# Кто-то должен быть лохом

Александр Валентинович Степанятов

Отслужив в армии, Сергей уже определился с будущей профессией, а чтобы не болтаться без дела, временно устраивается на работу в ЧОП. Именно здесь у него происходит встреча, от которой у него изменятся все его взгляды на прошлое, настоящее, будущее. Врожденное любопытство и скрытность характера заведет его в ситуацию, из которой ему оставят один только выход. «Публикуется в авторской редакции с сохранением авторских орфографии и пунктуации». Содержит нецензурную брань.

> Все герои, названия населенных пунктов и организаций, а также описываемые события, являются вымышленными и все совпадения случайны.

> Не важно… Правы иль не правы!
> Все на земле живут греша.
> Уж таковы природы нравы.
> Но, почему болит душа…?

* * *

Сплошная, белая полоса разметки, легко бежала рядом с передним колесом моего байка. Легкий, свежий ветерок, прокрадывался под шлем, остужая мою бестолковую голову. Было раннее утро последнего апрельского дня. Я проскочил мост через Ворону и чуть придавил гашетку газа. Было прохладно, всего градусов семь или восемь тепла и пришлось одеться потеплее. Мотоцикл можно было продать здесь и ехать на поезде, но мне было жалко с ним расставаться. Я мечтал о нем лет десять, а ездил всего неполный год. А если выкинуть пять месяцев зимы, то вообще… Поэтому решил пока оставить. Привык уже я к нему, как к родному.

Небо было чистым и ясным. Впереди уже выплывал из-за горизонта, оранжевый диск светила. Но я знал, что дорога скоро повернет налево и оно окажется справа от меня, а потом и вовсе за спиной. У перекрестка, на примыкающей дороге к бывшему совхозу «Коммунар», стояла гаишная «Приора». Я предусмотрительно сбросил газ, и проезжая мимо вывернул голову, заглядывая в салон. Так и есть, оба мента спали, натянув на морды фуражки.

– Твари. – Вырвалось у меня. – Я опять прибавил газ и чуть наклонил байк в лево, плавно вписываясь в пологую дугу трассы.

Зовут меня Сергеем Клычевым и родом я из этих мест. 1992 года рождения. Говорят, что в роду у нас были то ли татары, то ли казахи, в общем тюрки. Потому что с тюркского языка слово КЛЫЧ, переводится как МЕЧЬ. На запад от Воронежа, протекает небольшая речка Ведуга, на берегу которой стоит небольшой городок Комли. Будучи пацанами, мы гордились, что мы «Комлинские» и считали себя самыми крутыми в округе. А на том берегу речки, через которую перекинут давно не ремонтированный и обшарпанный, железобетонный мост, стоит деревня Агапка. Вот оттуда родом мой отец. Бабку я вообще не помню. Она померла, когда мне было лет пять, а дед пережил её на восемь лет. Характер у него был сварливый и не уживчивый. Всю войну прошел, от и до… К тому же, был любитель закинуть стопочку, другую. После того, как мои родители переехали в Комли, он остался жить один. Все копался в своем подвале и никого туда не пускал. Постоянно всех стращал, что немцы не успокоятся, а еще всем покажут. «Зря им слабину дали, теперь жди дерьма». – Бурчал он, но на него никто уже не обращал внимания. И ещё, он никогда не пускал меня в гараж. В открытые створки ворот, я видел его молочного цвета «копейку» с хромированными фарами и бампером. Но подойти ближе не решался, во избежание получить от деда пинка под зад. С возрастом, я все меньше бывал у деда и почему-то плохо помню его похороны. Из всего, запомнился только венок из хвои с черной лентой и мамин плач. Я где-то читал или смотрел передачу, что мозг человека, старается избавится от тоскливых и хороших событий. Оставляя в памяти, наиболее яркие и с долей экстрима. Я вот до сих пор помню, как сползая с забора, порвал новые шорты и боялся идти домой. А было мне тогда, года четыре. И хорошо помню, как отец подарил мне первые в моей жизни, настоящие, фирменные джинсы «Avis». Я аж визжал от восторга. Потом, когда мне было шестнадцать, от инсульта, умер отец, а где-то через полтора года и у мамы нашли онкологию. Так я остался один. Ещё при жизни, отец несколько раз пытался продать дедовский дом, но покупателей практически не было. Дом стоял на окраине. Самый последний по единственной улице. Когда то, здесь шумела жизнь. Работал магазин и клуб, в который приезжала молодежь из соседней деревни и даже из Комлей. Отчего происходили неизбежные драки деревенских с городскими. А сейчас деревня тихо и не кому не мешая, разваливалась. Молодежь давно оттуда свалила, а старики, не желая покидать родные места, потихоньку вымирали. Лет десять назад, километрах в двадцати от города, построили газокомпрессорную станцию. А одна из газовых веток, прошла почти через деревню, всего в десяти метрах от дедовского дома. Некоторые возмущались, но бесполезно. Им сказали, что скоро вообще их деревню снесут, потому что рядом построят целлюлозную фабрику. Когда я пришел с армии, фабрику и вправду построили, но деревню, так и не снесли. До службы, я иногда приезжал туда, проверить машину, да и вообще… Кстати, в подвале я ничего не обнаружил. Верстак, столярный стол и кровать без матраца, под которой валялась куча пустых бутылок. Тяжелый дубовый шкаф у стены и потрескавшийся портрет Сталина, на темно-серой, грубо сколоченной, деревянной стене. Так прошло мое детство и юность, а служить меня призвали вместе с Пашкой. Мы просились попасть вместе, и нас отправили в Рязань, в штурмовую роту ВДВ. После трех месяцев учебки, нам предложили на выбор. Или отправляться по распределению в часть, или нас оставят ещё на три месяца спец курсов. Но тогда, мы должны дать подписку, что после окончания срочной службы, подпишем контракт, минимум на год. Мы с Пашкой и еще четыре пацана, включая Асхата, решили остаться.

Дорога выровнялась и теперь бежала строго на север. Солнце уже поднялось и чуть потеплело. А может мне только так казалось… Выветрилась утренняя влага и воздух заметно прогрелся. Я опустил взгляд на спидометр. Сто десять. Нормально. По трассе много поселков и быстро скинуть небольшую скорость не проблема. Поутру, все патрули выползают на трассу, трясти фуры, ну и так, кого придется.

Впереди приборной панели, прямо над фарой, тускло мигала маленькая красная лампочка видеорегистратора.

Рос я обычным уличным пацаном. Учился так себе. Больше проводили время во дворе. Отсюда драки и прочие проблемы. Мать ругалась, называя меня «дедовским отродьем». По мелким шалостям, родители платили штраф и давали мне пиздюлей, большие разводил дядя Коля. Он был лучшим другом отца и работал участковым инспектором. Фамилия у него была Лешак и за глаза, все называли его лешим. Отец с дядей Колей, вместе служили в Афгане. Но отец пришел домой раньше. У него было ранение в плечо и контузия. Поэтому его не взяли в милицию, и он пошел работать в охрану. А дядя Коля вернулся на год позже, но здоровым и его взяли. Уже в армии, я узнал, что он перевелся в Воронеж в следственный отдел. И вернувшись с армии, я видел его всего один раз. Мы встретились, возле Регистрационного Отдела Дорожной Полиции. Я как раз оформлял документы на мотоцикл, а он продлевал водительское удостоверение. Проблем с документами у меня не было. Здесь работала Пашкина сестра Ольга. Она была на год младше нас и еще до службы, всегда строила мне глазки. Разговор с дядей Колей получился скомканным. Он поздравил меня с возвращением, спросил про дальнейшие планы. Сказал, что уже оформляет пенсию. Со вздохом вспомнил моих родителей. Я не знал, о чем его спросить, чтобы как-то поддержать разговор. Вспомнил, что у него есть сын, он был лет на пять старше меня и хотел спросить про него, но забыл его имя. То ли Влад, то ли Володя. Он был чемпионом города то ли по самбо, то ли по карате и все время ездил на соревнования. И что бы не казаться невежественным, я промолчал. Простились. Помню я смотрел в спину бодро удалявшемуся дяде Коли. Мужик в расцвете сил, а уже на пенсию. Если честно, я ему тогда завидовал.

Мое детство было, как и у всех детей, родившихся в девяностых. С пацанами гоняли на велосипедах, позже на старых, советских мопедах. Именно тогда, у меня появилась тяга к мотоциклам. А когда, первый раз посмотрел Терминатора «Судный день», решил, что куплю себе именно такой байк. Ну может не такой, но похожий. Год назад, я увидел его на авто базаре. Меня потащил туда Пашка, ему нужна была резина, на его древний «Фольксваген». Я увидел его и застыл. Темно красного цвета, с никелированными дугами безопасности и высоким рулем. Мне не нравились байки с низко посаженным рулем. Звали красавца «IRBIS GARPIA 250». Да, китаец, но плевать. Да и по разговорам, я уже знал, что байк надежный. Договорились быстро. За неделю, я продал родительскую квартиру в старом деревянном доме. Пока оформлял документы, жил у Пашки. По вечерам пили пиво, смотрели футбол и вспоминали армейских ребят. А когда я купил байк и собрался в Воронеж, Пашка не хотел меня отпускать. Предлагал пока остановится у него, а работать у его отца на СТО. Я чувствовал, как Пашка своими неумелыми намёками старается подтолкнуть меня к Ольге. Но у меня были совсем другие планы и к сожалению, ни Пашки, ни Ольги, ни СТО в них не было. А жаль, что он меня тогда не уговорил. Есть у меня в башке какой-то микроб. Втемяшится что-то в голову и все… Ни вправо, ни влево, пока не упрусь. Я уехал в Воронеж. Благо он был рядом, всего то двадцать три километра через Дон. Денег осталось не много, и я устроился охранником в ЧОП. Прошел медкомиссию и подал документы в Липецкое полицейское училище. Иногда приезжал в Комли, посмотреть в кафе футбол под пиво с Пашкой. Да и так, съездить через речку в деревню. Проверить дом и дедовскую «копейку». Машину я оформил на себя и сначала то же хотел продать, но Пашка отговорил. Сказал, что сначала её надо довести до ума, а уже потом продавать. Пообещал этим заняться. Я не возражал, машина была 1970 года выпуска. Одной из первой партии. Пашка работал на СТО у своего отца и у него возможностей было больше. Я оформил на него, доверенность на продажу и уехал.

В Воронеже, я снял однокомнатную квартиру на Левобережье. Цены здесь были дешевле. На работу ездил на байке. Последние две недели, меня ставили на охрану территории консервного цеха. Цех был не большой и персонала, всего двадцать семь человек. Через два дня я уже всех знал в лицо и пытался замутить с лаборанткой Ленкой. А десятого апреля, меня неожиданно перевели на другой объект. Теперь я охранял восьмиэтажное здание бизнес цента «Компас», в Ленинском районе. Выходили по новому графику – неделю в ночь, неделю в день, неделю отдыхаешь. Ничего необычного в этом я не видел. У начальства свои тараканы в голове. Днем я отсыпался, а вечером ехал на работу. Здесь было намного лучше, чем на консервном цехе. Главное, не было специфической вони. Внутри просторного фойе, возле темных, стеклянных дверей, стоял турникет. Возле турникета белый, офисный стол с монитором и пультом просмотра камер видеонаблюдения. Камеры стояли на всех восьми этажах, на четырех дверях пожарного выхода первого этажа, и четыре на улице, по периметру здания. Наша задача была контролировать все камеры и каждые полчаса, делать обход первого этажа. Я был в паре с парнем по имени Вася. В натуре, это был конкретный Вася. Здоровенный бугай. Он родился и вырос на Левобережье и слушал только «Сектор Газа». Другую музыку, он категорически отвергал и спорить с ним было бессмысленно. Но как все огромные и не далекие люди, Вася был добрым и бесхитростным парнем. Когда я разгадывал сканворд, он все время заглядывал мне через плечо и выпячивая нижнюю губу удивлялся.

– Вот ты башкааа! – Он все время растягивал слова на окончании.

– Царь Вавилона? – Спросил я вслух.

– Хуй его знает. – Ответил Вася.

– Навуходоносор. – Произнес я, вписывая ответ в клетки.

– Пиздишь! – Вася опять заглянул через плечо, и видя, что слово точно вписывается, задвинул губу обратно.

– Только что придумал. – Заключил он.

Я вытащил смартфон и набрал в инете «Царь Вавилона». Ответ был положительным, и я сунул экран Васе под нос.

– Ну ты башкааа. – Губа опять вылезла наружу. – Надо же, такую хуйню запомнить.

– Ну ты, вот сейчас скажи, как его зовут? – Спросил я и перевернул сканворд, что бы он не прочел.

Вася сморщил лоб и задвинув губу ляпнул. – Навуходавнасос.

Так мило прошли эти две ночи. Из своих наблюдений я вывел, что печатная индустрия в виде сканвордов, кроссвордов, японские хитори и прочие, если когда-нибудь и исчезнут из печати, то только вместе с профессией охранника. Кто-то скажет, что можно играть в смартфоне. Можно, только не везде. Если ты под камерами, то наутро могут и уволить.

Четыре раза за ночь, я выходил на улицу. Вытаскивал из пачки «Winston» сигарету. Втыкал в уши наушники и наслаждаясь первой затяжкой включал на смартфоне «ДДТ».

Все началось в субботу. Да. Именно с субботы все и началось. Было двенадцатого апреля 2014 года. Это был первый день моего выхода в дневную смену. Теперь нас было уже трое. Один на мониторе. Один на обходах внутри и снаружи территории и один на турникете, проверка пропусков. Униформу то же поменяли. Белые рубашки с бейджиком на кармане и черные брюки с начищенными туфлями. Рации остались старыми. В выходные, большинство офисов были закрыты. Но некоторые работали до обеда, а некоторые и весь день. Наша пересмена проходила в 08:00. А у офисов, работа начиналась с девяти. Вася вышел на улицу, наблюдая за порядком снаружи. Сашка, наш третий коллега, встал на турникет. А я остался за монитором. Сашка всегда был только в день, и его здесь все знали, от директора до уборщиц. Я лениво просматривал, квадраты видео по этажам, иногда подымая глаза на входящих людей. Конечно смотрел больше на девчонок. Парень я был молодой и здоровый, а главное холостой. Уходя в армию, никакого хвоста за собой не оставлял. Так что был неплохой кандидатурой, завязать знакомство. Основная масса персонала уже прошла, рассасываясь по этажам. За стойкой ресепшн, появились две девчонки. Я как-то пропустил момент, когда они входили. Перекладывая что то, мне невидимое, они стреляли в меня своими глазками. Я видел это боковым зрением, смотря прямо в монитор. Нас этому учили на курсах в РДШ[1]

Особенно постреливала рыженькая. С оптическими очками в металлической оправе. Когда она выпрямлялась, ткань её рубашки натягивалась на мощном бюсте, образуя небольшие вытянутые прогалины между пуговиц. – Ну точно четвертый размер, не меньше. – Определил я, и опять сосредоточился на мониторе.

Люди сновали по этажам из кабинета в кабинет. Обычные офисные будни.

Было уже восемь минут десятого, когда к турникету подошли две девушки и показав Сашке пропуска пробили их на сканере. Они поздоровались с ним, и в одной из них я узнал Лерку. Точно. Это была она. Лерка Никишина из параллельного класса. Когда то, за ней увивались все пацаны района. А сколько драк было, пока она, не закончив школу уехала в Питер, поступать куда-то в театральное… В школе, она всегда выступала в самодеятельности. Помню в детстве, была Красной Шапочкой. А уже позже, выступала в какой-то пьесе в длинном розовом платье. Даже куда-то ездили с выступлениями. Лерка даже не взглянула в мою сторону, а у меня в горле застыл возглас, которым я от неожиданности хотел её окликнуть.

Я провожал её взглядом, сопровождавшимся цокотом каблуков в полупустом вестибюле, пока она не скрылась в шахте лифта. Лерка была красивая. Только сейчас, почему-то с короткой стрижкой. Раньше у неё были длинные каштановые волосы, заплетенные сзади в тугую косу. Вспомнилось, как за ней бегал Пашка. Один раз подрался из-за неё. По монитору я видел, как она вышла на втором этаже и пройдя по коридору, зашла в первую дверь направо. Изображение было довольно четким, но я все равно, не успел прочесть название таблички на двери.

В половине десятого, Сашка предложил поменяться. Я с удовольствием согласился и встал у турникета. Сидеть, не вставая больше часа, то же не сладкое удовольствие. Так мерно прошел день до обеда. На обед, нам привезли ланч боксы, и мы по очереди обедали в специально выделенной комнате с электрочайником и микроволновкой. Там же стояли шкафчики, где мы переодевались. Питание было так себе, но для здорового и не требовательного организма, это не было проблемой. Унылое времяпровождение, то за монитором, то у турникета, стало приедаться. Захотелось покурить на свежем воздухе, и я предложил Васе отдохнуть. Он с удовольствием опустился в кресло, а я вышел на улицу. Погодка была замечательной. Не холодно не жарко, а прямо в самый раз. Я завернул за угол торцевой стены, где находилось место для курения, на ходу, вытащив сигарету и прикуривая. Первая затяжка. Наверное, это то, из-за чего множество людей не могут бросить курить. Для кого то, она особенно настойчива после обеда, для кого-то после стопки водки или первых глотков холодного пива. А кто-то втыкает сигарету, только проснувшись, с закрытыми глазами.

Прямо за низким газоном, разделявшим тротуар и проезд во внутренний двор, находилась автостоянка. С левого края в первом ряду, стоял мой байк. Отсюда, я видел только переднее колесо и часть руля с зеркалом, которые выглядывали из-за белого фургона, стоявшего рядом. Свой шлем и съемный видеорегистратор, я положил в нижний отдел нашего, рабочего стола, а пассажирский шлем, всегда лежал в заднем багажном кофре мотоцикла. Парковка то же была под видеонаблюдением и просматривалась у нас на мониторе, но я все равно снимал видеорегистратор. Мало ли дураков вокруг. Из-за угла вынырнул какой-то лысый мужик. Кивнул мне головой и закурив уткнулся в телефон. Я был не любитель сидеть в соцсетях. Конечно, у меня был «WhatsApp» и своя почта. Этого мне было достаточно.

Больше мне нравилось думать в одиночестве. Что-то планировать, о чем-то помечтать. А если ещё на рыбалке, при тихом шелесте воды… Ну или послушать хороший рок. Сейчас мои мысли были в Липецке. Примут меня или нет? И что делать, если не примут. Потеряю год. Всю жизнь работать охранником, я не собирался. Можно было бы просто проболтаться все лето дома в Комлях. Только от нечего неделанья, можно потихоньку подсесть на стакан. Примеров тысяча. Поэтому работа охранником, не самый худший вариант. Да и при поступлении в полицию, как бы то же плюсик. А так… В охране должны работать инвалиды, вот как мой отец или люди без будущего, такие как Вася. После школы, я никуда не поступал, уже тогда, твердо решив быть полицейским. Горбатится всю жизнь у токарного станка или каким-нибудь инжинеришкой, меня не прельщало.

Докурив, я не спеша обошёл территорию, отмечаясь на точках обхода и вернулся в вестибюль. Все было так же скучно и уныло. У стойки ресепщн, уборщица терла шваброй пол. Из подсобки в подвале, выполз дядя Гриша с пластиковым чемоданом для инструмента и направился к лифту. Сашка сказал, что дядя Гриша здесь на все руки мастер. Где что сломалось, сразу вызывали его. Я решил обойти первый этаж, начиная с противоположной стороны, от туалетов. Подойдя к мужскому туалету, решил зайти облегчится, хотя сильного желания не испытывал. Зайдя в помещение, огляделся. На крайней кабинке под табличкой с номером «Четыре», скотчем был приклеен лист бумаги с надписью красным маркером «Ремонт. Забита канализация». Я расстегнул ширинку и направив струю в писсуар, уставился на невысокое, горизонтально расположенное, пластиковое окно. Оно было закрыто, и нижний край находился сантиметров на двадцать выше моих глаз. Я стоял и писал, уставившись в одну точку. Точкой был навес окна, которое открывалось сверху вниз. И в тонком зазоре, в месте шплинта, я почему-то увидел тоненькую полоску света. Я чуть повернул голову влево. Свет пропал. Интересно, что с торцов навеса пробки шплинтов были видны. Закончив с процедурой и заправившись, я взялся за нижний край окна и потянул на себя. Окно свободно поддалось и чуть не упало мне на голову.

– Мя саган. – Вслух произнес я.

Был у нас с Пашкой в армии друг казах и звали его Асхат. В конце девяностых, он с мамой, приехал в гости к сестре из Кустаная, да так и остался. Позже оформил гражданство и пошел в армию. Вот он и научил меня этому возгласу удивления. В переводе на русский, это будет как – Охуеть можно.

Мне стало интересно. С наружи, прямо в раму пластика, было вкручено два металлических шурупа. Вставив окно обратно, я быстро вышел из туалета и направился к турникетам. Выйдя на улицу и обогнув все здание, я подошел к стене, где как считал и находятся туалеты. Окна располагались на высоте полтора метра от земли. А прямо под окнами, стояли четыре мусорных контейнера. Я внимательно осмотрел все окна. Их было три. Два в мужском туалете и одно в женском. На окне женского туалета, я так же нашел два вкрученных шурупа. Осмотревшись вокруг, я увидел видеокамеру, которая смотрела на заднюю дверь столовой, находившейся метров тридцать дальше. Камера с другой стороны, смотрела на главный вход в здание. Получалось, помойка и окна, находились в мертвой зоне. – Что же, – подумал я. – Кто то, что-то здесь ворует. Но пока было не понятно, кто и что? Я довольный вернулся в вестибюль. Уборщица уже вымыла пол возле ресепшн и сместилась дальше к лифтам. За стойкой была только рыженькая. И я решил познакомится.

Стойка была довольно длинной, с встроенными металлическими стойками и стеклянными перегородками между ними. В трех местах перегородок не было и проходя мимо я увидел, как рыженькая подняла голову и посмотрела на меня. Она слегка зарделась, но все же наградила меня дежурной улыбкой. Она сидела в кресле, и сверху я видел маленькую родинку висюльку, с правой стороны длинной, белой шеи и безумно шикарный разрез её рубашки. Две крупные сферы были скрыты тонкой, белой тканью, а вот верхние их части с зовущей ложбинкой между ними были полностью открыты и звали далеко, далеко в неизвестность. На её бейджике я прочел «Администратор Олеся».

– Привет. Меня зовут Сергей. Я ваш новый охранник. – Произнес я, остановившись у стойки.

– Олеся. – Улыбаясь ответила она и поправила очки. Голос у неё был мягкий и красивый.

За стойкой, между двух шкафов, находилась закрытая дверь и что бы завязать разговор, я хотел в шутливой теме спросить куда она ведет, не к нашей ли судьбе. Как вдруг, эта дверь открылась и из неё вышла Лера и вторая девушка, которая сидела с Олесей. Я непроизвольно кивнул им головой. Олеся опустила голову и уткнулась в бумаги на столе.

– Сережка? – Прошептала Лера и застыла с папкой в руках. – Это точно ты?

– Я. – Я придурковато улыбнулся. – Вот две ночи здесь отдежурил. Сегодня в день.

Брюнетка стала рыться в шкафу, а Олеся стала кому-то звонить по внутреннему телефону. К стойке подошел мужик с барсеткой в руках, и я понял, что надо смываться.

– Ну ладно, ещё увидимся. – Лера тоже это поняла.

Я молча кивнул головой и направился к лифтам. Лерка изменилась. Повзрослела что ли? Не привычно было на неё смотреть с короткой стрижкой и большими кольцами сережек в ушах. Но она была все такой же стройной, с красивой фигуркой. Наверное, за мужем, – подумал я, жалея, что не обратил внимания на её руку. Было там кольцо или нет? В отличии от других, я не когда за ней не бегал. Прекрасно понимая, что такой девчонке, такой долбоёб как я не нужен. Хотя в глубине души и у меня появлялись мысли о близости с ней. Да чего там… Странно, что она появилась здесь. Не получилось в артистки попасть или еще что? Да ладно, будет время поговорим. Мелькнула мысль позвонить Пашке, но я её отбросил. Прошло два с половиной года. У каждого произошло что-то своё.

Остаток дня прошел спокойно. Ближе к шести, люди потянулись к выходу. У нас не было задачи контролировать часы работы персонала, зато в функции охраны, входил контроль за осмотром объемных предметов. Поэтому на входе и выходе, Сашка вежливо просил открывать большие сумки, коробки и кофры. Было уже начало седьмого. Я как всегда сидел за монитором, когда к выходу направилась Олеся. Я улыбаясь смотрел как она шла к турникету. Стройная. Из-под черной юбки, броско выделялись её розовые коленки с ровными, красивыми ногами. Спина, чуть откинута назад. Ну да, носить такие груши, требовало усилий. Я упорно, гипнотически ждал её взгляда. Подойдя к Сашке, она пробила пропуск и уже в дверях, все же завернула ко мне свою рыженькую головку и подарив улыбку, кивнула. Есть. Есть. Есть. Волна необъяснимой радости, охватила моё сознание. Я её сегодня только увидел. Даже толком не разговаривал. Но я точно знал, что я её уже завоевал. Я был уверен на все сто. Теперь только время, стояло между нами и нашим сексом. Нет. Любовью это не было. Я вообще не знаю, что такое любовь. Никогда, не к одной девушке, даже к Лерке, я не испытывал чувства, пожертвовать собой ради неё. А значит, суждено мне всю жизнь жить без любви. А может быть, она ещё где-то впереди. Но сейчас, мне как мужчине, в данный момент необходим секс. А Олеся подходила для этого как нельзя кстати. Но главное не торопится. Надо подождать, когда она сама этого захочет. А то, что она захочет, можно было не сомневаться, если конечно у неё нет парня. В пустом вестибюле от лифта раздался стук каблуков. Я не смотрел в ту сторону, но знал, что это Лера. Поднявшись, я вышел на улицу и остановился справа от двери. Через пару минут из них вышла Лера. Увидела меня и улыбнувшись, уткнулась головой мне в плечо.

– Сережка. – Нараспев произнесла она. – Ты как здесь оказался?

– Отслужил, вот сюда устроился. – Улыбаясь ответил я.

Лера отстранилась и отступив на шаг, с улыбкой оглядела меня. – Возмужал. – Она довольно покачала головой и спросила. – Дома то был?

– Был две недели. – Захотелось закурить, но у входа можно было курить только в ночную смену.

– А здесь где остановился, или домой ездишь? – Лерка улыбалась и была прямо восхитительна.

– Да, на левобережье, квартиру снял. – Я чувствовал себя каким-то скованным.

– А дома что? Как там? – Она протянула руку и поправила мне бейдж.

– Да никак. Все по-старому. – Я ждал с ней общения, а когда встретились, даже растерялся. – Меня только на две недели хватило. Потом плюнул и сюда уехал. Там кто на игле, кто бухает…

– Это правильно. А Пашу видел? – У неё в сумке заиграл телефон.

– Видел конечно. Мы же вместе служили. – Успел ответить я.

Я осмотрел её повнимательней. Концы повязанной на шее голубой, газовой косынки смешно выстреливали на груди, как бы продолжением сосков. Грудь у Леры тоже была высокой, но чуть поменьше чем у Олеси, – почему-то отметилось у меня в мозгу.

Лера подняла указательный палец вверх, прося паузы и прислонила телефон к розовому ушку с большим и тонким кольцом на мочке.

– Уже здесь? – Спросила она и стала оглядываться. Потом подняла руку в верх и помахала.

Я тоже посмотрел в ту сторону. Слева от здания, прижавшись к бордюру, возле знака «остановка запрещена», стояла белая тойота «КОРОЛА». Рядом с открытой дверью, мужчина лет тридцати, держа телефон у головы, махал ей рукой.

– Бегууу. – Прокричала Лера и убрала телефон в сумку. – Ты извини Серёжа. – Она беззащитно развела руками. Мол сам видишь какая ситуация.

– Да ладно, ничего… – Кивнул я головой.

– Еще увидимся. – Сказала она, протянула мне свою визитку и застучав каблуками по низким ступеням, побежала к машине.

Ну, вот и хахаль появился. Лерка запрыгнула в салон и чмокнула в щеку мужика. Я повернулся и пошел в вестибюль. Поменявшись с Васей, уселся за комп и увеличив третью видеокамеру, вытащил свой смартфон. Я перемотал запись, с того момента, как Лера подбежала к машине и записал все прямо с монитора. Потом увеличил стоп кадр с машиной и записав на стикере номер, убрал его в задний карман форменных брюк. Зачем я это сделал, сейчас объяснить трудно. Но тогда я думал, за пивом показать это Пашке. Что вот мол, твоя бывшая любовь, уже занята. Времени до пересменки было ещё много, и я составил рапорт о обнаружении окна без шплинтов на навесах в мужском туалете. Проверил журнал заявок на работу в воскресенье. Завтра весь офисный центр отдыхал, но бывало, что у кого-то срочная работа и они были обязаны заранее дать заявку. Иначе мы не имели права кого-то впускать в здание. В журнале было восемь фамилий. Напротив, каждой, название кампании и причина посещения. В самом низу стояла фамилия Лучков Григорий. Слесарь. Ремонт канализации. Я вспомнил, что это в туалете. В 19:30 пришел начальник охраны Петр Ильич, и я передал ему рапорт и сканированный список лиц, выходящих завтра на работу. Петр Ильич, по словам Сашки, был из бывших ментов. Крепкий и суетливый мужик, похожий на Бондарчука из «Девятой роты». Иногда он приходил на нашу пересменку, но редко. Объектов было много.

В восемь мы сменились, и я поехал домой. Ужин состоял из яичницы с колбасой и бутылки пива. Потом перекачал на ноутбук, информацию с видеорегистратора за сегодняшний день, в который раз отметив, что нужно купить жесткий диск и держать все на нём. Ополоснувшись в душе я с удовольствием вытянулся на диване, даже не подозревая, какой след в моей жизни оставит этот день.

* * *

Утром следующего дня, я подъехал к центру на пятнадцать минут раньше. На стоянке стояла полицейская «Газель». Не торопясь я снял видеорегистратор и пошел к стене, выкурить первую сигарету. Но успел выкурить только половину, как из-за угла выскочил Сашка.

– Ты что здесь? – Он был весь возбужден. – Там тебя все ждут. Пошли быстрее. – Он схватил меня за руку и потащил к дверям.

– Кто ждет? – Я не пытался вырваться, и еще мне было смешно. Кому я мог понадобиться с утра пораньше. Затянувшись напоследок и не вырывая руку, я швырнул бычок в урну, но не попал.

– Я по камере видел, как ты подъехал. – Сашка, не отпуская мою руку, стремительно шел к дверям. – Жду, жду, тебя нет.

Так вместе, мы вошли вовнутрь. Уже на турникете, пробивая пропуск, я увидел, что, что-то не так. В вестибюле был наряд полиции. Какой-то капитан, сидел за нашим столом и что-то писал. Дальше у стены в окружении полицейских стоял с опущенной головой дядя Гриша и какой-то худой и длинный пацан. Рядом на полу лежали два велосипеда и два небольших рюкзака.

– Вот он, Клычев. – Торжественно произнес Сашка.

Капитан поднял голову и улыбнувшись поднялся. – Герой! – Он протянул волосатую руку и крепко сжал мою ладонь. – Герой! – Повторил он. – Целую банду раскрыл.

Капитан был лет сорока, весь какой-то помятый. С утра было еще прохладно, а он был в форменной рубашке с короткими рукавами и фуражке с высокой тульей. Опустившись в кресло, он стал быстро что-то дописывать. Мои коллеги с ночной смены довольно улыбались. У одного были стерты на колене камуфлированные штаны и измазана рубашка. Сашка тоже довольно улыбался. Я стоял как дурак, не зная, что делать. От подсобного помещения послышались голоса, и я повернул туда голову. Оттуда в сопровождении щуплого, старшего лейтенанта, шел наш начальник охраны. Оба довольно улыбались и тащили в руках какие-то картонные коробки.

– Вот, целый урожай нашли. – Сказал старлей и опустил коробку на пол.

– Клычев? – Петр Ильич поставил свою коробку рядом, подошел и добродушно похлопал меня по плечу. – Это будет отмечено в личном деле. – Заверил он меня.

– И мы благодарственное письмо напишем. – Не отвлекаясь поддержал его капитан.

Ко мне подошел старлей. – Ты навесы нашел?

– Я. – Мне было как-то неудобно от их хвалебных речей.

– Молодец. – Он довольно покачал головой. – А к нам не хочешь?

– Да я подал в Липецкое. – Ответил я.

