# Убйство на рыбалке

Виктория Валентиновна Колобова

Мама секретаря частного детективного агентства Лены Шамариной обращается к Н.Ф.Трубникову, возглавляющему агентство, обеспокоенная гибелью Г.И.Фарсобина, произошедшей на острове. Ее дочь отправилась со Славой Фарсобиным на остров Буравка, чтобы познакомиться с семьей жениха. Трубников, увидев снимки погибшего Фарсобина, понимает, что произошло убийство. Он отправляется на остров, чтобы провести расследование.

Убийство на рыбалке

## 24 мая, пятница, 21 час. Ростов-на-Дону, квартира частного детектива Н.Ф. Трубникова


Трубников курил на лоджии, любовался каштаном и орехом, спокойным весенним вечером. Блаженное умиротворение прервала жена:

– К тебе приехала Светлана Владимировна, ждет в гостиной.

– Не понял, кто это?

– Я думала, что ты мне объяснишь, почему к тебе женщина на ночь глядя приехала? Я бы ревновала, если бы она была моложе. Ей, наверное, уже за шестьдесят, одета как бизнес-леди, очень взволнованна.

– Светлана Владимировна… Это же мама моей Лены!

– Секретаря?

– Да, – зевнул детектив, – странно, зачем она пожаловала?

– А что у тебя с секретаршей?

– Ничего. Лены сегодня не было на работе, отпросилась. Собралась с женихом на уик-энд.

– С женихом, – с облегчением вздохнула Людмила, – ее мама ждет тебя.

Трубников с сожалением сунул сигарету в пепельницу, пошел к гостье.

Светлана Владимировна стояла посреди гостиной с растерянным видом, кусала нижнюю губу. На лбу четко обозначилась поперечная складка. Увидев Трубникова, она сделал шаг навстречу:

– Здравствуйте, Николай Федорович, извините, что беспокою вас, но я очень волнуюсь за Лену.

– Присаживайтесь, пожалуйста, – сказал детектив, – что случилось?

Светлана Владимировна проигнорировала его предложение, продолжала говорить стоя: Трубников тоже не стал присаживаться. Людмила ушла в кухню. Она знала всех работников мужа: помощника Сашу Шаповалова, бухгалтера Светлану Михайловну, секретаря Лену Шамарину. Лене было 19 лет. Она все время училась на каких-то курсах (то ли английского языка, то ли кройки и шитья). Тонкая и звонкая, жизнерадостная девушка покорила сердце Людмилы «Лунной сонатой». Трубников пригласил всех к себе на день рождения. Она сыграла по нотам их дочери Юли, давно проживающей с мужем и детьми в Симферополе. В тот же вечер Людмиле показалось, что Лена покорила и сердце ее мужа. Однако за долгие годы совместной жизни она уже привыкла, что рядом с ним много юных красавиц. Лена жила с мамой и старшим братом Ильей. Людмила приготовила кофе, аккуратно положила в вазу печенье и конфеты, принесла в гостиную. Они по-прежнему стояли. Светлана Владимировна бестолково рылась в сумочке, что-то искала.

Людмила присела в кресло, в котором только что сидел муж. Возле кресла горел торшер, на журнальном столике «Пиквик». Трубников любил его перечитывать.

– Вот, нашла! – Светлана Владимировна подала Трубникову смартфон, – смотрите, Лена позвонила мне сразу, как только они нашли его, сразу сфотографировала и сбросила мне снимки. А потом я много раз звонила ей, не отвечает. Звонила Славе, не отвечает, почему? Что-то не то! Лена сказала, что он поскользнулся и неудачно упал.

Людмила тоже посмотрела на снимки в ее смартфоне и отшатнулась:

– Господи! Кто этот несчастный старик?

На снимках в разных ракурсах был пожилой мужчина с проломленной головой на диком галечном пляже.

– Это Геннадий Иванович Фарсобин, – ответила Светлана Владимировна, – отец Славы. Вы же знаете, что Лена собирается замуж за Славу Фарсобина? Слава захотел познакомить Лену со своей семьей, пригласил на уик-энд. Фарсобин Геннадий Иванович, его старший сын Валерий с женой Верой и шестилетним Денисом, его младший сын Слава с Леной и племянник Геннадия Ивановича Олег отправились на рыбалку. Остров Малая Буравка, знаете?

Трубников знал этот необитаемый остров в дельте Дона. Прекрасное место для отдыха: тишина, красота, чистый пляж, лес, птицы, хорошая рыбалка. Но остров столь же идеально подходит и для убийства. В свидетелях одни птицы.

– Лена, – продолжала Светлана Владимировна, – позвонила мне утром, когда они высадились на остров. Их привез на катере друг Фарсобина. Привез и ушел, обещал забрать в воскресенье вечером. Поставили палатки, перекусили. Мужчины разошлись порыбачить, договорились вернуться к 16 часам. Моя Лена с женой Валерия и шестилетним Денисом остались в лагере. Они купались, весело провели время. К 16 часам с уловом вернулись Валера, Слава и Олег, а Геннадий Иванович не вернулся. Вначале они не волновались, думали, что придет позже. Сварили уху, пообедали, его нет. Пошли искать. Нашли. Уже мертвый. Валера сразу же позвонил во все инстанции. Только остров далеко, время вечернее, пятница. Не знаю, прибыл к ним, кто? Не по себе мне. Предчувствие плохое. Сама не знаю, зачем к вам приехала. Вы, конечно, ничем помочь не можете. Хотя бы просто высказаться, а то поделиться не с кем, не с кем словом обмолвиться. Илья с друзьями на Эльбрус отправился. Я одна. Хоть словом обмолвиться…

Трубников рассматривал снимки, сделанные Леной.

– Как он умудрился так упасть? – продолжала монолог Светлана Владимировна, глядя на снимки, – затылком о камень, а лежит лицом вниз.

– Она его сфотографировала сразу? – спросил детектив.

– Сразу, как нашли, сразу мне позвонила, сбросила. Я в ужас пришла! Перезвонить ей! А телефон молчит. У Славы тоже молчит. Других телефонов семейства Фарсобиных я не знаю. Лена успела сказать, что они его долго искали. Сказала, что потом они его оттащили подальше от воды, накрыли пленкой. К палаткам переносить не стали. Познакомилась моя Лена с семьей жениха! Каково им сейчас на острове? Рядом с трупом! И уехать не могут. Если только следственная группа или «скорая помощь», но вряд ли сегодня, а то бы с ними обратно в Ростов вернулись. На ночь глядя вряд ли.

– Лена не говорила, – спросил Трубников, – на острове никого кроме них нет? Других рыбаков или отдыхающих?

– Нет никого. Она очень радовалась, что они одни, когда позвонила утром. Я не звонила ей, чтобы не мешать. Второй раз она позвонила примерно два часа назад, сбросила эти снимки. И все. Связи больше нет. Может быть, потеряла телефон? И Слава тоже потерял?

