьких, милых девочек. Она выглядела лет на шестнадцать, была невысокой, в широком бесформенном одеянии, скрывающим фигуру.

– Не "тебя", а "вас"! – важно сказала она. – Кама Драгнилатория, меня зовут. Обращаться ко мне можешь мэтра Кама. Завтра в шесть жду тебя около подъемнику. Знаешь, где он?

– Знаю, – с усмешкой сказал я.

– И не усмехайся, мэтр! – гневно воскликнула он. – Тебе ничего не светит! У меня уже есть жених!

– Мне абсолютно все равно на вашу личную жизнь, мэтра, – поднял я бровь, добавив: – Вы не интересуете меня ни в романтическом, ни в сексуальном плане, – ух, как покраснела, любо дорого глянуть. – Я лишь недоумеваю, почему ко мне приставили такую молодую девушку. Неужели не было кого постарше?

– Мне скоро девятнадцать! – вскричала она, миленько замахав руками.

– Значит, вы в чем–то провинились? – ноль реакции. – Или оказались крайней? – о, взгляд пламенный, дыхание частое. В точку. – Значит, последнее. За что ж с вами так?

– Мэтр Вито… – начала была она, но я оказался перевей.

– Так вот, мэтра Кама, поумерьте свой тон, – холодно произнес я. – Не смейте повышать на меня голос. Вы старше меня лишь на год – прошу быть более корректной и не приказывать мне. Это понятно?

– Д–да, – она выглядела несколько растерянной.

– Отлично, – я подошел к ней, от чего она сжалась, будто напуганный хомяк: – Тогда давайте начнем сначала. Меня зовут Вито Стефан–Валентий, а вас, милая леди?

– Кама Драгнилатория, – просипела она.

– Приятно познакомиться, – улыбнулся я. – Да не бойся ты так. Будешь вежливой – сработаемся.

– Л–ладно, – неуверенно кивнула она. – Завтра в шесть подойдете к подъемнику? Я буду ждать вас.

– Конечно подойду, – кивнул я. – Вот видишь, как просто? Вежливом словом можно добиться гораздо больше, чем грубым окриком. А если уж пистолет будет…

– Что? – не поняла она, сведя брови.

– Ничего. Что–то ещё?

– Нет, это все… – она развернулась к выходу, но вдруг замерла, о чем–то задумавшись. – Скажите… Хотя нет, ничего. Спокойной вам ночи.

– И вам, мэтра Кама.

Заперев за ней дверь, пошел, лег на кровать. Ну что ж, в принципе, пока терпимо. Не вставать бы в шесть, совсем хорошо было бы.

Полежав пару минут, пошёл чистить зубы. Попутно раздумывая над тем, с чего начать составлять сборник. Наверное, стоит с русского языка. Думаю, им будет интересно узнать о нем. Я в нем более менее разбираюсь, так что, думаю, подойдёт. Дальше разобрал остальные баулы, рассовав в полке в столе все свои принадлежности. И только после этого, наконец, лёг спать. Усталость снова накрыла меня, заставив быстро уснуть.

Глава 23

Основы

Сон на новом месте был отличным. Кровать была мягкой, подушка удобной, температура идеальной. В общем, я отлично выспался, встав вовремя. Настроение было очень неплохим, не отличным, но неплохим. Одевшись, умывшись, сверившись с часами, закинул в сумку тетрадки и карандаш, повесил ее на плечо и пошел к лифту.

Около него, ожидаемо никого не было. Ну, не знаю. Особо ответственной Кама не выглядела. Скорее уж невезучей, настолько ей "повезло" стать моим куратором. Однако ждать ее пришлось недолго – минут пять и она пришла. Сонная, часто зевающая, красными от недосыпа глазами.

– Что, жених спать не давал? – усмехнулся я, видя, что она засыпает на ходу.

– Что? При чем тут жених? – он подняла на меня уставший взгляд. – Конспекты учила, сегодня зачет по формулам.

О, да, нравы тут в корне от наших отличаются. Хотя, даже хорошо, что шутка не прошла.

– Что за формулы? – чиста ради поддержания разговора спросил я, когда мы зашли в кабинку.

– Форму построения комплементарных силовых линий, в сочетающихся контурах заклинаниях, – она снова зевнула, чем заразила уже меня.

– Хм, мне вот любопытно, а вот как вы магию творите? – спросил я, дабы не поддаться цепной реакции.

– Ну, в наших телах есть специальные органы – ядра – вырабатывающие магическую энергию. Для того, чтобы творить простейшую магию, формулы не нужны – достаточно воли и воображения. Подробно представляешь заклинание, его форму, силу, стихию и выпускаешь свою энергию через каналы. Энергия, повинуясь твоей воле, формируется, и после его формирования, так же по твоей воле отправляется в цель. Но магов, преобразующих свою энергию очень мало – в основном все пользуются источниками. Напитывая, к примеру, воду энергией и используя ее в своих целях. Это гораздо менее затратно, нежели непосредственно преобразуя.

Мы вышли из лифта, войдя в Зал науки, а Кама все продолжала объяснять.

– Более сложный вид магии – математическая. Это высшая наука! – она даже важно подняла палец. – Там все в двух словах не объяснишь. Ну вот мы и пришли. Привет, Текни! – о, какое милое имя.

– Привет, Кама, – махнул рукой долговязый паренек, в больших очках и с объемной кудрявой шевелюрой. Он был одного с мной роста, что уже удивительно – никого такого я еще не встречал здесь – был крайне худ и иногда сутулился. Широкий голубой балахон висел на нем мешком картошки.

– Знакомься, это мэтр Вито Стефан, – кивнула на меня девушка. – На время поступает в твое распоряжение.

– Приятно познакомиться, – я снова по привычке протянул руку, но опомнившись, одернул ее. – Простите.

Парень поднял белесую бровь, окинул меня взглядом, приспустив очки и выдал:

– Взаимно, а ты че такой высокий?

– Растишки много ел, – не растерялся я – не в первый раз спрашивают.

– Чего? – нахмурил он брови.

– Еда такая. А ты че такой высокий?

– Поотвисать в детстве любил, – ухмыльнулся он.

– О, да ты похоже тот еще повеса, – я важно подпер подбородок.

– Еще бы! Правда иногда оставался в подвешенном состоянии…

– Да, косяки все пересчитал…

– И погоду изучил…

– А ботинки?

– Да что ботинки? – горестно махнул рукой Текни. – Нормальную одежду не найдешь!

– О, – понимающе кивнул я. – Каланча или дылда?

– Башня.

– Ну, это не плохо.

– Потом Оглобля…

– Сочувствую.

– Да о чем вы?! – воскликнула не выдержавшая Кама. Мы с ним переглянулись.

– Да так, о высоком разговариваем, – пожал он плечами.

– Да, горным воздухом дышим, – поддержал я его.

– Прости, если это недосягаемо для тебя.

– Мы постараемся все же опуститься…

– Шутки шутим? – раздался вдруг голос Ниврада. – Спелись? – спросил он студентов, молча смотревших на наш разговор.

– Спелись, – кивнули они хором.

– Это даже хорошо, – усмехнулся Ниврад. – Ну, что голубчики, готовы страдать в имя науки?

Мы с парнем переглянулись.

– Это вы так из–за наших низких шуток, да мастер? – спросил я, вызвав негромкую волну смеха среди студентов.

Не высокий Ниврад слегка покраснел, потом приняв самый строгий вид приказал:

– Прекратить шутки! Мэтр Вито, попрошу пройти в кабинку – сейчас мы будем изучать ваш внутренний мир.

Я отдал честь, проследовав к двери. Около нее обернулся:

– Раздеваться?

– Да, полностью.

Снова теплый постамент. Снова голос из шипящего динамика. Снова я в отрубе. Только в этот раз, при пробуждении, мне не хотелось умереть. Вполне себе нормально проснулся, оделся. Услышал голос Ниврада, разрешающего выйти. А дальше понеслось…

Помимо привычных процедур, по типу заборов крови и других био–материалов, даже кусочек кожи срезали, были еще такие, что заставляли сомневаться в их научности. Например, прыжки на месте со странной штукой, похожей на позолоченный нимб на голове. На вопрос, что они хотели этим выяснить, был ответ – влияние сплава аргентума и аурума на мозговую активность и возможность совершать физические упражнения.

– Эм, а как оно должно на меня повлиять? – задал я закономерный вопрос.

– Жители этого мира, особенно сильные маги, под влиянием этого металла стремительно деградируют, из–за того, что сплав блокирует циркуляции энергии в теле.

– Но у меня ведь нет этой энергии…

– Ну, мало ли.

– Справедливо.

Далее я бегал, прыгал, стоял неподвижно в странном костюме, пил мерзкие жидкости, ел подозрительные таблетки, от которых кружилась голова, отжимался, приседал, усиленно думал над данными мне ребусами. Следил за быстро двигающимися объектами. В общем, надо мной изгалялись по полной часа четыре. После, под удивленно–восторженные аханья студентов меня отпустили. Выцепив Каму, что что–то увлеченно читала с листка, потребовал провести меня в библиотеку. Та, недовольно на меня посмотрев, отпустила листок. Тот исчез в воздухе не успев достигнуть пола. Эффектно, ничего не скажешь. Внутренне я подивился, а вот на лице покоилась маска безмятежного спокойствия. Кама, не дождавшись от меня реакции, пробурчав что–то себе под нос, крикнула Текникусу, что отойдет ненадолго, на что он лишь кивнул, полностью погрузившись в записывание чего–то, он, кстати, сидел за столом, что были в беспорядке здесь разбросаны. Потом девушка, махнув мне рукой, пошла на выход.

– Слушай, а чего тут такой беспорядок? – задал я интересующий меня вопрос, оглядываясь.

– В смысле? – она обернулась, недоуменно на меня посмотрев.

– Чего вы не по кабинетам сидите, а в общем зале?

– Так это ж неудобно. Тут все на виду – можно если что подойти, спросить. Или инструмент взять, если нужно.

– И вы не мешаете друг другу? Шум там, толчея.

– Да нет, – пожала она плечами. – Если шум мешает, то всегда можно накинуть на себя полог тишины.

М–да уж, как все тут интересно. Ну, другой мир – другие понятия.

Спустя один лифт, несколько лестниц пара коротких коридоров, мы зашли в библиотеку. По пути оба молчали, я переваривал полученную во время экзекуций информацию, а Кама, похоже, просто не была настроена на разговор.

Библиотека выглядела как… библиотека. Полки с книгами. Очень много полок с книгами. Они тянулись рядами вдаль, теряясь из вида. Отдельного места для чтения не было, но около входа стоял стол за которым сидел, видимо, библиотекарь. Хотя я в этом неверен – молод он был слишком. Едва ли старше меня. При этом выглядел как топ–модель из женского журнала. Высокий скулы, стильная прическа, черные волосы вкупе с пронзительно голубыми глазами, тонкий прямой нос и резные губы. Короче, даже по моим меркам он был красавчиком. При этом еще и высоким, со спортивной фигурой и неплохим вкусом одежде – он, заметив нас встал, поэтому я и смог оценить это. Ну, мечта девушек с виду. Не знаю, какой у него характер – но пока эталон.

– Привет, Джейкоб! – воссияла сразу Кама. Ну, понятное дело – одна из фанаток.

– Кама, – он коснулся лба. Голос у него не особо приятный – высокий и сипловатый какой–то. Мне лично по ушам резануло. – С кем это ты?

– Вито Стефан, – представился я, опередив пускающую счастливые слюни девушку. – Я к библиотекарю в помощники поступил.

– А, тот иномирец, – понятливо кивнул Джейкоб. – Проходи, сейчас мастер придет.

Значит, все–таки не библиотекарь.

– Ты здесь тоже состоишь? – спросил я из любопытства, подходя к столу.

– Да, младшим помощником, – кивнул тот. – Можешь пока посидеть за меня? Мне отойти надо. Ненадолго.

Судя по его переглядкам с Камой, они вместе. А как же жених? Хотя, не мне в их взаимоотношения лезть. Может тут так принято?

– Ладно, иди, но если кто придет, что делать?

– Запишешь его имя, ранг и книгу вот сюда, – он дал мне листочек. – Я потом сделаю как надо. Но едва ли кто–то придет. Все я пошел.

– Удачи, – усмехнулся я, наблюдая за тем, как он быстрым шагом шел к выходу, потом взял смотрящую на него влюбленным взглядом Каму под локоток и вышел. М–да… Интересно, а это мне одному отношения запретили? Или это общее правило, на которое некоторым плевать?

Сев за стол, осмотрел его. Пара ящиков, несколько полок на которых покоились бумаги и несколько книг. Стаканчик с перьями и карандашами, стоящий на краю. Все в идеальном порядке. Еще стул, удобный, кстати. Прям вообще кайф сидеть.

– Итак, молодой человек, кто вы и почему занимаете мое место? – раздался позади низкий голос, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности.

– Добрый день, – спокойно встал и развернулся я. Как он ко мне так тихо подошел? – Меня попросил Джейкоб. Он отлучился в туалет.

– Знаю я его туалеты, – усмехнулся мужчина. Высокий – выше меня – очень крупный, лысый, больше напоминавший бойца–тяжеловеса, нежели библиотекаря. Надетый широкий балахон не мог скрыть стальные мышцы этого титана. – Но вы так и не представились.

– Мэтр Вито Стефан. Я здесь работаю, вроде как.

– Вот ты какой, – сложил могутные руки на широкой груди мужчина. – Да, Тамария говорила мне. И зачем ты устроился сюда?

– Ради книг, – не стал лукавить я. – Хочу быть поближе к ним.

– Читать любишь? – приподнял он бровь, на что я просто кивнул. – И что же ты прочел, мэтр?

– Из этого мира? – уточнил я.

– Можешь все перечислить, – пожал тот плечами.

– Из моего мира, тогда отмечу "На западном фронте без перемен", "Мастер и Маргарита", "Преступление и наказание", "Чайка по имени Джонатан Ливингстон", "Сербская девойка", "Портрет Дориана Грея", "Online/Offline" и "451 градус по фаренгейту" – это книги из моего мира, оказавшие на меня самое сильное влияние.

Из этого же мира книг немного, большинство из них бульварные романы. Но могу отметить "О значении фехтования в развитии умственных способностей подрастающего поколения", "Последняя война Первых Цивилизаций", "Жизнь Великого" и "Мастерство говорящего".

– Хм, мог бы и не говорить книги своего мира, я все равно ничего не понял. Можешь вкратце рассказать о каждой из книг? Нет, не подумай, что я тебе не верю, просто интересно, что ты из них понял, – он улыбнулся.

– Первая, которая с длинным названием – откровенный бред, подкрепленный сомнительными фактами. Автор совершенно не разбирается в работе мозга, психологии, философии и биологии. Тупая муштра, подкрепленная жесткой дисциплиной и постоянными физическими нагрузками не сможет вырастить из ребенка просветленного человека. Забитого солдата – да. И самому фехтованию в книге уделено от силы пара страниц. Книгу бы следовало назвать "Сборник плохих советов от сержанта пехоты". Вторая книга – просто исторические выжимки, подкрепленные фактами и умозаключениями автора. Не могу ничего сказать, так как это единственная книга по истории, которую мне довелось прочесть. "Жизнь Великого" – биография Мавитанского короля, что сделал страну Великим королевством. Достаточно занимательное и интересное чтиво. Хотя, я уверен, многое в ней неправда. "Мастерство говорящего" – книга о ораторстве, достаточно достойная. Советы в ней основаны на опыте автора и не выглядят научным бредом.

Я замолчал. Молчал и мужчина, задумчиво меня осматривая.

– Что ж, считай, экзамен ты прошел – не ожидал от тебя такого понимания сути прочитанного. Мало кто может похвастать тем, что вдумывался в суть прочитанного, а не просто читал ради одобрения.

– О, мастер Грегор! – еще около двери крикнул Джейкоб. – Мне тут отлучится надо было…

– В туалет? – учтиво поинтересовался мужчина.

– Да, именно туда! – заметил он мой легкий кивок. – Очень уж…

– Избавь меня от подробностей! – махнул рукой Грегор. – Как я погляжу, вы с Вито уже неплохо познакомились. Так что идите вместе на склад – нам снова доставили книги. Осмотрите, распределите. Ну, ты знаешь, что делать.

– Понял, мастер Грегор! – кивнул Джейкоб, потом кивком головы позвал меня.

Мы прошли к неприметной двери в стене, и оказались в еще одном зале, с кучей полок, на которых, как неожиданно, тоже покоились книги. Но и помимо них тут стояли куча ящиков, в которых в беспорядке лежали все те же книги. Джейкоб поморщился, глядя на них.

– Опять они их как попало сбросали, – пробурчал он. – Значит, слушай. Сейчас мы должны отсортировать все вот это. Сортируем сначала по степени сохранности, потом по тематике, после по названию и автору. Понял?

– Понял, кивнул я, скидывая жакет, сумку и закатывая рукава на рубашки. Работы предстоит много.

Долго ли, коротки ли, но смогли полностью рассортировать все книги по ящикам. В процессе узнал немного о Джейкобе. Он был сыном купца, и, что меня более удивило – он жених Камы. Правда, судя по его лицу, когда он говорил об этом, его это тяготило. Похоже, он из тех, кто еще хочет "погулять". Кама его не особо интересовала, хотя стоит отметить, некие чувства он все же к ней испытывал. Еще он оказался книголюбом, поэтому и работает в библиотеке на добровольной основе, в отличие от многих других помощников Грегора. Джейкоб оказался крайне начитанным, с ним было очень приятно общаться.

– Ну, вот, – он вытер ладони от книжной пыли, – теперь берем ящики с испорченными книгами и тащим их в мастерскую.

Испорченных книг набралось много – с десяток ящиков. Которые мы быстро перетаскали в отдельную комнату, где пахло клеем настолько сильно, что чуть ли не сшибало с ног.

– А целые куда? – спросил я, вытирая со лба пот – таскание ящиков сказывалось.

– Целые тащим в зал и расставляем на места, – ответил Джейкоб, затаскивая последний ящик в мастерскую. – Я покажу.

Теперь мы таскали ящики с целыми книгами в зал. Я ожидал, что работе в библиотекаря больше нужно думать, чем прилагать силу. Теперь понятно почему Грегор настолько накаченный.

– Ставь ящики с одинаковыми книгами отдельно, – посоветовал Джейкою, – так будет проще разобраться какие где.

Целых книг было гораздо больше – ящиков тридцать. Так что пока мы перетаскали все их в зал, вспотели оба нехило.

– Сейчас будет самое простое – заполнить шкафы книгами, – сказал Джейкоб, когда мы оба присели отдохнут на ящики. – Значит смотри, библиотека разделена на сектора – история, философия, биология и так далее, в этих секторах стоят шкафы, которые подписаны именами авторов, значит там стоят их книги. Каждая полка подписана буквой – с нее начинается название книги. Значит берешь ящик – смотришь тематику – тащишь в сектор и расставляешь на соответствующих местах. Понял?

– Понял, но почему бы с самого начала не таскать ящики в сектора?

– Там места мало – не расставишь их. Один ящик еще куда ни шло, – ответил Джейкоб вставая. – Ну, погнали.

Это действительно было достаточно просто. Правда, немного мешали люди, которые потихоньку наводняли библиотеку – кончились лекции, вот студенты и практиканты побежали за заданной литературой. Иногда подходили, задавали вопросы, где находится тот или иной писатель или сектор. Мог – отвечал, не знал – отсылал к библиотекарю или Джейкобу. Кстати, ко мне в основном подходили парни, а к Джейкобу – девушки и с ними он говорил не в пример дольше. Когда он заболтался с очередной девчонкой минут на пятнадцать, в течение которых я успел расставить три ящика, мое терпение лопнуло.

– Мне жаль прерывать вашу несомненно очень содержательную беседу, но Джейкоб, давай закончим – осталось всего ничего. Потом можешь дискутировать сколько угодно.

Девчонка ошпарила меня презрительным взглядом, который я не смог проигнорировать.

– Милая дева, не стоит смотреть на меня как на низшее существо, – холодно посмотрел я ей в глаза. – Я не в коем разе не против вашего общения, но только в неурочное время. В одно лицо таскать эти ящики утомительно.

Она раскрыла было рот, дабы сказать насколько я не прав, но зарождающеюся перепалку остановил Джейкоб.

– Он прав, Хила, – мягко сказал он, положив ладонь ей на бедро. – Заболтались мы что–то. Я зайду к тебе вечером. Мы продолжим.

Ух, как сладенько и многообещающе прозвучало. Едва смог подавить в себе желание поморщиться. Не от зависти – от того, что по факту, он изменяет невесте. Хотя, это не мое дело и может они действительно просто будут общаться вечером у нее в комнате.

– Не забудь зелье, а то мое кончилось, – томно произнесла она, погладив грудь Джейкоба. Ля, какой у нее голосок высокий. Будто детский.

– Хорошо, – улыбнулся он, и мне показалось, что он хотел ее поцеловать и лишь мое присутствие остановило его.

Я же в это время вообще тягал ящик, стараясь не обращать на них внимание.

– До вечера, – ее похоже вообще я не смущал, судя по звонкому звуку поцелуя. Хорошо, что я на них не смотрел – и они не видели мое скривившееся лицо.

Встав, развернулся к ним. Девка уже уходила, а Джейкоб виновато на меня посмотрел.

– Ты не подумай ничего, – начал он оправдываться, но я его прервал.

– Меня не волнуют твои взаимоотношения с противоположным полом. Твоя жизнь. Просто, по–моему, это не совсем честно.

– Да, да, прости, – он задумчиво посмотрел на меня. – Ты не будешь осуждать меня.

– Не имею привычки лезть со своими советами туда, куда не нужно, – ответил я, шагая в сектор "Философия".

Джейкоб легко подхватил ящик, последовав за мной.

– Обычно люди неодобрительно говорят мне, что я жигало, – сказал он мне в спину. – Есть невеста, а гуляю с другими.

– Это твое дело, – откликнулся я, расставляя книги. – И только тебе решать, с кем гулять, а с кем спать.

Парень промолчал. И на какое–то время в библиотеке царила тишина, которую мы прерывали лишь шуршанием книг и одежды.

– А у тебя есть невеста? – спросил неожиданно Джейкоб, когда мы расставляли последний ящик.

– Нет, конечно. Откуда? Я – иномирец, – ответил я.

– А любимая? – не отстал он, чем начал меня слегка раздражать.

– Тоже нет, – неужели он не слышит, что я не настроен на разговор?

– А была? – у любопытной Варвары, на базаре почку отжали. Чего он докопался?

– Была. В прошлом мире. Мы закончили?

– Да, все, вроде, – он отряхнул жакет от пыли. – Отчитаемся перед мастером и можем быть свободны.

– Отлично, тогда пойдем, мне еще жакет забрать со склада надо.

Грегор сидел за столом, что–то читая. Заметив нас, он улыбнулся.

– Уже закончили? Быстро вы. Что ж, в таком случае можете быть свободны. Спасибо за работу.

Мы одновременно кивнули. И тут я кое–что понял.

– Слушай, Джейк, я тебя так могу называть? Спасибо, можешь проводить меня в жилой комплекс? Я же вообще здесь не ориентируюсь.

– Конечно, в чем вопрос? – кивнул он. – Какая у тебя комната?

– Шестьсот шестьдесят шесть.

– У меня шестьсот, – улыбнулся он. – Почти соседи.

– Ага, можешь подождать? Я жакет с сумкой заберу.

Он кивнул и я быстро побежал на склад, забрал куртку и надевая ее на ходу побежал обратно. Однако, когда по возвращению Джейкоба не было. Я вопросительно глянул на Грегора.

– Девки какие–то пришли и уговорили его уйти. К его чести, он сопротивлялся, говоря, что ему надо проводить тебя. Недолго, правда, они быстро его уломали. Вот только что ушли.

Я подошел к выходу, выглянув в коридор. И правда, только ушли – вон из спины. Четыре девушки взяли бедного Джейкоба в окружение. Две повисли на его руках, крепко прижимая их к себе. Третья шла сзади, опустив голову, жалея, видимо, что ей не досталось барского тела. Четвертая, видимо была предводительницей – шла впереди и что–то громко говорила. Ну, совесть тебе судья, парень. Уверен, она будет тебя грызть.

Я вернулся к Грегору, смотрящему на меня с усмешкой.

– Удивительно, что к тебе девушки не липнут – лицом вышел, стать имеется, да еще и вон какая история за плечами.

– На мне лежит проклятие великой и ужасной френдзоны, – страшным голосом сказал я. – Так что мой максимум – лучший друг. Скажите, а чего бы нам не сделать читальный зал?

– Чего сделать? – нахмурился мужчина.

– Место специальное, где можно почитать книги.

– Зачем?

– Удобно же, – пожал я плечами. – К примеру, вот тебе нужна лишь маленькая выжимка из книги. Но чтобы записать ее, приходится тащится в свою комнату, выписывать, потом тащится и сдавать книгу – уйма времени теряется. А вот если бы был читальный зал, то можно взять книгу, сесть, записать, поставить ее на место и уйти довольным.

– Хм, и правда, удобно, – почесал лысину мужчина. – А как его сделать?

– Очень просто, можно даже прямо здесь, – я огляделся, осматривая довольно большое пространство, которое ничего не занимало. – Поставить столы, притащить стулья к столам и вуаля – читальный зал готов.

– Так просто? – удивился Грегор. – Странно, что раньше до этого никто не додумался. Я поговорю с Тамарией о выделении мебели.

Я кивнул.

– Я пойду, книг наберу, – сказал я. – Может, обо мне кто–нибудь вспомнит.

– Удачи, – усмехнулся Гергор.

Для начала решил пойти в исторический сектор, дабы еще немного расширить свои знания о мире. Потом взял пару книг по основам магии, а на закуску философские книги о происхождении мира. Ради научного интереса. Сумка потяжелела знатно.

– Интересная подборка, – хмыкнул Грегор, осматривая книги.

– Расширять кругозор же надо.

Вдруг дверь в библиотеку громко хлопнула. Мы с мастером обернулись на шум и едва не заржали, увидев кого принесло.

Кама собственной персоной, стояла вся взъерошенная, мятая, напоминая собой злого хомяка, которому не додали корма. Заметив меня, она стремительным шагом направилась к столу.

– Мэтр Вито, простите, пожалуйста, был очень сложный экзамен, еле сдала! – вопреки своему виду, она не шла меня бить. – Вот только сейчас освободилась.

– Ничего страшного, – улыбнулся я, глядя на нее. Потом обернулся к Грегору. – До завтра, мастер Грегор.

– До завтра, Вито, – кивнул он.

– Ну, что ж, пойдем.

По пути, я всеми силами старался запомнить дорогу. И у меня это вышло! Я понял, как ту все ориентируются. На стенах, оказывается, были едва заметные надписи, которые говорили, куда идет коридор. Осталось теперь понять, как пользоваться лифтом и можно уже не зависеть от куратора.

– Как пользоваться подъемником? – решил я спросить сразу же, не отходя от кассы, так сказать.

– Что? – не поняла она, но под моим взглядом пришла в себя. – А, заходишь, подаешь мысленный сигнал, на какой этаж нужно и он доставляет. Но, так как ты без энергосистемы, на твои команды он реагировать не будет. Поэтому я к тебе и приставлена.

– А лестницы? Можно спуститься по ним на нужный этаж?

– Ну, да, но это долго. К примеру, библиотека находится на минус восьмом, а жилой комплекс на минус третьем. Ты устанешь ходить!

– Если я случайно потеряюсь, знай – это не случайно, – не обратил я на аргументы внимания. Не хочу зависеть от нее.

– В каком смысле? – она нахмурила бровки, и вдруг воскликнула остановившись. – Нет, Вито! Не смей! Мне же голову открутят, если ты забредешь не туда.

– Да? Тогда говори, что я специально ушел.

– Вито!

– Все, пока, – я закрыл перед носом девчонки дверь своей комнаты, до которой мы уже дошли.

– Вито! Не смей! – застучала она в дверь, – меня могут отчислить из–за тебя!

Я открыл дверь, поняв, что так просто она не отстанет.

– Ладно, ладно. Не буду убегать, – быстро проговорил я. – Довольна?

– Обещай!

– Обещаю.

Она прищурившись, посмотрела в мои честные глаза.

– Ладно, пока, – с подозрением в голосе произнесла она, уходя.

Хе–хе, наивная, не знала, что я пальцы скрестил.

Глава 24

Опасно

Следующий день был похож на предыдущий. Встал, дождался засыпающей на ходу Камы около лифта, четыре часа терпел научные издевательства студентов, попутно слушая Ниврада и впитывая его наставления и рассказы об этом мире.

К примеру, в этом мире медицина из–за магии намного развитие. Им пришить отрубленную конечность на раз плюнуть. Срастить переломанный в восьми местах позвоночник – чуть напрячься. Воскрешать пока только не научились. Законным путем, по крайней мере. Черные то маги только в путь трупы поднимают. Впрочем, всю прелесть местной медицины я уже успел испытать на себе. То колено за день чинили, то кости вправляли, попутно рваные раны сшивая. У насри бы я минимум месяц на ноги вставал – тут за папу часов интенсивной терапии. Ляпота.

Далее пошел в библиотеку. Один. Недолго, но шел, наслаждаясь мнимой свободой и тишиной переходов. После меня догнала злая как тысяча чертей Кама, отматерила, отчитала, и дальнейший путь мы шли вдвоем. Я посмеивался над ее внешним видом, который напоминал взъерошенного, будто после тяжёлого боя воробья. Она же шла, сохраняя гордое молчание, изредка, правда, злобно на меня зыркая.

В библиотеке было пусто и тихо. Уже стояли столы и стулья, однако не на местах, а у стеночки. Видимо их притащили и оставили здесь грузчики, оставив остальное на помощников библиотекаря.

– Мир вам, мастер, – поприветствовал я Грегора. – Где все?

– И тебе, Вито, – кивнул он. – Остальные подойдут попозже. Как видишь, идея Тамарии понравилась.

– Вижу. Расставлять все это, как я понимаю, нам с Джейкобом? – с усмешкой спросил я, прикидывая объем работ.

– И да, и нет. Помимо вас у меня еще есть помощники, так что вам будут помогать еще пятеро.