– А что в Липецкое? – Старлей стоял рядом, и от него терпко несло потом. – А у нас что…?

– А у нас уже все забито и заявление не принимают. – Ответил я.

– Ну, для такого молодца, можно кого ни будь и подвинуть. – Вставил капитан. Он дописал бумаги и придвинул по столу к ночным охранникам. – Подписались. – то ли попросил, то ли приказал. И обернувшись крикнул. – Давайте пакуйте, мы закончили. Наряд отодрал от стены дядю Гришу с пацаном и закинув им на плечи рюкзаки, повели их к выходу. Я смотрел на дядю Гришу и почему-то ждал его взгляда, но он так и не поднял голову и в окружении полицейских, вышел наружу.

Полицейские, только успели вывести велосипеды с коробками, как в дверях появился Вася. Он уперся всей массой в парапет и лазал по карманам в поисках пропуска. – А что случилось? – Он возбужденно обводил всех взглядом, выпячивая свою губищу.

– Потом, тебе расскажут. – Улыбаясь сказал Петр Ильич.

Еще вчера, Сашка шепнул мне, что за глаза его называю Чайковским. Я сначала не понял, потом набрал в «инете» и въехал.

– Ну все. – Капитан со старлеем, ещё раз пожав нам руки, тоже ушли.

– Ну а правда. Что случилось-то? – Спросил уже я, понимая, что дядю Гришу поймали за руку. Но хотелось знать подробности.

– Давайте меняйтесь. – Распорядился Петр Ильич. – Время уже. Потом языками трепаться будете.

Мы расписались в журнале и ночники пожав нам руки вышли из здания. Я не знал, как их зовут и видел первый раз в жизни. Вчера мы меняли других. Петр Ильич, тоже дал нам напутствие на хорошее дежурство и отчалил. Вася, понимая, что я тоже не хрена не знаю, накинулся на Сашку. – Ну, что было-то?

– Короче, в двух словах. – Сашка заправил рубашку, зачем-то вышел на улицу и сразу вернулся. – Как я понял, Ильич дал задание повернуть камеру со столовой на помойку. И вот ночью они приехали на велосипедах. За монитором один Кирилл сидел, а Витек пошел на обход. Когда один нырнул в окно, Кирилл по рации сказал Витьку бежать к помойке, а сам рванул в туалет. Ворюга успел уже один рюкзак в окно передать, когда Кирилл вбежал. Ну в общем он его там и скрутил. А второй сразу на велик и по поршням. Как будто его кто-то предупредил. В общем, Когда Кирилл до угла добежал, второй на велике, был уже возле столба, на котором камера висит. Ну он с ходу кинулся и успел ногой по заднему колесу врезать. Оба упали. И Кирилл и тот с велосипеда. Но пока Кирилл вскочил, ворюга на ходу рюкзак скинул и по поршням. В общем, ушел он. Ну, наши сразу ментов вызвали. Наряд приехал. Потом ещё вот этот капитан и старлей, опера с районного отдела. Начали пацана колоть. – Сашка потёр переносицу и опять выйдя наружу, вернулся. Посмотрел на свои часы. – Без пятнадцати девять, сейчас персонал пойдет.

– Какой персонал? – Сказал я, восемь человек всего. Даже уже семь. Один уже пришел и ушёл.

– Точнее увели. – Подтвердил Сашка.

– Дальше что? – Губа у Васи вылезла больше обычных размеров.

Сашка покосился на него и продолжил. – Ну и запел этот малолетка. Вообще их трое было. Ещё один с той стороны дороги стоял и смотрел за входом. Как только охранник выходил на обход, он мигал фонариком один раз. Значит внутри только один охранник. И в туалет он не пойдет. Потому что один остался. Вот тут они и действовали.

– Вот суки а. – Вася покачал головой.

– Это дядя Гриша такую схему придумал. – Продолжил Сашка. – Он втихаря здесь приворовывал. Где калькулятор, где степлер прихватит, в общем все что плохо лежит. Он же по всем офисам шлялся. А специалист хороший. Вот так.

– Это значит, он все в туалете прятал. – Спросил я, вспомнив закрытую на ремонт кабинку.

– Ну да. – Кивнул Сашка. – Он и с уборщицей договорился. Та ему бумагу туалетную и моющие средства сливала. А в столовой тоже кто-то был. В рюкзаках нашли сгущенку, кисель в пачках, чай и колбасу. В общем Дядя Гриша, когда барахло накопится, затаривал все в кабинку. Закрывал её и вешал объявление, что типа ремонт, а вечером шплинты с навесов снимал. Пацаны ночью за шурупы, которые ты нашел… – Сашка посмотрел на меня. – Привязывали верёвку и тихо выталкивали створку во внутрь. Опускали на пол и один, вот этот худой пролазил во внутрь. Открывал кабинку ключом, который дал ему дядя Гриша и передавал барахло в окно напарнику. Потом вылазил наружу и они веревкой подымали створку и вставляли в раму. Сиганул с мусорки на велики и фюйть… – Присвистнул Сашка.

– А как они к помойке проходили, там же камера. – Спросил Вася.

– Камера смотрит на центральный вход. – Ответил Сашка. – Сектор хороший, но если пройти впритык со столбом, прямо под камерой, то на мониторе, ни хрена не видно. Мы вот перед вами, с ментами проверяли. Сейчас они поехали за уборщицей и за поварихой и этих пацанов тоже ищут.

– Вот сукиии. – Вася опять покачал головой.

– Мя саган. – Прошептал я.

– Чо? – Спросил Вася и я отрицательно покачал головой.

– Ну вот. – Сашка опять посмотрел на часы. – А утром пораньше, дядя Гриша приходил, типа ремонтировать туалет. А сам вытаскивал пробки и вставляя шплинты, ставил пробки на место. Все чисто и не докопаешься. Вчера его после обеда, срочно вызвали на пятый этаж. Там что-то с дверью какого-то кабинета произошло. И как он сказал, боялся, что не успеет вечером шплинты снять. Поэтому решил снять заранее. Ну а потом, наш зоркий сокол все увидел. – Он довольно посмотрел на меня. – Сегодня дядя Гриша, по старой схеме, тоже пришел по раньше, только его здесь сразу в наручники. Он как пацана увидел, так и застыл. Оказалось, он соседских пацанов подговорил.

– Ну сукааа. Вот это башкааа. – Вася был конкретно удивлен, что вот здесь у него под носом лямзили, а он не знал. Наверное, ему было обидно.

– Ну Серёга, – Вася был на редкость серьезным. – Наверное тебе медаль дадут.

– Ага. – Сказал я. – И еще два ордена. Слушай Сашка, а почему через женский туалет на замутили? Мы же сто процентов в женский не пойдем.

– Раньше они через женский и работали, пока Лера его ещё неделю назад не закрыла из-за того, что поймала, что там бабы курят. – Ответил он.

– А кто здесь Лера? – Удивился я.

– Старший администратор всего центра. – Он выразительно обвел руками над головой.

Потянулись первые работники. С недовольными, хмурыми лицами. Это было понятно, кому охота работать в воскресение, зная, что с завтрашнего дня, опять горбатится целую неделю. Эмоции потихоньку улеглись, и мы приступили к своим обязанностям. Однообразным и тоскливым.

* * *

Так, ничем не отличаясь друг от друга текли дни. Иногда, проходя мимо ресепшн, я оказывал Олесе знаки внимания в виде небольших подарков. Один раз подарил шоколадку, второй раз коробку «Рафаэлло». Она улыбалась, а мне нравилось. На просьбу, дать номер телефона, она с улыбкой написала мне его на стикере. Но я не спешил идти дальше, упорно дожидаясь, когда Олеся сама сделает первый шаг. Иногда пересекались с Лерой. Перекидывались парой фраз и разбегались. Лера всегда куда-то спешила, а нам было запрещено разговаривать с персоналом. Если только по работе. В курилку Лера не выходила из-за отсутствия сей вредной привычки, зато иногда там появлялась напарница Олеси, смуглая брюнетка по имени Юля. Мы не общались, лишь вежливо кивали при встрече друг другу головой и все. Была эта Юля какой-то неопрятной что ли. То растрёпанные волосы, то помятая юбка. Один раз пришла в туфлях, забрызганных грязью. Юля-Грязнуля. Так я стал называть её про себя. А ещё у Юли было неприятное лицо. Вытянутое, с узко поставленными глазами и рыбьим ртом. Это когда уголки губ чуть свисают вниз. Бывают такие губы, отчего нижняя часть лица становиться похожей на рыбу. Я рыбак, я знаю.

Так пришел девятнадцатый день апреля. В этот день, была пересменка, и мы с Васей, работали до обеда, потому что выходили в ночь. Спать не хотелось, и я решил съездить в магазин электроники за жестким диском. Давно собирался перекинуть всё с компа. Позавчера, уже на пересменке, в офис приехали представители районной полиции и наш Чайковский. Торжественно вручили нам грамоты, а Чайковский вручил премию в десять тысяч рублей. Когда они ушли, Сашка с Васей начали нас раскручивать на «поляну», но я сразу сказал, что проставлюсь, когда будем отдыхать. Сдав дежурство Сашке, мы с Васей вышли на улицу и подошли к байку. Ночью прошел дождь и на сиденье, остались мелкие капли. Я достал тряпку из бокового кофра и стал вытирать сиденье.

– Может по банке «девяточки»? – Спросил он. Вася всегда называл «Балтику 9» – «Девяточкой». И пил только её, все остальное пиво называя ослиной мочой. «Пить надо, что бы вставило. А с этой мочи только ссать бегаешь». – Говорил он.

– Извини Вася, но я за рулем. – Улыбнувшись ответил я, сел и повернул ключ зажигания.

– Да чё будет от одной банки? – Не отставал Вася.

– Нет Вася. Пойдем на отдых и хорошо посидим. – Констатировал я. – А сейчас у меня дела. Давай… – Я похлопал его по могучему плечу и включив «первую», плавно тронулся, выезжая на дорогу. Отъехал я не далеко и повернул на улицу Кольцовская. Проехав ещё метров триста, свернул на стоянку к магазину «СфераКомп». Солнышко и небольшой ветерок, уже подсушили асфальт, от ночного дождя. Лишь в некоторых местах были небольшие лужицы. Я прошел в магазин и стал внимательно изучать выставленные в стеклянном шкафу жесткие диски. Выбрав диск на двадцать пять Гбайт, подозвал продавца. Молодого парня с именем Игорь на бейджике. Он выбил мне чек, и я направился на кассу. Кассирша оказалось эффектной блондинкой с обручальным кольцом на безымянном пальце. Да, видно здесь была любовь. Ей на обложке журнала надо было висеть, а она на кассе сидит. Видать мужа любит, а он её нет. Я стоял и разглядывал всякую мелочь, которая обычно лежит возле кассы. Здесь лежали кабели USB, HDMI, зарядки для телефонов, чехлы для них и ещё прочая хрень. И в этом разнообразии, я увидел маленькие брелоки белочек. Подошел продавец Игорь и протянул мне упакованный в футляр, мой жесткий диск и чек.

– Это что? – Спросил я его, указывая на брелоки.

– Это светящийся индикатор на телефон. – Пояснил он. – Подключение через «Bluetooth». Когда телефон звонит, он мигает.

– А можно посмотреть? – Спросил я. У меня родилась идея подарить такой Олесе.

– Вам с каким цветом? – Спросил Игорь.

– А какие есть? – Меня позабавила игра, отвечать вопросом на вопрос.

– Красные, синие, зеленые, желтые. – Он стоял, опустив руки в ожидании моего решения. Блондинка на кассе тоже посмотрела на меня, уставшим, томным взглядом. – «Ну типа, что ты там выёбываешся, из-за какой-то хуйни. Как будто машину блядь выбираешь?».

– Давай зеленого. – Махнул я рукой. – Только давай проверим, что работает.

Кассирша опять подняла на меня безразличный взгляд и отвернулась. Игорь долго перебирал брелоки, что-то читая на бирках.

– Вот нашел, – Он воткнул его в свой телефон.

– Ир, позвони мне. – Обратился он к кассирше.

Ира, молча набрала номер и когда телефон включился, белочка весело замигала мягким, зеленым цветом.

Я расплатился за брелок и не дожидаясь чека направился к выходу, провожаемый сверлящим взглядом кассирши Иры. Выйдя на улицу, уложил покупки в сумку, висевшую у меня через грудь и сел на байк. Я уже одел шлем и включил зажигание, когда неожиданно увидел Олесю. Она шла с щупленьким, выше среднего роста парнем с зачесанными назад короткими волосами и кейсом в левой руке. Олеся была в короткой джинсовой куртке и светлых джинсах. В своих неизменных очках и рыжей копной волос на голове. Они о чем-то весело разговаривали. Подошли к серебристой «Audi A6». Парень открыл дверь, усаживая её. Потом обошел машину и сел за руль.

– Мя саган. – Прошептал я.

На обед Олеся уходила домой, или в кафе. Но точно не обедала в столовой офисного центра.

Машина стояла ко мне своей, залупо-образной кормой и я отметил, на его бампере треугольную наклейку с восклицательным знаком. «Прочие опасности». Ну пиздец, какой крутой паренек. Я включил видеорегистратор и тронулся за ними. Мне было интересно, если я был уверен, что она уже со мной, то кто этот охуенно продвинутый чел? Олеся никогда не видела меня на байке, да и вообще, наверное, не знала, что он у меня есть, но на всякий случай я пропустил перед собой пару машин. Ехали долго. Уже в Коминтерновском районе, он остановился на парковке, возле гипермаркета «Окей» и Олеся вышла из машины. Я был зажат между двумя машинами и мне пришлось проехать дальше. Найдя свободный «карман», я остановился и не выключая двигатель, наблюдая за ними в зеркало заднего вида. Олеся направилась в гипермаркет, а «Ауди» развернулась и стала выезжать на дорогу. Из любопытства, я тронулся за ним. Теперь он поехал в сторону Ботанического сада и так как машин стало совсем мало, мне пришлось отстать метров на двести. Мне нравилось здесь ездить. Вокруг деревья и первая, яркая зелень. Парк «Динамо», остался далеко позади, когда он свернул налево, в сторону «Берёзовой рощи». Я прибавил газ, боясь, что потеряю его из вида. Но когда я тоже свернул, то в далеке, сразу увидел «Ауди». Машина остановилась на маленькой стоянке, возле пятиэтажного дома. Парень вышел из машины и аккуратно закрыв дверь, направился к фасаду здания, по дороге вытянув руку и закрывая машину. Я видел, как она пару раз мигнула фарами. Я прижался к обочине и остановился, внимательно наблюдая за ним. Парень вбежал по небольшой лестнице и склонился, открывая ключом, коричневую железную дверь. Я потихоньку тронулся с места. Когда я подъехал к его машине, он уже скрылся за дверью. На верху козырька, красовалась вывеска, «Нотариальная контора «Право». А слева от двери, висела табличка, с часами работы и обеденным перерывом. У меня отлегло от сердца. Нотариус. А я-то, на придумывал чёрт знает, чего? Может у неё какие-то дела, или это её родственник. Ну не похожа она на девчонку, которая будет мутить на два фронта. Я развернулся и прибавив газ, поехал домой.

* * *

Когда работаешь, всегда ждешь выходной. Одни ждут, чтобы набухаться, другие, решить какие-то дела. Я выходного не ждал. Это честно. Не такая у меня работа, что бы на ней можно было уставать. Просто так совпало, что в первый день моего отдыха «ЦСКА» играл с «Рубином». Вот этого, я ждал. Вася звал меня за город чисто «оторваться». Но я отказал. Футбол был выше этого. Мы с Пашкой и Асхатом, были ярыми поклонниками «ЦСКА». Интересно, что до армии, мне футбол был вообще по барабану. А как-то так получилось, что стал неотъемлемой частью моей жизни и я поехал к Пашке, в Комли. Мы сели в летнем кафе у Шавхата. Пили пиво и смотрели матч. Мы истошно орали, когда на тринадцатой минуте, забил Дзагоев.

– Ууу Сукааа!!! – Орали мы, когда на сорок восьмой, в ворота Акинфеева залепил Прудников.

– Даешь блядь!!! – Вопили мы, когда Думбия, вкатил «Рубину» второй мяч.

Потом мы праздновали победу и в ту ночь, я остался ночевать у Пашки. Пьяным я не был, но ехать было далеко, а мне не хотелось. А в целом, выходные прошли скучно и однообразно, не считая дня, когда мы собрались отметить премию. Здесь я приложился по полной. Да и как было отвертеться от пьяного Васи? Сашка тоже был силен на водочку, но держался стойко. Сидели на природе. С шашлыками под песни Хоя. Потом я пьяный приехал на такси домой и проспал до обеда следующего дня. Олесе я ни разу не позвонил, предпочитая ничего не обязывающую переписку в «WhatsApp». А во вторник, двадцать девятого числа, она вдруг позвонила мне сама. Не написала, а позвонила. Я так же отметил это как положительный плюсик. Олеся сказала, что небольшой круг людей с офиса, решили отметить первое мая на природе. И если я согласен, то она внесет меня в список. Думал я не долго. Скоро уже выходить на работу, а слоняться без дела, уже надоело. Я согласился, и немного затупив спросил, будет ли там Василий? Второй раз, общения с ним я не выдержу. Олеся сказала, что наш ЧОП не входит в их структуру, а меня приглашает лично она. Мне было приятно это слышать, и я согласился. Тогда Олеся сказала, чтобы я взял с собой деньги, потому что каждый будет тратить на свое усмотрение. Я тоже был не против, коллективизация в складчину, была не по мне. В моей жизни, бывали случаи, когда после складчины, подвыпив кто-нибудь начинал выяснять что его обделили. Я никогда не был зависим от людей, всегда полагаясь только на себя. Стараясь не привязывать к себе людей, я и сам старался держаться чуть на расстоянии. Исключением был только Пашка. Но и в Олесе было что-то притягивающее. Может быть её простота, без этих, обычных бабских понтов? Я не знаю, но как-то потихоньку она все больше начинала занимать мои мысли. Нет, любовью это назвать было нельзя. Я мог хоть сейчас сорваться, написать заявление на увольнение и уехать хоть куда. Хоть во Владивосток. И никакая Олеся меня не удержит. Но пока я здесь… Да. Пока я здесь.

На первый майский праздник, мы поехали в поселок городского типа Рамонь. База отдыха «Серебряное лето», находилась в старом дубовом лесу. Я заехал за Олесей рано утром. По телефону она написала мне адрес и оказалось, что это не далеко от гипермаркета, где она вышла из «Ауди». Я остановился на углу дома, как меня просила Олеся, а потом, мы мчались по пустой влажной от утренней дымки трассе и даже через ткань, своей джинсовой куртки, я чувствовал её твердые груди. Она прижималась к моей спине, обхватив меня спереди руками. Мы приехали первыми и взяли в аренду маленький деревянный домик в ста-пятидесяти метрах до реки. Пока подъехали остальные, мы уже успели искупаться в крытом бассейне с подогревом и развалившись на веранде, пили пиво. В купальнике, Олеся выглядела вообще сногсшибательно и смущенно отворачивалась от моих любопытных и оценивающих взглядов. Приехавших было не много. Еще три машины. Всего с нами, было двенадцать человек, включая пятилетнюю дочку Юли-Грязнули. Оказалось, что она разведенка и приехала на крутом, черном «Land Rover» с Лерой и худым долговязым мужчиной, лет тридцати пяти. Он близоруко щурился, но почему-то был без очков. Явно какой-то батан. А привез их, что тоже было неожиданностью, тот лысый мужик, с которым мы пересеклись в курилке. Было странно, но я его после этого, видел всего один раз, но об этом позже. Хотя. Лучше бы я его не видел и сегодня. Когда все устроились, и переоделись, Лера предложила перекусить, и мы всей гурьбой, направились в харчевню, «Раковые шейки». Харчевня находилась на территории базы и славилась разнообразием блюд и спиртного. Мы фотографировались. Вместе и порознь. Потом Лера с Олесей встали вдвоем, и я уже включил камеру на смартфоне, как к ним приткнулась Юля. Чем и испортила фотографию, своим рыбьим лицом. Довольно быстро лысый принял лишнего. Чувствовалось, что сюда он приехал именно за этим. В компании я никого не знал, кроме Олеси, Леры и шапочно, Юли. Но за разговором выяснилось, что долговязый, гражданский муж Юлии, или просто любовник. А Лысого зовут Геннадием Палычем. Мы с Олесей сидели с краю длинной скамьи и шумный гортанный говор пьяного Гены, нам практически не мешал. Иногда Лера забрасывала на его плечо руку и хмуря брови произносила. – Геннадий Палыч, прекратите. Довольно быстро мне это надоело, и я предложил Олесе покататься на велосипедах. Скорее всего, я был Олесе интереснее пьяной репы Геннадия Палыча, и она с готовностью поднялась из-за стола. Мы взяли велосипеды. Одели каски и перчатки, налокотники и наколенники. Все входило в аренду.

– Кто этот Геннадий? – Спросил я её, когда мы выехали на тихую, узкую дорожку.

– Наш директор. – Олеся посмотрела на меня и улыбнулась, показав ряд ровных белых зубов.

– Вот этот…? – Я не находил слов, как назвать это чудо.

– Да. – Подтвердила Олеся. – Ничего не поделаешь. – Так-то он мужик хороший, только выпить любит.

– А вот этот длинный с Юлей…? – Я хотел спросить, как он оказался в машине с директором.

– Это его двоюродный брат и по совместительству имеет какой-то вес в нашей компании. – Олеся опять улыбнулась. – Я не знаю, что там у них…

– Вот Этот…? – Слова снова застряли у меня в горле.

– Да. Да. – Олеся закивала головой. – И Юлю мне в напарницы поставили, хотя я раньше и одна неплохо справлялась. Не знаю, насколько у них там все серьёзно, но ты при Юли много не говори…

– Да я и с тобой то редко разговариваю. – Ответил я и подъехав к ней поближе правой рукой обнял за талию. Я почувствовал, как она дернулась и выгнулась всей спиной. Потом резко надавила на педали и вырвалась вперед.

– Догоняй. – Обернулась она.

– Вот это темперамент. – Прошептал я. Если она на прикосновения так реагирует, что же будет в постели?

Но до постели в этот раз дело не дошло. Все испортил пьяный Геннадий Палыч. Он ходил от домика к домику с полуторалитровой бутылкой виски и заставлял всех с ним выпить. Да. Тогда я подумал, что в каждой компании есть свой Вася. Мы уже подъехали к своему домику и Олеся во избежание встречи с ним, предложила поехать на пляж. Когда мы выехали к реке, пляж был пустой и безлюдный. Вода была ещё холодной и видно, что руководство базы не торопилось ставить шезлонги и натягивать тенты от солнца. Лишь в дальней стороне у самой воды, сидела парочка таких же, как и мы, ищущих уединения. Позже выяснилось, что не успокоившийся, Гена попёрся к другим гостям, которых вообще не знал. Где с кем-то сцепился и схлопотал по репе. И хотя все быстро разрулили, настроение было испорчено. Когда мы подъехали, рука у Гены была ободрана, а нос разбит и как все слабые люди, он сидел на траве, жаловался на своё бытие и плакал.

– Сергей, принеси пожалуйста из джипа кейс, он в багажнике лежит. – Попросила меня Лера. – Там йод и зелёнка с ватой. Тащи весь кейс.

Я открыл незапертый багажник и взяв кейс, положил рядом с Лерой, которая крутилась вокруг Гены. А потом мы с Олесей ушли. Не хотелось смотреть на этого урода.

Там на базе отдыха, с Лерой мы практически так и не поговорили. Не повспоминали прошлое и не обсуждали будущее, не говоря уже о настоящем. Но иногда я ловил на себе её заинтересованный взгляд. Лера была по-прежнему превосходна. В белой водолазке с высоким воротом и потертых джинсах из модной рванины, которых, мелькали белые коленки. К вечеру, сидя на веранде, я еще раз попытался обнять Олесю, но она отстранилась, давая понять, что сейчас не время. Да я и сам понимал это. Меня все побуждало, спросить её про нотариуса, но я боялся, что она обидеться. Будет думать, что я за ней слежу и прочее…, и я выбросил это из головы. Мы уехали первыми, дав обещание друг другу, приехать сюда только вдвоем. Ещё утром, я напоминал сам себе, не забыть подарить Олесе брелок белки. Но со всей этой суматохой, все-таки забыл. А что было бы, если бы не забыл? Возможно все пошло бы совсем по-другому.

* * *

Четвертого мая я вышел на работу. Началась ночная неделя. Последние два дня я ни с кем не общался, тупо валяясь на диване. Посмотрел по телеку футбол «Амкар» с «ЦСКА» и сходив на рынок за продуктами, приготовил большую кастрюлю борща в прок. Мать всегда говорила, чем старше борщ, тем он вкусней. И теперь приходя с работы осталось только разогреть. Олесю я больше не видел. Приходил на работу, когда её уже там не было, и уходил, когда она ещё не пришла. Так прошло ещё два дня, а шестого числа, я решил её дождаться и остался после пересменки. Для этого была весомая причина и смартфон здесь не поможет. Завтра, у меня было день рождения и я решил провести этот день с ней. Я не сразу пришел к такому решению. С ночи, не выспавшимся снова идти в ночь. Но потом подумал и плюнул. Один раз живем. Только была проблема с Олесей. Согласится ли она? Вчера мотаясь по городу, я заехал в «Компас» Поздоровавшись с дневной сменой посмотрел на стойку ресепшн. Там была одна Юля. Я поднялся на второй этаж и найдя Леру, поговорил с ней, что бы она её отпустила с работы. Говорят, что просить что-то по телефону, это одно. А просить, смотря в глаза, это совсем другое. Знающие это люди, удачно этим пользуются. Но тем не менее, на Лере это не сработало, и я услышал категоричное «нет».

– Она и так на сегодня отгул взяла. А ты ещё на завтра её отпустить просишь. – Недовольно сказала Она.

Ну на нет, и суда нет. Я уехал и уже выкинул все из головы. Но потом Лера сама перезвонила и извинившись сказала, что никаких проблем нет.

– А где пикник, если не секрет? – Спросила она.

– Да, к нам в деревню, на плес. – Ответил я, торжествуя победу.

– На плес? – Зачем-то переспросила Лера. – Тысячу лет там не была.

– Да я, сказать по-честному тоже. – Честно ответил я.

– Ну, тогда до встречи… – Она мягко закончила разговор и отключилась.

Утром, я стоял в курилке, когда подъехал служебный микроавтобус. Оттуда выходили люди и шли к центральному входу. Вот появилась Олеся и я окликнул её. Я не хотел говорить в вестибюле, с утра там было полно народу. Она увидела меня, и вся заулыбалась.

– Привет. – Сказал я, подходя к ней.

– Привет. Ты меня ждешь? – Она распахнула длинные ресницы за чистыми линзами очков.

– Да. Слушай, у меня завтра день рождения. – Начал я.

– Поздравляю! – Она неожиданно чмокнула меня в щеку.

– Спасибо. – Мне было как-то неловко. – Слушай, я хотел бы предложить тебе, провести этот день со мной.

– Но у меня работа. – Олеся вытянула губки, смешно поставив брови ромбиком.

– С Лерой я договорился. Теперь выбор за тобой. – Почему то, я уже и сам был не рад, что затеял эту хрень. И если сейчас Олеся скажет «нет», мне, наверное, будет легче чем она скажет «да».

– Да. – Олеся радостно кивнула головой.

– Только я хотел провести его на речке, возле деревни моего деда. Здесь недалеко. Всего час ехать. – Выпалил я.

– Да. – Опять кивнула Олеся.

– Только до вечера. Потом мне в ночь. – Закончил я.

– Да. Да. Да. – Она улыбалась.

Я уже хотел сказать: «Ну тогда до встречи». Опустил руку в карман куртки за ключом от мотоцикла и нащупал брелок, который хотел подарить ей еще там на базе отдыха.

– Это тебе. – Я протянул ей брелок, держа за тонкую, прозрачную леску.

– Это же… – Произнесла она и рассмеялась. – Только потому, что это подарил мне ты. – Протянула руку и взяла брелок. – Спасибо. – Она опять чмокнула меня и побежала в здание.

* * *

Весь вечер я готовился к завтрашнему пикнику. Первым делом, замариновал мясо для шашлыка. Модель моего мотоцикла, предназначена к дальним, туристическим поездкам. Поэтому у него в корме находится, целых три багажных кофра. Самый большой за спинкой пассажирского сидения. А два поменьше, находятся внизу, и по бокам от заднего колеса. Я уже примерно изучил их общую вместимость, и решил, разложить все по отдельности. Рыболовные принадлежности и продукты с одноразовой посудой, в левый нижний. Воду и пиво в правый… Пиво я взял баночное. Оно быстрее охлаждается. В основном «нулевку», но и на всякий случай взял пару банок «Белый медведь» с 4,5 % алкоголя. Бутылку сухого вина для Олеси и литровую коробку яблочного сока. Разложив все по пакетам прикинул, чтобы в одном из них осталось место для маринованного мяса, которое пока лежало в холодильнике. Теперь, самое главное. Палатка и небольшой надувной матрац. В сложенном виде, они все равно казались габаритными. Но я знал, что в большой бокс они все равно залезут. Правда пассажирский шлем, придется одеть на руку. Когда я их упаковывал, вспомнил что забыл про шампура. Я их в последнюю встречу, взял у Пашки. Помня, что шампура лежали в старом комоде я, выдвинув самый нижний ящик, осмотрел его внутренности. Там лежал всякий хлам хозяйки квартиры, а сверху лежала почти новая бухта прозрачного скотча. Но шампуров я там не увидел и выдвинул средний. Тоже пусто, только несколько старых журналов. В самом верхнем их не могло быть сто процентов. Потому что я держу там, только свои сигареты, и я опять выдвинул самый нижний. Чего здесь только не было. Старая плойка для волос. Какие-то открытки. Фарфоровые статуэтки времён Никиты Хрущева. Сдвинув этот хлам рукой в одну сторону, я пошарил рукой у дальней стенки. Но нащупал только связку бельевых прищепок. Так, здесь нет. Я стал сдвигать все в другую сторону, но тут бухта скотча повернулась на ребро и уперлась. Я выдернул её и что бы не мешала бросил на пол. Пошарив рукой в другом углу, я обнаружил тонкие длинные лезвия. Ура, нашел. Я вытащил их наружу. Шампуров было всего шесть штук, связанных между собой тонкой проволокой. Шести штук, нам с Олесей вполне хватало. Тем более, это не главное. Весь акцент был нацелен на уху. Если конечно я поймаю рыбу. Я встал с колен и задвинув ящик ногой, увидел скотч. И что он мне все время попадается. Я опять выдвинул ящик и хотел положить его на место, но почему-то передумал и бросил его вместе с шампурами в пакет с удочками. Кто знал, что он мне потом очень пригодится.

Ранним утром следующего дня, я подъехал к дому Олеси и остановился на прежнем месте, у торцевой стены, не заезжая во двор. Не знаю почему, но она опять просила не подъезжать к подъезду. Я отнес это к обыкновенному стыду. Вот если бы у меня был «Гелендваген» или на худой конец какой-нибудь «BMW», она бы не стеснялась. А тут мотоцикл. Но мне было все равно. Я снял с руки её шлем и посмотрел на часы. Было без двадцати шесть. Вчера по телефону, я сказал ей что подъеду к шести и скорее всего она выйдет в шесть. Ничего не поделаешь, женская логика. Я хотел сделать ей прозвон, но передумал и закурил сигарету. Упаковался и заправился бензином, я ещё вчера вечером и поехал на дежурство. А утром, потихоньку смылся с работы, предупредив Васю, сдать смену без косяков. Это была обычная практика. Пока начальство на знает, так делали все. Урвать пару часов для личного дела большой проблемой не было. Я активировал телефон и увидел лицо Олеси, которое улыбалось мне с экрана. Её фотку я поставил сегодня ночью, убрав с экрана, стоявший до этого свой мотоцикл.

Я все ещё думал позвонить ей или нет, когда она вывернула из-за угла и улыбаясь подбежала ко мне и чмокнула в щеку.

– Мама спит. Я потихоньку смылась. – Сказала она.

Через пять минут, мы уже мчались, ликуя от предвкушения предстоящего праздника. Я не стал возвращаться на дорогу через гипермаркет, а объехав жилой комплекс со стороны частного сектора, выехал на трассу. На скорости пролетели по мосту через Дон и проскочив насквозь Комли, выехали к старому мосту на берег речки Ведуга. Перед мостом, я остановился и посмотрел вниз по течению, потом вверх. Внизу никого не было, а наверху с удочками сидели два деда. А еще дальше, к повороту, с лодки рыбачил мужик. Это хорошо. Значит рыба есть.