– Кто такие Фарсобины? – спросил Трубников, – Лена что-нибудь рассказывала о них? Кем работал отец ее жениха?

– У них семейный бизнес. Если не ошибаюсь, ООО «Ростовские электросети» или электросистемы? Я в этом ничего не понимаю, но это очень серьезный бизнес. Работают по договору с банками, большими торговыми центрами: освещение, электропроводка, сигнализация, вентиляция… И еще у них есть «Антикварная лавка»: картины, предметы старины. Они взяли из своей лавки керосиновые лампы, чтобы светло было в палатках, спиртовки, кофе приготовить… Еще Лена часто упоминала фамилию какого-то Багдасарова, удивлялась, почему они не дружат, что не поделили? Каждый сам по себе хороший, а не дружат. Вы знаете Багдасарова?

Трубников уже набирал номер телефона своего знакомого адвоката. Юрий Павлович отозвался сразу:

– Фарсобины? – гневно переспросил Багдасаров и выругался.

Трубников с телефоном ушел на лоджию, чтобы жена и гостья не услышали яркие идиоматические обороты, не переводимые на другие языки.

– Фарсобины, – сказал Багдасаров, – создали «Электросистемы» на деньги Леонида Юхтина, царство ему небесное. Он дал крупную сумму денег, но не оформил это на бумаге, под честное слово. Он погиб в ДТП в 2013 году. У него не было семьи, не было наследников. Наследник появился недавно. Семилетний мальчик Виталик Нечаев. Ко мне обратилась его мать Галина Васильевна Нечаева. Я потребовал доказательств, подтверждающих, что Виталий сын Юхтина. Она сделала экспертизу ДНК, подтвердила. Виталик неожиданно заболел. Нужны деньги на лечение. Галина знает, что Юхтин инвестировал в бизнес Фарсобиных, ей сейчас нужны деньги на лечение сына.

Я начал работать, хотя весьма сомнительно выбить деньги из Фарсобиных. Взывать к документам я не могу, их нет. Взывать к совести бесполезно, ее тоже нет. У Фарсобина железная рука. Он запрограммирован на сохранение и приумножение. Благотворительность, возвращение долгов и прочие пустые слова он не воспринимает. Ты говоришь, его убили? Меня это не удивляет. Он многих растоптал, а начал с друзей, родственников.

– С друзей? – переспросил Трубников, – ты имеешь в виду Юхтина? Они были друзьями?

– Да, дружили с детства. А родственник – сын его родной сестры Олег Шестаков.

– Он сейчас с Фарсобиными на Буравке. Как же он растоптал Олега?

– Я у Олега машину ремонтировал. У него свой автосервис, вернее, условно свой. Он создал автосервис, но в какой-то момент дела пошли плохо. Кредиты, прочие долги перехлестнули через край. Фарсобин помог племяннику. Заплатил по всем его счетам, но с тех пор племянник из самостоятельного предпринимателя превратился в его раба. Он платит своему дяде дань, как во время татаро-монгольского ига. Самостоятельно даже не может людей взять на работу или уволить. Фарсобин взял под контроль племянника и весь его бизнес, выжимает из него пот с кровью. Почему Олег это терпит? Наверное, это он убил старика Фарсобина. Полагаю, что следующий упадет и нечаянно ударится головой о камень старший сын Фарсобина Валерий. Я успел познакомиться с Фарсобиным и его сыновьями. Старший в отца, а младший спокойный и тихий юноша. Он совсем не похож на отца и брата. А какое отношение ты имеешь к Фарсобиным?

– Просто интересуюсь. Теперь, когда Фарсобин-старший умер, ты предъявишь иск сыновьям по поводу инвестиций Юхтина?

– Конечно. Они все соучредители. Фарсобин и два его сына.

–Коля! – услышал детектив, обернулся. Жена стояла рядом в растерянности, – она плачет!

– Спасибо, Юра. Надо же! А я радовался за Лену! Попала в порядочную семью. Не босяки какие-то, а уважаемые люди!

Он вошел в гостиную, где плакала Светлана Владимировна.

– Не переживайте вы так! Все нормально!

Она удивленно посмотрела на него.

– Не переживайте! Рядом с Леной ее жених, брат жениха. Там маленький ребенок! Произошел несчастный случай, увы, так бывает. Завтра утром на остров прибудут бригада врачей и следственная группа, во всем разберутся. Заберут оттуда людей. Лена вернется домой. Не надо плакать. Зачем вы даете мне смартфон? Я уже насмотрелся на снимки!

– Сообщение от МЧС, – всхлипнула Светлана Владимировна, – штормовое предупреждение: ветер 25 метров в секунду, дождь. Весна! Погода переменчива. Лена! Лена!

Трубниковым стоило больших трудов успокоить несчастную. Николай Федорович отвез ее домой. Погода начала портиться. Небо затянули тучи, усилился ветер. Трубников, попрощавшись со Светланой Владимировной, позвонил жене, предупредил, чтобы не ждала его сегодня.

– Поедешь на Буравку? —спросила она, не дождавшись ответа добавила, – будь осторожен, он очень опасен.

Трубников не понял, кто опасен? Шторм или убийца, затаившийся среди будущих родственников Лены? Он не сомневался в том, что произошло убийство. Кто-то подкрался сзади и ударил старика по затылку камнем или большой палкой. Получить такой удар самостоятельно он не мог. Очевидно, Лена тоже поняла, что это не несчастный случай, не самоубийство, поэтому и сделала снимки, сбросила их маме. И сразу потеряла свой дорогой смартфон. Ситуация опасная во всех отношениях. Надеюсь, у Лены хватит ума не делиться своими сомнениями с новыми родственниками? Попасть на Буравку сейчас трудно. Сильный ветер, но пока еще можно, наверное… Надо поторопиться. Если шторм разыграется не на шутку, то на остров не сможет попасть никто.

## Пятница, 23 часа. Село Пучеглазово, дом Капустиных


Тимофей Капустин лежал на диване и смотрел в темный экран телевизора. Из-за ураганного ветра нет электричества. Его мама довольствовалась светом керосиновой лампы, что стояла на столе. Пила чай с блинами, с вареньем. Завыванье ветра за окнами не пугало ее, но она очень удивилась, услышав стук в дверь. Тимофей пошел открывать. Он был знаком с Трубниковым, оба рыбаки. Очень удивился его визиту, когда же узнал о цели визита, долго бегал по маленькой комнате, спотыкался о коврики и половики, старательно постиранные и аккуратно укрывавшие старый дощатый пол. Мама продолжала пить чай, слушала беседу сына с ростовским сыщиком.

– Я сейчас туда ни за что на свете! – возбужденно кричал Тимофей, – мне еще жить хочется! Разве подождать нельзя?

– Подождать нельзя, – стоял на своем Трубников, – боишься? Одолжи мне моторку.

