Андрей Грачёв
Курьер

Их было пятеро. Пятеро чужаков. Врен часто видел их здесь, они выделялись из толпы, они были другие, от них исходило тепло. Обычно они просто стояли посреди улицы, печально взирая на царившую вокруг разруху и запустение. Горожане проявляли мало интереса к чужакам – у них были свои дела, но по большей части со времен землетрясения, погрузившего Город в вечную белесую тьму, они просто утратили жизненную силу, энергию, мотивацию. Город медленно привыкал к новой реальности, серые толпы брели по своим делам по серым улицам, в пустых глазницах потрескавшихся домов завывал ветер. Нельзя сказать, что город был совершенно мертв: тут и там горожане уныло латали ямы, сращивали путепроводы, собирали и вывозили на тележках мусор. Ритмичные парные удары Кузни все так же разносились по всему гигантскому Городу. Но вместе с ударами до окраин долетала и заунывная песня изношенного металла. А вот Инфосеть была практически уничтожена – большую часть времени терминалы не показывали ничего, но изредка экраны вспыхивали безумной пляской непонятных символов, чтобы столь же внезапно вновь погрузиться в молчание. Нет сети – нет приказов из Региструма, нет приказов – нет смысла к существованию.

Пятеро окружили Врена как раз, когда он вышел из пустого пролома в стене, осуществив очередную доставку. Врен – курьер. Ему передают – он относит. Врен гордился тем, что даже в эти проклятые времена пустоты он оставался одним из немногих, кто умудрялся полноценно функционировать в отсутствие Инфосети. Он в нетерпении осмотрел окруживших его чужаков – было не похоже, что они представляют угрозу, но сейчас многое стало не тем, чем кажется. Чужаки начали пульсировать и в сознание Врена полились слова.

Первый: Врен, ты был выбран

Второй: Другие не справились

Третий: Больше попыток не будет

Четвертый: Отнеси это в Кузню

Пятый: Времени осталось мало, это последний куб

Врен почувствовал обжигающее тепло в руке и с недоумением уставился на переливающийся огнями металлический куб. Пятеро запульсировали одновременно и Врен услышал их последнее напутствие: “ты должен успеть до тысячного удара Кузни”.

Как раз при этих словах по Городу пронеслась ударная волна от падения гигантского молота в центре огромной башни, видимой из любой его части. Скоро придет вторая. Удары Кузни были необходимы для выживания – жизнь каждого Горожанина зависела от своевременности нового удара, несущаяся по улицам ударная волна бодрила и освежала, на короткий миг глаза Горожан загорались, распрямлялись спины и вот воздух наполнялся созидательной энергией, готовой выплеснуться в окружающее пространство и изменить серую реальность, но… Миг спустя они снова гнулись к земле и с потухшими взорами шаркая продолжали движение по закольцованному маршруту.

Город был просто огромен, гигантский темный мегаполис, переживший страшный катаклизм, триллионы Горожан, гигантские Инфоканалы, широченные проспекты и огромные трубопроводы соединяли все его части. Бурные реки, сходившиеся под Кузней в бескрайнее охлаждающее реактор озеро, были заключены в бетон. Катаклизм изломал эту землю, но очень медленно, постепенно, она исцелялась. Горожане даже в отсутствие Инфосети умудрялись вести ремонтные работы. Но их труды были лишены смысла, организации и порядка.

999 ударов, огненный куб и уходящий ввысь в белесой дымке шпиль Кузни далеко впереди.Врен сорвался с места и побежал, громко шлепая босыми ногами по каменной мостовой. Проспект был традиционно забит – пробираться через эту реку из тел в серых робах было практически невозможно – так он никогда не успеет в срок. Придется уйти в проулки и тоннели. Он осознавал риск – прежние курьеры наверняка сгинули выбрав тот же путь, но выбора у него не было – по проспекту к Кузне он доберется когда будет уже слишком поздно. Крепко сжав огненный куб руками, он растолкал себе небольшой проход и, разбежавшись, заскочил в окно второго этажа. В этом доме давно никто не жил, в углу комнаты в обнимку лежали четыре скелета – те, кому не удалось пережить остановку Кузни. Поднимая тучи пыли, Врен мчался по коридорам заброшенного строения, затем по внутреннему двору, в проулок – чем дальше он удалялся от проспекта, тем тише становилось вокруг. И темнее.

Скверна не заставила себя долго ждать, черное маслянистое щупальце чуть не ухватило бегущего Врена за лодыжку, сгустки черной жижи начали падать с потолка тоннеля и проступать на его стенах. Нестерпимая вонь заполнила окружающее пространство. Врен бежал – со Скверной нельзя сражаться, от нее можно только бежать. А бег – это то, что он умел лучше всего. Впереди, прямо у него на глазах черные сопли затягивали единственный выход как множащая сама себя паутина. Вытянувшись в прыжке, он успел проскользнуть в стремительно уменьшающуюся дыру и вывалиться под белёсо-серое небо – он ещё никогда не был так рад видеть это бескрайнее бельмо, которое не давало Скверне покинуть сырые тени катакомб и тоннелей, и настичь его. Удар Кузни, здесь – в глубине переулков, он ощущался совсем не так, как на проспекте, сюда приходили лишь малые отголоски, но и их хватило для того, чтобы насытить Врена энергией и погнать его дальше по заброшенным и кишащим Скверной полуразрушенным извилистым ходам.