– Ну, хоть что–то.

Дверь хлопнула и в зал с шумом ввалились студенты, тут же, правда, затихшие.

– Вот и остальные подтянулись, – усмехнулся Грегор.

– Мир вам, мастер! – хором сказали они, еще около входа.

– Не кричите вы так! – возмутился мужчина, вскинувшись. – Сюда идите. Молча.

Они подтянулись. С любопытством смотря на меня и столы.

– Знакомьтесь, это мэтр Вито. Он мой новый помощник. Состоит в группе Ниврада, как консультант по не магическим наукам, – серьезно? У меня такая должность? – Вчера он предложил идею, ради которой я вас сегодня и попросил прийти. Вито?

А, то есть на меня все решил спихнуть? Ладно.

– Всех приветствую, – кивнул я. – Значит, слушайте…

Они были удивительно внимательны и тихи, когда я объяснял идею. Не последнюю роль в этом скорее всего сыграл сидящий за моей спиной Грегор.

– И наша задача сейчас расставить эти столы на свободном пространстве, – закончил я свою речь. – Есть вопросы?

– Вы кем в своем мире были, мэтр? – с ухмылочкой задал вопрос один из студентов – невысокий черноволосый паренек, в сером балахоне.

– По теме, вопросы задавай, – заговорил Гергор недовольно.

– Тогда, почему мы должны в этом участвовать? Идея Вито, ой, извините, мэтра Вито, – ядовито поправился он. – Пусть он работает.

– Тогда все, кто не хочет участвовать – можете быть свободны, – произнес я спокойно. – Я не собираюсь никого заставлять. Если что, мне не трудно и одному столы расставить – их не особо много.

Студенты не шелохнулись, а тот ядовитый лишь недовольно цыкнул.

– Раз уж никто не собирается уходить, то давайте приступим к работе, – улыбнулся я. Сзади одобрительно хмыкнул Грегор.

Однако так просто начать не получилось.

– Столы нужно расставить в два ряда, чтобы между ними можно было ходить, – заговорил я. – Вот здесь и здесь, думаю, поставить их будет лучше всего.

– А чего это ты раскомандовался? – начал возникать все тот же черноволосый.

– Имя, фамилия, группа? – навис я над ним, пристально смотря в глаза. Тот даже чуть растерялся.

– Тиг Лолиел, группа мастера Юна, – с наглым видом заявил тот.

– Тогда командуйте, мэтр Тиг, – развел я руки. – Как вы думаете, как лучше расположить столики?

Парень под взглядами остальных смутился, цыкнул, посмотрев на меня исподлобья.

– Ладно, – он поднял руки, принимая поражения. – Понял.

– Тогда, давайте приступать.

Справились минут за десять. Дольше выясняли, у кого что длиннее.

– Отлично, всем спасибо, – произнес я, но меня проигнорировали. Ну, я парень гордый, конечно, но интеллигентный. Поэтому с усмешкой пошел к Грегору.

Тот встретил меня выражением лица, зеркальным моему.

– А ты выскочка, оказывается, – произнес он.

– Что поделать? Не мы такие, жизнь такая, – пожал я плечами. – Еще задания будут?

– Тебе нет – но вот остальных запрягу. Так и хочется тебе жизнь усложнить.

– Вы так добры! Я могу идти?

– Можешь. Эй, бездельники, сюда идите!

– Кстати, а где Джейкоб? – спросил я, наблюдая за тем как сюда идут недовольные студенты.

– Он отпросился. Вроде как, заболел.

– Ну–ну, – ухмыльнулся я, вспоминая, как он меня вчера кинул. Уверен, он не захотел со мной встречаться. Но может у меня разыгралось ЧСВ и он действительно заболел.

– Ладно, я пошел, мастер. Спасибо, что мешаете мне социализироваться в новом коллективе.

– Всегда рад!

– Эй, а куда новенький пошел?! – услышал я возмущенный голос Тига, когда выходил. Что ему ответил Грегор я не расслышал.

Это немного глупо с моей стороны, вот так сразу строить барьеры. Но не я первый начал. Равноценный обмен, да? Этим парням не понравился я, а они не понравились мне.

Однако далеко я уйти не успел, поскольку около лестницы мне на встречу вышла Кама. Злая Кама…

– Куда это вы собрались, мэтр? – сладко спросила она, уперев руки в боки.

– Вас встретить, уважаемая магесса, дабы вы после тяжелой лекции не ходили больше положенного, – учтиво произнес я почти правду.

– Ты мне тут зубы не заговаривай! – грозно сказала она, надвигаясь на меня разозленной чихуа–хуа. – Ты вчера мне пообещал, что не будешь никуда ходить один!

– Да? – почесал я задумчиво щетину. – Не помню такого.

– Вито! – ой, я, кажется, переборщил. У девушки заблестели глаза, по–детски задергалась нижняя губа, а голос задрожал. – Ты обещал! Зачем ты так?

Еще немного и она откровенно заплачет. Какая она, оказывается, эмоционально непостоянная.

– Ну все, все, – я притянул девочку к себе, успокаивая. – Пошутил я. Больше не буду так, честное слово.

– Честное–честное? – она наивно посмотрела на меня, став еще больше походить на маленького обидевшегося ребенка.

– Честно–честно, – улыбнулся я. – А теперь, вытирай слезы и пошли в мою комнату.

– Зачем? – удивилась она и вдруг вздрогнула всем телом, покраснев. – В–Вито… о–отпус–сти м–меня.

– Что? – не понял я. – Ты чего?

Она начала мелко дрожать и заикаться.

– Кам? – я взял ее за плечи, посмотрев в бордовое лицо. – Что с тобой?

И тут до меня дошло. Да так, что аж пополохело.

Только что я в весьма грубой форме нарушил местное табу. Дважды. Во–первых, вульгарно, по местным меркам, обнял девушку. Во–вторых, вульгарно, по местным меркам, обнял помолвленную девушку. Если бы она замужней, мне бы вообще кранты были.

– Эм… – раздался вдруг голос, заставивший меня обмереть, но через мгновение прийти в себя и одернуть руки от такой же бледной девушки. – Мэтр?

– Что такое, Тиг? – я повернулся к удивленному черноволосику, что выходил из библиотеки. – Тебя уже отпустили?

– Да нет, – неуверенно начал парень.

– Тогда что ты тут делаешь? По поручению пошел? Или в туалет? Так иди, иди, зачем тратишь свое время на бесполезного меня? – говорил я очень убедительно, стараясь скрыть волнение. – Мэтра, пойдемте. Сопроводите меня в жилой сектор и можете отправляться на занятия, – Кама не откликнулась, в ступоре смотря в пол. – Мэтра? Мэтра Кама?

– А, – она резко вскинула голову. – Да, да, мэтр идемте!

Она скованно двинулась по коридору, я же вслед за ней, стараясь скрыть ее собой от недоуменного взора Тига – слишком уж она странно шла.

Поясню, чтобы вы поняли величину моего промаха. Это если бы я начал лапать маленькую девочку, которая в садик ходит, например, на глазах у толпы. Это бы вызвало отвращение и гнев, меня бы заклеймили педофилом. Здесь также. По факту, сам того не осознавая я облапал первоклассницу, которая при этом еще и инвалид… Странно звучало. Короче, если об этом кто–нибудь узнает – мне конец.

– Кам, – неуверенно начал я. – Слушай, ты прости, я ничего такого не хотел, просто…

– Заткнись! – сквозь зубы прошипела она.

– Понял, – я счел лучшим не продолжать разговор – пусть она остынет.

Какое–то время мы шли молча, лишь в лифте она смогла кое–как оправится.

– Ты понимаешь, что наделал? – тихо спросила она.

– Ничего катастрофического… – начал было я, но был прерван внезапно заистерившей девушкой.

– Ничего катастрофического?! Да ты насильник проклятый, извращенец бесчеловечный, честь мою опорочил! Как мне теперь людям в глаза смотреть?! Меня ж теперь замуж никто не возьмет! – она разревелась, что уже совсем ошарашило меня.

– М–да… – я почесал затылок. – Невинная святость. Впервые такое встречаю. Кама! Успокойся! – резко рявкнул я.

Девушка вздрогнула, на мгновение замолчав. И не теряя этого мгновения я быстро заговорил.

– Ничего такого не произошло, в моем мире подобное не является пошлым или непристойным. Это лишь дружеские поддерживающие объятия не несущие цели разварить кого–то. К тому же, нас никто не видел и никто не может тебе ничего предъявить. Так что просто не придавай этому эпизоду никакого значения.

– Но ведь это мой первый опыт с мужчиной… – она с оторопью посмотрела на меня, а я едва удержал себя от классического рукалицо.

– Не было никакого опыта! – с легким раздражением отчеканил я. – Я просто решил тебя успокоить методом моего мира. Ты все так же чиста и наивна, – что, кстати, не скажешь про твоего жениха.

– Да? – она с такой надеждой посмотрела на меня, что от хлопка по лбу я так и не удержался.

– Да, – вздохнул я. Едва ли моем мире найдется семнадцатилетняя девушка, которая бы не разу не обнималась с парнем. Хотя… Семь миллиардов населения… Ну, может и найдется, если хорошенько поискать. Но тут каждая десятая, наверное, обнималась. Про большее и говорить не стоит.

– Тогда хорошо, – облегченно выдохнула та. – Вы только никому не говорите и больше так не делайте, пожалуйста, – она серьезно посмотрела на меня. – Здесь так нельзя.

– Да, я знаю и больше не буду, – помахал я рукой, закатив глаза. – Простите.

– Прощаю, – кивнула она. – Но и вы извините, что вела себя так. Просто очень испугалась, понимаете?

– Прекрасно понимаю! – сказал я, дабы остановить личную историю причины такого поведения, но не успел – ее уже понесло.

– Мой отец – очень богатый купец. А мама была обедневшей дворянкой, последней в своем роде. Отец пожалел ее и взял к себе, потом они полюбили друг друга. Долго не могли завести детей – все они рождались мертвыми. Отец считал, что кто–то из его конкурентов наслал проклятие на него, поэтому нанял мага принять роды. Так родилась я, но, – она сделал паузу, справляясь с эмоциями. – мама умерла, не пережив роды. Да и я была на грани. Отцу пришлось очень много постараться, чтобы я выжила и окрепла. Он очень меня любит. Постоянно оберегал, потакал. Однако, когда надо, мог и отругать. Может, именно поэтому я выросла не капризной, – ну, с этим можно поспорить. Но я не стал, продолжив краем уха слушать эту невероятно интересную и не типичную историю. – О нашей свадьбе с Джейкобом отцы договорились еще когда мы были младенцами. Потом Джейкоб часто приезжал ко мне, а я к нему. Мы отлично ладили и были даже не против свадьбы. Мне нравится Джейкоб. Он добрый, веселый, верный, – верный? Так она не знает? – Он очень хороший! Вот только, – она внезапно погрустнела, – я ему не нравлюсь.

– И с чего ты взяла? – мне или кажется, или мы слишком долго в лифте едем?

– Он в последнее время стал каким–то странным, – она смущенно убрала руки за спину. – Стал избегать меня, относится стал холоднее.

– Ты пробовала поговорить с ним на эту тему? – о, наконец–то двери открылись.

– Нет, – она отвела взгляд. – Я стесняюсь.

– Если бы люди чаще откровенно говорили, то может быть, и проблем не было бы, – я открыл дверь в свою комнаты. – Бывай.

– Постой Вито, – она помялась смущенно. – Только, пожалуйста, никому не говори о случившимся… Я…

– О чем ты? – приподнял я бровь. – Что–то случилось?

– Но как же, – он удивленно подняла взгляд, наткнувшись на мою улыбку. – Да нет, ничего, – она тоже улыбнулась. – Спасибо и пока!

Она махнув рукой убежала, я же зашел в свою комнату. Пора приступать к ознакомлению со взятой литературой.

Для начала историю. В своем мире особо ей не интересовался. Дотягивал до четвёрки и ладно. Глубоко ее изучать никогда не тянуло, не последнюю роль в этом играла историчка, бывшая крайне раздражающей особой. У нас с ней была взаимная нелюбовь еще с пятого класса. Однако, стоит отметить, несмотря на гадливый характер, личное и работу она не мешала, всегда оценивая меня объективно. Это, пожалуй, единственное, за что я ее уважал. Но, думаю, благодаря ей я стал очень стрессоустойчивым и изворотливым – она была жуть какой дотошной. Ну, не совсем была, но была. Да.

Вернемся к нашим баранам. А точнее, к книгам по истории. Первая называлась: "Смутное время после Падения Первых". В ней подробно рассматривались события после войны. Довольно интересно, к слову. Оказывается, Мавитания была провинцией Тариуса. Но потом вышла из его состава, из–за того, что он отказался помогать Мушити'Го в войне. Точнее, отказался принимать беженцев, что огромными толпами бежали от войск магов. Мавитания, всегда славившаяся своей медициной и гуманностью не смогла долго терпеть равнодушие милитаризированного Тариуса и в течение недели вышла из его состава. Без войн, без бунтов, просто написала петицию подала королю и все. Уверен, что все не так просто, мавы наверняка чем–то подкупили верха, иначе как объяснить такой быстрый и безболезненный выход.

После Мавитания была союзником Мушити'Го, однако в битвах почти не участвовала – больше помогали раненым и беженцам. Во время темных времен, когда демоны наводнили континент, она вместе с Виндасамтландом и Боргаландом отчаянно с ними боролась. Потом Тариус, Сильфы, что основали свою империю в пустующих лесах юга. Наше время.

Книг, что бы рассказывали о истории до Первых Цивилизаций я чего–то не нашел. Что, к слову, весьма странно. Как и то, что, судя по книгам к магии, несмотря на войны, продолжали относится с почтением. В моем мире магов бы уже нещадно жгли на кострах и как минимум пару сотен лет они бы боялись высунутся. А тут ничего, нормально. Странно все это.

Я зевнул, закрывая книгу. Завтра дочитаю. А сейчас спать, пожалуй, лягу. Сегодня я вымотался лишь чуть меньше, чем вчера.

Лёжа в кровати, накидывал примерный план на завтра. В первую очередь, нужно расспросить Ниврала о магии, потом посетить спортзал и наметить план занятий, после библиотека. И пора бы уже браться за создание сборника. Ох… Как много всего нужно сделать, боже–боже. Ну, ладно, пропвемся. Как говорится, чем сложнее задача – тем она интереснее. Хотя я бы предпочел не напрягаться.

***

– Что? Ты в этом уверен?

– Да, мастер.

– Неужто он настолько обнаглел? Что ж, так даже лучше. Говоришь, она помолвлена?

– Да, на Джейкобе.

– Превосходно! Грех не воспользоваться такой возможностью.

– Готов выполнить любой ваг приказ!

– Хм, не люблю, когда так говорят. Но слушай…

Глава 25

Попытка прогрессора

– Привет, Вито. Или лучше Виталий? – спросил глубокий голос. – Вито? Ну хорошо. Как себя чувствуешь? Как обустроился? Судя по тому, что ты еще жив, вполне неплохо. Так вот, ты не один. Оттуда пришли еще двое. Воин и Король. Как забавно все–таки избрала вас сестрица, – голос издал приглушенный смешок. – Бард, Король и Воин. Три элемента – столпы любого королевства. То, без чего невозможно существование. Хе–хе. Ладно, слушай и запоминай. Как проснешься – обязательно запиши и никому пока не показывай. Это будет нашим маленьким секретом.

Голос сделал глубокий вдох и запел мягким грудным голосом, который пробивал на мурашки.

Десять воинов встали в круг

И запели песню.

Как они все в бой идут

И дерутся вместе.

Как отец их – бог Инан,

Грозно смотрит с неба,

Как горячим им сердцам,

Не хватает света.

Матра добрая моя,

Сколько тебе плакать?

Матра верная моя,

Потерпи ты малость.

Десять войнов встали в строй,

Взяли свои копья.

Чтобы защитить покой,

От тяжкой власти тройни.

Король, Боец и Трубадур,

Пришли из поднебесья,

Страшный вид их трех фигур,

Изменит мир навечно.

– Запомнил? Надеюсь, что да. Песенка простая. Ну, все, можешь просыпаться.

***

Просыпался я с тяжелой головой и путанными мыслями. Веки никак не желали размыкаться, так что сидел на кровати в полусонном состоянии.

– Прикольно, песня приснилась… – прозевал я, вспомнив неожиданно для себя сон. – Надо будет записать.

Собственно, опасаясь позже забыть, сразу же сел и быстро записал коротенькую и простенькую песню.

– Хм, странно, – я почесал карандашом голову. – Кто такие Инан и Матра? – посидев пару минут, взглянул на часы и махнул рукой – черт с ними. Может, во сне придумал.

Из–за песни вышел позже обычного, столкнувшись в коридоре с Джейкобом и Камой, что о чем–то говорили около моей комнаты. Причем говорили на довольно повышенных тонах. Атакующей, похоже, была девушка, парень же выглядел виноватым. А, понятно в чем дело – к лифту быстрым шагом шла девушка с очень знакомой спиной. По–моему, она была из той компании, что висели на Джейкобе, когда он ушел не дождавшись меня. Спалился, походу, парень.

Чисто из мужской солидарности решил помочь ему. Да, он меня кинул, но, честно, я бы на его месте тоже бы свалил. Малознакомый парень, который попросил меня проводить его, либо же несколько красивых девчонок, что убедительно просят меня пойти с ними. Да, я бы пошел. Вот такой я гад. А еще девственник.

– Доброго утречка, – весело воскликнул я, привлекая их внимание. – Готовы грызть гранит науки?

Они вздрогнули, и обернулись, озадаченно на меня посмотрев.

– Выражение с моей родины. Означает, усердно учится.

Они переглянулись, обменявшись растерянными взглядами.

– Что? Я не вовремя? – состроил я слегка виноватое лицо. – Тогда, я пойду, наверное.

– Нет, нет, что ты! – первой очнулась Кама, замахав руками. Кинув гневно обвинительный взгляд на мрачного Джейкоба, она пошла ко мне. – Пойдем, мы уже опаздываем.

– Бывай, Джейкоб, – махнул я ему. – Увидимся в библиотеке.

Он вяло махнул мне в ответ, хмуро посмотрев на удаляющуюся спину улыбающейся Камы.

***

"Демоны, это же надо было так глупо подставится" – Джейкоб досадливо сплюнул, возвращаясь в комнату. "Блин, Лика забыла свои трусики" – он запнул из под кровать, причем, вышло это чуть сильнее, чем он хотел. "Кама, зачем ты вообще пришла?!" – зло подумал он, заправляя постель и собираясь на лекции. "Все же нормально шло. А еще новенький… стыдно немного перед ним. Обещал его проводить, а сам ушел. Но он вроде не обиделся" – Джейкоб закинул сумку на плечо, выходя из комнаты. "Хм, а Кама неплохо с ним сдружилась".

– Мир, Джей, – махнул ему Тиг, ждущий подъемник. – Чего такой помятый? С кровати упал?

– Лучше бы упал, – пробурчал Джейкоб, не очень настроенный на беседу.

– Настолько все плохо? – усмехнулся Тиг.

– Не твое дело, – Джейк быстро зашел в кабинку, стремясь поскорее уйти от навязчивого внимания Тига.

– А чего так грубо–то? – убежать не получилось – парень последовал за ним. – Я же вежливо спрашиваю.

Джейк его проигнорировал, отдавая приказ, спуститься на нужный этаж.

– Не хочешь, не говори, – с мерзкой ухмылкой пожал плечами Тиг. – Но, думаю, это связано с твоей невестой.

– С чего ты взял? – резким тоном сказал Джейкоб, но тут же одернул себя – нужно быть спокойнее.

– Это очевидно, – еще более неприятно улыбнулся студент Юна. – Рано или поздно твои похождения стали бы известны ей.

– Слушай ты, – Джекоб свирепо обернулся, яростно глянув на студента. – Не лезь не в свое дело!

– Я бы с радостью, – ничуть не испугался его Тиг. – Вот только не могу я бросить друга в беде. Так и хочется помочь, видя как разрушаются его отношения.

– Да что ты несешь? – рыкнул Джейк, хватая Тига за грудки.

– Кама вчера обнималась с новеньким около библиотеки, – произнес с усмешкой черноволосый. – Разве в последнее время ты не замечал в их поведении нечто странное?

Джек растерянно замер.

– Замечал, значит, – констатировал Тиг, резким движением освобождаясь от ослабевшей хватки Джейкоба. – Впрочем, ничего удивительного, что такое случилось. Я бы на ее месте тоже перебежал от такого как ты, хотя бы из мести… – шлепок и хруст ломаемого носа, в который врезался кулак.

– Заткнись, – рыкнул Джекоб, – Кама не стала бы такого делать!

– Ну–ну, – хмыкнул Тиг, запрокидывая голову и зажимая кровоточащий нос. Щелкнув пальцами, он создал в ладони исцеляющее заклинание и приложил его к поврежденному месту. С неприятным хрустом нос встал на место и кровотечение прекратилось. – Какие все нервные.

– Посмеешь кому сказать об этом – пожалеешь, – прошипел Джейк.

– О чем именно? – ядовито осведомился Тиг, правда тут же затихший, под озверевшим взглядом оппонента.

– Обо всем, – припечатал Джейкоб, отвернувшись. Черноволосый позади него довольно усмехнулся.

Подъемник остановился и мрачный Джекоб вышел из кабиник, а по–волчьи ухмыляющийся Тиг стал спускаться ниже.

***

Сегодня в библиотеку я шел совсем поздно – очень много проговорил с Текникусом, оказавшимся повернутым на магической механике. Никогда не думал, что буду настолько увлеченно болтать с технарем до мозга костей. Текни, как его звало большинство знакомых, грел желанием создавать артефакты, полезные в быту, и чтобы ими могли пользоваться все без исключения, а не только люди, владеющие внутренней энергией.

– Принцип работы артефактов донельзя простой, – рассказывал он. – Берется дощечка, но лучше проводящий камень – так называются специально выращенные из энергии кристаллы – на них наносятся особой краской руны, отвечающие за то или иное воздействие на окружающую среду. Потом эти руны напитываются энергией и используются. Однако главная проблема рун в том, что они недолго держат заряд – в течение пяти шести часов энергия исчезает, даже если ими не пользовались и его приходится заряжать вновь. Большинство ученых бьётся над тем, как улучшить имеющиеся артефакты, материалы подбирает, новые способы создания камней и нанесения рун практикует. В общем–то, это логично, но по–моему, это тупиковая ветвь развития. Я же хочу создать нечто новое! Что не придется заряжать, или делать это редко. Чтобы их можно было использовать не только в качестве оружия, усиления или зажигалки, но в более сложных отраслях!

– Например? – я его внимательно слушал – он очень интересно рассказывает.

– Например, в сборе урожая. Вот как сейчас крестьяне рож убирают?

– Серпами? – предположил я. Если честно, то без понятия. Не интересовался этим вопросом.

– Косами! – воскликнул он. – Мужики берут косы, встают в ряд и машут, машут, – он даже вскочил, показывая. – За ними идут женщины и скошенные колосья связывают в пучки. Пучки собираются, сносятся в телеги, телеги везут на мельницы, там с колосьев собирается зерно, из него делают муку. Это все очень долго и трудозатратно. А вот если бы у них был артефакт, который в короткие сроки жнет, собирает в кучи, отвозит и очищает, то понимаешь, как все было бы проще?

– Понимаю, – задумчиво протянул я. – Но для этого ведь для создания артефакта, даже магия не обязательна.

– В каком смысле? – блеснули линзы его очков.

– Ну, смотри, – я взял со стола листок с карандашом и стал чертить. – Берем мы обычную телегу, уменьшаем в ней колеса, чтобы она пониже была. Передний борт снимаем и ставим на нее скрещенные лезвия от кос, можно их даже подвижными сделать, чтобы они как ножницы косили, наточить их нужно очень остро. Позади телеги мы впрягаем лошадь, в вперед. Телега едет, косы скашивают колосья, те падают в телегу, их нужно только дальше палкой проталкивать. А уж если и косы придумать, как двигать автоматизировано, то это вообще супер агрегат получится, – я закончил рисунок и показал его Текни, что внимательно следил за моими манипуляциями.

Тщательно осмотрев мои каракули, он с сомнением на меня посмотрел.

– Это точно работает? – слегка потряс он листом.

– Да, у нас так в в древности зерно убирали, когда мужчины на войну ходили, – припомнил я слова диктора. Оттуда же я знаю устройство жатки – штуки, которую нарисовал. Давно смотрел передачу, там рассказывали историю комбайнов. Мельком посмотрел и запомнил. Надо же, пригодилось.

– Хм, – Текникус поверх очков рассматривал рисунок, состроив задумчивое лицо.

– Чего делаете? – подошла к нам Кама. Заглянув в мой рисунок, удивленно спросила: – Чего это?

– Жатка! – гордо сказал я. – Им в моем мире зерно убирали.

– Надо же, какие вы отсталые.

Что? Мы с Текни одинаково недоуменно посмотрели на девушку.

– Чего? – удивилась та.

– В смысле, отсталые? – тупо спросил я, не в силах поверить в услышанное.

– Да в прямом, – пожала та плечами. – Вот этим уже лет сто как не пользуются. Сейчас на полях зернокосилки ходят – они и зеро обивают и в мешки его ссыпают. Хотя, может в совсем отсталых деревнях продолжат твои жатки использовать.

– Они не мои, – слегка обиженно сказал я. – Это вот этот умник сказал, что тут косы да грабли в ходу.

– Ты что, дурак? – Кама настолько удивленно на него посмотрела, что парень покраснел до кончиков ушей.

– Но я читал… – попытался он было оправдаться, но Кама лишь закатила глаза, заставив того мигом замолчать.

– Кстати, у вас тут какой уровень прогресса? – задал я давно интересующий меня вопрос. Раньше на него никто не мог ответить.

– В смысле? – синхронно спросили Кама и Текни.

– Ну, насколько вы развиты в техническом плане? Порох есть? – видя непонимающие лица поспешил объяснить: – Ну, порошок такой, который очень быстро сгорает. Его, в основном, в качестве оружия используют.

– Порошок? – сделал круглые глаза Кама.

– Не его, – поморщился я. – Его свойства. Он взрывается, если поджечь. Еще его используют в создании пуль – снарядов к скорострельным… арбалетам.

Кама с Текни переглянулись.

– Ты знаешь как его делать? – раздался позади заинтересованный голос Ниврада.

– Не–а, – покачал я головой оборачиваясь. – Знаю, что там селитра есть. Но и как ее делать, тоже без понятия.

– Жаль, а скорострельные арбалеты?

– Тоже нет, – разочаровал я его. – Могу их нарисовать, конечно, и рассказать принцип работы, но не больше.

– Давай хотя бы так, – оживился мастер.

По–быстрому начеркав на листике рисунок автомата, начал объяснять.

– Вот так примерно выглядит наш скорострельный арбалет. Вот здесь содержатся стрелы, – я указал на магазин, – но мы называем их патроны, – быстро нарисовал его, – внутри он полый, сюда засыпается порох и затыкается пулей. Когда патрон попадает в автомат, боек бьёт по нему, порох внутри вспыхивает, пуля под давлением вылетает через эту трубку. Пороховые газы, что выталкивают пулю, отводятся вот сюда и передергивают затвор, что посылает из магазина новый патрон. Все это происходит за доли секунды. Бах и все.

Я довольный объяснением повернулся к слушателям и наткнулся на их полные сомнения взоры.

– Как–то это, – заговорила Кама, – сказочно.

– Потому что это детище технологии. Когда только появилось оружие основанное на подобном принципе, оно очень перезаряжалось. Стреляло куда бог пошлет. Причем круглыми железными шариками. Патронов не было – порох засыпался прямо в дуло, утрамбовывался, следом шла пуля, потом с помощью фитиля или огнива все это поджигалось и производился выстрел. Тут речь даже не об одной минуте, прежде чем произойдет выстрел.

– А это оружие ты можешь нарисовать? – спросил заинтересовавшийся Текни.

– Да тут рисовать–то нечего, – я в пару взмахов начертил мушкет. – Это мушкет у нас называли. И прежде чем вот это, – я указал на второй рисунок, – дошло о вот этого, – махнул на первый, – прошло лет пятьсот. Да, забыл сказать, у скорострельного ружья, стол нарезной. За счет этого и достигается более высокая точность и скорость. Мушкет же гладкоствольный.

– А что еще у вас есть? – загорелась Кама – мужской пол ее молчаливо ее поддержал.

– Из самого выдающегося – космические корабли…

Через десять минут рассказа вокруг меня уже образовалась небольшая толпа. Я рассказывал, попутно рисуя то, что мог.

– В наших города стоят дома, что намного выше стен в Эстуаре – причем из стекла и металла… Мы научились расщеплять атом – то, из чего состоит наша материя… Мы уже начали создавать роботов – механизированных людей, по типу ваших големов, только без магии… Однако, несмотря на все наши достижения, мы так и остались жестокими… Из–за прогресса наша планета в последние годы все сильнее страдает… Каждый год гибнет множество живых существ, а мы все так же гонимся за прибылью и улучшением экономической ситуации в мире. А, еще мы Луне высаживались – спутнике нашем.

Я замолчал, переводя дыхание. Люди тоже завороженно молчали.

– Потрясающее место – твой мир, – подала голос Кама. – Хотя похоже, опасное.

– Ну, многих в последнее время заботит сохранение окружающей среды. Так что думаю, не все еще потеряно.

– Я тоже надеюсь, что твой мир будет процветать, – заговорил довольный Ниврад. – А теперь тебе задание, как специалисту по немагическим наукам – берешь сейчас все свои рисунки и записываешь все, что сейчас сказал, прилагая к ним подробные иллюстрации. Понял?

– Но вы ведь… – попытался отбрыкаться я, но не вышло.

– Сейчас же, – с нажимом сказал Ниврад, под смешки расходящихся студентов, многие из которых обсуждали мой рассказ.

Я обреченно вздохнул и, повернувшись к столу, принялся писать.

– Надеюсь, это зачтётся мне? – ворчливо спросил я, старательно вычерчивая очертания небоскреба.

– Обязательно! – воскликнул Ниврад, сидящий за соседним столом и тоже что–то пишущий.