– Федорыч! Ты же знаешь, что это безумие! Сейчас на Буравку нельзя1 Надо ждать! Пройдет шторм…

– Ждать нельзя. Надо сейчас. Где моторка?

– Темка! – оторвалась от чая мама, – стой! Не мельтеши! Проводи его.

– Че провожать? Моторка на берегу. Ключ дам и все!

– Проводи до Буравки.

– Ма! Ты чо? Я тебе так надоел? Избавиться хочешь?

– До самого острова не сможешь. Вплавь доберется, если очень надо. Ступай! Не делай из себя труса! Не позорь род Капустиных! Твой прапрапрадед с Наполеоном воевал!

– Ой! – схватился за голову Тимофей, – сейчас начнет биографию прапрапрадеда рассказывать. Часами про него говорить может. Ордена его до сих пор у нас хранятся. Словно на икону на них молится!

– Разве сам не гордишься? – спросила мама.

– Я-то горжусь, но я боюсь! Ветрюган! Волны! Надо подождать!

– Нельзя ждать, – сказал Трубников.

– И что? Вплавь доберешься? Я ж не смогу из-за волн… И ты сам? – Тимофей вдруг остановился, запутавшись в половичках, растерянно посмотрел под ноги, махнул рукой, – давай хоть выпьем…

– Пошли. Скоро полночь.

Трубников положил на стол рядом с заварником свой смартфон.

– На кой ты маме телефон даешь?

– Вернусь, заберу. Он не выдержит испытание водой.

– А ты? Иисус Христос? По воде как по суху пойдешь? Я серьезно говорю, что к берегу пристать не смогу! Не прощу себе, если не вернешься!

– Вернусь, пошли, Тема.

– Так, выпить же…

– Потом выпьем, ключи?

– Взял. Пошли.

– Храни вас Бог, – перекрестила их мама Тимофея, потом медленно встала и пошла к выходу.

– Ма, ты чо?

– Дверь закрою. Калитку сам закрой на щеколду, а то ветер с петель сорвет.

– На щеколду, – повторил Тимофей и, сглотнув слюну, пошел за Трубниковым к выходу.


Волны, что на море. Дождь сплошной стеной. Никакой видимости. Тимофей интуитивно держал курс на Буравку. И остров появился из волн, ветра и дождя. Тимофей, увидев остров, перекрестился и обернулся к Трубникову, выругался крепко. Трубникова уже не было в лодке. Тщетно Тимофей вглядывался в темноту, не видно человека. Он заглушил мотор, прислушался, надеясь услышать зов о помощи. Только ветер и дождь пели в унисон свою волчью песню. Тимофей повернул обратно.

Вернувшись домой, он взял смартфон Трубникова и долго звонил по телефонам, обнаруженным в его записной книжке. Потом достал спрятанную от мамы чекушку. Выпил всю. Мама не ругала его. Принесла вяленой рыбы, отварной картошки. Тимофей досыта покушал и лег спать, сразу уснул. А его мама молилась перед иконами за Трубникова, всех, кого непогода застала в пути.

## Суббота, второй час ночи. Остров Малая Буравка


Лена, Вера и Дениска сидели в палатке, прислушивались к шуму дождя, к завыванию ветра. Они еще не успели прийти в себя после смерти Геннадия Ивановича, как новое несчастье: пропал Валера. В десять вечера, поужинав чаем и сухарями, они разошлись по палаткам. Лена со Славой ушли в свою палатку, Олег в свою. Валера с Верой и Денисом в свою. Палатку Геннадия Ивановича сложили. Все уснули.

В полночь заплакал Денис, ему приснился страшный сон. Вера зажгла лампу и с удивлением увидела, что мужа нет. Она успокоила и убаюкала сына, сама уснуть не могла. Прошло полчаса, Валеры не было. Вера разбудила Славу и Лену. Слава разбудил Олега. Слава и Олег отправились искать Валеру. Лена перешла в палатку к Вере, чтобы поддержать ее морально. Она не знала, чем объяснить отсутствие Валеры. Куда и зачем он ушел ночью? Была бы хорошая погода, а то ветер и дождь. Временами ей казалось, что она спит и видит сон. Очень хотелось проснуться у себя дома. У нее болела голова от волнений и усталости. Все казалось каким-то ненастоящим: тень от керосиновой лампы усиливала ощущение нереальности происходящего. Мальчик закутался в байковое одеяло. Торчит из одеяла шапка черных волос и испуганный взгляд, словно зверек в одеяле спрятался.

– Кто-то подошел к палатке, – звонким голоском сказал Денис, – кто там?

– Это я, – в палатке появился Трубников, – дайте, пожалуйста, полотенце. Я насквозь промок!

– Николай Федорович, – спокойно сказала Лена, даже не поднявшись к шефу, – вы во сне пришли?

– Лена! – с укоризной покачал головой детектив, – дай полотенце! Что с вами? Девочки? Где мужчины?

Вера подала махровое полотенце. Достала из рюкзака мужа спортивный костюм.

– Я сейчас чай, – Лена медленно начала наливать воду из бутылки в турочку, чтобы поставить ее на спиртовку.

– Не надо чай, – остановил ее детектив, – рассказывайте. Вы жена Валерия? Вы Вера?

– Да, а вы кто? Как вы здесь оказались? Приехала бригада врачей? Следователь прибыл? Где они?

– Я один прибыл. Рассказывайте, Вера, а то Лена спит на ходу.

– Мы приехали утром. Погода была прекрасная. Геннадий Иванович, Валера, Слава и Олег ушли с удочками, а мы с Леной и Денисом остались. Купались, радовались, смеялись… К четырем часам все вернулись, а Геннадия Ивановича нет. Думали, сейчас подойдет. Сварили уху, поели. Денис устал и спать лег, а его все нет. Я осталась с Денисом, все остальные пошли Геннадия Ивановича искать.

– Мы все вместе шли, – продолжила Лена, – я так сильно хочу спать, что язык заплетается, такого никогда еще не было. Мы шли гурьбой, орали во всю ивановскую. Наткнулись на труп. Я сфотографировала сразу. Позвонила маме, сбросила ей снимки. Мне показалось, что я сунула смартфон в карман. Но в кармане его нет. Где его искать? Мы далеко от лагеря зашли. Темно было возвращаться. В темноте не найдешь. На Буравке дерево вырастет со смартфонами вместо плодов. Слава и Олег тоже потеряли, а у Веры аккумулятор сел. Валера позвонил по 02 и 03, сообщил и тоже потерял смартфон. Заколдованный остров.

Пришли в лагерь, вместо ужина чай с сухарями. Разошлись по палаткам, уснули. Вера ночью прибежала: Валера пропал! Час от часу не легче. Наверное, на острове живет призрак, который всех убивает. Страшно.

– Лена, – сердито посмотрела на нее Вера, – какой призрак? Геннадий Иванович поскользнулся и неудачно упал, а Валера скоро сам вернется.

