Михаил Шуринов
Космическая деревня

Космическая миссия по спасению мчалась на всех своих «атомных» парах. Мы приближались к цели своего полёта на новом, ещё экспериментальном корабле. Хоть корабль и назывался экспериментальным технологии были уже все проверены и опробованы по всем стандартам, включая Лунный стенд. Экспериментальный, потому что Роскосмос построил его на первой Лунной космической верфи. Много было вложено в начало Лунного проекта, но как только программа стала действовать, то сразу стали появляться новые изобретения, которые намного упростили процесс строительства и сам процесс жизнедеятельности персонала на станции. Где могли, справлялись либо с помощью роботов или с помощью аватаров, где не могли, приходилось лесть в скафандр и идти с инструментами для решения очередной задачи. Самое главное, так это отбор. Персонал отбирался очень серьёзно, с таким же требованием, как и к дальним полётам. В процессе становления станции и с годами наработок выработались определённые традиции и правила, которые действовали на уровне законов, но нигде, пока, не были прописаны. Но самое главное, психологический настрой и взаимодействие людей друг с другом строились на исключительном доверии друг к другу, поддержке и самое главное отсутствии агрессии. Учились решать все вопросы исключительно мирными способами. Очень важным был момент контроля гормонов. Человек не в состоянии контролировать все гормональные всплески, но в состоянии понять это, и с помощью тренингов и работы психологов, обычные люди становились готовыми, к физическим и гормональным стрессам. Конечно, им в этом помогали медики. Медицина вцепилась в возможность исследования биохимического, химического, биологического и всех других анализов. По мере продвижения познаний о жизни на Луне, медицина находила всё новые способы, как сохранится в работоспособном состоянии всё больше и больше времени. В конце концов, коллектив людей, которые побывали на Луне и те которые находятся на станции и планируют продолжать вахты, превратился в маленькое идеальное государство которое жило по идеологии заложенной ещё в древности в слово труд, которое можно было бы расшифровать как – твёрдо следую в своём творчестве в русле добра. На станции находились люди, которые действительно радели за свою работу. Это была идеология большинства, все думали о том, чтобы улучшения, давали возможность улучшить жизнедеятельность большинству людей на станции. Конечно, и культурная программа тоже была. Хоть люди и уставали сильно, но всё равно были возможности вечером посмотреть фильм, послушать музыку в процессе работы. Было решено придумать специальное космическое радио и телевидение. Подбирались фильмы, которые подходили под критерий психологов. Конечно, без психологов тут никак, пока жизнь на станции походила на длительный полёт, хоть и не в полной мере, поэтому старались всячески исключить негативные воздействия на психику. Не было фильмов с алкоголем и другими наркотиками, ну и без насилия. Возможно, полное отсутствие алкоголя и табака на станции способствовало прекрасному взаимодействию в коллективе. Наличие негативно влияющих факторов на трудовую деятельность могло привести к фатальным ошибкам. Так вот о фатальных ошибках. Наш корабль мчался к объекту в космическом пространстве, на орбите которого находился другой, самый современный корабль, построенный в сотрудничестве всего мира. Мы мчались, повторюсь на всех «ядерных парах», которые к тому времени смогли придумать наши учёные. Наш корабль хотели назвать Быстрым, но наша команда уже давно назвала его Конёк – Горбунок. Он был небольшим, самым быстрым и должен был помочь людям, находившимся в опасности, а может уже и погибшим. Все мы, конечно, надеялись на то, что мы сможем спасти экипаж.

Мы не сразу заподозрили не ладное. Но дело в том, что бортовая система, которая автоматически компилировала свой журнал полёта и отправляла его независимо от журнала капитана, стала передавать странные вещи. Такой отчёт был сделан из практических соображений, на всех кораблях. Система отправляла свои отчёты каждый час, а капитан, два раза в день как минимум. Так вот система чётко слала свои отчёты, а вот экипаж стал как-то странно относится к своим обязанностям. По показателям системы, экипаж стал чаще проводить время в своих каютах, капитан выходил если на связь, то выходил исключительно для формальных двух раз и с сухими, даже как бы надменно сквозь зубные отчёты. Потом наступил момент, когда люди стали вообще неделями не выходить из кают. А потом наступил день, когда всё перемешалось, наступила активность, которой не было даже впервые дни. Двери открывались и закрывались, свет включался и выключался. Оборудование, правда, стояло без дела. А потом просто пропали сигналы с отчётами. Остался только маячок. Как раз так совпало, что наши чудо учёные успели сварганить нашего конька-горбунка. Команда испытателей была готова. Было решено провести ускоренные испытания. Испытания конёк-горбунок выдержал прекрасно. Не было необходимости развёртки солнечных батарей. В наличии были новые атомные микрогенераторы, батареи большой мощности, которые могли работать десятки лет. Надо сказать вся электрика давно тянулась к микрогенерации. Генераторы становились всё меньше, в то же время они не теряли своей силовой мощности. А если размер был сопоставим с прежним, то количество вырабатываемой энергии становилось на порядок выше. Вся станция переходила на такие батареи и поэтому мы к ним относились очень хорошо, но всё равно две стандартные солнечные батареи были установлены на корабле. Помимо необходимого оборудования, наш конёк был упакован внутри и снаружи (в основном снаружи), спасательным оборудованием. Медицинских блока было три, каждый мог принять пять человек. Один блок это мастерская и ещё один блок с роботами и аватарами. По сути это были огромные контейнеры из сверх лёгкого и очень прочного материала способного переносить огромные перепады температуры с минимальной деформацией. Подвесить эти контейнеры позволяла модульная конструкция. В обычном положении эти контейнеры были прочно прикреплены к корпусу корабля и не имели шлюзового соединения, но они были подключены к энергетической системе корабля. В контейнер можно было попасть с двух сторон, что позволяло соединять его и с другими контейнерами. Также в нашем корабле был контейнер с «хлебными крошками» – это небольшой контейнер, лишённый системы поддержки жизнедеятельности человека. В этом контейнере находилось до 100 активных и 1000 пассивных спутников. Корабль автоматически отстреливал пассивные спутники, которые выполняли роль миниатюрных исследователей и указывали на гравитационные потоки, активные выпускались для того, чтобы усилить ретрансляцию и в активном режиме собирать информацию об окружающем пространстве. Это были небольшие спутники по размерам, но максимально насыщенные всяческими приборами. Благодаря таким «хлебным крошкам» пространство вокруг раскрывало перед нами свои секреты. Так как мы летели по следу другого комического корабля, то учёные не спешили расходовать активные спутники, да и пассивные почти не использовались. Корабль хоть и был загружен под завязку, но тяга новых двигателей была отменной, КПД превышал задуманное учёными. Опять эти учёные. Как Роскосмосу удалось добиться такой слаженности в работе своего коллектива? Скорее всего это правильно расставленные приоритеты в руководстве. Говорят, что потенциальных работников они начинают вычислять чуть ли не до зачатия. У нас даже иногда был разговор, в команде, так сказать мозговой штурм, ну и я выдвинул такую мысль, что у компании есть доступ к генетической базе данных всех жителей земли, ведь как объяснить что в нашей компании работают люди со всей планеты?

