# Забытый выбор

Дмитрий Вадимович Смирнов

Олег Дильман чистейший авантюрист. Но самой высокой и лучшей марки. Желая разбогатеть, он влезает в сложные перипетии с олигархом Кипровым, который, сам того не желая, отправился искать смысл жизни. Их противостояние может помочь им обоим, но может и погубить. Причем вопрос не в том, кто победит, а в том, что из себя представляет победа. Эта история пытается выдерживать легкий тон и игривость, однако комедией не является. Сатира здесь является помощником в донесении важных с точки зрения человеколюбия идей.

Был человек тот авантюрист,

Но самой высокой

И лучшей марки.


Сергей Есенин


В жизненных перипетиях очень легко забыть то, что действительно важно.

Вспомнить сложнее…


Сергей Муратов


Теплым июльским утром 2013 года, когда люди еще не выходят на работу, а только встают со своих постелей, когда воробьи, ругаясь друг на друга, жадно делят крошки хлеба у ларьков с выпечками, к Ленинградскому вокзалу подошел молодой человек. На нем были серые брюки и белая с синим незаправленная рубашка. В руках он держал недокуренную сигарету, которую несколько минут назад перехватил у вокзального охранника. За спиной у молодого человека был рюкзак набитый предметами первой необходимости.

Погасив сигарету, он вошел в здание вокзала. Было тихо и чисто. Кое-где сидели люди с вещами на стульях и тихо переговаривались. Кто-то посапывал на своей поклаже, и каждый раз вздрагивал при объявлении о прибытии или отходе очередного поезда. Подойдя к кассам, молодой человек заглянул в окошко. Сидевшая там женщина даже не обратила на него внимания. Заканчивалась смена, и она уже была вся в мечтах о ждавшем её дневном сне и отдыхе. Молодой человек постоял, помялся, но все–таки решился спросить:

– Извините пожалуйста, уважаемая, как пройти на Брайтон бич?

– Чего? Куда? Повторите пожалуйста, – встрепенулась женщина, как обычно по утрам просыпаются курицы, сидящие на яйцах, т.е. почти подпрыгнула.

– На Брайтон бич, – повторил молодой человек с легкой улыбкой, – Я просто не знаю – мне необходимо брать автомобиль до этого места, или я в состоянии дойти пешком?

– Брайтон бич? Это что такое? Пляж что–ли? – совсем запутавшись задавала вопрос за вопросом кассирша. – Нет, такого пляжа у нас в Москве нет, – затем подумав, что молодой человек может быть иностранцем добавила, – Сейчас я посмотрю в базе данных, подождите минутку, может это какое-нибудь место в области.

– Оф, коурс! – ответил молодой человек и остался ждать у кассы. На самом деле он не был ни иностранцем, ни москвичом. Так получилось, что он переехал в Москву больше пяти лет как, и уже не мог считаться провинциалом, но при этом недолюбливал и москвичей, и на все вопросы откуда он, отвечал, что он гражданин мира. Он знал, что это звание присуждается какими–то важными людьми не менее важным людям, но был категорически не согласен с этим и был уверен, что каждый человек имеет право на это звание. Точно сказать откуда приехал этот молодой человек не сможет никто, но некоторые люди уверяли потом, что видели его облокотившемся несколькими годами ранее на вывеску при въезде в деревню Бухалово.

Звали молодого человека Олег Дильман. Выходя из здания вокзала, Олег невольно разговаривал сам с собой.

– Черт! Ну и жизнь пошла! Такая огромная страна, а заняться свободному человеку определенно нечем. Нет, конечно можно пойти работать, через пять–семь лет заработать на машину, параллельно завести семью и дождаться когда твоя теща освободит квартиру и уедет куда-нибудь подальше. Можно! Но если ты этого не хочешь? Ведь кто–то и в космос летает, кто–то и в кино снимается, и их знает вся страна. В общем, такое ощущение, что у всех кипит жизнь, а ты так и стоишь на ее обочине с поднятым вверх большим пальцем.

К этому времени город стал просыпаться. Кто–то только начал нещадно бить кулаком по будильнику, кто–то уже успел себе завтрак приготовить, а кто–то уже повернул ключ в замке и нажал на кнопку лифта. У всех разные работы, своя деятельность. Есть такие, которые сядут на метро и будут до последнего сражаться, как шведы под Полтавой, за сидячее, а порой и за стоячее место с бравыми московскими бабульками и, конечно же, проиграют. Кстати о них. Наверное, у каждого жителя Москвы зреет в голове мысль – откуда утром в метро такое огромное количество старожил столицы, причем исключительно женского пола? Куда они едут? Зачем? Непонятно также, откуда у них такая недюжинная сила и очень острый язык. За свою длинную жизнь Московские бабушки узнали столь огромное количество красноречивых слов, что теперь просто не могут разговаривать нормально. Итог – путешествие в час–пик на метро превращается в аналог битвы за выживание.

Кто–то думает, что он самый умный и едет на машине. Но и тут приходиться начинать и заканчивать свой день в мучениях. Имя этим мучениям – пробки. Бесконечные, грандиозные и неподдающиеся никакому регулированию пробки. Десять лет назад было так: утром в Москву не въехать, вечером из нее не выехать. Теперь все иначе: и днем и вечером в столицу не въехать и не выехать. Особенным размахом отмечаются вечера пятницы и каждое утро понедельника. В области работы нет, вот все и едут. Общий пассажирооборот составляет около одного миллиона человек в день. Есть мнение, что тех людей, которых ты увидел в один день, ты никогда больше не увидишь в жизни. И смотря на эту бесконечную массу народа, начинает верить в подобные высказывания. Точное количество человек в Москве вам не скажет никто, потому что посчитать эту цифру просто невозможно. Можно только сказать, что здесь около четверти всех трудоспособных людей страны, а также половина трудоспособного населения Армении, Узбекистана, Азербайджана, Таджикистана, Туркменистана и других народов, родины которых располагаются южнее России. В последнее время замечается прилив китайцев. Странные они какие–то, живут обособленно. Но мы отвлеклись.


***


В то время как Олег пытался определиться со своими планами на жизнь, в другом месте, далеко от Москвы садилась в самолет интересная пара молодых людей. Улетали эти парни из Новосибирска покорять запад, в частности, столицу. Это были два друга, чьи отцы владеют чуть ли не всем продуктовым бизнесом в городе. Успех их не случаен. В 90–тые годы их общий знакомый, можно даже сказать, покровитель, во время приватизации сумел подсуетиться и сделать себя к началу нового тысячелетия одним из самых богатых людей страны. Теперь смотрит на свою фотографию в журнале Forbes, приблизительно на десятой странице. Ему в свое время помогли отцы этих ребят, и он им щедро отблагодарил. Как раз к нему и едут два друга, чтобы он их «научил» жизни и дал необходимый опыт.

Одеты молодые люди были по последней моде, имели новейшие гаджеты, а также наглость и презрение к остальным, качества присущие всем богатеньким сыночкам. Хотелось им быть в центре внимания. Чтобы молодые, красивые девушки в один миг делали все о чем их попросят, чтобы не тратить кучу времени на ухаживания, чтобы в элитных клубах столицы бармены всегда узнавали их, а диджей объявлял об их приходе, а вся женская часть должна обязательно визжать. И еще много чего хотелось нашим друзьям. Соблазны манили их. А помочь преуспеть им в этом деле должен был «дядя Кипр».

Прозвище такое он получил еще в детстве за свою фамилию Кипров. До сорока лет он был обычным продавцом в магазине одежды. Работы было немного, потому что одежды было на прилавках негусто, к тому же люди неохотно покупали её. Не лично у него, а вообще плохо что–либо покупали. Однако перестройка и распад великой страны перевернул жизнь маленького человека по фамилии Кипров. Он и заметить не успел, как стал поступать товар с запада, как рубль обесценился, и доллар перестал быть валютой, а превратился в единственное средство оплаты, которому доверяли. Кипров не заметил, как его босса сменили какие–то люди в темных одеждах, поставили нового, потом и его сместили, потом снова поставили и снова сместили. Жизнь столицы была похожа на хаос. Сравнивали то время с золотой лихорадкой в Америке, несколькими веками ранее перетряхнувшей умы охотников за легкой наживой и удачей. Так и здесь. Все понимали, что деньги есть, что их нужно только прийти и взять. И все бы хорошо, только беда в том, что именно в тот момент, когда ты протягиваешь руку к заветному золотому слитку, ты ощущаешь не холодный металл, а что-то мягкое и теплое. Это чужая рука уже схватила твое сокровище, и у тебя есть только один выбор – оставить соперника и пойти искать счастье в другом месте, либо сразиться с ним. Погибнуть или победить. Разнообразия мало. И ты, вроде, человеком–то был честным, воспитывался в хорошей семье… Но оно так блестит! Это же твое сокровище! Твое золото! И ты постукаешь так, говоришь, мол, хорошо, ты победил, я ухожу, а когда он, ну твой соперник, отворачивается, вонзаешь нож ему в спину. И все. Ты победитель.

Александр Николаевич Кипров тоже не хотел никого убивать, лично он, кстати, никого своими руками на тот свет не отправил. Делали это другие, он только руководил.

Но этого всего могло и не случиться, если бы однажды в магазин, где он работал, не зашли люди в милицейской форме и не спросили его, где тут кабинет главного.