– Папа! – радостно закричал Денис и побежал к выходу, – папа идет!

За палаткой сквозь шум дождя отчетливо слышались тяжелые шаги. Полог палатки отвернули, вошли Слава, за ним Олег промокли и устали. Они с удивлением смотрели на Трубникова. Ему пришлось объяснить, что он тоже захотел отдохнуть на острове, если они не возражают. Олег устало махнул рукой, выпил чай, приготовленный Леной для шефа. Зевнул и начал дремать. Слава смотрел бы на Трубникова с подозрительностью, если бы не столь сильно устал.

– Дождь очень холодный, тьма кромешная, – сказал он, – завтра продолжим поиски Валеры. Здесь рядом мы все осмотрели. Куда он исчез? Я ничего не понимаю! Вера, во что он был одет?

– В пижаму! Накинул поверх штормовку и вышел, объяснить, зачем?

– Тогда он должен был через пару минут вернуться. А на ногах что?

– Сланцы! Он не мог уйти далеко в таком наряде. Вы хорошо искали? Вдруг он тоже упал? Сломал или подвернул ногу? Ждет помощи, а вы вернулись! У вас же большой фонарь!

– Там молния ярче любого фонаря, – устало ответил Слава, – мы даже в лес зашли! Валеры нигде нет. Если бы он звал на помощь, мы бы услышали. Не торопись обвинять нас в лености, Валера не только твой муж, но и мой родной брат! Я волнуюсь за него!

– Зачем тогда вернулись? – не сдавалась Вера, – я сама пойду искать его.

– Не смей! – строго посмотрел на нее Слава, – даже думать об этом не смей! Хватит того, что Валера пропал.

Лена приготовила и подала Славе чай, он отмахнулся и начал расспрашивать Трубникова, как он сюда попал, где спрятал лодку? Трубников сказал, что пойдет искать Валеру сам.

– Одному опасно, – очнулся от дремы Олег, – в темноте можно ноги и руки переломать. На пляже камни и полно всякого мусора. То и дело спотыкались о бутылки. В лесу бурелом. Я не понимаю, куда исчез Валера. С ним что-то случилось. Надо искать. Завтра утром может быть поздно. Пойдемте. Осмотрим лес. Мы прошлись по опушке, кричали, ответа не было.

Трубников и Олег, выйдя из палатки, словно оказались под ледяным душем. В лесу ветер не хозяйничал с такой силой, только гнул кроны деревьев. А воды много было и здесь. К проливному дождю добавляли воду деревья, когда два человека проходили под ними. Олег шел быстро, Трубников остановил его.

– Мы здесь уже искали, – с нотками раздражения объяснил Олег, – надо глубже в лес.

– Не надо глубже в лес, – ответил детектив, – осмотрим еще раз. Он не мог уйти далеко. Дайте мне, пожалуйста, фонарь.

– Надеетесь найти следы? Все следы смыло дождем и разметало ветром. И зачем фонарь, когда молнии сверкают так часто! Возьмите.

– Что это? – Трубников подобрал с земли конфету. – Это вы потеряли?

– Нет, терпеть не могу конфет! Мы проходили здесь. Слава уронил? Вряд ли. Что за конфета?

– «Черноморочка». Денис их любит?

– Денис и Вера. Валера в кармане носил, чтобы всегда дать жене или сыну. Очень далеко от палаток, зачем он сюда пошел?

– Он где-то рядом.

Они кричали, звали Валеру, ответа не было. Прошло часа три, когда Трубников начал склоняться к версии Славы, что надо подождать до утра. В кромешной тьме и еще под дождем найти было трудно, если вообще возможно. Они все дальше углублялись в лес. Дождь сменил скорость, моросил устало. Они обнаружили сухое место под густыми ветками дерева. Рядом старое дерево упало, наверное, только что упало. Они притащили дерево на сухое место, сели. Трубников пожалел, что не сигарет. Олег предложил «Приму Дона».

– Спасибо, – обрадовался детектив, – горло хорошо дерет. Вы работаете в автосервисе?

– Работаю. Вам машину отремонтировать?

– Нет, просто так спросил. Каково нынче предпринимателю живется? Концы с концами сводите? Или все отлично? В отпуск за границу всей семьей?

– Живем не тужим.

Эх! Ма!


«Зипун весь пожиток!

Живи, не тужи,

Умрешь не в убыток!»


– Значит, плохо живется.

– У вас в полиции лучше?

– Я не из полиции, я частный детектив.

– У меня друг в ГИБДД. Вроде бы зарплата аккуратно, не большая и не маленькая, а тоже плохо. Сам за свой счет машину служебную ремонтирует, сам за бензин платит. И еще дань платит.

– Какую дань, кому? За что?

– Жирному Борову после каждой смены десять тысяч рублей вынь да положь! Иначе ищи другую работу.

– Какому Борову? О ком вы?

– Замкомандира второго взвода второй роты ДОБ и так далее собирает с них дань. Он весит 160 килограммов!

– Что-то не верится. Гаишники все спортивные. Они же обязательно зачеты по физподготовке сдают.

– Он зачеты покупает. Вся беда в том, что такова система. Предположим, восстанут они и свергнут Жирного Борова. Ну и что? Они же не знают, что их Жирный Боров сам регулярно платит дань СуперЖирному Борову. СуперЖирный Боров подождет пока все успокоится, потом вернет все на круги своя.

– Кого вы имеете в виду? Кто такой супер? Плод фантазии?

– Какая там фантазия! Я его реально видел! Он даже со старика Фарсобина дань берет. Дело не в Борове, каким бы жирным он ни был, а в системе. Это же не только в Ростове, но и в Москве тоже, в Питере, да везде! Система называется коррупция. Как с ней бороться, я не знаю.

Я уже приспособился. К аскетизму с детства привык. Когда родители разошлись, мне три года было. Отец алименты не платил. Думаете, дядя Гена помогал? Как бы не так! Дядя Гена свою мать вместо прислуги, все деньги ее забирал. В церковь пойдет, свечку купить не может, денег нет. Всю пенсию ему отдавала. Маме бы помогла. Одна с двумя детьми горе мыкала. Нет, бабушка маме не помогала, нас с сестрой сиротами звала. Мама заболела и два месяца в больнице. Думаете, бабушка к нам приехала? Дядя Гена нас к себе взял? Рядом живем! В Ростове! Нет, не взял. Лишние рты, лишние заботы.

Мы с сестрой в интернате. Ее там изнасиловали, оказалась в психушке на всю жизнь, умерла там. Домой когда забирали, сами с ума сходили. С ней жить вместе невозможно было. Мама всегда на дядю Гену смотрела с благоговением. Старший брат! Дерьмо он все же, хотя о мертвых плохо не говорят, уж очень много накипело. Мне не жаль его, он заслужил. Но я уже приспособился, знал чего от него ждать, умел с ним договориться, когда денег не было. С Валерой не договоришься. Слава – кот в мешке. Я не понимаю его. Не знаю, чего от него ждать.