Я тогда сказал – А что если есть такая программа, которая не просто собирает базу данных, но и может моделировать генетическое развитие детей? Она не может никак повлиять на сам процесс, но может подсказать на кого стоит обратить внимание. Тогда наш медик мне возразил, что нет такой программы, а если бы и была, то логичней всего использовать её для того чтобы улучшать генетический потенциал общества. – Это как? спросил я – Ведь она не может влиять на происходящее, это же только информация. Ответ был такой – Так как нам приходиться сталкиваться с последствиями не человеческого образа жизни, то и генофонд человечества это не обошло. Использование генномодифицированных продуктов питания как для людей, так и для животных приводило к очень большим негативным последствиям, масштабные проблемы приобрели отклик в ухудшении генетического потенциала, в проявлении генетической уязвимости. Создавались целые институты посвящённые изучению таласемии и другим отклонениям в генетики. Поэтому в нашей корпорации сотрудникам на обязательной основе делают генетический анализ. Поэтому на территориях Роскосмоса продаётся только та пищевая продукция, которая одобрена внутренней медицинской службой, поэтому вы не увидите спиртного, сигарет, сладких газировок, обилия химических сладостей. Все товары высочайшего качества, поверьте, мы, летящие на этом корабле, употребляем почти тоже самое, что и на земле. Только упаковка соответственно отличается. Почему в наших полётах, так мало болеют люди? Потому что десятилетиями наработан механизм подготовки к отправке человека в космос. Просто этот механизм используют и у тех, кто работает на станции. Соответственно необходимо иметь большее количество людей, способных работать во враждебной среде. Вы помните что это были за люди, которые первыми участвовали в постройке станции? Каждый человек, это глыба. Сколько было нештатных ситуаций? Много? Мало. А всё потому, что работа медиков была на первом месте. Медики отбирали и отбирают самое лучшее для человека, не для того чтобы его использовать как средство, а для того, чтобы человек мог полноценно раскрыться творчески и полностью реализовать свой генетический потенциал. Какой громадный конкурс приходится людям пройти, чтобы попасть в Роскосмос. Родители абсолютно спокойны за здоровье своего ребёнка, если он работает в Роскосмосе. И речь тут не идёт о заработке. Они понимают, что здесь, он будет общаться с людьми, которые живут опираясь на человеческие мировоззренческие стандарты. И то, что людей тут проверяют на совместимость, это не секрет. Люди работают, общаются, между людьми вспыхивают чувства, гормоны так сказать расцветают, и создаются семьи. В компании заинтересованы, чтобы семьи были крепкими, а дети как минимум здоровые и не отягощённые генетическими последствиями прошлой родовой жизни. Поэтому и коллектив подбирается в основном из совместимых людей, на всякий случай. Никто специально конечно никого не сводит друг с другом, но факт остаётся фактом. Вы знаете как важно здоровье детей для родителей. Все конечно поддержали нашего медика, а наш компьютерный гений сказал, что он хотел бы обратить внимание на то, на сколько стерильна жизнь в интернет пространстве внутри городов Роскосмоса. Люди не видят насилия психологического и физического, не видят рекламы всякого вида наркотиков, но зато могут посмотреть, к чему приводит употребление наркотиков. В конце концов это подход к семье как к без альтернативному союзу мужчины и женщины. Наша беседа была прервана сообщением о том, что мы прошли спутника связи, выходящего на свою точку. Так как спутнику необходимо занять приблизительно стабильную орбиту по отношению к Земле, то будучи выпущенными из корабля, он всегда будет корректировать своё положение в пространстве. Точно как люди, подумал я. Мы приходим в этот мир как эти спутники, а потом пытаемся приобрести устойчивость, и мы как те спутники, которые либо пассивные либо активные, но все должны быть направлены на то, чтобы принести пользу обществу. Оказывается, я это сказал вслух и наш робототехник поддержал меня.

–Я вот тоже такого мнения. А мы для этих спутников Боги. И современный спутник, при соответствующей доработке, мог быть так же опасен, как и атомная бомба. Но ещё со времён СССР, когда мы первыми пустили атом на мирные цели, мы задаём тренд на мирный атом. Это как закладка идеологии в своё детище, атомная бомба – это одна идеология, атом, поддерживающий и улучшающий жизнь – это другая.

Тут к нам в разговор подключился компьютерный гений нашего отряда.

–Это и к цифровизации относится. Ведь программы бывают разные и полезные и вредоносные. Смотрите как повлияли изменения в компьютерных играх. Убрали совсем игры с убийством людей. Появились игры исследователи, мы изучаем мир через компьютерные игры, мы видим мир, как его видят животные, мы моделируем развитие социальной системы, внося в неё те негативные факторы, которые мы исключили по требованию компании. И дети видят, как это влияет на общество. Теперь в играх главная задача не богатства и убийства врагов, а развитие, причём это может быть как развитие творческих навыков, так и реакции, силы, знаний и социальное управление. Мы направили весь потенциал на развитие цифровизации по человеческим мировоззренческим стандартам, и знаете, я думал, почему многие люди сомневались, что упадёт социальная активность? Ведь всё осталось как и прежде, как было до цензурирования. Оказалось достаточно цензурировать жёстко юное поколение, а потом цензурировать на основе конституции, и результат стал настолько эффективным, что решили цензурировать полностью контент. Хорошо, что церковь выступила с предложением о защите культуры. Потом при рассмотрении всех вопросов была выработана всеобщая культура жизнедеятельности. Программистам была поставлена задача – просчитать все плюсы и минусы. И в результате расчётов выявили самый главный, так сказать, минус – это отсутствие возможности использования слабостей человека для заработка на этом. Можно сказать, что в этом плане Роскосмос выступил государственно – образующим предприятием.

–Больше всего в цензуре играли роль медики, – подал голос наш врач.

Он проводил диагностику систем жизнеобеспечения для перехода к ускорению. Готовились специальные капсулы, которые следили за состоянием и в нужные моменты могли менять положение, обеспечивая полноценный приток крови к головному мозгу. Всё было в норме, но все поступали по инструкции, так как инструкции и были написаны для того, чтобы всё было в норме. Пока шла подготовка, через 24 часа мы займём свои места в капсулах и будем определённое время ускоряться на максимально разрешённой перегрузке для избегания негативных последствий при разгоне.

–Так вот, – сказал врач, – самый главный момент, чего добивались психологи, это чтобы люди не сдерживали себя делать хорошее себе, своим близким и другим людям. Второе, мы теперь понимаем, почему семья это сосуществование, построенное на симбиозе, между женщиной и мужчиной. Вот даже робототехники взяли себе этот тандемный принцип – правильно? – Робототехник махнул головой и поднял большой палец вверх.

На голове у него был шлем дистанционного управления. Сейчас он одевал все остальные приспособления для управления аватаром. Перед тем как сделать ускорение, необходимо было сделать осмотр. Стандартный осмотр корабля был сделан с помощью многофункциональных манипуляторов. Он производил визуальный осмотр и помечал зелёным все конструктивные параметры корабля, а заодно проводил проверку на трещины и вмятины. Аватар должен был осмотреть крепления контейнеров. Хоть и была конструкция усиленная, но инструкция есть инструкция. Крепления проверяли в основном передние, так как они были подвижными, ведь когда было необходимо, то модуль можно было перпендикулярно выставить кораблю и закрепиться к шлюзу, а также производить раскрутку корабля для имитации гравитации. Для этих целей даже была придумана система автоматического балансирования. Но это всё можно было использовать только в режиме невесомости, когда корабль выходил на орбиту или летел в инерционном полёте. В принципе все системы были уже много раз отработаны, но самый главный закон на кораблях, помимо инструкции, был, проверь и перепроверь, когда нечем заняться проверяй.