Это была крыша. А какая может быть самая лучшая крыша? Конечно же, государственная. Власти потому и не вмешивались в этот хаос – они в нем участвовали. Пока девяносто пять процентов населения не понимало, что происходит и куда уходят их средства, остальные пять процентов делали деньги, большие деньги. А где есть большие деньги, есть и большие проблемы, и их надо как–то решать. Вот правоохранительные органы как раз и участвовали в их решении.

Александр Николаевич вежливо показал куда пройти. Вежлив он был не от природы, просто вид этих людей как–то способствовал такому общению с ними. Через пару минут, эти господа были у очередного босса. Разговор шел следующий:

– Где доля?

– Вот, возьмите

Пересчитывают. – Этого мало!

– Почему мало? Как всегда.

– Тарифы выросли. Теперь за год вперед.

– У меня нет больше

– А ты поищи. – Кипров слышал как что–то тяжелое ударилось об стол. Тут же вскрикнул его босс. Шелест бумаг.

– Вот видишь и вторая пачка сразу нашлась. Это все?

– Больше нет!

– Ищи еще!

– Честно нет

– Надоело, что будем с ним делать? Борзый он какой–то. Как с прошлым поступим?

– Может дадим еще поработать?

– Бессмысленно. Генка, разберись.

Громкий выстрел. Звук упавшего тела со стула. Минута тишины. Слышно было как роются в ящиках и шкафах. Разговор продолжился.

– Стой! Там же этот, как его, продавец за дверью. Мог услышать.

– Что предлагаешь? И его?

Кипров все это слушал–слушал, чувствовал, как кровь начинает бить в голову, адреналин вырабатывается, а мозг генерирует одну–единственную мысль – «Надо что–то делать! Причем срочно!». Кипров не то чтобы очень уж любил свою жизнь, однако страх перед смертью был силен, и он совершил поступок, который впоследствии оказал на его жизнь огромное влияние.

Будущий Кипр знал, что его босс соврал, у него были еще деньги, причем немало, но он их хранил не в кабинете, опасаясь облавы, а в хиленькой тумбочке при входе. Александр Николаевич знал про это. Он быстрым движением встал, направился к тумбочке, взял все, что там лежало и убежал в чем был. Пропал он на полгода. Выплыл в Санкт–Петербурге. Стал уже бизнесменом, капиталистом.

Надо сказать, что Кипров был трудягой. За какое бы дело он не брался, все выполнял тщательно и до конца. Если уж воровал, то воровал масштабно.

Идет состав с медью. Следующий фрагмент – нет этого поезда. Затем он снова есть, только без меди. Но то было по началу.

Отдельная слабость у Кипрова была к кредитам и банкам. Он просто создавал банк, предлагал годовую выгоду больше, чем конкуренты и ждал. Капитал набирался. И в тот момент, когда должна прийти либо крыша либо просто воры, он благополучно смывался с половиной денег. Когда приходили люди в темных одеждах, их взору представлялось следующая картина: банк работает, всё в порядке, кабинеты начальника и его заместителей открыты, а кабинет бухгалтера и управляющего финансами закрыт. Там уже никого нет. Отныне у этого банка две судьбы. Его либо закрывают и забирают все что можно взять, либо он продолжает работать под кем–то другим. Но Кипрову это не интересно. Свое он уже получил. Вернувшись в Москву и покружившись, а точнее купив себе новых друзей, он начал скупать полезные месторождения. Что–то купил на распродаже, просто за копейки, что–то просто отнял. Затем вкладывал еще немного в развитие этих месторождений. Когда они начинало приносить доход, государство на коленях просило его продать всё обратно. И Кипров продавал. Без всяких проблем, только в десять–пятнадцать раз дороже, чем покупал. Те рады, а кошелек и карманы Кипрова только набухали. Он уважаемый и хороший, и за него всегда вступаются. Конечно, были и конкуренты, но зачем же тогда столько денег? Кому–то заплатил, с кем-то сдружился, а особо борзых и ненасытных закопал недалеко от МКАДа.

К Кипрову ходили за советом, просили вступиться, сами шли на контакт.

К началу нулевых он снова успел подстроиться под новое общество. Вложил деньги в инвестиционный бизнес. Занялся благотворительностью. Надо отметить, что Кипров не любил роскошь, зато любил красоту. Красоту и тонкость. Следил за модой, посещал выставки, музеи, театры. И это было не для того, чтобы его считали каким–то белоснежным. Нет, он действительно любил все это. Он понимал, что его жизнь–то и началась только с 40 лет. Он полюбил свою жизнь, хотел насытиться ею. Ходил каждый день на работу, иногда оставался допоздна, не устаивал себе выходных и удлиненных отпусков. Может как раз за счет этого его капитал и увеличивался.

Таким был Кипров.

А Самолет с друзьями между тем не без проблем взлетел, убрал шасси и начал набирать скорость с высотой. Новосибирцев звали Колян и Саша. Друг с другом они не ссорились. Да и незачем им это было. Всё у них всегда было. Стали постарше, захотелось власти и признания. А где их искать в России? Разумеется, только в Москве. В Питере, конечно, тоже можно, но северная столица нынче идет твердо на втором месте.


***


Тем временем день уже вовсю сгорал. Дело шло к вечеру. Если день будничный, то для большинства это путь домой, хорошо если к семье, а не к дивану и телевизору, хотя и в семьях так бывает. Если пятница и если есть деньги, то выбор падает на бар, клуб или ресторан. Если это не публичное место, то можно с уверенностью сказать, что вечер пройдет в обществе друзей и алкоголя. В России, наверное, в пятницу нет ни одного человека, который не берет грамм алкоголя в рот. Разговор, конечно, идет о людях работающих, не работающие же, могут пить и каждый день. Говорят, что в России две проблемы – дураки и дороги. Более правильно будет так – пьяные дураки и дороги. Может даже эти дороги делают как раз–таки эти самые пьяные дураки. Утро субботы редко для кого–то бывает добрым. По причине хорошо проведенной пятницы. Следовательно, человек оживает только после полудня. А вот воскресенье ненавидят абсолютно все. По многим причинам.

Во–первых, это день, который, как правило, проводят с семьей, с детьми. Надо куда-то идти, что-то делать. И счастлив тот, кто может провести это время с удовольствием. К тому же ты никуда не можешь деть тот факт, что завтра понедельник. Понедельник! Сколько сакраментального смысла скрыто в этом слове. Он всегда тяжел, все самое худшее происходит именно в понедельник. А кто виноват, что понедельник неизбежно наступает? Естественно, воскресенье. Получается, что воскресенье хуже понедельника, поэтому человек тратит этот день на выполнение всех дел, на которые жалко тратить время в другие дни. Поменять резину, убрать квартиру, съездить в магазин обуви, одежды, белья и т.п. – все это делается только в воскресенье.

Но шел вторник, а это значит, что трудяги смогли пережить понедельник и вступили на колею трудовой недели. Олег ступал по городу свободно, легко. Все потому, потому что ему некуда было идти. Смотрел по сторонам. Пестрые вывески были одна интереснее другой. Можно было увидеть такое: дверь, половину занимает вывеска «Интим» с символами мужчины – марса и женщины – венеры, а на второй части двери красуется надпись «Рыболов. Удочки и снасти», ниже нарисован рыбак с удочкой. На следующем доме надпись – «Наращивание ногтей», затем ниже «ночью». Ларек. Надпись: «Молочные продукты», ниже более мелкими буками: «Пиво, соки, воды». Смотришь – сначала видишь только пиво сигаретами, затем присмотревшись, замечаешь пару бутылок воды и пакетов сока. Молоко, наверное, так и не завозили.

Олег шел дальше. Чем ближе приближалась ночь, тем все явственнее вставали две проблемы – где переночевать и где поесть? Посмотрев в свой кошелек, Олег невольно ухмыльнулся и произнес: «Я вижу, ты тоже на диете, такой худенький, но ничего, здоровее будем». Нет, он мог бы, конечно, пойти в гостиницу с непонятным количеством звезд, и не обеднел бы даже, но он принципиально не любил гостиницы, называя их проститутками среди жилищ. Был вариант пойти в кафе или ресторан, очаровать своим красноречием какую-нибудь одинокую даму, причем выбирать следует постарше. Не потому, что с ними можно вести более мудреные беседы, а потому, что у них должен быть некий капитал, а также своя жилплощадь, да и вопросов меньше утром, вроде: «Что значит для нас то, что было сегодня ночью?» или «Я для тебя совсем ничего не значу?». Нет. Такие подобные вопросы эти уважаемые женщины не задают, они знают чего хотят, и берут только это. Однако такой вариант развития вечера был не универсален. Во–первых, ты должен из кожи вон лезть и много работать, чтобы ей все понравилось и она оставила тебя хотя бы переночевать. Во–вторых, наградой за твое старание будет не обязательно хороший вечер, своеобразная ночь и уж точно не очень хорошее утро. Проснувшись, ты увидишь ту, которая еще вчера при интимном свете выглядела достаточно симпатично. Однако утром похмелье уйдет, от косметики героини не останется и следа, как и от симпатичности. Есть два выхода – бежать сразу или медленно подняться, собраться и, не будя её, все равно бежать.