А ведь дядю Гену кто-то убил. Я увидел его и сразу понял. Сзади оглушили камнем или палкой. Но кто? На острове два его сына и я, женщины не в счет. С сыновьями он ладил, он их любил. Меня не любил, но мы с ним нашли общий язык, всегда можно было с ним договориться. Что теперь будет? Не знаю. Кто его убил? Чертовщина какая-то! Я не верю, что дядю Гену убил кто-то из нас. Не верю в мистику. Мы одни на острове? При желании на острове можно спрятаться. У дяди Гены было много врагов. Кого не смог приручить, того уничтожал. Утром надо будет осмотреть остров повнимательнее (следы от костра, от палатки). Может быть, лодку найдем. Скорее бы отсюда! И никогда сюда не возвращаться.

– Дождь прекратился, – сказал детектив, – темнота и тишина. Что это за дерево?

– Какая разница? Не знаю, в темноте не видно. Я уже не знаю, где мы находимся, далеко ли до лагеря? Вы знаете дорогу обратно?

– Все дороги ведут в Рим. Буравка маленький остров, не заблудимся. Не слышно еще птиц, затих ветер. Голова разболелась. На дуб похоже. Что-то мне не по себе, словно нас кто-то подслушивает.

– Точно! На острове живет призрак. Он нас подслушивает. Уж, если даже вам не по себе, что обо мне говорить. Сигареты закончились. Зажигалка сломалась. Как бы батарейки в фонаре не сели.

– Дайте мне, пожалуйста, фонарь. Обойду вокруг дуба.

Олег с трудом начал подниматься.

– Не надо, – остановил его детектив, – я один обойду.

Олег снова опустился на насиженное место, ссутулился, закрыл глаза. Вдруг услышал, как вскрикнул Трубников, словно его ужалила змея. Олег подскочил и побежал на помощь. Застыл, увидев висельника.

– Валера? – неуверенно спросил Олег, – кто его повесил? Как это случилось? И все это время он был рядом с нами?

– Вы уверены, что это Валера? – Трубников посветил фонарем в лицо висельника. Олег от такой картины зашатался и опустился прямо на мокрую землю.

– Что с его глазами?

– Так всегда бывает, когда человек вешается. Это Валера? Поднимайтесь, не надо сидеть на сырой земле, заболеть можно. Это Валера?

– Да. Он повесился? Абсурд! Я хорошо его знаю. Он бы сам всех повесил. Елочки, палочки! Ну, и дела! Не верю, что сам. Николай Федорович, куда же вы? Вы хотите вернуться в лагерь?

– Я хочу потащить сюда дерево, на котором мы только что сидели. Слишком высоко висит. Мне надо посмотреть на его шею. Иногда это помогает понять, сам он повесился или ему кто-то помог?

– Не надо дерево, вон чурбанчик в кустах. Хороший чурбанчик, как он здесь оказался? Это на него он встал, а потом ногами оттолкнул. Нет, бредятина! Валерка бы сам никогда!

Трубников встал на чурбанчик и долго осматривал шею покойного. Спрыгнул.

– Ну, что? Не сам же? Я прав?

– Накинули веревку, когда он стоял. Он не сам, вы правы. Подержите фонарь, я хочу обыскать его на предмет улик, изобличающих убийцу.

– Что вы нашли? Я же видел, вы что-то вытащили из кармана его штормовки! Покажите!

– Бумага, прочтем в палатке. Снимать его сейчас не надо. Надеюсь, следственная группа все же прибудет на Буравку. Пойдемте в лагерь, Олег.

Они пошли обратно.

– У вас есть семья, Олег?

– Нет.

– Женщина есть?

– Какое вам дело?

– Это вы убили отца и сына Фарсобиных?

– Вы в своем уме?

– У вас есть причины желать им смерти.

– Я не убивал. Это дядя Гена убивал меня. Медленно и методично убивал. Наслаждался властью надо мной. Убийство! Помилуйте! Убийство не решает проблему, а только усугубляет ее. Я стал жертвой задолго до того, как дядя Гена купил меня с потрохами. Я прекрасно знаю свое дело! Могу на слух диагностировать поломку машины. Но этого мало! Нужна озверелость! Надо топтать людей, чтобы выжить. Я не хочу топтать.

– Прямо-таки топтать.

– Именно. Умер дядя Гена, сразу появится Валера. Умер Валера, появится Слава.

– Его тоже убьете?

– Я никого не убивал! Смысла нет. Система такая! Убить в себе самом человека надо прежде всего, а другого человека убивать смысла нет. Я раб! Я Бобик! Но не убийца!

– Ну, вы же сами говорили, что у Геннадия Ивановича были хорошие отношения с сыновьями. Он любил их, они его. Если не вы, то Слава? Больше некому.

– Нет, Слава спокойный интеллигентный. Он любит отца. У него хорошие отношения с братом. Нет, не Слава. Конечно, не Вера. Зачем ей убивать мужа? У нее бы сил не хватило. На такой высокой ветке повесить, надо быть очень сильным. На острове живет призрак.

– Я не верю в мистику.

– Что вы вытащили у него из кармана? Дайте посмотреть!

– Смотрите.

– Предсмертная записка. А вы же сказали, что он не сам? Не понял.

– Я тоже пока ничего не понимаю, кроме одного.

– Кроме чего?

– Если я срочно не согреюсь и не выпью чего-нибудь горячего, я схвачу воспаление легких. Пойдемте поскорее. Лагерь уже близко. Кружили по лесу долго, а дуб рядом с лагерем.

– Я никуда не пойду! Давайте прочтем письмо Валеры. Я прошу, настаиваю, требую. Читать буду я сам, а вы держите фонарь. Здесь всего лишь страничка.

– Это его почерк?

– Похож. Но при желании почерк можно подделать. Отдайте мне, я буду читать вслух.

## Предсмертное письмо Валерия Фарсобина


Я чертовски устал! Мне скоро сорок, но отец контролирует каждый мой шаг. Все бросить и уехать? Не получится. Он найдет меня повсюду. Мы живем во лжи! Леонид Юхтин доверил отцу деньги, без них папа не смог бы создать «Электросистемы». Мне стыдно и гадко, однако на похоронах Леонида я вздохнул с облегчением: деньги возвращать не надо. Их некому возвращать! У Юхтина нет прямых наследников.

Отец, мама и я стали соучредителями «Электросистем». Через год я уговорил отца создать ООО «Антикварная лавка». Нельзя держать все яйца в одной корзине. Мы продали дом бабушки, вложили их в «Антикварную лавку», соучредителем которой стал уже и Слава. Слава уговорил отца и меня рискнуть. Предложил якобы выгодный проект, связанный с иконами, которые он предполагал скупать у людей, в маленьких церквах, потом продавать за рубеж. Мы рискнули, ничего хорошего не получилось. Потеряли много денег.