–Вон у них как, даже аватары разные, – продолжал доктор – как мужчина и женщина, они их там как-то по-своему называют, а я так. Сейчас он берёт женский аватар, тут ему нужна гибкость и внимательность, нет визуальные приборы одни и те же, но в мужском упор идёт на силу и многофункциональность при ремонтных работах, зато женский это более мобильный и более чувствительный, потому что использует больше сенсоров. Они всегда работают в связке и дополняют друг друга. Они прекрасные роботы, но ни один из них не может того, что они могут делать вдвоём. Так и люди. Нет на самом деле ни патриархата, ни матриархата, есть две дополняющие друг друга единички общества, которые связаны друг с другом на материальном и энергетическом уровне. Но помимо этого есть и вибрационная связь. Вообще-то взаимоотношения между мужчиной и женщиной можно рассказать на языке механики. Вот представьте, что есть планета населенная самыми разными роботами тандемного типа. И вот в один прекрасный момент или не очень прекрасный, произошёл сбой в коммуникации, и роботы перестали автоматически получать свою пару. Но у каждого робота в программах есть подсказки о том, какая должна быть вторая половина. И вот в процессе обкатки роботы учатся и соответственно ищут свою вторую половину, по тем параметрам, которые заложены у них в программах. И когда они встречают половинку с подходящими параметрами, начинается процесс синхронизации, чем глубже синхронизация, тем лучше взаимодействие и роботы начинают представлять собой уже не две половинки, а одну полноценную единицу, которая по возможностям превосходит каждого в отдельности, и тогда этот тандем может себе ставить более сложные задачи и добиваться более значительного результата. Мы все это называем как слияние систем в суперсистему. То есть получившаяся система более жизнеспособна чем каждая в отдельности. Да? Кибернетик ты наш. – Но тот только стоял в своей сфере и нас скорее всего не слышал.

Смысл сферы был в том, чтобы не мешать технику сосредоточиться на визуальном процессе и видеть более чёткое изображение. Вся система была устроена во взаимодействии подсистем, не было экранов, хотя был общий, и пара ещё лежала в специальных тубусах. Общий экран крепился на переднюю панель как обои. Сенсорное управление на экране отсутствовало, была система управления расположенная в специальных перчатках, в кольцах на пальцах и контактных линзах, которые позволяли получать проекции. Они служили и ключами к доступу. Также были браслеты, которые отслеживали жизненные показатели и связывали все системы воедино. Специальные очки передавали на линзы более чёткое изображение и тогда был эффект полного погружения. Техник не всегда управлял аватаром, он лишь отмечал на объекте то место, которое ему необходимо осмотреть, аватар же сам, на основе встроенных алгоритмов выбирал маршрут, но была возможность частичного и полного переключения в ручной режим, но ограничения были на случай нанесения телесных повреждений. То есть при работе в тандеме с человеком система подстраховывалась на случай зацепа человека самим аватаром или тем, с чем работал аватар. Судя по спокойной реакции техника, осмотр не выявлял никаких отклонений от нормы. Но неожиданно он замер и сказал.

– Ребята смотрите.

Жест руки и мы увидели картинку на общем экране. Судя по всему аватар вылез из под контейнера и смотрел в пустоту, но в этой пустоте была такая красота, что все замерли и смотрели не отрываясь на главный экран. Андрей, наш капитан, жестом включил систему проекции, и свет погас в кабине, а мы погрузились в 360 градусную обзорную симуляцию. Я видел края огромных контейнеров по бокам, сзади был корпус корабля, и были видны крепёжные системы аватара. Казалось, я смотрел в космос как если бы лежал на корпусе корабля. И в той стороне, где были ноги, в высоте, сияло северное сияние. Это было не редкое явление и не всегда приятное, но на корабле стоял усиленный генератор поля, который защищал нас от космического излучения. Но так как система не подавала сигнала об опасности, то мы смотрели и наслаждались переливами сияния.

– Странно, – сказал капитан, – предыдущий корабль не передавал данных о повышении фона излучения. Вышлем зонд.

Он отдал соответствующие команды и мы увидели на фоне сияния в визуальном контакте как от корабля отстрелился пассивный спутник и компьютерная система добавила себе ещё один объект для слежения за параметрами. Конечно в первых кораблях не было и речи, чтобы противостоять таким излучениям. Наш «Горбунок» мог бы справиться с очень мощным излучением. Если бы фон вырос до критического, то экипаж должен был расположиться в своих декомпрессионных креслах, которые закрывались и включались дополнительные системы защиты от радиации.

– Так, – нарушил молчание капитан, – время идёт и нам необходимо всё закончить вовремя.

– Мы укладываемся командир, – сказал робототехник, – я осматриваю технический контейнер и всё.

– Хорошо. Доктор?

– Все кресла проверены, все сердечные и головные аппараты в норме.

– Связь в норме сказал я.

Дальше шли переклички остальной команды не смотря на то, что всем было понятно, что всё в норме, что все стараются, и никто никого не подведёт. Но в этом как бы ребячестве была та сила, которая нас объединяла. Мы никогда не искали возможности конфликтовать друг с другом, мы, если это было нужно, выслушивали друг друга, даже заставляли друг друга высказывать своё мнение по той или иной проблеме или вопросу. Это заставляло всех членов экипажа ещё более объединятся, а у нас был самый элитный экипаж. Нет, мы не отличались сверх силой или сверх способностями, были такими же как все, но наша команда была подобрана таким образом, что мы могли решить любой вопрос, найти решение любой проблемы. И в груди стало теплей, я посмотрел на своих товарищей и увидел, что у них тоже глаза блестят. Давно я такого подъёма не чувствовал. Хотелось всецело погрузится в какую-нибудь работу, не важно, пусть, самую тяжёлую и сложную. Я был уверен если командир скажет, то я незамедлительно рискну своей жизнью или отдам свою жизнь.

Но тут командир сказал – Тишина!

И я в этот момент осознал, как нам повезло с нашим командиром. Также я понял, что мы все говорили на перебой друг другу, что-то хорошее, каждый предлагал, чем-то помочь. И голос Андрея, зычный, командирский, надёжный как скала, заставил прервать мою было начатую речь и я так и остался смотреть на командира со ртом готовым в любую секунду сказать – будет исполнено. Но Андрей, хоть он и был очень чем-то воодушевлён, но как бы стеснялся своего воодушевления.

–Так вот, – продолжил он, – я не хотел говорить, но мы уже давно прошли то место, когда стали проявляться проблемы на Орлане. Задача была выяснить причину. Я не знаю с чем это связано, но мы испытываем некую эйфорию, судя по показаниям психотеста корабля. Также незначительно повысились показатели некоторых гормонов и ещё некоторых параметров в крови. Нам была дана инструкция, что в случае возникновения любой не штатной ситуации, если это возможно, то делать полный анализ крови.

Все энергично закивали и врач тоже.

–Ну? – спросил Андрей глядя на врача.

Тот шлёпнул себя по лбу и бросился в свою мед капсулу и почти сразу крикнул, – У меня всё готово!

– Я буду первым, – сказал командир, – потом врач, потом как сидим.

Все приняли его приказ беспрекословно. Процесс взятия крови на анализ был не сложным и быстрым. Уже через минут 15 мы сидели в своих креслах и ждали.

– Как с подготовкой к ускорению? – спросил капитан.

Все начали рапортовать по порядку, который предусматривался в инструкции. По сути, готовы были все. Техник перепроверил своего аватара, тот конечно был на месте, о чём и говорила электроника. Доктор вышел и сказал, что процесс анализа крови запущен, а сейчас он всем выдаст успокоительные, для того, чтобы мы могли заснуть, потому что всеобщее возбуждение было явным.

– Наверное, это то излучение, – сказал я.

Но техник покачал головой и сказал, что свечение уже пропало. Оставалось 12 часов до ускорения. Командир записывал отчет, и корабль выслал аудиторский вариант отчёта всех систем, он включал в себя данные со всех включенных приборов. Теперь такие отчёты должны будут отправляться каждый час.

Врач, осмотревший быстро анализы, поступившие из аппарата, сказал, – Такое ощущение что мы перенеслись в горнолыжный курорт.

– Почему горнолыжный? Почему не на морской? – спросил капитан.