Пока мысли дрались друг с другом за право завладеть разумом, Олег вошел в кафе с многообещающим названием «Дахыча». Он слышал, что есть целая сеть таких кафе по Москве, но до этого он в них не бывал. Зайдя, он увидел темное помещение с небольшими, немного обшарпанными деревянными столиками. Сидело несколько людей непонятной наружности. Непонятной больше потому, что русский человек вряд ли сможет отличить таджика от узбека, а грузина от абхазца. Та же проблема и с языками.

Когда Олег вошел, все, по привычке людей, повернули головы к нему и тут же вернулись в исходное положение. Подошел к стойке, заказал пива. Налили разливного и, как было написано, «живого», хотя было такое ощущение, что «мертвого». Играла какая–то музыка с медленно произносимыми словами, певец пытался тянуть, но лучше бы не пытался.


***


Москва все пустела. Многие уже проехали МКАД, чтобы успеть к себе домой на поздний ужин в надежде не услышать там бессмертную фразу от своих пассий: «У меня голова болит» или «Ну как там на работе? Зарплату снова не подняли?». Кому–то повезло больше, они жили в Москве на каких-нибудь последних станциях веток Московского метрополитена. Они тоже спешат домой, в эти восхитительные четыре стены. И есть категория людей, составляющих всего пару процентов населения столицы. Это люди, которые живут внутри кольца, в высоких домах с панорамной крышей и пьют не перекрашенную воду чайным пакетиком липтона, и не дешевое пиво, а дорогой алкоголь или бодрящий матэ.

У них тоже есть свое деление между собой, в основном меряются капиталом. Но их всех объединяет, как ни странно одно – у них есть деньги, причем, чем столько денег, что их дети и внуки тоже будут жить безбедно, совершенно не работая. В этом проявляется тот волшебный и бесконечный разрыв между доходами наших сограждан.

В одном из таких сталинских небоскребов этим вечером сидел в большом кабинете человек среднего роста, пожилой и лысый. Его лоб уже никогда не будет гладким, морщины окончательно поработили его. Сидел в рубашке, пиджак висел на стуле. Вид был усталый, но довольный. На его далеко не маленький достаток указывали только часы и перстень. В остальном, если смотреть человеку, который его не знает, то никогда не признаешь в нем олигарха. Все убранство кабинета было достаточно скромное. Мебель из дорогого и качественного материала, но без золотого или иного благородного покрытия. Телефон, компьютер и другие информационные достижения двадцать первого века отвечали больше определению «удобный», чем «роскошный».

Зазвонил телефон. Мужчина нажал кнопку.

– Я слушаю, – медленно, но не сонно произнес он.

– Господин Кипров, тут к вам посетители – ответила трубка молодым женским голосом.

Кипров взглянул в свой блокнот. Никаких встреч он не планировал.

– Как они представились?

– Никак. Они не юридическое лицо и не представители кого-нибудь.

Александр Николаевич задумался. «Просто так ведь ко мне никто не приходит. И попрошайки уже не посещают».

– Ладно, Леночка, впусти их.

Через минуту в кабинет вошли два молодых человека. Одеты были дорого и модно, но что–то было в них такое, что отличало их от московских модников. Кипров привычно занял внимательную позу и с каменным лицом и еле заметной улыбкой, осведомился:

– Добрый вечер. Чем обязан?

Вошедшие переглянулись, но сразу ничего не ответили. Затем один из них выпалил:

– Здрасьте! – и замолчал.

Кипров продолжал с интересом рассматривать своих незваных гостей. Недоумение сменилось любопытством. Что–то было в этих молодых людях знакомое, как будто он видел их прототипы, только постарше. Причем видел давно, еще во времена становления своего капитала.

Молодые люди явно волновались. Не так друзья себе представляли встречу с «дядей Кипром». Периодически переглядываясь, они переминались с ноги на ногу. У того, кто до этого сделал жалкую попытку поздороваться, зазвонил телефон. Тот не шелохнулся. Кипрову это начинало нравится.

– Ответь на звонок. Кто–то же ждет.

Хозяин телефона медленно потянулся к трубке, как ковбой тянется к револьверу на дуэли.

– Алло, – медленно ответил он. – Да, мы у него. – пауза. – Нет, не узнал. – пауза, – А что нам сказать–то? – еще пауза. – Хорошо, сейчас передам. – он протянул трубку Александр Николаевичу.

– Это вас.

Говоривший протянул телефон Кипрову, но из–за дрожащих рук выронил его, стекло с характерным звоном треснуло. Молодой человек чисто машинально поднял телефон и попытался отряхнуть и протереть, но Кипров жестом показал дать ему аппарат.

– Кипров слушает. – произнес он своим обычным деловым голосом.

– Александр Николаевич! Добрый вечер! – человек на том конце провода очень волновался, его голос немного подрагивал и заикался. – это Евгений. Евгений Шевченко. Помните меня?

Кипров задумался. Что–то в этой фамилии и в этом голосе было ему знакомо, но он никак не мог вспомнить что. Можно было насторожиться, но учитывая, что голос собеседника был тревожен, Кипров понял, что хозяин в этой беседе он, и поэтому уверенно спросил:

– Вы, наверное, звоните по поводу вашего долга?

– Какого долга? Я вас не понимаю.

«Нет, вряд ли он мне должен, я бы об этом помнил» – подумал Кипров.

– Александр Николаевич! Девяносто седьмой год. Москва. Я и мой друг Васька Стрыков. Мы помогали вам… Ну это… Убирали кого надо было, точнее кто был не нужен.

Тут до Кипрова дошло. Это же те два твердолобых, но исполнительных ребят, которые могли пресануть любого и ничего не боялись. «Полезные были работники» – вспомнил с улыбкой мультимиллиардер.

– Я прошу прощения, вы еще здесь?

– Да–да, конечно. Совсем из головы вылетело. Как ваши дела?

– Все нормально, даже хорошо скорее. Бизнес идет, доходы увеличиваются.

– Доходы это хорошо. Я что–то все никак не могу понять по какому вопросу вы мне звоните? Я чем–то могу помочь?

– Да, то есть нет, то есть да, конечно! Экхм… Помните лет десять назад вы были в Новосибирске и помогали нам устроить бизнес?

– Припоминаю, а кому это «нам»?

– Мне и Ваське Стрыкову. Мы теперь партнеры. И тогда же в день вашего отъезда мы вас познакомили с нашими сыновьями.

– Ммм…ну, может быть.

– И еще вы тогда сказали, что когда они вырастут, то могут приехать к вам и вы из них людей сделаете.

– И?!! – все еще не до конца понимая ситуацию, недоуменно спросил Кипров.

– И вот. Они перед вами.

Кипров даже забыл, что перед ним стоят два молодых человека. «Теперь все ясно. Да, действительно похожи на своих отцов. Память, память, надо что–то делать с ней» – немного взгрустнул Кипров.

– Послушайте, Евгений, а чему именно они хотят у меня научится?

– Ну как же, как в жизни раскручиваться, бизнес там…

– А почему вы не способны научить их этому? Вы же говорите, что дела у вас в гору идут. Значит опыт есть.

Евгений Шевченко осекся. Но решил пойти по пути наименьшего сопротивления и польстить Кипрову, понимая, что ложь – это самая короткая дорога к сердцу человека:

– Так мы бы с удовольствием. Но они сказали, что хотят к вам. Вы ведь такой уважаемый, тем более в Москве. Я, по сравнению с вами, просто мелочь.

Кипров заулыбался. Он и сам понимал свои силу и власть, но признание от другого человека, пусть даже и с лестью, это всегда приятно. Но он не знал, что Евгений со своим другом прислали ему своих отпрысков не просто так. И «научить жизни» это только предлог, как для этих отпрысков, так и для Кипрова. «Малыши» уже и так надоели своим отцам, не принося никакой пользы, только тратя и тратя. Новосибирские продовольственные магнаты с нетерпением ждали их совершеннолетия. И, как представилась возможность, умные папочки, недолго думая, послали своих спиногрызов покорять Москву. Сначала, конечно, разрекламировали столичную жизнь, хвалили вечеринки, тусовки и наслаждения, которые будут их там ждать. Козырнули покровительством Кипрова, точнее «дяди Кипра». Понадеялись на русский «авось» и даже не стали предупреждать своего именитого знакомого.

– Ну так что? Вы их возьмете? Не сомневайтесь, они вам здорово помогут.

У Кипрова была такая особенность – если у него хорошее настроение, то он никогда не говорит «нет». Он мог и «да» не сказать, к тому же хорошее настроение было у Кипрова редким явлением, но Новосибирским гостям повезло.

– Хорошо, попробуем что-нибудь сделать.

– Спасибо, Александр Николаевич! Будете у нас по делам, сообщите, мы все организуем.

Но Кипров уже не слушал. Он положил трубку и вернул её хозяину.

Два молодых друга продолжали стоять молча, но уже более спокойно. Они поняли, чем закончился разговор и на их лицах заиграла легкая улыбка. Однако первыми заговорить все равно опасались.

– Ну–с уважаемые – начал Кипров – раз теперь мы почти друзья, значит следует познакомиться. Как меня зовут, я думаю, вы знаете. А вот как мне вас называть?

Друзья снова переглянулись. Тот, чей был телефон, сделал полшага вперед.

– Я Саша. Саша Шевченко. А это Колян.