– Что остановились? Уже приехали? – Спросила Олеся.

– Нет ещё. – Я тронулся и проехав через мост, углубился в небольшую рощицу, сразу за которой, уже мелькали между деревьев крыши деревни.

Выехав на единственную улицу, я проехал в самый конец к дому деда. И так, почти безлюдная деревня, в это утро казалась вымершей. Только у бабки Раисы, надрывался петух. Я заглушил мотоцикл и дождавшись, когда Олеся слезет с него, поставил его на подножку и открыв калитку, направился к дому. По дороге я обернулся. Олеся делала круговые движения, разминая затекшее тело. Ключ от хаты, всегда лежал за притолокой. Открыв дверь, я забежал на кухню и выбрал кастрюлю литра на три. Она была старая и шершавая, со сколотой эмалью, но зато с двумя целыми ручками. А это было главным. Попробуй без ручек снять с костра кастрюлю. Я запер дом и подойдя к Олесе протянул ей посуду.

– Удержишь? Здесь не далеко ехать. – Спросил я.

– Если что, между нами положу. – Олеся стояла в шлеме с тонированным экраном, и я не видел её лица. – Это чей дом?

– Деда моего. Ок. – Я завел байк, и мы тронулись дальше вдоль реки, по наезженному проселку.

Плёсом, это место называли сколько я помню с детства. В этом месте, поворот реки делает крутую петлю, образуя как бы небольшой песчаный островок, с узким проездом между высоких кустов. Тихое и уединенное место. Старики говорили, что во время войны, немцы здесь утопили пушку. Многие ныряли, искали. Говорили кто найдет, от музея получит вознаграждение. Мы пацанами, тоже пытали счастья. Но ничего так и не нашли. А может просто врали люди.

Через пять минут, мы уже были на месте. Выехав из-за поворота на плёс, первое кого я увидел, был Вова-Димедрол. То ли сын, то ли племянник, старой бабки Раисы, с прибамбасами в голове. Как я слышал от родителей в армии на Димедрола что-то упало или он сам упал на что-то, в общем его списали по инвалидности. Было ему уже лет сорок. Так вроде бы он был адекватным, но почему-то никогда не работал. Слонялся по деревне или ходил в Комли, стрелял мелочь на местном рынке. Рядом с ним, сидели три дворняги. Две насторожено посмотрели на меня, а одна мелкая шавка, недовольно зарычав, предусмотрительно отошла в сторону. Собаки ходили с ним всегда и везде. По деревне пускали слухи, что он с ними совокупляется. Даже кто-то спорил, что все собаки, которые с ним ходят, суки. Никогда кобеля рядом не увидишь. Сзади Вовы валялся велосипед. В мои планы не входило отдыхать с ним в одной компании. Но можно было ему дать рублей двести, и он сам с радостью отсюда отвалит. Я не стал снимать шлем и остановился возле него, чуть не наехав на ржавый обод велосипеда.

– Здорово. – Крикнул я. – Как улов?

– Ни хуя нет ни чё. – Задрав ко мне голову так же крикнул Димедрол.

– Давно сидишь? – Мне не нравился такой облом.

– С пяти утра блядь сижу. Нихуя ни чего нет. – Димедрол смотрел на меня с какой-то надеждой. Я подумал, что сейчас он будет просить деньги.

– Дай сто рублей. – Вова опередил мою мысль.

– Где рыба есть? – Спросил я.

– Вчера Петро с Глимаком, хорошо поймали. – Сказал Димедрол, профессионально продавая мне информацию. Он сидел на корточках, подогнув под себя ноги в старых синих трико и в накинутой на плечи, прожжённой на рукаве фуфайке и хитро смотрел на меня.

Я понял, что больше он мне ничего не скажет и порывшись в нагрудном кармане куртки, наскреб ему мелочью сто рублей, протянул ему. – Ну, где они были?

– На «бугорках». – Вова взял деньги и сразу стал сматывать удочку.

Можно было остаться здесь, и обойтись шашлыком, тем более что Димедрол уже смывается. Но мне хотелось ухи. До «бугорков», надо было ехать еще километров восемь. И еще через сосновый бор. А там есть низина, которая высыхает только в июне. Есть другая дорога, но это надо возвращаться в Комли и ехать через молочную ферму. Я плюнул и решил ехать напрямую. Мотоцикл не машина. Если что, лесом перетащу. Я тронулся, едва не наехав на колесо валявшегося велосипеда.

Когда мы въехали в сосновый бор, видимость ухудшилась. Дорога шла под уклон и там внизу нас ждала плотная пелена тумана. Я не стал рисковать и подъехав поближе остановился. Слез с байка и сняв шлем, попросил Олесю подержать его и пошел проверять дорогу. Пройдя метров пятнадцать, я убедился, что дальше не проехать. Уже здесь мои кроссовки вваливались в вязкую грязь, а что там дальше за сизой пеленой…? Почему-то все у меня с этой поездкой во что-то постоянно упирается. Нет. не так. Сначала упирается, а потом разрешается. Я вернулся к мотоциклу.

– Немножко пешком пройдем. – Сказал я.

– Ну и хорошо. Хоть разомнемся. – Олеся стояла с моим шлемом в одной руке и с кастрюлей в другой. Мятые рыжие волосы, хаотично торчали из-под шлема и были разбросаны по плечам. Есть такие женщины, над которыми мода не властна. Скорее они диктуют моде свои условия. И как мне казалось, Олеся, была как раз из тех женщин. И в двойне радовало, что эта женщина сейчас со мной. Иногда, я даже боялся, что рано или поздно мне надо будет заняться с ней сексом. И что потом что-то изменится. Что-то пропадет. Что-то такое, что есть сейчас, но потом, после этого уже никогда не будет.

Я завёл двигатель и не садясь на байк, самым малым ходом повел его вправо от дороги. В высоких кустах, там была незаметная тропинка и в детстве мы на мопедах легко объезжали этот участок. Но въехав в кусты, пришлось сесть верхом. Я еле вывел мотоцикл сквозь заросли. Ветки цеплялись за все что можно. То ли мопеды наши были меньше, то ли кусты разрослись. Олеся шла сзади, одев шлем и выставив вперед руки с кастрюлей, как таран. Выбравшись на небольшую полянку, мы быстро её пересекли и опять врезались в кусты. Здесь было уже полегче. Кусты, были не такие густые и высокие. Вырвавшись на дорогу, я поставил мотоцикл на подножку и закурил. Надо было отдохнуть. Олеся подошла и перевернув кастрюлю, положила её на землю. Затем устало опустилась на неё и упершись спиной в дерево, вытянула ноги.

– Вот это зарядка. – Она свесила руки, расслабляя мышцы.

– Это нормально. – Ответил я и обернувшись посмотрел на дорогу. Там, все так же властвовала сизая пелена тумана. Метров пятьдесят, этого участка дороги, были непроходными. А мы, обходя его, прорывались все метров сто.

– Ещё обратно так же да? – Спросила Олеся. – Я даже думать об этом не хочу.

– Обратно, поедем другой дорогой. Через Глуховку. Это соседняя деревня, здесь недалеко. – Я выдавил огонек от сигареты и скрутив в шарик фильтр, закинул его далеко в кусты. Армейская привычка. Сейчас уже идиотская, но от привычек тяжело избавляться.

Я сел на байк и дождавшись, когда Олеся устроится сзади, тронулся дальше.

«Бугорками», – это место называлось из-за двух холмов на берегу реки, поросших невысокой травой. Когда мы подъехали, я увидел, что на холмах уже выросли небольшие деревья. Обогнув холмы по еле видимой, поросшей травой дороге, мы выехали к месту назначения. Это был тихий уголок сказки, с небольшим, обрывистым берегом и склонившимися к воде ивами. Олеся спрыгнула с байка и бросив шлем и кастрюлю на землю, вытянула вверх руки.

– Урааа. Мы приехали. – Закричала она.

Я услышал, как с реки всплеснула вода. Нырнув под иву, я посмотрел вправо. Два пацана, гребли на вёслах в сторону своей деревни. Глянув на часы, удивился. Было уже без четверти восемь. Первым делом, я надул матрац и посадив Олесю, налил ей кофе из маленького термоса, который она прихватила с собой. Теперь удочки. С ближайшей ивы, срезал длинную ветку и срубив с неё веточки, превратил в замечательное удилище. Насадив приманку, я закинул леску и бросив взгляд на поплавки, заклинил нижнюю часть удилища между задней подножкой и передней дугой мотоцикла. Теперь можно заняться костром. Рубить дрова здесь не было надобности, сухого валежника было навалом.

– Тебе помочь? – Спросила Олеся, прихлебывая кофе.

– Ты гость. – Ответил я. – А гость должен отдыхать.

– Как хочешь. – ответила она и сладко зевнула.

У меня сработала ответная реакция и отвернувшись я тоже зевнул, раскрыв свою пасть.

Олеся допила кофе и поставив пустой пластиковый стаканчик на траву, растянулась на матраце. – Как здесь хорошо.

Я распаковывал сумки, когда почувствовал, что мои уши чем-то закрылись. Машинально я поднял руки к голове и поймал её ладони. Мягкие и теплые.

– Это от меня, тебе подарок. – Прошептала она. – И легко вырвавшись снова завалилась на матрац.

Я снял с головы наушники и осмотрел их. Складывающие и беспроводные. Мне было приятно.

– Если хочешь, можешь поспать, пока я все приготовлю. – Предложил я и понял, что опоздал. Олеся уже спала, красиво склонив голову на бок.

Хоть я и не спал всю ночь, но спать мне не хотелось. Я подошел к воде и проверил удочку. Затем набрал в ладони прохладную воду и умыл лицо. Закурив, взял пакет с пивом и опустив в воду возле ствола ивы, примотал его проволокой к ветке. Что бы не унесло течением. Сел на корточки и ни о чем не думая, смотрел на мерное течение реки. Свиристели птицы и от небольшого ветерка шелестела листва. В траве, стрекотали всякие насекомые. Прогорающий треск дров, вернул меня на землю. Я встал и подкинув в костёр толстых веток, стал ставить палатку.

Солнце уже поднялось, испаряя последнюю расу на траве. Олеся мерно посапывала, свернувшись калачиком. Я снял свою куртку и осторожно покрыл её. Где-то недалеко, подрались две сороки, оглашая своим треском всю округу. В чистом небе, где-то далеко на востоке, разметало перистые облака. Я вдохнул чистый с запахом речной тины и знакомый с детства свежий воздух. Насадил мясо на шампуры. Вырыл в земле продолговатую ямку рядом с костром и стряхнув в неё прогоревшие угли, установил сверху шампура. С реки послышался всплеск, и я метнулся к удочке. Есть. На натянутой леске, сидела добыча. Я осторожно начал подтаскивать её к себе. Еще один всплеск, уже ближе. И ещё один, уже почти у берега. У меня не было сочка, а разуться я не успел. Я лег на живот и по максиму подтащив рыбу к себе, второй рукой вцепился в неё мертвой схваткой. Затем извернулся и резко откинувшись на левый бок, выкинул её на берег. Хороший карп, с золотистым подбрюшьем, затрепыхался на траве. Ура. Ещё бы одного поймать и уха будет отменной. Я наступил на него ногой и вытащил крючок. Насадил новую наживку и опять закинул удочку. Затем, набрал в кастрюлю воды и бросил в неё карпа. Потом вернулся к импровизированному мангалу и перевернул шипящие куски мяса.

Подготовка шла полным ходом. Я вытащил всю провизию и разложил все на порванном на две части, большом черном пакете. Получилось неплохо. Шашлык был уже почти готов. Я сидел на корточках спиной к единственному въезду, когда послышался нарастающий рев двигателя. «Урал», автоматически определил я по звуку двигателя. Олеся, тоже услышала и рывком села на матраце, тревожно уставившись на меня. Я весело улыбнулся, помахивая над шампурами куском картона. Звук мотора усилился и на поляну выскочил мотоцикл с коляской. По испуганному лицу Олеси пробежала дрожь. Она взяла мою куртку и укрылась ей, прижав воротник к подбородку.

– Опа. Вот это киска. – Раздалось сзади, сквозь работающий двигатель.

Я все так же не оборачивался. Не потому, что я такой крутой Рембо, просто в этом районе, меня знает каждая собака. А так как чужаков здесь бывает очень мало, то скорее всего это кто-то из своих. Двигатель заглох, и я услышал, как кто-то слез с мотоцикла и направляется ко мне.

– Эй лошара. Ты чо, глухонемой. – Раздался голос.

Я пытался разгадать по нему, кто бы это мог быть. Справа от меня появилась тень, которая быстро приближаясь, превратилась в старые бело-красные кроссовки и вытертые джинсы.

– Ёбни его в ухо, Шмель. – Раздался за спиной второй голос.

Я усмехнулся и когда Шмель опустился на корточки поднял на него глаза.

– Ха, Серый! Клыч! – Заорал Шмель. – Ты што ли? – Он довольно ткнул мне кулаком в плечо. – Кнут, это Клыч. – Крикнул он в сторону «Урала».

– Серыыый! – Кнут с разбегу навалился на меня сзади и повалил на спину. Я чуть не снес ногой в траву, почти готовые шампуры.

– Клыч! – Не отпуская меня заливался Кнут.

Это были Глуховские пацаны. Когда-то, мы с ними жестко дрались. Деревня на деревню. Потом заключили мировую и дрались уже с Комлинскими. А позже, кто-то переехал в Воронеж, кто-то в Комли, кого-то посадили, а кто-то остался на контракте в армии. С Кнутом и Шмелем, мы по молодости тоже успели покуролесить. Особенно с Кнутом. Кнутков Олег, был на год старше меня, но в армию не попал. За полгода, до того, как меня призвали, мы с ним в поселке «Пищевиков», украли из сарая, практически новый мотоцикла «Восход-3М». В народе «Сова». У меня к тому времени был «Иж Юпитер», а он был, как говорят безлошадный. Попросил меня помочь. Как я понял с его рассказа, «Сова» стоит в сарае у какого-то ветеринара, и он на нем вообще не ездит. Выгонит из сарая, заведет, тряпочкой протрет и опять в сарай загоняет.

– Ну, на хуя ему тачка? – Убеждал меня Кнут.

Как позже оказалось, тачка и Кнуту была не нужна. Он его кому-то продал, а того за браконьерство, хлопнули егеря и передали ментам, а они и вышли на Кнута. Его посадили на три года, но меня он не сдал. И хотя, я с этой кражи, ничего не имел, было в этом что-то правильное. Благородное что ли.

– Ну давай, поднимайся. – Шмель протянул мне руку и ухватившись за неё я встал на ноги.

Мы обнялись. Третий, молодой щегол лет восемнадцати, стоял возле «Урала», и разочаровано наблюдал за нами.

Я повернул голову и посмотрел на него, в надежде увидеть знакомого.

– Это Питюня, – Сказал Кнут, перехватив мой взгляд. – Свой пацан, из Комлей. Гришу Лыка помнишь?

– Угу. – Я кивнул, вспоминая Гришу. Был такой в Комлях местный авторитет.

– Это братишка его. – Сказал Шмель. – Нормальный пацан. – Он опять сел на корточки и подняв кусок картона, который я отбросил, когда падал, стал помахивать над шампурами.

– Давно приехал? – Спросил Кнут.

– С Армии? – В конце марта, а сюда, часа три назад. – Ответил я. – А вы что мотаетесь? Хотели меня на гоп-стоп взять?

– Ха, ха. – Заулыбался Кнут, и я увидел, что его верхнюю губу пересекает грубый, неровный шрам, а во рту не хватает как минимум двух зубов.

– Да мы тут одно дельце замутили, – вступил Шмель, переворачивая шампуры, а тут пацанята местные прибегают и говорят, что на «бугорки», какой-то хмырь с бабой на крутой тачке приехал. Ну мы сюда, проверить. Земля то наша.

– И обломались. – Сказал я улыбаясь.

– Ну почему. – Кнут обнял меня за плечо. – С тобой встретились. Ну и шашлычком угостимся, наверное.

– Ну, с этим, вопросов нет. – Я посмотрел на Олесю. Она сидела в той же позе и все так же настороженно наблюдала за нами. – С бухлом проблема. Но пару банок пива могу подогнать.

– Мужики, время уже. – Крикнул Питюня.

– Короче. – Шмель поднялся. – Не в обиду. – Он поднял перед собой два шампура.

Я махнул рукой и подойдя к стволу ивы, вытащил из воды две холодные банки алкогольного пива. Как знал, что пригодятся.

– Держи. – Кинул я их Кнуту.

Кнут поймал их на грудь. – Ты это, не обессудь. Времени нет. Как-нибудь стыканемся. Если что, заезжай в Глуховку. Поляну накроем, посидим как раньше.

– Это где ты так. – Я показал на губу.

– А, – скривился он, – менты трамбанули. И зубы выбили суки. Это уже после УДО было.

– Ну давай Клыч. Без обид. Только уговор. Ты нас не видел, мы тебя не видели. – Шмель подошёл к моему байку и обошел его вокруг. – Хорошая машина. – Похлопал по баку. – Тема. – Он махнул шампурами с которых капал жир и сел в коляску «Урала».

– Давай Серый. – Кнут протянул руку.

– Давай Олега. – Я крепко сжал его руку.

Я стоял и смотрел, как Кнут завел «Урал» и сев на сидение посигналил мне. Потом с заносом развернулся и раскидав пучки травы задним колесом исчез за зарослями кустарников. Звук делался все тише и тише, пока полностью не растворился в всплеске воды. Я повернул голову. Точно, есть еще один карп, или щука.

В тот день у нас с Олесей тоже ничего не получилось. Глуховские напугали её, и она была все время напряжена. Я это чувствовал. Даже уходя в кусты по «делам», она просила меня осмотреть место заранее. Какой уж тут секс. Но это подзадоривало меня ещё больше. Чем больше ожидание, тем слаще окончание. Мы съели остатки шашлыка и потом я сварил обалденную уху. Второй рыбой, оказался тоже карп. Поменьше первого, но это было не столь важно. Уха получилась жирной с дымком. Мы так и не смогли съесть всю кастрюлю и уезжая я оставил её прямо на потухшем костре. Почему-то уже тогда, я подкоркой мозга понимал, что никогда с ней больше сюда не приеду.

* * *

Тихо и спокойно, прошли праздники на девятое мая. А сразу после них, у нас началась дневная неделя. Я кивал Олесе при встрече, ничем не показывая перед другими нашу дружбу. Точно так же, я кивал и Юле, и Лере. Как-то в начале недели, Лера торопилась куда то, спеша на выход. В руках у неё был небольшой, кожаный кейс. Последнее время, она постоянно с ним таскалась. Я стоял у парапета и когда она подбежала к нему, у неё то ли подвернулся каблук, то ли она поскользнулась. Короче, я только успел вытянуть руки, видя её падение. Кейс улетел в сторону, но её я поймал, ощущая в руках твердое и упругое тело. Помог ей подняться, поднял с пола кейс и обхватив его с боков, передал ей. Она взяла его и благодарно улыбнувшись, выбежала наружу. А так, все шло обыденно и неторопливо. Занервничал, я только пятнадцатого числа. Был последний, чемпионский матч «ЦСКА» – «Локомотив» и начинался он в восемнадцать тридцать. Я работал в день и если брать с дорогой, то не успевал даже на второй тайм. Пашка начал названивать после обеда. К пяти часам, я не выдержал и подговорив Пашку, поставил телефон на громкий звук. Пашка кричал, что он мой сосед снизу и что я его заливаю. Воды уже по колено, а моя хозяйка не берёт телефон. Сашка все слышал, и я сразу позвонил Чайковскому и отпросился.

Это был лучший день. Даже лучше, чем с Олесей на «Бугорках». «ЦСКА» нужна была победа. Только победа, иначе их в параллельном матче обходил «Зенит». И они её достали, выиграв с минимальным счетом 1–0. «ЦСКА» – чемпион. Мы орали как угорелые. Да что мы. Все кафе орало в восторге. Все угощали друг друга пивом, а Шавхат, подарил всем по кружке бесплатно. Это был фурор. Я опять остался ночевать в гостях у Пашки. Ольга, посидев с нами до полуночи и постреляв глазками ушла домой к родителям. Когда-то их отец дядя Гриша, был главным инженером на газокомпрессорной станции, и ещё тогда, выкупил старые овощные склады у треста «Сельстрой», а потом выйдя на пенсию, развернул там станцию тех обслуживания. Когда мы с Пашкой были в армии, он рядом с СТО, построил двухэтажный дом, и они переехали туда. Он был рядом со старой двух этажкой, в которой они раньше жили. Всего в сорока метрах. Пашка придя со службы, отказался переезжать и остался в старой квартире. Я понимал его. Всегда свобода. Работа под жопой, да и жрать он не готовил, а ходил к матери, благо только дом обойти. Хорошая девчонка была Ольга, только не тянуло меня к ней. Ну, ничем не тянуло. Олеся это другое. Совсем другое. Когда она просто улыбалась мне из-за стойки, мне уже было хорошо. Я не назначал ей свиданий и пока ещё не подарил не одного букета, полагая что все впереди. А она не обижалась и, наверное, терпеливо ждала. Мне не хотелось никаких встреч, в период, когда я работаю. Хотя можно было, выделить один день, среди недели. Но что стоит, просто немного подождать.

С восемнадцатого числа, у меня наступала выходная неделя, а сегодня мне пришло извещение, что меня приняли в полицейское училище города Липецка.

Семнадцатого числа, я предложил ей на завтра встретится. И вот, после этого, мы уже встречались каждый вечер. Гуляли в парках. Ходили в кино и даже один раз в театр. Я был в театре первый раз в жизни. Мы гуляли по набережной или просто неслись на байке по трассе. Два раза Олеся оставалась на ночь у меня. И что удивительно, секс у нас произошел, только во второй раз. В первую ночь, мы с ней просто тупо спали. Потому что приехали, в четыре часа утра.

Где-то числа двадцатого или двадцать первого, мы сидели в кафе, когда Олеся сказала, что Лера уволилась и на её место, поставили Юлю – Грязнулю.

– Жалко. – Сказала она. – Это она меня на ресепшн устроила. Теперь не знаю, как с Юлей сработаемся?

Удивительного для меня здесь ничего не было. Наверное, нашла что ни будь получше. Я и сам осенью уволюсь и уеду. Только как сказать ей об этом? Раза два пытался, но почему-то так и не смог. Решил, что пока не время и сейчас не стоит бередить душу. А Юлю, поставили потому что у неё железобетонная крыша. А может и Лерку подсидела сучка, чтобы место освободить. От таких людей всего можно ожидать.

Так в размеренной работе и вечерних встречах с Олесей, прошел май и наступил июнь. В начале месяца, мне позвонил Пашка. Он нашел покупателя на дедовскую «копейку». Мы поговорили о цене, договорились что деньги делим пятьдесят на пятьдесят. Пашка в неё хорошо вложился, да и сам все делал.

* * *

А потом, наступил, тот черный вторник, десятого июня. В этот день, я отлично выспался. Ополоснулся под душем и налил большую кружку чая. И вот только я отхлебнул первый глоток, как у меня сильно зачесался кончик носа. И только я поставил кружку, как зазудели ладони. С начала правая, потом левая. Не знаю, как у других, а у меня эти приметы работали на сто процентов. Значит, сегодня набухаюсь, получу бабки, скорее всего зарплата и кого-то увижу из старых знакомых. Странно было то, что сработало все одновременно. Никогда раньше такого не было. В запасе был ещё целый час и я, включив телек, лениво полистал каналы. На Украине, новый президент. Шоколадный король. Бла, бла, бла, бла. И так почти везде. Не на чём толком не сосредоточившись, оделся и поехал на дежурство. Как всегда, поставил байк на своё излюбленное место и пройдя к курилке, приготовился выкурить сигарету. Чтобы пройти напрямую, надо было пересечь газон. Некоторые так и делали, протоптав на траве тропинку, да и я не раз так грешил. Но сегодня я решил обойти его справа, и уже почти обошёл, когда увидел, как из дверей главного входа, вышли наш Чайковский и Геннадий Палыч. Я посмотрел на часы. Семь, сорок. Замедлил шаг и опять бросил взгляд на вход. Лысый Гена, размахивая правой рукой, что-то объяснял начальнику охраны. Неужели опять что-то произошло? Странно, что мне никто не звонил. Обычно, мы по телефону, сообщаем друг другу экстренные новости. Закурив, я все ещё думал над этим, когда из-за угла выплыл Гена. Увидев меня остановился и вытащив сигарету и не убирая взгляда, подошел прочти в притык. При его появлении, я хотел по привычке кивнуть головой, в знак приветствия, но от его взгляда, шею как будто заклинило.

– Куришь? – Задал он мне дебильный вопрос.

– Курю. – Наконец шею отпустило, и я кивнул.

– Ну и что вы там с Олесей намутили? – Он не прикуривал, а нервно мял сигарету в пальцах и все также не отрываясь смотрел на меня.

– Вы о чём? – Мелькнула мысль, что Гена опять поддал. Но нет, взгляд его был трезвый и вполне адекватный. Только с какой-то, ироничной хитринкой, типа «Я все знаю, и ты меня не наебёшь».

– Где Олеся твоя? – Опять спросил он, но все же один раз мигнул.

– Наверное дома. – Пожал я плечами. – Мы с ней сегодня не созванивались. Рано же ещё.

– В Следственном изоляторе она, понял. – Выпалил Гена. Поднес сигарету к толстым губам, но там было уже половина табака и он вышвырнул сигарету на газон. – В изоляторе, понял. – Зло повторил он.

Меня как по башке двинули. Первая мысль, Гена точно погнал. Может накурился или каких-нибудь анаболиков нажрался. Я тупо молчал, не зная, что ему сказать. Он отвернулся и прикурив другую сигарету, нервно затянулся.

– А за что? – Спросил я его в спину.

– Туда. – Он поднял правую руку с вытянутым указательным пальцем, в сторону условных дверей, которые отсюда были не видны. – Туда иди. Там тебе твой начальник, всё расскажет.

Я уже докурил и бросив бычок в урну, повернулся и пошел к входу. Никакого волнения, я тогда не испытывал, а разговор с Геной, считал какой-то тупой хренью. Я зашел в вестибюль и по взгляду, которые бросили на меня ребята, сразу понял, что все не так как мне казалось. Все намного серьёзней. Чайковский даже не поднял на меня глаза. Он сидел за дежурным столом и когда я прошел парапет, он подвинул ко мне по столу, продолговатый лист бумаги.

– Это тебе. Просили передать и что бы не опаздывал. – Сказал он и наконец поднял на меня глаза.

Я взял лист бумаги. Это была повестка в Следственный Комитет, на 09:00 10.06.2014.

– А что это? – Спросил я. В голове мелькнула далёкая мысль, что может быть дело связано с теми воришками и дядей Гришей. Или Кнут с Шмелём, где-то засветились? Но причем здесь Олеся?

– А откуда я могу знать, что это? – Ответил мне Чайковский. В твоих данных о прописке, указан адрес какого-то Торопова Павла в Комли. Поэтому, они тебя нашли через нас и просили передать. Так что сейчас давай, не опаздывай. И ещё. Сам понимаешь, где работаешь. Нам эти проблемы не нужны. – Он убедительно покачал головой в разные стороны. – Давай, как хочешь, но разводи там, чтобы у тебя все было чисто. Или увольняйся. Другого ничего предложить не могу.

– Да хоть причину, можно узнать? – Спросил я. Во мне начал подниматься страшный ком бешенства. Я чувствовал это. Там, внутри. Я всегда его чувствовал в непонятных ситуациях или перед первым ударом. Я посмотрел на пацанов. Кирилл с Витьком стояли, опустив головы. Сашка смотрел на меня с вопросом в глазах, а взгляд Васи выражал упертое спокойствие – «не кипишуй братан, по любому разберёшься».

– Ну, знаешь, заменить мне тебя пока некем, так что сейчас дуй по адресу. – Чайковский ткнул указательным пальцем в повестку, которую я держал в руках. – И как освободишься. – Он посмотрел мне прямо в глаза. – Если освободишься, сразу на дежурство. – Сказал Чайковский. – Он поднялся и взяв в руки свою папочку направился на выход. Прошел парапет и остановившись, повернулся ко мне.

– Все, что знаю. – Сказал он как-то устало, – сегодня рано утром, арестована Олеся. Геннадию Павловичу, позвонила её мама и сказала, что её забрала полиция. – Он как-то тяжко вздохнул. – Ты вроде как с ней встречался? Значит знаешь что-то больше чем мы. – Он обвел ребят взглядом, как бы призывая в свидетели на свою сторону и вышел.

– Пойдем Вась, я тебе внутренние ворота сдам и дверь в столовку. – Сказал Кирилл.

– Угу. – Гукнул Вася и они тоже вышли.

Я стоял с повесткой в руках и ни черта не соображал. В голове крутилась всякая херня.

– Ну, я пойду обойду вестибюль? – Нехотя спросил Сашка.

Я махнул рукой. Мы доверяли друг другу и не имело смысла тратить его время.

– Тогда давай расписывайся. – Сказал он.

Я сел в кресло и расписался в журнале, все ещё держа повестку в руках.

– Ты это. Держись что ли. – Сказал Сашка. – Мы правда, ни хрена не знаем.

– Угу. – Я махнул рукой и даже не посмотрел на него. Он ушел к лифтам, и я остался один. Я никого не хотел видеть. Вообще никого. Я хотел остаться один. Мне необходимо было подумать. Только над чем думать я не знал… Какие проблемы могли быть у Олеси? Что она натворила? Что? Что? Что? Тысяча что. Вошел Вася. Обошел весь вестибюль и подошел к столу.

– Ты это, не переживай Серый. – Он положил мне тяжелую руку на плечо. – Рассосётся все потихоньку.

– Да, да – Сказал я, смотря в монитор, но ничего не видя. Мутные пятна квадратов с камер, не концентрировались в моей голове. – Ты Вася, садись. – Я поднялся. – Уже время, мне ехать надо.

– Давай, давай. – Вася с готовностью опустился в кресло. – Удачи.

Это была самое дебильное утро в моей жизни. Хуже всего на свете, это неизвестность. Устав строить всякие, порой даже абсурдные предположения, я решил успокоится и выкинуть все из головы. Я посмотрел на адрес в повестке и перевел взгляд на циферблат своих часов. Ехать где-то минут пятнадцать. Успею. Пройдя в курилку вытащил сигарету и закурил. Не знаю, как у других, а у меня почему-то, всегда логические размышления, проявляются именно во время курения. Может никотин так на мозг влияет? Нужно собраться и ехать в Следственный Комитет. Вот это меня настораживало больше всего. Как мне было известно, мелкие дела, расследуются районными дознавателями. Более сложные, с убийством расследуются прокуратурой. А вот Следственный Комитет, берет дела очень серьезные. И что такого могла натворить Олеся, простая администратор ресепшен?

Я не много не рассчитал время. С восьми до девяти, на дорогах был полный коллапс, и я то и дело застревал в пробках. Мелькнула мысль срезать дворами, но я плохо знал этот район и боялся запутаться ещё больше. Поэтому, когда я подъехал к зданию Следственного Комитета, на часах было ровно 09:06. Я втиснул байк между белым «Лексусом» и полицейской «Шкодой», больше свободного места я не нашел. Вся стоянка была занята. Снял шлем и поднявшись по ступеням, открыл тяжелую, дубовую дверь. В полупустом вестибюле, гулко раздавались голоса и цокот каблуков по лестнице. На входе, справа, возле массивной тумбы с перекладиной, стоял молодой лейтенант. А прямо, располагались такие же, как и у нас турникеты.

– Вам к кому? – Вежливо спросил он.

Я вытащил из кармана куртки повестку и молча протянул ему. Летёха, посмотрел на неё и сел за компьютер. С минуту подвигав мышкой, он удовлетворительно кивнул головой и что-то отметив в журнале, поднял на меня глаза. – Ваш паспорт пожалуйста.

Я вытащил из другого кармана паспорт и так же молча вложил его ему в руку. Лейтенант сверился с повесткой, что-то отметил в компьютере и вернул мне мой документ с вложенной повесткой.