Он всегда знал, какие надо задавать вопросы подметил я.

Но доктор только улыбнулся и сказал, – Точно, скорее всего, каждый попал в свой курорт. Не важно, в какой курорт, главное данные говорят, что мы переносим сильную, позитивную, психологическую встряску. Хотя по анализам, в отрыве от коллектива, я бы так не сказал. Считаю нужным принять стабилизаторы и начать готовиться к разгону, чтобы мы как можно быстрее вышли из этого места.

– А может мы только на краю этого места? – спросил компьютерный гений.

– Тогда тем более, надо всем готовиться, – отрезал капитан рассуждения, – надеюсь, что этот психологический подъём поможет нам легче перенести ускорение. И так! – отдал команду капитан, – Всем принять стабилизаторы и приступить к ускорению.

Все получили порцию стабилизаторов, на основе выданного программой рецепта. Через 10 минут, я почувствовал такую вялость, что казалось, не мог шевельнуться, глаза стали закрываться. Все поглядывали друг на друга и с усилием тёрли свои глаза, трясли головами, чтобы прогнать сон. В принципе мы все должны были лечь и поспать, до запуска оставалось 10 часов. И доктор посоветовал так и сделать.

Капитан сказал, – хорошо, пусть отдыхают, но ты поставь и мне и себе экстра будильник.

Капитан говорил о том, что если он не сможет проснуться по какой – либо причине, то в определённое время он получит дозу препарата, которая заставит его проснуться. На всякий случай легли, одевшись в противоперегрузочные костюмы. Техник отдал приказ системе и на большом экране стал показываться процесс накачки двигателей для включения в помощь к основному. Уже затуманенным взглядом я увидел как капитан, держась за кресло, осмотрел всех нас и сам лёг. Дальше меня поглотила мгла.

Когда я пришёл в себя, то сразу понял, что что-то не так. Мы уже шли на ускорении, и я еле мог продохнуть. Ощущения были настолько ужасными, что казалось, я сейчас выключусь. Я попробовал пошевелиться, и кресло интуитивно поменяло своё положение, стало немного легче. Посмотрев в сторону капитана увидел, что его рука безвольно болтается, остальные члены команды, лежали с закрытыми глазами. Врача почему то не было на месте. Наверное в кресле расположенном в мед капсуле. Взглянув на экран увидел, что мы уже час как в ускорении.

–Андрей, – попытался я позвать капитана.

Но голос получился слабым и невнятным мычанием. Я перешёл на ручное управление связью. Корабль – связь с капитаном. На линзе появилась зелёная точка подтверждения выполнения запроса.

– Андрей – ты как там?

– Прекрасно, – ответил Андрей.

Он приподнялся и посмотрел в мою сторону и весело подмигнул. Сначала я подумал, что у меня галлюцинации, я еле могу руками шевелить и говорить, а он, что-то не то. Я закрыл глаза, досчитал до трёх и открыл. Рука капитана безвольно свисает с кресла, кресло доктора пусто. Но вот рука капитана дернулась, и он опять приподнялся, поглядывая на меня.

– Что? Ты как? А то я тебе ответил, и ты почему-то выключился на пять минут.

– Я нормально. Но что происходит?

– Не знаю. Мы с врачом не стали принимать стабилизаторы и по какой-то причине переносим перегрузки ускорения очень легко. Доктор даже умудрился взять кровь. И перебраться в свою конуру. Проводит дополнительные исследования.

– Понятно, – сказал я. А мне показалось, что я только прикрыл глаза на три секунды, а уже прошло пять минут, странно, – проговорил я.

– Конечно, мы вот даже прыгать пытались, даже получается, наверное и у тебя получиться, как только действие стабилизаторов пройдёт, то сам почувствуешь. Минут 10 -15 сказал Айболит.

– Хорошо, – сказал я, – я прикрою глаза и подожду.

– Хорошо, смотри сам, все показатели жизнедеятельности в норме.

Я ничего не ответил капитану, закрыл глаза и собрался просчитать до 10, но через пару секунд я почувствовал, что во всём организме происходят какие-то изменения. Было такое ощущение, что меня просто прокачивают энергией. Мне стало казаться, что я всё смогу. Я открыл глаза и увидел свисающую руку капитана. Как так он постоянно принимает одно и тоже положение? Но он, как бы почувствовав пристальное внимание приподнялся и посмотрел на меня.

– Ну как по часам, ровно 10 минут, – весело сказал Андрей.

– Так я же только на пару секунд глаза закрывал.

– Не знаю, если хочешь видео посмотри.

– Хорошо, потом.

– Ну, попробуй, встань, пройдись, попрыгай.

Я попытался было сначала встать, но потом быстро передумал.

– Послушай, – сказал я капитану, – а ты не боишься, что когда действие супер эффекта исчезнет, то у тебя окажутся все мышцы в хлам и кровоизлияние в мозгу?

– Всё может быть, – серьёзно ответил Андрей, – но круто же иметь такую силу, которая позволяет переносить с такой лёгкостью, такие перегрузки.

– Это конечно отлично. Но о чём думал врач, когда тебе разрешил такое делать?

– Так он сам тут носился как школьник на перемене.

Я не поверил своим ушам, но потом представил, как доктор с детским восторгом носится вокруг кресел и невольно улыбнулся.

– Ну вот и тебе тоже понравится, – сказал Андрей. Смотри, – он начал вставать.

Я замахал ему и сказал, – не надо не надо, ты что? Соблюдай инструкцию, ты же не должен покидать своего кресла, тем более, если нет экстренной ситуации. Как вы могли пойти на невыполнение инструкции?

– А как тут не воспользоваться и не проверить действие этого эффекта? Может наши исследования помогут в будущем.

– Может и помогут, но мы летим спасать экипаж Орлана а не самим подвергаться опасностям.

– Мне кажется Орлан сам не хочет спасаться, вот представь если этот эффект будет только усиливаться. Может они там уже летать умеют и не стремятся возвращаться в свой озлобленный и серый мир лишённый всяких радостей.

– Да нет, там же и наш коммуникатор полетел, Иван он же по программе обмена опытом.

– Да все мы знаем эту программу, не всякий туда пойдёт, либо тот кто ненавидит чуждую идеологию, либо тот кто любит, а туда нейтральных не пускают. Это тест на устойчивость. Ты же тоже был в одной миссии.

– Да, я был, мы помогали устанавливать новую станцию связи, стандарт которой разработали наши учёные и её приняли за основу для всех систем связи. Формально есть ещё конкуренты, но надёжность и практичность станций, которые, кстати, ещё не давали сбой, привлекли к себе все космические страны. Мы работали очень плотно, и у нас практически не было времени на общение. А когда общались, то в основном общались на технические темы. А на другие темы там особенно не поговоришь.

– Почему? А у нас интересы разные. У них в принципе любой труд это априори источник богатства, Казалось бы, хорошие и правильные вещи говорят, но кажется, что им просто повезло получать деньги за работу, которая им приносит удовольствие. И мне кажется, что люди приходящие сюда, также могут поддерживать или не любить наш идеологический подход к жизни. А так, в основном ждут, чтобы прилететь домой и заняться скупкой всего на полученные за свой труд деньги. Они ведь за деньги могут погибнуть, представляешь?

– А ты нет? Представь, что мы возвращаемся домой, тебе помимо государственных наград, вручают международные награды и премии, и ты можешь поехать на какой-нибудь остров и жить в своё удовольствие.