На все про все у меня ушло часа три. И это я записал то, что вспомнил, не углубляясь в тему. О чем честно сказал Нивраду. Тот радостно покивал, кажется, даже не заметив моих слов.

Поэтому и шел в библиотеку я позже обычного, причем шел один, без Камы. Ту задержали на лекциях, а так как я уже и один неплохо ориентируюсь в Коллегии, мня наконец отпустили в путь одного.

– Ну, время прихода оговорено не было. Так что думаю, все будет в порядке.

– С кем вы говорите, мэтр? – вежливо осведомился кто–то позади.

От неожиданности я вздрогнул, резко обернувшись. Ничего себе, как тут тихо ходить умеют.

– Негоже так людей пугать, сударь, – осуждающим тоном сказал я, стараясь скрыть легкое смущение.

– Ой, я вас напугал? – миленько улыбнулся невысокий, тучноватый мужчина лет сорока. Округлое и румяное лицо было обычным, ничем не примечательным. Большая залысина блестела, словно он каждый день шлифовал. Кажется, в нее можно смотрится вместо зеркала. Живые голубые глаза внимательно меня изучали, отмечая каждую особенность и каждое движение. Насыщенно голубой балахон был притален синим широким поясом, да и сама одежда, несмотря на простоту, сидела на нем хорошо. Да и вообще, это было больше длинное худи, нежели балахон – доставал он только до колен. Ниже были широкие штаны, заправленные в невысокий сапоги. Мужчина источал харизму и ауру отличного учителя литературы – в меру строгого, крайне начитанного и знающего огромное количество анекдотов.

– Есть немного, – отзеркалил я его улыбку. – Вы что–то хотели?

Глава 26

А она огонь в постели!

– Есть немного, – отзеркалил я его улыбку. – Вы что–то хотели?

– Да нет, просто полюбопытствовал. Кстати, позвольте представится – Юн Ням, – он приложил к груди ладонь, слегка кивнув.

– Пх, – я резко поднял кулак, притворившись, будто кашляю. Эх, скоро уже восемнадцать, а с таких глупостей смеюсь. – Простите, Вито Стефан, приятно познакомиться.

– А уж мне–то как приятно, – улыбнулся Ням, – вы в библиотеку? – я кивнул, – тогда позвольте вас проводить.

– Конечно.

Пару минут мы шли молча, слыша лишь как шуршат одежды и стучат по каменному полу твердые подошвы наших ботинок. Я заводить разговор не спешил, ибо элементарно не знал, что спросить. Заводить разговор про погоду было бы глупо, про магию еще глупее. Но Юн первый вышел из молчаливой задумчивости, спросив, не глядя на меня:

– Как вам в Коллегии? Уже освоились?

– Вполне себе, – пожал я плечами. – Окон только не хватает, а так нормально.

Юн сдержанно посмеялся. Так смеются обычно на несмешную шутку от начальства.

– Привыкните, – свойским тоном сказал мужчина. – Слышал, вы в группе Ниврада как консультант по немагическим наукам?

– Да, есть такое.

– По каким именно?

– Демонология, ксенолингвистика, эпистемология, – начал перечислять я, но был остановлен жестом Юна.

– Я вас понял, – кивнул он.

– Правда? – иронично улыбнулся я, но тут же принял невозмутимый вид под холодным взглядом мастера. А он жесткий. У меня копчик чешется в его присутствии. А уж как он на меня посмотрел, так это вообще туши свет.

– Как с его учениками отношения складываются? – ровным голосом спросил он, словно ничего и не произошло.

– Вполне себе неплохо, – мы, к счастью, уже подходили к дверям библиотеки. Очень уж мне хотелось избавиться от общества этого многоуважаемого Няма.

– Что ж, – повернулся ко мне Юн около дверей, заставив остановиться. – Был рад с вами поговорить, мэтр. Позвольте откланяться.

– Взаимно, – кивнул я. А вот и нет. Чего ты вообще со мной пошел, если не в библиотеку нужно было.

Юн развернувшись пошел назад, сутулясь и сцепив руки за спиной. Это странно. И немного подозрительно. Вот так просто, незнакомый мастер магии, у которого есть свои студенты, то есть ученики, с кучей дел и исследований, просто взял и проводил меня до дверей библиотеки? Не находите это несколько выбивающимся из обычного формата мышления занятого человека? Ладно бы мы поговорили здесь о яйце и курице или эффекте убитого дедушки, но нет! Он же просто спросил пару общих вопросов, которые обычно задают нерадивые отцы детям после втыка от жены. Это, несомненно, весьма странно. Хотя может просто у меня приступ паранойи, и он в свободное время, от скуки, решил лично познакомиться со мной. Хм. Звучит, как будто у меня раздутое чувство собственной важности, но вдруг.

– Мир, мастер Грегор, – махнул я ему рукой, когда зашел в библиотеку, уже наполненную студентами, многие из которые, к слову, занимали расставленные столы, обложившись книгами. Некоторые сидя переговаривались вполголоса, от чего тут стоял легкий гул и вполне можно было говорить нормальным голосом не стесняясь. – Вижу, столы активно используются.

– И тебе, Вито, – кивнул мне мужчина, сидевший на своем прежнем месте. – Да, ученики рады, что теперь не нужно таскать тяжелые справочники по комнатам. Все благодарили меня, а я на новенького ссылался, мол, его идея.

– Ой, спасибо, вы так скромны, – усмехнулся я.

– А то же! – вскинулся Грегор гордо. – Ты сегодня позже обычного.

– Ниврад задержал, – я подошел к столу, облокотившись на него.

– Что на сегодня?

– Сегодня вы расставляете подклеенные книги по полкам. Джейкоб и еще пара помощников уже начали, так что можешь присоединяться к ним.

Кивнув, пошел на склад. В мастерской складывал книги в ящик незнакомый мне паренек, что лишь на мгновение взглянул от меня, оторвавшись от работы. Окинув меня равнодушным взглядом, он кивнул на ящики и продолжил методично и аккуратно класть еще пахнущие клеем книги.

Я так же молча скинул жакет на ближайший свободный стол и взял первый ящик. Их было немного, видимо остальные уже расставили большую часть. Помимо необычно мрачного Джейкоба, что лишь не глядя на меня кивнул на приветственный взмах рукой, помогал Грегору Тиг. Тот неприятный паренек, что пытался оспорить мое временное лидерство, когда мы расставляли столы. Тиг, с насмешливым презрением, посмотрел на меня, когда я кивнул ему поздоровавшись, и пошел дальше, проигнорировав меня. Да уж, вежливость во плоти. И чего он так на меня взъелся?

Поскольку книг было немного, да и пришел я практически под конец, закончили мы быстро – минут через десять. Но именно из–за того, что пришел я позже, Грегор отпустил всех кроме меня и Джейкоба, который, оказывается, тоже пришел лишь немногим раньше.

– Ну, что ж, братцы–кролики, – Грегор встал, нависнув над нами тысячелетним дубом перед двумя молодыми соснами. – Повезло вам. Сегодня работы нет, так что свободы.

– А чего тогда сразу не отпустили? – удивился я.

– Потому что. Если надо, могу и из воздуха работу придумать.

– Понял. Уходим.

Я в темпе, Джейкоб чуть медленнее, будто бы нехотя, последовали на выход. Грегор, оказывается, весьма эксцентричный.

– Будешь ждать Каму? – спросил Джейк, глядя почему–то в сторону.

– Нет, мне теперь можно ходить одному.

– Джейкоб! – раздался вдруг тоненький девичий голосок на весь коридор. Причем голосок настолько клишировано анимешный, что я даже сначала не поверил своим ушам, а потом и глазам. Быстро семеня тонкими ножками к нам блистая большими красными глазами бежала невысокая девушка, с огро–о–омными… сюжетами. Они так прикольно покачивались на бегу, что я невольно залип. Два хвостика насыщенно рыжих волос развевались у нее за спиной, как и длинный синий плащ, что сильно с ними контрастировал. Голубой сарафан, что был на ней надет, был очень короток – едва доставал ей до середины бедра, но хотя бы был закрыт, без декольте до пупка. Высокие, до колен сапожки задорно стучали по твердому полу, в такт сюжетам.

– Вот и бояръаниме подъехало, – пробормотал я, с силой заставив себя отлипнуть от созерцания того самого, и посмотреть чуть выше.

Не, особым фанатом японской анимации я никогда не являлся. Смотрел Хаяо Миядзаки и некоторые фильмы Макото Синкая, но вот сериалы почти никогда. Не нравились. Но вот картинки с "2д тянками" видел множество раз, по своей воле и нет. Так вот, это девушка, практически точь–в–точь одна из них, только реальная. Огромные глаза, что, казалось, были почти на пол лица, маленький носик и аккуратненькие губы. Она казалась ультра милой и… инфантильной.

– Как дела?! – с этими словами она сбила с ног Джейкоба и принялась его душить. Причем, не руками.

– И фансервис тоже на месте, – констатировал я, наблюдая за тем, как задрался ее сарафан. Кстати, именно из–за этого явления я и не любил аниме. Никогда не понимал преклонение японцев перед женским нижним бельем.

– Мир, Аой, – приглушенно донеслось от парня. – Слезь с меня, пожалуйста.

– А что мне за это будет? – не, голос у нее, конечно, слишком странный. В реальном мире он вызывает лишь мурашки.

– Слезь я сказал! – повысил голос Джейкоб, попытавшись спихнуть с себя девушку. И угадайте с трех раз, куда он попал?

– Ох, – вскрикнула Аой, резко выпрямляясь и клишировано краснея. – Не здесь же!

– Ты первая начала! – Джейкоб так же покраснел, одергивая руку и косясь на меня.

Я же с мордой кирпичом наблюдал за это сценой. И задавался одним вопросом, который гложет меня на протяжении всего моего пребывания в Коллегии. Почему он, а не я? Я ГГ! Где мои гаремы, короны и плюшки? Хотя, учитывая, что я еще не втянут во всемирные заговоры, являюсь аристократом, со влиятельной семьей за спиной, учусь и свободно получаю знания… Да и, вообще, у меня все нормально, с точки зрения обычного человека. А я хочу быть тем "исекайным ОЯШем"! Для этого, правда, нужно немного отупеть, стать импотентом и быть пустым, чтобы каждый мог ставить себя на мое место. Первое и последнее вроде есть, а вот второго я категорически не хочу! И вообще, чего я жалуюсь? Сыт, одет, в тепле, остальное наживем.

– Я пойду, пожалуй, – произнес я, отмирая. Наблюдать за копошением двух тел противоположного полу мне уже как–то было неудобно с моральной, да и чего уж греха таить, с физической точки зрения.

– Стой, Вито, – неожиданно выкрикнул Джейкоб, что наконец смог скинуть с себя Аой, и сейчас отчаянно пытался встать, застегнуть рубашку и отбиться от звонко смеющейся девушки, что постоянно норовила опрокинуть его на себя. – Мне поговорить нужно с тобой! Отстань, Аой! Прекрати!

– Ну, Джейки, – надула губки девушка. – Мы уже так давно не были вместе! Я та–ак скучаю!

– Кхм, – кашлянул я в кулак. – Милая мэтра, позвольте сообщить вам, что в данный момент вы не одни, к тому же пристаете к помолвленному мужчине. Вы не находите это вульгарным и пошлым?

– Что? – она повернула удивленные глаза ко мне.

– К тому же в любой момент из библиотеки может кто–нибудь выйти и свидетелем буду не только я, но и, например, мастер Грегор.

Вот тут проняло обоих. Побледнели, вскочили, оправились и испуганно посмотрели на дверь.

– Аой, вечером поговорим! – строго произнес Джейкоб. Но эта строгость вызвала лишь предвкушающую улыбку у девушки.

– Хо–ро–шо! – по слогам произнесла она, направляясь в библиотеку. Около двери она послала парню воздушный поцелуй, от чего тот слегка покраснел и виновато глянул на меня.

– Прости, пожалуйста, – произнес он, нервно теребя пуговицу на рукаве рубашки. – И не говори никому, что ты видел, как мы с Аой…

– Ни скажу, не волнуйся, – невозмутимо сказал я, внутренне вдруг подумав: а чего со мной девушки общаются несколько иначе, нежели, например, с Джейкобом. Да даже с Текникусом они охотнее диалог ведут. Не думаю, что тут дело во внешности, здесь что–то несколько иное.

– Спасибо большое! – облегченно выдохнул он, моментально расслабившись.

– Не за что, – усмехнулся я, зашагав к лестнице. – И не боишься ты, что тебя спалят?

– Ну, немного, – признался он, пристраиваясь рядом. – Но пока преподаватели не узнают, все в порядке.

– То есть среди учеников такое поведение считается нормальным?

– Не среди всех, но да. У остальных есть невесты… – тут он снова помрачнел. – Скажи, что у тебя с Камой?

– М? – я откровенно удивился такому вопросу. – Ничего. Она мой куратор, общаемся немного, да и все.

– Да? – он пристально посмотрел мне в глаза, и понял, почему он поднял эту тему.

– Тиг рассказал, да? – приподнял я бровь. – Не волнуйся. Кама тут не причем, просто я на мгновение забылся. Ничего пошлого, просто хотел приободрить ее. В моем мире такие действия не несут под собой ничего, кроме дружественных знаков.

– Правда? – по его лицу было очевидно, что он не очень–то верит.

– Абсолютная. Я ее случайно обидел, поэтому решил обнять в качестве извинений. Это был секундный порыв, когда я забылся и действовал по законам моего мира.

– То есть в вашем мире такое повсеместно? – слегка удивился он.

– Я тебе больше скажу, у нас некоторые виды поцелуев считаются чисто дружескими.

– Это же какие? – вот тут у него реально разрыв шаблона произошел.

– В щеку и в лоб. В губы и шею могут позволить себе более близкие люди.

– Как странно, – с озадаченным лицом протянул парень.

– В моем мире – ничуть. Так что можешь не волноваться, с Камой мы не более чем приятели.

– Хорошо, – кивнул он, заметно повеселев.

– Вот только, – черт, не моих правилах лезть в чужую жизнь, но тут я не выдержал. – Сегодня она тебя увидела с другой девушкой, да?

Парень сразу нахмурился, недружелюбно на меня посмотрев.

– И что? – глухо сказал он.

– Ничего. Просто вспомни, что чувствовал ты, когда крысеныш Тиг говорил тебе о случае около библиотеки, вспомнил? Теперь представь: ты приходишь к Каме, а вместо нее дверь тебе открывает какой–то парень в трусах. Какого?

– К чему ты клонишь? – совсем уже набычился парень.

– К тому, друг мой, жигловатый, что лучше тебе поговорить с Камой о ваших отношениях. Если вас связывает только помолвка, то договоритесь и тебе не придется скрываться, а ей страдать. Это избавит вас от кучи проблем. Если же между вами нечто большее, то, думаю, после разговора о ней ты узнаешь о ней много нового. Она же тебе нравится?

– Не твое дело! – ухнул потемневший Джейкоб, толкнув меня плечом и обогнав.

Быстрой походкой он дошел до подъемника и хлопнув дверью, спустился.

– Вот поэтому я и не люблю лезть в личную жизнь других, – вздохнул я. – И кто меня за язык потянул?

С сильно попорченным настроением я поплелся к лестницам. Похоже, путь до моей комнаты займет немного больше времени.

***

– М, – Кама вдруг встрепенулась, прикрыла глаза и произнесла недоуменно: – Вито из библиотеки вышел.

– Ну и что? Ему же разрешили ходить без сопровождения, – Текни закинул в рот еще одну печеньку, – так что можешь не волноваться, что тебя накажут.

– Да не в этом дело, – она посмотрела на поглощающего ее обед парня. – Он рано. Обычно, он там дольше находится.

– Дел нет, вот Грегор их и отпустил, – пожал плечами Текникус, собираясь взять очередное угощение.

– Прекрати! Это мой обед! – Кама отодвинула от него тарелку. – У тебя свой есть!

– Жадная ты, – наигранно обиженным тоном заявил парень. – Печеньем с другом поделиться ей жалко!

– Да ты уже половину моего съел! – возмутилась Кама в ответ, ничуть не подкупленная щенячьими глазками, что состроил Текникус.

– Злые вы, – парень повернулся к своей Тарелке. – Откуда, кстати, у тебя печенье? В стандартном обеде его нет.

– Аой отдала. Сказала, ей очередной воздыхатель подарил, а она такое не любит. Вот мне и отдала, чтоб не пропадали, – она взяла из коробки одно, квадратной формы с вкраплениями из какой–то ягоды, аккуратно откусила кусочек, прожевала. – Какой необычный вкус. На мяту походит.

– А? Да? Печенье, как печенье. Хотя может я просто не распробовал…

– Не надейся.

***

Джейкоб был раздражен. Он ненавидел, когда люди начинают учить его жить. Как раз–таки по этой причине он по факту сбежал из дома, от отца сюда, в надежде, что хоть здесь он сможет жить так, как захочет. Отчасти эта надежда сбылась. Тут были люди, что лезли в его жизнь, но их было немного, а Джейкоб старался максимально от них дистанцироваться. А уж на косые взгляды ему было вообще наплевать.

Этот новенький, Джейкоб зло выдохнул, сначала показался ему нормальным парнем. Не стал ничего спрашивать, осуждающе смотреть или что–то подобное. Не обиделся на то, что Джейк его бросил. Он было сначала, что Вито нормальный парень. Свойский, понимающий, идеальный кандидат для того, чтобы стать друзьями. Но потом случилась Кама.

Тьма! Она, только почему она, постоянно появляется там, где не нужно! Еще и с Вито у них что–то намечается. Сомнительно, конечно. Едва ли без капилляров он заинтересует кого–нибудь, да и сам он говорил, что между ними ничего нет. Но какой–то червячок подозрения так и точит его изнутри, заставляя что–то в груди побаливать, чувствовать доселе незнакомое чувство и в странной злобе сильно сжимать кулаки.

– Дже–е–ейкоб! – раздался позади крик Лики. – Мир! Я так скуча–а–ала!

"Как же бесит ее жеманная манера" – раздраженно подумал парень, крепко сжав губы и не обращая на нее внимание.

– Джейкоб, стой! – она поравнялась с ним, сгребая в охапку его правую руку. – Сегодня встретимся? – она томно посмотрела на него, зажав его локоть между объемных полушарий.

– Нет, – он чуть резче положенного выдернул руку. – Не сегодня. И не завтра. Вообще забудь о том, что между нами случилось, – пробурчал он, ускоряя шаг.

Лика застыла в ступоре, осознав смысл сказанного. Расширенными глазами она пару секунд смотрела в спину удаляющегося парня, потом, вздрогнув, отмерла и поспешила за ним.

– Что–то случилось? – она обеспокоено посмотрела в его хмурое лицо. – Это из–за твоей невесты?

Джейкоб вздрогнул, еще более потемнел лицом и, отвернувшись, глухо буркнул:

– Да. Так что извини, но мы больше не будем встречаться.

Парень стремительно зашел в лифт и, захлопнув дверь, спустился, оставив ошарашенную девушку одну стоять в коридоре.

***

– Весело и грустно, а–а–а, плачу и смеюсь я, а–а–а,[1] – напевал я строки одной современной песни, но на мотив более старой. Ибо слова первой помнил с пятое на десятое, а и вовсе второй не знал, зато помнил вокальную линию. Но в голове вертелась совершенно другая мысль, далекая от земной музыкальной индустрии. Надо, наконец, попасть в спортзал. Иначе я совсем себя запущу. Пару пролетов лестницы прошел, уже устал. Так не пойдет.

Так что сейчас идем в комнату, ищем спортивную форму и идем искать спортзал. Может, кого–нибудь уломаю, чтобы со мной профессионально позанимались чем–нибудь убойным. Попаданец я, или мимо крокодил? Хотя, зная мой достаточно миролюбивый характер, не думаю, что из этого что–то выйдет, к тому же в прошлом мире неприятный опыт был. К тому же, систематические тренировки нужны, без пропусков. А я ленив, когда дело касается физры. Но на бег же смог себя настроить, значит, вполне возможно, что и боевым искусствам смогу заниматься серьезно. Есть у меня к ним интерес, сильно возросший в этом мире. От брата достался. Он у меня чемпион района по вольной борьбе. Я как–то тоже пытался, но надолго меня не хватило – не понравилось. Не малую роль в этом сыграло то, что мой партнер по спаррингу сломал мне руку. "Не рассчитал" – как он тогда говорил. Ага, да, конечно. Уверен, это из–за того, что я ему случайно ногой в нос дал. Без последствий, но он обиделся. Его гоповатая натура так и верещала о мщении, что читалось в красных глазах и тупом повторении: "че ты, а?". Так что, да.

Хм, а чего это Кама около моей двери делает? Стоит, вертит головой, хмурится. Странно.

– Привет, Кама, – махнул я ей рукой, привлекая внимание. – Ты чего здесь?

– Мир, Вито, – она посмотрела на меня и вдруг сморщилась, словно лимон съела. – Ой, что–то мне не хорошо…

Она покачнулась, но устояла, оперевшись о стену, второй рукой схватилась за голову.

– Кама? – испугался я, поспешив к ней, однако через пару секунд замедлился, так как… не знаю даже как это назвать, почувствовал что ли, что приближаться к ней не стоит.

Девушка часто задышала, рука с головы переместилась на высоко вздымающуюся грудь. Она подняла голову, явив красное лицо и лихорадочно блестящие глаза, что вызвали у меня целый рой мурашек и приток крови туда, куда в данный момент не надо было. ТАК на меня еще никто не смотрел. И я был бы даже рад, если бы ситуация была другой, а дама передо мной не была помолвлена.

– Ты чего это? – я в опаске сделал шаг назад.

– В–Вито, – ох, ничего себе у нее голос охрип, а его томной возбуждённости позавидовала бы любая девушка, работающая в сфере определенных услуг по телефону. – Мне не хорошо…

– Я вижу, – окинув ее взглядом, решил еще немного отойти, дабы не спровоцировать ее. Похоже, сейчас у нее сильно повышенное либидо и лучше близко к ней не подходить. Не то чтобы я спец был по женской психологии, но в данный момент все очевидно. И если она на меня накинется, то мне будет плохо. Точнее, сначала–то хорошо, но потом мне конец. Едва ли я смогу сопротивляться собственному желанию.

– Стой на месте, – сказал я. – А лучше вообще сядь. Где Джейкоб? – если она на него накинется, то ничего плохого не случится. Им можно.

– Н–не зн–наю, – она послушалась и скованно села. – В–Вито, что со мной?

– Как бы это помягче сказать, – я почесал затылок, старательно подбирая слова. Но тут уж как не подбирай выйдет странно. – Ты перевозбуждена.

– Что?! – она вскочила. – Ты что несешь?!

– Успокойся, – мягко сказал я, и она моментально затихла. Прикусив при этом губу. Черт, черт, черт. Так смотрим в сторону, читаем скороговорки. – Где Джейкоб?

– Не знаю, – с придыханием ответила она, делая шаг ко мне.

– Стой! – я даже вытянул руки, сделав несколько шагов назад. Испугался я за нее – мне не хочется ломать девчонке жизнь. Мне то что? – Сделай десять шагов назад!

– Зачем? – о, кажется все. Гормоны ей полностью разум затмили – глаза помутнели, дыхание хриплое.

– Надо, – с нажимом сказал я. – Просто сделай.

– А что мне за это будет? – она кокетливо приложила пальчик к щеке.

– Ты попадешь в мою комнату.

– Вместе с тобой? – воскликнула она возбужденно.

– Да, – я улыбнулся максимально по–плейбоевски. Но вышло, по–моему, не очень.

Тем не менее Кама спиной сделала ровно десять шагов, не сводя с меня маслянистого взгляда. Я же подошел к двери, открыл ее ключом и зашел в комнату. Быстро снял жакет, рубашку, крикнул:

– Заходи, Кама.

Не прошло и пары мгновений, как она оказалась в дверном проеме. Увидев меня, она застыла в ступоре, а потом со счастливым визгом кинулась ко мне.

И если вы подумали, что я все–таки поддался ее чарам, то нифига. Кинув ей в лицо жакет, закрыв обзор, накинул на нее рубашку, связывая ей руки, прижав их тканью к телу.

– Вито, что ты делаешь?! – завизжала она, при этом, почему–то, с нотками счастья.

– Лежать! – рыкнул я, отчаянно борясь прежде всего с собой, а потом уже с Камой, что в принципе, сопротивлялась лишь для вида.

– Что здесь происходит? – раздался мертвый голос Джейкоба, застывшего в дверях.

Я лишь мельком на него глянул, продолжая пеленать звонко смеющуюся Каму.

– Избавь меня, пожалуйста, от произношения клише, – произнес я слегка раздраженно. – Каме кто–то подсыпал афродизиак и я обезопашиваю ее в данный момент.

Встав, я подошел к кровати и сдернул с нее покрывало. Кинул взгляд на растерянного Джейкоба, застывшего восковой статуей в дверях.

– Че встал, рот раскрыл? – парень беспомощным взглядом посмотрел на одеяло, потом на хихикающую девушку, что несла какой–то нечленораздельный бред. – Боже, держи ее. Пеленать будем.

Джейкоб наконец отмер, кивнув и зайдя в комнату. Мы молча и оперативно завернули дрыгающуюся Каму в одеяло, завязав его жакетом, чтобы не раскрывалось.

– Ой, Джейки, – расплылась в улыбке девушка, когда я сдернул с ее лица мой предмет гардероба. – А что ты здесь делаешь?

Парень промолчал, широкими глазами глядя на нее. Собственно, да, посмотреть было на что. Растрепавшиеся волосы, очень красное лицо и слезы в уголках глаз, видимо от смеха. Отсутствие трезвого мышления так и читалось на ее детском лице, которое, при этом, было максимально пошлым.

– Мы тут с Вито поиграть решили! – выдала она веселым голосом. – Но и ты присоединяйся, веселее будет!

Мы с Джейкобом переглянулись. В его глазах светился вопрос, на который я лишь качнул головой.

– Когда я пришел, она уже была такой, – произнес я. – Давай ее на кровать.

Парень кивнул и все более распалявшееся девушка была перенесена на кровать. Тут же было принято решение привязать ее к ней, поскольку та вдруг начала буянить.

– Эй, жарко же! Разденьте меня! – кричала она, покуда мы извлеченными из шкафа пододеяльником с простыней дополнительно закрепляли ее.

– Тебе не кажется, что это уже слишком? – спросил Джейкоб, когда мы оценивали результат своих трудов, стоя около кровати.

– А тебе? – посмотрел я на него.

– М–м–м, – парень посмотрел на кровать.

– Разденьте меня, – требовательно томным голосом сказала растрепанная Кама. – Я хочу чтобы вы вдвоем на этой кровати как следует меня…

– Нет, не кажется, – заглушил он то, что она хотела сказать. – Думаю, стоит еще заткнуть ей рот.

– Неплохая идея, – кивнул я.

– Да! Владейте мной! Делайте, что хотите! – поддержала нас девушка, всеми силами дрыгаясь на кровати и походя на взбесившуюся гусеницу.

Носок, набитый другим носком, подобно пробке заткнул изливающиеся предложения по растлению и использованию Камы, оставив ту лишь радостно–возмущенно мычать, дергаться и слюнявить мои вещи.

– Надо сказать мастерам, – произнёс я, одеваясь.

– Зачем это? – встрепенулся Джейкоб. – Ее же накажут!

– За что? – посмотрел я на него ироничным взглядом. – Она явно не по своей воле так себя ведет. Следует разобраться в произошедшем и найти виновников. Или ты все же считаешь, что у нее развилось биполярное расстройство личности, заставившее ее вести себя как озабоченную куртизанку?

– Нет, – смутился парень, глянув на никак не желавшую успокаиваться Каму. – Ты прав.

– Вот…

– Ну все, вы сами напросились! – раздалось вдруг с кровати.

Мы синхронно обернулись на голос.

Девушка, выплюнув кляп, глубоко вдохнула, вытянув губы, потом резко дернулась крикнув:

– Пламенный цветок!

И действительно, вокруг Камы словно расцвел цветок, мигом спаливший связывающее ее одеяло, а заодно и деревянную кровать с постельным. Мы с Джейкобом застыли в ступоре, не в силах поверить своим глазам.

– Теперь моя очередь играть с вами, – ухмыльнулась Кама, сидя на горящей кровати. Огонь не причинял вред ни ей, ни ее одежде.

От ее слов у меня сильно зачесался копчик, а животе сильно похолодало. Инстинкт самосохранения заставил меня прийти в себя посмотреть на шокированного Джейкоба.

– Бежим, – коротко сказал я.

– Бежим, – повторил он, отмирая.

Мы почти одновременно бросились к двери, слыша обиженно возмущенный вопль за спиной.

[1] "Весело и грустно" – IC3PEAK feet. Хаски

Глава 27

Я думал, ты умер

– Мальчики, стойте! – закричала нам вслед Кама, когда мы выскочили в коридор, едва не врезавшись в стенку.

Не сговариваясь, мы рванули к лифтам.

– Зал Науки? – спросил пыхтящий Джейкоб.

– Да.

Позади послышался гул пламени и я, повинуясь инстинктам, толкнул Джейкоба, а сам отпрянул в противоположную сторону. Вовремя.

Между нами с неприятным шипением пролетел огненный росчерк, пыхнув в лицо жаром и опалив мне одежду.

– Ты маг, мать твою! Сражайся! – рявкнул я ему, когда мы, вскочив, снова побежали вперед по коридору.

– Я владею только ветром! – Джейкоб снова отскочил, пропустив мимо себя очередной огненный шар. – А ветер – это дух огня!

– Стоять! – ревела позади Кама, кастуя очередное заклинание.

Растревоженные нашим шумом из комнат стали показываться редкие голову учеников, правда тут же исчезающие, едва мимо них пролетал огонь.

– Вал!

– Тьма! – Джейкоб схватил меня за рукав, утянув в боковое ответвление. Практически тут же, опаляя стены и оставляя на них следы копоти по коридору, пронеслась огненная волна.

– Она нас что, убить собралась? – произнес я, скидывая дымящуюся рубашку.

– Похоже, – Джейкоб принялся тушить затлевшие штаны. – Чего делать будем?