– Просто Колян? – спросил с ухмылкой Кипров.

– Колян Стрыков. – ответил второй молодой человек.

– Хорошо. Что же мне с вами делать? Что умеете? Хотя, нет, не отвечайте, слишком широкий спектр ответов для вранья. Тем более, что вы можете уметь? Как я понимаю, к своим двадцати годам, ведь вам столько сейчас? – друзья кивнули, Кипров продолжил – Только и делали, что выпивали, покуривали, да к девками в койки прыгали, так?

Друзья заулыбались.

– Мда, как будто по другому могло быть. Ладно, а в остальном полный ноль. Толку от вас не будет, это точно. Может обратно отправить? – Кипров, казалось, говорил не им, а самому себе, но на самом деле смотрел на реакцию своих гостей. Те уже давно перестали улыбаться и снова начали паниковать. Кипров любил так делать. Сначала, вроде, всё, друзья–друзья, шутки, улыбки, потом – «раз», и что-нибудь колкое и жесткое говорит. Люди теряются и не знают чего от него ожидать. Так легче ими управлять.

– Ну, хорошо, вы, как я понимаю, не только Кремль посмотреть приехали, но и учиться тоже. Я прав?

Те кивнули.

– Вот ты, – он указал на Коляна, – Кем хочешь в жизни быть?

– Ну…я… – Колян осекся, но чтобы не выглядеть полным лопухом все–таки сказал, – что-нибудь с экономикой и финансами связанное.

– Хорошо, очень неплохо, а ты? – спросил он Сашу. Тот уже подготовился к вопросу, поэтому ответил не заикаясь:

– Я в политику хочу!

– Дааа? Интересно… А куда именно? Что именно ты в политике хочешь делать?

– Эм… Скорее в Гос Думу. Писать законопроекты. – Кипров не удержался и засмеялся в голос. Друзья чуть улыбнулись.

– Какие законопроекты? Ты знаешь, кто пишет законопроекты? Гос Дума? Не, она, конечно, может, точнее не она, а какая-та часть из депутатов может предложить что-то. Но Гос Дума не пишет законопроекты, она их принимает. Ясна разница? Не отвечай! Ну а ты – великий экономист! Что-нибудь связанное с финансами. Глупейший ответ! Либо ты твердо называешь область, либо уверенно говоришь – не знаю, только не мямля, как осел. Ладно! Устрою вас в МГИМО. На экономический и юридический факультеты. Благо, деньги у вас есть. Или могу сразу на работу, хотите?

На этот раз никто не отозвался.

– Молчите? Правильно. Помолчать всегда полезно, помните как у Грибоедова – «Он добьется степеней известных, ведь нынче любят бессловесных». Постойте! А кто такой Грибоедов, вам известно?

– Ну писатель, наверное, – ответил Саша.

– Слышишь, уважаемый мой тезка – Кипров посмотрел вверх, – ты оказывается «писатель наверное». Знал про это? Вот что про тебя нынче молодежь говорит. – Кипров перевел взгляд на Сашку, – Это цитата из «Горе от ума». Это его почти единственное произведение, были, конечно, другие, но не настолько популярные. А работал он дипломатом. И погиб как герой во время своего визита в Персию. Его тело было так изуродовано, что опознать смогли его только по кисте на левой руке, которая была подстрелена на дуэли. Черт! Ничего не знают! Ладно, сейчас можете идти, не забудьте Лене сообщить свои контакты, вам позвонят и скажут что делать.

Друзья молча повернулись и вышли. Выполнив приказ Кипрова, они спустились вниз. Александр Николаевич откинулся в кресле. «Что за молодые пародии на человека? А ведут себя словно папы Римские!» – подумал он с неудовольствием. Затем нажал кнопку вызова.

– Леночка! Запиши, что мне завтра нужно позвонить Кириллу Антоновичу и договориться на счет Шевченко и Стрыкова по поводу зачисления их в МГИМО.

Будущие студенты МГИМО шли до машины молча. Так бывает, что в отношениях двух друзей один ведущий, а другой ведомый. Это не означает, что ведомый не имеет право голоса и со всем соглашается и пытается угодить ведущему. Просто кто–то должен первым начинать разговор. Во взаимоотношениях Коляну с Сашкой именно последнему принадлежала роль говорить первым.

– Ну и скотина же этот Кипр! Не такую встречу я себе с ним представлял.

– Да уж. Сначала не узнал нас, точнее забыл, а потом еще и полными идиотами выставил. Не очень был приятно.

– Не очень?!! Да охренеть как не очень! Не будь он так нужен нам, я бы послал его еще в кабинете.

– Ага, а он бы тебя сразу в асфальт закатал. Кипр мощный мужик. Он себя обижать не даст.

– Тут ты прав. Как думаешь, правильно мы сделали, что приехали сюда?

– Ты уже думаешь вернуться? Ну ты смелый! Представляю, что скажешь своему бате – мы вернулись, потому что дядя Кипр нас обидел и дураками обозвал.

– Ладно–ладно, не ржи как конь. Кто за рулем?

– Давай ты. Знаешь же, что при большом количестве машин, я начинаю нервничать.

– Вот и отучишься! – с этими словами Саша сел на пассажирское сидение.

– Домой едем? Ну, в смысле, в гостиницу? – уточнил Колян.

– А куда еще? Тут до Ленинградской минут десять.


***


Из кафе «Бахыча» вышли шесть человек. Один выделялся среди остальных европеоидной внешностью. К тому же он говорил громче и больше всех. Остальные были ребята с юга, крепкие, с черными бородами и бровями. Было видно, что все они прилично выпили, а потому улыбались и на их лицах светилось счастье. Попробовали перейти дорогу по зебре. Пройдя несколько метров один из компании по шутке толкнул другого, затем попытался отбежать. Мгновение, и он уже лежит на земле, причем не от удара кулака, а от удара капота автомобиля.

Мерседес S–класса протаранил на небольшой скорости шутника. Ситуация кардинально изменилась. Там где были улыбки, показались зубы, кулаки сжались, глаза налились кровью. Было видно как водитель и пассажир стали выяснять отношения. Из открытых окон долетали крики:

– Что ты наделал? Криворукий дебил!

– Отвали! Я предупреждал, что плохо вожу машину. Тем более я первый раз на мерсе. Мог бы другую машину в прокате взять.

– Машина нормальная, это ты лопух, а вдруг ты убил его?

– Да не, не может быть, – голос водителя задрожал.

– Подожди, вон к нам кто–то из них идет, сейчас получать будешь.

Молодой человек, успокоив своих товарищей и предложив самому решить проблему, сначала подошел к лежачему и спросил как он, тот ответил, что все в порядке, только поцарапался немного. Парламентер, попросив пострадавшего еще немного полежать с закрытыми глазами, подошел к машине. Учитывая чистоту автомобиля, можно было догадаться, что либо она была на мойке, либо взята на прокат, однако характерного запаха мыльного средства не чувствовалось, значит скорее прокат.

– Добрый вечер, дорогие мои! Что же вы такое вытворяете?

Виновники, будучи молодыми людьми, все еще ссорясь стали прикладывать вину друг на друга. Говорили что–то вроде:

– Я ему говорил, что вожу плохо, а он…

– Да заткнись ты! Если ты баран, то тебе уже ничего не поможет!

– Послушайте! – прервал их Олег, а это был именно он. – Вы что первый день на московских дорогах? Не знаете какие тут правила?

– Нет, вообще–то не в курсе.

– О! Так вы не от сюда?

– Нет. Из Новосибирска только сегодня днем прилетели.

«Вот это удача» – подумал Олег. – «Золотая жила!».

– Вы хоть понимаете кого вы сбили? – спросил он с вызовом.

– Н..не..т – ответили молодые люди заикаясь.

– Да это сын главы триады, которая держит всю Москву.

– Никогда не слышали…

– Конечно, не слышали. Просто те, кто мог что–то рассказать уже на том свете. Если бы не я, вас бы сейчас взяли отвезли куда-нибудь в Химкинские леса, ну или в Митинские, там избили и закопали бы живьем или собакам скормили.

– А что же нам сейчас…?

– Спокойно! С вами же я! Они мне доверяют, а значит смогут вас простить, если я попрошу, но, естественно, без компенсации они вас н отпустят.

– Конечно, конечно, мы заплатим, а сколько надо?

– А куда вы сейчас ехали? Небось к бабушке с дедушкой на квартиру?

– Нет, вон, в Ленинградскую.

«Неплохо» – подумал Олег.

– Ну, хорошо, давайте мне тысяч сто и я думаю мы все останемся довольны и разойдемся миром.

– Сейчас-сейчас. – Тот, кто сидел на пассажирском сидении полез в кошелек, глаза Олега блеснули, надо было больше требовать. Кошелек был пухлый от большого количества коричневых и зеленых бумажек, представляющих такие великие города России как Ярославль и Хабаровск.

Друзья зашептались:

– Дадим больше? – спросил пассажир.

– А надо ли?

– Да он нас от смерти спас почти. Подкидную еще. Небольшая пачечка хрустящих пятитысячных купюр были переданы Олегу.

– Ну раз мы с вами почти друзья, – начал Олег аккуратно убирая деньги в карман, чтобы никто не понял сколько ему дали, – давайте познакомимся. Меня зовут Олег.