– А что значит жить в своё удовольствие? – спросил я. Ну это наверное иметь всё то о чём мечтает каждый член общества, – как-то искоса глядя на меня сказал капитан. Ну, опять же, стремиться за мифическим богатством, которого никогда не добыть? Богатство, которому у них всё посвящено? Богатство, критерий которого не указан? Всегда будет что-то, что будет повышать планку понятия богатства, как в сказке, про золотую рыбку. Сейчас самый бедный человек пользуется технологиями, о которых 200 лет назад только могли мечтать. Вот возьмём золото, раньше было тяжело его достать, и это было шиком, а теперь, золото считается вульгарным металлом, а в моде только самые редкие металлы. Богатство это тот бутерброд, который нанизан на крючок идеологии. Так рабов приучали думать, что они не рабы. А у меня всё есть, любимая работа хоть и опасная, спокойная жизнь, у меня нет жилищных проблем, есть возможность заниматься любимым делом, я знаю, что я прилечу, и меня будет ждать моя Оксана.

При упоминании имени моей любимой, перед глазами даже поплыло, нет, это не были слёзы, это было как искажение на картинке. Но Андрей тут опять начал просить меня пройти и ощутить всю свою мощь, что я теперь настолько могуч, что могу сокрушить любого врага и смогу добиться неимоверных результатов ради корпорации. Но я опять ответил, что мы же тут не ради фирмы, а ради спасения людей, и на меня никто не нападает, поэтому, зачем мне кого-то побеждать?

– И что ты меня всё время просишь встать с кресла и пройтись? Ты же капитан, ты либо меня проверяешь на воздействие излучения, либо провоцируешь, для чего-то. Ты же знаешь, что у нас не корпоративное построение команды, а общинное, мы все вместе создаём некое подобие соборного интеллекта, и поэтому ты не можешь мне просто взять и приказать, ты тут как самый ответственный, опытный, умеющий принимать ответственные управленческие решения и проанализировать ситуацию на основе данных от каждого из нас. Поэтому я ещё раз спрашиваю – это тест или провокация?

Я в памяти опять вызвал любимый мне образ и почувствовал то тепло. Я вспомнил о том, как мы вместе гуляли, вместе отдыхали, строили планы, ходили за покупками, и о том какая у неё прекрасная улыбка и что она постоянно знает где мы будем отдыхать, а я её постоянно в этом поддерживал, вернее это выходило как-то само по себе. Мы просто дарили друг другу счастье и удача сопутствовала нам, а если мы делаем что-то вместе то это и веселее и лучше и надёжнее и всегда беспроигрышный вариант. Она у меня такая, такая. В груди стало давить. В глазах помутилось, и я услышал как бы издалека голос – дыши спокойно, скоро станет легче. Я открыл глаза, рука Андрея безвольно свисала с края кресла, ускорения не было, но в ушах всё шумело. Но тут я увидел слева силуэт врача, он внимательно смотрел на меня.

– Ну что? Поговорили? – спросил он.

– Да, – ответил ничего не понимающий я.

– Молодцы. Ну, раз ты вышел из этой симуляции так сказать то добро пожаловать в наш мир.

– Какой мир?

– Мир Великого Кольца.

Я брежу и у меня галлюцинации на фоне критичности ситуации не успел подумать я, как «доктор», тут же ответил, чем ещё больше меня в этом уверил.

– Ты наверняка думаешь, что я галлюцинация, что ты сейчас либо под действием излучения или ещё чего-то, может не правильно рассчитанного стабилизатора, к стати стабилизатор был рассчитан действительно точно, но проблема в другом, он не учитывает вибрационную энергетическую составляющую. Так вот ваш корабль летит через защитный пояс Великого Кольца. Мы выбрали этот термин из Вашей памяти как наиболее подходящий термин для описания. Мы не знакомы с вашим великим писателем Ефремовым, но уважаем его понимание. Возможно, он соприкоснулся с нашим торсионным полем, опять же, это близкое по смыслу название, взятое из Вашей памяти. Пока Вы раздумываете о том, галлюцинация это или нет, я скажу прямо, здесь всё галлюцинация, которую вы чуть не нарушили своей мощной энергетической связью со своим тандемным союзником. Я это компьютерная, психотропная система, которая отвечает за приём и объяснение разумным формам жизни о том, что с ними происходит и согласовывает дальнейшие маршруты, чтобы не вызвать нежелательных последствий в виде входа не подготовленных для этого кораблей в области защищённого пространства. Но выяснив цель вашего визита, мы постараемся вам помочь. Ваш Орлан сейчас находится на опасной близости к институту пространства наших союзников. Так как все опыты с пространством производятся в дальнем космосе, то есть опасность, что ваш Орлан попадёт в одно из таких полей. Хочу сказать, что при столкновении, с полем ничего не произойдёт, а вот с кораблём и командой, неизвестно.

– А почему вы не можете остановить корабль, ну или объяснить команде?

– К сожалению команды нет. Она не прошла нашу охранную систему. Но вы, при данном алгоритме полёта сможете спасти одного члена экипажа, и мы вам поможем в этом. В данный момент у вас остался только техник, который проходит симуляцию бога.

– Какую симуляцию? – не удержался и спросил я.

– Видите ли, наша пассивная система защиты, разработана в очень далёком прошлом. Мы понимаем, что все корабли не остановить и не перепроверить, даже если на кораблях есть орудие, то это не значит, что сама команда представляет угрозу для нашего мира. Задача защиты это обезопасить от проникновения в наш мир деструкцивизма. Мы называем это – тест бога. Мы активируем доступ к скрытым силам посетителей и тогда мы видим, какой идеологии привержены представители другого мира. Мы никого не убиваем, Вторгшиеся в наше пространство обращают против себя свой негатив. Если это бог созидатель, то порой даже не замечают этого теста. А сценарий негативный всегда прост, это бог подчиняющий себе всех. Естественно никто не хочет уступать место бога поработителя, они сражаются друг с другом и видят во всех исключительно врагов. Этот тип не приемлет соборного интеллекта, это на уровне хищника. Но есть боги созидающие, боги симбиоза. Они могут за себя постоять, но сами не будут никого уничтожать, если только это не будет жизненно важной обороной. Тут много нюансов, о которых вы, возможно, узнаете, если вам разрешат посещение. Так же мы по возможности стараемся спасти тех членов экипажа, которые проходят тест бога. Дальше, кто не прошёл тест отправляют в экспериментальный центр, на орбите которого и находится корабль, за которым вы прилетели. Ваша технология пока настолько не развита, что не имеет для нас никакого интереса. Так же мы заинтересованы в том, чтобы не привлечь к себе не нужного внимания, чтобы не спровоцировать Вашу цивилизацию на новые прилёты и жертвы. И неизвестно как понимание о том, что есть иная цивилизация, построенная на других идеологических принципах, отразится на вашем обществе. Мы не хотим случайно вызвать агрессию внутри вашего общества. Поэтому наши системы заглушили передачу и приёмку сигналов на корабле. Сейчас один из членов экипажа Орлана, думает, что виной всему аномалия, возле которой находится корабль Орлан. Были и другие, но в силу обстоятельств спасти остальных не удалось. Мы вывели корабль на идеальную для вас траекторию. Член экипажа сейчас находиться в мед капсуле и его жизни ничего не угрожает. Зовут его Иван.

Я, сидевший с раскрытым ртом, и уже начинавший верить всему, что мне говорилось, сразу заподозрил, что у меня есть внутренняя проблема организма, которая вызывает галлюцинацию. Мы же недавно говорили про Ивана, и вот, оказывается спасся один Иван, как ожидаемо. Я начал усиленно представлять Оксану и сразу почувствовал отклик, галлюцинация дёрнулась, но не пропала.

–У Вас действительно очень сильная торсионная связь, – сказал доктор – это прекрасно, когда проснётесь, то пожалуйста не будите остальных членов экипажа, они проходят курс улучшения и развития своих энергетических и умственных способностей, так сказать бонус, заодно у все вы получаете так сказать энергетические паспорта и попадаете в базу данных как потенциальные контактёры.