– Второй этаж, двадцать четвертый кабинет. – Он нажал что-то внизу тумбы, и никелированная перекладина поднялась вверх. Я прошел и направился к единственной лестнице, ведущей на второй этаж. Вверх и вниз сновали люди. В форме и в гражданском. Кто-то с кем-то переговаривался по телефону. Здесь царила такая активная жизнь, что я прямо охуел. Это же надо, сколько всяких бандитов у нас развелось, что они так рьяно работают. А время то всего пол десятого. Что же у них после обеда твориться. Я поднялся на второй этаж. В углу, стояли и разговаривали, две девушки в темно-синей форме. Стройные ножки. Черные туфельки. По длинному и довольно широкому коридору, так же сновали люди, и я пошел прямо, отмечая таблички на дверях. Слева первая дверь была с № 16. Справа № 43. Значит мне нужно идти где-то в середину коридора и дверь, судя по всему будет с левой стороны. Я прошел метров двадцать и увидел на желтой двери № 24. Здесь. Я открыл дверь и вошел. Терпеть не могу, предварительно стучаться. Однажды в армии, эта привычка подарила мне три дня гауптвахты, зато я видел кусочек секса, нашего начальника штаба и связистки. В полупустом кабинете, у окна, за простым офисным столом сидел молодой парень, лет двадцати пяти и в гражданке. А я уже настроился говорить с дядей в форме. Все же заведение соответствовало. Справа стоял еще один стол, но за ним никого не было. Парень поднял голову. У него были сальные редкие волосы, зачесанные назад, а чуть скошенный подбородок и вздернутый кверху нос, делал его похожим на мопса.

– Вот. – Я протянул ему повестку.

– Присаживайтесь. – Он взял повестку и изучив её небрежно посмотрел на меня.

Я сел на стул, стоявший с другой стороны стола и сняв шлем с руки, пристроил его на коленях.

– Так. – Голос у него был пронзительный и неприятный. – Вы Клычев Сергей Александрович?

– Да. – Кивнул я.

– Знаете ли вы Белорад Олесю Владимировну? – Спросил он и уставился на меня пристальным взглядом.

Вот тут я немного растерялся. Как-то за все время я даже не удосужился узнать ни её фамилию, ни тем более отчество и сейчас, как-то засомневался, может они её перепутали с другой Олесей? А фамилия мне понравилась.

– Не знаю о какой Олесе идет речь? – Произнес я. – Я знаком с Олесей, которая работает администратором на ресепшн в офисном центре «Компас», но к сожалению, не знаю её фамилии и отчества тоже.

– Понятно. – Он кивнул головой. – Могу вас заверить, что мы с вами говорим об одном и том же лице. – Он почесал нос и продолжил. – Вы поддерживали с ней отношения? И если да, то какие именно?

– Теплые и дружественные. – Уклонился я от прямого ответа.

– Хм. – Хмыкнул парень. – Вы не хотите сотрудничать со следствием? – Спросил он.

– Хочу. – Я кивнул головой. Этот напыщенный чудик, начал меня раздражать. Я посмотрел на его руки. Пальцы кистей он сплел между собой и положил на стол. Пальчики были тонкими и холеными. Может быть в голове у него что-то и было от образования, но мне казалось, что сидит он в этом кресле не заслужено. Скорее всего с чей-то протекции и, если глубже копнуть, наверняка у него окажется кто-то из родственников или в прокуратуре, или здесь.

– Давайте сотрудничать. – Повторил я. – С начала представьтесь пожалуйста.

С этими словами парень, выпрямился и разгладил воротник белой рубашки. Видно понял свой косяк.

– И второе. – Я увидел в нем искру подчинения. Есть такие люди, которые любят подчинятся. И не важно кому. У них это заложено на генном уровне. – В связи с чем вы меня вызвали и в качестве кого? – Уже твердо, чуть, чуть с наглецой спросил я.

– Младший следователь, Вершин Максим Игоревич. – Уже серьёзно ответил он.

– Вы вызваны в качестве свидетеля по делу о хищении с «ПромКартБанка» четырех миллиардов, двести четырнадцати миллионов, шестьдесят три тысячи рублей.

Вот тут уже подсел я.

– Каких миллиардов? Олеся? – Спросил я. – Я одного миллиона то никогда не в глаза не видел.

– Так вы можете ответить, в каких отношениях вы были с гражданкой Белорад? – Вершин вывел меня из ступора.

– Это моя девушка. – Сказал я. – Мы с ней встречались.

Он записал что-то на форменном бланке.

– Скажите пожалуйста, где вы были седьмого мая этого года? – Спросил он и опять уставился на меня.

И тут у него зазвонил телефон. Он поднес его к уху и поднял вверх указательный палец, призывая меня подождать с ответом. Открылась дверь, и кто-то вошел. Я невольно повернул голову и увидел Вику. Лапина Вика. Моя соседка и одноклассница. Раньше нас называли жених и невеста и я все время из-за этого дрался. А уже когда мы выросли, я дрался с теми, кто к ней приставал, а она мне жаловалась. Вика стояла в дверях в красивой темно-синей форме. Белой рубашке с синим галстуком. Две маленькие звездочки на погонах, говорили о самом начале её карьеры. Она смотрела на меня и улыбалась. Я до сих пор думаю об этом. Почему телефон зазвонил именно в тот момент. Не раньше и не позже. И почему, в кабинет зашла не другая сотрудница, а именно Вика, и зашла не раньше и не позже. Если бы кто-то и них опоздал, то все бы, наверное, закрутилось совсем по-другому.

Вершин положил трубку и посмотрел на Вику.

– Они уже здесь. Сейчас начнется. – Сказала она Вершину.

– Сказали же к одиннадцати? Я свидетеля вызвал. – Вершин был не доволен, но стал собирать бумаги на столе.

Вика, пожав плечами и ещё раз мне улыбнувшись вышла, закрыв за собой дверь.

– Так, вы вот что. – Он взял мою повестку и расписался на ней. – Печать и время вам поставят внизу у входа. Пока никуда не выезжайте из города. Идет предварительное следствие, и мы вас ещё вызовем, завтра или послезавтра. – Он протянул мне повестку, давая понять, что аудиенция на сегодня закончена. Я взял повестку и вышел из кабинета. Все ещё ничего не понимая я прошел по коридору и возле лестницы, опять встретился с Викой.

Вика, Викуля, девочка с косулей. Коса у неё осталась, только была закручена в тугой блин на затылке. Вика, улыбаясь скосила глаза в сторону лестницы и чуть качнула головой. Я понял, что здесь разговаривать не место, да и ей, наверное, не положено болтать с кем попало на работе. Я заговорщитски подмигнул ей и стал спускаться, слыша за спиной стук её каблуков. Подойдя к лейтенанту, и протягивая ему повестку я чуть повернул голову. Вика, минуя меня пробила пропуск и вышла на улицу.

– Что-то быстро? – Лейтенант, посмотрев на часы, проставил время и шлепнул печать.

– Так я же законопослушный. – Произнес я и взял протянутую повестку.

– Иди уже. – Заулыбался летёха. – Законопослушный.

Вика ждала меня на улице, подальше от главного входа. Я подошел к ней и машинально хотел чмокнуть в щечку, но она, предугадав мои намерения, резко отстранилась. – Ты что? – Сказала она полушепотом. – Не здесь же.

– Понял, понял. – Я вздохнул и поправил на руке шлем. – Работа.

– Ты как здесь оказался? – Вика радостно волновалась. Я это видел. Не зная куда деть руки, она стала теребить пуговицу на рубашке. Я сразу отметил, как блеснуло кольцо на безымянном пальце.

– По бандитским делам. – Неумело пошутил я.

– Что-то серьезное? – Вика насторожилась.

– Да знаешь, сам не пойму. – Я опять вздохнул. – Прихожу сегодня на работу, а мне говорят, что моя девушка арестована. Ты вот меня не дождалась… – Опять я перевёл все в шутку и ткнул пальцем в её кольцо.

– Фу, перестань. – Заулыбалась Вика. – А фамилия у девушки есть?

– Благоо… – Начал я, почему-то забыв окончание.

– Белорад – Помогла мне Вика.

– Точно. – Ты извини, я с ней всего месяц встречаюсь, а фамилию узнал только сегодня и то от вашего следака.

– От Макса? – Она обнажила в улыбке великолепные, ровные зубки. – Нашел следака. Он стажер. Дело ведет Тимофей Сергеевич. А ему дали только предварительно опросить свидетелей.

– Стажер? – Переспросил я. – А понтов, как у генерала.

– А дело то очень серьёзное. – Погасила улыбку Вика. – Видно плохо ты знал свою девушку. Скорее она вела двойную жизнь. Работа, ты, это официально. А вот в другой жизни, она занималась совсем не законными делишками. Так что, если ты там не участвовал, не переживай. Девушек в нашем городе, ну очень много. Видел кого-то из наших?

– Угу. – Сказал я, и почему-то поверил Вике. Чем она занималась, до меня? Да и при мне тоже? Я же за ней не следил. Не следил. Следил. Нотариус. Вот кто есть в её второй жизни. – С Пашкой часто вижусь. Он в Комлях, у отца на СТО работает. Лерку видел, Никишину из параллельного. – Вернулся я к разговору.

– Леру? – Удивилась Вика.

– Ну да, – кивнул я, – она старшим администратором работала в «Компасе». Это офисный центр по Студенческой. Только она уволилась недавно.

– Не знаю, я в том районе не разу не была – Вика покачала головой. – Надо же, всё звезду из себя строила. Наташка рассказывала, когда она уезжала, говорит, вы обо мне ещё услышите и не раз. А тут на тебе, домой вернулась. Администратор. – Вика засмеялась. – Ну ладно, мне пора.

– Стой. Ты мне в двух словах скажи, что за дело то? – Спросил я.

– В общем афера с крупным хищением. Взяли какую-то тупую тётку. Всё на неё оформили, а денег нет. – Ответила Вика.

– А Олеся причём. Ну Белорад? – Спросил я.

– Так это она с этой тёткой везде моталась. И по нотариусам, и в банк, да везде… Там куча видео. – Вика развела руки.

– И давно все это? Ну моталась она с ней? – Я уже почти полностью верил Вике.

– Да где-то около трех лет. Ты не переживай. Ты тогда в армии служил. – Она улыбнулась.

– А когда эту тетку арестовали? – Мне было интересно, как Олеся всех промутила.

– Вчера. – Вика, опять схватилась за пуговицу. – Должен был поступить первый платёж по кредиту, а сумма там я скажу не маленькая. Ну платежа нет. Они заволновались. Отправили извещение с подтверждением. Тишина. Второе извещение, опять тишина. Они в полицию. Полиция нашла тётку, а та вообще ничего не знает. Ну все завертелось и дело нам передали.

– А кого ещё допрашивали? – Спросил я.

– Пока Тётку и Белорад. – Вика отпустила пуговицу и стала разглаживать галстук. – Вот тебя не успели. – У них сейчас конференция. Потом курсы с экзаменом. Комиссия из столицы пожаловала, так что ближайшие два три дня, не до тебя будет.

– А ты что не на конференции? – Спросил я на автомате.

– Я работаю в отделе документации, а там всех дознавателей собрали. – Нараспев объяснила мне Вика.

Эта информация мне была как нельзя кстати. Мне хотелось разобраться во всем до того, как меня опять сюда вызовут. Напрягало, что стажёр спросил про седьмое мая, когда мы с Олесей отдыхали на «Бугорках». И тут у меня в голове опять зашевелилось.

– Слушай Вик, а что там эта тётка на допросе показала? – Спросил я.

– Не знаю. – Вика пожала плечами. – У меня своей работы хватает.

– А можешь узнать? – Не отставал я.

– Тебе то зачем? – Она усмехнулась.

– Ну, все-таки я с девушкой встречался, а она аферистка. Что бы в следующий раз не нарваться. Ну пожалуйста. – Гнул я дальше.

– Ну, я не знаю… – Не уверено начала Вика и я понял, что лед тронулся. Если женщина говорит эту фразу, значит девяносто девять процентов, она согласна. Но есть одно главное, но. Нужно плавно довести дело до конца, потому что одним неверным словом стоимостью в 1 %, все девяносто девять, могут полететь на хрен.

– А я твой должник буду. – Вкрадчиво как кот, произнес я.

– Ой, что с тебя взять-то. Охранник. – Саркастически ухмыльнулась Вика. – Вон, никак с мотоциклами не расстанешься. – Она кивнула на шлем.

– Я осенью в Липецк уезжаю. В полицейское училище поступил. – Гордо ответил я.

Вика красиво изогнула губки. – Ну не знаю… – Повторила опять. – Это же, запрещено.

– Вик, ну мы же как брат с сестрой были. – Не отпускал я последний процент.

– Ладно. – Сдалась она и я незаметно выдохнул. – Я сделаю копии, но ты прочтешь их только в моем присутствии и сразу вернешь мне. – При этом она как училка мотала указательным пальцем.

– Клянусь всеми святыми. – Искренне сказал я. – Телефончик запиши.

– Диктуй. – Она вытащила телефон из кармана форменной юбки.

Я продиктовал номер и не удержавшись, чмокнул её в щёку. Как раньше в детстве.

– Дурак. – Вика нахмурилась, но улыбнулась. – Увидят же.

– Больше не буду. Никогда. – Я сложил руки на груди.

– Все давай. – Она заторопилась. – Будет готово, я позвоню.

Я сбежал с лестницы и сев на мотоцикл одел шлем. Хотелось закурить, но вспомнив Чайковского, я заторопился. Можно покурить и на работе. Я плавно тронулся и выехав на дорогу прибавил газ.

* * *

Весь день до вечера, я не находил себе места. Пацаны, накинулись на меня с вопросами, сразу как я вошел. Особенно Вася, со своей вывалившейся губой. Я честно сказал им, что допрос отменили и сказали ждать, не покидая города.

На ресепшен, стояла уже другая, не знакомая мне девушка. Жгучая брюнетка, с азиатской внешностью. А может быть метиска. Единственное, что их роднило с Олесей, она тоже была в очках.

– Её зовут Алина. – Шепнул мне Сашка. – Классная да…?

А мне было тоскливо. Иногда я по привычке бросал взгляд на ресепшн. Но Алина меня не воодушевляла. Пару раз сверху спускалась Юля. Постоянно с какими-то папками в руках. Но свой подбородок с рыбьем ртом, она уже приподняла вверх. Положение обязывало. Ближе к двенадцати часам, персонал, потихоньку потянулся на обед, и я стал замечать на себе их взгляды. Взгляды были разными. Сочувствующие и тревожные, были даже нагло заинтересованными. Видно информация, уже разлетелась по всем этажам. В здании работало процентов восемьдесят женщин и каждой было интересно, посмотреть на парня, которого так жестоко лохала его подружка. Мы обедали по очереди, и я пошел последним. Развернув ланч бокс, тупо смотрел на макарошки в томатном соусе и кусок обжаренной куриной ноги. Потыкал пластмассовой вилкой в салат из капусты и мелких вкраплений зелёного горошка. Аппетита не было и захлопнув пенопластовую крышку я налил себе в бумажный стаканчик кипятку и бросив чайную ложку «Нескафе», удобно развалился в кресле. Наступила какая-то апатия. Захотелось, куда угодно уехать. Далеко, далеко. Где тебя никто не знает. Допив кофе, я вышел в вестибюль и подошел к Васе, проверявшему по транспортной накладной большую коробку, стоявшую на тележке. Рядом стоял высокий парень с небольшими усиками.

– Вась, есть хочешь? – Подходя спросил я.

– Хочу. – Прогудел он, не отрываясь от бумаги.

– Иди, я проверю. А то там все до вечера пропадет. – Я забрал у него листок и склонился над коробкой. – Ну, что тут у вас?

– Принтер в ремонт отправляем. – Ответил парень.

– Вытаскивай. Серийный номер проверим. – Сказал я.

– Да ты чё? – Удивился он. – Он же тяжелый.

– Вытаскивай. – Повторил я. – Или забирай коробку и тащи назад.

Черт меня дернул заупрямится. Я видел, как Сашка, стоя у парапета покосился на меня. Но заднюю включать было поздно. – Вытаскивай.

Парень склонился над принтером и ухватив за что-то дернул его вверх. Принтер поднялся вместе с коробкой и я, нагнувшись, дернул её вниз.

– Пожалуйста. – Он кряхтя поставил принтер на пол и отошел.

Склонившись, я проверил серийный номер и сделав копию на нашем принтере убрал её в папку на шкафу. Потом лениво смотрел как парень запихал оборудование обратно и не сказав спасибо покатил её под шлагбаум. Всего этого можно было и не делать. Но мне было тоскливо, до скрежета в зубах и надо было хоть как-то отвлечься.

Время тянулось как резина. И когда в моем кармане раздался звонок, первое что я подумал, – это Олеся. Но звонил Пашка и довольным голосом произнес, что «копейку» он толкнул и за бабками, я могу приехать в любое время. Я поблагодарил его и сказал, что пока с финансами, напряга нет и подъеду как пойду отдыхать. Пока говорили о пустяках, пришло сообщение. Потом второе. Когда Пашка отключился я посмотрел на экран. Первое сообщение было из банка. На мой счет поступил платеж. Ну это зарплата. В этом ЧОПе, зарплаты были хоть и небольшими, но платили чётко по графику. Каждое десятое число месяца. Второе сообщение было от Вики. Она назначала мне встречу сегодня в семь вечера, в кафе «Пирамида». Я по карте пробил, где это находится и прикинув время в пути, отправил ей СМС, что работаю до восьми и смогу только в восемь пятнадцать. К тому времени, я уже не хотел никуда ехать и пожалел, что попросил её об этом. Что это мне даст? Ровным счетом ничего. В следующем сообщение, Вика написала «хорошо, но смогу уделить тебе не более пятнадцати минут». Тогда, я ещё раз убедился, что никогда не стоит принимать поспешных действий. Но раз уж замутил всю эту катавасию, придется ехать.

* * *

Кафе «Пирамида», находилось в полуподвальном помещении жилого девятиэтажного дома. Посетителей в этот вечер, было довольно много, но почему-то преобладал женский пол. Интерьер был выполнен в египетском стиле времен Тутанхамона и найдя взглядом Вику, я подошел и уселся за столик, сделанный из плетеного тростника. Или каких-то других веток. Удобное кресло состояло из того же материала и жалобно скрипнуло подо мной.

– Привет. – Я положил шлем на пустое кресло рядом. – Что пить будешь?

– Привет. Я уже заказала чашку кофе. – Ответила Вика и протянула мне тоненькую пачку листов, формата А4. – У тебя всего пятнадцать минут.

Вика была уже в гражданской одежде. В белой блузке и в какой-то серенькой юбке, которую я не смог рассмотреть. Да и не до этого сейчас было. Я взял листы и стал читать в той очерёдности, в какой она их сложила. На первом листе, большими буквами было написано: «Протокол допроса» и ниже уже простым книжным шрифтом было написано:

> Гражданин(ка). И от руки: Варенникова Анна Леонидовна.

> Допрос проводил: Ст. Дознаватель. И от руки: Тимофей Сергеевич Лунин.

> Вопрос: Назовите ваше имя, год рождения, место работы и адрес по месту прописки?

> Ответ: Варенникова Анна Леонидовна. 1958 года рождения. Домохозяйка. Улица Гурьева, дом 76.

> Вопрос: Вы являетесь владелицей компании «ФармСинтез»?

> Ответ: Первый раз слышу.

> Вопрос: Знаете ли вы гражданку Белорад Олесю Александровну и если да, то в каких отношениях вы с ней находитесь.

> Ответ: Знаю. Она сказала, что работает в отделе малоимущих граждан в фонде социальной защиты населения.

> Вопрос: Когда она пришла к вам в первый раз?

> Ответ: Где-то осенью две тысячи двенадцатого года. В конце сентября, по-моему. Представилась. Удостоверение показала. Сказала, что мне положены выплаты. Дала мне пять тысяч рублей. Я расписалась у неё в журнале и на каком-то бланке, и она ушла.

> Вопрос: Как часто она приходила к вам?

> Ответ: Приходила каждый месяц. В конце. Числа двадцать восьмого. Двадцать девятого. Всегда вежливая такая. То с тортиком придет, то с пирожным. Убираться помогала. Полы у меня мыла, когда я захворала.

> Вопрос: И каждый месяц давала вам по пять тысяч?

> Ответ: Сначала да. А потом, в конце года, мы ездили с ней к нотариусу и там я получала ещё годовую выплату. Так она сказала. А потом, после нового года, она уже давала мне по пять с половиной. Сказала, что выплаты увеличили, потому что инфляция.

> Вопрос: И каждый раз вы где-то подписывались?

> Ответ: Ну да. Это же документы. Я понимаю.

> Вопрос: А, сколько вы получали, как она говорит «годовую выплату»?

> Ответ: Первый раз было двадцать тысяч. А потом, ещё когда ездили в банк было по двадцать пять тысяч.

> Вопрос: Сколько раз вы с ней ездили в банк.

> Ответ: Два раза. Она сказала, что деньги перечисляют ихнему нотариусу. Ванечке. Ну, который у них в фонде работает. А один раз позвонила и сказала, что Ванечка заболел и нужно подождать, когда он выздоровеет. А если я значит, ждать не хочу, то можно поехать прямо в банк. Ну, я сказала, что лучше в банк поехать. Что ж я ждать буду. Сколько он ещё болеть будет, еще помрет бедненький. Он ведь хиленький такой. А она сказала хорошо и что за мной заедет.

> Вопрос: И в банке вы то же ставили свою подпись?

> Ответ: Ну да. Там все так же, как и у Ванечке, только бумаг немного больше.

> Вопрос: Скажите, Анна Леонидовна, когда вы ездили в банк последний раз?

> Ответ: Да с месяц назад, седьмого мая. Среда была. Я хотела баню затопить. Я всегда по средам топлю. Да и через два дня праздник, когда уж там мыться.

> Вопрос: Расскажите все от того места, как она приехала к вам седьмого мая этого года.

– Сережкааа… – Вика вывела меня из прострации. – Закажи что-нибудь. – Она показала на улыбающуюся официантку, застывшую со скрещенными руками у нашего столика.

Вика уже сделала первый глоток и вытащила длинную тонкую сигарету. – Обожаю это место.

– Пиво пожалуйста. – машинально попросил я.

– У нас нет алкогольных напитков. – Нежным голосом пропела официантка.

– Тогда «нулевку». – Уточнил я. – Мне вообще было наплевать на заказ. Надо было читать. Меня прервали на самом интересном.

– Извините, но у нас вообще нет никаких напитков даже с уклоном на алкоголь. – Не отставала официантка.

– Тогда ничего не надо. – Психанул я. Мне было интересно, что там дальше.

– Ничего брать то же нельзя. – Лился дальше её мягкий ручеек. Это устав нашего заведения.

– Тогда принесите чаю. – Я начал психовать.

– Зеленый или черный? – Не отставала она.

– Черный и…, без молока. – Лишь бы отвязалась.

– С сахаром? – Вся нежность мира была в её голосе.

– Нет – Рявкнул.

– Хорошо. – Она улыбнулась и ушла.

– «Сучка», – подумал я, но голос красивый.

Я кинул взгляд на Вику. Она затянулась и тонкой струйкой выпустила в меня дым. – Не психуй, не в Комлях.

Я молча опустил взгляд на бумаги и прочел ещё раз.

> Вопрос: Расскажите все от того места, как она приехала к вам седьмого мая этого года.

> Ответ: Позвонила она мне значит, еще вчера. Шестого, вечером. Сказала, что начислили полугодовые выплаты. Сейчас у них по-новому стали выплачивать, за полгода. Я ещё удивилась, полгода то только в июне будет. Ну а потом что, отказываться что ли? Дают бери, бьют беги. Только сказала, что Ванечка, ну нотариус, уехал в командировку. А деньги нужно забирать сейчас, потому что скоро опять будет инфляция и продукты поднимутся в два раза. Ну, я согласилась. Она ведь меня ни разу не обманула. Верная девка. Порядочная. Приехала она утром часов в десять на такси, и мы поехали в банк. Ну а там все как обычно.

> Вопрос: За все время, что вы с ней знакомы, она приезжала за вами на постоянной машине? Или может быть она звонила куда-то? Называла какие-то имена?

> Ответ: Да нет. Всегда на такси приезжала. А про звонки я не помню. Столько времени прошло. Да. Когда в последний раз ехали, ей кто-то позвонил. Только она не разговаривала. Говорила, «Ага. Ага. Хорошо», и ещё эта финтифлюшка на телефоне у неё болталась и красным так мигала все время. А я вообще не выношу, когда что-то мигает.

> Вот здесь я вздрогнул. Каким красным? Я дарил ей с зелёным. Я башку под топор положу, но бельчонок был с зелёным огоньком. Взбудораженный, я стал читать дальше.

> Вопрос: При очной ставке, вы сможете опознать Олесю Белорад и нотариуса, Ивана Комелькова?

> Ответ: Знаете, по фамилии не скажу, не знаю, а на лицо так пожалуйста. Чего мне скрывать-то.

> Допрос был проведен с 09:04 до 10:16 09.06.2014 г.

Дальше шли фамилии и подписи.

Я взял второй лист. Пропустив заголовки стал бегло смотреть вопрос, ответ.

Олеся от всего отрекалась, согласившись только со своим именем фамилией и отчеством.

Меня больше всего интересовала дата: седьмого мая. Ниже, еще ниже, вот нашёл.

> Вопрос: – Расскажите где вы были с девяти часов утра до двенадцати часов дня, седьмого мая, две тысячи, четырнадцатого года?

> Ответ: – В этот день, в шесть часов утра, за мной приехал мой друг Сергей и мы на мотоцикле уехали за город, праздновать его день рождения.

> Вопрос: – Как фамилия вашего друга?

> – Я не знаю. Как-то не интересовалась. Но там на речке, были его знакомые. Одного называли Шмель. Да Шмель, я запомнила. Потом они уехали.

> Вопрос: – Вы можете назвать свидетелей вашего отъезда, кроме вашего друга.

> Ответ: – Нет. Это было рано утром.

> Вопрос: – Может быть вы запомнили номер или марку мотоцикла?

> Ответ: – Нет конечно, я в этом не разбираюсь.

> Так, дальше не интересно. Я быстро пробегал глазами по тексту, стараясь не упустить главного. Не то. Это опять про Анну Леонидовну. Вот.

> Вопрос: – В каких отношениях вы находитесь с Иваном Комельковым.

> Ответ: – Я не знаю этого человека и никогда и не где его не видела.

> Вопрос: – Как вы объясните, что есть видеозаписи, где вы, видны с ним в очень дружественной, атмосфере? А где то, может даже и больше? Так же, нами установлены два свидетеля, которые подтверждают, что видели вас вместе с гражданином Комельковым в номере № 305, Отеля «Орион»?

> – Я вам повторяю. Никакого Комелькова я не знаю, и никогда не была, в этой гостинице. Я даже не знаю где она находится…

Ниже было написано:

> Допрос прерван из-за нервного срыва.

В графе подпись, расписался только Лунин. Олесиной подписи не было.

Я поднял глаза на Вику.

– Прочел, давай сюда. – Она протянула руку.

Я молча передал ей бумаги. В голове крутилась жуткое дерьмо. Я уже хотел сказать Вике, что все это туфта. Что она была со мной седьмого мая, и мы ели уху, там на «бугорках». И Вика знала это место, но что-то меня остановило. Вика торжествующе убрала бумаги в сумку, взяла свой смартфон и потыкав пальчиком с перламутровым ноготком, повернула ко мне экраном.

– Только просмотр. – Сказала она. – Я скачала втихаря.

На экране полу боком сидела какая-то женщина в жилетке и с идиотским беретом на голове. Судя по обстановке на заднем плане, это был банк. А может у нотариуса? Напротив, тетки сидела Олеся и по очереди, подкладывала ей какие-то бумаги, которая та подписывала. Камера стояла невысоко, и я отчетливо видел Олесю. Отрубите мне голову, но это была она. Легкий белый пиджак, в котором она была со мной в кафе. Её очки. Родинка висюлька на шее. Её телефон лежал рядом на столе и на тонкой леске я увидел брелок белочки, который сам ей подарил.

Вика убрала телефон. – Вот так Серёжа. – Сказала она. – Все бабы стервы. Ещё и тебя приплела, чтобы алиби себе сделать. Думала, любовь поможет. Там ещё протоколы очной ставки были, но я подумала тебе это не надо.

Я смотрел на Вику и думал, что почему-то в стерву превратилась она. Я посмотрел на чашку чая стоявшую возле меня на блюдечке. Даже не заметил, когда её принесли и когда я его выпил. Опять посмотрел на Вику. – И как, эта тётка её опознала?

– Конечно. – Она стряхнула пепел, прямо на морду Скифа. – Даже без сомнений.

«Даже так». – Подумал я. – Но все равно, где-то что-то не так. Я не хотел говорить ей о своих подозрениях. Мало ли что. Возьмет и разнесет дальше, по своей конторе. А мне надо было сначала убедится.

– Ну, ты доволен? – Она потушила сигарету в пепельнице, сделанной в форме Скифа, с головой льва.

– Угу. – У меня в голове была каша и мне нужна была разрядка. – Ты извини Вика. Спасибо тебе. – Я вытащил из кармана «пятихатку» и бросив на стол вышел из подвала. Вдохнув воздуха, завел свой байк и рванув с места поехал домой. Я уже знал, что делать. Только еще не знал с чего начать. На перекрестке мелькнул алкомаркет. Я остановился и зашел во внутрь. Долго рассматривал красивые этикетки и остановился на «Nucky Thompson». Пашка говорил, что от него башка утром не болит. А выпить мне сейчас было не обходимо. Выпить и подумать, что делать дальше? Когда я зашёл домой, позвонил Пашка и сказал, что ему звонили с госреестра. И что бы я был в Агапке к девяти часам утра. Там комиссия будет дома в деревне смотреть. Сказали, что деревню снесут для постройки новых очистных сооружений. А всем владельцам выдадут компенсацию.

– Заодно и деньги за машину заберешь. – Напомнил Пашка.

– С паршивой овцы, хоть шерсти клок. – Сказал я. – Хорошо постараюсь.

* * *

В эту ночь, спал я плохо. То ли от нервного состояния, то ли от выпитого виски. Снилось, что горит дедовский дом. Я бегаю перед ним по деревенской дороге, хочу кричать, чтобы пришли на помощь. Но из горла выходил только хрип. Я размахивал руками и думал, что вот сейчас кто-нибудь придет мне на помощь, но вокруг никого не было. Я крутил головой, а огня становилось все больше и больше. Я хрипел и тащил ведро с водой, из колодца. А когда вытащил, то в руках у меня оказались наушники, которые подарила Олеся. Я проснулся, судорожно заглатывая воздух. Во рту был сушняк, а простынь которой я обычно укрывался, была скручена в жгут вокруг левой ноги. Напившись воды, я опять завалился на диван. Но сна уже не было. Только закрою глаза и сразу появлялось пламя. За окном, уже зачирикали птицы. Я посмотрел на часы и сел. Время было около шести и ложится уже было бессмысленно. Когда умывался, прокручивал в голове всё, что наметил на сегодняшний день.

Что у меня есть? Это то, что Олеся седьмого мая была со мной. Это факт. Второе, брелок с красным сигналом. Я дарил с зелёным и это тоже факт. Третье, есть какой-то нотариус Комельков и он сто процентов, знает больше. Но, как я понял из вчерашних воспоминаний, начинать нужно с брелока.

– Давай рассуждать логически, – сказал я сам себе, если Олеся была со мной, значит в такси с этой тёткой была какая-то другая Олеся. И у этой другой Олеси, был брелок белочка, но с красным сигналом. Почему с красным? Значит, она не смогла найти с зелёным, или не было времени? Я подарил Олесе брелок где-то около девяти утра, шестого числа. А около одиннадцати, седьмого мая, у другой Олеси был брелок с красным. Значит, нужно постараться найти магазин, и кто покупал этот грёбаный брелок с девяти утра, шестого мая до одиннадцати часов седьмого мая. Может быть у неё есть сестра близнец? Тогда все сходилось. Только вот родинки даже у близнецов не бывают на одном месте. Хотя в целом, процесс размышлений мне понравился. Умывшись, я позвонил Чайковскому и объяснил ситуацию с дедовским домом. Потом долго слушал его упрёки и напоследок, сказав, что у меня должок, он отключился.

– Ну и хрен с тобой. – Пробурчал я.

Почти до обеда, я просидел во дворе дедовского дома. Странно было что дверь была открыта, а ключ был в замке. Тогда я подумал про Пашку. Наверное, приезжал и забыл закрыть дверь. Что дом обокрали, было бы анекдотом. Воровать тут точно было нечего.

Комиссия состояла из одного мужика и трех баб. Они не торопясь ходили от дома к дому в сопровождении местных старух. Кое-кто из городских, таких же как я сидели по домам в ожидании их прихода. Улица ожила. Тут и там стояли машины и чудилось, что жизнь вернулась. Зайдя во двор, мужик отметил у себя в бумагах адрес. Я видел, заглядывая ему через плечо. Они ходили по двору, полностью игнорируя моё присутствие. Замерили участок, посчитали деревья и кусты. Зашли в дом. Осмотрели две пыльные, полутемные комнаты. Потом одна из баб, заглянула в кухню. Но дальше не пошла. Отметив все, что им было нужно они отправились к воротам. Меня это прямо-таки удивило.