– Пока снова бежать и размышлять.

– Ты на удивление спокоен.

– А ты осознай всю суть ситуации.

– В смысле? – мы снова побежали, едва заслышали цокот сапожков по почерневшему полу.

– Мы убегаем от перевозбужденной девчонки, что хочет изнасиловать нас, но при этом пытается убить.

– Последнее не особо весело, – нервно улыбнулся Джейкоб.

– Справедливо.

Мы снова кинулись в стороны, уклоняясь от явно более маленького заклинания.

– Она слабеет, – констатировал я, на мгновение оборачиваясь и оценивая состояние Камы.

– Сюда, – Джейкоб юркнул в очередное ответвление. – Это очевидно, такие мощные заклинания не проходят бесследно.

– Тогда есть идея, – я снова обернулся.

– Поделишься?

– У тебя есть какой–нибудь щит? – в свою очередь спросил я, пригибаясь и чувствуя спиной жар пролетевшего надо мной росчерка.

– Ну, достаточно слабенький, – Джейкоб обернулся. – Но один шар, думаю, выдержит.

– Тогда на счет три…

– Мальчики, стойте! – послышался обиженные голос, явно находящий на грани обыкновенного детского плача.

– Три.

– Я больше так не буду, только остановитесь! – фьють, пролетело справа от меня заклинание.

– Два.

– Ну стойте! – Кама уже явно заплакала, при этом, правда, продолжая окатывать нас огнем.

– Давай!

Мы резко остановились, одновременно поворачиваясь. Джейкоб вытянул руки и перед ними воздух стал рябить, постепенно закручиваясь к центру. Кама тоже стояла, вытянув пылающие ярким оранжевым пламенем руки, с которых через пару мгновений сорвался огненный шип, что был сантиметров пятьдесят в длину. Летел он не очень быстро, а между нами было метров десять–пятнадцать. Я бежал за Джейкобом, держащим щит. Еще немного, и он примет на себя огненное заклинание. Дальше дело за мной. Кама не успеет сформировать новое за несколько секунд. Так что подбегаем, хватаем ее за руки, снова связываем и пусть Джейкоб ее вырубает. Уверен, у него есть что–нибудь такое в арсенале. Далее… Ухъ, ё!..

Джейкоб вдруг рухнул вниз, прямо перед шипом, который ничем не сдерживаемый ударил меня в грудь. Чувство было, будто волейбольный мяч с нескольких метров попал. Неприятно, чуть больно, но только и всего. Я больше от ступора отходил. Кстати, как и замершая с открытым ртом Кама. И еще несколько учеников, выглянувших на шум. Лишь Джейкоб, который ничего не видел, вскочил, подбежал к Каме и хлопнул ее в солнечное сплетение ладонью. Не сильно, вроде бы, но та согнулась, закатила глаза и упала прямо в подставленные руки.

Парень со скорбным лицом обернулся, видимо, ожидая увидеть мой остывающий труп или израненное тело. Однако скорбное лицо быстро изменилось на удивленное.

– Джейкоб, чтоб тебя черти тысячу лет топтали, ты чего творишь? – спросил я, в очередной раз снимая с себя рубашку, (а точнее ее обгоревшие остатки), затлевшую в этот раз в районе груди. Казалось, еще немного и она загорится. Прожжённая дыра была знатная – Кама на мелочи не разменивалась.

– Споткнулся я, – пробормотал он. – Я думал, ты умер.

– Я тоже первые пару секунд так думал, но увидев твою рожу и передумал. Ты мне новую рубашку должен, понял? – я накинул некогда белый предмет гардероба на плечи, дабы не смущать своим видом собирающихся вокруг нас людей.

– Что здесь происходит?! – раздался почти на весь коридор зычный голос Тамарии. – Кто посмел применять боевую магию вне стен полигона?!

– О, началось… – пробурчал я.

Через пару минут после Тамарии к месту происшествия подтянулось еще пара мастеров. В том числе Ниврад, Юн и еще несколько один важный, строгий с виду маг, одетый в ядовито зеленый камзол и желтые шоссы. Но при этом он все равно умудрялся выглядел деловым, даже немного суровым.

Мы с Джейкобом в то время рассказывали хмурой Тамарии о произошедшем. Мужчины подошли прямо к кульминации рассказа.

– Связали мы ее значит, положили на кровать и хотели было к Нивраду идти, – говорил я.

– А вдруг бах! – продолжил Джейкоб, с удивительным актерским талантом артистов с НТВ. – Магией шарахнет. Мы и побежали от нее.

– Побегали по коридорам, повыматывали ее немного, – на этом месте ото всех вокруг, даже от Тамарии, послышался насмешливый хмык. – Потом, когда она чуть поистратилась, приняли решение ее наконец иммобилизовать путем принужденной потери сознания. Остановились, Джейкоб должен был принять удар, я добраться до нее первым, захватить и обездвижить, не давая более применять против нас насильственные меры. Джейкоб должен был завершить дело.

– Вот только пошло все немного не по плану… – виновато произнес Джейкоб, почесав кончик носа.

– Я принял на себя удар, а вот этот вот сударь сделал все остальное, – потер я неосознанно место попадание, слегка покрасневшее.

– В смысле: "Принял"? – спросил нахмурив густые брови Ниврад.

– Грудью принял, что тут непонятного?

– Пламенную Стрелу? Грудью? – удивилась Тамария, лицо которой, примерно с середины рассказа расслабилось.

– Ну да, – большим пальцем указал я на рубашку. – Вот сюда попала. Одежду только опалило.

Мастера переглянулись. Даже Юн выглядел ошарашенным. Ниврад подошел, разглядывая сгоревший предмет гардероба и слегка паленые волосы на груди.

– Невероятно… – пробормотал он, поднимая руку видимо для того, чтобы потрогать и удостоверится, но передумав, опустил ее.

– Так что с Камой–то делать? – нарушил я ошеломленное молчание. – Она ж явно не в себе была.

– А, – отмерла Тамария, смущено похлопав глазами, но тут же приняв деловой вид. – Ее в лазарет. А вы вдвоем идите переодевайтесь, и ко мне в кабинет на более обстоятельную беседу. Ниврад, ты тоже. Остальные по комнатам! Нечего тут стоять, время терять. И вызовите уборщиков! Наследили тут знатно.

Мы с Джейкобом переглянулись, и я слегка виноватым тоном сказал, глядя чуть вверх и в сторону от лица Тамарии:

– У меня еще кровать сгорела. Полностью.

– О Свет, – Тамария под смешки расходящихся учеников прикрыла глаза рукой. – Пускай ему новую кровать выделят.

– Лучше комнату…

– Губу закатай.

– Кхм, понял.

Да уж. Выглядел я, конечно, на все сто, это да. Растрепавшиеся, немного паленые волосы. Почерневшая, с огромным количеством дыр рубашка, через которую просвечивали мои татуировки, и прожжённые во многих местах штаны. Весело побегали, ничего не скажешь. А главное–то что? Че она вдруг прибить нас захотела? Или это одна из тех ситуаций, где во всей красе была показана пресловутая женская логика? Мол, не отымели вы, отымею вас? Как это вообще работает? Непонятно.

Приведя себя в порядок и оглядев творение рук Каминых, покачал головой, поблагодарив свою удачу и местные законы магии за то, что пострадала только кровать. Стол с бумагами и шкаф с вещами не пострадали вообще, хотя и стояли в опасной близости от места ЧС. Кровать была сожжена не до пепла, конечно, но основательно. Будто ее бензином облили, подожгли, подождали пару минут и затушили. Но вот постельное больше сгорело полностью, как и те вещи, в которые была замотана Кама. Эх, жакет жалко. Классный был. Надеюсь, тут приберутся до моего прихода и мне не придется спать на полу.

– М–м–м?

Мое внимание привлекло что–то тускло зеленое, слегка светящееся в кучке пепла под кроватью. Встав на колени, пошарил рукой, нащупывая странный предмет. Выудив его из кучи, подул и потер руками избавляясь от налипшей гари. Хм, чуть оплавившийся шарик, чуть больше пейнтбольного. Сделан словно из малахита. Матово зеленый, непрозрачный и чуть светящийся изнутри. Похож на один из тех артефактов, что я видел иногда у местных магов. От Камы, наверное, остался. Надо будет позже ей отдать.

Положив шарик в карман, вышел из комнаты. В коридоре уже чуть суетливо бегали уборщики в белых комбинезонах, быстрыми движениями убирая сажу со стен. Если вы думаете, что тряпками, то неправильно думаете. Просто водя руками туда–сюда, они управляли большими каплями воды, что двигались по стенам, в разных направлениях. Я даже на мгновение в ступоре замер, увидев такое.

– Тебе кровать надо заменить? – спросил один, подскочив ко мне сзади и заставив вздрогнуть от неожиданности.

– Да, – слегка заторможено ответил я.

– Эта комната? – кивнул он на дверь.

– Да.

– Тогда мы сейчас быстренько все сделаем. Можешь идти.

Я кивнул, наблюдая, как по приказу быстрого взмаха руки в мою комнату зашли двое, и буквально через минуту вытаскивая оттуда покорёженную мебель.

Пожав плечами, отправился в кабинет Тамарии. Один. Джейкоба видно не было, так что я решил идти без него. Но почти около поворота на лестницы был окликнут им, и сманен предложением пойти вместе. На лифте кататься – не по ступенькам ноги топтать.

– Ты извини меня, – чуть неловко сказал Джейкоб, почесав кончик носа.

– За что?

– Ну, за то, нагрубил тогда, – он отвел взгляд. – Я тут подумал, и понял, что ты прав. Просто я не очень люблю, когда мне дают советы как жить. Даже если они полезны.

– А? Да не извиняйся, – махнул я рукой, – я все понимаю. Сам не знаю, что на меня нашло. Обычно я более сдержан и не лезу к другим.

– Все равно извини, – упрямо мотнул он головой. – Ты и в правду полезное что–то сказал, а я послал тебя.

– Ниче, я привык, – усмехнулся я.

– Что тебя посылают? – усмехнулся и он.

– Говорить что–то полезное, а в ответ слышать лишь грубости, – вздохнул я опечаленно.

– Что поделать, таков уж удел мудреца, – наигранно сочувственным тоном сказал Джейкоб, хлопнув меня по плечу.

Мы рассмеялись. Тепло и по–дружески. В последний раз меня такой смех разбирал только на земле. И, честно, я уже и подзабыл, какого это, так смеяться. Аж на ностальгию пробило.

– Что Тамарии говорить будем? – отсмеявшись, спросил Джейкоб, уже более серьезно.

– Правду, только правду, и ничего кроме правды, – менторским тоном сказал я. – К тому же, что ты еще можешь сказать?

– Это да, конечно, – парень задумчиво почесал кончик носа. – Хотя нет, ничего.

Я посмотрел на него вопросительно, но он был настолько погружен в собственные мысли, что ничего не замечал. Ну, ладно лезть не буду. Несмотря на то, что мы после сегодняшнего инцидента с его невестой явно сильнее сдружились, но настоящими друзьями нас не назовешь. Скорее, приятелями.

– Тиг странно себя вел, – произнес он вдруг будто бы невзначай.

– Что? – повернул я к нему голову.

– Тиг, – все так же задумчиво пояснил парень. – Мы с ним лишь поверхностно знакомы. А он вдруг решил рассказать мне о случае около библиотеке, да и другом назвал. Странно это.

– Думаю, он просто хотел насолить мне, – пожал я плечами, под вопросительным взглядом Джейкоба пояснил: – Мы с ним немного повздорили, когда столы расставляли. Вот и думаю, что он так отомстить решил.

– По–моему, слишком мелочно, – не согласился Джейкоб, помотав отрицательно головой. – Чего бы он этим добился? Он же даже не знал, что мы знакомы. Просто воспользовался возможностью по–быстрому нагадить.

Джейкоб медленно кивнул, нехотя, но соглашаясь с моими аргументами.

– Наверное, ты прав, – произнес он, скорчив сомневающуюся мину.

– Не «наверное, а точно прав, – хлопнул я его по плечу. – Пойдем. Не будем заставлять мастеру ждать. Мы и так нехило накосячили.

Глава 28

Ковбой

– Итак, – Тамария оглядела нас взглядом Ивана Грозного. – Рассказывайте. С чувством, с толком, с расстановкой.

Мы с Джейкобом переглянулись. Он, пожав плечами, произнес:

– Давай ты.

– Ок. Ну, иду я значит с библиотеки…

– Нет, – прервала меня Тамария. – Ты давай с самого утра рассказывай. С того момента как проснулся.

– Оу, даже так, – удивился я. – Ладно…

На рассказ я потратил минут пятнадцать, ничего не утаивая и в меру подробничая. Слушали меня весьма внимательно, не останавливая и не перебивая. Видимо, этот случай действительно был необычайным. Да даже и не видимо – это действительно было что–то экстраординарное. Девчонка под сомнительными веществами атаковала двух парней магией, в желании осквернить их подпаленные остывающие трупы. Звучит как сюжет комедийного боевика про криминал. Если кто–то соберется снимать фильм, то пусть отстегнут мне за идею. Жаль, что в этом мире нет фильмов, а то бы… Эврика!!!

Я даже на мгновение вскочить захотел, но сдержал порыв, так как выглядело бы это крайне странно. Продолжая делать вид, что внимательнейшим образом слушаю куда более сухой и сжатый рассказ Джейкоба, размышлял над идеей, только что пришедшей мне в голову.

Идея, несомненно, отличная. Но исполнимая ли в рамках этой отстающей в социокультурном плане реальности? Мне тут еще музыкальную индустрию с нуля создавать надо, а тут еще и кино в голову пришло. Может, для начала театром ограничится? Тут он есть, но не то чтобы сильно популярен. А ведь это золотая жила… Создать тут индустрию потребления. Фаст фуд, фильмы, комиксы, игрушки. Все, до чего шли в моем мире десятилетия развития науки и техники, тут я могу создать за… долго, тоже, все–таки адаптировать мои идеи под местные реалии, объяснить их суть обществу. Самое главное, подобрать команду, которая сможет реализовать, создать и продвигать мои проекты. А–а–а. Еще, я уверен, многое под этот мир не подойдет, придется привносить новое. Ох, черт, как же много придется работать…

– Эй, Вито! – донеслось до меня, вырывая из размышлений над планами мирового экономического господства. – Очнись!

Я вздрогнул ясным взглядом посмотрев на Тамарию, машущую у меня перед глазами руками.

– О чем задумался? – спросила женщина, садясь на свое место.

– О смысле жизни, – ответил я, – так что? Мы свободны?

– Да, можете идти. На сегодня вы освобождены ото всех занятий. Распоряжение вашим кураторам я отправила.

– Ой, кстати, – спохватился я, вытаскивая из кармана шарик. – Вы же пойдете к Каме, да? Передадите ей вот это? Под кроватью нашел. Она, похоже, потеряла.

Тамария взяла артефакт, мельком посмотрев на него, кивнула, спрятав его в складках балахона.

Мы поднялись и, хлопнув себя по груди в знак благодарности, вышли из кабинета. В коридоре Джейкоб посмотрел на меня и спросил:

–Хочешь есть?

Я сегодня только завтракал, так что да, есть хотелось.

–Не отказался бы.

–Тогда пойдем в кафетерий? Там поговорим.

–Ну, пошли, – пожал я плечами, чуть заинтригованный. Очень уж он странным тоном произнес: «Там поговорим». – Не знал, что тут есть кафетерий.

– Каждый раз ходить в комнаты для того, чтобы поесть неудобно, к тому же в кафетерии можно обсудить лекции. Большинство студентов предпочитают ходить туда. И ближе, и в компании.

Кафетерий оказался очень недалеко от кабинета Тамарии, буквально в пяти минутах. Представлял он из себя большой круглый зал с длинными столами, стоящими перпендикулярно входу и стульями, стоящими около них. Я, ожидавший лавок, слегка приподнял бровь в удивлении. Свечей под потолком тоже не было видно, да и в общем освещения никакого видно не было. Но, несмотря на это, здесь было очень светло. Мягкий свет словно бы шел от стен. Не Хогвардская столовая, ну ладно. Все равно никогда не любил лавки.

– Пойдем закажем, – махнул мне Джейкоб, направляясь к раздаче, выглядевшей в таком зале как седло на корове. Витрина с едой, подставка для подносов, суетящаяся женщина в летах, принимавшая заказы. Все настолько привычно, все настолько обычно, что я на мгновение даже забыл о том, что нахожусь не на Земле. Будто в трансе подходя к раздаче, напрочь о забыв обо всем я вдруг напоролся на кого–то.

Раздался возмущенный выкрик. Бедро пронзило резкой болью, ногу отсушило моментально. Не успев ничего осознать, я сделал шаг назад и вдруг почувствовал, руку на шее, что пыталась согнуть меня. Снова прошибло ностальгией по тем дням, когда занимался борьбой. Меня походу планировали элементарно бросить через бедро. Нырнув под руку, обхватил обеими руками его за корпус и прогибом кинул его через себя. Вышло неожиданно легко, несмотря на весьма долгое время, прошедшее с того дней, когда я еще тренировался. Походу летящий по моих руках парень задел кого–то в процессе полета, и судя по тональности ругательств, это Джейкоб.

Подбил я его нормально, амплитуда тоже приличная была, так что приземлился он не на голову, но приятного, я уверен, было мало. Мне то было больновато приземлятся на каменный пол, а уж какого ему было… После приземления, резко отпрянул от него, вскакивая. Секундой позже хлопнул себя мысленно по лбу, когда ничуть не растерявшийся парень прошел мне ноги, пытаясь провести мельницу. Однако сказывалось сильное различие в росте и весе – он элементарно не мог нормально сблизится со мной, для того чтобы действовать. Я резво вошел с ним в клинч. Было очень неудобно, но я таки смог провести бросок через бедро и захватить взять его на болевой распятием.

– Отпусти! – взвизгнул он, не в силах ничего поделать.

– Йоу, парень, успокойся, – пропыхтел я – он, несмотря на рост, был очень силен. – Ты чего такой агрессивный?

– Отпусти!!! – глаза паренька стали светится красным, а удерживать его стало все сложнее. Он буквально с каждой секундой становился сильнее.

– Прекратить!!! – раздался крик и сквозь толпу окруживших нас студентов прорвались несколько преподавателей. Паренька вырвали из моих рук, меня резким движением вздернули за шкирку, поставив на ноги. Я невозмутимо отряхнулся, поправил одежду и прическу, и только после этого соизволил слегка высокомерно глянуть на пацана, которого удерживали двое преподавателей.

Тот выглядел лет на четырнадцать. Худощавый, с коротким ежиком светлых волос и большими глазами, что горели ненавистью. Красной ненавистью. Направленной на меня.

– Воу, успокойся, ковбой, – с усмешкой пробормотал я, – не смотри на меня так, будто я враг всего человечества.

Тот лишь что–то невразумительно прорычал.

– Успокоились! – рявкнул невысокий преподаватель в камзоле. – Что здесь произошло?!

– Шел себе спокойно, – заговорил я спокойно, – случайно запнулся об него – не заметил. А он в драку. Ногу мне отсушил, бороться кинулся.

– Это правда? – повернулся мужчина к пареньку.

– Раргх! – ответил он, пытаясь укусить за руку держащего его за кисти мастера.

– Это правда, – подтянулся Джейкоб, потирающий щеку, по которой, видимо, слегка заехал в полете пацан. – Вито здесь не причем. Зачинщик – Валенбра. Впрочем, как и всегда.

Преподаватель окинул нас подозрительным взглядом, остановившись уже на чуть успокоившемся пареньке. Правда ненависть из его взгляда так и не исчезла.

– Понятно. Извините, мэтр Вито, за нашего воспитанника. Мы с ним поговорим и он принесет извинения. Но и вы смотрите под ноги, – шутим? Ну–ну.

Они ушли, толпа вокруг нас быстро рассосалось, и мы, наконец, смогли спокойно заказать еду и сесть на свободные места.

– Итак, о чем ты хотел поговорить? – спрашиваю я, кинув любопытствующий взгляд по сторонам.

– О случившемся с Камой. Мне кажется, я знаю, кто это сделал, – понизив голос и чуть наклонившись ко мне сказал Джейкоб.

– И кто же? – тоже притих я, ожидающе на него посмотрев.

– Мастер Юн. Думаю он все это устроил.

– Зачем? – удивился я.

Вот этот момент нам принесли наш заказ – мне аналог мясного рагу, сок, небольшой салатик, а Джейкобу митосараду – что–то вроде салата с вареным мясом и овощами, и травяной отвар, который тут вместо чая.

Дождавшись, пока разносчики удалятся на достаточное расстояние, Джейкоб продолжил.

– Юн очень не любит Ниврада, никто не знает почему, но это нелюбовь распространяется и на студентов. То есть студенты Юна…

– Я понял, – перебил я, параллельно поглощая свою еду. Кушать хотелось.

– Когда с тебя снимали первичные показатели, многие хотели разорвать контракт и пустить тебя на эксперименты, – тихо закончил он, отведя взгляд.

– Из–за того, что у меня нет капилляров? – спросил я спокойно.

– Да. Больше всех за это был Юн. В твою защиту выступили Ниврад и Энрике.

Ого, какие страсти. А я и не знал об этом.

– Юна переспорили, даже немного опозорив. Зная его злопамятность, думаю, он решил тебе во чтобы то ни стало отомстить. И случай с Камой это подтверждает.

– Не понял логики, – нахмурился я. – Если он решил отомстить мне, то причем тут она?

– Кама – студентка Ниврада. Подсолить ему он всегда рад.

– Эм… – снова свел брови я, не в силах уловить связь.

– В академии запрещены какие бы то ни было романтические отношения между студентами… – тут он запнулся об мою ухмылку, отвел взгляд и с красными ушами продолжил: дабы они не отвлекали студентов от занятий. Хотя почти никто не следует этому правилу…

– Я вижу, – с лицом (¬‿¬) а–ля «Ага, рассказывай», произнес я.

– Вито!

– Молчу, молчу, – хохотнул я, глядя на его рассерженно–смущённое лицо.

– За нарушение этого правила наказание не очень серьезное, но достаточно неприятное. Больше за это достается мастерам. На них ложиться большая часть ответственности за то, что не уследили за подопечными.

– Почему на них? Виноват же студент? – нахмурился я.

– Студенты еще неопытны и не могут в полной мере отвечать за свои поступки. Мастера обязаны следить за поведением подопечных и оберегать их от опрометчивых действий.

– Хм, – откинувшись на высокую спинку жесткого стула, я отпил сока. – А кто твой наставник?

– Грегор, – Джейкоб, опомнившись, тоже принялся поглощать свой обед. – Я на ветви боевой магии, он там главный.

– М–м–м, – я снова отпил сока, через секунду встрепенулся. – То есть, как ты на боевом факультете?

– Факу… Чего? – удивился парень, слегка отпрянув от меня.

– Ты обучаешься боевой магии, так? – взглядом прожжённого детектива пронзил я его.

– Так, – кивнул он чуть неуверенно.

– И ты, будущий боевой маг, машина для убийств, гроза врагов и козырь в рукаве нашей страны, не смог нормально нейтрализовать какую–то девчушку, что вообще далека от войн?

– Ну, да…

– Ты обалдел, черт? – вскочил я, через стол хватая его за грудки. – А если бы она нас прибила?

–Вито, Вито, стой! – испуганно замахал руками Джейкоб, попытавшись отпрянуть. – Ты не совсем понимаешь концепт магии как таковой…

– Эй, ты! – раздался девичий голос полный гнева, – как ты смеешь обижать нашего Джеки?!

Нашего?

– Живо отпустил его, – на плечо мне легла чья–то довольно тяжелая рука. – Не то…

– Задушите? – повернулся я к нескольким девушкам, что сердито смотрели на меня, грозно скрестив руки под грудью.

– Вито… – попытался было вмешаться парень, но я его резко перебил.

– Слышь, брат, ты не находишь странным то, что тебя, мужчину и боевого мага защищают девушки? – посмотрел я на него, но ничего такого не увидел в его взгляде. Даже наоборот.

– Это дисциплинарный отряд, – произнёс он недоуменно. – Что в этом такого?

А, ой…

– Кхм, – кашлянул я неловко. – На чем мы остановились?

– На том, что тебя ждет наказание. И то, что ты иностранец, не коим образом не освобождает тебя от ответственности. Прошу за мной, мэтр Вито, – произнесла самая взросло выглядящая из них, под легкие ухмылки остальных.

– Постойте! – воскликнул Джейкоб. – Ничего такого не было!

– А это уже мне решать, – стальным голосом впечатал парня девушка, в довесок пригвоздив того к стулу взглядом.

Ну что ж ты такой неуверенный, Джейкоб? Вот так надо.

– Итак, на лицо превышение должностных полномочий, вызванных личными мотивами. Игнорирование показаний потерпевшего и моральный вред здоровью, —произнес я тоном довольного прокурора, как из шляпы фокусника доставая из внутреннего кармана блокнот и ручку. Хорошо, что забыл их вытащить перед выходом.

– Что? – нахмурилась девушка, глядя на то, как я стал что–то быстро чиркать в блокноте.

– То, уважаемая, – поднял я на нее строгий взгляд. – Вас как, зовут, кстати?

– Женя, – ответила она рефлекторно, тут же, правда, спохватившись, – А тебе–то какое дело?!

– Женя, значит, – пробурчал я, – так и запишем. Мэтра Евгения заподозрена в коррупционных действиях против Коллегии Винтерхолда, ой, то есть Коллегии магов Мавитании.

– Да что ты несешь?! – уже совсем разозлилась она. – Какая Евгения, какая коррупция?..

– Ой, то есть просто Женя? Извините, я по старой привычке, – тут же снова пометил я что–то в блокноте. – Значит так, мэтра, вы обвиняетесь в превышении должностных полномочий, взяточничестве и разжигании межнациональных конфликтов.

– ЧТО?! – выпучила она глаза. – Да я тебя!..

– Внимание! – тут же воскликнул я, вскинув руку. – К вышеперечисленным обвинениям прилагает угроза вреда здоровью и жизни.

Тут я сморщился, глянул на ошарашенную девушку крикнул.

– Ай! Больно в ноге! – поджав одну ногу и отпрыгав на второй, от замерших в ступоре дам, выпрямился и обличительным тоном, вскинув руку в направлении девушек громко, низким голосом проговорил.

– За коррупционные действия, превышение разрешенных полномочий, нанесение морального вреда, угрозу жизни и здоровью и приведение этой угрозы в исполнение, вы проговариваетесь к общественным работам в кафетерии в течение ста часов. Приговор привести немедленно! Суд вынес свое решение. Присяжные свободны! Пошли Джейкоб.

Я чинно пошел на выход, за мной посеменил парень, постоянно оглядывающийся и виновато улыбающийся.

Оказавшись за дверью. Я важно произнес:

– А теперь, друг мой, мы применяем сто первый маневр разведчика: изматывание противника бегом. Так что, кто куда, а мы по с…

Дикий хохот из столовой заглушил мой слова, а через несколько секунд дверь с грохотом распахнулась и оттуда вылетели красные как раки фурии, но мы уже были далеко.

Глава 29

Экспозиция

Едва успели добежать до лифта. Девушки оказались удивительно резвыми, и несмотря на неудобный с виду балахон уверенно догоняли нас, попутно извергаясь карами небесными. И как только дыхания хватало?

– Вито, это очень плохая идея! – кричал Джейкоб с паническими нотками в голосе. – Нас могут отчислить!

– Не ссы в трусы, – весело отвечал ему я, почти насильно утягивая его в лифт за шиворот. – Вверх!

– Что? – задыхаясь спросил он, подняв измученное лицо.

– В жилой район давай! – закричал я, наблюдая за приближением отряда сильно разозленных девушек. – Иначе нас сейчас в бараний рог скрутят.

– А… – ожил он.

Лифт резко рванул вверх, отчего мы едва устояли на ногах.

– Ну не так же резво! – воскликнул я, продолжая удерживать Джейкоба за шкирку. – Теперь в мою комнату. Продолжим разговор о том, почему ты такой немощный боевой маг.

– Может не надо? – жалобно спросил парень, подняв на меня щенячий взор.

– Надо, Джеки, надо, – голосом Шурика обломал его я.

– Но мне на лекции нужно идти, – не сдавался он. – По боевой магии.

– Да? – прищурившись, окинул его рентгеновским взором. Тот энергично закивал, отчего я сразу понял – врет. – Один фиг ты там ворон считаешь, так что пойдем с пользой время проведем.

Я наконец отпустил его. Джейкоб, поправляя воротник и опасливо косясь на меня, отошел подальше.

– А откуда ты знаешь? – осторожно спросил он.

– Чего?

– Что я ворон считаю…

– Вот это ты щас прямо зря сказал.

– Ой…

***

В не очень большом, положительно светлом кабинете сидел человек. Обычный такой. Ничем не примечательный азиат. Таких, если спуститься, например, в японское метро, тысячи. Обычные раскосые глаза. Обычные черные, прямые коротко стриженные волосы. Простое округлое лицо с чуть желтоватой кожей. Земной житель сказал бы, что это китаец. Более опытный заявил, что он больше походит на корейца. Местные же не знают ни тех, ни других, что в общем–то логично. Зато они знают торольцев, к коей нации и принадлежал этот мужчина. Тороль – закрытое государство на юге континента, прячущееся в Торольских горах. Ни разу не завоеванное и ни разу не начинавшее войн. Несмотря на свои не особо выдающиеся размеры, считается одним из сильнейших в известном мире. Хотя при этом почти никто не видел ее армии, оружия или магов. Да торольцев–то почти никто не видел, что уж тут говорить. Но все равно это довольно известная страна. Даже самый последний крестьянин слышал о чудных механизмах, вышедших из мастерских загадочных умельцев Тайной земли, как иногда зовут Торольскую диктатуру. Многие изобретения торольцев, с их разрешения, были адаптированы во всем мире. Водопровод, подъемники, зеркала и много других бытовых вещей. В военной области тоже есть пара причуд, однако лишь экспериментальных – торольцы надежно хранят секреты, которые не хотят выдавать.

Но вернемся к мужчине. Обычный, ничем не примечательный торолец сидел за столом что–то активно писал. На печатной машинке. В мире, где еще не было перьевых ручек, это выглядело, по меньшей мере, необычно.