Я открыл глаза. Рука капитана безвольно свисала с края кресла. Я смотрел на команду и понял, что они ещё находятся в странном состоянии толи сна, толи обморока. Я хотел дотянуться и толкнуть лежащего рядом техника, но рука моя остановилась в паре сантиметров. По лицу техника пробегали разные гримасы и я вдруг подумал, а вдруг это правда я сейчас своим касанием помешаю ему пройти тест. Я одёрнул свою руку, но видимо слишком быстро, что костюм зашуршал. Звук был не сильный но в общей тишине он прозвучал как мне показалось очень громко. Не может быть. Как дежавю из кошмарного сна, рука капитана как и до этого поднялась и я увидел с боку от спинки кресла улыбающееся лицо капитана, меня бросило в пот и я наверное так испугался, что капитан, перестал улыбаться и приложив палец к губам показал мне, чтобы я лёг. Я обессилено упал в кресло, внутри всё холодело, теперь от того что я видел. Я видел на экране несколько точек. Одна точка, скорее не точка а такая клякса, это зона аномалии, потом ещё одна точка которая была подписана как Мы, и точка Орлан. Сверху появилась надпись сделанная капитаном.

– Тебя ввести в курс дела? Я пришёл в себя и осторожно ответил, чтобы не выглядеть дураком.

– Какого? Внизу пошли слова.

– Спасение экипажа.

Тут меня как отпустило, Андрей вёл себя так, как и привыкли мы видеть его, спокойным, чётким, уверенным и по существу. Нет он не был чёрствым, он был снайпером в управлении, так говорили про него. Его управленческий талант был неоспоримым и я поражался как порой точно он мог формулировать задачу на описание которой у меня ушла бы куча времени. Все действия были выверены и точными и почти всегда в цель. Были конечно моменты, когда что-то не получалось, но под давлением обстоятельств независящих не то чтобы от капитана, от команды, иногда приходилось переигрывать ситуацию на ходу.

– Да я в курсе, – написал я. – Сейчас буду устанавливать связь.

– Попробуй, такое ощущение, что связь у них сдохла полностью.

Тут неожиданно появилась голограмма доктора и сказала.

– Напоминаем, что контакт устанавливается пока только с Вами, у Вас на данный момент меньше всего отторжение.

Голова при этом кольнула.

– Вы можете со мной разговаривать мысленно, но это будет причинять дополнительные неудобства.

Я попытался мысленно произнести слова.

– Как исправить связь?

– Никак, – ответил доктор. Система связи уничтожена. Но как только вы подойдёте на нужное расстояние, то мы подтолкнём Ивана воспользоваться капсулой спасения. Ещё сработает система предупреждения о перегреве реактора а сенсоры корабля покажут что вы рядом, всё должно быть хорошо. Он задаст задание компьютеру, чтобы рассчитал лучшую для стыковки траекторию. Мы поможем в расчётах и проследим, чтобы техника не подвела. Далее корабль попадёт в аномальную зону. А мы используем его и все те устройства, которые есть на нём в качестве зонда.

Капитан вывел на экран положение Орлана в пространстве. Зашевелился техник и все как по команде стали протирать глаза и осматриваться по сторонам. В комнату вошёл настоящий врач, который первым делом подошёл к технику и сказал.

– Ох, что-то ты утомлённый какой-то, небось во сне роботами командовал в войне за спасение мира.

– Точно, – ответил техник.

– Да тут и ежу понятно, – продолжил врач – у кого что болит, тот и видит во сне. Стабилизатор вызывает сонливость. Пойдём я тебя взбодрю.

Медик помог технику встать и тот неуверенно пошагал с ним в мед капсулу. На часах экрана шёл отсчёт времени до старта ускорения. Оставалось три часа.

– Такие странные и прекрасные, но неимоверно опасные сны, – почему то сказал вслух капитан, но никто его не переспросил, никто ему не ответил. Тогда капитан продолжил. – Я командир спасательного, экспериментального корабля Роскосмоса «Конёк – Горбунок». Мы находимся от корабля Орлан в точно рассчитанном месте. Сейчас дана команда компьютеру для расчёта оптимальной траектории. – Он делал запись в бортовом журнале.

Как только запись была сделана, то к нему обратился доктор.

– Командир, я всё подготовил, необходимо выполнить все процедуры перед ускорением.

Это только в фильмах ускорение начинается с подачи сигнала, на самом деле ускорение началось с подготовки к нему, уже почти 12 часов прошло с тех пор, как началась подготовка разгонных двигателей, а мне показалось, что уже месяц прошёл. Столько всего непонятного произошло. Мы стали выполнять все процедуры, Это и туалет, и экспресс анализ крови, и одевание биогенного костюма со встроенными медицинскими примочками, ну и приём препаратов для лучшего переноса ускорения. Сейчас никто не шутил и в шутку не благодарил врача, что нам не меняют черепную коробку и не помещают в специальную камеру, где кровь человека меняется на специальный раствор, где вместо сердца «пламенный мотор». Просто доктор, ещё при первом ускорении, толи в шутку, толи в серьёз сказал нам, чтобы мы радовались тому, что имеем, а то и черепную коробку поменяют и сердце остановят, ну и тд. Он сказал, что в программах наших партнёров уже набираются желающие поучаствовать в эксперименте по замене черепной коробки.

– На что только интересно готово пойти человечество ради покорения новых вершин. – толи спросил, толи сказал доктор.

– Главное чтобы человек не служил средством для достижения этих вершин, главное чтобы вершиной был человек и развитие его способностей. – ответил тогда я ему.

Доктор тогда сказал, что наработки уже давно ведутся и есть результаты по работе с людьми перенесшими кровоизлияние и травмы. Так что возможно в следующий полёт полетят модернизированные люди, но уже по собственной воле и за большие деньги.

– Понятно, – сказал капитан, – всё куплю сказало злато.

Все сделали инъекции, и пошёл отчёт. Доктор сделал себе инъекцию, ещё раз осмотрел всех и устроился в кресле. На экране горело предупреждение о скором включении двигателей и неизбежных перегрузках. Была выделена цель с расшифровкой разных показателей в специальном увеличенном шрифте, так как линзы снимались на момент ускорения. Осталось пару минут. Псевдо доктор стоял, внимательно всматриваясь в экран, и казалось о чём-то размышлял.

– Вам разрешено посетить нашу ближайшую планету, так как там сейчас находится наш ведущий специалист по связям с чужими формами жизни. – Я хотел спросить, почему он не добавил разумными, но раздался сигнал 30 секундного отчёта, и он продолжил. – Конечно, Ваша встреча пройдёт виртуально, но Вам это не будет заметно, просто имейте в виду, Вам ничего не угрожает. Вы согласны?

Пошёл десяти секундный отчёт. Я просто моргнул глазами и слегка кивнул.

– Хорошо, – сказал «доктор».