– Саша, – ответил пассажир и протянул руку, – а это Колян. Спасибо еще раз.

– Да не за что. Как не помочь-то хорошим людям. Ладно, бывайте.

Олег отошел от машины, друзья тронулись и поехали в сторону гостиницы. К этому времени все южные собратья уже стояли вместе и подкалывали того, кто еще недавно «почти при смерти» лежал на асфальте. Олег передал им двадцать пять тысяч со словами: «Все честно и пополам. Они хотели дать меньше, но я настоял», – затем распрощавшись, двинулся в сторону метро.

«Еще можно жить» – думал он, – «Вот оно как бывает, только ты решил, что жизнь сложна для тебя стала, как она сама же тебе делает подарок. Кто эти веселые провинциалы? Не каждый день встретишь людей, которые так легко расстаются со своими деньгами. Хотя скорее не со своими, а то это и вправду было бы похоже на чудо. Добрые папочки с мамочками постарались. Куда же двинуться? К женскому полу неохота, там надо себя хорошо вести, а я уже выпил, да к тому же устал. Поеду к Гришке Тимофееву».

У каждого человека есть такие знакомые, которые становятся друзьями только когда ты приходишь к ним с бутылкой, а лучше не с одной. Принес божественный напиток и тебе все двери открыты и улыбки на лицах встречают тебя. У всех таких «друзей» есть одна особенность – у них есть жилплощадь, причем своя и всегда свободная. Как такое происходит никому не понятно, но все точно знают, если некуда ехать, а пара бутылок есть, то дорога ляжет именно к ним, к этим добрым людям. Именно таким «другом» был Гриша Тимофеев. Жил на то, что сдавал свою хорошую квартиру на кольце, которая досталась от родителей, а сам проживал в старой бабушкиной однушке в Перово. Не работал. Жил один. А вот проживал как раз не один. Почти каждую неделю у него были пиршества, в которые он не вкладывался ни копейки, но ел и пил всегда больше всех. Но никто не жаловался. Каждый раз приходил кто–то новый и уже через два года такой жизни Гриша перестал удивляться тому, что когда он выходил в город, ему улыбался и протягивал руку совсем не знакомый человек. Чего только не видела его квартира. Тут тебе и религиозные, и политические, и сектантские собрания, и бесконечные дни рождения, празднование нового года, первого мая и дня победы. Бывали дни взятия и даже освобождения Бастилии, причем на вопрос Гриши о том, где это Бастилия-то, все пожимали плечами. Разумеется все эти собрания заканчивались не чем иным, как пьянкой. Олег, конечно, понимал, что Гриша это самый простой вариант, но шла середина недели и поехать вот так сразу было не к кому.

В этот день Гриша был один. Смотрел какой-то мистический фильм. Квартира уже окрепла после выходных, лишь пара пустых бутылок шампанского катались по полу. После стандартного приветствия и коронной фразы – «А ты знаешь, что сегодня день мира и дружбы по григорианскому календарю?» Олег был впущен в квартиру. Что такое григорианский календарь, Гриша не знал, но против дружбы и мира ничего против не имел.

Посидели, потравили байки, уничтожили какую-то часть нейронов в мозгу с помощью водки. Затем начались пьяные разговоры о политике, правде жизни и т.п. Точнее Гриша говорил, что услышал от своих многочисленных гостей, а Олег молча соглашался. В итоге Гриша напился и начал пытаться петь, но попробовав встать в стойку, пошатнулся, упал и тут же стих. Затем слегка поднял голову:

– А что бы ты сделал, если бы у тебя было много денег? – то ли пролепетал, то ли промямлил он.

– Много? Это широкое понятие, для каждого оно свое.

– Ну, ну хотя бы миллиард долларов! Да! Что бы ты сделал с миллиардом баксов!

– Передал бы в общество защиты аллигаторов от крокодилов.

– А что такое есть?

– Не знают, но если бы не было, то сам создал.

– А если серьезно?

– А зачем серьезно? Ведь у тебя никогда таких денег не будет, к чему тогда спрашивать?

– А к тому, что меня мучает чувство несправедливости! – произнес с вызовом трудяга, который за свою жизнь сам ни копейки не заработал. – Почему у кого–то денег много, а у кого–то мало?

– Просто кому–то они нужнее, вот у них и больше.

– Нееет… – протянул Гриша. – они же их совершенно не умеют тратить. Вот смотри, – он потянулся за журналом Forbes, оставленным кем–то из гостей лежать под столом. – Посмотри на эти рожи! Состояние 10, 5, 3, 1 миллиард евро! Евро! Это же больше доллара!

– Дай–ка глянуть. Где там наши? – без интереса, но от нечего делать спросил Олег.

– Открывай двадцатку. Там они начинаются. Ну те, кто не поменял фамилию, конечно.

Олег открыл наудачу. Двадцать первое место – А.Н.Кипров.

– А это кто? – спросил он и показал на фото.

– А! Это Кипр! Так по крайней мере его все называют. Также считается одним из самых везунчиков, которые смогли обогатиться в 90–е и выйти из воды сухим. Можно даже сказать, что он самый сухой. Почему–то про него больше говорят не с неуважением и презрением, а как раз наоборот.

– С чего это?

– Да он, вроде, такой весь правильный, хороший что ли. Работает всю неделю, отдыхает только на выходных, а в отпуск, что интересно, тоже ездит не больше чем на тридцать дней. Нет у него огромных парков машин, множества яхт и т.п. Верить в это или нет дело наше, но если это правда, то он реально нормальный мужик, сравнивая с остальными.

– Ну да , ну да… – согласился Олег, задумавшись: «Вот если бы он еще и делиться любил, то был бы совсем умница. Хотя может его просто никто об этом хорошо не просил, вот он и жадничал. Но как бы то ни было легко до него не добраться, если только… – Олег приподнял футболку и посмотрел на правый бок, где виднелся серьезный шрам, – Нет, мы уже это проходили, чуть на том свете не оказались. Это не старина Троилов, так просто деньги не отдаст. Надо хитрее».

– Эй, смотри! – прервал раздумья Олега Гриша и показал на экран телевизора, – Это же он! Кипров! – Олег сделал погроме. Телевизор вещал:

– Сегодня, второго июля, отмечает свое первое день рождения компания, которая подарила такому количеству детей надежду на счастливое детство и замечательную жизнь! «Future for children»! Мы беседуем с автором идеи, основателем и главным инвестором этого проекта – Кипровым Александром Николаевичем. Здравствуйте Александр Николаевич!

– Добрый день.

– У вас сегодня замечательный день! Ведь первый день рождения!

– Да, вы правы, грандиозный праздник. Мне очень приятно, что за этот крохотный год мы смогли добиться таких успехов. Надеюсь мы продолжим в тот же духе.

– Ваша компания направлена на улучшение жизни детей–сирот. Вы делаете всё, что у них была возможность, при случае, получить профессиональную медицинскую помощь.

– Да, все так. Мы пытаемся сделать так, чтобы дети знали, что о них думают, чтобы они не чувствовали себя одинокими.

– То, что вы делаете достойно восхищения. Но я слышал, что вы готовите сюрприз к празднику своим детишкам.

– И снова вы правы. Да, с этого года мы вводим новинку. Теперь каждый ребенок при должном желании и старании получит возможность учиться после своего совершеннолетия в любом ВУЗе нашей страны за счет нашей компании.

– Вот это я называю шагом вперед. Поздравляю! И сколько же детей вы намерены спонсировать?

– В 2014 году мы хотим, чтобы каждый, я повторяю, каждый кто достоин этого, получил денежную дотацию на образование. Будут проводиться тесты, тренинги для желающих попробовать свои силы.

– Это справедливо. И очень щедро. Ну что ж, от себя и от нашего коллектива хочу пожелать вам успехов в этом нелегком и, несомненно, благородном деле.

– Спасибо. И помните с «Future for children» нет ничего невозможного.

– Я счас расплачусь! – сказал Олег и расплылся в довольный улыбке, – А ничё так, умеет лапшу на уши вешать, прям учиться можно, да Гриш? – на месте Гриши уже несколько минут лежало существо отдаленно напоминающее человека и только, наверно, генетическая экспертиза смогла бы доказать, что это Гриша Тимофеев.


***


Настало утро. Кипров все сделал, как и обещал. Устроил своих новоиспеченных иждивенцев в МГИМО. Сам же с усердием принялся за работу. Была у него привычка – когда он внимательно занимался каким–либо делом, то периодически надувал полные легкие воздуха и выдыхал его через почти закрытый рот, получался звук как у коней. Александр Николаевич в последнее время очень часто так дышал: он хотел как можно быстрее продвинуть свой проект по развитию детских домов.

Хоть он и был человеком моральным и любил детей, тут, конечно, не обошлось без корыстных интересов. Он всегда старался немного опережать свое время и понимал, что такая сфера как дома для сирот будет в скором времени захвачена кем–то другим. Расчёт был простой. Он вкладывает деньги в улучшение жизни детей–сирот, это не трудно и не затратно, ведь купить детский дом сейчас можно за копейки, содержание тоже не сильно ударит по карману, а уж устраивать их в ВУЗы, так вообще мелочь по сравнению с тем, какую прибыль он получит.