Однако ООО «Ростовские электросистемы» стабильно давало прибыль. Хорошие отзывы, заказы от банков и крупных торговых центров. Мы перечислили часть денег от «Электросистем» в «Антикварную лавку», чтобы она смогла выжить. Это было займом денег Леонида Юхтина «Антикварной лавке». Вернулись к моей первоначально идее: скупали у населения домашнюю утварь, доводили до ума, продавали туристам. Появилась прибыль и от «Лавки».

Галина Нечаева со своим шестилетним Виталиком пришла в наш дом, словно стихийное бедствие. Экспертиза ДНК подтвердила, что он сын Леонида. Ему столько же лет, сколько и моему Денису. Галина просит вернуть деньги не ей, а сыну Леонида, больному лейкемией.

На семейном совете мы решили, что по документам папа вложил собственные деньги! Но я же знаю, что пять лет назад Леонид инвестировал деньги в папин бизнес под честное слово. Они с папой давние друзья! Я же знаю, что сын Леонида имеет право не только на первоначальный капитал, но и на прибыль! Прибыль от «Электросистем» и от «Лавки»! Крепкая мужская дружба, честное слово, честь, где они? Я не могу остановить отца в его тупом упрямстве. Де-юре он прав, но что делать с душой? Виталик превратился в мой кошмар, он очень похож на Леонида. Деньги ему нужны на лечение, его можно вылечить, а если не лечить, он умрет. Он и мертвый будет кошмарить меня во сне и наяву. Достоевский говорил о слезинке ребенка. Нынче речь идет о жизни ребенка. Я больше не могу выдерживать душевный разлад, медленно схожу с ума.

Я нашел единственный выход: убить отца, потом себя.

Простите и не судите меня.

Ваш Валерий.

## Суббота, шесть часов. Остров Малая Буравка


Прочитав письмо, Олег отдал его Трубникову и молча пошел к палаткам. Потом обернулся и сказал:

– Чужая душа – потемки. Может быть, он сам. Дядя Гена любил сыновей, но еще больше любил власть. Он контролировал не только меня, но и их. Я смог приспособиться, но ведь я живу отдельно, у меня свой дом на Нахичевани. А все Фарсобины живут под одной крышей, большим колхозом. Он контролировал во всем: в большом и в малом. Да, от этого можно устать. И я согласен с Валерой, от старика Фарсобина даже на другой планете не спрячешься, везде достанет. Разве что на том свете… Я тоже чертовски устал, лягу спать, не будите меня! Если только к проклятому острову хоть какая-нибудь посудина пристанет, чтобы нас забрать. Мне нужна перезагрузка.

– Подожди, Олег, тихо. По-моему, плачет ребенок.

Они остановились и отчетливо услышали громкий навзрыд плач ребенка.

– Денис! Закричал Олег и побежал к палатке.

Трубников опередил его, оказался в палатке первым. Все были в сборе, ребенок бился в истерике. Вера пыталась прижать его к себе, успокоить, он вырывался, плакал.

– Что случилось? – спросил детектив.

– Банка пропала, – ответила за всех Лена, – он уже давно плачет, никак успокоить не можем.

– Не понял, какая банка?

– Обыкновенная жестяная банка из-под кофе, – объяснил Слава, – зачем он взял ее с собой? Папа всегда дарил деньги мне, брату, а теперь и внуку на все праздники. Он считал, что ребенок сам купит то, что ему интересно. Денис ничего не покупал, ему нравились деньги сами по себе. Папа дарил ему пятитысячные купюры, а зачем? Денис взял деньги с собой на рыбалку, не хотел расставаться со своим сокровищем. Теперь найти не может.

Трубников устало опустился на пол. Лена заботливо подала ему конфету «Черноморочка», хотела приготовить чай или кофе. Он, не обращая внимания на истерику мальчика, громко сказал, что они нашли Валерия. Все рассказал, дал Славе и Вере прочитать письмо. Лена не захотела, она была заторможенной, спала на ходу. Трубников с удивлением наблюдал за ней. Такой он ее еще не видел. Равнодушная ко всему, даже к известию о трагической смерти Валерия. Ее темно-русые волосы всегда аккуратно причесанные, завитые, ухоженные, сейчас напоминали прическу «я у мамы вместо швабры». Трубников взял ее за руку, проверил пульс и сразу почувствовал спиной и затылком чей-то настороженный взгляд. Обернулся. Слава перечитывал письмо брата, Олег лежал, заткнув уши и закрыв глаза, чтобы не слышать истерику Дениса. Вера словно окаменела, ее лицо побледнело, глаза лихорадочно горели. Трубников прикоснулся к ее руке, она обожгла холодом, хотя в палатке было даже жарко. В маленькой походной печке потрескивали дрова. Кто обжег его спину взглядом, когда он проверил пульс Лены? А пульс слабый, это не похоже на усталость. Снотворное? Он надеялся, что знал свою секретаршу, она не принимала снотворное. Здоровая и молодая, по утрам любила бегать. Кто-то подсыпал снотворное в чай? Для кого предназначен чай со снотворным? Для Лены? Для него самого?

– Николай Федорович, – спросила слабым голосом Лена, – вы что будете? Чай или кофе? Помогите, пожалуйста, открыть новую банку. Мы весь кофе уже вылакали, все равно спать хочется.

Она подала ему банку. Ему пришлось потрудиться, чтобы открыть ее. В банке вместо кофе оказались пятитысячные купюры в изрядном количестве. Трубников сглотнул слюну, закрыл банку и дал ее мальчику. Он схватил ее, заглянул внутрь, достал деньги. Быстро стал пересчитывать. Все молча смотрели на шестилетнего ребенка. Он пересчитывал деньги с невероятной ловкостью. В палатке наступила долгожданная тишина. Олег, вытаращив глаза, смотрел на Дениса:

– Денис, твой папа умер, – сказал он.

Денис ничего не ответил, сложил деньги в банку, закрыл ее, прижал к груди:

– Это мои деньги!

– Твой папа умер, – повторил Олег.

– Замолчи! Закричала Вера, выйдя из состояния ступора, – замолчи! Пожалей ребенка!

Олег молча ушел из палатки, бросив на ходу что-то об усталости. Лена все же согрела в турочке воду и подала шефу кипяток:

– Извините, я не помню, где заварка, где кофе. Зато у меня есть конфеты.

– Спасибо, Лена.

Он медленно поднес к губам чашку с кипятком, сквозь опущенные ресницы по-кошачьи наблюдая за Славой. Слава внимательно наблюдал за ним, на его лице появилось удовлетворение, когда он увидел, что детектив пьет угощенье Лены. Набрав полный рот горячей воды, он вышел из палатки и поторопился выплюнуть ее. Слава вышел следом:

– Где вы нашли Валеру? Я хочу посмотреть. Проводите меня.