Ровный стрекот разносился по комнате, отражаясь от светлых кремовых стен, покрытых узорными обоями. За единственным окном, что было за спиной мужчины, стоял солнечный день. Желтые невысокие деревья плавно покачивались на ветру. Небольшие, но плотные облака плыли по небу, изредка закрывая солнце и кидая на землю обширную блеклую тень, которую, наверное, желал обогнать каждый ребенок.

Окно, судя по расстоянию до земли, было на этаже четвертом, не знаю зачем вам эта информация, просто знайте. Кстати, открывалось оно наружу, а не поднимаясь вверх, как в остальном мире.

Стрекот, перемежаемый шипением каретки, возвращаемой в начало строки, наконец прервался. И теперь кабинет огласил хруст позвонков – мужчина решил размять затекшую спину.

– Ох, боже–боже, – пробормотал он, с усилием потерев лицо. – Я ж так вообще все здоровье потеряю. На личную жизнь ничего не останется.

В дверь осторожно постучали. Мужчина поднял взгляд, недовольно пробормотав: «Кого там еще принесло?», разрешил войти.

– Бендаг–ним, разрешите войти? – спросил молодой парень, заглянув в кабинет.

– Если я и так крикнул, что можно, зачем спрашивать второй раз?

– Да, точно, простите, – виновато склонил голову. – Так можно?..

– Ох уж это менталитет… – потер лицо в очередной раз лицо Бендаг Ябъёнг. – Да проходи ты уже.

Парень молча поклонился и, наконец, соизволил войти.

– Еженедельный доклад внешней разведки магических наук, – положил он на стол толстую папку.

– Ого, – оценил взглядом объем предстоящей работы. – Что–нибудь особо интересное есть?

– В Тариусе снова начались попытки воскресить Светоносных. Пока что–то сказать сложно, но, судя по количеству светил науки, собравшихся там, может что и выйдет. В Виндасамтланде создали прототип механического доспеха, усиливающего возможности мага.

– Вот с этого надо было начинать, – пробормотал Бендаг, быстро просматривая страницы доклада. Вдруг его взгляд замер, брови нахмурились.

– Иномирянин? – поднял он глаза на застывшего посыльного.

– Да. В Мавитанской коллегии. Обследования говорят, что он без капилляров, поведение крайне нетипично. За обучение платит своими знаниями.

– И какими же? – с любопытством в голосе спросил мужчина посыльного, уже более внимательно просматривая доклад по Коллегии.

– Пока не ясно.

– То есть ему поверили на слово?

– Отчасти. Он, в качестве предоплаты, отдал вещи своего мира.

– То есть он правда иномирянин?

– Первичный анализ его вещей и тела подтверждает это, – кивнул посыльный.

– Вот как… – медленно перелистнув листок дела инмирянина, Ябъёнг внимательно его прочитал. – Хе, а я думал, что уже все повидал. Ладно. Пусть пока сидит в коллегии, все данные сливаете. Когда его контракт закончиться, перевозите его сюда. Отправьте, кстати, туда группу. Пусть подготавливают его.

– Будет исполнено, – поклонился посыльный.

– Пока свободен. Позже в письменной форме приказ передашь все.

Посыльный снова поклонился и вышел.

– Это будет интересно, – пробормотал мужчина, развернувшись и посмотрев в окно. – Это будет интересно.

***

Вито естественно ни о чем таком не знал. Он вообще думал, что у него будет одна из самых скучных историй о попаданце. Никаких революций, интриг, прекрасных дев, азарта лихих сражений. Ему это не нравилось, чего уж тут греха таить. Любил он комфорт, и не любил физически напрягаться. Думать – да. Это его было. Поэтому вместо карьеры великого воина, он решил делать карьеру великого музыканта. По поводу азарта и интриг слукавил я, каюсь. Будут они. И бои будут, лишь в другой плоскости, не менее опасные, азартные. Да и про прекрасных дев чет жестко проштрафился. И они будут. И в куда более большем количестве, другой вопрос будет ли их Вито? Он же ведь у нас такой. Много фантазирует и почти не действует. Вернее действует, но не совсем так, как нужно. Опустим подробности этих инсинуаций и поглядим, что он делает в данный момент.

А в данный момент он слушает импровизированную лекцию под названием «Ранги магии». У меня не хватило фантазии как–то хитровыпендриться и дать какое–то витиеватое название. Так что будем плясать от этого. Если же опустить весь тот долгий диалог, что разразился между любопытным Вито и бедным Джейкобом (который уже тысячу раз пожалел о том, что связался с этим иномирянином), то выходило примерно следующее:

– Рангов в магии десять – от первого до десятого.

– Для того, чтобы стать полноценным магом нужно иметь пятый ранг.

– Лишь с седьмого ранга магов можно называть мастерами.

– Десятые ранги очень редки – что, в общем–то, очевидно.

– Местные не блещут фантазией.

Ну а чего они не назвали каждый уровень мага как–то пафосно? Типа, первый ранг – Дрищ. Второй – Чайник. Третий – Хворостинка. Четвертый – Злой гопник – вроде и не особо опасен, но звиздюлей может навешать. А уж если их больше двух…

Десятый ранг, какой–нибудь Сияющий Рыдцарь Неба, Раскалывающий Взглядом Земную Твердь! Произносить с большой буквы каждое слово и с максимально пафосным выражением лица. Ну а чего? Они заслужили, такой путь прошли, че бы и не повыпендриваться.

Надо будет подкинуть Вито такую идею. Он такой, может и пропихнуть.

Лекция длилась почти час. За это время и страсти чуть улеглись, и Вито узнал все, что хотел. Поэтому счастливый от такого известия Джейкоб быстренько, пока его снова не загребли, убежал в свою комнату. Вито же, посидел, осмыслил полученную информацию, и пошел в ванную. Где–то он тут видел ножницы, пора бы уже чуть обкорнать его слишком отросшие волосы. Вопрос состоял только в том, как это сделать не сильно криво, но сделать ровно он в принципе не рассчитывал. В итоге, постояв перед зеркалом с ножницами, он так и не решился. Прическа его волновала чуть больше, чем он думал. Поэтому было решено вместо самодеятельности пойти и найти нормального парикмахера. Но это уже завтра. Сегодня лучше не рисковать – дисциплинарный отряд все еще бдит.

Глава 30

Гость

Юн был зол. Очень. Эта неприятная эмоция жгла его изнутри, мешая мыслить ясно. Давно с ним такого не было. Даже Ниврад, давний его соперник, редко когда раздражал его настолько, что хотелось испепелить, а останки скормить ярчуку. Однако, несмотря на клокочущую ярость, Юн не позволял, чтобы он отразился внешне. Спокойствие и невозмутимость – только эти эмоции читались в его мимике и движениях. Даже самые близкие его люди, коих было достаточно мало, едва ли поняли бы, что Юна что–то беспокоит.

Если бы план просто сорвался и эту девку заперли бы, Юн бы вообще ничего не почувствовал, кроме разве что легкого недовольства. Но ведь теперь идет расследование! Причем сразу по нескольким пунктам: нападение с целью причинение вреда и использование запретной магии контроля. И винят в этом отнюдь не эту Каму! Черт. Придется быть осторожнее в следующий раз. А он обязательно будет. Теперь это дело чести и гордости Юна. Простить такую насмешку над собой он никогда не сможет.

Хотя в сегодняшнем его промахе есть определенный плюс. Юн злобно усмехнулся, но тут же убрал улыбку – не пристало уважаемому мастеру улыбаться, словно презренному черному магу. Юн уже давно перестал им быть – ни к чему хорошему это его бы не привело. Однако некоторые привычки искоренить довольно сложно. Например, научное любопытство. И неумение сдерживать это любопытство. Плюс провала заключался в том, что выяснилась невосприимчивость иномирца к магии. И это… потрясающе! Жаль, что это произошло у всех на виду и слух уже разнесся по Коллегии, что сильно осложнило подготовку к похищению. Ну это ничего, трудности закаляют. А Юн уже давно стал стальным.

***

«Магия живет в этом мире с незапамятных времен. Можно сказать, мир – это и есть магия в полном ее объеме. Все на Матре пронизано так называемыми капиллярами – эфемерными каналами, по которым течет эфир. Их невозможно увидеть невооруженным взглядом, но их можно почувствовать. Подойдите к дереву, обнимите его, закройте глаза и расслабьтесь. Все живое вырабатывает эфир, в том числе и деревья. Причем в весьма впечатлительных количествах. Поэтому, даже если вы не практикуете использование эфира, вы сможете его почувствовать. Это будет похоже на теплое дыхание легкого ветра, пронизывающего все ваше тело от носок до макушки. Довольно приятное чувство, часто помогающее расслабится. Однако не стоит злоупотреблять подобным! Природный эфир в больших количествах может вытеснять эфир человеческий. Хоть это и не смертельно опасно, но крайне вредно для организма. Может привести к резонансу эфира и временному параличу. Паралич может длится от нескольких минут, до нескольких дней, в зависимости от размера ядра человека. Однако не волнуйтесь. Нахождение в лесу не опасно. Если соблюдать определенные правила. Во–первых, не разбивайте лагерь в плотных рощах – концентрация эфира там настолько велика, что его можно почувствовать не за несколько метров. Просто находится там можно, это никак не повлияет на вас. А вот спать там не рекомендуется. Во сне, когда вы максимально расслаблены, эфир проникает в вас беспрепятственно, что может привести к замещению и резонансу. Однако, стоит отметить, людям, практикующим долгое время это не грозит, так как их ядро достаточно развито, чтобы противостоять природному эфиру. То есть объем и скорость эфира выходящего из ядра достаточно, чтобы нейтрализовать медлительный природный эфир».

В дверь постучали и я нехотя оторвался от чтения книги.

– Кого там еще принесло? – недовольно пробурчал я, вставая из–за стола и накидывая на плечи висящий на спинке стула жакет.

За дверью стоял Ниврад и еще какой–то неизвестный мне мужчина.

– Мир, Вито, – чуть виновато кивнул Еннил, бросив нейтральный взгляд на своего собеседника. – Знаю, ты только с занятий, но не мог бы ты еще раз сходить в Зал науки? Нам надо снять дополнительные показатели.

– А до завтра это не может подождать? – ворчливо спросил я.

– Если бы могло, мы бы не пришли.

– Резонно, – я посмотрел на мужчину, безмолвной статуей застывшего за плечом Ниврада. – Вы не представитесь? – спросил я его.

– Нет.

Я хмыкнул. Лаконично.

– Ладно. Дайте мне минуту.

Я зашел в комнату и по–быстрому привел себя в порядок. Завязал в хвост волосы, нормально надел жакет.

– Тут есть парикмахер? – первым делом спросил я, выходя из комнаты и запирая ее.

– Есть. Подстричься хочешь? – дождавшись, пока я замкну дверь, Ниврад быстрым шагом пошел к лифту.

– Хочу, – киваю я ему в спину. – Надоело с этими патлами ходить.

– Ясно. После Зала науки я покажу, где можно подстричься, – сказал Ниврад, заходя в кабину лифта.

– Угу.

В кабинке висело чуть напряженное молчание. Оно было бы обычным, если бы не чуть хриплое, тяжелое дыхание спутника Ниврада, его взгляд старого маньяка–насильника, и не особо приятный запах, что исходил от него. Он будто две недели не мылся. Блин.

Ниврад заметив мой раздраженный взгляд, виновато улыбнулся и чуть повел руками, словно извиняясь.

Но самое интересное то, что этот странный парень вышел вместе с нами и пошел в другую сторону, нежели мы.

– Кто это? – спросил я, спешащего Еннила.

– Да какой–то ученик. Просил проводить его в Зал науки.

– Но он же в другой стороне.

– Я знаю.

– Эм…

– Вот такие у нас ученики.

В Зале науки было тише обычного. Видимо большинство уже разошлось по домам. Остались только самые преданные и самые ленивые.

– И что вы там доснимать собрались? – спросил я, когда мы шли куда–то в другой конец зала, где мне еще не приходилось бывать.

– Посмотреть пределы твоей невосприимчивости к магии.

– И насколько это опасно?

– Вот и узнаем.

Сказать, что такой ответ меня несколько напряг, ничего не сказать.

– То есть…

– Вот мы и пришли! – перебил меня Ниврад неожиданно громко.

Обычная кабинка. В такой я еще в первый день отдыхал. Но что уж больно напряженным выглядел Ниврад, да и студенты вокруг больно странные, тут чего–то не чисто.

– Заходи в кабинку и жди. Можешь не раздеваться, ложиться тоже никуда не надо.

– Это точно безопасно? – спросил я, с подозрение поглядывая на все, что меня окружает,

– Да, не волнуйся. Если что, мы сможем пришить тебе конечности, – воодушевляющим тоном сказал Ниврад. Вот только меня это что–то совсем не воодушевило.

– Если мне будет больно – тебе тоже, Ниврад, будет больно, – произнес я, все–таки решаясь зайти.

Ниврад нервно кивнул и закрыл за мной дверь.

***

– Мир вам, мастер, – произнес тот самый странный ученик, что так не понравился Вито.

– Мир и тебе, ученик, – поднял на него взгляд, работающий за столом Юн. – Что привело тебя ко мне?

– Одно деликатное дело, – мужчина нагло прошел в кабинет и, отодвинув стул, сел. – Касающееся иномирца.

Юн откинулся на спинку кресло, смерив наглеца холодным взглядом.

– Вы кто вообще такой? Я что–то не припомню вас в списках учеников.

– Я – новенький. Недавно поступил.

– Тогда кто вам разрешил, уважаемый, вторгаться ко мне? Как вас вообще пропустили? – стал раздражаться Юн.

– Не важно, как меня пропустили. Важно то, с каким делом я к вам пришел, – закинул ногу на ногу гость, что совсем уж взбесило Юна.

Воздух в комнате сгустился. То тут, то там заискрилось пространство, кое где оно начало искажаться, словно над пламенем. Мастер маг медленно встал, уперев руки в стол. С его одежды словно бы начал быстро испаряться пар мягкого голубого цвета, от чего казалось, что Юн слегка светился.

– Быстро покинул МОЙ кабинет, – ледяным голосом, от которого у любого бы смельчака затряслись поджилки, приказал Юн.

Однако гость не повел и бровью. Насмешливым взглядом смерив Юна, он спросил спокойным тоном.

– Вы хотите получить иномирца в полное свое распоряжение?

Юн прищурился, но только и всего.

– Немедленно вышел. Иначе твой пепел вынесут уборщики, – пригрозил Юн, – это последнее предупреждение!

– Мастер Юн, успокойтесь пожалуйста, – снова спокойным голосом, без доли страха или неуверенности произнес гость. – Давайте мы не будем горячиться.

Вместо ответа Юн чуть склонил голову и воздух заискрился сильнее. Мгновение и в сидящего мужчину ударила голубая молния, появившаяся над его головой.

По кабинету разошелся удушливый запах паленых волос.

– Мастер Юн, – как ни в чем не бывало раздавался голос из клубов дымящегося кресла. – Еще раз говорю – успокойтесь. Юн от неожиданности замер.

Дым расселялся и глазам мага предстала неприятная картина: опаленая кожа, с частично разорванным лицом и испарившимися глазами. Сгоревшие волосы. Правда, через пару секунд по телу гостя прошла легка дрожь и все раны моментально затянулись, с неприятным шипением.

– Гомункул… – прошептал в ошеломлении Юн.

– Раз уж мы разобрались, давайте перейдем к разговору, – мужчина чуть наклонился вперед, в ожидании посмотрев на бледного Юна. – Как вы смотрите на наше предложение?

– Наше? – сглотнул разом ставшую густой слюну маг.

– Именно, мастер Юн, – оскалился гомункул, от чего его собеседника прошиб холодный пот.

– А если я откажусь? – слабо улыбнулся маг, до последнего стараясь играть независимого и сильного.

Гомункул не ответил. Лишь улыбнулся чуть шире

Именно это больше всего напугало старого, повидавшего много всякого мага. Непредсказуемость. То, что он ненавидит сильнее всего.

– Хорошо, – усилием воли давя дрожь в голосе, сказал Юн. – Что от меня требуется?

Глава 31

Очередной урок истории

Война Трех Черных алмазов началась в 533 году до п.ц. между Тариусом, тогда еще Великим королевством и Мушити’Го, развивающейся в те годы страной. Конфликт произошел, как несложно догадаться, из–за Трех Черных алмазов – древней реликвии, пришедшей к нам, по легендам, еще из Эпохи Предтеч. Эта реликвия, все по тем же легендам, дарует своему владельцу либо вечную, либо очень долгую молодость, очень сложно сказать точно, из–за большого количества времени, что прошло с тех дней.

Найденная копателями Тариуса на территории Мушити’Го при раскопках Останков, реликвия была перехвачена жрецами при отправке в Тариусом. С упованием на то, что артефакт был найден на их территории, значит от принадлежит им. Тариус ответил тем, найден он был их копателями, значит он их, однако жрецы стояли на своем и Король принял решение, навсегда изменившее как его страну, так и всю Матру. Но об этом позже.

Тариус объявил войну Мушити’Го, первым напав на пограничные пункты, почти сразу же захватив их и предав пламени. Тариус всегда славился сильными войнами, даже в наше время. А в те времена едва ли кто–то мог ему противостоять. Но Мушити’Го смогли. Фанатичность, плюс сильнейший патриотический подъем, связанный с защитой земель от захватчиков, дал невероятный результат – они смогли остановить северян, практически на подступах к столице. Великолепная подготовка офицеров и потрясающая выучка солдат пасовали перед коллективной магией света стойких жрецов и боевым безумием ополченцев. Порой для того, чтобы уничтожить отряд из пяти–шести ополченцев в открытом бою требовался минимум контуберний с магической поддержкой. Аккадаки, накаченные легальными в армии веществами и молитвами (считай жесткой промывкой мозгов) жрецов, напоминали древних берсерков в бою. Нечувствительные к боли, яростные, обладающие силой двух мужчин в кровавой ярости могли выстоять против троих. А уж какая это деморализация для солдат, когда на стену копий бежит толпа одетых в кто во что горазд ополченцев, с брызжущей во все стороны пеной у рта и нечеловеческими криками. Однако стоит отметить, что такое творилось только в ополчении. Малочисленная армия Хикари но Гунтай почти не уступала в выучке и боевом мастерстве северянам, однако большая ее часть защищала столицу, остальная готовила партизан.

Партизанская война – было отдельной головной болью вторженцев. Жители деревень, спалив все свои запасы зерна ушли в леса, что в изобилии произрастали на территории Аккада. Северянам пришлось везти припасы из своей не особо плодородной страны, сильно усиливая обозы, так как крестьяне то и дело нападали на них, не жалея себя. Для воинов не особо опасно, но постоянное психическое напряжение сказывалось и на боевом духе. Не будем забывать о ловушках и засадах, после которых было множество раненных. Процент смертности был достаточно мал, но это не отменяло того факта, что засидевшаяся под стенами столицы армия теряла боеспособность с каждым днем.

Как, впрочем, и армия Мушити’Го. Стратегия «мяса в расход» постепенно исчерпывала себя. Тогда в бой вступила Хикари но Гунтай. Не уставшая, сидевшая за стенами и готовившаяся к боям. Она была достаточно малочисленна (четыре полка Хикари против почти восьми Тариуса), но хорошо выучена и, что самое главное, фанатична.

Фактически, жрецы выпустили свое секретное оружие. Уставшая армия Тариуса начала отступать, под яростными атаками Хикари. Уставшие солдаты не выдерживали. Стали появляться дезертиры.

Король, ослепленный возможностями артефакта и подначиваемый алчным дворянством, отдал приказ вешать дезертиров и продолжил выжимать соки из своей страны, совершенно не обращая внимание на то, что в ней творится. Тем самым он ускорил раскол страны – в провинциях, в последствии ставших отдельными странами, стали назревать бунты.

Но даже несмотря на ситуацию в Тариусе, на героизм жителей Мушити’Го, рывок их армии оказался продуктивным – им удалось достаточно сильно отбросить северян – но крайне коротким. Все–таки армия Тариуса славилась своей стойкостью во все времена. Хикари но Гунтай отодвинули противника примерно на двести ртемолик, дальше атака захлебнулась. Силы Мушити’Го иссякли, в том время как у Тариуса их было еще порядком.

Северяне захватили столицу через полтора месяца сложных уличных боев – жители никак не хотели сдавать свой город. Потери с обоих сторон практически равные, вот только если у нападавших были профессиональные солдаты, то у обороняющихся ополчение и лишь немного постоянных войск. Эйфории от победы у северян не было. Это война была противна большинству жителей Тариуса. Это была первый раз, когда они выступили агрессорами, а не оборонялись. Это подрывало боевой дух солдат, они сражались неохотно. Возможно, кстати, это и стало причиной больших потерь и сниженной дисциплины – солдаты, порой, игнорировали приказы офицеров. Были даже случаи бунтов.

В стране же полным ходом шли волнения среди жителей, однако высшая знать и Король, упорно не обращая на это внимание и продолжая выдавливать соки с провинций. Особенно сильно при этом доставалось Мавитании, как самой южной и плодородной провинции. Многие жители в ней голодали, так как огромная часть провизии уходила на фронт.

Тук, тук, тук.

– Да чтоб вас! – ругнулся я, скосив взгляд на дверь.

Положив закладку, я отложил книгу в сторону и встал со стула, потянувшись. В дверь снова постучали, только куда более настойчивей.

– Иду я, – повысил я голос, направляясь к двери. – Не ломитесь!

Гостем оказался Энрике. Причем достаточно хмурый, и при этом смотрящий на меня с некой жалостью.

– Я зайду? Разговор есть, – произнес он.

Я напрягся. Неужто меня выгонять собрались? К чему все это?

– Ну, заходите, – произнес я с недоумением.

Энрике вошел, огляделся и приметив единственный стул в комнате, уселся на него, предварительно поставив его перед кроватью.

– Присядь, Вито, – указал она кивком на постель.

Я молча присел, готовый принять любой приговор.

– В общем так, – пробормотал он, не смотря на меня, – исследования твоего организма показали, – он на секунду замолк, словно бы набираясь смелости, что ты никогда не сможешь иметь детей.

Повисло молчание.

– И… все? – заговорил я, так и не дождавшись продолжения.

– Ну, – протянул Энрике, явно ожидавший другой реакции. – Еще, скорее всего, тебе осталось лет десять–одиннадцать.

– Что?..

Глава 32

Завязка

– Это ж с какого такого перепуга? – отмер я от известия. Вот это действительно неприятно. И неожиданно. Если от новости о бесплодности я каких–то особых эмоций не почувствовал, то вот от сильно укороченной жизни стало как–то не по себе.

– Из–за твоей невосприимчивости к магии. Это стало причиной как невозможностью иметь детей, так и короткой жизни. А еще… – Энрике снова замялся, смотря в сторону.

– Давайте уже, добивайте, – махнул я рукой, уверенный, что едва ли меня теперь что–то удивит.

– Женится по любви тебе тоже вряд ли удастся.

– В каком смысле? – нахмурил лоб я, не сразу понявший суть.

– Тебе Ниврад лекции о энергии проводил? – спросил в свою очередь Энрике.

– Нет, пока только опыты ставил, – покачал я головой.

– Понятно, тогда слушай, – Энрике встал, заложив руки за спину. – Я вижу, ты уже прочел книгу по основам эфира, – констатировал он, кивнув на стол, где покоилась эта самая книга. – Значит о влиянии его на организм тоже знаешь.

Я кивнул. То, что он работает как воздух для человека мне известно. Практикующие медленнее стареют, физические данные у них гораздо выше, чем у тех, кто, собственно, не практикует. Классическое разделение, короче.

– Отлично. Однако совсем недавно, буквально год или два назад, выявилось новое влияние эфира на организм. Женский. Чем больше ядро у мужчины, и чем интенсивнее он вырабатывает энергию, тем более он привлекателен для женщины. А так как у тебя вообще ядра нет… – Энрике виновато улыбнулся.

– Ну, – протянул я, – вообще, чем–то похоже на наш мир. Только у нас это материальная обеспеченность.

– Так у нас тоже. Привлекателен, но и только. Не теряют же они от этого голову. Другой вопрос в том, что тебя вообще за мужчину принимать не будут. В этом вся проблема.

– То есть как это? – снова нахмурился я.

– Никакого эмоционального влечения к тебе не будет. То есть вообще никакого.

– А как же случай с Камой? – не смог не задать я закономерный вопрос.

– Тут другая ситуация, я бы даже сказал, беспрецедентная. И крайне загадочная, поскольку мы не знаем, по какой причине девушка на тебя отреагировала. Хотя, даже в таком состоянии, ты для нее был бы не привлекательней насекомого, – задумчиво протянул Энрике.

– Ну спасибо, – буркнул я.

– Ой, прости, – сконфузился он. – А насчет десяти лет… тут тоже дело в ядре.

– А лесбиянки? – спросил я.

– Что, прости? – опешил мужчина, с выпученными глазами смотря на меня.

– Ну, с лесбиянкой у меня есть шанс? – в ожидании смотрю я на него, но вижу понимания в глазах. – С дамой по дамам?

Прошла пара секунд и он, наконец–то меня понял, судя по разгладившемуся лбу и ужасно укоризненному взгляду.

– Вито, ты вроде умный парень, но такие глупые вопросы задаешь, – покачал он головой. – Даже, как ты выразился, с дамой по дамам у тебя ничего не выйдет. Даже без ядра, ты являешься мужчиной, что априори не может связать тебя романтическими отношениями с мастерицами языка и пальца. Зато…

– Мужчинами я не интересуюсь, – сразу хмуро припечатал я.

– Зато, – с нажимом продолжил Энрике, – Ты всегда можешь посетить Алый Дом и утолить все свои желания.

– Это мерзко.

– Это уже твои проблемы, – пожал плечами Энрике. – И ничего мерзкого в этом нет. Видел бы ты какие там девушки… Сразу бы всю свою принципиальность растерял.

– Вернемся к десяти годам, – перевел я неприятную тему.

– А, да, – опомнился Энрике, явно замечтавшийся. – Ты знаешь, что ядра, вырабатывающие эфир, защищают организмы от тяжелого природного эфира, – киваю, – он имеет свойство ускорять процессы. Мы до сих пор не можем понять как, но любой органический предмет под воздействием природной энергии очень быстро погибает. Когда ты приехал, мы очень удивились, когда узнали твой возраст. Выглядишь, ты, если честно, старше.

Да, есть такое. Если раньше я это списывал на переходный возраст (в семнадцать, ага), да и на земле тоже говорили, что я старше выгляжу. Но в этом мире взросление приняло какой–то слишком быстрый характер. Волосы росли слишком быстро. Щетина, раньше росшая только на подбородке и над губами, и достаточно медленно, теперь покрыла и щеки. Теперь я за пару недель, судя по явно ускорившемуся росту, могу отрастить полноценную бороду. И это в семнадцать лет.

– Так что скорее всего, через десять лет ты будешь напоминать глубокого старика, – Энрике замолчал, – если не умрешь раньше.

– Оптимистично, – улыбнулся я, – вот только почему ваш эфир не действует на меня, когда вы используете заклинания, а природный проникает?

– Дело все в той же природе, – пожал плечами Энрике. – Если наш эфир – порыв воздуха, то природный эфир – поток воды. Когда на воздухе, с тобой ничего не происходит. Даже самый сильный порыв воздух может максимум поднять тебя в воздух и ударить о землю, – тут Энрике понял, что ляпнул, и замер, – ну, то есть…

– Я понял, – усмехнулся я, – ваш эфир не может навредить мне напрямую, только опосредовано.

– Точно! Удивительно точная формулировка, – закивал мужчина. – При долгом пребывании в воде нарушаются процессы обмена веществ в коже, начинаются судороги…

– Понятно, – произнес я задумчиво. В это время Энрике сел на стул передо мной. – Можно ли как–то замедлить этот процесс?

– Можно, но это прибавит максимум пять–шесть лет.

– Ну, хоть столько, – невесело улыбнулся я.

– Прежде всего держись подальше от скоплений деревьев. Я так понимаю, первое время ты обитал на лесной заставе? – я кивнул, – это и спровоцировало быстрое развитие твоего организма. Сейчас твой биологический возраст девятнадцать лет, и это лишь за месяц в лесу. С каждым годом, по мере накопления эфира, процесс будет ускоряться. Его можно лишь замедлить специальными амулетами, которые тебе придется вживлять под кожу. Так же, ты должен будешь каждый день пить эссенции, нейтрализующие эфир. Они достаточно дорогие, так что не знаю, насколько это возможно.

– Сколько?

– Триста тысяч за бутылек. Минимум.

Я прикрыл глаза. Черт, это действительно дорого.

– Пока ты в пределах академии зелья будут за наш счет, – огорошил меня вдруг Энрике. – Так что первое время ты сможешь лечится бесплатно.

– Это ж с каких таких привилегий? – подозрительно сощурился я.

– По контракту ты являешься помощником библиотекаря, пускай и внештатным. А по уставу Коллегии любому работнику предоставляется бесплатная медицинская помощь, – пояснил Энрике. – Посильная, естественно.

– Ой, как это мило, – умиленно воскликнул я, приложив руку к щеке и чуть склонив голову, а потом тем же тоном продолжил: – Вот только я читал устав и ничего подобного там нет.

– Ты читал устав? – удивился он. Неприятно удивился.

– Да. Так что рассказывайте, мастер Энрике, кто приказал поддерживать во мне жизнь.

– Никто. Это моя личная инициатива, – вздернул подбородок мужчина.

– Да неужели? – прищурился я, посмотрев ему прямо в глаза. Тот взгляд выдержал.

– Именно так, – уверенно кивнул он.

– Хм, и что же вы просите взамен?

– В смысле? – похлопал он глазами для вида.