Создав целую сеть таких приютов, Кипров намеревался решить сразу несколько проблем. Во–первых, если ты делаешь добро людям, а по другому это никак не назовешь, то оно к тебе обязательно вернется, только в квадрате. Ведь после его вложений жизнь детей улучшается, при том, что некоторые смогут даже получить бесплатное высшее образование. Все хорошо, все довольны. А благодаря кому? Кипрову! Это он благодетель, это он изменил их жизнь к лучшему. Получается целая армия молодых людей, которые обязаны ему, только ему, не государству, не даже себе, ведь их потенциал тоже спонсировал Кипров. А что может быть полезней обязанных тебе людей. Они будут мечтать выполнить любой его приказ, любой каприз. Перспектива–то какая. Тем более, затем можно эти дома продать – после такой рекламы их купят с удовольствием и далеко не за маленькую цену. Ведь им же тоже выгодно тогда будет их покупать – опять же, благодарные дети и возможность рекламировать себя и представлять как благородного человека, а так же свою продукцию.

Сам Кипров не считал себя аморальным. Конечно, дети стали дня него бизнесом, не больше, но он всегда очень тепло относился к тем, кто был поставлен жизнью в неблагоприятное положение. Он так же понимал, что дети не виноваты в своей судьбе, к тому же у него не было своих детей и он пытался восстановить брешь своей жизни.

Время двигалось к обеду. Александр Кипров расслабился и откинулся в кресле. Позвонила Леночка:

– Александр Николаевич, к вам посетитель. – пропела ангельским голосом секретарша.

Кипров взглянул в ежедневник. Было написано:

14.00 – встреча с волонтером – реклама благотворительности.

15.00 – гости – Елена Сергеевна Пущина и Михаил Евгеньевич Клюев – депутаты гос. Думы – договориться о приютах Подмосковья.

– Молодой человек? – спросил Кипров.

– Да.

– Впусти.

За пару десятков минут до этого разговора в офис к крупному капиталисту и отцу детей сирот вошел Олег. Ему понравилась идея Кипрова, и он хотел попытаться зацепиться за еще не отошедший поезд. Конкретного плана у него не было. Олег предпочитал импровизировать. Одежда на нем была проста, но выглядел он в ней потрясающе. Брюки, белая рубашка, чистые ботинки и самое главное – живое и приятное лицо, на котором периодически возникала белоснежная улыбка.

Подойдя к секретарше, он остановился. За столом сидела молодая девушка с красивыми чертами лица, было видно, что несколько часов в неделю она проводила за шейпингом, фитнесом или йогой. Выглядела счастливой, постоянно смеялась, обнажая ровные зубы. Безымянный палец правой руки был чист. «У Кипрова губа не дура», – подумал Олег. – «Хотя, может она просто исполнительная, а с красотой секретарши Кипрову просто повезло».

Девушка подняла глаза и заметила его. «Определенно губа – не дура. Попадаются же такие…», – рассуждал Олег, с удовольствием рассматривая Леночку. К этому времени красавица уже закончила разговаривать по телефону и с живым интересом стала ждать.

– Моя фамилия Дильман. Я вот по какому поводу… – заговорил Олег с улыбкой и таинственно не договорил, потому что добавить, собственно, было нечего.

– Мы рады вас приветствовать. У вас назначено?

– Да, конечно… Подождите… – Олег как бы случайно глубоко вздохнул, – Miss Dior, – произнес он утвердительно, – Потрясающий аромат. Вам очень идет.

– Ой, спасибо большое, – произнесла Леночка, краснея. – Вам он тоже нравится?

– Да я вообще предпочитаю в основном Dior. – Олег выдохнул оттого, что попал в цель, – Хорошо делают.

– И не говорите…

Вот так официальный разговор быстро перешел в дружеский. Леночка была очарована эрудированностью молодого человека, она даже забыла зачем он пришел. Через двадцать минут оживленной беседы Олег чуть приподнялся:

– Вы уже уходите? – с тревогой спросила Леночка.

– Видите ли, я же…

– А! Точно! Простите меня, я вас заговорила.

– Ну что вы, что вы, я получаю несравненное удовольствие, когда разговариваю с такой очаровательной девушкой.

Леночка вновь покраснела. Она откинула свои светлые волосы назад, перевезла дух и все еще волнуясь просила:

– Так вы по поводу волонтерства?

– Именно… – медленно, но всё же отчетливо ответил Олег.

– Вы будете искать возможность продвижения идей Александра Николаевича?

– Точно, так.

– Так что же я вас задерживаю? Сейчас сообщу господину Кипрову о вашем приходе.

– Подождите… – только и успел сказать Олег, но было уже поздно, Кипров уже взял трубку. «Можно было бы еще повытаскивать информацию у этой очаровашки, ну что ж, ладно» – посетовал Олег.

– Проходите, он вас ждет.

Олег вошел. Первое что поразило – и чистота. Причем чистоту объяснить не трудно – финансы позволяют частую уборку, а вот на такую скромность Олег не рассчитывал: «Нелегко будет вытянуть из Кипрова хоть что–нибудь». Перед ним был уже не тот живой и улыбающийся Кипров, который был на обложке журнала и в новостях, перед ним сидел пожилой мужчина, еще не старик, но явно проживший большую часть своей жизни, строгий костюм, очки не в платиновой или золотой оправе, такого можно смело садить управляющим какой–нибудь конторки, занимающиеся продажей поддержанных телефонов. Но не все свои богатства смог утаить Александр Николаевич – дорогие часы и великолепные туфли кожи выдавали своего хозяина.

Кипров смотрел не с подозрением, а вполне дружелюбно. Олег понимал, что дальше тянуть нельзя, ведь в любую минуту должен войти тот, кому на самом деле рад олигарх. Олег прошел весь кабинет, сказал: «Добрый день» и протянул руку. Кипров ответил на рукопожатие.

– Меня зовут Олег… – произнес гость и немного замолчал.

– Вы волонтер?

– Да.

– Представляете организацию «Помогаю детским домам России»?

Олег кивнул. Боялся голосом выдать себя.

– Очень хорошо. Мне вас рекомендовали как человека яро борющегося за права детей–сирот. Вы давно знакомы с Никитой Ивановичем?

– Раньше редко виделись, в последнее время очень даже.

– Правда? Вы тоже из Питера?

– Нет, сам я москвич, но по личным обстоятельствам жил в северной столице.

– Я и сам некоторое время в девяностые жил там. Потрясающий город.

– Но все же вы в Москве, – Олег стремился перевести разговор на вопросы к собеседнику, а не к нему.

– Да, не только потому, что у меня здесь бизнес, нет, просто я люблю этот город, помните как у Есенина: «На московских изогнутых улочках» … Как же там?

– Помереть, знать, судил мне бог, – закончил Олег. На самом деле он не читал это стихотворение сам, но слышал пару раз на радио песню, в которой спето было именно это стихотворение великого автора.

– Олег, а вы молодец! Кем работаете?

– Эм… Не понял… Волонтером!

– Ха–Ха, – улыбнулся Кипров. – не смешите меня, это хобби, а кем работаете?

Олег не ожидал такого развития диалога. Выдержал максимально длинную паузу и улыбнувшись, Олег сделал очень скромное лицо и произнес:

– Ваш вопрос скорее дань вежливости, вам же совершенно не интересно кем я работаю.

– Ну так и все же.

Олег решил поиграть с судьбой. «Надо выскочить из этого болота допросов. Импровизировать у меня лучше получается» с улыбкой успокоил он себя. Кипров ждал ответа.

– А знаете ли вы господин Кипров, что делать два дела одновременно мог только Гай Юлий Цезарь? Хотя это может быть всего лишь очередная выдумка историков, – неожиданно изрек Олег.

– К чему вы все это? – удивился Кипров, совершенно сбитый с толку.

– А к тому, уважаемый Александр Николаевич, что вот я не старина Юлий.

– И?

– И не могу заниматься двумя делами одновременно: думать и побаиваться.

– Побаиваться?

– Кхм.. Сами знаете какие о вас слухи ходят. Я же не дурак, я знаю, что вы за человек. Просто так вы вопросы не задаете.

– Слухи? – Кипров чуть улыбнулся, – изволите объяснить.

«Вот ты и попался, самолюбивая морда! – с удовольствием подумал Олег.

– Скажем так: среди обычных людей вас считают кем–то вроде Аль Капоне. Только если у него, как потом выяснилось, все–таки были небольшие огрехи в своей предпринимательской деятельности, если помните, его за не выплату налогов посадили, то у вас, как я понимаю, – Олег обвел глазами кабинет, – все идет прекрасно.

Кипров пристально посмотрел на Олега. В какой то момент Олег даже вздрогнул. Молчание продолжалось. У Олега затекла нога, но он боялся пошевелиться, Кипров продолжал молча глядеть на него. Зазвонил телефон. Кипров не шелохнулся. Олег несколько раз сглотнул слюну. Ему показалось, что он никогда до этого не делал это так громко.

– А все–таки люблю я не глупую молодежь! – громко и неожиданно воскликнул Кипров. Олега аж передернуло. Кипров как ни в чем не бывало продолжал. Не хотите говорить кем работаете, ваше право. В принципе, ваша кандидатура меня устраивает. Передайте своим боссам, что контракт подпишем, но при условии, что со мной контактировать будете только вы.

Олег кивнул. Прошла минута, Олег не шевелился, Кипров начал что–то записывать.