Началась активная стадия разгона. Двигатели стали включаться по два, симметрично друг другу. Это помогало успевать адаптироваться к нарастающей перегрузке. Препараты были рассчитаны в основном на то, чтобы легче перенести момент начала перегрузок, ну и сгладить сам процесс перегрузки. И вот, как только наши кресла заняли соответствующие положение и включились все двигатели разгона, то я, по ощущениям, просто провалился сквозь кресло и оказался стоящим на берегу речки. От неожиданного перехода закружила голова, и пришлось присесть на одно колено упёршись в траву руками. Через секунды три, стало легче, и я смог поднять голову. Я был на берегу речки, такой похожей на земную, что даже показалось, я сейчас узнаю знакомые места, но нет. Деревья, растущие вдоль речки, были очень похожи на мои любимые ивы. Трава под ногами казалась точно такой, как и на земле, даже вроде трава у нас такая же растёт, только я название не мог вспомнить. Вокруг, что-то щёлкало, свистело и гудело. Какой-то жук, пролетел мимо, неся что-то в лапках. В воде плеснулась рыба или что-то такое. Казалось, сейчас услышу смех ребят, которые пришли купаться или разговор рыбаков. Но тут за спиной раздался женский, приятный, но, всё таки неожиданный голос. От неожиданности я напрягся и мгновенно повернул голову, интуитивно приготовившись к обороне. Но я увидел девушку, или женщину, внешне она была очень стройная, но глаза были очень серьёзные. Если бы не глаза, то я бы дал ей лет 25-30. Но глаза, я не мог понять, сколько ей лет. Я осматривал её, даже не понимая этого, как новую станцию связи. На её обувь, на спортивный костюм, на глаза, волосы, губы. Она вдруг присела рядом улыбнувшись и блеснув ровными зубами.

– Здравствуйте! Меня зовут Любара, мне 64 года.

Она протянула мне руку, а я вдруг понял, устыдившись, что рассматриваю её во все глаза без всякого стеснения. Я пожал ей руку и мы встали.

– Простите меня, сказал я, просто это неожиданно и Вы так похожи.

– Ничего страшного. Мы действительно внешне очень похожи, но внутри у нас всё таки есть различия.

– А почему мы друг друга понимаем?

– Видите ли, это могли бы Вам объяснить люди которые разрабатывали эту симуляцию. Со своей стороны, я нахожусь на ближайшей планете и мы с Вами действительно идём по земле, только я реально, а Вы виртуально, и разговариваю я с Вами на моём родном языке. Возможно, у Вас, есть много вопросов, но позвольте мне сначала рассказать то, что я должна Вам рассказать а потом, если будет у Вас время, я отвечу на Ваши вопросы.

– Хорошо, – сказал я.

– Пойдёмте, я Вам покажу дом где живёт мой сын.

Она указала мне рукой на тропинку и мы пошли, я не осознанно водил ногами по траве, и получал неимоверное удовольствие от того, что чувствовал как трава шелестит под ногами. Одет я был в свой лётный костюм. Погода была хорошей, на небе почти не было облаков. Впереди виднелись дома, деревня, ничем не отличающаяся от земной, те же одноэтажные дома с квадратными или круглыми окнами, заборчики из живой изгороди, аккуратно постриженные. Раздавались разные звуки жизнедеятельности. Где-то кто-то стучал, впереди пробежали ребятишки, которые также как и у нас на земле играли в догонялки.

– Вы, наверное, удивлены, что не видно на первый взгляд никаких следов продвинутой цивилизации?

– Да, – сказал я, – очень походить на нашу деревню.

– А это на самом деле город. Правда мы на окраине его.

– Город?

– Да. Город, просто мы поменяли всё своё понимание о жизни. Вы знаете что первым делом стали делать представители кольца?

– Передали технологии, позволяющие вам вести более экологичный образ жизни? Поведали о новых физических и химических свойствах материи?

– Нет, вы не поверите, ничего того, что было Вами перечислено.

– А что же тогда? – Не удержался я.

– По сути ничего. Многие тогда были возмущены, все ожидали, что мы получим доступ к кладезям науки более развитой цивилизации, а тут просто беседы с людьми которые имели влияние на массы. На самом деле в этих беседах передавалась методология применения тех знаний, которые у нас уже имелись. Представители кольца принесли нам новую идеологию использования наработанных знаний, построенную на человеческих мировоззренческих стандартах и чувстве меры, которая в своей основе подразумевала умение слушать генетический интеллект и поддерживать соборный интеллект в русле определённой идеологии. Это был длительный процесс, через четыре поколения появились институты развития человеческой идеологии. Наша жизнь из сферы услуг стала переходить в творческую сферу, но это, повторюсь, был долгий процесс. Представители Кольца объясняли это тем, что мы должны развивать свой генетический потенциал. Семья перестала быть договорным союзом по оказанию услуг партнёру, а естественное состояние совместного сосуществования в симбиозе женщины и мужчины. И главная задача семьи это не только хранить идеологию, но и воспитывать полноценного гражданина своего общества, а мужчина и женщина, помогают друг другу в этом. Женщина основной хранитель и блюститель идеологии.

– То есть у вас матриархат?

– Ну конечно же нет. Давайте я Вам попробую объяснить по простому. Это как на производстве. Есть огромный пресс, он гнёт металл, а есть небольшой манипулятор, который подаёт заготовки, чтобы пресс выполнил свою работу, в своей работе они используют так сказать вложенный генетический интеллект, а есть программа которая направляет работу пресса и манипулятора, эта программа выступает в роли соборного интеллекта. Соборный интеллект влияет на то, каким будет конечный продукт взаимодействия манипулятора и пресса – может это будет орудие войны, а может это будет орудие труда. Задача мужчине и женщине – это взаимная поддержка, переход в новую стадию сосуществования где скрепами являются уже не столько материальные а сколько энергетические узы. Создаётся новая энергетическая сущность, которая объединяет и помогает семье во всех их делах и начинаниях, если они идут тропою Бога. У нас даже есть такое произведение, которое очень сильно повлияло на всех. Когда Бог создал себе помощника для того, чтобы он помогал ему поддерживать красоту мира, то он был не так силён и не так ловок, как хотелось Богу. Помощник не был так чувствителен к красоте и не понимал, куда применять свою силу. Тогда Бог создал второго помощника, и всё равно он не отвечал его желаниям, тогда он взял волос со своей головы и сказал, чтобы они стали рядом. Бог Связал левую руку первого помощника, с правой рукой второго. Тогда помощники спросили, для чего ты так сделал? Она ведь такая слабая и такая тонкая, что не видна. А Бог сказал – это самые крепкие узы на свете, их никто не видит кроме вас, но при помощи этой связи вы всегда сможете чувствовать друг друга и понимать друг друга без лишних слов. И действительно, как только он это сделал помощники стали выполнять все задания Бога именно так как и он и задумывал. Тогда ему захотелось, чтобы помощников было намного больше, чтобы он смог делать ещё больше прекрасных миров, и сделал он много мужчин и женщин по подобию первых и сделал так, чтобы они могли размножаться. А когда он так сделал, то сказал, – Вот вам мир, который я создал чтобы вы им владели и следили за ним, и вся живность будет вам в услужение, а всё что растёт, то будет в пищу вам, и вот волосы мои для того, чтобы вы могли соединиться в пары, ибо не все могут найти путь ко мне, но тем, которые смогли найти свою пару, дорога будет в удовольствие, ибо это уже не пара, это одно существо не видимое глазу, но наделённое большой силой и выносливостью. И тогда тряхнул он головой и потянулись к земле лучи волос, которые обвязались у девочек на правой руке а у мальчиков на левой. И те пары, которые смогли найти друг друга им помогал сам Бог найти свою тропинку и идти по ней. И пары эти легче преодолевали любые преграды, лишь крепче становилась связь. И с тех пор если юноша и девушка нравятся друг другу, то они берут друг друга за руки и идут через лес не разрывая рук, и если дорога им кажется лёгкой и интересной, то они могут быть парой, а если им всё время что-то мешает и дорога полна препятствий и она не приносит радости, и постоянно претензии друг к другу то им не стоит создавать пару, ведь они не поддерживают друг друга и не подсказывают друг другу, чтобы выбрать более правильный путь.

– Очень красивая история, похожа на древние писания.

– Нет, что вы, почему-то раньше учили только сдерживать себя и не учили не сдерживать себя в хороших поступках. А вот мы и пришли.

Мы подошли к забору из живой изгороди с обычной калиткой.

– Так вы как бы остановились в своём техническом развитии? – сказал я осматриваясь по сторонам.