– Уважаемые, – спросил я, – а меня то вы зачем вызвали?

– Вы хозяин? – Спокойно спросил мужик.

– Ну да. – Я кивнул.

– Ну а согласно закону, мы не можем входить на участок, в отсутствии владельцев. – Ответил мужик. – Вы что законов не знаете?

С этим, они покинули мой двор и пошли через дорогу к следующему ряду. Но первые четыре двора, там уже были полностью разрушены, и комиссия поперлась дальше. По сути я уже был свободен, но ехать на работу было в лом. Ещё надо было заехать к Пашке за деньгами. Хотелось выпить кофе, но вряд ли здесь что-нибудь найдешь. На всякий случай, я зашел в дом и стал лазать по пыльным тумбочкам и шкафам. Может где-нибудь заварку найду. И тут как будто скрипнула половица. Я остановился прислушиваясь, но было тихо. Может кто из комиссии вернулся. Я пошел в коридор и посмотрел на дверь. Она была чуть приоткрыта и тонкая полоса света, пробивалась во внутрь, источая миллиарды пылинок. Я хотел повернутся и проверить комнату, но сразу погрузился в темноту.

* * *

Очнулся я как-то по частям, ещё не полностью понимая где я и что со мной случилось. Было ощущение, что мою голову взорвали гранатой. Сильно болела шея и левое плечо. Я таращил глаза и ничего не видел. Ослеп? Жуткий наплыв мысли ударил в голову, добавив боли. Меня подташнивало и хотелось пить. Я судорожно провел рукой по лицу и ощупал веки. Ура. Глаза моргают, я радостно расслабился и стал ощупывать пространство вокруг себя. Деревянный пол, из грубых нестроганых досок. «Телефон, там есть фонарик». – Вспомнил я и полез в нагрудный карман. Пусто. Телефона не было. В темноте, я стал обшаривать карманы. Ключи от мотоцикла были на месте. Документы то же лежали в нагрудном кармане. А телефона не было. Зато я нащупал сигареты. А в пачке, вместе с сигаретами, должна быть зажигалка. Армейская привычка. Есть. Я чиркнул колёсиком и сноп искр превратился в маленький огонек. Я осмотрелся и охренел. Я сидел на полу дедовского подвала, и усатый вождь на стене с улыбкой смотрел на меня. Голова стала гудеть по меньше, но тошнота не проходила. Направо голова ещё поворачивалась, а вот повернуть налево было больно. Зажигалка нагрелась, и я её выключил, но успел заметить на полу, кусок старой газеты. Я дотянулся до неё и свернув в жгут, опять чиркнул зажигалкой. Пламя осветило подвал и пока газета не сгорела, я с трудом поднялся на ноги и поднявшись по лестнице попытался откинуть люк. Бесполезно. Снаружи, кто-то задвинул засов. Раньше на этот засов, дед всегда навешивал замок, и что там сейчас, снаружи, черт его знает? На всякий случай, я пару раз толкнул крышку плечом и сразу скривился от боли. А крышка только скрипнула. Огонь слегка опалил мне пальцы, и я выкинул остатки газеты. Наощупь спустившись с лестницы, прошел к тому месту, где я видел газеты и сев на корточки, начал сворачивать их в жгуты. Надо найти что-нибудь железное, чтобы сковырнуть крышку. Какая тварь звезданула мне по шее и сбросила сюда? Может местные алкаши? А на фига? Угнать байк? Точно байк! Стоп. Тогда почему ключи не взяли. Может из-за телефона? Тогда почему документы и деньги оставили. Херня какая-то. Ничего не срасталось. Воздух вокруг пропитался гарью. Много жечь нельзя, ещё угоришь на хер. Но в темноте ничего не найдешь. Превозмогая тошноту, я опять поджог газету и пока она горела, стал лихорадочно осматриваться. Подвал был не большой и искать было нечего и негде. Газета догорела, и я от неё зажег следующую. Везде было пусто. Только у стены стоял шкаф, и я решил посмотреть за ним. Потому что больше смотреть было просто негде. Я просунул к стене огонь, пытаясь заглянуть в щель между шкафом и стеной, но пламя лезло в лицо, и газета опять догорела.

– Сука. – Я бросил догоревший обрывок на пол и ухватившись за край шкафа, дернул на себя. Хрен. Он стоял намертво. Как будто прибитый гвоздями. Я зашел с другой стороны и заранее напрягшись дернул и не удержавшись полетел на пол опять ударившись больным плечом. Шкаф отъехал с легкостью, которой я не ожидал. Скривившись, подождал пока пройдет первый приступ боли, поднялся и на ощупь нашел еще один кусок газеты. Чиркнуло пламя и прямо за шкафом я увидел железную дверь. Что за черт? Откуда она здесь? Дверь была вся в облупившейся краске. Местами проржавевшая и покрывшаяся коррозией. Справа я увидел засов и пока газета не потухла я схватился за него в надежде открыть. Бесполезно. Газета потухла, а засов не тронулся с места. Но хоть было уже что-то. Не сидеть здесь и не подыхать. Можно было поорать, но вряд ли кто-нибудь услышит. В темноте, я схватился за ржавую ручку засова и стал поднимать её в верх. Она чуть визгнула и немного поддалась. Так, теперь вниз и опять вверх. Я методично разрабатывал ручку не пытаясь открыть сам засов. Минут через десять, я решил сделать отдых. Пить хотелось ещё больше. Видно, от физического труда, тошнота отступила и голове стало полегче. Подумал закурить, но тогда здесь вообще дышать будет нечем. Было жарко, и я, раздевшись по пояс, приступил к открытию засова. Точно так же, как и ручку, я методично с проворотом и поступательно, вытаскивал штырь на сантиметр и когда он упирался, загонял его обратно. Через некоторое время, штырь начал вылазить уже сантиметра на два. В темноте, я не видел этого, но на ощупь, было именно так. Наконец, раздался щелчок и дверь слегка сыграла во внутрь. В меня пахнуло, застоявшейся вонью и плесенью. Я отшатнулся и отвернувшись, сделал два глубоких вдоха.

– Сука. – Сплюнул я. – Не угоришь, так от вони сдохнешь.

Я взял с пола, два оставшихся жгута газеты и подойдя к двери зажег один из них, сунул его в проем. В глубину вел тоннель с деревянными стенами и таким же полом. Все было в паутине и каких – то грибковых разводах с засохшей плесенью.

– Что ты тут дед намутил? – Я пролез метров на пять вперед и заметил, прибитую к стене, ржавую консервную банку, из которой торчал довольно крупный огарок, старой ссохшейся свечи. Я сразу поднес к ней догорающий кусок газеты. Свеча загорелась. Как и много лет назад, она работала превосходно. Я бросил тлевшую газету и затоптал её кроссовком. Дышать было тяжело. Спертый, тухлый воздух, вперемешку с газетной гарью, отравлял легкие. Тоннель был узкий, сантиметров семьдесят шириной и высотой метра полтора он был прямой, как стрела. Пройдя ещё метров десять, я увидел вторую свечку в такой же ржавой банке. Я зажег её от своей, и пошел дальше. Не успел я подумать, как тоннель закончился поворотом влево. Я остановился и сунув туда руку со свечой, заглянул за угол. Там, метра через два я увидел какое-то помещение. Осторожно прошел дальше и оказался в комнате, примерно такой же, как и подвал. Но что я здесь увидел! Вдоль стен, стояли деревянные стеллажи, набитые продуктами и всяким хламом. Банки с тушёнкой. Обмазанные, уже почерневшим солидолом, они стояли ровными рядами в двух ящиках. Сгущённое молоко. Я взял одну банку и полинявшая бело-синяя этикетка, легко отделилась от металла и осталась у меня в руке. На стене висела керосиновая лампа. Я снял стеклянный колпак и поднес свечу. Бесполезно. Видно керосин давно выветрился. Я поднес свечу к другому стеллажу. Четыре ящика с водкой. Вытащив пыльную бутылку с заржавевшей крышкой, посмотрел на этикетку. «Сибирская». В другом ящике была «Старка». Прямо передо мной стояла швейная машинка «Зингер». Помню, после смерти бабушки, мама искала её, и жаловалась отцу, что дед её пропил. А он оказывается, все стаскивал сюда. К войне готовился. На полу стояли две алюминиевые фляги. Я поставил свечу на стеллаж и щелкнув запором, открыл одну из них. Герметичная крышка поднялась с хлюпаньем и треском, и в нос ударил терпкий запах сивухи.

– Вот это да!!!. – Прошептал я. – Да здесь сорок литров, настоявшегося самогона.

Открыл вторую флягу, но там оказалось подсолнечное масло. Да, дед был не подарок. Вот почему он никого в подвал не пускал. Все здесь было в густой паутине. Я ещё раз огляделся, и в дальнем углу за картонной коробкой на стеллаже, увидел какой-то выступ в потолке. Поднялся на нижнюю полку стеллажа, боясь, что она от старости сломается и скинул коробку на пол. Из неё посыпались пожелтевшие пачки сигарет «Прима». Я перевел взгляд на потолок. Есть. Коробка закрывала деревянный люк в потолке. Уже не останавливаясь, я залез на стеллаж, и встав на колени, уперся спиной в люк и стал выпрямляться. И люк поддался. Заскрипел. На меня посыпался мусор, но я напрягся ещё сильнее. Там, наверху что-то загремело. Что-то упало. Скрипело и визжало. Я, не останавливаясь и напрягаясь сквозь боль в плече, стал помогать руками и люк полностью открылся. Я дышал. Я дышал чистым, гаражным воздухом, пропитанным бензином и маслом. Но он был в тысячи раз лучше того, который сейчас был у меня под ногами. Затушив свечу, я стоял на коленях на стеллаже, а мои плечи были на уровне пола гаража. Надо мной, с крышки люка, упиравшегося мне на затылок, свисали куски старого, рваного линолеума, которым был устелен пол гаража. Я смотрел, в проблески уходящего дня, свет которого проникал в щели ворот и думал, что, если бы машина стояла здесь, я бы ни за что отсюда не вылез бы. Вот дед, ты учудил. Тебя уже нет, а своим тоннелем, ты спас жизнь своему внуку. Я вылез наружу и подойдя к воротам, через всевозможные щели, стал осторожно осматривать двор. Было еще светло и судя по времени, часов пять или шесть вечера. Часы я не носил, благоразумно пользуясь смартфоном. Это сколько же я провалялся в подвале?

Кусок двора, который я отсюда видел, был пустой. Моего байка я тоже не увидел, хотя оставил его возле крыльца, а крыльцо отсюда хорошо просматривалось. Я простоял около десяти минут, но никаких признаков жизни не обнаружил. Я вернулся вглубь гаража и взяв со стола старую кривую монтировку, вернулся к воротам. Дверь ворот была закрыта на засов изнутри гаража, а дверь в одной из створок ворот, была закрыта на замок снаружи. Я аккуратно, стараясь не шуметь, вытащил засов и открыв дверь, вышел наружу. Монтировку я держал на готове и пробил бы башку любому, кто бы сейчас передо мной не появился. Но во дворе никого не было. Я прошел в сад и то же никого не нашел. А когда возвращался, в приоткрытой двери сарая, увидел корму своего байка.

– И кто тебя сюда засунул? – Спросил я его.

Я обошел весь дом, но никого не обнаружил. Выйдя на улицу, вытащил ведро воды из колодца и долго, с наслаждением пил. Ополоснувшись и смыв с себя всю подвальную заразу вылил ведро воды на голову. Стало намного легче. Но левое плечо не успокаивалось, саднило где-то сзади. Я осторожно обследовал его рукой, стараясь прикасаться потихоньку и набрав в ладонь воды, аккуратно сполоснул ссадину. Потом зашел в дом и заперев входную дверь на крюк, спустился в подвал. Снова лезть в тоннель не хотелось, но там осталась вторая свеча, свет от которой отражался на ржавой двери. Я пролез во внутрь и уже хотел задуть свечу, но передумал и вытащив её из банки, прошел дальше. Вытащив две бутылки «Сибирской» и одну «Старку» вернулся обратно. Закрыл дверь в тоннель на засов. Вернул шкаф на место и взял в руки одежду.

– Ты ещё пригодишься. – Сказал я шкафу.

Выйдя на улицу, привел одежду в порядок. Закрыл люк в гараже, на сколько возможно выровняв рваный линолеум. Вывел мотоцикл из сарая и положив водку в задний кофр, одел на голову шлем. Травмированная шея не ожидала дополнительной нагрузки и боль сразу дала о себе знать. Я попытался покрутить головой, но сразу отказался от этой идеи. Снял шлем и одев его на руку отправился к Пашке.

Поиски брелока никто не отменял, но его можно искать месяц. В городе «миллионике», может быть с сотню магазинов, где продается эта хрень. И это не надежный вариант. На сегодняшний день, есть то, что под рукой и он знает что-то большее. Жаль только, что потерял время. Связать это происшествие с Олесей, я тогда не додумался. Посчитал что меня глушанули из-за телефона, какие-то залетные. Только зачем было мотоцикл в сарае прятать? Странно все это было. Да и дедовский склад, произвел на меня массу впечатлений. Надо же так затариться? Когда с Олесей разберусь, весь дедовский склад, по крупицам разберу. Чувствуется мне, что там не только продукты лежат.

* * *

Я подъехал к дому Пашки и остановившись возле его машины, посигналил.

– Чё пиликаешь? – Пашка высунулся из окна. – Телефон же есть.

– Уже нету. Спускайся давай. – Крикнул я, не поднимая головы. – И, если есть свободная «труба», подгони на время.

Он сделал удивленные глаза и исчез за занавесками.

Я слез с мотоцикла и сел на скамейку перед подъездом старого, двухэтажного, деревянного дома. Эти дома строили ещё до революции и, по-моему, сносить никогда не будут.

– Привет. – Пашка протянул мне руку со старым с треснутым экраном телефоном «Nokia» и уселся рядом. – На, держи. Только без палева, карта на меня оформлена. Чё нового?

– Да так. – Я закурил, вспомнив что последний раз курил только утром. У нас с Пашкой был договор, если проблемы, не лезть в душу. Кто захочет, сам расскажет.

– Че так? – Пашка залез за пазуху рубашки и вытащил оттуда конверт. – Держи. За твою машину.

– О. Рахмет. – Я забрал деньги и потер больную шею.

– Че, Асхата вспомнил? – Засмеялся Пашка. Но видно увидел мое состояние и понял, что не вовремя пошутил. – Что-то случилось?

– Да нет. – Отмахнулся я. – Я не хотел впрягать его в свои дела, но сейчас мне нужна была его помощь. – Слушай, машина твоя нужна. Барахло надо перевезти. А то дом снесут, и я не успею. На байке, что перевезешь? А я его тебе оставлю. Если куда надо, прокатишься.

Мой байк для этого дела не годился. Слишком он красивый и много никеля. Поэтому бросается в глаза. Да и без шлема не хотелось лишний раз полиции глаза мозолить.

– Да без проблем. – Пашка взял шлем со скамейки и одел себе на голову. – Я тут как раз с одной девочкой познакомился, ух прокачу… – Он снял шлем, сел опять рядом и положил его себе на колени. – А че перевозить то собрался? Там же нет ни хрена ничего.

– Да есть там. – Врал я. – По мелочи. Ну если что звони. Ехать надо.

– Эх. – Пашка вытащил из кармана ключи и протянул мне. – Бак почти полный. На холостых сильно не газуй, она коптить начинает.

– Ок. Слушай. – Я не много помялся. – Если что, можешь потом сказать, что я весь вечер с тобой был и ночевать у тебя остался.

– Могу, если без криминала. – Улыбнулся он.

– Отвечаю. – Я протянул ему руку и крепко пожал. – А я к ночи подъеду.

– Заметано. – Пашка поднялся и хлопнул меня по плечу.

От неожиданности я скривился.

– Ты чё? – Он взял меня под локоть. – С мотоцикла ёбнулся?

– Нет, нет. Все нормально. – Я улыбаясь слегка отстранился. – Давай, до вечера. Да… Там в кофре сзади, подарок тебе из прошлого.

* * *

Фольксваген «Пассат», был старенький. Кое-где поскрипывал, кое-где повизгивал. Но шел бодро. Скорость мне была не нужна. Ну, относительно не нужна. Гонятся я не за кем не собирался. Я просто хотел узнать немного больше, от человека, который, как мне казалось причастен к этой хуйне с Олесей. Я был на сто процентов уверен, что всё стыкуется на нем. По дороге, я включил дисковый проигрыватель. «Еду я на родину. Пусть кричат уродина. А она мне нравица, эге, гей. Хоть и не красавица», – Раздался голос Шевчука. Это нормально. У нас с Пашкой был почти одинаковый вкус на музыку. Только иногда, он слушал и попсу, которую я терпеть не мог.

Я остановился точно в том месте, где первый раз наблюдал за нотариусом на байке. И только когда увидел «Ауди», я сразу успокоился. Значит не опоздал. Отодвинув сидение и опустив спинку кресла назад, но не теряя из виду подъезд и машину, я удобно устроился, расслабив шею и насколько мог, вытянул ноги. Я боялся, что к моему приезду, его контора будет уже закрыта. Где его потом искать? А сейчас я видел, что в единственном окне слева от двери горел свет и это вселяло надежду. Приспустив окно, я закурил, выдыхая дым наружу. План мой был прост. Проследить за ним, насколько возможно и подобрав момент, когда он меня не видит, схватить его за глотку и вытащить все что он знает о Олесе. На всякий случай, я по дороге заехал в магазин и купил бутылку минералки и черные женские колготки. Светится я не хотел, а правду узнать надо. Кроме него, зацепок больше не было. Только непонятный второй брелок. Но где его искать?

Я отхлебнул прохладной воды из пластиковой бутылки. Что-то мне там в голове повредили и все время хотелось пить. Ничего, я ещё найду эту суку. Разберусь с этим, и эти алкаши от меня не уйдут. Уже стемнело, когда в окне, возле двери погас свет. Бросив взгляд на часы в «торпеде» салона, я встрепенулся и быстро привел сиденье в нормальное положение. Было уже 10:06. Но дверь не открывалась. Потом свет опять зажегся и через минуту потух. Наконец он вышел. От удовольствия я заерзал на сидении и завел двигатель. Он шел, смешно вскидывая колени. Я смотрел на него и думал, если Олеся с ним мутила, то что можно было в нем найти нормальной бабе? Внешность гавно. Может только стабильность? Или бабки, которыми он её подставил? А как ещё объяснить их тайные встречи в «Орионе»?

Он сел в машину и медленно тронулся с места. Немного подождав, тронулся и я. Влившись в поток, я отпустил его на три машины впереди и спокойно наблюдал за ним. Он ехал в центр. Не торопясь и соблюдая все правила, я не отрываясь следовал за ним. Выехали на улицу Кирова. Я был здесь раньше. До службы, мы приезжали сюда на мотоциклах к местным байкерам. Вот он включил правый поворот и нырнул во двор. Немного приотстав я тоже свернул. Это был старый район, состоявший в основном из пяти и семи этажных, домов. Я увидел его задние фонари слева и повернул туда. Я ехал очень медленно и сразу затормозил, как только увидел его стоп сигналы. Он остановился возле последнего подъезда, оставив узкий проезд, между припаркованными машинами. Я осмотрелся. Стоять здесь, было глупо, я перегораживал всю и без того узкую, проезжую часть. Маленький «карман» был только справа, возле помойки и я, не думая, сразу воткнулся туда и выключил двигатель. Нотариус вышел и постояв возле двери, зашел в подъезд. Я приготовился ждать. Сквозь мусорные контейнеры, мне было плохо видно его автомобиль, но подъезд, который был в стороне и освещался фонарем на козырьке, я видел очень хорошо. Он пробыл там, около получаса. За все время, оттуда вышел один мужик в синей бейсболке, который уехал на машине и толстая тетка с пакетами в руках, а в подъезд зашла гурьба малолетних сыкух. Я видел только огни фар, когда он завел машину и тронулся. Я поехал следом, стараясь отпустить его как можно подальше. Меня обгоняли машины, кто-то сигналил, подбивая меня ускорится, но я не обращал внимания. Так мы выехали в частный сектор на юге города. Не далеко от реки, возле длинного двухэтажного дома, он завернул во двор. Я не стал рисковать, и проехав весь дом повернул во двор с другой стороны и уперся в железобетонные блоки, перегораживающие проезд. Я резко остановился. Если он здесь живет, то я хотел знать подъезд. А ещё лучше квартиру. Я выскочил из машины и завернул за угол. Но уже ничего не увидел. Ауди с выключенными фонарями, стояла возле далеко, возле второго подъезда, а за поворот дома свернула какая-то белая машина, одарив меня красным светом задних фонарей. Я прошел до его машины и посмотрев на занавешенные окна дома, вернулся назад. Опять все в пустую. Нужно было сворачивать за ним, а не ехать, объезжая весь дом. Дом был старый и освещался только с окон его жильцов. Сразу во дворе не большая рощица или сквер. Хорошее место потрясти нотариуса. Но я опоздал.

– Значит не сегодня. – Подумал я и отметил время. Было 00:45. Скорее всего он здесь живет и ждать до утра, не было смысла. Я развернулся и поехал домой. Там еще оставалось пол бутылки «Nucky Thompson». Да и шею надо вискарем натереть.

* * *

Часам к десяти утра следующего дня, мне позвонил Пашка. Сказал, что звонили из полиции спрашивали про меня.

– Я сказал, что вечером, мы с тобой бухали и ты остался ночевать здесь, а утром на работу. – Голос у Пашки был встревоженный. Он явно не хотел впутываться в мои дела. – Они твой телефон спрашивали. Сказали, что ты не доступен. Ну, я сказал, что у тебя его украли, но номер, который я тебе дал, я им не сказал. Сам разберёшься.

– Ну, все правильно. – Ответил я спокойным голосом. Я-то, знал, что никакого криминала не совершал, а Пашкой прикрылся так, на всякий случай.

Всякий случай, наступил через пятнадцать минут после нашего с Пашкой разговора. Я вышел на обход территории и как всегда, начал его с курилки. Почти докурив сигарету, я увидел, как на стоянку вырулила «Приора» с мигалками на крыше. Из неё вышел полицейский и направился к дверям здания, но увидев меня в курилке, резко изменил направление. Я уже докурил и бросил бычок в урну, но видя, что он идет прямо ко мне, не торопился уходить.

– Здравствуйте. Старший лейтенант Дурманов. – Он отдал честь.

– Сергей. – Представился я. – Хотя он уже прочел мое имя на бейджике.

– Вы судя по всему Клычев Сергей? – Спросил он.

– Угу. – Я кивнул, думая, что этот визит напрямую связан с Пашкиным звонком.

– Мне надо задать вам только один вопрос. – Он вежливо улыбался. – Это не допрос, не волнуйтесь. Никакого протокола.

– Да я и не волнуюсь. – Пожал я плечами и чуть не скривился от боли. Резкая боль в шее к утру уже прошла, а вот на плече, ещё болела содранная кожа. Видно, когда меня сбрасывали в подвал, я содрал её об лестницу.

– Скажите где ваш телефон? – Он задрал козырек фуражки вверх, показав вспотевший и мокрый чуб. – Мы вам звонили, но вы не берете трубку.

– Потерял. – Сказал я. – А может украли. Вчера ездил в деревню Агапка, это возле Комлей. Там дом дедовский, старый. И комиссия приезжала оценочная для сноса. Телефон был со мной. А когда к другу приехал в Комли, телефона уже не нашел. Может кто из комиссии к рукам прибрал. – Я опять пожал плечами.

– А где вы были вчера вечером и ночью? – Опять спросил он.

– Там же и был. В Комлях у друга. – Частично врал я.

– А как вашего друга зовут? – В курилку вошли две дамы с офиса и лейтенант, вернул фуражку на место, согласно уставу.

– Павел… – Я сделал паузу. Но лейтенант ждал продолжения.

– Гришин Павел Григорьевич. – Ответил я. – А скажите, мы с ним в чем-то провинились?

– Вы проходите свидетелем по делу Варенниковой Анны и Белорад Олеси. Был ещё один свидетель, нотариус Иван Комельков. Сегодня ночью, его нашли в подъезде собственного дома, со свернутой шеей.

– Убили? – Я вытаращил глаза от удивления. Я не претворялся. Я и вправду охренел. Вчера, я проводил его до подъезда. Или почти до подъезда и на тебе…

– Вот мы и проверяем. – Он вынул платок и вытер запотевшее лицо. – Хотя, мог и сам свернуть шею. Там такая лестница, что трезвому ходить опасно, а пьяному… – Он не договорил, оставляя окончание в пространстве.

– А я каким боком вылез? – Удивился я. – Я о его существовании только сейчас от вас узнал.

– Так положено. – Он убрал платок. – Извините. – Он козырнул и пошел на парковку.

Вот это да. Я смотрел ему вслед и думал о нотариусе. Что это могло быть? Несчастный случай? Да, мент говорил, что он был пьяным, но я видел, как он вышел из своей конторы и как он шел. Да, шел смешно, но пьяным он не был. И машину он вел аккуратно. А что бы напиться, он никуда не заезжал, если только не прикладывался за рулем. Задние стекла его машины были тонированными и этого я видеть не мог. Хотя, может приложился там, на Кирова? В своем дворе, он точно не пил. Не во дворе не в машине. Потому, что, когда я заглянул за угол, там уже никого не было, а машина стояла пустая с маленьким огоньком сигнализации.

Жалко было телефон. Сейчас бы позвонил Вике, она бы сказала подробности.

Весь день до вечера, я размышлял, об этом. Теперь, когда нотариус скопытился, узнать что-то было уже невозможно, и я старался идти логическим путем.

Так, если нотариус умер, то что делает полиция? Опрашивает всех, так или иначе, имеющих с ним какой-то контакт. Так как он, связан с делом тетки и Олеси, разумеется, они будут опрашивать всех родственников и знакомых с ними людей. В этом деле, как сказал лейтенант, два свидетеля. Одним был он, второй я. Если от него избавились, значит он что-то знал? Если связать мое вчерашнее блуждание по подвалу, то возможно кто-то думает, что я тоже что-то знаю? Ну это же тупик. Если я сам ни хрена не знаю, то кто может думать про меня что-то другое? Короче я запутался. Все что мне оставалось, это брелок с красным огоньком. Но это был один шанс на миллион жителей города. Мне уже все это как-то стало надоедать, и я уже думал плюнуть на все. Какого черта я ищу на свою жопу приключений? Через полтора месяца, меня уже здесь не будет. И Олесе я хотел о том же сказать, только оттягивал время.

Прикидывая все за и против, я решил, что этот вечер посвящу поискам брелока. Сильной жажды поиска я тогда не испытывал, да и глупо это было. Найду, ладно… Может что-то прояснится, хотя это все равно, что искать в жопе презерватив, прекрасно зная, что ты упертый гетеросексуал.

Сдав смену, я позвонил Пашке и сказал, что сейчас еду к нему, и что все «ровно» и он не переживал. Мотаться на машине по магазинам было долго и неудобно и решив ехать в Комли, я пробил в инете, несколько магазинов по дороге, чтобы не терять время. Я уже пробил, четыре магазина, но нигде ничего похожего не было. На все вопросы про белочку, продавцы с сожалением пожимали плечами. А вот в пятом, мне повезло. Это был небольшой отдел аксессуаров в «Пятёрочке». Осмотрев под стеклом обычный набор, состоявший из чехлов, накладных пленок, наушников и прочей белиберды, включая и мигающие висюльки, разных форм и цветов, я ткнул пальцем и спросил его про такую хрень, но в форме белочки.

– Здесь этого никогда не было. – Усмехнулся парень. – Но вы попробуйте обратится в «СфераКомп». Это в центре. Там очень большой выбор таких светодиодов.

Что-то я начинал тупить. Он назвал мне магазин, в котором я и покупал этот гребаный брелок. Нужно было с самого начала, начать с него, но я думал, что такая ерунда, может продаваться где угодно. Прыгнув в машину, я помчался в Комли. Мне нужен был мой байк. Как бы не хороша была машина, но никогда она не сравнится с байком. Никогда…

* * *

Пашка предлагал посидеть за пивом. Показывал рыбу, привезенную с Астрахани, но я не согласился. Натянул на голову шлем и умчался, оставив Пашку одного. Когда тронулся, посмотрел на индикатор топлива. Почти пустой бак. Видать Паша хорошо покатал девочку и судя по счастливому фейсу, наверное, трахнул. Но мне сейчас было не до его радостей.

Я въехал на стоянку перед магазином «СфераКомп», уже к закрытию. На входе стоял охранник, который всех выпускал, но никого уже не впускал.

– Закрываемся. – Сказал он, подняв вверх ладонь.

Терять время, было не в моих интересах, и я начал быстро соображать любую логическую версию. Но в голове, кроме имени пышногрудой кассирши, ничего не всплывало.

– Да мне к Ирине, на кассе сидит. Я только ей ключи передам и все. – Врал я в честные глаза охранника.

И это подействовало. Он на две секунды застыл, переваривая информацию и сделал шаг назад. – Давай проходи.

Посетителей почти не было. Я быстро прошел к кассе, на ходу готовя комплименты, но касса уже была закрыта и Ирины нигде не было видно. Вход в отдел, тоже был перекрыт никелированным шлагбаумом с круглым знаком «кирпич» посередине. Зато между полок с планшетами, промелькнул молодой продавец, который обслуживал меня в прошлый раз. Я напрочь забыл, как его зовут, даже применяя практику я на секунду закрыл глаза, воскрешая из памяти его бейдж с именем. Но тщетно.

– Эй… – Крикнул я больше от безысходности.

И сработало. Он остановился и посмотрел в мою сторону. Я энергично замахал рукой, призывая его подойти, и он «клюнул».

– У нас уже все закрыто. – Сказал он, подходя ко мне. – приходите завтра.

– Я не покупать. – Я миролюбиво поднял обе ладони вверх. Говорят, этот жест пришел к нам от североамериканских индейцев, показывая мирные намерения.

Он непонимающе смотрел на меня, а на бейдже, я прочел имя Игорь. Сука. Точно Игорь.

– Ты меня помнишь? – Спросил я его. – Я у тебя месяц назад жесткий диск покупал. И ещё брелок с белочкой. – Я показал рукой на витрину.

Он тоже посмотрел туда, потом на меня и молча, отрицательно покачал головой. – У меня за день больше ста человек проходит. А вы говорите месяц. А что нужно то?

– Понимаешь, – Начал я, считая, что с этой стороны искать что-то уже бесполезно. – Может, после меня, кто-то покупал такой же брелок, только с красным огоньком.

– Конечно может. И не один человек. – Он также прямо смотрел на меня, но в глазах промелькнула хитринка.

Я не знал, что ещё спросить, а он молча стоял и не уходил. Стоял и чего-то ждал. И тут до меня дошло. Я вытащил из кармана пятьсот рублей, но не отдал ему, а просто показал.

– Давайте отойдем. – Игорь обошел кассы и вынырнул с какой-то дыры, не видимой мне отсюда. Не смотря на меня, он отошел к окну, рядом с которыми стояли тележки для покупателей.

Я направился к нему и подойдя огляделся. Хитрый Игорь, правильно выбрал точку. Этот «пятачок», не просматривался ни с одной камеры.

– Что вы хотите узнать? – Он бесцеремонно протянул руку и забрал у меня деньги.

– Кто конкретно, после меня покупал такой же брелок, только красный? – Спросил я, думая, что просто теряю время, и уже начал терять деньги, за дедовскую машину.

– Тогда ещё столько же. – Невозмутимо ответил он.

Вот это наглость. Я уже хотел послать его и отобрать деньги, но не успел.

– Дело в том, – сказал он, увидев во мне перемену, – что эти брелоки продаются только у нас.

– И что? Во всём городе их с огнем не найти? А вот у вас всё есть? – Мне не нравиться, когда меня лохуют.

– Именно так. – Он немного отстранился и посмотрел по сторонам. – Это подарочная партия. Дело в том, что мы работаем напрямую с Китайской компанией. Об этом узнала одна строительная фирма и через нас заказала себе оборудование. Компьютеры, сканеры, принтеры и ещё по мелочи. Партия была довольно внушительная и Китайцы видно на радостях напихали в упаковки всякой мелочи в подарок. Там и эти брелоки были. Поэтому они только у нас.