– Знаете, у меня порой ощущение, что я попал в сказку. Плохую такую, у нас их называются сказкой с роялями, – начал я. – Все, с моего появления здесь идет слишком легко, если задуматься. Меня не сожрали в лесу, не пленили сильфы или ваши соотечественники. Меня выходили, обучили языку, даже дали дворянство и подъемные деньги. Это странно. Но слушайте дальше. Помимо вот этих оказанных услуг, я смог поступить туда, куда априори не мог. Заплатив гребанными штанами и своими эфемерными знаниями. Как будто бы они, мля, у меня есть! А сейчас для чертового контраста и поддержания иллюзии баланса в сюжете мне сказали, что я гребанное бревно, которому жить осталось десять гадских лет! Так что, мастер Энрике, не выводите меня еще больше из себя и просто скажите, что вы хотите взамен тех средств, что потратите на мою бренную тушку.

– Ничего… – растерянный моей вспышкой, сказал мужчина.

– Не лгите мне! – хлопнул я по кровати рукой, повысив голос. – Там, где есть человек, нет места безвозмездным услугам! Просто скажите, что вы от меня хотите!

– Да ничего особенного, – мягко улыбнулся Энрике, – эти деньги не настолько велики для меня, особенно совместно с мастером Ниврадом. Считай, раз уж тебе это так важно, что мы действуем из научных интересов. Нам интересно понаблюдать за тобой, интересно знать, что ты сможешь дать этому миру, с твоим взглядом на него.

– То есть вы готовы платить триста тысяч за посмотреть? – снова прищурился я. – Не заговаривайте мне зубы!

– Хм, не совсем понял, что ты хотел сказать этим, но рекомендую тебе почитать книгу «Суть Южных провинций». Тогда ты поймешь наши с Ниврадом мотивы.

– Я отказываюсь верить в добродетель со стороны чужих людей. Со стороны родственников, друзей еще ладно, там хоть какая–то связь эмоциональная есть, да и то не всегда. Но я–то чужой вам человек! И вы готовы платить за чужого человека?

– Чужой, не чужой, какая разница? Ты показал, что чего–то стоишь. Дошел сюда, как–то, но смог устроится туда, куда априори возможности не было, – улыбнулся Энрике. – Разве это ли не достойно того, чтобы помочь тебе действовать дальше, когда на твоем пути появилось первое препятствие?

– То есть это долгосрочное вложение, в целях получить больше в будущем?

– Считай как хочешь, – встал со стула Энрике. – Если тебе будет от этого легче. Кстати, завтра к тебе приставят личного наставника, который будет отвечать за твое обучения азам фундаментальных наук. И рекомендую уже начать готовить сборник.

Я мрачно кивнул, в совершенном расстройстве чувств.

– До встречи, Вито, – кивнул он, и вышел.

Я же брякнулся на кровать и уставился в потолок. Время еще больше ограничилось. Я до этого не был уверен, что смогу за одну жизнь поставить здесь музыкальную индустрию с нуля. А сейчас… Ну, зато некоторые мешающие факторы исчезли, хы.

Я издал нервный смешок, переросший в дикий хохот, со слезами. Началась истерика.

***

Энрике стоящий за дверью, прикрыл глаза, слыша как за дверью кричит Вито.

– Может стоит его успокоить? – спросил стоящий тут же Фиделис, и слышавший весь разговор.

– Нет, дай ему выплеснуть эмоции. Он и так слишком долго держался.

– Чего ты взял?

– Еще после моего известия про десять лет он должен был выйти из себя, учитывая его возраст. А тут до самого конца держал все в себе.

– Хм, возможно, – Фиделис снова посмотрел на дверь. – Он поверил?

– Думаю, да, – кивнул Энрике. – Когда твоя агентесса его обработает, он будет полностью наш.

– А как же «Суть Южных провинций»? – усмехнулся главный дознаватель.

– Мои предки с севера, – отзеркалил усмешку Энрике. – А вот Ниврад действительно безвозмездно согласился.

– Хм, этот может, – Кан отошел от двери. – Может все–таки стоило сказать правду? Как только он понял, что все не просто так.

– Нет, – качнул головой Энрике. – Так бы он не был привязан к нам ментально. А сейчас он искренне будет следовать за нами, веря, что мы действительно просто хотели ему помочь.

– Ха, какой ты жестокий! – покачал головой с кривой улыбкой Фиделис.

– Скорее хитрый, – Энрике огляделся. – Но закончим на этом. Не стоит, чтобы нас видели вместе здесь.

– Ты прав, – посерьезнел тут же Кан. – Агентесса прибудет в твое подчинение завтра.

Энрике кивнул и мужчины разошлись.

Несмотря на свой профессионализм, полог тишины и разговор в пол голоса, они не смогли остаться не подслушанными. И тот, кто это сделал, с улыбкой, благодаря беспечность и расслабленность в безопасных стенах дознавателей внутренней разведки, замер на потолке, мимикрируя пол его цвет. Агент Тороли, спрыгнув, быстрым шагом пошел в кабинет Юна, что стал их временной базой расквартировки. Бывшего черного мага оказалось очень легко контролировать.

Командир, выслушав донесение, улыбнулся.

– Вот почему мне нравится работать в Мавитании, – произнес он. – Люди тут удивительно безалаберны. Как думаешь, он знает ее в лицо?

– Скорее всего – нет, – покачал головой агент. – Но это не точно.

– Жаль, – протянул командир. Придется прибегнуть к помощи гомункула.

Названный стоял около двери и ни на что не реагировал.

– Что делать с магом? – спросил еще один агент.

Командир покосился на Юна, что без сознания сидел на кресле.

– Поставь на него незаметный контролирующий маяк. Пусть еще немного поработает на нас. И сотри все, что нужно.

– Принято.

***

Спал я откровенно плохо. Первую часть ночи планировал каждое мгновение своей жизни, вторую пытался уснуть, но никак не получалось. Под утро я плюнул на все эти планы, встал, умылся и завязав чертовы волосы, оделся в подобие спортивной формы и пошел искать спортзал.

Первый же попавшийся студент, у которого я попытался спросить дорогу, невнятно что–то промычал, затравленным хомяком смотря на меня снизу вверх. Вторая, вернее вторые, две студентки тоже невразумительно что–то бурчали, пуча на меня глаза и, кажется, даже дрожа. И чего это с ними такое случилось? Я ж вроде ничего такого не делал. Может это из–за драки с Камой? Ну, как драки… Может из–за этого они теперь меня принимают за какое–нибудь чудо–юдо заморское? Хотя по факту, так и есть. Ну ладно, черт с ним, так найду.

Нашел. Причем, на поиски затратил куда меньше времени, чем предполагал. Сам спортзал ничем не выделялся, разве что тут еще несколько тренажеров было. Тут почти никого не было, разве что пара студентов, фехтующих в углу на мягких матах, да видимо тренер, что гонял третьего студента.

Не обращая ни на кого внимание, я начал бегать по кругу, попутно пытаясь привести мысли в порядок.

Итак, что мы имеем? Пятьсот тысяч денег. Поддержка от вроде как весомого аристократического семейства. Десять лет жизни и амбиции на две жизни. Не густо. Ни команды, ни каких бы то ни было связей.

Закончив бег и чуток запыхавшись, я принялся за разминку.

Пора бы ее уже начать собирать, подбирая кандидатов прямо здесь. Да и средства распространения музыки тоже надо бы начать. Надо поговорить с Текникусом, выложить ему идеи да начать разработку, только еще лекции по артефакторике стоит посетить. Есть у меня пара идей, вот только насколько они исполнимы.

– Гр–а–а–а, – вырвал меня из раздумий надрывный тоненький крик.

Не успел я ничего понять, как в обратно раздумья меня вогнал удар в лицо ногой, благо не ботинках, зато пяткой.

Второй удар пришелся в живот, заставив меня скрючится, пытаясь вдохнуть. Третьего не последовало, так как нападавшего скрутили подоспевший студенты и тренер.

– Валенбра, успокойся! – раздался крик.

Опять этот пацан, да что я ему сделал?

– Простите, мэтр Вито! – запричитал тренер, помогая мне встать. – Валенбра обязательно понесет наказание!

– Слышь, да че те надо? – утирая кровь с разбитой губы, спросил я у него.

– Месть! – рыкнул он, качнув головой. Его, к слову, удерживало трое студентов, причем удерживало с огромным трудом, судя по их напряженным лицам.

– Какая нах месть? – злобно спросил я, понизив голос.

– За оскорбление! – его глаза снова засветились красным.

Я зарычал, с трудом сдерживая рвущуюся наружу ярость.

– Мэтры! Мэтры! – заплясал между нами испуганный тренер. – Давайте просто мирно разойдемся!

– Готовься, ублюдок, сегодня вечером я тебя размажу здесь, – выплюнул я, ошарашив студентов.

– Дуэль? – прищурился он, даже как–то успокоившись.

– Сегодня в восемь, – бросил я, развернувшись. Сейчас меня лучше не трогать, ибо настроение настолько было убито, я сейчас больше напоминал разбуженного медведя.

– Ты не ответил!

– Пошел к черту.

Глава 33

Отвлекающий фактор

От третьего лица.

Агентесса Дознавателей – молодая, очень красивая девушка, со слегка смуглой кожей и кучерявыми, черными как смоль, волосами. Тонкий аккуратный носик гордо вздернут, пухлые резные губки насыщенного алого цвета чуть приоткрыты. Большие темные глаза напоминали чарующий омут, в который хотелось прыгнуть с головой и утонуть. Фигурка, сделанная словно мастером скульптором, заставляла неотрывно обращать на нее внимание. В ней все было идеально. Все было подобрано в угоду Вито, по его вкусу. Как, по крайне мере, думал Фиделис. И его аналитики, что подбирали агентов. Аналитики промахнулись почти во всем, кроме характера, да и тот соответствует с пятое на десятое. Внешность этой девушки была достаточно яркой, типичной для «знойных красоток» мира Вито, настолько типичной, что казалась одинаковой. Нашему попаданцу совершенно не нравились такие, следующие за модой на искусственный загар, брови одной формы и «естественный» мейк, убивающий уникальные черты лица. Вито нравилась более естественная красота, со светлой кожей, мягкими чертами лица и тонкими губами. Агентесса же была полной противоположностью идеала парня, что, впрочем, уже неважно. Ее остывающий… пепел был оперативно скинут в искусственный водоем под Коллегией, а гомункул в ее обличье, точно копирую мимику и движения дознавательницы, шел в кабинет Энрике получать инструкции.

Вито же в это время шел к себе в комнату. Голодный и злой. Пугающий своим выражением лица всех встречных, что шарахались от него, как от прокаженного. Вот вроде ядра не имеет, а ауру удушающую распространяет. Вот что значит харизма.

– Хей, Вито! – крикнул ему на свою голову Джейкоб, шедший на лекции. – Мир…

– Мир, – мрачно буркнул в ответ Вито, даже не посмотрев на приятеля, что весьма покоробило того. Будучи практикующим с весьма крупным ядром (не из–за личика же он так популярен у женского пола), он ничего не почувствовал. А совершенное отсутствие ментальных умений, как магических, так и психологических, не позволило ему прочесть все те вербальные знаки, посыл которых значил: «Не лезь, придурок! Она тебя сожрет!». Следующая его мысль была таковой: «Да не сожрет!». Далее все идет по известному сценарию.

– А-а-а-а!

– Кретин!

– А-а-а!

– Вытаскивай его!

– В глаза его, в глаза!

– Палкой! Палкой!

– Где я тебе палку возьму?

Джейкоб, ломаемый в конец вышедшим из себя Вито, орал лежа на полу. Вито злостно матерился, заламывая тому руки, попутно отбиваясь от студентов, пытающихся оттащить его от бедного парня. Тут был и Текни, которого Вито тоже взял в свои стальные пальцы, вывернув тому кисть. Орал Джейкоб, ругался Вито, кричал Текни, матерились студенты.

В глазах стороннего наблюдателя, коим оказался идущий в библиотеку Грегор, все это напоминало жесткое гачимучи. К которому он тут же поспешил присоединится, наведя еще большую куча малу.

Дисциплинарный отряд, прибывший на крики, увидел еще более… как бы помягче сказать… интимную обстановку. В который тоже сразу же влетел. Гачимучи тут же перестало быть таковым, так как тут, во-первых, появились девушки, во–вторых, все перетекло в незамысловатый мордобой. Который, как ни странно, затеяли дамы, с ходу вписав в челюсть виновнику – Вито, душившего Грегора, который в тот момент душил уже посиневшего Джейкоба.

– Тобі кінець тiкай с села, – пробормотал он, в первые в жизни нарушив завет отца – не бить женщин.

***

– Итак, – Тамария осмотрела группу зачинщиков. – Что вы можете сказать в свое оправдание?

Сверкнув «фонарем» под левым глазом, вперед вышел Вито.

– Виноват только я. Длаку начал я, и один лишь я. Оштальные лишь пыталищь оштановить меня, – заговорил он, сильно шепелявя – ему выбили передние зубы.

Тамария поморщилась.

– То есть, именно ты и только ты разбил носы всем дравшимся, выбил зубы половине, сломал челюсть Грегору и кисти нескольким девчонкам из дисциплинарного отряда? – прищурившись, тихо спросила Тамария, облокотившись об стол.

– Да. И готов понещти жашлужённое накажание, – кивнул он, похоже, ничуть не испугавшись.

– Погодите, – вышла вдруг и строя девушка, с растрепанными волосами и баюкающая сломанную руку. – Драку начала я, ударив Вито, что в принципе ничего плохого не делал, – она поморщилась, когда случайно двинула рукой. – Мне нужно было просто разнять их, а вместо этого…

– Ты шломала луку о мое лицо, – ухмыльнулся разбитыми губами Вито, чуть обернувшись.

– Да, в этой драке были открыты еще одни неожиданный свойства строения тела иномирянина, – пробормотал парень из отряда, видевший, как Вито богатырским размахом нокаутировал не успевшего отреагировать Грегора, при этом, как оказалось, сломав ему челюсть.

– Тогда виноват и я, – сказал Джейкоб, держащий платок около до сих пор кровоточащего носа. – Мне не нужно было лезть к Вито.

– А мне не нужно было леагиловать как гопнику иж подволотни, – вновь заговорил Вито, – я должен был повешти щебя более шдержанно. В этой щитуации виноват только я.

– Да, ты это говорил, – потерла переносицу Тамария. – И как ты в таком состоянии на дуэль пойдешь?

– Дуэль? – навострили уши студенты.

– Мы лушкие, ш нами бог, – щербато улыбнулся Вито, чем вызвал неприятные мурашки у Тамарии.

– Ха-а-а, – выдохнула женщина, с силой потерев виски. Как же все стало сложно, когда приехал этот иномирец. – Всем участникам драки неделю отрабатывать на кухне, кроме Вито. Он поступает на полную ставку в библиотеку и лишается зарплаты на две недели, – произнесла она устало. – А теперь все вон! Глаза б мои вас не видели. Вито, останься, – дождавшись пока все выхромают из кабинета, Тамария продолжила. – Ну, и чего у вас с Валенброй случилось? Может еще можно уладить все миром?

– Да я и не плотив, – пожал плечами Вито. – Я, ешли чештно, ш голяча ляпнул, когда он на меня опять наблощилщя.

– Во–первых, она, а во–вторых, давай подробнее.

– В шмышле, «она»? – удивился парень.

– В прямом, Валенбра – девушка.

– Да ну? – Никак не мог поверить Вито.

– Да, – стала уже раздражаться Тамария. – Рассказывай уже!

– Лашкажывать, в общем–то, нечего, – пожал плечами парень. – Шлутайно штолкнулищь ш ним, то ещть ней, в кафетелии. Она ш ходу в длаку полежла. Наш лазняли. Вще.

– Это я и без тебя знаю, – вздохнула женщина. – Потом что ты устроил? Почему на тебя дисциплинарии жалуются?

– Это прошто небольшое недолажумение, – пошел Вито плечами, но тут же болезненно поморщился.

– Недолажумение, – передразнила Тамария Вито. – Что было в Зале воинов? Там, вроде как, тоже что–то случилось?

– Щидел, лазминался, как вдлуг она подбегает и в лицо пинает. Ну я и лажожлилщя.

– Ясно, – вздохнула Тамария. – Это так на нее похоже.

– А чего она жлая–то такая? – поинтересовался Вито, сглатывая кровь из десен. Женщину передернуло.

– Не делай так. И вообще сразу или к целителям. Это приказ, – произнесла она, морщась и стараясь не смотреть на опухшее и разбитое лицо парня.

– А они жубы шмогут вылаштить?

– Да, смогут, вали уже.

– Вы не ответили, – вежливо напомнил парень, но наткнулся на злобствующий взгляд, не обещающий ничего хорошего. – Понял, ухожу.

– Про наказание не забудь, – сладким голосом напомнила Тамария.

– Как уж тут жабудешь, – пробурчал Вито, выходя за дверь.

– Как же мне все это дорого, боги, – устало легла на стол Тамария, прикрыв голову руками. – Отпустите меня в отпуск, пожалуйста…

***

За дверью меня, естественно, поджидали несколько любопытных незнакомых студентов, побитых и нет, и Джейкоб с Текникусом.

– Ну чего там? – на правах наиболее знакомого спросил Джейкоб, – чего мастера тебя задержала?

– Да ничего такого, – махнул рукой я, – просто спрашивала из–за чего у нас с Валенброй дуэль.

– А из–за чего она? – продолжил Джейкоб, но тут раздался крик:

– Вот ты где! – ой, голос больно знакомый. – А ну стой, юстициарий недоделанный!

– Штою! – восклицаю я, для надежности подняв руки.

– Ой… – три девушки, что раздвинули небольшую толпу на манер ледокола, увидев меня словно на невидимую стену натолкнулись.

– Ой, – киваю я, но руки все равно держу на весу. – Так что может отложим экжекуцию до лучших влемен? У меня еще дуэль щегодня.

– Дуэль? – изумленно похлопали они глазками.

– Да, самая наштоящая! А тепель пожвольте я шхожу к лекалям. А то мне, плаво, неловко пледщтавать пелед вами в таком виде.

– Хорошо, – произнесла первая очнувшаяся от ступора. – Но потом мы обязательно поговорим.

Хм, а звучало не угрожающе. Я думал, они меня на сашими пустить хотят.

Кивнув сразу всем, важно похромал к лекарям. Точнее, попытался.

– А где лекали–то? – пройдя пару шагов спросил я, обернувшись. – Пловодите, а?

Девушки прыснули от смеха, прикрыв аккуратно нижнюю часть лица ладонью, а вот Джейкоб с Текникусом откровенно заржали, но тут же заохали, схватившись за отбитые места.

– Чтоб тебя, – похрипели они, облокотившись о стеночку. – Пойдем уже.

***

У лекарей мы задержались надолго – новый зубы и сращение костей процесс не такой быстрый, как хотелось бы. Синяки и ушибы зато быстро убрали.

– Как думаешь, на меня сильно Грегор будет злиться? – спросил я, уже по выходу из Зала исцелений. В числе последних, кстати.

– Да не, – помотал головой Джейкоб уже давно отхиленный, но решивший подождать меня. – Он мужик отходчивый, но при этом непредсказуемый. Но едва ли он будет настолько мелочным, чтобы злиться.

– Резонно.

– Скорее всего завалит тебя работой.

– Пиля…

– Так что за дуэль? – напомнил мне Джейкоб, про это неприятное событие.

– Да я случайно Валенбру вызвал, – с досадой произнес я. – Вечером, видимо, снова придется сюда идти.

– Либо тебя принесут, – пожал плечами парень.

– Оптимистично.

– Зная Валнбру – да.

– Спасибо за поддержку, – пробурчал я.

– Всегда рад. Из чего хоть?

– Он… черт, то есть она в спортзале на меня наехала, вот я с горяча и ляпнул.

– А спортзал – это?..

– Ну, где вы там тренируетесь?

– А, – понятливо воскликнул Джейкоб. – Зал воинов!

– Да, там, – кивнул я. Вздохнул. – Бли–и–ин! Я не хочу с ней драться! Можно как–то дуэль отменить?

– Без урона чести нет, – покачал головой Джейкоб. – Тем более от дуэли с девушкой.

– А чего такого? – не понял я. – В моем мире это бы посчитали благородным поступкам. Бить женщин у нас как бы… непринято.

– Отказывать девушке в дуэли не принято, – покачал головой. – Если бы это был мужчина, можно было бы попытаться выкрутиться, но с хансамуна’сенши такой не пройдет.

– Кем? – нахмурился я, услышав незнакомую фразу.

– Ну, хансамуна’сенши, – повторил Джейкоб, будто бы я должен был понять. – так у нас еще девушек, называют, что пошли по пути сильных.

– Что? – еще больше запутался я.

– Женщины, что предпочли меч поварешке, – спас положение Текни, вынырнувший буквально из неоткуда. – Таких называю ханасума’сенши. Мужчин, который хранят очаг называют меидо.

– О–о–о, – понятливо покивал я. – Как все продумано.

– У вас не так? – подошел к нам Текни.

– Ну, – неловко почесал я затылок. – Лично в моей стране принято, что мужчина деньги зарабатывает, а женщина сидит дома. Хотя в последнее время эта тенденция понемногу стала меняться, благодаря молодежи.

– Понятно. У нас в Сильфианите похожие порядки, там не прижились принципы равных душ. В Восточной Империи, по–моему, тоже.

– Что за принципы? – спросил я, кивнув головой в сторону коридора, предлагая пройтись

– Это древний тарианский обычай, при котором любой человек независимо от совершенно любых факторов мог стать тем, кем он хочет. Женщина может стать воином, мужчина домоправителем. В Тариусе они известны испокон веков. После войны, во время великого бегства эти принципы стали распространятся по всему континенту. Где–то они прижились, где–то нет.

– Хм, у нас есть что–то такое, – почесал я колючий подбородок, вспоминая Декларацию прав человека. – Вот только большинство, особенно старшее поколение, предпочитает жить по старинке.

– У вас так сильны традиции? – удивился Джейкоб.

– Да не то чтобы, просто консерватизм – бич многих поколений. К тому же… а, не будем об этом. Давайте лучше подумаем, как мне выйти из нынешней ситуации с наименьшими потерями.

– Ты про Валенбру? – уточнил Джейкоб

– А про кого еще? – закатил я глаза.

– Условия дуэли озвучивались? – тем временем спросил Текни, поправляя новые очки – прошлые в драке разбили, и, по–моему, сделал это я.

– Нет, только время

– Тогда можно немного схитрить, – коварно усмехнулся Текни, потирая руки.

– Но ведь это нечестно! – подал голос Джейкоб. – Почему бы тебе просто не достойно проиграть? Или просто иди и скажи, что сдаешься. В этом не будет урона чести, все знают, что из себя представляет Валенбра. К тому же сдаться ханасума’сенши не зазорно.

– Ну, или так, – кивнул подтверждающе Текни. – Можно просто сдаться и мучиться. Никто не скажет тебе слова против.

– У вас принято сдаваться более сильным противникам? – приподнял я бровь.

– Ну, да, – кивнули они. – Что в этом такого, если ты все равно заведомо проиграл?

– Хе, – усмехнулся я. – Я бросил вызов, я пообещал, что размажу Валенбру, и теперь прихожу, и сдаюсь. Не дело это.

– Ты сказал, что размажешь ее? – удивился Джейкоб, потом задумался. – Тогда в любом случае тебе несдобровать.

– В смысле? – повернулся я к нему, Текни тоже заинтересованно на него посмотрел.

– Слово сенши нерушимо, так что тебе придется ее победить, – пожал плечами Джейкоб. –И если ты это каким–то чудом сделаешь, то тогда тебе придется терпеть ее террор до выпуска. Она очень злопамятна.

– То есть мне в любом случае пипец, – вздохнул я.

– Ну да, либо сдерживаешь слово и терпишь Валенбру, либо не сдерживаешь слово и едва ли после этого кто–либо будет с тобой общаться.

– Даже вы? – усмехнулся я.

– Общественное мнение имеет очень сильное давление на нас, – без улыбки сказал Текни. – Так что даже мы.

– Но я ведь не этот ваш сенши! – воскликнул я, с силой потерев лицо. – Я просто со злости ляпнул, не хотел я ничего такого!

– Сенши – сильный, путь сильных подразумевает под собой движение к славе и вечности в сердцах людей, – Пояснил Текни. – Насколько мне известно, ты стремишься именно к этому.

– Надо же, какие вы осведомленные, – ядовито произнес я.

– В любом случае не стоило разбрасываться словами, – заговорил Джейкоб. – У нас не приемлют такого.

– Да, да, – вздохнул я. – Вы правы. Ну так что там с хитростью?

– Можно использовать независимые артефакты, расширяющие ядро и капилляры… – Текникус замер, потом досадливо поморщился. – А, тьма, точно.

– Может зелья? – предложил Джейкоб. – Те, что на кровь? Их часто используют, при этом это даже не будет считаться жульничеством.

– Хм, – задумался Текни, – можно, но вот только где ты их сейчас достанешь?

– У меня есть парочка, – глаза Джейкоба забегали. – Они дают неплохой прирост к силе.

– Случаем не настойка «Таури»? – с улыбкой произнес Текни.

Наш бабник смутился, отведя глаза, а умник заржал, видя такое действо.

– Чего вы? – не понимал я, переводя взгляд то на одного, то на другого.

– «Таури» – это так называемое зелье случайного эффекта. Делали усилитель мышц, а получили… – Текни снова разразился громоподобным хохотом, – Усилитель мужского здоровья.

– В смысле? – все никак не мог понять я, хотя кое–какие, не очень хорошие догадки мелькали на периферии сознания.

– Он хочет сказать, – взял слово хмурый Джейкоб. – Что у этого зелья есть побочный эффект, помимо усиления мышц – долгая эрекция.

Я замер. Если прислушаться, можно было услышать, как я преисполняюсь в своем познании.

– Вы издеваетесь?! – прошипел я.

– На самом деле все не так страшно, – посерьёзнел Текни. – Это будет дополнительным отвлекающим фактором для Валенбры! Ха–ха–ха! – снова заржал он.

– Если ты наденешь что–нибудь мешковатое, то особо заметно не будет, – виновато улыбнулся Джейкоб. – Хотя, насколько я понял, ваш стиль боя – полный контакт. Тут ничего гарантировать нельзя… – Текни рядом буквально задыхался от хохота.

Я хмуро стоял и обдумывал возможность использования этого зелья. С одной стороны, это позволит мне усилится, что весьма поможет против Валенбры, которая тоже использую магию усиления. Достаточно редкую разновидность силы школы Изменения. С другой стороны, я могу прослыть извращенцем. Хотя какая разница? И в правду, наденем что–нибудь мешковатое, едва ли кто–то сильно присматриваться будет, да и я не половой гигант, чтобы все настолько сильно торчало. Да и если заметят, что такого? Едва ли что–то пойму. Валенбра, учитывая ее характер, тоже едва ли обратит на это внимание. Решено!

– Тащи свое зелье, – решительно произнёс я.

Глава 34

Эффект должен себя проявить

Наше трио протопало до комнаты Джейкоба и, что неудивительно, нарвалось на очередную воздыхательницу. Моментально броситься на шею парня ей помешало только наше с Текни присутствие.

– Джейкоб, мы сегодня сможем поучиться вечером? – спросила она со сладкой улыбкой. Меня передернуло, Текникус ухмыльнулся, Джейкоб это заметил и чуть покраснел.

– Зиро, прости, – ноль? Хе. – Нам придется расстаться, видишь ли…

– Ха! – перебила она его, вздернув носик. – Ясно все с тобой! Наигрался, значит, да? Новую нашел?

– Да нет… – кажется, парень не был к такому повороту событий, явно растерявшись.

– Не оправдывайся! – девушка облила нас презрением, развернувшись и бросив: «прощай», гордо, покачивая бедрами, удалилась.

– Гы–гы, – посмеялся в кулак Текни, но я, дабы сэкономить время и прервать поток шуточек от веселящегося техника, произнес:

– Давай быстрее, выноси, мне еще переодеться надо.

– А, да, – отмер ошарашенный парень.

Через пять минут мы уже были около моей комнаты.

– У тебя есть во что переодеться? – спросил Текникус.

– Есть, не волнуйся, – усмехнулся я.

Еще на заставе я попросил сшить себе подобие того, в чем попал сюда. Вышло, конечно, немного не так, как задумывалось, но тоже неплохо. Для сегодняшнего боя это все подходило идеально.

Широкие штаны с манжетами и длинная кофта ниже пояса, которая должна была стать толстовкой. Выглядел я в этом очень даже неплохо, а мешковатость полностью все скрывала. Вот только с точки зрения местного жителя выглядело все это очень необычно, так как тут в почете все еще были узкие разноцветные шоссы, всяческие жакеты, и другие старинные виды одежды. Так что, скорее всего, выглядеть я буду как береза в сосновой роще.

– Оу… – именно таким звуком встретили меня Текни и Джейкоб.

Я ухмыльнулся, показательно встав в красующуюся позу.

– Как все это ужасно выглядит… – пробормотал Джейкоб, критически окинув меня взглядом.

– И не говори, – поддакнул Текникус. – Откуда это у тебя вообще?

– Это сшито по моде моего мира, – пробурчал я чуть обиженно. – Не совсем точная копия, но похоже.

– Ну и странные вкусы у вас, скажу я вам, – сказал, видимо, более разбирающийся в одежде Джейк.

– То же самое я могу сказать и про вас, знаешь ли, – нахмурился я. – То, что носите вы, у нас устарело уже как лет двести.

– О прав, Джейкоб, – подал голос Текникус. – В разных мирах разные фасоны. Ты же не будешь говорить, что национальная одежда сильфов некрасива? Для нас, может быть, и да. А для них это неотъемлемая часть культуры.

– Да понял я, понял, – пробурчал чуть пристыженный ценитель моды. – Пойдемте уже.

– Тебе лучше выпить зелье сейчас, – посоветовал Текникус. – Оно не сразу действует, – тут он еле сдержал улыбку. – Так что пока идем эффект должен, кхе, в полной мере себя проявить, пх, – он сделал вид что закашлялся, старательно скрывая рвущийся наружу смех.

– Не факт, что дуэль начнется сразу же, – проигнорировал я его смешки, – может еще ждать придется. Лучше разведать обстановку и выпить перед боем.

– Ну, не уверен, что питье на глазах у публики поднимет тебе репутацию, – сказал Джейкоб.

– Но ты же говорил, что это не считается жульничеством! – возмутился я.