– Сон сморил, не могу сейчас. Извини. Поспать хотя бы часок. Только где?

– В нашей палатке, в палатке Олега.

Трубников с укоризной посмотрел на Славу, тот пожал плечами и нехотя сказал:

– Ладно, в палатке папы. Правда, мы ее уже сложили. Давайте вместе поставим. Есть папин спальник и походная кровать. Вам собрать ее?

– Сам справлюсь, спасибо. Дождя нет, ветер утих. Сегодня прибудет бригада.

– Свежо предание, да верится с трудом!

– Прибудет. Я вчера звонил Меркулову, он обещал, значит, сегодня же!

– Меркулову? Кто это?

– Следователь. Умный следователь, во всем разберется.

– А тут и разбираться не в чем. Валера убил отца и себя. Письмо у вас в кармане.

– Письмо еще ничего не доказывает.

– Как это не доказывает? Это же предсмертная записка! Его почерк! Кто же тогда, если не он?

– Меркулов разберется. А я хотя бы часок посплю. Извини, сильно устал.

Они молча установили палатку. Слава показал, где походная кровать, где теплый спальник, хотел уйти.

– Ваш папа и вам всегда дарил деньги? – спросил его детектив.

– Да. Что в том плохого?

– И что вы покупали?

– Уже не помню. Какая разница? У меня умерли папа и брат, а вы задаете какие-то глупые вопросы. При чем здесь деньги?

– Психологи считают, что если дарить ребенку деньги, он вырастет жадным.

– А мне плевать на психологов. И без того голова кругом идет. Где вы нашли Валеру? Объясните. Я пойду сам.

– Бумага и ручка есть? Я нарисую план.

Слава быстро зашагал к своей палатке. Вернулся с блокнотиком и карандашом. Трубников нарисовал план. Слава растерянно посмотрел на него. Трубников удивился:

– Разве не понял? План не понял?

– План я понял. Я не понял, как вы сумели все запомнить. Вы же ночью шли, темно было и дождь.

В это время снова пошел дождь. Трубников поспешил укрыться в палатке покойного Геннадия Ивановича, махнув Славе рукой вместо ответа. Он собрал походную кровать и в раздумье сел на нее. По палатке барабанил дождь в стиле болеро, с нарастающей скоростью и громкостью. Полог палатки приоткрылся, появилась голова Олега:

– Николай Федорович, не хотите составить компанию? Я иду на поиски призрака. Хочу внимательно осмотреть весь остров. Не верю, что Валера убил отца и себя. Чушь! Хоть сто предсмертных записок, все равно не верю. Нахрапистый, самоуверенный и очень эгоистичный! Какие муки совести? У Фарсобиных ген совести отсутствует, они уже рождаются без него. На острове прячется убийца, надо его найти и обезвредить. Почему же вы сидите в позе мыслителя Родена? Вы же сыщик! Пойдемте!

– Идите сами, я хочу спать.

Олег почесал затылок, пожевал губами, но ничего не сказал. Его голова исчезла из палатки. Трубников достал теплый спальник и в растерянности осматривался, разыскивая подушку. Полог палатки снова приоткрылся, снова появилась голова Олега. Трубников с неприязнью посмотрел на него.

– Я вам сало принес, – сказал Олег и положил на кровать прозрачный пакет с салом и черным хлебом, – из своих личных запасов.

Трубников быстро развернул пакет, осмотрел сало и хлеб:

– А горчица?

– Ну, знаете ли, – обиженно ответил Олег и задом удалился из палатки.

## Суббота, шесть часов тридцать минут, остров Малая Буравка


В палатке после бурной ночи спали Лена, Вера и Денис. Керосиновая лампа давно погасла. Было темно, сильно пахло корвалолом. Трубников тихо проник в палатку и устроился в дальнем углу. Дождь снова набирал силу. Сколько придется ждать? Не ошибся ли он? Во всяком случае, если он не ошибся, то убийца должен появиться в палатке. Но кто будет его очередной жертвой? Вера? Лена? Маленький ребенок? По их мирному сопенью можно предположить, что снотворное вольно или невольно приняли все. Даже мощные раскаты грома не могут разбудить их.

Трубников не звонил Меркулову, тем более, что остров в дельте Дона совсем не входит в его епархию. Меркулову хватает и Ростова. Однако надо же было хоть как-то спровоцировать убийцу на дальнейшие преступные действия. Или он уже угомонится? Вряд ли. В соучредителях бизнеса Фарсобиных теперь остались Слава, Вера и Мама Славы. Насколько ему успел сообщить Багдасаров она всегда и во всем подчиняется мужу, бесцветная и безынициативная. Зачем такую устранять? Она уже привыкла подчиняться. А вот Вера… Амбициозная молодая женщина с высшим юридическим образованием. Она не потеряла самообладание, когда умер Фарсобин-старший, когда умер ее муж. Она не будет подчиняться. Может быть, убийца придет за Леной? Слишком много поняла, о чем-то догадалась? Хорошего же жениха нашла Лена! Молодого, интеллигентного и богатого. Учится на сангике. Санитарный врач. При чем здесь бизнес папы с его инженерным образованием? Какое отношение имеет санитарный врач к электроснабжению, к антиквариату? Валера был экономистом.

Шаги за палаткой прервали ход мыслей детектива. В палатку вошел человек. В темноте не видно было, кто это? Трубников слышал только учащенное дыхание гостя, словно он бежал и запыхался. Гость включил фонарик. Осветил лица спящих женщин и мальчика. К сожалению, детектив не видел его лица. Темнота скрывала его. Гость положил фонарик на пол и опустился на колени перед Верой. Она спала на животе, двумя руками обняв подушку, в которую, наверное, плакала перед тем, как заснула. Он левой рукой       убрал волосы с ее шеи, в его правой руке в маленьком лучике фонаря блеснул шприц.

Трубников подскочил к нему. Одним профессиональным движением вывернул руку за спину, шприц выпал, гость непроизвольно вскрикнул, но женщины и ребенок не проснулись. Гость тщетно пытался сопротивляться. Вскоре он лежал лицом вниз, а детектив осветил его лицо его же фонарем, подобранным на полу. Это был Слава.

## Суббота, девять часов, остров Малая Буравка


Шторм разыгрался не на шутку, ураганный ветер буянил на воде и на суше: гонял волны, ломал деревья. Дождь перешел на фортиссимо, картину завершали частые разряды молнии. Однако столь бурное музыкальное сопровождение не мешало спать женщинам и ребенку. Слава не спал, но вынужден был лежать в палатке покойного папы, связанный по рукам и ногам. Трубников не удивился, когда нашел пакетики со снотворным в кармане его штормовки. Он удивился долгому отсутствию Олега. Где его носит по такой погоде? А то ведь и впрямь может нечаянно ногу сломать, не только ногу. Уже хватит трупов.