243 удара спустя Врен оказался в особо пострадавшем от катаклизма районе – скрюченные бетонные пальцы разрушенных трубопроводов вздымались в небо, по изрытой заполненными водой кратерами земле было невозможно передвигаться, и всюду были разбросаны кости, останки Горожан, которые некому было убрать – сюда никто не ходил, даже Скверна обходила эти места смерти стороной. Только сейчас Врен начал понимать, что Город обречен – на смену погибшим Горожанам не появлялись новые, земля не выравнивалась, никто не приходил для уборки мусора. Масштаб разрушений этого района ужасал и Врен видел, что деградация постепенно охватывает все новые улицы, поглощает дома. На его глазах в пыль осыпался целый квартал, открыв ему проход дальше.

Оставалось всего 352 удара, когда измученный курьер, сжимая изодранными руками огненный куб, вывалился из черного зева коллектора, в след ему донеслось разочарованное сопение – даже голодная Скверна понимала, что это был ее последний шанс на трапезу. Взору его предстала бескрайняя площадь, кишащая Горожанами, в центре площади стояла громада Кузни, в центральной шахте которой медленно взводился невероятных размеров и массы цилиндр, чтобы сорваться на пике и, вытесняя колоссальные объемы воздуха, рухнуть на наковальню, даруя Горожанам возможность прожить еще немного времени. Чем ближе Врен подбирался к Кузне, тем отчетливее слышал боль измученного механизма, каждый замах которого давался ему все труднее.

Толпу было не обойти – впереди лежало еще немалое расстояние, которое придется протискиваться сквозь нескончаемый поток бредущих по своим делам Горожан. У казавшейся хаотичной живой реки однако были свои законы. Потоки сливались в течения, которые причудливо закручивались, делились и объединялись, а также образовывали водовороты из серых неспешных фигур. Каждый удар Кузни на таком расстоянии оглушал своей безразмерной энергией, Врен стал замечать, что время ускоряется и интервалы между ударами становятся короче.

У подножия Кузни он с ужасом обнаружил, что осталось менее 50 ударов, а перед ним стояли огромные запертые ворота. Подойдя ближе он увидел, что у ворот нет никаких ручек или петель, за которые можно было бы потянуть – это был тупик! В отчаянии, Врен протянул руку с огненным кубом к воротам и они с тяжелым скрипом открылись. За воротами лежал просторный зал, выходящий к подножию наковальни. По её периметру шла спиральная лестница, подъем по которой отнял у Врена целую вечность, а тем временем удары молота стали частым и регулярным явлением и вся конструкция сотрясалась каждый раз, когда из белесой дымки сверху с огромной скоростью вылетала круглая плоскость гигантской твердыни. 5 ударов.

Курьер стоял посреди гладкого как стекло плато из полированного металла такой чистоты, что в нем отражалась вся окружающая реальность столь точно, что возникали сомнения – на какой стороне настоящий мир, а где отражение. Врен понимал, что отсюда он уже не выйдет, это был самый большой и самый главный путь в его жизни, который заканчивается здесь и сейчас. Врен поднял огненный куб навстречу несущемуся бескрайнему диску.

Последний удар изменил все, Горожане с недоумением поднимали головы и вглядывались в горизонт. Что-то менялось, в мир возвращались цвета, резкие темные тени начали проявляться от всех объектов, с востока из-за горизонта показался край слепящего багряного диска – над Городом впервые за долгое время восходило Солнце. Инфосеть ожила, по дисплеям побежали колонки цифр, текста и графической информации. Горожане прекратили бесцельное шатание по проспекту и прильнули к экранам жадно впитывая информацию – Инфосеть вела диагностику, раздавала задачи, организовывала и направляла. Уже скоро улицы будут кишеть слаженно работающими Горожанами, фанатично исполняющими приказы, идущие от ожившего Региструма.

Она открыла глаза и повернула голову. В палате было светло, а за окном – ночь. Глаза никак не могли сфокусироваться, было больно, пахло болезнью. В комнате было много людей, кто-то плакал, что-то пикало где-то над головой. Вдруг время как будто остановилось – все замерло. Он так и остановился с раскрытым ртом, успев сделать только полшага прочь от ее кровати и всё ещё касаясь ее маленькой ладони кончиками своих пальцев. Мокрые от слёз глаза застыли не в силах поверить увиденному. Рука врача, готовящегося отключить аппарат, безвольно упала. Она слабо улыбнулась и едва сжала своей серой истощенной ручкой пять его горячих пальцев.