– Вы еще здесь? – осведомился Кипров, – Остались вопросы?

– Нет в общем–то, – Олег надеялся на получение дополнительной информации, – Ну я пошел?

– Идите – идите.

Олег вышел из кабинета. Леночка продолжала с умным видом сидеть в социальной сети. Когда Олег проходил мимо она, не сильно напрягаясь, попыталась поймать его взгляд, но Олег сейчас думал о другом.

«Итак, что в итоге?» – размышлял Олег, – «Кипров оказался мощным экспонатом. Такого голыми руками не возьмешь. Он не взял моих контактов, так что еще не поздно соскочить, хотя…такая игра хотя бы веселит немного. Ладно, что имеем? Он меня принял за другого. Это в принципе хорошо. Не собирается общаться ни с кем кроме меня. Так это вообще замечательно. Нерешенным один вопрос остается…» С последними мыслями Олег столкнулся в дверях с молодым человеком в куртке, на груди которой была нашивка «Помогаю детским домам России». «Интересно..» – подумал Олег и окликнул входящего.

– Вы к господину Кипрову?

– Эээ… Что простите? Ах.. Да, да к Александру Николаевичу.

– И что, вас не предупредили?

– Предупредили? О чем? Кто вы?

– Кхем.. Точно, я забыл представиться. Моя фамилия Дильман. Я работаю на Александра Николаевича. Я его доверенное лицо.

– О, – молодой человек сразу оживился, – очень рад знакомству, Виталий Турин.

Пожали руки. Собеседник Олега стал вмиг очень участливый, – подождите, вы спрашивали, предупредили ли меня о чем то? Что имелось в виду? Соглашения не будет?

– Ну что вы, что вы, не переживайте. У меня к вам две новости. Хорошая и очень хорошая. Начну с очень хорошей. Соглашение подписано будет, о чем можете с уверенностью сообщить своим боссам.

– Так, а это…а чем я подтвержу тот факт, что договор будет подписан.

«Вот приставучий, ладно, определенный смысл есть в его словах» – подумал Олег.

– Уважаемый Виталик, разрешите по имени… – Турин вновь яростно закивал, – как я понимаю ваш руководитель и господин Кипров согласовали порядок развития взаимоотношений?

– Да, сошлись на том, что если Александр Николаевич сегодня даст согласие, то в ближайшее время будет переведена первая сумма на счет нашей организации.

– Ну так чего вы переживаете? Смело поезжайте к своим и радуйте их, я уверен, что к тому времени, пока вы доберетесь, необходимая сумма уже будет на вашем счету.

– Ну.. Раз так.., – Турин все еще сомневался, Олег же стоял рядом с таким видом словно хотел сказать, что все это его нисколько не волнует и что вместо Турина и его организации он может без проблем найти любого другого. Данный эффект возымел определенное действие. Турин сдался. – Хорошо, очень даже хорошо. Подождите, а что за просто хорошая новость?

– Тут все просто, – быстро отозвался Олег, – все дела от имени господина Кипрова буду вести только я. Таким было, – он поднял палец вверх, – его условие.

Турин сначала не понял шутку, но на всякий случай улыбнулся. – Хорошо, хорошо. Нет проблем. Как говорится, главное, чтобы дело было сделано. – он был так доволен своей работой, что даже не осведомился о деталях.

– Именно, – подтвердил Олег.

Обменявшись контактами и последними приветливыми словами, молодые представители организаций разошлись.

«А все не так уж и плохо сложилось» – с радостью и облегчением подумал Олег. – «Осталось только внести кое-какие коррективы. Для начала разобраться, чем же таким захотел позаниматься этот Кипр. Что это за организация «Помогаю детским домам России», и какое дело Кипрову до обездоленных детей? Он не будет ничего делать без выгоды, только не он. Есть, конечно, еще вопросы, но об этом позже. Нужна глобальная информационная сеть, причем срочно».


***


Утро. Станция метро международная. Студенты спешат. Кто–то уверен, что МГИМО это своеобразный прообраз идеального отечественного университета. С одной стороны сложно с ними не согласиться. Проходишь вдоль парковки. Чистые и сверкающие иномарки стоимость за один миллион деревянных. Красиво одетые студенты. Все серьезны и важны с виду. Смотря на девушек кажется, что находишься на модельной вечеринке. Суммарная стоимость аксессуаров, будь то часы, ювелирные изделия и т.п. равняется годовому бюджету небольшой страны мира. Так почему же МГИМО не считаться лучшим университетом страны? Несколько ответов. Кто–то считает, что главное, чтобы дети, т.е. студенты, счастливы были, а они счастливы, значит миссия удалась. Преподаватели же, конечно, не всегда довольны состоянием подготовки молодых дарований, бывают не приходят месяцами, бывает не приходят годами, бывает просто абсолютно ничего не знают, но нам ли судить этих золотых детей? А то что среди них есть слегка недоразвитые, ничего, наши реалии позволяют быть счастливым дураком, были бы деньги.

Открылись центральные двери. Вышли двое молодых людей. Встав под табличкой «курение на территории университета запрещено», щелкнули дорогими зажигалками и закурили.

– Слушай, Саш, а не плохо, да?

– Что не плохо? – отозвался Саша.

– Ну все это, – он обвел вокруг себя рукой, – не плохо же? Как не был недоброжелателен к нам дядя Кипр, все равно все сделал по высшему разряду.

– Да, Колян… – Саша затянулся, – тут ты прав, мы в Москве, деньги есть и что самое важное за нами Кипр.

– Дядя Кипр, – поправил его Колян, – Не фамильярничай.

Переглянувшись, друзья позволили себе поржать как два коня.

– Вот мы тут всего неделю, а мне уже кажется, что я все здесь знаю, – продолжил Колян.

– Ага, скорее это тебя тут знает каждый бармен в клубе, ты то точно никого и ничего не помнишь.

Колян скривился, но не нашел что ответить.

– А вообще ничё у нас такой универ, да? – переведя тему произнес Саша. Затем посмотрел на табличку и вслух медленно наигранно демонстративно прочитал, – МГИМО, где же я мог это название слышать? – спросил он с улыбкой. – А, вспомнил! По телеку передавали, что это лучший вуз страны, а ты знал это?

– Неет, откуда? Я же только под барными стойками валюсь, – примирительно ответил Колян.

У Саши зазвонил телефон.

– Это Кипр, тише давай. Алло, добрый день Александр Николаевич. Нет, с чего вы взяли? Да, мы никогда. А? Что? Я понял, понял. – Минута молчания. – Да, я все понял, завтра будем у вас. Спасибо большое –. Саша опустил телефон. – Вот скотина!

– Что случилось?

– Да как что? Ему кто–то рассказал, как мы, вместо того, чтобы, как он выразился, «вбивать информацию в свои головы с вакуумом», ходим только по клубам и т.д.

– И что в итоге?

– Сказал, чтобы мы завтра к нему пришли, хочет нас занять чем–то. В 8.30 утра! Да он изверг! Я даже не помню когда я вставал в это время, а тут явиться надо. Он сам–то вообще спит? Так он еще и трубку в конце положил, даже «большое спасибо» не дослушал, – закончил он с обидой в голосе.

– Что, не приятно, когда головой в свое гавно тычут?

– Ага, на тебя бы я посмотрел.

– Ничё, завтра посмотришь, у нас есть весь день, чтобы подготовиться к позору.


***


В Москве есть места, про которые посетители говорят только одно слово: «колоритные». Причем не всегда вкладывают правильное значение в это слово. Если разобраться, то «колоритный» от слова «колорит», что в свою очередь берет свои корни от латинского слова «color» т.е. цвет. Следовательно «колоритный» означает цветной или красочный. У нас значение этого слова воспринимают не буквально. Скорее «колоритный» для нас это необычный, выбивающийся из рутины, чем–то отличающийся от остальных. Таким «прозвищем» могут наградить пивные, чебуречные, иные питейные заведения, которые остались нетронутыми временем. Им не страшны были изменения социального строя, смена власти. Они пережили все. И переживут еще больше. На Чистопрудном бульваре есть одно такое заведение. Название его доподлинно никто не знает. В разные времена оно именовалось по–разному. Как правило при смене владельца. Но владельцы сменялись редко, поэтому новое имя успевало прижиться. Новый владелец не менял табличку на входе. Это был своего рода ритуал. Имя нового владельца, а следовательно и новое название заведения передавались из уст в уста. Обыватель мог и не знать о существовании этого места. Он мог пройти миллион раз мимо него и ни разу не зайти. С виду это место было неказисто, таким образом оберегая себя от «лишних» людей. Никакой рекламы как снаружи, так и в интернете. Внутреннее убранство в значительной степени превосходило своей дороговизной парадные двери. Однако не было внутри шика, хозяин не козырял тем, что развешивал разнообразные дорогие примочки. Нет. Здесь просто было чисто, уютно, приглушенный цвет. Сюда люди не приходили, чтобы показать другим насколько они богаты и круты. Здесь никто никому ничего не доказывал. Фарс и понты здесь не принимали. Помещение было небольшое. Два зала. В первом стояли столы и лавки. Столы была отдельная гордость Алика, действующего владельца заведения. Дело в том, что этим столам было больше сотни лет. Алик и сам не знал сколько именно. На самих столах сохранились своеобразные отметены именитых посетителей. Надписи, некие символы сделанные известными политическими деятелями, военными, людьми искусства и т.д. За столько времени все столы оказались исписаны этими подписями. Алик решил, что это произведение искусства и оно должно быть сохранено потомкам. В итоге, все столы были покрыты неким веществом или составом напоминающий смесь стекла и пластика. Каждый посетитель мог прочитать, углубиться в историю, почувствовать дух того или иного времени. При этом и испортить нельзя было. Во втором зале были диваны вместо скамеек, опять же не роскошные, но с изяществами. Здесь, как правило, сидели с дамами и пили более дорогие напитки. Было негласное правило, что все рабочие дела разрешались только в первом зале, во втором же только отдыхали, слушали музыку, курили, шутили, смеялись. Сложно однозначно сказать к какому слою принадлежали посетители этого заведения. Учитывая, что никто не наряжался как царь, то можно было увидеть как за соседними столами сидит обыкновенный, но «свой», рабочий или инженер и замдиректор какой–либо крупной энергетической компании. Причем не факт, что замдиректор держался более уверенно.