– Не считается, – подтвердил он, – в официальных правилась допускается использование усиляющих зелий, но вот по традиции, по духу дуэли их, обычно, не используют, сражаясь на чистой силе.

– Это все, конечно, очень мило, но это совершенно не тот случай!

– Вот поэтому я и не уверен, но лучше не рисковать в такой мелочи.

– Может мы уже пойдем? Будет не очень хорошо, если мы придем вторыми, – вернул нас к реальности голос Текни.

– Он прав, пойдем, – кивнул Джейкоб.

– Вот и пошла ежедневная рутина попаданца, – пробурчал я, смотря в худую спину Текни. – Интересно, сколько предложений мне поступит после дуэли? А, блин точно…

***

В зале был аншлаг. В буквальном смысле. Я, конечно, ожидал нечто подобное, но не настолько же! Казалось, сюда стеклись абсолютно все, кто находился в Коллегии. Я тут даже солдат, что сопровождал меня сюда заметил. Хм, а я думал, что они обратно телепортировались.

– Это чего такое? – удивился я, едва вошел в зал.

– Ого, тут больше людей, чем я думал, – произнес Текни. – Битва самого сильного мага среди студентов и иномирянина произвела больший ажиотаж, чем ожидалось.

– ЧТО?

– Валенбра – сильнейшая среди студентов, и это на первом курсе! – повернулся он ко мне, увидев растерянное лицо. – Ты что, не знал?

– Откуда? – прошипел я, затравленно заозиравшись, выискивая виновницу торжества. Ее пока видно не было.

– Тоже верно, – почесал он затылок. – Ну, зато теперь знаешь. Пей зелье, я тебя прикрою.

По закону жанра я обязан победить. Ну или проиграть красиво, на последнем издыхании. Черт побери, я не хочу с ней драться! Я вообще пацифист.

– А точно отказаться нельзя? – с отчаянной с надеждой в голосе спрашиваю я.

– Нет, пей.

Вздохнув, я все–таки проглотил неприятно тягучую безвкусную жидкость. Фе. Меня передёрнуло от отвращения.

– Ну и мерзость, – поморщился я.

– Зато неплохо усиливает, – пожал плечами Текни. – Давай иди.

– Угу, – мрачно буркнул я, направляясь к центру зала, где людей почти не было.

Вокруг стоял гул. Все перешептывались, видимо, делая прогнозы. И, судя по сочувствующим взглядам, эти прогнозы были не в мою пользу. По телу стал распространятся жар. Я прямо чувствовал, как кровь приливает ко всем частям тела.

– Поперло, – тихо произнес я, слегка стряхнув руками.

Валенбра стояла, хмуро глядя на меня и скрестив руки на груди. И чего ей надо? Я ж вроде ничего такого не сделал. Или может это из–за того, что я ее с мальчиком перепутал? Вдруг у нее какой-нибудь комплекс на счет этого.

У меня слегка закружилась голова, а глаза стали хуже фокусироваться. Наверное, волнение.

– Так–с, я пришел, чего делать? – сказал я, вступая на некое подобие татами.

Вдруг меня повело в сторону, а голова закружилась настолько сильно, что стоять на ногах стало очень сложно. Глаза совершенно перестали фокусировать взгляд, а на тело навалилась такая тяжесть, словно я рабочую смену в порту грузчиком отработал.

– Что–то не так… – пробурчал я, заваливаясь вперед и теряя сознание. Чувствительный удар лицом о твердый пол был последним, что я запомнил.

***

– Слушай, а это точно сработает? – спросил Джейкоб, смотря в спину удаляющегося Вито.

– Ты о чем? – повернулся к нему Текни, блеснув линзами круглых очков.

– Ну, Вито же иномирец, я видел его внутреннюю систему органов, и она немного отличается от нашей, – проговорил задумчиво Джейкоб.

– Да не думаю, что случится что–то, – легкомысленно пожал плечами Текникус, – за что нас могут наказать.

– Так я пришел, чего де–елать… – пуф – шарахнулся Вито на татами под общий удивленный вдох.

– Вито! – рванул к нему Текни, Джейкоб же ударил себя по лицу прошептав: «Нам конец».

Парень лежал слегка подрагивая на полу, словно в конвульсиях. Текни быстро перевернул его и увидел идущую пену изо рта и закатанные глаза. Зельевая интоксикация. Похоже Джейкоб все же был прав. Давать ему усиление было плохой идеей. Зато получили отсрочку, хоть какой–то плюс. Лишь бы только не начали говорить, что это все подстроено.

– О–о–о, что это у нас тут! – раздался сладенький голосок Тига, словно нож сквозь масло проходящего через толпу. – Неужели наш иномирец от страха перед мэтрой упал в обморок?

– У него интоксикация, – буркнул Текни.

В этот момент к Вито быстро подошел один из преподавателей и быстро осмотрев его, приказал:

– Быстро его в лазарет!

– А ну стоять! – раздался вдруг голос с пола. – Никакого лазарета!

Иномирец лежа на спине смотрел очень мутным взором в потолок. Пена перестала идти, поэтому он просто вытер ее рукавом. Правда не сс первой попытки.

– Я ща встану, – пробормотал он, и в правду пытаясь встать. – Текни, помоги, чего встал.

Названный тут же придержал Вито за локоть, помогая восстановить тому равновесие.

– Голова просто закружилась, съел мож что-то не то, – проговорил достаточно уверенно Вито, правда, пошатываясь.

– Вито, ты уверен? – спросил Джейкоб, взяв парня под руку с другой стороны.

– На все сто! – Вито снова обвис на руках парней, потеряв сознание.

– Он даже сдохнуть серьезно не может! – воскликнул Тиг, ухмыльнувшись.

– Че вякнул? – дернулся в его сторону Текни, совершенно забыв о том, что держит Вито.

– Оу, – резко оклемался тот, – зря ты это сделал…

– А?

– Буэ…

Все прыснули в стороны, едва услышали этот звук. Кроме Тига, стоявшего слишком близко, за что и поплатившегося.

Глава 35

Бездельник, тунеядец

Вито лежал в лазарете без сознания. Вот уже несколько часов целители пытались вывести из его организма токсин, в который превратилось зелье усиления. Текни и Джейкоб сейчас получали по шапке в кабинете у Тамарии, а раздраженная Валенбра стояла около кровати своего оппонента и с некой толикой гнева в глазах смотрела на напряженное и очень бледное лицо Вито. Оно и так здоровым цветом не отличалось, а сейчас он вообще на мертвеца похож. Девушка пыталась припомнить, чем так разозлил ее иномирец, но в голову упорно ничего не шло. Словно это было минутным помутнением.

Валенбра нахмурилась, подперев подбородок.

– Неужто и правда вспышка гнева?.. – пробормотала она. Такое у нее бывало, когда нервное напряжение выливалось в повышенную агрессивность и вспыльчивость. Похоже, так и случилось сейчас.

– Ой, – удивленно крякнул позади кто–то.

Девушка обернулась и увидела Джейкоба – парня, что неплохо сдружился в иномирцем. По крайней мере, всем так казалось.

– Эм, как он?.. – не очень уверенно спросил парень, замерев на месте.

«И это самый популярный парень на младших курсах?» – усмехнулась про себя девушка, окидывая критическим взглядом Джейкоба. – «Слизняк».

– Сильная интоксикация, – произнесла небрежно девушка, разворачиваясь. – Но выживет.

Девушка прошла мимо застывшего в ступоре Джейкоба, остановившись около двери.

– И, кстати, предложение по дуэли я отклоняю. По причине того, что оба мы были не в ясном разуме. Думаю, иномирец поймет.

Парень кивнул, что, впрочем, Валенбра не увидела, выйдя из палаты.

Вито не обладал никаким магическим талантом, что априори делало его слабейшим среди всех студентов. Куда уж ему тягаться с лучшей в магии усиления. Хотя, Валенбра хмыкнула, вспомнив, как иномирец скрутил ее в столовой, кое–какими навыками он все же обладает. Надо будет сразится с ним без магии, тех приемов, что он использовал, девушка не знала. Так что это определенно будет полезно.

***

О–ох, как мне плохо. Примерно так же, как тогда, в той кабинке, только чуть получше. Продрав глаза, поморщился боли, причиненной ярким светом, что светил прямо в лицо. Во рту было паршиво, будто я полоскал его тухлыми помоями.

– Чтоб вас, советчики хреновы, – пробормотал я хрипло, ощущая сильную слабость во всем теле.

– Как ты, Вито? – заслонило что–то свет, спросив при этом меня голосом Джейкоба.

– Я хочу тебя побить, – прилагая немалые усилия, я оторвал руку от кровати и положил ее на глаза, дабы избавить себя от этого мерзкого света.

– О, значит, оклемался, – спросил второй голос, принадлежащий Текни. – Ты, кстати, освобожден от всех занятий и работы, пока не выздоровеешь.

– Как мило, – просипел я, не настроенный на диалог. Хотелось просто лежать, ни о чем не думая.

– Ага, ну, мы пойдем, пожалуй, отдыхай, – сразу понял все более проницательный Текникус, утаскивая, судя по звукам, Джейкоба.

– М–м–м, – выдохнул я.

Ну, хоть от дуэли откосил. Хотя, спорно, что тут хуже – отравление виагрой или звездюли от маленькой девочки. Капец, у меня насыщенная жизнь, конечно.

– Ну что, как вы себя чувствуете? – раздался голос рядом. Будь у меня силы, я бы вздрогнул.

– Как будто посмотрел Дом–2, – сказал я.

– Эм, простите? – озадачился, видимо, целитель.

– Бородатая шутка с моей родины. Но в целом, бывало и лучше, – я опустил руку и открыл глаза, посмотрев, наконец, на гостя.

Невысокий, с аккуратной белой бородой мужчина, с добрыми карими глазами и лысой головой. Видимо, все волосы перебежали на лицо.

– У вас сильная интоксикация. Компоненты зелья, которое вы приняли, не подходят к вашему организму. Мы не решились использовать магию, зная о вашей особенности. Поэтому просто промыли желудок и ввели абсорбент, который соберет все токсины. Не волнуйтесь, для вас он абсолютно безопасен.

– Понятно, спасибо, – глаза закрывались. Очень хотелось спать.

– Это наша работа, – улыбнулся в бороду мужчина. – Отдыхайте.

– Угу…

Я провалился в беспокойный сон.

***

Пока Вито отдыхал в лазарете, война, от которой он так спешно уехал, набирала обороты. Неутешительные новости еще не успели дойти до коллегии, но в скором времени и они удивятся тому, насколько резво сильфы начали наступать. Несмотря на доблестное сопротивление мавов, линия фронта была на их территории и постепенно углублялась в их родные земли. Сильфы брали количеством и яростью атак, один воин мавов стоил троих сильфов, однако на одного приходилось пятеро, а то и шестеро узкоглазых.

Лучники сильфов были отдельной головной болью. Не отличаясь магическим талантом, позволяющим бить на дальние расстояние, лесные жители мастерски овладели луком. Конечно, лучник против мага не выстоит, но вот если их сотня, то это уже другой разговор.

Мавов тупо закидывали мясом, заставляя сжимая зубы от злости пятиться, оставляя свои деревни на растерзание диким лесовикам. Однако насколько долго сильфы придерживаться такой стратегии – отдельная тема. В конце концов, горячая вода остывает быстро, в отличие от раскаленных камней. К тому же вода испаряется, как силы в отчаянном рывке. А именно его и напоминало наступление сильфов. Они словно стремились хапнуть побольше и быстренько уйти, набегом, как их предки. Однако для такой страны это было несерьезно. Рознились, так сказать, возраст и действия. Это ставило в тупик мавитанское командование, которое никак не могло предсказать действия оппонентов. И никак не могло добиться внятного объяснения причины вероломного нападения. Все действительно напоминало обыкновенный, пускай и очень масштабный набег.

Если вы вспомнили про того доброго деда, его Ларион звать, кстати, то с ним все в порядке. Сейчас он командовал лохосом егерей и вполне себе неплохо противостоял сильфам, которые, между прочим, считались лучшими воинами в лесу. Ларион же уверено доказывал обратное, разбивая противника на его поприще. Эх, если бы все командиры были такими, быть может, война бы давно закончилась.

Лукина же скучала, тоскуя по тем временам, когда они все вместе собирались в гостиной и обедали. Вито, Ларион, девочки, которые сейчас разъехались по женихам. Единственной ее отрадой была Ло, что иногда захаживала к ней на чай. Девочка тоже, в связи с войной, не сидела без дела, помогая в госпитале, расквартированном в их поместье. Лукина из–за боязни кровати и элементарной брезгливости не могла в этом помочь, в отличие от сердобольной Ло. Лари же был младшим вестовым при полке, в котором служил аналитиком его отец. Даже такое невысокое звание внушало в него неподдельную гордость за себя, за семью, за Отечество. В общем, все были при делах, один Вито бездельничал.

Глава 36

Сдай ЕГЭ!!!

Выздоровел я за несколько дней. На четвертый чувствовал себя так, как обычно, а на пятый меня уже выпустили. Плетясь по коридорам, я лениво здоровался со всеми встречными, что с улыбками косились на меня, и о чем–то шептались за моей спиной. Было до жути любопытно, что они там говорят. Хотя скорее всего о том, что случилось в зале. Ну и ладно, неприятно, конечно, но ничего смертельного. В отличие от группы свирепых студентов, что двигалась прямо на меня, гневно сверкая глазами и едва ли пыша паром из ноздрей. Копчик зачесался, предчувствуя неприятности, а булки крепко сжались, готовясь к проникновению без вазелина.

– Эй, хумилис, иди сюда, – вроде как спокойно сказал заводила, – высокий для местного парень, с черными волосами и чуть смуглой кожей. Вообще он внешностью напоминал латиноса. – Разговор есть.

– Вам надо, вы и подходите, – равнодушно бросил я, остановившись и засунув руки в карманы. Вернее, попытался – карманов–то нет. Наверное, со стороны это выглядело, будто я вытер ладони о штаны. Что сразу приметили несколько из них, ухмыльнувшись.

Однако группа подошла, окружив меня и отрезав пути к отступлению.

– До нас дошли слухи, что ты ведешь себя слишком вольно для хумилиса, которого лишь недавно возвысили, – продолжил латинос. – Так что позволь тебе кое–что объяснить, – даже дружелюбно улыбнулся он, – едва ли Валентии давали тебе Регула на прочтение, что весьма опрометчиво с их стороны. Принимая это во внимание, мы забываем о том, что ты натворил по приезде. Пока, – от его взгляда у меня пробежали мурашки по коже. – У тебя за спиной, как я понимаю, нет хотя бы тысячелетней истории, как и предков, которые заставляют тебя следить за языком. Но хотя во имя тех, кто возвысил тебя, начни себя вести более достойно. Как аристократ, а не шут, – закончил он звякнув металлом в голосе. – А теперь, по–хорошему прошу, извинись перед мэтрами как подобает мужчине.

Я перевел взгляд с его переносицы, за его спину, где топтались девчонки из дисциплинарного отряда, который попал под раздачу в столовой. Топтались и кидали на меня гневные взгляды, которые едва ли можно изменить одними извинениями.

– За что я должен извинится? – произнес я, чисто для понта.

– А ты сам не понимаешь, хумилис? – вякнул кто–то за моей спиной мерзким голоском, однако притих под взглядом латиноса.

– За свое поведение и прилюдное насмехательство над благородными мэтра, – произнес он, вернув взгляд на мое лицо.

Как бы мне не хотелось это признавать, но он прав. Обнаглел я немного, расслабился. Понять мне это помогло мое прибывание в лазарете и несостоявшаяся дуэль. Здесь иной менталитет и нравы. Мне прощают многое, из–за происхождения, однако я так и не социализируюсь, если продолжу вести себя иначе. Пора ассимилироваться.

Кивнув, обошел его, встав уже перед девушками, что с прищуром глядели на меня.

Но кое–что все–таки оставим, для поддержания образа.

Встав на колено, я склонил голову, как это было в средневековье.

– Я смиренно прошу прощения за свои действия и слова. У меня не был цели оскорбить или унизить ваше достоинство, – блин, по–моему, это все же перебор. Выглядит какой–то насмешкой, как мне кажется. Черт, зря я это сделал, и по моим ощущениям, и по слишком уже долгому молчанию.

– Хм! – послышалось надо мной. – Благодари наше великодушие и твой статус. Мы не более не держим обиду.

Я поднял голову, глянув на девушек. Да, не показалось, что это звучало, как одолжение. Надменные мины, презрение в глаза и чуть поджатые губы, будто бы я грязный бродяжка, просящий милостыню. Резко захотелось сказать какую–нибудь колкость, съязвить, дабы они захлебнулись в своей желчи, но сжав зубы, сдержался. Не сейчас. Когда–нибудь они удавятся от зависти, сейчас же не время идти против течения – слишком мал вес, может унести.

– Благодарю, – я постарался сказать это как можно миролюбивее и спокойнее. Вроде даже получилось.

Встав с колена, обернулся к остальным. Важно поклонился, при этом стараясь, чтобы не выглядело манерно или насмешливо. Подождал секунду, ожидая, что кто–нибудь, что–нибудь скажет, и ушел, стараясь идти как можно непринужденно.

Было очень неприятно. Будто меня, как нашкодившего котенка, ткнули носом в лужу. Собственно, справедливо и претензий у меня нет никаких. Пока что.

Вообще за время нахождения в лазарете, от нефиг делать, очень много думал. И эти думы неплохо так меня замотивировали. Дали сил собраться и начать действовать, набирать вес, влияние. Менять уже культуру, чтоб ее!

В комнате ничего не изменилось. Даже пыли нигде не образовалось. Поэтому быстро закинув в себя обед, сел за стол, открыв тетрадь.

– Пора вершить историю, – пробормотал я, прикидывая, с чего стоит начать. – С литературных родов, наверное. Что там у нас… Эпос, лирика, драма. Кратко, по делу. Потом жанры… направления… Ро–ман–тизм… А представителей надо? Ну, парочку напишем для солидности. Тэк–с, отличительные особенности…

Я с головой ушел в работу, совершенно отрешившись от реальности. Желал бы я, дабы это было хотя бы пару часиков, а лучше вообще до того момента, покуда я не закончу сборник. Однако – облом. В дверь постучали. А надо ли вообще отвечать? Хм…

– Кто там?

– Ваш новый куратор! – раздался тонкий девичий голосок.

Это тот, о котором Энрике говорил? Точнее та.

– Никого нет!

За дверью затихло. Видимо обновление системы и анализ новых протоколов.

– Но я ведь слышу ваш голос, – девушка была явно сильно озадачена.

– Это не я, это автоответчик. Никого нет дома, – далее решил не отвечать, снова отрешившись от происходящего и сосредоточившись на работе. Девушка и не спрашивала, за дверью послышались удаляющиеся шаги.

Все бы были такими разумными.

***

– Автоответчик сказал, что его нет в комнате.

– …?

– …

– Какой автоответчик?

– Я не знаю.

– Его голос был?

– Да.

– И он сказал, что его нет в комнате.

– Да.

– Ну почему вы иногда такие тупые, а?..

Глава 37

Скип

Полетели дни скорыми конями,

Завертелся в делах я как смерч,

Теряя себя временами,

Я не забывал – близко смерть.

Торопясь, все успеть побыстрее

Я бежал и писал, говорил и читал,

Обретая себя в самой сути работы

Я от самого себя убегал.

Прошло более полугода, который показался мне мигом. За эти самые месяцы я появлялся в комнате только на поспать, да и то часто бывало, что спал вообще где придется, особенно в последние месяцы работы на плеером, микрофоном, звукозаписывающим оборудованием и картой памяти. Попутно улучшили переговорные артефакты. Все то, что я сейчас перечислил уже существовало в этом мире, но было не особо развито за ненадобностью. Ох… Сколько же я промучился, изучая базовые законы силовых цепей и магических связей. Будучи полным гуманитарием, в точных науках я плавал как одна субстанция в проруби. Но сжав зубы и вспомнив многогранного Ломоносова, пошел изучать некий аналог физики. Только вместо электричества магия. Причем работающая по иным законам. Которые мне и прошлось зубрить на протяжении всей работы над артефактами.

В обучение мне очень помогла мой куратор. Очень, кстати, странная девушка. Вроде умная, но так порой тупит, что хоть волком вой. Однако учитель из нее очень хороший. Навязчивая чуть, но ниче, терпимо.

– Хей, Вито! – крикнул мне Текни, заметив издали. Помахав мне рукой, он взял что–то в руки и поднес ко рту. – Я наконец доработал его! – раздался его голос на весь зал, многие студенты вне куполов обернулись на него, кто в изумлении, кто в недовольстве.

– Оу, какой звук! – восхитился я, вспоминая то ужасное шипение и скрежет, что были на ранних моделях. – Еще немного и им можно будет начинать записывать мелодии.

– В смысле – еще немного? – нахмурился Текникус.

– Одного микрофона мало. Нам нужен пульт звукорежиссёра, чтобы менять звук.

– Зачем?

– Увидишь! – пообещал я ему.

Текни, изначально, не хотел работать над «каким–то там микрофоном». Однако мне удалось его убедить, спев всю ту же «Королевну» и сообщив, что хочу записать ее и множество подобных песен для будущих поколений. Тот загорелся идеей, выслушал концепт, обсмеял меня, заявив, что ничего глупее не слышал, и мы вместе начали думать, как учитывая нынешние реалии, создать устройство, которое могло бы записывать звук, а потом его воспроизводить. Причем так, чтобы это не было похоже на звук старой рации.

Помимо этого проекта рвал зад на учебе. После того, как с меня наконец взяли все мерки и анализы, я начал нормально учиться. Слово «нормально» понимать как «на износ». Не уставал я так никогда. Зато во многих областях местной науки был достигнут максимум, то есть я узнал все, что можно. В литературе, этике и основам магии. Они были не очень сложны, а литература не отличалась разнообразием и глубиной. Про теорию литературы тут вообще не слышали, хотя некоторые пытались разработать ее, но безуспешно.

А еще я нашел причину, музыкальное искусство тут слабо развито. Вернее, не так – почему стихосложение тут так слабо развито. Все дело в магии и в Древней войне, после которой на Магне активно мародёрствовали, занимались смертоубийством и принуждением к коитусу. Для того, чтобы делать это эффективней, они пользовались магией, особенностью которой было то, что нужно было читать заклинания, для применения чар. Эти заклинания представляли собой рифмованные строки, разной длины. Проще говоря – стихотворения. Из–за этого всех, кто писал вирши принимали за магов и без суда и следствия, настолько был велик страх перед иноземным волшебством. Достаточно долгое время поэзия стагнировала. Сказывалась привычка, общая очень долгая продолжительность жизни, при которой разница между мировоззрением поколений была минимальной и огромнейшее количество карательных орденов, что яро выискивали любые происки магии и выжигали каленым мечом.

Однако несмотря на это все равно появлялись поэты, некоторые из них даже становились известными вопреки всему. Например, Аратор – древний Мавитанский поэт и писатель, Сульпиция Руфа – поэтесса, родом из сильфов, но творившая в Тариусе. Тех, кто остался в истории можно пересчитать по пальцам, однако все они оставили в ней неизгладимый след. В прошлом я немного погорячился, сказав, что музыкальное искусство на низком уровне. Не совсем так, просто хорошей музыки тут, как и у нас очень мало, настолько, что она тонет во всем том, что исторгают из себя творцы низких навыков. К тому же многие трубадуры, дабы прокормится, вынуждены писать на бытовые темы, причем писать очень просто. Например, Риссхун. Достаточно известный современный автор, приближенный сейчас к королю, в качестве личного барда. У него есть очень достойные произведения, однако они теряются среди сотен здравиц, высоких баллад про низких королей и примитивных хвалебных од. Ох, вспоминаю Фиделиса с его предложением… Хорошо, что рядом был Ларион, иначе бы я просто поломал себе жизнь, согласившись на него. Бард, по сути, является певчей птицей в золотой клетке. Дорого–богато, однако никакой свободы творчества и саморазвития. Для кого–то, может, и приемлемо, но не для меня точно.

Ладно, мы отвлеклись. Сейчас надо немного поколдовать над прототипом микрофона, а потом в библиотеку, глянуть, чего там мои хлопцы накопали по местной литературе.

– Тек, что там у нас по качественным частотам?

– Которые по эфиру? Ну, при высоких борумах с трудом тянет, но качество почти не страдает.

– Почти?

– Не сильные помехи есть, заметны, но не сильно мешают.

– Плохо, что заметны. По записи понятно, а как динамик?

– Вот с ним главная проблема – никак не можем создать нормальные преобразователь, большая часть эфира теряется из–за сопротивления.

– Так заклинания стазиса на преобразователь, а эфир в исключения, всего делов–то?

– Не так все просто, эфир в стазисе под исключением пляшет как пьяный Джейкоб на твоем дне рождении, стабилизировать его никак не получается.

– Хм, пробовали утяжелять?

– Сопротивление возрастает, сильно искажая звук.

– Сакра, – почесал я колючий подбородок. – Попробуйте тогда создать искаженную волну под ускорением, желательно ее еще при этом искривить, чтобы эфир сам себя насыщал. А для того, чтобы чишики не терялась – дублируйте сигнал.

– Сложно… – почесал голову выслушавший меня Тек, команда рядом также замерла, растерянно переглянувшись. – Ты думаешь, просто эфир исказить? Искривление еще куда ни шло.

– Вы же где–то делали усиленный эфи–разрыватель? Он вроде как меняет природу эфира, да?

– Ну, да… – Текникус посмотрев на меня, задумался, что я хочу сказать.

– Вы хотите на пустых линиях столкнуть нулевой и насыщенный эфир? – спросил один из исследователей, что внимательно слушали наш разговор.

– Именно! – кивнул я. – При этом, если направить все это в эфи–волн тогда и искривлять ничего не придется – сигнал сам стабилизируется, и волна будет плотной.

– Ты гений, Вито! – воскликнул с горящими глазами Текни, едва не подпрыгнув на месте.

– Ты только проводники возьми тверже, а то, боюсь, нынешние сгорят к чертям.

– Да это понятно, – махнул рукой парень. – Ну все, ребятки, за работу, вы слышали начальника!

Тут же в нашем секторе закипела работа, все забегали, засуетились. А я, дабы не смущать своим присутствием магов, поспешил в библиотеку, ко второй команде.

После того, как литература была изучена вдоль и поперек, я призадумался над созданием этой самой теории литературы. Рода, направления, жанры – я почти месяц сидел по крупицам вспоминая, а порой даже и заново создавая правила и признаки того или иного направления. Когда толстенная тетрадь легла на стол помощницы Тамарии, она посмотрела на меня как на прокаженного, пробормотала что–то про безумных иномирцев и обещала в ближайшее время передать мэтре мою работу.

Думаю, причиной такой реакции было то, что буквально пару дней назад на стол ей же были принесены уже шесть тетрадей, в которые были записаны все мои воспоминания, знания, в общем буквально все, что показалось мне важным. Вплоть до фасона одежды. Литература там тоже была, на больше про ее развитие и лишь чуток про роды. Тут же прям все плотненько, ясненько, по делу, по сути. Через неделю совсем опешившей секретарше была передана тетрадь, в которой было все по поэзии.

Спецам Коллегии понадобилось две недели для полного анализа написанного, после меня вызвали «на ковер».

И что думаете, наградили? Дали звание? Не, ничерта! «Благодарим, за добросовестный труд. Когда вы сможете снова предоставить нам материал?».

Сказать, что я слегка разозлился… В общем, да. Едва сдержался от того, чтобы послать их. Хотя, думаю, общее мое настроение они уловили, в моих вроде как вежливых словах. Грубить не стоило – выгонят, несмотря на все мои достижения, так что свое недовольство я постарался выразить в корректных выражениях. Их, по–моему, вообще нисколько не проняло. Лишь снисходительных взглядов стало больше, что еще более начало выводить меня из себя. Поэтому забив на все, я принялся организовывать собственную команду, в первую очередь рекрутировав Джейкоба в секторе литературы, и Текникуса в секторе законов эфира. Мои телодвижения были встречены удивительно положительно, так что препятствий мне никто не чинил. Хотя и не помогал, отдав все в мои неопытные руки. Постепенно команды расширялись, полнясь новыми членами. Информация, получаемая ими и адаптируемая мной усиленно впитывалась высшими магами, которые едва ли не писались от кипятка, чуть ли не каждую неделю получая новый материал.

Мне удалось максимально оптимизировать работу литературой команды, так что все в библиотеке было куда более структурировано. Появились залы только для художественной литературы и для научной. И, я, конечно, не в коем разе не хвастаюсь, но я изобрел новый жанр – научно–популярная литература, запустив еженедельный журнал по Коллегии, посвященный новым открытиям, событиям в мире и стране. Для этого пришлось организовывать третью команду, что будет собирать сведения и создавать этот самый журнальчик. И, несмотря на скептицизм Тамарии и других магов, среди студентов он пользуется бешенной популярностью.

– Ну, как вы тут? – спросил я, зайдя в рабочее пространство «команды Л», как я их прозвал. В небольшом зале, отведенным под наши нужды, царил легкий гул. Шуршали страницы, скрипели стилусы. Чисто офисный АСМР.

– Почти закончили, – ответил Джейкоб. Сейчас они изучали биографию Аурелия Истерцита – древнего мага, написавшего пару весьма объемных трактата по ритуалистике. – Еще пара дней и можно выпускать.

– А что по справочникам?

– Их тоже скоро закончат.

– Превосходно, – удовлетворенно кивнул я. – Джейкоб, на пару слов.

Глава 38

Разговор 2

– Поговори уже с Ликой, она целыми дням ходит за нами по пятам, это нервирует, знаешь ли.

– Я с ней говорил уже, ничего не помогает.

– Значит, так говорил. Ладно, я с ней побеседую, если и это не поможет, то придётся обращался к преподавателям.

Попрощавшись, пошёл, наконец, на наиболее приятное и желание дело – выбор инструментов. Музицирование, тут, между прочим, весьма популярно среди аристократов, даже своя нотная грамота есть, причём весьма древняя, разработанная ещё магами. Пришлось выкраивать время и для её изучения. Подвижки хоть и были, но весьма незначительные. Немного помогало знание базовых правил земной грамоты, принципы тут были схожими.