Несмотря на сильный и холодный ливень Трубников стоял на берегу, скрестив руки на груди, смотрел в бесконечно мутную даль, где вода и небо соединились в одно целое штормовое безобразие. Он не поверил своим глазам, когда увидел катер. Подумал, что видит мираж, даже ущипнул себя за руку. Почувствовал боль. При ближайшем рассмотрении катер оказался моторной яхтой. Она уверенно держала курс на Буравку.

– Как же при таких волнах к берегу пристать? – думал Трубников.

На воду спустили шлюпку. Трубников ждал шлюпку на берегу. Его удивление граничило с шоком, когда из шлюпки начали выходить люди, среди которых был сутулый и толстый Липкович. Добравшись до берега он обнял друга:

– Как ты узнал? – только и смог спросить детектив.

– В два часа ночи мне позвонил Капустин. Но он был пьян, я не поверил ему. Позвонил Людмиле, она подтвердила, что ты отправился на Буравку, объяснила, почему и зачем. А дальше несколько часов телефонных переговоров и согласований, спасибо МЧС, согласились помочь. Где Лена?

– Лена спит, спасибо, Женя.

– Извините, – к ним подошел мужчина, – но у нас срочный вызов на острове Комсомольский женщина. Она отправилась туда на лодке, чтобы покормить своих собак, там выгон для скота, мы должны забрать ее. Собирайте ваших людей в шлюпку, доставим на берег.

– У нас маленькие проблемы, – ответил Трубников, – на острове две женщины и шестилетний ребенок. Купание в холодной воде противопоказано.

– Эту проблему мы решим, не впервой! Где женщины и ребенок?

– Там в палатке, возле опушки, пойдемте.

Мужчина покачал головой и что-то крикнул своим друзьям-помощникам. Они вытащили лодку на берег, потом дружно пошли к палаткам.

– Как же нам разбудить женщин и мальчика? – размышлял вслух детектив, – как объяснить, почему связан Слава? Боюсь, они меня не поймут, развяжут его. Уж очень шустрый молодой человек, не дай Бог еще кого-нибудь на тот свет отправить успеет, пока до берега доберемся. И куда запропастился этот Олег?! Где его черти носят?

– Первый раз вижу, чтобы ты нервничал, – сказал Липкович, – женщины и ребенок пусть спят. Так даже лучше. А связанного пленника придется развязать. Кстати, почему они так крепко спят?

– Убийца подсыпал снотворное в чай. Я достал несколько пакетиков из его штормовки.

– Прекрасно! Давай их мне. Ему тоже надо поспать. Спящий не опасен. А вот что делать с любителем прогулок во время шторма? Он адекватен?

– Вполне. Просто задался целью разыскать призрак.

Липкович удивленно посмотрел на друга:

– Люда говорила, что на острове произошел несчастный случай? Нужна помощь врача?

– На острове два трупа, им не нужна помощь врача.

– Два? Люда говорила, что один. Кто кого убил и за что?

–Жених Лены убил своего отца и своего родного брата, чтобы единолично владеть бизнесом, а также движимым и недвижимым имуществом семейного клана Фарсобиных. Подделал почерк, написал предсмертную записку от имени брата.

– Бедная Лена! Ее жених оказался монстром? Откуда такие берутся?

– Если хочешь вырастить монстра, то дари ему с детства только деньги на все праздники, побольше балуй, все позволяй, никогда не наказывай. Такова педагогическая система Фарсобина. Он дарил деньги сыновьям, потом внуку. Все им позволял, потому что сильно любил.

– Кого любил? – не понял Липкович, – деньги или сыновей?

– Он детей и внука любил, он и деньги любил, кого больше? Не знаю.

В это время из палатки вышли Вера с Денисом и Лена. Липкович вздохнул с облегчением:

– Лена! Жива и здорова! Он поспешил к женщинам и ребенку.

Первыми в сопровождении Липковича на катер отправили женщин и ребенка. Слава так и не уснул, несмотря на изрядную порцию снотворного, но был заторможен. Потом на катер хотели отправить самого детектива. Он оказал сопротивление, объяснив, что без Олега остров не покинет. К счастью, Олег появился из дождя с видом победителя. Нет, он не встретил призрака. Он нашел бутылку из-под шампанского с запиской внутри. Трупы оставили на острове в ожидании погоды, чтобы потом вернуться и провести расследование. Записку из бутылки извлекли на катере и прочли вслух:

## Записка из бутылки


«Мы провели на Буравке три самых счастливых дня в нашей жизни, о чем свидетельствуем в настоящем письме. Нас четверо друзей: Слава Петров, работает на Часовом заводе, Володя Куракин – штамповщик с Сельмаша и две наших подруги Валя и Надя, работницы обувной фабрики, что на Комсомольской площади в Ростове-на-Дону.

Мы сбежали на остров, от городской суеты, чтобы отдохнуть. Мы провели здесь три дня. Три дня отдыха, счастья! Это самые счастливые дни в нашей жизни!»

Далее следовали подписи четырех отдыхающих и дата: 16 июля 1975 года.


После прочтения записки на катере воцарилась тишина. А Трубникову стало немножко грустно. Он вспомнил те времена, когда был молод. Бесперебойно работали заводы, всем аккуратно платили зарплату. Люди приезжали на Буравку, чтобы отдохнуть, а не поубивать друг друга в погоне за владением бизнеса, в погоне за большими деньгами. Что-то исчезло, необратимые процессы произошли. Что-то безвозвратно исчезло…


***


На берегу их встречал Тимофей Капустин при полном параде: в пиджаке и галстуке.

– Ваши смартфон и машину сохранили, матушка вареников с вишнями и со сметаной приготовила, ждет вас.

– А я не один, – улыбнулся Трубников, – со мной две женщины, ребенок и два моих друга: Женя Липкович и Олег Шестаков.

– Матушка приготовила много вареников. На всех хватит, милости прошу.

Поблагодарив сотрудников МЧС за помощь, Трубников и Олег подхватили заторможенного и сердитого Славу, пошли за Тимофеем. Он то и дело оглядываясь на Славу, спросил, кто его обидел?

– Он Богом обиженный, за ним скоро приедут, он в другой раз покушает вареников. В другой раз и в другой компании, – ответил Трубников.

Он не ошибся. Славу забрали, а вместе с ним и самого Трубникова для разъяснений. Он не отведал ни одного вареника. Зато Липкович поел за троих. Олег, Вера, Лена и ребенок не отставали. Поблагодарив Капустиных, Липкович развез всех по домам на машине Трубникова, которая стояла все это время во дворе Капустиных. И вернулся домой. Позвонил Людмиле, отчитался.

– Все вернулись домой, а мой Коля? Надеюсь, он сегодня вернется домой, а не на Буравку?

– Я тоже на это надеюсь, – ответил Липкович грустно глядя в окно. Небо прояснилось, шторм миновал.