Что-то начинало прояснятся. «Пятихатки» у меня больше не было и вытащив тысячу, я выжидающе на него посмотрел. Хотя, зная, что я уже точно приблизился к цели, мне не жалко было и тысячи.

– Пожалуйста. – Он проворно забрал у меня купюру и вложил мне в руку сдачу. – Всю эту мелочь, наше руководство отдали персоналу, то есть нам, с правом продажи в этом магазине. Вот и все.

– Что всё? – Я опять начал злится. – Кто покупал?

– Что бы это узнать, вам просто надо обратится к начальнику нашей охраны. – Он сделал еще один шаг назад. – Я ему сейчас позвоню, и вы сами договоритесь. Он отошёл в сторону и стал кого-то вызывать по рации, а я положил шлем в крайнюю тележку и стал ждать. Штуки уже нет, а ещё скорее всего нужно будет отстегнуть начальнику охраны. Вот это мафия.

Игорь ушел в торговый зал и мелькал там между стеллажами. Вот к нему подошел здоровый, пузатый мужик в белой рубашке и с рацией в руках. Они о чем-то поговорили, при этом Игорь глазами показывал на меня. После чего, мужик направился прямо ко мне.

– Антон. – Сказал он, подходя и протягивая руку.

– Алексей. – Соврал я и протянул свою.

– Полиция? – Спросил он.

– Нет. – Отрицательно покачал я головой.

– Какие дни нужны? – От него исходил аромат хорошего дезодоранта.

– С девяти часов утра шестого мая и до десяти утра, седьмого числа. – Ответил я.

– Пять тысяч. – Негромко произнес он.

Мне нравился Антон. Никаких лишних разговоров. Только тема. Не торгуясь, я вытащил пять тысяч и отдал ему.

– Подожди на улице. Здесь уже нельзя. – Сказал он и ушел.

Я вышел, провожаемый недовольным взглядом охранника, который меня впустил и отойдя к урне закурил. Машин на стоянке почти уже не было и мой байк стоял в гордом и красивом одиночестве. Я выкурил подряд две сигареты, и чтобы убить время, стал вытирать и без того чистый мотоцикл. Антон появился через пол часа. Я ожидал что он передаст мне распечатанные фотографии, но он протянул мне маленькую, потертую флешкарту для смартфона.

– Там все, и мы не знакомы. – Сказал он и ушел.

Я кивнул ему уже в спину и взяв флешкарту вставил её в свою «Nokia». Так, «обнаружено устройство», прекрасно. Вот. Антон молодец. Он раскидал все по папкам. Я начал смотреть с шестого числа. И опять убедился в профессионализме начальника охраны. Все видео были раскиданы по отдельным файлам и их было восемь. На первом, была женщина с девочкой. Я быстро переключился на второй. Две девушки. У одной был потрясающий бюст. Видео было цветным и четким. Хорошо просматривались и лица, и руки покупателей. Не то… Третье, четвертое, пятое. Не то, не то, не то. Никого из знакомых, я не видел. А вот на седьмом я аж чуть не подпрыгнул. Брелок с белочкой покупала Юля-грязнуля. И купила сразу два. Вот это да. Пока ещё ничего не складывалось у меня в голове, но я уже начал понимать. Хоть что-то понимать. И «рыбий рот», принимала в этом непосредственное участие. И поставили её в пару к Олесе не просто так и скорее всего, Леру уволили тоже не просто так. Вот сучка. Я сидел, облокотившись на руль и лихорадочно соображал, как скомпрометировать Юлю. Надо как-то вывести её из равновесия, что бы она показала свою причастность, а потом сдать её в полицию. И возможно только так я смогу во всем разобраться. Я копался в своей голове, чувствуя, что решение где-то рядом. Протяни руку и возьми. Но придумать ничего не мог. Боковым зрением я увидел как из дверей вышел охранник и оглядевшись по сторонам повернул назад. И меня осенило. Я рванулся к нему со всех ног. Надо было успеть. Магазин ещё не закрыт, а касса мне не нужна.

– Слушай. – Закричал я, обращаясь к охраннику.

– Нет, нет. Всё уже закрыто. – Замахал он руками и хотел закрыть передо мной дверь.

– Стой. – Я успел засунуть кроссовок в дверь. – Позови Антона. Начальника своего позови… – Он тянул дверь на себя. Стало больно и я выдернул ногу.

Он закрыл дверь прямо перед моим носом и сквозь стеклянную дверь, недоверчиво смотрел на меня.

– Антона позови. – Ещё раз крикнул я, показывая ему пальцем на рацию.

Охранник кинул на меня ещё один взгляд, но все-таки послушался и стал вызывать его по рации.

Я вернулся к урне, и опять закурил. По-моему, все курят, когда нервничают. А кто не курит, те хотят закурить. Я уже швырнул окурок в урну, когда Антон показался в дверях.

– Ну что тебе ещё? – Крикнул он из далека.

Я подбежал к нему и сунул в руки ещё тысячу. – Слушай, мне нужен такой брелок. Прямо сейчас. В край как нужен. Он двести рублей стоит, цвет, свет, без разницы. Скажи Игорю, я даже заходить не буду.

– Ну ты… – Антон ухмыльнулся и взяв деньги скрылся в глубине магазина.

Я не стал далеко отходить. Он мог выйти в любую минуту. Я опять взял телефон, и стал ещё раз, внимательно просматривать видео с Юлей. Ничего не обычного не было. Вот она подошла, долго смотрела, ткнула пальцем, говоря что-то грудастой Ирине. Вот подошла продавщица девушка. Вытащила два брелока и передала Юлии. «Даже не проверяли». – Отметил я. Посмотрев в верх экрана я отметил время записи. 06.04.2014 18:46. Свой брелок я подарил Олесе утром, около девяти. А этот, который был, или как бы был у Олеси, Грязнуля купила вечером.

– Держи. – Перебил мои мысли Игорь. Он, ухмыляясь, стоял в приоткрытой створке стеклянной двери и протягивал мне маленький целлофановый пакетик, в котором просвечивал брелок белочки.

* * *

Утром следующего дня, я не мог дождаться девяти часов. Я ждал эту Юлю, как в армии ждут дембеля. Мне нужна была её реакция, когда она увидит этот брелок. Как она себя поведет, когда узнает, что мне известно намного больше, чем она думает? Начнет, нервничать? Куда-то звонить? От нервозности, я не выдержал и вышел в курилку.

Без десяти девять подъехал микроавтобус, а сразу за ним красная «Мазда», из которой вылезла Юля. Тряхнула черными волосами. «Наверняка грязными», – подумал я. – «Вшей стряхивает сучка». Пикнула машина, поставленная на сигнализацию и Юля цокая каблуками пыльных туфель, пошлепала к входу в здания. Сначала, я думал провести эту операцию в вестибюле, где-нибудь до обеда, когда она спустится в низ. Но увидев её в шагающей в одиночестве, я бросил полсигареты в урну и не торопясь пошел ей на перерез. Она увидела, что я иду к ней, но на всякий случай огляделась вокруг. Наверное, думала, что кто-то идет с ней рядом.

– Привет. – Я подошел и с улыбкой протянул Юле брелок, смотря ей прямо в глаза. – Утренний презент.

– Что это с тобой? – Она от неожиданности остановилась и вытаращила на меня глаза.

Действительно, ситуация была дикой и не уместной. Она мне по сути никто, что бы я дарил ей что-нибудь. Даже такую хрень. Еще возомнит себе что я к ней подкатываю. А она ведь типа за мужем. Но мне было по барабану. Я все так же протягивал ей белочку, держа её пальцами за тоненькие, белые ниточки и по-идиотски, улыбался.

– Ну, спасибо конечно. – Она протянула руку и взяла брелок. – Очень неожиданно. С тобой все в порядке?

– Конечно. – Я кивнул головой. Кроме не скрываемого удивления, на её рыбьем лице я больше ничего не увидел. К такому сценарию я готов не был. Надо было как-то оправдать свою выходку, и я стал врать, придумывая на ходу.

– Прошлый раз купил два таких, один подарил Олесе, а второй валялся в куртке. Сейчас вышел покурить и вместе с зажигалкой его вытащил. Смотрю ты идешь… Ну думаю, с утра подарю. Настроение подниму. – Конечно это была чушь, но другого ничего в голову не пришло.

– Ну ладно, спасибо. – Рыбий рот, исказил что-то похожее на улыбку. – Раньше не мог подарить? А то я в прошлый раз полгорода объездила, пока нашла.

– Так у тебя такой есть? – Наигранно удивился я.

– Да он мне и не нужен то не был. – Юля встряхнула головой. – Меня Лера попросила купить для племянницы, точно такой как у Олеси. Я у неё спросила, где она купила, а она сказала, что ты подарил. А ты тогда был тогда в ночь, а Лере нужно было до вечера, потому что у племянницы день рождения. Она даже отпустила меня после обеда. Ну я тогда и промоталась, а купила здесь недалеко. – Она махнула рукой, примерно показывая в какой стороне находится магазин. – Купила два. Ещё дочке взяла.

Мя, саган. Теперь опять ничего не сходилось. И причем здесь Лера?

– Кстати. – Спросил я как можно безразличней. – А куда она делась? Я ей пять тысяч должен. Телефон не берёт. – Врал я.

– Уволилась. – Она перехватила свою сумку в другую руку. – Геннадий Павлович сказал, что по-семейному. Там у неё с сестренкой что-то, похоже серьезно заболела. Надо везти на операцию, то ли в Германию, то ли в Израиль? Ну ладно, до встречи. – Она направилась дальше.

– Слушай, а может у тебя другой её номер есть? – Уже вдогонку спросил я.

– Другого нет. А на старый ей уже звонили, но походу она его сменила. Такого номера не существует. А может за границей уже новый купила. – Юля поцокала дальше.

А я не спеша вернулся в курилку по дороге размышляя. С Лерой я в школе почти не общался. Так здоровались. Пару раз сходили в кино и то только потому, что она была с Пашкой. Где она жила, я не интересовался. И про её родственников то же ничего не знал. Но у меня был Пашка, который знал её больше меня и значит, вечером, надо опять ехать в Комли. Я позвонил Пашке и предупредил, что бы вечером он был дома и ждал меня. А что бы не скучал, сходил в магазин и купил торт и коробку конфет.

– Ты что с бабой приедешь? – Спросил он.

– Да, – ответил я, – и ещё тебе одну привезу…

* * *

Кое как отдежурив и сдав смену, я вытащил из стола шлем и видеорегистратор.

– Ты домой? – С надеждой спросил Вася.

– Извини Вась, дела. – Я иногда подкидывал его до дома, когда мне было по пути.

Он с сожалением развел руки. – Значит опять автобус.

Я похлопал его по могучему плечу и через пять минут уже мчался по дороге. План мой был простой. Кто как не мать, должна знать, где находится её дочь. Когда-то Пашка провожал Лерку, и она должна его знать. С такими мыслями, я подъехал к его дому.

Пашка был молодец. На круглом столе, покрытом синей в клетку клеенке, лежал небольшой торт, закрытый прозрачным, пластиковым колпаком. Рядом лежала коробка конфет. Сам Пашка, валялся тут же на диване и копался в телефоне.

– Молодец. – Я подошел к нему и сунул тысячу в карман рубашки. – За торт.

– Да ладно ты че? – Принимая вертикальное положение, воспротивился он.

– Это ещё не все. – Я миролюбиво поднял руки. – Нам надо сходить в гости к одной бабушке.

– Куда? – Пашка сморщил лоб.

– К матери Леры. – Выпалил я. – Ты же знаешь где она живет?

– Да ты че, погнал что ли? – Пашка отрицательно покачал головой. – Да ни в жизнь…

– Надо Паша. Ради меня. – Я постарался его успокоить и уговорить. – Скажем что одноклассники, что отслужили в армии и вот ходим и навещаем всех знакомых. Вот тортик для мамы. – Я показал рукой на стол. – Вот конфетки для сестренки.

– Какой сестренки? – Спросил Пашка, тупо уставившись на меня.

– Леркиной. – Ответил я.

– Да нет у неё никакой сестренки. – Пашка бросил свой телефон на диван. – И не было никогда. Сколько помню, она одна с матерью жила.

– Ну значит и конфеты тоже маме. – Миролюбиво продолжил я, узнав очень ценную информацию.

– А если она меня узнает? – Не унимался Пашка.

– Ну узнает и ладно. – Я уже понял, что Пашка согласен. – Ты что с ней ругался что ли?

– Да нет. – Пашка уже сдался и опустил глаза. – Просто неудобно как-то, столько лет прошло.

– Ну, удобно, не удобно, это потом. – Я поискал глазами какой-нибудь пакет. – Как её зовут то, не забыл?

– Аврора Ильинична. – Сказал он.

– О, как. – Удивился я. – Аврора. Как крейсер. А пахана её как звали? Варяг?

– Он давно помер. Мы еще в шестом классе были. Или в пятом? – Пашка напрягся. – Бля, не помню сейчас.

Наконец за боковушкой дивана, я нашел пакет и погрузив в него десерты, приподнял в руке. – Ну вот, и отлично.

– А тебе на хрена к ней? – Все-таки, задал Пашка вопрос, на который мне не хотелось отвечать.

– Понимаешь, – начал я, – я не хотел тебе говорить, но Лерка работала в офисном центре, в котором я сейчас работаю охранником.

– Пиздишь. Она в Питере. – Пашка опять развалился на диване.

– Отвечаю. – Сказал я, прекрасно понимая, что ничем доказать это не могу. Все фотки и видео, с базы отдыха, остались на пропавшем телефоне.

– Ну допустим, – Пашка опять рывком сел. – А к матери её на хуя идти?

– Лерка уволилась, а я ей пять тысяч должен. – В голове, случайно всплыл разговор с «Рыбьим ртом». – А я, как ты знаешь, долги не люблю держать.

– Поэтому и сам никому не занимаешь! – Утвердительно ответил Пашка.

– Точно. Всем, кроме тебя. – Я вытянул указательный палец и ткнул в его направлении, считая, что больше вопросов не будет и все уже решено.

– Ладно сходим, но чувствую, тебе что-то другое надо? Захочешь расскажешь. Нет. Спрашивать больше не буду. – Он резво поднялся. – Пошли.

Мы вышли из дома и неспеша направились в сторону школы. Насколько я помнил, Лерка жила где-то недалеко от неё, но только, с другой стороны.

– А ты где такую водку взял? – Спросил Пашка, когда мы огибали шаткий из панцирной сетки забор школы.

– Секрет. – Хитро ответил я.

– А ещё есть? – Так же хитро спросил Пашка.

– Для тебя найду. – Обнадежил я его. – Только когда отдыхать пойду.

– Заметано. – Обрадовался он. – Мы литр «Сибирской» с пацанами в гараже раздавили, вот это тема. А «Старку» я пахану подарил. Он как увидел аж до потолка подпрыгнул. – Засмеялся Пашка.

* * *

Дом оказался такой же, как и у Пашки. Таких двухэтажных домов, щитовой сборки, в Комлях было дофига. Перед единственным подъездом, в продолговатой клумбе росли синие ирисы.

Лерина мама оказалась, довольно миловидной дамой, лет сорока. Ну максимум сорока пяти. С довольно сохранившимися формами, учитывая её возраст и мне как-то стало стыдно, что я назвал её бабушкой. Мы представились одноклассниками, и я в пороге, протянул ей заранее вытащенный из пакета торт. После этого, ей уже было не удобно избавляться от нас, и она проводила нас на кухню. Сославшись, что в комнатах не убрано. Мне показалось, что в доме ещё кто-то был. Неуловимо, сквозь запах жаренной картошки с луком, пахнуло нежными духами. Аврора Никитична налила в чашки чая и поставив их на блюдца подвинула к нам. Я нарезал торт, а Пашка распечатал коробку с конфетами. Аврора Никитична, старалась быть гостеприимной хозяйкой. Но какой-то растерянной. Может наш неожиданный приход выбил её из привычного одиночества? Она все время подозрительно посматривала на Пашку. Наверное, узнала, но не подавала вида. И Пашка не выдержал первый.

– А как Лера поживает? – Спросил он и зачерпнул чайной ложкой кусок торта. – Так же в Питере учится?

– Ну а где же ей ещё быть. – Она сложила руки на животе и мило улыбнулась. – Третий курс уже. Иногда приезжает ко мне, навестить. У меня же кроме неё никого нет. Да и родственников здесь, то же никого. Мы же с Алтая приехали. Вот там у меня две сестры и брат живут. – Она начала рассказывать про племянников, но я уже не слушал. Значит Лера лохует и свою мать. И про больную сестру наврала. Мне все больше и больше это не нравилось. Сейчас я внимательно смотрел на Пашку. Как бы он не трепанул ей, что Лерка работала в Воронеже. Теперь, когда я понял, что больше ничего нового не узнаю, осталось одно. Попросить у неё Лерин телефон. Но мне просить было не с руки и надо было навести на это Пашку. Уже видно было, что Аврора, его вспомнила. Чего тут. Всего два года с небольшим прошло. И обращалась она больше к нему, а я сидел так себе… Бесплатным приложением.

Я уже допил свой чай и как учил меня Асхат, перевернул на блюдце чашку, давая понять всем, что пора закруглятся. Пашка с шумом втянув в себя остатки чая, сделал то же самое. Стали прощатся, но Паша тормозил. Уже в коридоре я пару раз надавил ему на ногу, давая маяк на номер. Но тщетно. Пашка не въезжал. И уже когда мы вышли в подъезд, он обернувшись спросил. – А у вас номера её не будет?

Ну наконец-то, обрадовался я. Но затем, сразу и обломался.

– Вы меня извините, молодые люди. – Аврора была само совершенство обаяния. – Но Лерочка просила никому её номер не давать. Если хотите, оставьте мне свои номера, а ей буду звонить и передам. Ну а там она вам сама позвонит. Выхода не было. Да и заднюю включать поздно. Мы продиктовали ей свои номера, которые она по старинке записала в тетрадь и спустившись со второго этажа пошли к дому Пашки. Было жарко. Уже темнело и мне надо было уезжать.

– Я же сказал, что она в Питере. – Произнес Пашка.

– Сейчас, может быть и в Питере. – Неопределенно ответил я. – Слушай Паш, а что у тебя с Леркой так быстро все разладилось. То ты за ней бегал сломя голову, то смотрю отпрыгнул?

– Да как-то все получилось… – Он шел с опущенной головой, внимательно рассматривая трещины на старом асфальте.

– Поругались что ли? – Спросил я, наблюдая за ним.

– Да нет. – Он мотнул головой.

Чувствовалось, что он что-то хочет сказать, но не решается. Мы прошли еще метров десять, когда его прорвало. – Помнишь, когда у нас проводы в армию были? – Он наконец то поднял на меня взгляд.

– Ну… – Я кивнул головой.

– Вот тогда я первый раз её поцеловал. – Нехотя произнес Пашка. – Там на кухне. Вы все танцевали, а она сама завела меня на кухню.

– Ну и что? Молодец. А если бы ещё и трахнул её там, вообще супер было бы. – Ответил я. – Сейчас бы уже и дети были.

– Да нет. Ты не понял. – Он замялся. Немного подумал и продолжил. – Не понравился тогда мне этот поцелуй. Губы у неё мертвые. Сухие и мертвые. Как будто с трупом целуешься. Противно мне стало. С виду королева, а губы мертвые. Подумал я тогда, как я с ней жить буду? Как целоваться? Как… Ну ты понял. – Он замолчал, опять вперив глаза в асфальт.

Я не стал ему ничего говорить и закинув ему на плечо руку, дружески прижал к себе. Иногда слова не нужны. Для меня это было как-то странно. А если бы я столкнулся с такой бабой, что бы я делал? Вот у Олеси губы живые. Даже какие-то сладкие и зовущие. Я на миг закрыл глаза и вспоминая, представил её лицо.

Но проблема оставалось проблемой и прокручивая в голове все события, связанные с Лерой, я неожиданно вспомнил про того мужика, который приезжал за ней в первый день моей дневной смены. Кто он? Может быть у него есть какая-то информация? Телефона, на который я записывал видео с третьей камеры, у меня уже не было, да и видео уже не посмотришь. Много времени прошло и теперь надо писать заявку и подписывать у Чайковского. А там опять вопросы и вопросы… Стоп. Я же писал на стикере номер машины. Стикер в заднем кармане брюк. Брюки в шкафчике на работе. И, по-моему, я их уже успел один раз постирать.

– Блядь. – Сказал я вслух.

– Че так? – Спросил Пашка.

– Да хрень какая-то. Когда я на работе, мне нужно по делам. Когда я занимаюсь делами, мне нужно на работу. – Психанул я.

– Тебя что на работу вызывают? – Спросил он. – Вроде никто не звонил.

– Да нет. – Я махнул рукой. – Тут другое.

– Ты своим другим, уже и мне и себе все мозги засрал. – Ответил он. – Давай пиздуй.

Мы уже подошли к его подъезду, и я вытащив шлем, сел на байк. Я выжидающе посмотрел Пашке в глаза.

– Что ещё? – Спросил он.

– Слушай Паш, сделаешь ещё одно дело? – Все-таки решился я.

– Ну ты уже заебал. – Возмутился он. – Че то все мутишь, крутишь. Ты успокойся. Пойдем возьмем пива, у меня еще вобла осталась. Посидим, пацанов вспомним.

– Потом Паша. – У меня то же на душе скребли кошки. – Помоги. Больше ничего просить не буду. Слово даю.

– Ну, и че ты ещё придумал? – Спросил он и расстегнул рубашку.

– Я завтра тебе один номер машины скину. Попроси Ольгу по базе адрес пробить?

– Мя саган. – Сказал Пашка. – А че сам не попросишь?

– Да не удобно мне. – Я покрутил шлем в руках. – Подозрения всякие. А тебе легче, скажешь, что он у вас на СТО, что-нибудь забыл. Ну или не заплатил полностью. Да мало ли причин.

– Ладно. Вздохнул Пашка. – Скидывай.

– Ну тогда давай, созвонимся. – Я завел двигатель.

– А пять штук ты Авроре не отдал. – Вдруг сказал Пашка. – Я же говорил, тебе что-то другое надо было. Пиздабол.

– Пять штук тоже деньги. – Крикнул я и засмеявшись тронулся с места.

* * *

Утром следующего дня, я даже, не выкурив первую сигарету и не переодеваясь метнулся в вестибюль к компьютеру, вспоминая что это было в первый день моего выхода на работу и время минут пятнадцать седьмого вечера.

За компом сидел Вася, а Сашка принимал смену.

– Давай Вася, срочно. – Я подбежал к столу и похлопал по плечу подымающегося Василия.

– Пойду обход сделаю. – Согласился Вася и пошел на выход.

– Угу. – Мне было не до него. Прошёл уже почти месяц и скорее всего, данные уже убрали на сервер, а допуска к нему, отсюда не было. Я набрал в поисковике дату и время. Бесполезно. База обновлялась в начале каждого месяца и здесь я пролетел. Теперь остался только стикер в брюках. Покидать монитор запрещено инструкцией. Чёрт. Вася был на улице, а Сашка ещё где-то лазил. Я посмотрел на монитор и увидел его и Кирилла на втором этаже. Вот они подошли к лифту. Стоят ждут кабину. Вот ленивые. По лестнице спустится уже лень. Вот они зашли и через минуту вышли в вестибюле.

– Санек, посмотри, я переоденусь. – Попросил я, как только они подошли. – Здорово. – Я запоздало пожал им руки и рванул в нашу комнату. Вытащив из шкафчика штаны, запустил руку в задний карман. Там лежало что-то сморщенное и твердое. Вытащив желтый комочек бумаги и положив на ладонь, я тупо смотрел на него. Неужели, это конец. Сев за стол, я стал аккуратно распрямлять ссохшийся комок. Он надрывался и трескался, но все же распрямился. И на протертой поверхности, блеклыми синими линиями, я увидел номер. Ураааа. Это была удача. Отправив его Пашке, я стал ждать. Переоделся и выйдя к столу, расписался в журнале. Поставил дату: 14.06.2014. Вернулся Вася и я пошёл покурить. Тогда я даже не предполагал, что этот день, перевернет всю мою последующую жизнь.

Все было, как всегда. Симпатичная Алина, с которой я так и не познакомился, мелькала за стойкой, показывая красивое лицо компании. Туда и сюда сновали люди. Иногда в вестибюле появлялась «Рыбий Рот» и подозрительно смотрела на меня. СМСка от Пашки пришла около четырех часов дня. Я отошел в сторонку и прочел, что автомобиль «Тойота Королла» за номером бла, бла, бла, принадлежит, Рыкову Вадиму Николаевичу. Адрес: ул. Кирова. Дом. Квартира. Так. Это было уже что-то и сегодня вечером, надо будет постораться найти его. А ещё лучше проследить. Вдруг он выведет меня на Леру.

Я забил в Гугл адрес и у меня возникло подозрение, что я там уже был. Тогда я набрал карту со спутника и увеличив, полностью в этом удостоверился. Вот мусорные контейнеры, огороженные низким забором из красного проф-листа. Именно за ним, я стоял на Пашкином «Фольксвагене», когда следил за нотариусом. Что-то уже начало прояснятся.

Я опять с нетерпением, ждал конца дежурства и лихорадочно прорабатывал схему, чтобы попробовать смыться пораньше. Врать про затопленную квартиру, уже не получится и живот у меня уже то же болел. И дом дедовский так же отпадает. Нужно придумать что-то новое. Я ходил и прокручивал в голове всякие варианты. Но в голову ничего не лезло. И тогда я просто плюнул на все. Что я теряю? Два месяца работы? Жена с детьми у пустого холодильника не сидит. Деньги, после квартиры, еще немножко остались. Пашка за машину отдал. Да и последняя зарплата ещё целая лежит. На два месяца с головой хватит, а там на казенный кошт. В крайнем случае, можно жить у Пашки. На СТО поковыряюсь. Думаю, дядя Гриша не откажет. Только если уволят, будет не хорошо. Эта информация может попасть в училище и плюсов мне точно не прибавит. Нужно будет договорится, что ухожу по собственному желанию. И в пять часов, ничего не придумав, я плюнул и обратился к сотоварищам.

– Мужики, вы извините, но мне надо свалить. – Прямо сказал я.

Вася молчал и сопел. А Сашка развел руками. – Ну, надо, так надо. Только что Чайковскому сказать, если он на пересменку приедет?

– Сейчас. – Я сел за стол и написал заявление на увольнение по собственному желанию. Поставил сегодняшнюю дату и расписался.

– Вот. – Подвинул я на столе листок. – Если спросит, отдадите ему. Я переодеваться.

Я пошел в комнату и быстро переодевшись, вернулся назад. Открыл дверцу тумбочки стола и вытащил видеорегистратор и шлем.

– Ты что, правда увольняешься? – Спросил Сашка вытаращив на меня глаза.

Рядом стоял Вася с вываленной губой.

– Мужики. – Я уже был настроен решительно. – У меня выхода другого нет. В край надо. Позвоните мне вечером, как там все прошло…?

Я ушел, оставив их в вестибюле. На душе было как-то погано. Как будто я их кинул. Я установил регистратор и одев шлем завел двигатель. Он послушно заурчал и я, включив первую скорость сорвался с места.

Уже подъезжая к повороту, я убедился, что это именно тот адрес. На боку дома мелькнула табличка с номером. Я завернул за угол и въехал во двор. Вот мусорные контейнеры, а вон подъезд, в который заходил нотариус. Я был на сто процентов уверен, что номер квартиры, именно в том подъезде и остановился возле него. Слез с байка и сняв шлем огляделся. На небольшой детской площадке, играли двое мелких пацана, а на синем, крашенном бревне, сидела тетка. Видно смотрела за пацанами. В промежутке между кустами, на скамейке соседнего подъезда, за мной наблюдал несвежего вида мужичек. Не понятно, чем я его заинтересовал? Но он даже склонил голову, что бы кусты не мешали ему наблюдать за мной. Я подошел к двери и посмотрел на панель домофона. Точно. Нужная мне квартира, находится именно здесь. Я набрал номер квартиры и нажал на кнопку вызова. В двери заиграла мелодия, но никто не подходил. Я провернул операцию еще один раз, но бесполезно. Или в квартире никого не было, или меня увидели в окно и не хотят открывать. Я ощутил полную пустоту. Теперь оставалось только ждать. Может быть этот Вадим на работе и приедет только вечером. Я повернулся и увидел возле мотоцикла мужика, который наблюдал за мной через кусты. Теперь он внимательно осматривал мой байк. Руки он держал за спиной, как бы показывая, «ты не ничего не бойся, я к нему не прикасаюсь». Я к этому уже привык. Есть люди, которым интересна техника. Больше конечно пацанов, но это был потрепанный плешивый мужичонка. Обросший и походу давно не мытый. В трико, оттопыренных на коленях и широкой надписью «ADIDAS» во всю штанину. На голое тело, был накинут серый пиджак с закатанными рукавами, а на ногах красовались коричневые тапочки без задников.

– Эй. – Сказал я ему негромко. – Давай двигай отсюда.

Он кинул на меня взгляд и послушно отошел на пару шагов. Я подошел и сел на мотоцикл, думая, где можно пристроится, чтобы не бросаться в глаза и наблюдать за подъездом.

– Ищешь кого? – Шамкая беззубым ртом спросил мужик.

– Точно не твоих друзей. – Ответил я и завел двигатель.

– Я чо? Я так. – Мужик мялся, переступая с ноги на ногу. – Просто я здесь всех знаю. Я вот тут, на первом этаже живу. – Он ткнул пальцем в сторону соседнего подъезда. – Меня тут все знают. Спроси у любого про Митяя, каждый меня знает.

Я стоял и не трогался. Я думал. Что может знать этот алкаш? Но любопытство взяло верх. – Вадима знаешь? – Я выключил двигатель.

– Вадика то? – Он хлопнул по грязным ляжкам. – Конечно. Хороший мужик. Попросишь на опохмелку, никогда не откажет.

– Ну и где он? – Спросил я.

– Голова болит. – Мужик наигранно, и оттренировано годами, приложил ладонь ко лбу и потряс плешивой башкой.

Было понятно, что без денег он ничего не скажет. А если дашь денег, неизвестно, что он наговорит. Наврет с три короба. Проверить то все равно негде. Еще на площадке сидела тетка, и можно было спросить у неё. Но я, подчиняясь какому-то необдуманному решению, все же вытащил из кармана двух сотенную купюру и показал ему. Мужик сразу оживился.

– Здесь он живет, на втором этаже. Но сейчас, наверное, дома нет. Машины то нету. У него машина белая такая. Вот здесь всегда стоит. – Он ткнул пальцем в сторону бордюра.

– А приезжает во сколько вечером? – Я не отдавал деньги, дразня его.

– Да по-разному. – Сказал мужик, пожирая взглядом деньги. – Иной раз и утром приезжал и после обеда. По-разному.

Тетка подняла голову и внимательно наблюдала за нами. Было далековато и разговор она вряд ли слышала. Я невольно обвел взглядом балконы на втором этаже. Там никого не было. – А кто-нибудь к нему приезжал?

– Бабы приезжали. Две. – Он кивнул головой.

– А мужики? – Спросил я.

– Не, мужиков не видел. – Он отрицательно покачал башкой. – Бабы были. Одна черненькая, волосы, вот так обрезатые. – Провел ребром ладони на уровне уха. – А вторая рыжая, в очках. Вот такие сиськи. – Он руками показал какие сиськи были у другой бабы.

Что-то по описанию, она сильно смахивала на Олесю. Другая с «обрезатыми волосами», подходила на Леру.

– А давно они у него были? – Можно уже было отдать деньги, но что-то меня удерживало. Я боялся, что как только «две сотни» попадет ему в руки, он исчезнет.

– Черненькая недавно была. Дня два назад. А рыжую давно не видел. – Он протянул руку, считая, что уже заработал себе на пузырь дешевой водки.

Но я отдернул деньги. – А он ничего не привозил. Какой-нибудь коробки тяжёлой или чемодан? – Спросил я на всякий случай, прекрасно понимая, что четыре миллиарда, в чемодан не положишь.

– Нет, такого не видел. – Мужик опустил руку и сделал страдальческое лицо. Потом встрепенулся. – Выбрасывал он. Одёжку.

– Какую одежку? – Насторожился я.

– С неделю назад, мы с Клюгелем и Марго, бухали в соседней коробке. – Он махнул рукой куда-то позади себя. – Ну, смотрю, он подъехал на машине к помойке и из машины достал мешок черный. Большой такой для мусора и выкинул в помойку.

– А откуда знаешь, что с одежкой? – Мне было интересно.

– Так Маргарита увидела. И когда он уехал, этот мешок вытащила оттуда. А там одежка бабская. Куртка, сапоги. Платья разные, кофты. Туфли даже были. – Он замолчал и опять протянул руку.