– Вы так думаете, потому что не видите тех технологий, которые мы используем. Видите ли, – Любара остановилась перед калиткой и повернулась в сторону речки, откуда мы пришли. – Изменилась сама концепция жизни на планете. Мы стали мерить благосостояние не количеством произведённой продукции на душу населения, а качеством жизни и здоровьем населения. Сейчас ценится человечность. А человечность это когда человек в своей культуре жизнедеятельности использует человеческие мировоззренческие стандарты, когда труд направлен конечной своей целью на то, чтобы большинству общества стало лучше. В результате внедрения новой идеологии медицина перестала сглаживать последствия не человеческого образа жизни, а стала работать на предупреждение. Изменилось питание, изменился подход к спорту, изменился подход к самой жизни.

Я посмотрел вокруг и представил как с Оксаной мы идём взявшись за руки, она правой, а я левой, по дорожке к речке и невольно улыбнулся, тепло внутри груди было ощутимо даже сейчас.

– В результате этого средний уровень жизни вырос почти до 120 лет и это не предел. Есть люди, которые живут почти 200 лет. Правильность использования природными ресурсами позволило расширить зону обитания людей. Хоть дома и строятся из соломы и глины, но цифровые технологии сделали их совсем другими, это сочетание экологии и цифровизации. Приглашаю Вас в гости к моему сыну, у него живёт собака, вы не пугайтесь, она Вас не видит.

Она открыла калитку и мы вошли внутрь. Существо было смесью утконоса с крокодилом, хотя от крокодила была только голова к которой приделали пасть с зубами похожую на клюв утконоса. Существо на коротких ногах бросилось к вошедшим и с каким-то птичьим криком прыгало вокруг Любары. Потом живность отскочила и начала ползать перед её ногами поскуливая. Такса недоделанная подумал я, все хотят любви и ласки. Любара похлопала по крупу собачки и та с клёкотом и повизгиванием помчалась к дому. Вблизи дом оказался не совсем таким простым, как я его видел издалека.

– Дома теперь строят из практичных расчётов. Архитекторы берут всё лучшее от природы и пытаются это внедрить в нашу жизнь.

В доме открылась дверь, и оттуда вышел совсем молодой человек, он радостно замахал нам руками.

– Это мой сын Тарал, пойдёмте, я вас познакомлю друг с другом. Сынок, можно мы к тебе зайдём не надолго? У нас гость из другого мира.

– Конечно мам, проходите, я вас уже заждался и места себе не нахожу. Я вас ждал в беседке, но необходимо было увидится с ректором и пришлось зайти.

Собачка хоть и пыталась протиснуться в след за нами в дом, но ей этого не позволили.

– Потом зайдёшь, – сказал Тарал и собачка уныло побежала по двору, что-то бурча.

– Предлагаю присесть за столик, – сказал хозяин дома и выдвинул для меня табурет.

Мы расселись и Тарал спросил, – на чём вы остановились?

– Я говорила о том, что идеология изменила нашу жизнь, а ты, как историк расскажи нам, откуда взялась, эта идеология.

– Хорошо. Мама наверное Вам рассказала, что всё что мы получили, это просто беседы. Многие люди приходили на общение с представителями Великого Кольца все ждали что произойдёт технический скачок, но всё было совсем не так. Конечно каждый получал какое-то напутствие или совет, но ни каких технологий. Они даже на видео сидели в похожих домах и в простых, свободных одеждах, и наши наблюдатели ничего не могли почерпнуть нового. Правительство сначала не пускало представителей от науки, и прошло много времени, прежде чем разрешили пообщаться с историками. Первое время Кольцу никто не доверял, но после того как советы представителей помогли укрепить здоровье и благосостояние верхушки власти, и когда власть поняла что никто не хочет захватить планету, тогда разрешили общаться с представителями гуманитариев. Так вот, однажды ведущий историк, который периодически рассказывал о том как развивалась наша история, в конце сеанса задал вопрос, – а как вы пришли к такой жизни как сейчас? И тогда ему был дан ответ, нам подсказали, нам подсказали что история это как пазлы рассыпанные во времени, пространстве и сферах жизни. В каждой цивилизации есть представители, которые могут подключаться к информационному полю и получать информацию в большем или меньшем объёме. Необходимо собрать и соединить эту информацию в один трактат. А как мы поймём, какая правильная? А та правильная, которая не учит сдерживать себя делать добро. И поверьте, по мере продвижения в этом вопросе, будут открываться новые горизонты для науки. Тогда историки подняли все тексты, которые имелись у них в распоряжении. Но ничего подобного не обнаружили. Тогда им подсказали пересмотреть записи с философами, которых они отобрали. И тогда, в совместной работе стали появляться первые труды по истории идеологии. Для этих целей был создан институт идеологии и сейчас каждый управленец обязан пройти курс по идеологии.

– А почему вы мне рассказываете об этом? – спросил я. Я вдруг испугался, что меня не отпустят, и я останусь здесь.

– Ну потому что Вам никто не поверит на корабле, потому что у Вас ещё длинный и опасный путь домой, ну и потому что вы будете служить как ретранслятор и те люди которые будут рядом с Вами будут заряжаться Вашими вибрациями, берегите себя и старайтесь найти людей которые будут заниматься тем, чтобы жизнь большинства людей на планете стала лучше и ещё с Вами, периодически, на связь будет выходить ваш личный представитель от Великого Кольца. Нам предоставлена великая честь познакомить вас.

Я не успел сказать ни слова как Тарал махнул рукой в сторону стены и она тут же превратилась в огромный экран.

– Хоть он и молодо выглядит, он старше нас всех вместе взятых. – Шепнула мне Любара. Наш представитель уже 350 лет не менялся. А для первого контакта с нами вышел самый пожилой так сказать представитель, но он многих пережил.

Тут изображение стало чётким и я увидел красивого, задорно улыбающегося юношу, с очень внимательными и весёлыми глазами. Я невольно улыбнулся в ответ, и тут мы все почему-то рассмеялись. Казалось, что эти далёкие для меня люди были такими близкими мне по духу, а парень, который был на самом деле уже взрослым человеком, был таким уверенным и радостным, что на мои глаза навернулись слёзы радости за то, что вообще такое было возможно и за то, что такая ответственная миссия возложена на меня.

– Здравствуйте, – сказал молодой человек, меня зовут Раш, очень приятно с Вами познакомиться. Хочу сразу предупредить времени у нас немного, поэтому, хочу поблагодарить прекрасную Любару и замечательного Тарала за то, что представили нас друг другу. А сейчас прошу прощения, но нашему гостю необходимо возвращаться в сознание, иначе Ваше сознание может перенапрячься. Но я с Вами обязательно свяжусь в ближайшее время, встречи будут не частыми но полезными.

Я хотел было что – то сказать на прощанье, пожать руку Таралу и поблагодарить Любару, но сознание моё померкло на мгновение, и я открыл глаза уже в своём кресле. Как раз закончился цикл разгона, и произошло постепенное отключение дополнительных двигателей.

– Отлично. – Сказал капитан. А теперь давайте придём в себя, и начнём готовиться к координированию наших траекторий. А потом домой, по прилёту все ко мне на борщ и на жареную картошку.

А я сидел и думал о моей любимой Оксане, чувствуешь, как я люблю тебя? Внутри привычно разлилось тепло и навалилась неимоверная усталость, но не физическая а психологическая, но теперь я точно знал, что именно в этот момент моя любимая, неосознанно посмотрела на небо и улыбнулась. Шёл мелкий дождь, была пасмурная погода, но она стояла и улыбалась, а в душе у неё было тепло-тепло. Мы никогда не будем себя сдерживать в хорошем, по отношению друг к другу, подумал я.