Были тут и свои аналоги гитары, правда, более высоким тоном, но перенастроить её было недолго. Что я и сделал, едва получил штибок – гитару – в свои руки. Теперь он звучат точно так же, как и привычный инструмент. А при общей схожести дизайна перепутать его с гитарой можно очень просто. Штибок отличается лишь чуть более малым размером и овальным резонаторным отверстием, и формой типа «дредноут».

Осталось только найти остальных музыкантов в формирующуюся группу, и будет вообще все шикарно. А пока довольствуемся малым.

– Кони, слушай, а у тебя есть ремешок на штибок? – спросил я местного искусствоведа, который, по совместительству, заведующий музеем Коллегии (интереснейшее место!) и всеми музыкальными инструментами. Кстати, он превосходно играет на роге (что–то типа свирели) и местной лютне – звинке.

– М–м–м, какой такой ремешок? – невысокий, с коротко подстриженными волосами. Раньше он служил в Летучей гвардии, однако ушел в связи с потерей возможности продолжать выполнять обязанности. Говорят, он дослужился до командира крыла.

– Чтобы гитару… ой, тьфу, штибок удобнее держать было на весу.

– Х–м–м? Это ж кто на весу играет? На штибоке только сидя исполняют!

– Да? Не знал, – покачал я головой. – Просто в моем мире, для мобильности, ремешок надевают. Так намного удобнее выступать, если негде сесть, например.

– Хм! – Мэтр Кони недовольно дернул подбородком. – На штибоке играют сидя! Но если ты так хочешь, то можешь обратиться к магам дерева, они сделают то, что тебе нужно.

– И на этом спасибо, мастер, – чуть поклонился я, отложив на потом модернизацию штибока.

Что у нас следующим по плану? Достав ежедневник – без него в последнее время, как без рук – сверился с расписанием. Ага, меня Энрике зачем–то вызывал. Вроде как там и Фиделис появится. А еще кураторшу мою отозвали недавно, вроде как из–за того, что она мне и не нужна уже. Ну, что правда, то правда – в мире я освоился достаточно. Даже более чем достаточно. Говорю почти без акцента, все тонкости местной культуры уловил, хотя продолжаю, чисто из хулиганских побуждений, использовать кое–что с Земли. Да и родную сторону забывать не хочется.

– Звали? – предварительно постучав, открыл я дверь и спросил.

– Да, заходи Вито, – махнул мне рукой Энрике, сидящий в кресле напротив Фиделиса.

А вот меня уже чуть–чуть напрягло. Фиделис практически с первой нашей встречи мне не понравился. И я даже не могу понять почему. Вот просто есть люди, у которых аура неприятная, давящая, отталкивающая. Именно из этих людей походу был Фиделис. Вроде и нормальный мужик, с виду, а как начнешь говорить – все. Уже хочется сжав зубы забраться в теплую кровать, под одеяло, и забыть этого человека как страшный сон.

– Привет, привет Вито! – доброжелательно произнёс Фиделис, глянув на меня тёплым, чуть ли не отцовским взглядом, от которого меня передернуло.

– Здравствуйте, – кивнул я, вроде как ненапряженно.

– Что, процесс идёт? – спросил он, видимо, имея в виду учебу, при этом встав и пододвинув для меня кресло, буквально заставив сесть.

– Ну, типа, – я расслабленно развалился, внутренне сжавшись и приготовившись к сложному разговору.

Энрике все это время молчал, глядя на все действо с нечитаемым взглядом и непроницаемым лицом, отдав все в руки гостю.

– Вы что–то хотели? – решил прекратить я обмен любезностями.

– О, сразу к делу, – снова улыбнулся Фиделис. – Что ж, это даже хорошо! Как ты смотришь на то, чтобы стать мастером?

– Мастером? – нахмурился я, не сразу поняв смысл его слов.

– Да, мастером артефакторики, – кивнул Фиделис, внимательно на меня посмотрев.

– Твои заслуги в этой области впечатляют, – подключился Энрике. – К тому же за такой короткий срок! Это определенно стоит награды.

– Ну так дайте мне денег! Зачем бросаться в такие крайности? – ну серьезно! Они мне целого мастера хотят дать. В моем возрасте, да без магии это выглядит как минимум странно!

– Денег тоже дадим, – энергично закивал Фиделис, – и достаточно. Но мастера ты все–таки заслужил!

– Да каким боком?

– Ну вот сам посуди, – Энрике наклонился вперед, оперевшись на сложенные руки. – Ты всего за несколько месяцев, почти без знаний смог совершить качественный скачок в артефакторике.

– Я почти ничего не делал. Лишь подавал идеи, а студенты их реализовывали, – пробурчал я недовольно. Я, конечно, тщеславный, но не настолько чтобы обесценивать чужой труд.

– Хорошо, однако ты не станешь отрицать, что артефакты создавались под твоим руководством? – Энрике посмотрел на меня, и я вынужден был положительно покачать головой. – Вот! А еще то, что твои ребята делают в библиотеке? А журнал? А справочники? Даже ректора не чураются их использовать! – что правда, то правда, справочники по разным наукам вышли и в правду на загляденье, однако все равно ничего выдающегося. Просто структурировали некоторые знания, идея вообще не нова, даже в этом мире.

– И что с того? Звание мастера дают лишь тем, кто достиг высокого ранга в магических науках, идеальное понимание эфира и прошел экзамен!

– Так в чем проблема? Ты тоже можешь его пройти. А остальное – чистые формальности.

– Ничего себе формальности! – вскинул я брови. – Я смотрел на испытания мастеров однажды и это весьма впечатляющее зрелище.

– Вито, ну вот что ты упрямишься? – вкрадчивым голосом произнес Энрике. – Разве это не почетно? Стать мастером в таком молодом возрасте, причем без магии?

– Нет, не почетно, – покачал я головой. – Если бы вы мне предложили стать мастером не магических наук, я бы может еще согласился. А так я стану лишь посмешищем в глазах нормальных магов. Буду просто позориться титул.

Мужчины переглянулись. Видимо, никто из них не смотрел на ситуацию с такой стороны. Либо не догадались, либо не захотели.

– С чего ты это взял? – произнес наконец Энрике. – Едва ли те, кто более–менее знаком с тобой будет думать так. В Коллегии ты снискал славу сильного артефактора, лидера и организатора. Даже старшее поколение, бывшее скептично настроено к тебе, вынуждено было признать, что ты являешься ценным активом. Никто и никогда не подумает, что ты позоришь звание мастера.

– Пускай даже так, – покачал я головой несогласно. – С этим звание мне будет больше проблем, нежели привилегий. Так что я отказываюсь.

– Не спеши так, Вито, – успокаивающе произнес Фиделис, – подумай, посоветуйся со своими друзьями и лишь потом принимай решение. Мы тебя не торопим. К слову, как там твой куратор? Не докучает?

– Ее совсем в последнее время не видно, что–то, – поддержал я неловкий перевод темы. – Обычно хвостиком за мной ходит, а сейчас словно исчезла куда–то.

– Да, мы ее отозвали за ненадобностью, – кивнул согласно Фиделис, – она что, даже не попрощалась?

– Нет, – покачал я головой.

– Хм, странно, – на секунду нахмурился Кан, но потом его лицо приняло обычное, показушно–добродушное выражение. – Ну ладненько. Ты все–таки подумай над титулом, поговори с друзьями с подчиненными. Не руби с плеча.

Вздохнув, я угрюмо кивнул.

– Я могу идти?

– Иди, – разрешил Энрике.

М–да… Вошел преисполненный работоспособностью и вдохновением, а вышел как выжатый лимон, по которому проехались танком. Нормально так, мне нравится.

– Мир, мэтр Вито, – поздоровался со мной незнакомый студент, проходящий мимо. Я устало улыбнулся ему, кивнув, и приложив руку к сердцу. Что ж, в Коллегии я стал достаточно известен, надеюсь, и уважаем. Этого пришлось добиваться кровью и потом. Эх, выпущусь и все заново… К тому же с самые сжатые сроки. Блин, блинский, ну ладно, мы не ищем легких путей! Так что вперед! В студию!

Глава 39

Браслетик

Студию я начал делать в своей комнате сразу же после того, как появился первый прототип микрофона. Обклеил стены неким подобием поролона, что был сделан, естественно, с помощью магии из какой–то мягкой породы дерева. Мебель была переставлена в одну сторону, сконструирована стойка для будущего микрофона. Я думал, что микрофон будет сделан за пару недель, но вышло чуть дольше. Очень сильно чуть дольше. Но сейчас прототип уже сносного качества, так что можно использовать и его. Наконец–то студия перестанет простаивать.

Забрав микрофон и все, что нужно для его установки, я чуть ли не в припрыжку направился в свою комнату. Настроение после посещения кабинета потихоньку поднималось, и разум захватывало предвкушение перед записью песни. Первой в мире, между прочим! Исторический, мать его, момент.

– Вито Стефан? – послышался сзади неприятный, скрипучий словно плохо смазанная петля, голос.

– Да, – обернулся я быстро на голос, но никого не увидел. А потом почувствовал болезненный укол в шею. Резко на тело навалилось тяжесть, а в голове смешались мысли. Веки сами по себе закрылись, и я медленно осел на холодный пол.

***

– Отлично, препарат сработал. Заменяйте объект.

– Принято.

***

После ухода Вито Энрике и Кан вздохнули с неким облегчением, смешанным с недовольством.

– Ну вот почему он такой сложный, а? – буркнул дознаватель. – Он же мальчишка! Любой бы на его месте с горящими глазами согласился. Это же целый мастер!

– Ты забываешь о том, что он иномирец и чуждый менталитет из него еще не выветрился. Да и едва ли когда–нибудь выветриться, зная его характер. Ты знаешь, что он специально с акцентом говорит? Хотя выговор у него уже вполне себе местный.

– Ну, стоит отметить, что акцент у него занимательный… – отвел в сторону глаза Фиделис, сложив руки на коленях.

– И ты туда же? – негодующе посмотрел на друга Энрике.

– Прости, прости, – улыбнулся Кан. – Как думаешь, он согласится?

– Думаю, да, – задумчиво почесал гладкий подбородок маг. – Может быть, не согласился он сразу потому, что хотел набить себе цену. Вито прекрасно осознает возможности и привилегии, которые дает звание мастера, пускай и артефакторики.

– Я вот тоже так думаю, – кивнул чуть задумчиво Фиделис. – Кстати, что делать с торольским гомункулом собираешься?

– На стол, естественно, куда еще, – пожал плечами Энрике. – Гадская Тороль, вот что ей неймется? Постоянно лезет, куда не просят. Если б не этот чертов гомункул, Вито был бы уже сто процентов наш.

– На самом деле – едва ли, – покачал головой маг, – я подсылал к нему пару девушек, однако там даже до дружбы не дошло. Парней тоже пробовал, – кивнул мужчина, на выразительный взгляд коллеги.

– Видимо, наши слова насчет ядра и его влияния на девушек он воспринял слишком серьезно, – вздохнул Фиделис, откинувшись на спинку кресла.

– Он и без любовных связей наш. Плата за лекарства, к тому же приютившие его Валентии находятся под юрисдикцией дознавателей.

– И то верно. Но все–таки хотелось бы более сильную и устойчивую эмоциональную связь.

– Зачем? Все равно он помрет через пару лет. Той, что уже есть хватит.

– Ты прав, мой друг, ты, как всегда, прав.

***

Девушка–исключение. Девушка, которую так часто путали с парнем. Девушка с максимально неустойчивой психикой. Девушка–гений. Девушка, что стала самым молодым мастером в истории. Валенбра Спонса сидела в растерянности перед зеркалом и смотрела на ставшее более миловидным лицо. Крепкое тело, перевитое жгутами рельефных мышц, становилось женственнее. Бедра округлялись, появлялась грудь, глаза становились больше и выразительнее. Девушка смотрела на себя в зеркало не то, чтобы сильно часто, поэтому не заметить метаморфозы, что происходили с ее телом, он не смогла.

– М–м–м? – она покрутилась перед зеркалом, осматривая себя со всех сторон. Рельеф мышц, с белоснежной кожей, в некоторых местах покрытой темно бордовыми полосками и пятнами шрамов, ничуть не уменьшал истинной женственности ее молодого тела, а скорее придавал некого шарма, как юной амазонке. Спосе недавно исполнилось шестнадцать, но изменения, что обычно происходили несколько раньше, настигли ее только сейчас.

– Хм, – пожала она плечами, смиряясь с новыми параметрами тела. В конце концов, какая разница, как она выглядит, если никому до ее вида дела нет?

Быстро одевшись, она вышла из комнаты, направляясь на занятия в зал Науки. Тут, как всегда, было шумно, студенты и мастера бегали суетливо, словно потревоженные муравьи, стоял легкий гул, который, впрочем, ничуть не мешал работать и учиться.

– Я наконец закончил его! – раздалось вдруг чуть ли не на весь зал откуда–то сбоку.

Валенбра удивленно обернулась, увидев одного из помощников Вито – Текни. Кажется, они еще были друзьями. Этот Вито… Парень за невероятно короткое время стал очень известен в Коллегии. Прежде всего, конечно, из–за своего экстраординарного происхождения. Многие студенты крутились вокруг него в желании послушать несколько невероятных историй из его мира, или же о нем. Весьма необычное место, где нет эфира, но жизнь там кипит, а люди владеют другим видами магии – информацией и технологиями, которые позволяют им совершать вещи, которые не под силу даже сильнейшему магу – Архимастеру. Например, подняться выше облаков, в ту синь, которая казалась вечной. Он даже рассказывал, как выглядит космос, пространство, в котором «летает» планета. А его рассказы о мироустройстве так вообще ввергали многих в шок, особенно преподавателей геофизики и астрономии. Прежняя теория гласила о том, что Матра была создана сущностями высшего порядка на эфирном полотне. Как и солнце, что является одним большим эфирным ядром, дающим нам основную его часть. Речи Вито порой выводили их из себя, однако часть его слов все же подтвердилась исследованиями и экспериментами, что в срочном порядке были организованы высшим руководством Коллегии. Однако несмотря на это, «Теория Большого взрыва» не взыскала большой популярности. Прежде всего из–за того, что ее создатель – Вито – сам не очень хорошо разбирался в ней, не мог ответить на многие вопросы, например, что было до взрыва и почему он произошел, что такое сила тяготения и как она может формировать звезды. Слабая наполненность и большая теоретичность не вызывали особого доверия, особенно в сравнении с Эфирной теорией, куда более объемной и проверенной.

Второе качество, сделавшее его знаменитым – невероятная работоспособность и обучаемость. Шутка ли, освоить программу вводного курса, которая рассчитана на год, всего за один месяц? А потом изучить углублённый уровень артефакторики и знакописания. При этом всем еще успевать изучать местную литературу, структурировать ее, создавать собственные произведения (рассказы «Бедная Луиза» и «Птичья фамилия» печатавшиеся в созданном Вито журнале, имели бешеную популярность у студентов. Преподавателям больше понравилась более объемная повесть «Мастер и Марго», хотя сам парень говорил, что его творение лишь жалкая и неполная пародия на оригинальное произведение), создавать сборники и даже ходить на тренировки в спортзал. Пускай и не очень часто. Это многосторонняя деятельность вводила в шок ректоров и студентов, ибо никто не смог бы и недели прожить в таком умственном и физическом напряжении, но парень как–то все успевал, пускай при этом видом напоминая живого мертвеца. Его даже вызывали на совет высоких мастеров. По какой причине, никто не знает, но если судить по тому, что в скором времени у парня появилось несколько помощников, а самого его возвысили до советника по артефакторике и подняли жалование, то речь шла о его заслугах и о том, чтобы он поубавил темпы работоспособности, иначе Коллегия рисковала бы потерять весьма перспективного маг… исследователя. Как все–таки необычно, когда специалистом по магической науке стал тот, кто магией не владеет вообще.

Девушка, увидев наконец свою группу, поспешила к ней.

Все студенты, (а было их около десяти) стояли около артефакторного стола и переговаривались каждый о своем. Тремя группками они скомпоновались каждый в своем углу, обсуждая какие–то свои темы. Несколько студентов, заметив Валенбру, приветливо улыбнулись, поздоровавшись с ней. Все остальные просто приложили руку к груди, что сродни земному кивку, и продолжили беседовать.

Валенбра встала чуть в стороне, не осмелясь подойти к какой–нибудь группе. Нервно поправив простенький браслет на левой руке, она стала ждать мастера, невольно прислушиваясь к негромкому диалогу ближайшей группы, которая по воле случая состояла только из девушек. А что обычно обсуждают девушки, когда им нечем заняться? Правильно, всякую всячину, от банальных тем про парней и одежду, до не менее банальных сплетен.

– Джейкоб совсем свои похождения бросил, – заговорила одна. – Видимо совесть и невеста совсем заели.

– Ага, то–то половина первокурсниц ходят пришибленные.

– А Кама сияет как золотой кред.

– Повезло ей.

– С родителями.

Девушки рассмеялись. Почти все знали, при каких обстоятельствах Кама и Джейкоб были помолвлены, так что рано или поздно, но парень должен был перестать игнорировать тот факт, что у него есть невеста и ему как бы невместно вести себя как столичный жиголо.

Девушка чуть завистливо вздохнула, опустив взгляд на запястье и покрутив браслетик, которые прикрывал все еще неприятно–багровый рваный шрам – напоминание о том, как переоценка сил может навредить. А сколько таких шрамов по телу – не сосчитать. Многие из них были убраны целителями, те, что остались в основном магические и останутся на теле навсегда.

Валенбра искоса посмотрела на смеющихся девушек и важно разговаривающих парней. Она бы с удовольствием присоединилась как к первым, так и ко вторым. Просто постояла бы в этом священном кругу, даже молча, просто ощущая себя частью социума. Однако стеснение и замкнутость въевшееся ей в подкорку не давали ей совершить первого шага. «Бешеная Валенбра» просто боялась подойти и просто заговорить с кем–то.

– Мир! – послышался голос преподавателя, который и вывел девушку из задумчивости. Их улыбчивый и молодой преподаватель наконец подошел. – Ну что ж, ребятки, сегодня мы кооперируемся с группой артефакторов мэтра Стефана. Я договорился с ним, его парни покажут нам последние модели переговорников и объяснят основные принципы эффекта сообщающего эфира, может, нам повезет и мы узнаем это от самого создателя.

«Едва ли, он уже ушел» – отстраненно подумала Спонса, но в слух ничего не сказала.

– Не думаю, мэтр Вито уже ушел, – вместо нее оповестил патлатый студент, с россыпью крупных веснушек на округлом лице.

– Да? Жаль, – почесал острый подбородок преподаватель. – Ну ладно, пойдемте.

Глава 40

Уходим из этой дыры

– Управляющие контуры артефактов, с идеи мастера Стефана, были замкнуты в нулевом эфире, который работает как конденсатор для инфо–эфира, он, смешиваясь с внешним эфиром, катализирует волну, направляя ее на внешние полюса, – Валенбра считала себя достаточно искушенной в артефакторике, однако сейчас она понимала с пятое на десятое. Выделенная группе в качестве временного преподавателя девушка сыпала терминами, многие из которых, к слову, были нововведениями небезызвестным Вито, и еще пока не изучались на лекциях. К тому же студентка объясняла весьма монотонным голосом, явно не испытывая особого интереса. – Эф–куляртор, считывая сигналы инфо–эфира, передает их верхним тяжелым полюсам, где сигналы дешифруются, преобразуются в звуковую волну и поступая уже на динамик…

– О тьма, Тура, – резко прервал преподаватель, слушавший лекцию вместе со всеми. – Ничего же не понятно, что ты говоришь!

– Чего тут непонятного? – возмутилась девушка, – я говорю обычным научным языком! Вы бы слышал, как мастер разговаривает…

– Я слышал, – мужчина подошел к ней, – но то ли дело вы – квалифицированные артефакторов, или же мы, простые обыватели.

– Хм, ладно, – буркнула девушка с покрасневшими кончиками ушей. – Если совсем просто, то эфир который содержит в себе полезную информацию течет в трубках, заключенных в эфире, который эту информацию воспринимать не может. Это помогает сохранить большую ее часть. Плюс внешний эфир проникая в невосприимчивый, напитывает полезный, позволяя ему нести информацию дольше. Все это поступает в специальный фильтрующий прибор, который сохраняет полезный эфир и направляет его во второй прибор, который расшифровывая его, передает на говорящий артефакт, воспроизводящий звук.

– Вот то–то, – довольно кивнул преподаватель, обернувшись и посмотрев на патефон, напоминающий небольшую квадратную коробку. – Хм, раньше они были меньше.

– Так раньше они и проще были в десятки раз, – пожала плечами Тура, притягивая к себе артефакт или устройство, как тут их именовали. – У этого в десятки раз увеличена мощность и качество сигнала и звука, а еще он гораздо дольше работает, – девушка открыла крышку артефакта, под которой оказался раструб и неширокая площадка, покрытая знаками.

– Тек, кинь пластинку! – обратилась она к высокому лохматому парню в очках, стоявшему невдалеке. Тот молча вытащил что–то из кармана и не глядя кинул на голос. Тура ловко поймала предмет и положила его на платформу–подставку внутри артефакта. Выглядела кинутая вещь как прямоугольный толстый деревянный брусок, расписанный рунами, размером со среднюю женскую ладонь. Потом девушка что–то нажала внутри патефона и, проведя пальцем по бруску, отошла.

– Наслаждайтесь изобретением великого Вито! – торжественно произнесла она.

Вслед за ее голосом артефакт издал тихий и короткий звон, будто ударили молоточком по чугуну, пластинка слегка поднялась над платформой, знаки на ней засветились и раструб издал слегка шипящий звук, сразу же за которым раздался голос:

– Тек, чтоб твой глаз демоны на пятку натянули, тащи свой тыл сюда, я целое ничего не понял из того, что сейчас произошло! – громкий крик мэтра Вита был полон веселой раздосадованной, какая бывает, когда что–то заработало, но не так, как надо.

– Да чего тебе? – послышался голос вдалеке, потом уже ближе: – М? Вито, драть тебя…

Запись резко оборвалась, так как отмершая от шока Тура резко выхватила пластинку из патефона и, круто развернувшись, швырнула ее тому, от кого получила. Текникус, так и стоящий за столом, словно что–то почувствовал, обернувшись. Зря он это сделал. Точный, буквально снайперский бросок совершила девушка, так что нетяжелый, но весьма острый артефакт угодил бедному парню прямо в лоб.

– Ай #^@»f! – сотряс зал крик, полный обиды. – За что?!

– Ты что мне дал, очкарик?! – взъярилась Тура, подскочив к схватившемуся за голову Текникусу, схватив брусок и сунув его под нос парню. – Это еще что?

– А, ой, – присмотрелся парень к пластинке, извиняюсь, не то, это самая первая запись. Вит тогда чисто случайно образовал новый вид эфира, смешав…

– Я прекрасно знаю, что тогда произошло! – прервала его все еще злая девушка. – Дай мне нормальную пластинку!

– А, сейчас, – парень, покопавшись в карманах халата – выдумки Вито – достал из него практически полную копию первого бруска. – Вот.

– Молись, чтобы это было то, – прошипела ему напоследок девушка, одарив того испепеляющим взглядом.

Парень сглотнул, подняв руки и замотав головой.

– Хе–хе, простите, – смущено произнесла девушка, вернувшись к едва сдерживающим смех студентам. – Вот, это мэтр Вито записал пару дней назад. Именно для этих целей служит этот артефакт.

Проделав те же манипуляции что и в прошлый раз, Тура замерла, напряженно вглядываясь в парящую пластинку, словно готова в любой момент выхватить ее.

Легкое шипение, тут же заглушенное звуками штибока, пара секунд и бархатный голос вовлек всех в омут фантазии и красивой истории.

Я пел о богах и пел о героях…

Песня, лившаяся из раструба патефона, захватывала многих. Уже через минуту песни вокруг него образовалась толпа не занятых студентов, которые открыв рты слушали необычную песню и мелодию. Многие из них, конечно, слышали местные песни, которые, несмотря на скептицизм Вито, были красивы (по крайней мере определенная часть, написанная «народом»), но это отличалась от всех их. Непонятные строки на необычном языке лились ручейком, проникая в самую душу и выворачивая ее наизнанку. Часть студентов только сейчас поняла, что такое магия, увидела ее наяву, виде поющей коробочки.

Даже Валенбра, никогда не считавшая себя любительницей музыки, застыла в ошеломлении, ловя каждое слово, словно бы она понимала их.

Песня закончилась. Тура, надувшись от гордости, как будто пела она, а нее ее начальник, взяла пластинку и приложила к груди, как нечто очень дорогое.

– Вот именно для этого и служит этот артефакт! – произнесла она воодушевленно. – Это пока единственная записанная песня, но мэтр Вито пообещал, что скоро появятся новые. К тому же у этой песни есть перевод!

– Потрясающе, – потрясенно произнес преподаватель. – На каком принципе действует эта пластинка?

– Ой, тут все очень просто…

Пока Тура объясняла преподавателю и всем заинтересованным лицам принцип работы пластинки, Валенбра витала в облаках, не в силах прийти в себя. Иномирная композиция произвела на девушку неизгладимое впечатление.

В прострации она провела до самого конца лекции. Им показали еще несколько новых артефактов, нагрузили новыми терминами и поразили изобретениями. Все облегченно вздохнули, когда ректор, наконец, разрешил отдохнуть. Все, несмотря на довольно интересное занятие, порядком устали.

Толком не отойдя от культурного шока, в самом хорошем смысле этого словосочетания, Валенбра пошла на следующее занятие. Пройдя коридором, девушка кивнула двум студентам, несшим по два больших ящика, и вошла в зал Лекций, в котором были десятки дверей, ведущих в разные аудитории. Подойдя к нужной, она протянула дверь на себя.

– Мэтра Валенбра, – окликнули ее вдруг, – подождите, мэтра Валенбра.

К ней бежала невысокая, немного растрепанная девушка в широком балахоне, который скрывал фигуру.

– Мир, мэтра, – приложила к груди руку девушка. – Я Кама Драгнилатория, вы не видели мэтра Вито?

– Нет, – ответив на приветствие, покачала головой Спонса. – Почему я должна его увидеть?

– Мэтр Джейкоб сказал, что Вито пошел к мастеру Энрике, а после в свою комнату. Это единственный коридор, по которому он смог бы до нее добраться, вот я и спрашиваю.

– Хм, понятно. Но я его не видела.

– Ясно, – немного расстроилась Кама. – Простите, что задержала, мэтра. И спасибо.

Коснувшись груди кулаком, девушка развернулась и быстрым шагом пошла в коридор, из которого только недавно вышла Валенбра.

Посмотрев ей вслед, Спонса пожала плечами и вошла в аудиторию.

***

Вне коридоров Коллегии, буквально за ее стенами в технических туннелях, проложенных древними строителями этого поистине колоссального сооружения, стояли пятеро человек, облаченных в разномастные одежды. Шестой был скомпонован в большой прямоугольный ящик, закрепленный на одном из людей.

– Хм, нас обнаружили быстрее, чем я предполагал, – произнес командир тайного отряда торольцев, слушая доклад от оставшихся в Коллегии агентов, что были искусно интегрированы в общество магов как студенты.

– Ну так, – ухмыльнулся солдат, несущий на себе скрюченного в три погибели для удобства транспортировки иномирца. – Пациент успел немало засветится пока пробыл тут.

– Разговорчики, – осадил подчиненного главный. Потом, обернувшись, спросил у пары одетых в серые балахоны Коллегии девушек. – Следы убрали?

– Да, даже сверху немного зацепили.

– Прекрасно, – удовлетворенно произнес командир. – Тогда в темпе уходим. Веди, Юн.

Бывший черный маг стоял тут же. Взгляд мутных глаз был направлен в никуда, но услышав свое имя, он оживился, развернувшись и направившись по техническим коридорам Коллегии на выход.

– Передавайте второй группе, чтобы она тоже уходила, нечего задерживаться в этой дыре.

– Принято.

***

– Как пропал? –Энрике побледнел, услышав слова Ниврада. – Куда?

– Никто не знает, – хмуро произнес ректор, – просто взял и пропал.

– Найти! – вскочил мужчина, – живо отправьте поисковой отряд.

– Уже, – Ниврад устало протер глаза. – Я отдал все необходимые приказы. Его ищут уже час.

– Тьма, тьма, тьма, – произнес сквозь зубы Энрике. – Как такое могло произойти?

– У меня тот же вопрос.

***

– Вито пропал! – воскликнул Джейкоб, вбегая на территорию «группа А».

– Что? – Текни недовольно на него обернулся, отрываясь от сборки очередного артефакта.

– Вито пропал, – повторил знатно запыхавшийся парень. – Его сейчас ищут по всей Коллегии.

– Погоди, – нахмурился Текникус, поправив очки. – С чего вообще взяли, что он пропал? Может в своей комнате заперся, или там заблудился где.

– Нет, его ищут полтора часа. Никаких следов.

– Да не может такого быть! Найдется, – легкомысленно махнул рукой главный артефактор. – Лучше посмотри, какую я приблуду сделал…

– Да что мне твоя приблуда! – взъярился Джейкоб, резко поворачивая друга к себе. – Вито пропал, его пол Коллегии ищет!

– Что? Пол Коллегии?

– Да, было организовано несколько поисковых отрядов, но никаких следов.

– Но, как же так… – до Текникуса наконец дошло. – Я же его видел недавно, он же микрофон тестировал…

– Он и ко мне заходил, – Джейкоб оглядел столпившихся вокруг артефакторов, что с обеспокоенными лицами смотрели на их беседу. – Сейчас собирают новую команду, я позвать хотел тебя.

– Идем! Мы все пойдем! – с решительным видом произнес Текникус. – Найдем начальника!

Однако начальник уже пол часа как выбрался из катакомб Коллегии на поверхность, так что искать его внутри нее было бесполезно. Похищение иномирца было успешно произведено и перед агентами нейтрально Тороли стояла задача в целости и сохранности донести его до территории своей страны и сдать в исследовательский центр тайной стражи. Сейчас же торольцы поспешно уходили на юг, в леса, в которых так легко затеряться. Там у них был схрон, а также точка эвакуации, к которой они так спешили.

Конец первой части.