Видать увидел гандон, что мне интересно. Пришлось отдать ему деньги.

– Ну а дальше…? – Спросил я.

– Голова болит. – Мужик один в один повторил комбинацию с вымогательством.

Я вытащил еще одну купюру. – Дальше…? – Я покрутил её в руке.

– Че дальше? – Продолжил мужик и облизнул потрескавшиеся губы. – Маргарита на себя померяла, но ничего не подошло. Она же во какая, – он расставил руки, – как бочка. Что-то мы продали, потом пили. А остальное… Не помню я уже. Может Марго к себе утащила?

– А где её найти? – Я протянул ему купюру, но крепко сжал в пальцах.

– Хрен её знает. – Он пытался осторожно дергать, чтобы не порвать. – Может на базаре шастает, может в теплотрассе.

– В какой теплотрассе? – Надо было дожать ещё чуть-чуть. На базаре её искать было бессмысленно.

– Теплотрасса, там. – Он опять неопределенно махнул свободной рукой. Другой крепко держа мою купюру. – Возле складов.

– Каких блядь складов. – Не выдержал я.

– Ну там, еще кожевной цех рядом. – Не зная, как объяснить, взмолился он.

– Далеко отсюда? – Задал я последний вопрос.

– Не, рядом. – Мужик не отрывал взгляда с денег. – Вот там, за этим домом свернешь направо и езжай до цеха, где кожи делают. За ним теплотрасса и склады дальше.

– На. – Я отпустил деньги и мужик, не говоря ни слова, развернулся и зашаркав тапками побежал по дороге.

В магазин рванул сученок. Видно башня трещит, а тут такая халява. Теперь, когда все более-менее сходилось, нужно было найти Марго. Ещё не известно, найду я её вообще и что могу найти у неё? Может быть в карманах одежды, что-то завалялось? Итак, пока светло, будем искать Марго. Потом надо будет вернутся и найти этого неуловимого Вадима.

* * *

Свернув на указанную мне Митяем дорогу, я медленно ехал, внимательно, просматривая все, что находится с правой стороны. Сначала шли двухэтажные, жилые дома, которые сменились на всевозможные постройки. Я проехал заправку и шиномонтаж. Оптовый магазин и станцию техобслуживания. Вот оно. Справа стояло одноэтажное здание, обнесенное металлическим забором. На верху здания, красовался рекламный щит с единственной большой надписью «КОЖИ». Там что-то было написано буквами поменьше, но мне это было не интересно. Я свернул к зданию и ища проезд дальше, остановился. Дороги дальше не было. Справа, забор примыкал вплотную к стене СТО, а слева само здание, примыкало к такому же длинному, с желтой крышей корпусу склада. Скорее всего, когда-то это было одно здание. Где было искать эту ебанную теплотрассу? Я подъехал к воротам и посигналил. Из-за угла раздался собачий лай и оттуда, скользя лапами по асфальту, вылетел здоровый кобель, восточно-европейской овчарки. Он подбежал к забору и уставился на меня, немигающими глазами. Потом открылась дверь и вышел молодой парень, в форме охранника и я выключил двигатель.

– Фу Малыш. – Приказал охранник и собака, сев на задние лапы, посмотрела в сторону хозяина.

– Вам к кому? – Спросил он меня.

– Да тут понимаешь какое дело. – Я снял шлем. Потной голове сразу стало легче, а в нос ударил неприятный запах шерсти и каких-то химикатов. – Жена, дура, подарила мне новый рюкзак, а старый выкинула на помойку. А у меня там в кармане, документы на ружье остались. – Врал я сходу придуманную историю. – Я на помойку, а мне сказали, что бомжы мой рюкзак с собой унесли.

– Бывает. – Посочувствовал охранник.

– Бывает. – Продолжал я. – У нас один алкаш во дворе живет. Так он сказал, что эти бомжи, где-то тут, в теплотрассе обитают. А где, хрен его знает?

– Ну да. – Охранник стал серьезным. – Там, сзади забора я их несколько раз видел. Они в колодце живут. Теплотрасса старая, давно не работает, вот они её и приспособили под хату.

– А как туда попасть? – С надеждой спросил я, все ещё думая, почему у меня все время на пути что-нибудь встает?

– Отсюда не проедешь. – Он посмотрел в просвет между стеной здания и забором СТО. – Если вон с той улицы, попробовать, но там частный сектор. Кто тебя пропустит?

– А через вас нельзя? – Спросил я.

– На мотоцикле, через забор? – Усмехнулся он.

– Пешком. – Улыбнулся я.

– Пешком, тогда пошли. – Он махнул рукой собаке и подойдя к калитке стал отпирать замок.

Я поставил мотоцикл и сняв шлем запер его в кофре. Но подойдя к открытой калитке остановился. Пес сидел и молча наблюдал за мной.

– Когда я рядом, он не тронет. – Успокоил меня охранник. – Без команды конечно. И не делай резких движений. Так-то он послушный, но хрен его знает…

Я уже смелее вошел на территорию. Малыш встал и прилип к ноге хозяина.

– Серёга. – Я протянул ему руку.

– Артем. – Он сдавил мою ладонь крепкими пальцами.

– А у вас что тишина такая? Не работаете? – Спросил я. – Специфический запах усилился и немного засвербело в носу.

– У них четырехдневка. Говорят, заказов мало. Не сезон. – А мы охрана. Мы к ним не относимся. – Он почесал за ухом жавшегося к ноге Малыша.

– Понятно. – Ответил я. – А что так воняет?

– Единственный минус. – Охранник потрепал овчарку за холку. – А так здесь спокойно. Вот ты приехал, внес разнообразие.

Мы уже подошли к забору с противоположной стороны цеха. Здесь забор был уже из профлиста. Высотой метра в два с половиной, он прочно держался на залитых бетоном металлических стойках из труб. Но в одном месте, у забора стояла прислоненная, старая покрышка от КАМАЗа.

– Ну, вот здесь прыгай. – Сказал Артем. – А обратно как-нибудь вскарабкаешься. Я здесь буду ждать. А то этот умник, тебе что-нибудь откусит.

Я поднялся на покрышку, и прежде чем залезть на забор, хотел сориентироваться на местности. Где тут этот гребанный колодец?

– Смотри левее. – Он угадал мои мысли. – Кусты видишь? И березка рядом стоит.

– Вижу. – Я увидел молодую березку и сразу за ней кусты.

– Вот прямо на неё иди и там в кустах увидишь колодец. – Сказал Артем. Сейчас его не видно. А вот осенью, его четко видно.

– Слушай, – Я посмотрел на него сверху вниз. – А как они сюда проходят?

– Хрен его знает. – Он пожал плечами. – Мне кажется где-то между СТО и магазином, у них есть какая-то дырка.

– Ну, ок. – Я рывком поднялся на забор и прыгнул вниз.

– Гав. – Услышал я уже по ту сторону забора. – Видать кобель возмущался, почему я покинул территорию необычным способом.

Тут и там на траве валялся различный мусор. Пустые, рваные пакеты. Разбитые бутылки. Рваный женский сапог. От забора до стенки склада, здание которого образовывало букву «П», расстояние было метров двадцать. И вот, почти в самой середине «буквы», росла березка. Я пошел прямо на неё и уже подходя, увидел их лежбище. Толстая баба, лежала на боку, на рваном сидение дивана. Спинка была оторвана и её нигде не было видно, а сидение, было без нижней рамы и валялось прямо в траве. Край колодца, был виден из кустов ещё левее. Но мне походу, он был уже не нужен. Еще два бомжа валялись рядом в кустах. Один был в майке, клетчатых шортах и в рваных носках. Второй, в рубашке, черных штанах и сандалиях на босу ногу. Рядом с ним, лежал замызганный и покрытый какими-то пятнами матрац. Мухи облепили и матрац, и бомжей, жужжа и летая вокруг. Рядом с бабой, в траве валялись пластиковые пакеты, набитые каким-то тряпьем. Воняло кислой тухлятиной.

– «Похлеще чем в подвале». – Морща нос подумал я и несильно пнул по ноге бабу. – Эй подымайся.

Она заворочалась, но опять затихла. Баба была упитанной комплекции. В серых, грязных трико и черных, лакированных и грязных туфлях одетыми на босые ноги, она с головой закуталась в замусоленную желтую куртку. Видно мухи не давали спокойно отдохнуть.

– Поднимайся. – Я опять пнул её по туфлям с облупленными и сбитыми носами,

В этот раз, вроде подействовало. Баба зашевелилась и откинула с лица куртку. Недовольные мухи с жужжанием поднялись над ней, но тут же опять устремились вниз. Баба, перевернувшись на спину, долго что-то бурчала. Грязные космы, были разбросаны, по жирным плечам и спадали на когда-то белую майку, с красноречивой надписью золотом на груди «GUCCI». Я стоял и ждал, когда эта корова очнется. Наконец она открыла веки.

– Пииить. – Сказала она мне.

– Поссать не хочешь? – Спросил я. – Мне было противно видеть, как здоровая бабища опустила себя до такого состояния.

Она заткнулась и села. – И хто? – Голос у неё был хриплый и шел от куда-то из нутри, из жирного брюха.

– Хрен в пальто. – Ответил я, фразой, наиболее используемой в народе. – Тыщу хочешь получить? – Я вытащил из кармана тысячу.

– Давай. – Она протянула толстую, всю в веснушках руку.

– Ты Митяя знаешь? – На всякий случай спросил я. – Может это и не Марго?

Это Итька идораз. – Четко произнесла Марго. – Пиздел у нас узырь и себайся, ука. Нитё, его от Кугель поймае и пизди аст. – Она говорила, проглатывая и начальные буквы, и окончания. Да и в середине тоже, но в целом её речь была понятной.

Мне были не интересны их разборки с Митяем, да и воняло тут ещё до тошноты и хотелось быстрее смыться.

– С неделю назад ты с Клюгелем… – Я посмотрел на двух бомжей, определяя, кто из них Клюгель. – Короче, ты из помойки вытащила мешок со шмотками. Осталось что-нибудь? Я куплю. – Я покрутил перед ней тысячу. Не потому, что я такой богатый. Просто с бомжами, договариваться лучше за деньги. А мельче купюр, у меня уже не было.

Маргарита долго и тупо смотрела на меня. То ли вспоминая про шмотки, то ли не понимая, о чем я её спросил? Потом опять завалилась на диванное сидение. Я думал, что уже ничего не добьюсь, но она вытянула руку в кусты и вытащила оттуда белый пластиковый пакет.

– От то оталось. – рявкнула Марго. – Еньги авай.

Я кинул ей «штуку», думая, как взять пакет и не подцепить какую-нибудь заразу. В стороне, валялась засохшая ветка и я пошел за ней. Вернувшись, я увидел, что Марго и не собирается отдавать мне пакет, а старается запихать его обратно.

– Эй. – Крикнул я. – Ты деньги взяла?

– Щё ыща. – Проскрипела эта тварь.

– Тебе не до хуя ли будет? – Разозлился я.

Марго начала орать и пинать бомжа, который лежал ближе. Я стоял как дурак. Драться с бомжами, для меня было так же противно, как и разговаривать с ними. Как я буду драться? Это же надо до них дотрагиваться.

– На сука. – Я протянул ей ещё одну тысячу.

Баба заткнулась и протянула руку. Я покачал головой и сунул ей под нос, толстый конец ветки. Посмотрев на меня, потом на бомжа, который сел и тупо смотрел на нас, она одела на ветку ручки пакета, и я рывком оттащил его к себе, одновременно кинув ей деньки.

– Подавись крыса. – Сказал я ей на прощание.

Так, с пакетом на ветке и на вытянутой руке, я и дошел до забора. Все время я думал, как посмотреть его содержимое. А вдруг там вши. Да и другой заразы, наверное, хватает, а у меня ни перчаток, ни маски. Нет, здесь не пойдет. Придется вести домой и вывалить все в ванну. Интересно, а вши прыгают? Блохи прыгают. Это я знал точно. А про вшей, надо почитать в интернете.

– Артем, ты там? – Крикнул я охраннику.

– Здесь, нашел что ли? – Донеслось из-за забора.

– Нашел. – Ответил я. – Ты отойди в сторону, я пакет перекину, вдруг там уже вши. И собаку держи.

– Давай. – Крикнул он.

Я швырнул пакет прямо с веткой и услышал, как он шмякнулся по ту сторону. Потом, подпрыгнул и ухватившись за край обеими руками, резко кинул тело в верх и сделал выход. Все как учили. Армия даром не проходит, но содранное плечо опять заныло. Перекинув ноги по ту сторону, я немного посидел на заборе ожидая пока боль отпустит и легко спрыгнул вниз.

Пакет валялся метрах в трех от меня, а ветка отлетела дальше. Артем стоял в стороне и держал Малыша, который с любопытством смотрел на пакет и тихонько повизгивал.

– Слушай. – Спросил я. – У тебя нет какого-нибудь пакета или мешка, вот это туда засунуть. Боюсь мотоцикл изгадить.

– Мешок есть для мусора. – Ответил он. – Только давай за территорию выйдем.

– Ок. – Я снова подцепил веткой пакет, и пошел впереди, чувствуя сзади частое дыхание кобеля.

Я вышел наружу и положив пакет на землю, открыл задний кофр.

– Сейчас. – Артем запер за мной калитку и скрылся в здании. Малыш остался возле двери, внимательно меня разглядывая. Что бы не терять время, я вытащил шлем и повесил его на зеркало заднего вида. Потом стал осматривать, что там внутри кофра, чтобы случайно не порвать пакет, а то вдруг вши разбегутся. Терпеть не могу вшей. Но ничего опасного для пакета я там не обнаружил. Одноразовые тарелки, оставшиеся от пикника с Олесей и бухта скотча, который все время мне попадался под руку.

– Скотч, это тема. – Обрадовался я.

Вышел Артем и протянул мне сквозь решетку, два мусорных пакета. – Держи.

– Рахмет. – Сказал я.

– Что? – Спросил он.

– В смысле спасибо. – Я улыбнулся и стал вкладывать один пакет в другой, что бы было надежней. Что бы вши суки сдохли без воздуха.

– Подержи один край. – Попросил я его.

– Давай. – Он с готовностью просунул руку через решетку взял один край сдвоенных пакетов.

Я оттащил другой край и аккуратно, прямо с ветки, опустил в них, вшивый, бомжарский пакет. Затем скрутил верхушку и оторвав конец скотча, плотно обмотал несколько раз. Все, дело сделано. Я опустил свою находку в багажник и подошел к решетке попрощаться с Артемом, а заодно выкурить по сигарете.

– Держи. – Протянул я ему открытую пачку.

– Спасибо не курю. – Улыбнулся он. – Да и смена уже скоро.

– Гав. – Гавкнул Малыш, как будто обидевшись, что я не ему предложил.

– Хороший у тебя пес. – Сказал я.

– Хороший, только дурной. Молодой еще. – Он напрягся, увидев что-то за моей спиной.

– Гав, гав. – Рявкнул Малыш.

Я услышал шум подъехавшей сзади машины, обернулся и застыл.

«Мя саган». – Это было все, что пришло мне в голову. Из машины вылазил Чайковский.

– Ты почему здесь? – Рявкнул он.

Я не знал, что ему ответить.

– Да вот к другу приехал. Навестить. – Я кивнул на охранника. На большее мои мозги не сработали. В голове крутилось, что-то про заявление на увольнение, но произнести это, я сейчас почему-то не смог.

– Какого на хрен друга. – Зарычал Чайковский. – Ты на дежурстве должен быть, смену сдавать, а ты шляешься не пойми где. Знаешь, что я тебе скажу…? – Потом на минуту замялся и рявкнул. – Марш на дежурство и жди меня там. Все сменяться, а ты жди. – И он пошел в калитку, которую предусмотрительно открыл Артем.

«Надо же» – Думал я. В одной конторе работаем, а я даже у него и не спросил. Как бы услышав мои мысли, Артем повернулся и на секунду развел руки. Что мол тут поделаешь? Я достоял, пока они не скрылись за дверью, потом завел байк и рванул в офисный центр, достаивать дежурство.

Я приехал, когда не Васи ни Сашки уже не было.

Ночники недоуменно на меня посмотрели. – Ты что приехал?

– Да. Начальник попросил. – Нехотя ответил я. – По личному.

Я прошел вглубь вестибюля и уселся на диван, напротив стойки ресепшн. А что бы не терять время, решил почитать про вшей. Больше всего, меня интересовало, прыгают они или нет? Только открыв заголовки сайтов, уже было понятно, что вши не прыгают и это меня обрадовало. Я воткнул наушники, чтобы послушать ДДТ, и вспомнил Олесю. Она то же подарила мне наушники. Они сейчас лежали дома, и я их так не разу и не проверил. Какой-то комок гадости подкатил к горлу. Я вытащил наушники из гнезда и убрал в карман. Чайковский обломал мне весь вечер. Надо было проверить пакет и еще проследить за этим неуловимым Вадимом.

У входа раздались голоса. Я сидел спиной и вывернул шею, что бы увидеть кто пришел. И увидел. Ко мне шел Чайковский. Видно ребята сказали ему, где я нахожусь. Быстро он добрался, я уже приготовился ждать, плюнув на все дела, а он тут как тут. Я встал, но он подошел и положив мне руку на плечо, молча надавил вниз, призывая меня обратно сесть. Я сел. Он сел рядом.

– Скажи мне Сергей. – Осторожно начал он. – Что с тобой происходит? Ты постоянно отпрашиваешься, у тебя постоянно какие-то проблемы. Сегодня вообще, с работы сбежал. И ребят подставил. Ведь они мне не сообщили. Что с тобой твориться?

Я не знал, что ему сказать, а врать уже не хотел. Значит, надо говорить правду. Или часть правды. Сашка с Васькой, то же из-за меня попали.

– Ребята не виноваты. – Сказал я. – Я им заявление на увольнение оставил с сегодняшним числом. Если бы вы приехали, они бы вам отдали. Но вы не приехали. – Я уже сказал часть правды, и мне стало легче. – Мне сегодня нужно было, срочно. А вам звонить я не хотел. Извините, но так получилось.

Он долго смотрел на меня, потом опустил голову и сказал. – Знаешь, когда то, мы с твоим отцом были большими друзьями. Потом поругались. Из-за девушки. Это не твоя мама, но я до сих пор, чувствую свою вину перед ним. – Он помолчал. – А так как ты его сын… – Он осекся, не зная, что сказать дальше или как-то выразить свою мысль. – А заявление свое завтра порви. – Он встал. – И выкини всю дурь с головы. Я же знаю, что ты уже поступил в училище. Доработай нормально, получи хорошую характеристику. Вон, и открытие кражи у тебя есть. Не майся дурью. – Он вытащил из кармана бумагу и протянул мне. – Завтра утром езжай сразу туда, а потом на дежурство. Ребят я предупрежу. – И он ушел.

А я остался сидеть. Чайковский? Мой отец? Что-то много обо мне все знают, только я не хрена ничего не знаю. Я посмотрел на бумагу. Это была повестка в Следственный Комитет, на девять часов утра, завтрашнего дня. Я встал и пошел к выходу. Надо ехать домой и проверить пакет.

* * *

По дороге домой, я заехал в аптеку. Купил две маски, пару резиновых перчаток и три пузырька медицинского спирта. Затем купил пустой пластмассовый баллончик с распылителем. Все это я продумал пока ехал. Наверное, во мне существует, повышенный ген брезгливости. Осталось не забыть ещё одно дело. Уже подъехав к своему подъезду, полазил во дворе и нашел кривую палку, сантиметров сорок. То-что надо. Я обстучал её об стойку козырька возле подъезда и вытащив свою поклажу, поднялся домой. Первым делом проверил ванну. Что бы она было сухая. Отлично. Перелил в баллончик спирт и поставил на нижнюю полку возле шампуней. Рядом положил зажигалку. Что бы все было под рукой. Как только вши вылезут, я буду прыскать на них спиртом и поджигать. Но это нужно делать, только когда они будут подальше от тряпок, а то можно и их подпалить. Выпив чашку холодного чая и закусив двумя плитками печенья, я одел перчатки и маску. Приготовил палку и осторожно развязав черный мешек, вывалил в ванну белый пакет. Затем, поднял его за нижние углы и вытряхнул в ванну одежду. Сейчас одежда меня мало интересовала. Я всматривался в белую эмаль, стараясь обнаружить хоть одну вошь. Но пока ничего не выползало. Пакет я пока оставил в ванне, а палкой стал раздвигать валявшиеся тряпки, все еще внимательно всматриваясь. Нет. Ни одной вши я не увидел, но это не значит, что их нет. Какие-то бомжы неправильные, ими даже вши брезгуют. Я стал осматривать вещи. Все они, как и говорил Митяй, были женскими и в основном зимними. Или весенне-осенними, я плохо разбираюсь в бабской одежде. Здесь была розовая, вязанная шапочка, почему-то завязанная и из нее, был виден торчащий целлофан. Розовая, вязанная перчатка, почему-то одна. Две кофты, и пара замшевых полусапожек. Больше ничего не было. Никаких карманчиков, в одежде, то же не было. Я подцепил палкой шапочку и осмотрел узел веревок, с шариками на конце. Узел был простой, на два бантика. А внутри, судя по весу определенно что-то лежало. Я дернул за один конец и из шапки шлепнулся в ванну прозрачный целлофановый пакет. Который есть в любом магазине. Сквозь тонкую оболочку, просвечивало, что-то рыжее и волосатое. Мешочек был плотно завязан, и я сходил на кухню за ножом. Развязывать такие мешочки, я ненавидел больше чем слушать попсу. Резать весь мешок я не стал, а срезал только сам узел. Взял за уголок и вытряхнул содержимое.

На дне ванны лежал парик. Рыжий парик, довольно хорошего качества. Я подцепил его палкой и поднял вверх и загремев из него вывалились очки в металлической оправе. Это были волосы Олеси и её очки. Я вспомнил, что на балконе, видел трехлитровую банку. И сбегав туда, нашел её в углу под старым, пыльным пледом. Вымыв и насухо её протерев, я поставил прямо в ванну табурет и поставив на неё перевернутую банку, натянул на неё парик. Потом сел на корточки и закурив, стал его рассматривать. Как я его не крутил, со всех сторон, это была голова Олеси. С поднял очки и приспособил их к банке, поддерживая одной рукой. Теперь что-то складывалось, а что-то наоборот не складывалось. С одной стороны, кто-то одевал этот парик и выдавал себя за Олесю. С другой стороны, как выглядит сама Олеся? Может для всех она была в этом парике, а дела мутила в совсем другом обличии? Почему, она никогда не разрешала подъезжать ему к её подъезду? А точно ли она там жила? Какие у неё дела с Вадимом? Как сказал Митяй, к нему приходили две бабы. Вместе приходили или порознь? Об этом я спросить не додумался. Даже если порознь, то рано или поздно, они должны были встретится. Значит они вместе. Если это Лера и Олеся…? А тут ещё, непонятно как, умерший нотариус? Короче я запутался. Мне нужен был человек, который помог бы мне во всем разобраться. Завтра утром, меня будут спрашивать, а я ничего толком о ней не знаю. Сказать, что я был с ней, значит нужны свидетели. Из свидетелей только Вова-Димедрол, про которого я могу сказать. И что скажет Вова? Что да, сзади кто-то сидел. Но за тонированным стеклом шлема, было не видно кто? Да и такие показания, будут нереальны. У Димедрола давно башня слетела и справка есть. А Шмеля с Кнутом, я как свидетелей упоминать не могу. Они меня заранее предупредили. Короче, мне нужен был человек, который поможет. Я подумал о Чайковском. Вроде нормальный мужик. Раньше в ментовке работал, правда не знаю кем. Но у него все равно кто-то в друзьях остался? Но он работал с нами и значит всех знал. И ещё было странным, как он сегодня появился возле кожевенного цеха. Это было подозрительным. Как будто следил за мной. Нет. Я засомневался. Ещё был дядя Коля. Старый добрый Леший. Друг отца, вытягивающий меня из всяких переделок. Он был следаком, и опыт работы у него должен быть хороший. Пусть позвонит своим и уже дальше они разбираются. Только ни про Шмеля, ни про Кнута я говорить ему не буду. А про Димедрола пожалуйста. Я бросил бычок в унитаз и стал обратно все запихивать в черный мусорный пакет. Завязал горловину и посмотрел на часы. Было двадцать минут одиннадцатого. Ладно, двадцать верст, для бешенной собаки не крюк. Я подхватил мешек и рванул вниз. Как ни крути, а до завтрашнего утра, мне нужен, хоть какой-то результат.

* * *

Хорошо ехать поздним вечером. Движение уже не такое сильное. Свежий воздух на открытых заслонках шлема, приятно шевелил волосы на голове. Байк послушно реагировал на движения моего тела, плавно уходя влево при обгоне. Я с детства знал, где живет дядя Коля. Большой бревенчатый дом, стоял на углу дороги, разделяющей центральный сквер и районный отдел милиции. Сейчас полиции. Подъезжая, я осветил его фарой и не узнал. На том же месте стоял дом из красного кирпича, покрытый темно-коричневой черепицей. Красивый, синий забор и выдвижные ворота, ввели меня в замешательство. Или дядя Коля разбогател или продал и сейчас здесь живет кто-то другой? Я заглушил двигатель и постучал в дверь, рядом с воротами. Послышался лай собак. Как минимум две. – Определил я. Внезапно над моей головой, загорелся фонарь, и я увидел рядом, на стойке, белый квадрат кнопки звонка. Я нажал и одновременно, услышал, как за забором открылась дверь и голос дяди Коли рявкнул. – А ну заткнулись. Сволочи. Иду, иду. – Последнее было уже для меня. Заскрипел засов и в дверном проеме появился дядя Коля.

– Здрасьте дядя Коля. – Сказал я улыбаясь.

– О, Сергей, здорово. – Видно было, что он удивлен. – Ты чего на ночь глядя?

Одна из собак, опять подала голос.

– А ну заткнись. – Крикнул дядя Коля куда-то назад, в темноту.

– Заходи что ли… – Он отошел, пропуская меня.

Но я остался на месте, не зная, как сказать ему. Разговор то длинный.

– Дядя Коля, мне помощь ваша нужна. Но разговор длинный получится. Поможете? – Я с надеждой посмотрел на него.

– Опять штоли чего натворил? – Удивленно спросил он. – Ты же только с армии пришел и опять?

– Да нет. – Я замялся. – Тут другое.

– Ну заходи раз другое. – Ответил он.

– Одну минуту. – Я подбежал к мотоциклу и сняв видеорегистратор, прошел в калитку.

Где-то в темноте зарычала собака.

– Ты не бойся, они на цепи сидят. Сюда не достанут. Я их как спать ложусь спускаю. – Дядя Коля шел впереди. В тапках и в полосатом халате, он был похож на старика Хоттабыча.

– Ты что, новый дом построил? – Спросил я. – Я чуть мимо не проехал.

– Какой новый? – он пропустил меня в коридор и закрыл за мной дверь. – Старый, кирпичом обложил и крышу новую застелил. А внутри все старое осталось. Ты проходи в комнату.

– Так, все один живете? – Я прошел в комнату, где светился экран телевизора.

– Да привык уже. – Он показал мне пальцем на диван, приглашая сесть. – Вон собаки да я. И куры ещё есть. Все мое хозяйство. Сейчас чай принесу.

Я хотел отказаться, но он даже не слушая ушел. Пока он гремел чашками, я уставился на экран телевизора. Звук был выключен, но было понятно, что опять про Украину. Лично мне, эти терки были по барабану, только, что бандеровцы опять гриву подняли, вот это было плохо. В комнату зашел дядя Коля, неся поднос с чашками и вишневым вареньем. Он поставил все на столик перед диваном и придвинул мне чашку.

– Ну рассказывай, что у тебя случилось.

И я, не торопясь, последовательно рассказал ему все, начиная с первого дня своего выхода на работу. Из всего рассказа, я вычеркнул только встречу с Кнутом и Шмелём на «Бугорках». В доме было тихо и спокойно. Пахло мятой и где-то тихо тикали часы-ходики. Мне здесь нравилось. Наверное, уйдя на пенсию, я тоже так устрою свою жизнь. Дядя Коля слушал внимательно, почти не перебивая и шумно отхлебывал чай.

– Ну вот, пожалуй, и все. – Закончил я. – Завтра меня вызывают на допрос в качестве свидетеля, и как быть я не знаю?

– Ну как быть? – Повторил за мной дядя Коля. – А кто допрос проводит?

– В прошлый раз стажер был. Молодой совсем. – Ответил я.

– А где эти твои вещь доки? – Спросил он.

– Здесь в мотоцикле. – Мы сидели уже почти час и мне хотелось закурить.

Дядя Коля, откинулся на спинку дивана и надолго задумался, разминая пальцами подбородок. Я молча сидел и ждал, его совета.

– Ну вот что. – Наконец встрепенулся он. – Сейчас езжай домой. Насколько можно выспись. А я утром, позвоню кой кому, и он сообщит о тебе кому надо. Стажер здесь фигура не серьезная. – Он покачал головой. Здесь дело непростое. Очень запутанное дело-то. Не переживай. – Он поднялся, давая понять, что аудиенция закончена. – Приходи завтра по повестке, а там к тебе подойдут люди посерьезнее.

Я и сам понял, что сидеть здесь дальше, уже не удобно. Время перевалило за двенадцать и ему, наверное, то же пора отдыхать. Он проводил меня за калитку и дождавшись, когда я тронусь, ушел в дом.

* * *

Тащится сейчас в Воронеж, мне было в лом. Тем более, что завтра, не надо к восьми, ехать на работу. Целый час в запасе. Я проехал две улицы и повернул к дому Пашки. Я ехал без шлема, он так и висел на зеркале. Здесь в Комлях, были свои правила и единственный, насколько мне казалось патруль ДПС, стоял только на трассе в Воронеж. Въехав во двор, я сразу посмотрел на его окна. Темнота. Для того, чтобы спать, по мне, так было рано. Видно где-то болтается. Тем более он говорил, что недавно какую-то бабу подцепил. Я хотел ему позвонить, но подумал, что вдруг, он кого-нибудь, собрался привести домой. А тут я. Или может, уже кувыркается в темноте. Я опять, посмотрел на темные окна и отжал сцепление. Не надо мешать пацану. Я и так вчера уже, достал его. Выехав на пустую трассу, я прибавил газ. Прохладный ветер ударил в лицо. Километров десять здесь точно никого не будет. Они караулят возле моста через Дон. Дальний свет фары, четко освещал дорогу, на которой выделялись полустертые, короткие разделительные полосы. И тут в недрах моей джинсовой куртки зазвонил телефон. Сбрасывая обороты, я проворачивал в голове, кто бы мог мне звонить. Этот номер, мне дал Пашка и первое что пришло в голову, звонит кто-то ему. Я давал этот номер только Сашке с Васей. Ну и разумеется, сам Пашка, я думаю, его знал. Покупать новый телефон, у меня не было желания. Я хотел найти свой старый. На нем была куча номеров моих сослуживцев, ну и ещё, всяких нужных номеров, одинокого, никому ничем не обязанного, молодого мужика.

Пока я погасил скорость и остановился, звонок затух. Я вытащил из кармана Пашкин «Nokia» и просмотрел «пропущенные вызовы». Номер был скрыт. Скорее всего, звонили Пашке. Я уже собрался убрать телефон в карман, когда он опять зазвонил. Я приложил трубку к уху.

– Алло. – Добрейшим голосом произнес я.

– Привет, мне мама сказала, что ты меня искал? – Это был голос Леры, и я чуть не выпрыгнул с мотоцикла.

– Привет. – Только и успел промямлить я. – Ты где?

– Зачем это тебе? – Спросила Лера.

– Просто ты пропала так неожиданно, ну я как бы переживаю. – Понес я всякую чушь.

– Сережа, не неси ересь. – Голос у неё был уставший и безразличный и я почувствовал, что она сейчас бросит трубку.

– Подожди. – Сказал я, больше от безысходности. – Мне нужно тебя о чем-то спросить.

– Ну спрашивай. – Сказала она.

Вот тут, я понял, что по телефону спрашивать бесполезно. Она могла в любой момент отключится и потом ищи свищи.

– Я могу тебя увидеть? – Осторожно и максимально мягко, спросил я.

– Зачем тебе меня видеть? – Ответила она. – Тем более, как ты говорил, ты живешь на Левобережье, а я у мамы и завтра утром улетаю обратно в Питер. На время посмотри?

– Да это не проблема. – Обрадовался я. – Я у Пашки был. В гостях. И только выехал. Через две минуты, могу к тебе подъехать.

– Ну я не знаю. – Засомневалась она. – Поздно уже.

Ох уж эти, «Ну я не знаю». Каждая баба, давая согласие, всегда прикрывается этой фразой. Мозгов видно не хватает, придумать что-нибудь новое. А может, это у них на генном уровне заложено? Тогда проблема. Мы то уже давно это выкупили.

– Десять минут, и я исчезну. – Последний аргумент, должен подействовать на сто процентов.

– Ну ладно. – Голос у неё стал уставший и безразличный.

– «Сука». – Подумал я. – Всю молодость у Пашки отобрала. Столько пива с ним не выпито и ещё сейчас выебывается. Ничего. Я развернулся и притопил. Стрелка тахометра резко взлетела вверх. Сейчас ты мне все расскажешь. И про Олесю, и про этого ёбаного Вадима, которого все знают, но где он сука, никто не знает. Я вилял по темным проулкам, боясь нарваться на выбоину. Подъезжая к Комлям, хороший асфальт закончился. Здесь дороги были не ровными и свет фары, то прыгал вниз, то устремлялся в бездонный космос. Остановив байк возле её подъезда, я снял с зеркала шлем и одел на руку. Во всю трещали сверчки. Я задрал голову вверх. Луна тяжелой балдой нависла прямо над головой. Я активировал экран телефона и посмотрел на время. Двадцать пять минут первого. Пусть Пашка сегодня обломается, но я буду ночевать у него. Пока я доеду до дома, уже… Дальше думать не хотелось. Я направил светящийся экран в темный подъезд и вошел. Старые деревянные ступени, уставшие под ежедневным натиском человеческих ног, издавали жалобный визг. Почему-то в прошлый раз, я даже этого и не заметил. Вот и дверь. Я тихонько постучал и выключил телефон. Шаркающие шаги тапочек за дверью.

– Кто там? – Раздался тревожный голос Авроры Ильиничны.

– Это Сергей. – Негромко ответил я. – Меня Лера попросила приехать. – А что я должен ещё был ей сказать?

– Подождите. – Шаги удалились, но через десять секунд, послышались вновь.

Заскрипели суставы замка и дверь открылась.

– Вы так поздно. – Аврора стояла в халате и всем своим видом показывала, что уже собралась ложится спать.

– А можно Леру? – Тупо спросил я.

– Проходите уже. – Зло и одновременно вежливо ответила Аврора Ильинична. – Она там, в зале. – Она кивнула головой в сторону темной прихожей.

– Я зашел и скинув с ног кроссовки, прошел по коридору мимо кухни, в которой мы с Пашкой, прошлый раз пили чай. Аврора как тень исчезла в её темноте. В комнату слева, дверь была закрыта. А справа в открытом проеме, был свет от телевизора. Из него тихо выходила музыка и когда я зашел, увидел на экране трех баб, которые сверкая ляжками кривлялись и пели какую-то хрень. Ну да, что ещё может слушать Лера? В комнате, стойко пахло духами. Точно такими, которые я учуял в прошлый раз, сквозь запах жаренной картошки. Значит, тогда она сидела здесь и все слушала. Сама Лера в мохнатом халате, сидела на низкой тахте, поджав под себя голые ноги и лопала чайной ложкой йогурт.

– Привет. – Сказала она. – Присаживайся.

Она показала рукой на кресло, которое стояло напротив её тахты, разделенной широким, журнальным столиком, со вставленным стеклом посередине. Еще одно кресло, стояло фронтом, закрывая спинкой пол экрана. Я ещё удивился, как она телек смотрит и уже не стесняясь, опустился в кресло напротив и нагло спросил.

– Привет Лера, расскажи мне про Вадима. – Я ждал её реакции. Что она вскочит, или начнет орать. Все что угодно. Но Лера, только безразлично посмотрела на меня и молча отправила в нежный ротик, очередную ложку йогурта.

Резко зажглась люстра на потолке. От неожиданности я несколько раз моргнул и повернул голову к двери. «Мя саган».

То, что я увидел не совмещалось с моим разумом. В комнату тихо вошел дядя Коля. В его левой руке, сверкнуло матовой сталью, изделие, известного на весь мир, инженера Николая Федоровича Макарова, с внушительной, черной болванкой глушителя, на стволе.

– Ещё раз здравствуй Сережа. – Тихо сказал он и обойдя меня сзади, уселся во второе кресло. – Ты пожалуйста не дергайся. Даже не думай об этом. – Он немного подергал задницей, поудобней устраиваясь. – Просто ты нам выбора не оставил.

Я смотрел на него и ещё не въезжал, что он здесь делает? Лерка, спокойно соскребав со стенок йогурт, воткнула в пустую тару ложку и поставила на столик.

– Вижу, ты удивлен? – Спросил дядя Коля, не сводя с моей груди, нацеленного ствола. – Нам придется, какое-то время, посидеть вместе. Просто ты своим любопытством, загнал нас в угол.

В комнату зашла Аврора и поставила перед Лерой, большой, белый бокал. Я молчал, и смотрел как из бокала, поднимается и тут же исчезает, еле видимый пар то ли чая, то ли кофе. До моих ноздрей дошел терпкий запах. Значит все-таки кофе.

– Коля, а тебе чая? – Спросила она.

– Да. – Тихо ответил он. – И ему то же чашечку принеси. И варенья вишневого. Он любит твое варенье.

С чего он это взял? Когда час назад я сидел у него в гостях, я к нему даже не притронулся. Аврора, кивнув головой ушла.

– Из тебя получится хороший мент, если конечно, эта система, тебя не испортит. – Продолжил дядя Коля. – Ты хотел что-то спросить у Леры?

Ну наконец-то он изложил, интересующий меня вопрос.

– Кто такой Вадим? – Спросил я. – Я ведь тебе дядя Коля о нем рассказывал. И ещё, что ты на меня ствол навел. Ты думаешь, я никогда под стволом не был и сейчас описиюсь? – Меня начало раздражать его поведение. Сидит такой крутой блять. Я по привычке начал изучать ситуацию. Лера для меня никакой угрозы не представляла. Она сидела в неудобной для атаки позе, через столик от меня и её можно смело выключить из сферы опасности. Аврора гремела на кухне и этот одуванчик, вообще был беспомощным. Оставался дядя Коля. Он сидел справа от меня, в кресле с глубоким сидением. Точно такое же кресло, было и подо мной, с той лишь разницей, что я сидел на кончике кресла, положив, скрещенные руки на столик. А он сидел своим задом на всю глубину и еще откинувшись на спинку. Наверное, чувствовал свое полное превосходство. Глупый. Думает если у него ствол, то он царь и Бог. Я перевёл взгляд на столик и оценил толстое, вставлено стекло, и если мне поддеть его правым коленом и подхватив левой рукой, опрокинуть вместе с горячим чаем на него и одновременно откинутся назад… То, сколько бы он не стрелял, я оказывался в мертвой зоне, как минимум две секунды. А за две секунды, как говорил капитан Решетников, можно убить взвод. Я его не боялся. Я хотел узнать, что он здесь делает? И походу, он то же знает Вадима.

Лера подняла бокал и отхлебну пару глотков, поставила его на место. Она будто не проявляла к нам никакого интереса, считая, что дядя Коля сам разберется со мной.

– Кто такой Вадим? – Негромко повторил я. – И что ты, дядя Коля здесь делаешь? В тот момент, проворачивая ситуацию, я думал, что запросто положу их репой в пол. Но я смотрел на их довольные лица и считал, что, если они сами говорят обо всем, сейчас нет необходимости, вырубать их.

Он молчал где-то с минуту и не мигая смотрел на меня. – Хорошо. – Он задумчиво кивнул – Я тебе отвечу. Но отвечу, с самого начала. Времени у нас много, а ты, как бы сейчас то же в теме. Мы тебя к себе не звали. Ты сам пришел.

– Меня позвала Лера. – Я кивнул на неё. – Вернее сам напросился. – Я на всякий случай, сдвинул левую ступню назад и чуть-чуть от себя. С этой позиции, если я все сделаю правильно, он уже точно в меня не попадет.

– Это все фикция. – Махнул свободной рукой дядя Коля. – Никуда ты не напрашивался. Есть метод психоанализа, навести человека, на требуемые действия. Этот метод, Лера применила к тебе и поэтому ты сейчас здесь сидишь. Никогда не считай себя умнее других и никогда не делай второй шаг, быстрее первого. Всегда будешь спотыкаться. Вот как сейчас, ты споткнулся.

Я ни хуя его не понимал и это еще больше меня раздражало. Но желание узнать про Олесю у меня было больше. – Ну так, давай с самого начала. – Сказал я.

– Хорошо. – Тогда наберись терпения слушать. При союзе, работая участковым, я не испытывал никакого желания стать преступником. Наоборот, я боролся с ними, как только позволяла мне моя должность. На мелкие шалости, такие, которые совершал ты, я закрывал глаза. Но были и другие, намного серьезней. Я был ответственным и исполнительным. И ничего в мире не могло поколебать мою уверенность в справедливость. Но потом союз рухнул и пришел капитализм. Все нравственные ценности оказались ненужными и были растоптаны и высмеяны. А когда меня отправили на повышение в следственный, районный отдел, мои взгляды кардинально поменялись. Деньги там, делались на всем. Доили и потерпевших, и преступников. Им было без разницы. Главное срубить бобла. Ты видел какой дом себе отгрохал наш начальник районной полиции. А ему всего то тридцать два года. А уже подполковник.

– Ты это к чему дядя Коля? – Спросил я. Слушать про его патриотизм мне было без радости. Мне нужно было узнать про Олесю.

– Не перебивай. – Он как будто обиделся. – Не думай, что я прямо сразу стал таким как они. Но с волками жить, по волчьи выть. Поэтому, за молчание и мне отстегивали копеечку. Правда, больших денег я не нажил. Все что накопил вложил в ремонт дома, ну ты видел. Еще «Ниву» купил. Вот, пожалуй, и все накопления. Но все это время, меня не покидала мысль. А что дальше? Вот так все и будет? Я уйду на пенсию и так будет? Я умру, и все так же останется? Вот тогда меня всего перевернуло. А зачем мне все это? Зачем я с твоим отцом, убивал людей в Афгане? Зачем я ловил и сажал воров и насильников, а через неделю, они опять гуляют по улицам? И вот тогда, я решил наказать это государство и уехать отсюда, куда-нибудь далеко, за три девять земель. Я стал изучать эту новую систему. Привлек близких мне людей. Сына Вадима, которого ты ищешь и никак не можешь найти. Аврору Ильиничну, с которой мы познакомились еще в молодости, но только спустя годы поняли, что мы одно целое. Леру, её дочь. На которую легла вся, основная работа.

Он опять замолчал, а я непонимающе таращил на него глаза. Вадим его сын. Точно, я только сейчас вспомнил. Вадим. От сиденья в неудобной позе, у меня затекла спина, и я уже плюнув на самооборону, сел глубже и откинулся на спинку. Если бы хотели убить, убили бы уже давно. Но выстрелить он мог, только если я начну кипишевать. Поэтому и держит меня под стволом.

– Дальше, мы выстроили схему. – Продолжил дядя Коля. – В свое время, ещё при развале союза, я занимался одним делом. Кражей на продовольственных складах. И была там в разработке, одна, тогда ещё молодая дама. Тупая и жадная. Дело оформили и отправили в прокуратуру, но эта дамочка, удивительным образом отскочила. Я из профессионального любопытства, пробил её контакты и оказалось, что она завела связь с одним, ныне покойным высоким прокурорским чином. Тогда в девяностые, это было нормально и колотиться лбом о стену, доказывая её виновность я не собирался. Но с тех пор, я внимательно следил за ней. Собственно, на ней и была построена вся схема.

В комнату вошла Аврора Никитична и поставив на стол две чашки чая, так же тихо удалилась. Но я услышал, как в прихожей открылась дверь, и кто-то вошел. Тихий говор и в комнате появился мужик. Он стоял, держа в руках большую, дорожную сумку. А на голове его сидела синяя бейсболка. Мне сразу вспомнился подъезд, в который вошел нотариус. Через некоторое время, из него вышла тетка с пакетами, а потом вот этот тип.

Тип поставил сумку возле дивана, кивнул дяде Коле и сняв бейсболку, опустился на диван, рядом с Лерой.

– Познакомься. Это Вадим. – Сказал мне дядя Коля. – Это за ним ты гонялся все это время.

Я никак не показал своего интереса. Так какого хрена мне ещё с ним здороваться. Но уже понял, что свой момент для атаки я упустил. Сейчас их было уже двое. И хотя Леру я не считал за угрозу, я не знал, выйду ли из этой квартиры или нет?

– Когда Лера рассказала мне про тебя, я насторожился. – Продолжал дядя Коля. – Зная твой взбалмошный характер, нужно было принимать какие-то меры. И мы их приняли. Правда неудачно. Но мы к этому ещё вернемся. На ничего не подозревающую Варенникову, мы открыли компанию. Легальную компанию по поставкам медицинского оборудования. По интернету, набрали персонал. Сняли красивый современный офис. И ты знаешь, дела пошли вверх. С начало понемногу, но потом, появились постоянные и серьезные клиенты. Всем этим занимался Вадим. С прибыли этой компании, мы платили зарплату сотрудникам и выплачивали небольшие отчисления Варенниковой. По сути, она получала свои же деньги, только ни хрена об этом не зная.

Пришла Аврора и тоже села на диван.

– Первым этапом, было войти в доверие к этой даме. – Кивнув ей, продолжил дядя Коля. – Сейчас она уже раздобрела, но два негативных качества, ни только не потеряла, а с годами ещё и усилила. Это все играло нам на руку. Согласно нашей схемы, мы вызвали Леру из Питера и посвятили в план действий. Её задачей было найти девушку, «переобувшись» в которую, крутить мозги Варенниковой Анне Леонидовне. Это та тетка, про которую ты говорил мне сегодня. Только ты забыл, как её зовут. Девушку Лера выбирала долго.

– Конечно долго. – Вступила в разговор Лера. – На театральных курсах, учат: Чтобы полностью соответствовать своему персонажу, необходимо три стандарта. Рост. Комплекция. Тембр голоса. Все остальное профессиональный грим. – Она опять отпила чаю. – Для того, чтобы максимально играть чужую жизнь, у персонажа должна быть яркая и выразительная личность. Такие люди чаще запоминаются. Поэтому я и выбрала Олесю. Я встретила её, когда она работала в магазине детских игрушек. Познакомилась с ней, и мы стали если не подругами, то близкими по духу. Подыгрывая, я узнавала её вкус к одежде. Я покупала такую же одежду какую носила она. Копировала её голос и походку. Нас учили этому в театральном. Труднее всего, было поднимать бюст, он у меня на размер меньше. Да и эта родинка на шее, доставала меня не меньше. Когда нужно было идти к Варенниковой, я приклеивала её моментальным клеем. А потом, когда сдирала, целую неделю на шее было красное пятно. Поэтому и носила, то водолазку, то косынки повязывала. А когда дядя Коля через знакомых устроил меня в «Компас», я выжила оттуда одну девочку и устроила Олесю. Она должна была быть у меня всегда под рукой. И все шло ровно, пока там не появился ты, со своей любовью. – Она опустила ноги и села фронтом ко мне. – Почти три года мы вели эту старую курицу. Я мыла ей полы и кормила с ложечки, когда она болела. И вот выстрелило. Мы заключили крупный контракт и поняли, что второго подарка, судьба нам уже не сделает. Все шло замечательно, и мы соглашались на все их условия. Разумеется, от имени Варенниковой. Оформление кредита, было назначено на седьмое мая. Ты извини, но восьмого числа, Олеся не должна была выйти на работу. Она уже была не нужна, но тут, шестого вечером, приперся ты и попросил отпустить Олесю на весь день. Сначала я испугалась, и сказала нет, но потом сразу перезвонила дяде Коле.

– И я сказал, – «да». – Дядя Коля, взял свободной рукой чашечку и не спуская с меня глаз, сделал большой глоток. – Мы быстро все переиграли. Нужно было только узнать, куда ты поедешь? И Лера перезвонила тебе и сказав, что передумала, выманила у тебя место вашего пикника. Но ты и тут, нас обыграл. Мы планировали подобраться к Олесе, когда она пойдет в кусты облегчиться. Ну невозможно весь день терпеть. Олеся пропадает, и полиция вцепляется в тебя. Мы видели, как ты проехал деревню и подождав около часа, тронулись следом. Машину поставили поодаль и потом крались пешком, через лес. Но когда увидели, что на «плесе», тебя нет, поняли, что ты нас где-то обошел. Назад ты не возвращался мы бы увидели, и мы поехали по дороге дальше. Но чуть не увязли в низине. Ты бы там точно проехать не смог. Тогда мы подумали, что ты не ездил ни на какой «плес», а объехав деревню через поле, уехал куда-то в другое место.

– Я проломился через кусты по правой стороне и объехал низину. Потом приехал на «бугорки». – Сказал я.

Наблюдая за ними, я все время, ждал какой-нибудь ошибки. В движении, в отвлечении внимания, в перемещении позы.

– Вот. – Поднял палец дядя Коля. – Век живи, а всего не учтешь. Вот тогда, мы опять все переиграли. Мы решили не трогать Олесю и оставить все как есть. По сути дела, она ничего не могла доказать в свою пользу. Точно так же, как и Варенникова. Пускай доказывает, что она была с тобой весь день. Пусть ты будешь доказывать, то же самое. Этим, ты можешь вызвать только подозрение и возможное участие. Но, никто бы и никогда про нас не узнал. Если бы ты не сунул свой нос и не начал бы капать с этим чертовым брелоком.

– Я увидела его у Олеси перед обедом и у меня просто не было времени, искать его. Тогда я и попросила Юлю. Сказала, что давно обещала племяннице такой, а у неё сегодня день рождения. Даже с работы её отпустила. И если бы дура, Юля которая купила не то что надо и твой, не ко времени звонок Вадим, ничего бы не было. – Вздохнула Лера. – И ещё эта курица, запомнила, красный огонек, о котором ты рассказал дяде Коле.

– Юля все сделала правильно. – Сказал я. – Только купила она два брелока. Второй для дочки. А вот когда отдавала тебе, то возможно перепутала. Ну, для неё, наверное, большой ошибкой это не было.

– Лучше бы она себе любовника перепутала. – Зло ответила Лера и взяла со столика бокал.

– А нотариус? – Спросил я.

– Ванечка? – Улыбнулась Лера. – Этот дурачок, нужен был для оформления компании. Влюбился в меня. Вернее, в Олесю по уши. Но дураком он не был и сразу дал понять, что ему то же что-то причитается. Я платила, он радовался.

– Только еще и следил за тобой. – Первый раз за все время произнес Вадим. – Не знаю, как, но после ареста Олеси, он узнал мой адрес. А это было опасно. Лера задержала его на кухне, а я потихоньку вышел и поехал к нему домой. К тому времени, у нас уже был магнитный ключ от домофона его двери. Осталось только дождаться.

– Я видел тебя, как ты выходил из подъезда. – Сказал я. – Но я тогда и подумать не мог. Я проводил нотариуса до самого дома. А утром мне сказали, что он пьяный упал с лестницы и сломал шею. – Я смотрел на Вадима.

– Ну да. – Кивнул он головой. – Почти так все и было. А на следующий день, отец отправил меня в эту дыру. В деревню твою.

– Мне не нравилось, что ты там часто бываешь и на всякий случай я послал Вадима проверить дом. – Вступил в разговор дядя Коля.

– Кто знал, что ты там появишься? – Опять начал Вадим. – Я объехал деревню со стороны поля. Машину там оставил и пошел пешком. Нашел ключ и зашел в дом, а тут ты подъехал. Потом еще люди пришли. Выйти я не мог, а окна не откроешь, они все краской замазаны. Только шума наделаю. Когда вы толпой в дом зашли, я в подвал спрыгнул. Потом вышли и я вылез. Ну а потом ты начал по дому шастать, пришлось тебя вырубить.

– Чем вырубил то? – Спросил я.

– Рукой. – Ответил Вадим, пожав плечами.

– Он у меня чемпион по кунг-фу. – Довольно сказал дядя Коля. – Два года в Китае жил.

Теперь я понял, как сломал шею нотариус. Вадим неожиданно, наклонился вперед, наверное, намереваясь встать, и я всей кожей почувствовал момент. Сейчас его тело, находиться в прострации. Его мозг дал команду встать, но команда ещё не завершена. Помоги мне Решетников. Я мгновенно, поддел столик двумя руками и бросив ему на встречу, резко переместился в право, избегая сектора выстрела от дяди Коли и намереваясь ударить его костяшкой основания среднего пальца в левый висок. И вроде все получилось, но в глазах, опять возникла темнота. Каким-то пятым чувством, я видел контуры головы дяди Коли. Она была прямо передо мной, под ударом левой и я ударил. Только почему-то по воздуху. Тогда я махнул правым кулаком, чтобы вписать ему в затылок, но опять не попал. Я лежал под ивой на «бугорках». Моя голова лежала на коленях у Олеси и она, зачерпывая ладошкой воду с реки обливала мне лицо. Было хорошо и приятно.

– Вот уже моргать начал. – Услышал я где-то далеко.

Кто-то схватил меня и подняв в воздух, опустил на землю. Сначала, я ощутил, что стою. Стою на ногах. А уже потом, мутно появилась люстра, желтые обои, телевизор, улыбка Леры на диване и перевернутый столик. И все это медленно плавало. Кто-то сзади, вбросил меня в кресло и когда отошел в сторону, я увидел Вадима.

– А сейчас чем? – Спросил я. – Мне пиздец как хотелось пить. И я уже пожалел, что опрокинул свой чай на столике.

– Сейчас ногой. – Вадим щедро улыбнулся и поставив столик на ножки, опять сел на диван.

Дядя Коля держал в руках граненный стакан с водой. Наверное, это он брызгал мне в лицо, а Аврора, что-то кудахча убирала с пола опрокинутые чашки и Леркин бокал. На полу было мокро и липко. Я чувствовал, как быстро пропитались влагой мои носки. С правой стороны болела голова. Я ощупал её и над правым ухом наткнулся на шишку. Как он мне врезал сука. Я даже замаха не видел. Да… Ничего ты нам господин Решетников не говорил про кунг-фу.

– И вот мы подходим к концу нашего разговора. – Как-то обидчиво сказал дядя Коля. – Как видишь, два года в Китае для Вадима не прошли даром. Но продолжим. Твой нюх, вывел тебя на бомжей с тряпками мифической Олеси. – И это чистая оплошность Вадима. Понятно, что в Китае этому не научат.

– Я ему говорила, что лучше сжечь. – Вставила свои пять копеек Лера.

– Кто мог знать, что Митяй попрется в соседний двор, да ещё таким разговорчивым будет. – Виновато произнес Вадим.

– Те не менее. – Дядя Коля тяжело вздохнул. – Сейчас мы имеем то, что имеем. Поэтому, завтра утром, ты скажешь следователю, что да, ездил отдыхать, но вот с ней. – Он показал пальцем на Леру.

– Ха. – Через боль скривился я. – Ты что думаешь, в комитете лохи сидят? Они всю её версию будут проверять или уже проверяют.

– Конечно проверяют. – Согласился дядя Коля. – Они будут смотреть дорожные камеры. Как ты подъехал к дому Олеси. Но села к тебе Лера. Как она там оказалась, не твое дело. Она сказала тебе забрать её там и ты забрал. Скажешь, что тебе нравились обе. И Лера, и Олеся. Но ты выбрал Леру. Ну типа ты такой мачо.

– А проверка смартфона? – Ухмыльнулся я. – Правда я его потерял.

– А она ничего не даст. – Вступил Вадим. Он вытащил из кармана мой смартфон и бросил мне на колени. – Я его немного почистил. Хотя и без этого зацепится там не за что, поэтому ты сейчас живой здесь сидишь. Я забрал его, чтобы тебя по нему быстро не нашли. Но ты и тут вывернулся. Не расскажешь, как?

Я взял смартфон и активировал экран. Вместо привычной фотографии Олеси, на меня смотрела армейская фотография меня и Пашки, которую мы сделали на стрельбище. – Не расскажу. – Подумав ответил я.

– А что бы ты дальше не упирался, у нас кое-что есть. – Дядя Коля кивнул Вадиму и тот наклонившись, расстегнул сумку, с которой пришел. Затем вытащил из кармана резиновую перчатку и натянув на руку, двумя пальцами вытащил из неё коричневый кейс. Положив его на столик, он вытащил из сумки черный мусорный мешек. Я сразу его узнал и дернулся.

– Извини. – Вадим развел руки. – Ключа у меня не было, пришлось сломать твой задний сундук.

– «Сука». – Он сломал замок на моем байке. Хотелось опять вскочить и врубить ему кулаком в башню. Я сжал зубы и попробовал погасить злость.

– Открой. – Попросил дядя Коля сына.

Щелкнули замки и поднялась крышка. Ровные, новенькие пачки с банкнотами евро, в разброс валялись на дне кейса.

– Там около восьмидесяти тысяч. – Сказал дядя Коля. – А на кейсе, твои отпечатки.

– Помнишь, как я споткнулась, а ты меня поймал? – Довольно спросила Лера. – А до этого, когда мы отдыхали, я просила тебя принести его из багажника, но ты тогда был в велосипедных перчатках и получилось не совсем качественно. Пришлось перестраховаться. А ещё, кроме твоих отпечатков, на нем есть и Олесины. Как видишь, мы обо все позаботились.

Я вспомнил этот момент. Да я поднимал кейс и еще брал его за ручку. Вот суки.

– Этот кейс, будет лежать в одном укромном месте. – Похоже у дяди Коли устала рука и он переложил пистолет в другую. – И пока ты молчишь, мы будем в безопасности. А по прошествии времени, возможно мы тебе его подарим вместе с деньгами. Но если не стерпишь и где-нибудь по пьянке проболтаешься, то потом будешь долго объяснять в полиции, откуда у тебя эти деньги? А так, как ты пусть косвенно, но связан с Олесей, то срок тебе обеспечен. А про карьеру самому стать полицейским, можешь вообще забыть. Извини, но в этой стране, кто-то должен быть лохом. Ты сам завел себя в такую ситуацию и теперь прилагай усилия, чтобы из неё выйти. Я очень доволен сложившейся ситуацией. Сама судьба толкнула тебя придти ко мне домой. А ты знаешь, первым что пришло мне в голову, застрелить тебя прямо там. Но я не смог. Я ведь тебя с детства знаю. И ещё… – Он замялся. – Крестил я тебя.

Вот тут я охуел. Дядя Коля мой крестный. Слишком много всего за один вечер.

– Сначала я хотел пойти к Петру Ильичу. – Задумчиво и тихо произнес я.

– Вот тогда, мы бы даже до Украины, не успели бы смыться. – Сказал Вадим.

Он захлопнул кейс и бросив его обратно в сумку, швырнул туда мусорный мешок и застегнув вышел из квартиры. Мы сидели в полной тишине еще минут десять, пока у дяди Коли не раздался телефонный звонок.

– Ну вот и все. – Сказал он. – Все улики в безопасности. И теперь ты можешь быть свободен. Иди… – Он махнул глушителем в сторону двери.

И я ушел. Ушел как побитая собака, сопровождаемая брезгливыми и отверженными взглядами. Я сел на байк и уехал в темноту ночи…

* * *

Я не мог уехать из города, так как был под подпиской. Зато я смог проследить за этой неуловимой четверкой. Но толку от моей слежки не было никакого. Они ничем себя не выдавали. Дядя Коля большую часть времени сидел дома или ковырялся во дворе. Иногда к нему приходила Аврора. Я не мог наблюдать за двумя квартирами одновременно, но один раз пронаблюдал, как Лера с Вадимом поехали в Воронеж и зашли в ресторан. Дальше смотреть за ними было бессмысленно, и я вернулся в Комли. Два раза меня вызывали на допрос, но ничего нового, я сказать им не мог и до суда, они про меня забыли. Я долго проворачивал различные варианты, как выкрутится и заставить их сознаться, но во всем выходило, что виноватым, окажусь больше я сам. Проработав до конца месяца, я уволился из ЧОПа и переехав в Комли, поселился у Пашки. Он предлагал мне поработать у отца, но я не согласился. Зато, я подарил ему дедовский тоннель со складом под гаражом. Чтобы перевезти все запасы к Пашке, нам потребовалось сделать три рейса на его «фольксвагене». Радости Пашки не было предела.

– Да это же раритет. – Восторженно орал он. – Мы на этом кучу бобла сделаем.

Мне было хорошо от того что друг доволен. Хотя бы кто-то доволен от того, что я есть на этом свете.

Съездил в Глуховку, что бы попробовать как-то договорится с Кнутом и Шмелём и тут меня ждал облом. Оба сказали мне, чтобы я не впрягал их в свои дела. Посидеть, выпить, пожалуйста. Но без ментов. Один раз навестил дедовский дом. А на обратном пути, меня остановила бабка Раиса. Прижимая сухие, морщинистые ладони к щекам, посетовала на алкаша Вову. Сказала, что приезжали к нему полицейские и что-то спрашивали обо мне.

– Только что он скажет, пьянь подзаборная. – Скрипела она. – Вылупил свои моргала и башкой кивает. Я им справку показала, что он не в себе, они и уехали. А что случилось то?

– Да все нормально. В дом к деду кто-то залез, перевернул там все. Ну я заявление в полицию написал. – Врал я, прямо смотря в честные и выцветшие от прожитых лет, глаза старухи. В тот момент, я возненавидел Леру. Но ещё больше я ненавидел дядю Колю. Почему, чтобы создать себе благополучие, за это должен кто-то расплачиваться?

В конце августа, меня вызвали на учебу и получив разрешение от следователя, я на байке выехал в Липецк. По прибытии, встал на учет в местном отделении полиции с запретом покидать город до суда. Поселили меня в общаге при училище. Территория огорожена, что меня полностью устраивало и я не переживал за свой мотоцикл. Я учился. Спокойно прошла осень и тихо проскользнула зима. Я знал, что у Леры, как у свидетеля, тоже подписка о невыезде и все они ждут, когда можно будет свалить. Потом была повестка и меня отпустили в Воронеж. По приезду я целый день провалялся на Пашкином диване, отгоняя от себя мысли о суде. Представлял, что у меня будут спрашивать и что я буду отвечать. Я гнал от себя эти мысли, но они возвращались вновь, настойчиво долбя в одну и туже точку. Не помню, как я уснул.

* * *

А вчера был суд. Самый поганый день в моей жизни. Сначала мы с Лерой сидели в комнате свидетелей. Мы не разговаривали и вообще, я старался не смотреть в её сторону. Потом первой, вызвали почему-то её. И я не знал, что она там говорила. Минут через пятнадцать, вызвали меня. Я стоял и смотрел только на судью. В зале сидело довольно много людей. Я бегло оглядел их, но Леры не увидел. Скорее всего, отпизделась и свалила. В переднем ряду, рядом с пожилым, усатым мужчиной, сидела заплаканная женщина. Мама Олеси. – Определил я. Слева, на скамейках, сидели присяжные, а Олеся с какой-то теткой, была в клетке справа от меня и боковым зрением, я видел рыжую копну волос на её голове. Очки у неё отобрали, и она щурилась, пытаясь поймать мой взгляд. Он ждала, что бы я повернул к ней голову. Её пальцы вцепились в крашенную арматуру решетки, а губы полуоткрытого рта, как будто что-то шептали. Она ждала от меня спасения. Только я был её спасением, и она это знала. И знала, что я тоже это знаю. Я прикусил нижнюю губу и давил её зубами, ожидая боль. Но её не было. Была только кровь. Я проглатывал её и давил снова.

Я дал показания против неё. Я все так же смотрел на судью, но увидел, как Олеся закрыла лицо ладонями и завалилась на пол. Заседание прервали и оглашение приговора перенесли на следующий день.

Утром следующего дня, я дежурил напротив дома дяди Коли. Я видел, как они загружали чемоданы в такси. Я ехал сзади машины до самого аэропорта и следил за ними до того момента, когда они скрылись в зоне отправки. Я посмотрел на табло. Самолет улетал в Софию. В этот же день с меня полностью сняли подписку о невыезде и в тот же день я собрался в Липецк. Я не знаю сколько лет дали Олесе? Но я думал, что буду как-нибудь помогать ей. Не знаю, как, но думаю я решу эту проблему. Я постараюсь помочь ей встать на ноги, когда она освободится. Я давал себе слово, даже не зная, как у меня все сложится впереди.

А сейчас, сплошная белая разметка убегала под переднее колесо моего красивого байка, и я ловил ртом соленые слезы, стекавшие по моим щекам.

> 31 мая 2020

> Атырау.

# Примечания

1

Разведывательная Диверсионная Школа.