Действующий хозяин Алик работал на своей должности уже около двадцати лет. Получил он её от прошлого хозяина честным образом. Начинал работать с уборщика. Затем стал помогать на кухне, потом перешел на административную должность. Не стремился занять место главного, просто так вышло, что сын прошлого хозяина просто был убит в начале девяностых и Алику было сказано, что дальше работать будет он. Важно отметить, что никто не спорил, не претендовал, слишком уважительно относились к традициям.

В заведение зашел Олег и, подойдя к стойке, присел на стул. Алик, увидев его, улыбнулся:

– Какими судьбами в наш маленький филиал рая? – спросил он.

– Да, так, в общем как обычно, без особенной цели, – без радости, но искренне ответил Олег.

– Не ври, не ври Олегушка, я то тебя знаю, ты если пришел, значит тебе что–то надо, или помощь или отдохнуть, но судя по твоему виду, – Алик смерил Олега взглядом, – тебе сейчас надо и то и другое. Начнем со второго.

Олег не смог сдержать улыбку:

– Вот ты Алик, сколько тебя знаю, не меняешься, всегда точно и ненавязчиво можешь определить что у человека в голове.

– Такая работа, ну мы как, здесь посидим или на диванах выпьем?

– Давай лучше тут побудем, хотя… – Олег осмотрелся. Все столы были заняты. Алик поймал его взгляд.

– Да ты не волнуйся. Сейчас найдем где сесть. Я ж начальник, – сказал он и улыбнулся. – Видишь вон тех двух сидящих в песочных пиджаках?

– Ну да.

– Так вот, они почти что новенькие. Совсем недавно начали меня посещать. Поэтому к ним и присядем. Я уверен они не откажут в любезности.

Через пару минут все вчетвером уже сидели за одним столом и звонко стукали своими бокалами с пивом об стол.

– Алкоголь и халява великая вещь, – произнес Алик Олегу через пару тостов, когда собеседники плавно распределись по большому столу. Гости в пиджаках проспонсировали выпивку Алика и Олега – Даже если ты зарабатываешь миллионы, все равно не откажешься от халявы, тем более, если наливают задаром.

– Какая глубокая мысль, – пошутил Олег.

– Ладно, посмеялись и хватит, что за дела–то у тебя сейчас? Чем занят?

– Алик, со мной это не пройдет. Я то знаю, что ты в курсе абсолютно всех дел. Скорее тебе расскажут, чем батюшке на исповеди. У меня такое ощущение, что за этим–то к тебе и приходят. Грехи, что ли, просят отпустить. Сначала коррупционеры приходят и признаются как и сколько они наворовали. Потом налоговики посещают и говорят, что все про этих коррупционеров знают, но ничего не делают, потому что сами получают на лапу. Потом наша уважаемая, теперь уже полиция, приходит и кается, что они ненавидят преступность, но при этом тоже хотят хорошо жить. А ты всех слушаешь и успокаиваешь. Чем не святая работа?

– Ха–Ха.. Даже я не сказал бы лучше. Убедил. Спрошу прямо. Что за дела ты вертишь с Кипром?

– Знал бы сам, хоть легче дышать бы стал.

– Я слышал он детскими домами увлекся. Что за дело ему до обездоленных?

– Да я и сам по началу не мог разобраться, хотя если честно и сейчас не до конца могу. Просто не совсем логично все это.

– Так а версии есть или нет?

– Скорее не версии, а так, мысли. За версиями я к тебе и пришел.

– А вот это правильно, сейчас только распоряжусь, чтоб чего-нибудь поесть подали. Алик подозвал к себе официанта и сказал пару слов, больше похожих на шифр. Затем повернулся к Олегу. – Итак, давай по порядку. Сначала то, что знаешь, потом то что думаешь.

– Знаю доподлинно не многое. Я у Кипрова совсем недолго пока тружусь. Он оказался серьезным, очень серьезным персонажем. Он не похож на других наших миллиардеров.

– Чем конкретно?

– Да всем, у него пять рабочих дней в неделю. Иногда выходит по выходным. Отпуск как у всех смертных – месяц в год. Роскоши, понтов и шика вообще по минимуму. И еще одно – он очень образован. Т.е. ему скучно проводить время как остальные, ну там алкоголь, наркотики, девочки. Ему нравятся машины, это да, но он их боится разбить больше, наверное, чем кто либо, хотя если посчитать, может это делать по десять раз на дню.

– Это еще не показатель какой-либо индивидуальности. Может он просто долгое время жил небогато, поэтому и знает цену деньгам.

– Соглашусь с тобой. Но это еще не все. Кипров, как бы поправильнее выразиться, ничего не делает просто так, всегда есть какая то цель. Причем бывает, что цель философская. В данном случае, я уверен, речь идет не просто об обычной благотворительности, здесь что-то иное. – Глотнув пива немного тише закончил Олег.

Алик пристально взглянул ему в глаза. Помолчали. Затем Алик громко рассмеялся, что аж сидящие на другом конце стола вздрогнули.

– Ну ты даешь Олегушка! Совсем ты со своей крышей попрощался. Что другое? Ну что? Ты главное чушь нести перестать и начни думать тем, что у тебя из шеи растет. Что ты себе там, – он указал пальцем на голову Олега, – напридумывал? О, я понял, ты решил, что Кипров решил торговать людьми и начал с детей? Что за чушь! Даже если представить, что так и есть, то зачем? Нефть продавать гораздо выгоднее. Это и законно и точно найдешь покупателей. Про газ, лес и металлы вообще не говорю. Что-то ты совсем плох. Сейчас ужин поднесут, может просто голоден и от этого мелешь невесть что.

Олег задумался: «Правда, чего это я? А Алик прав, не надо чушь нести с такой серьезной миной и по таким вопросам. Кипров странен, это да, или же…» – Олег задумался. – «Нет он не странный, он просто другой, не такой как другие олигархи. У него своя философия что-ли». – На этих мыслях самопровозглашенный гражданин мира вернулся в реальность. Алик молча глядел на него, затем заметив изменения на лице Олега спросил:

– Ну как? Пришли мозги в порядок? Можешь не отвечать, сам вижу, что пришли. Итак, идем по фактам. Кипров заключил договоры с рядом детских домов по, если можно так выразиться, взаимному сотрудничеству. Так?

Олег кивнул.

– На деле все это выглядит как благотворительность, не иначе. Дивидендов особых он не получает. Только отдает. В итоге выходит несколько версий. Первая, ему просто скучно, не более. Нам может этого и не понять, но когда у тебя столько денег, ты, волей не волей, хочешь что-то сделать хорошее, что-то изменить в лучшую сторону в этом бренном мире и т.п. Второй вариант это конечно же пиар. Логичная версия, но почему именно сейчас, вот вопрос. Ответа толкового нет. Бизнес у него стоит крепко. Реклама не очень-то нужна, да он и не любил её никогда. Значит, идем дальше. Быть может все это для того чтобы просто оставить после себя хоть что-нибудь.

– В смысле? – не понял Олег.

– Ну, знаешь, хотя нет, ты пока не знаешь, – Алик улыбнулся – после пятидесяти начинаешь анализировать свою жизнь. Оцениваешь себя. Что сделал, что не сделал. Честно жил, не честно. Что останется после тебя? Ведь в любом случае человек осознает, что когда он умрет, жизнь пойдет дальше без него, даже на мгновение не остановится, от этого и обидно. Ты же был таким нужным и важным, а тут раз, и нет тебя. Что в итоге? Все даже счастливы. Компанию твою разворуют и раскупят, детей у тебя нет. Всем будет интересно только, сколько у тебя было перед смертью денег и кому они достанутся.

– То есть ты думаешь, что вся эта акция как повод оставить после себя некое наследие?

– А почему нет? Кипрову уже лет-то немало. Лет на десять меня будет постарше. Про детей я уже говорил, и если задуматься, то выходит, что у него никого и нет. Ты же говоришь, что другой он, не такой как другие. Ему не прельщает по жизни вести разгульный образ жизни, не зная куда себя деть и чем заняться. Со временем понимаешь, ну если ты не австралопитек, что даже дорогой наркотик вреден, что весь алкоголь, даже если он очень вкусный, тебе не выпить, да и с женщинами рано или поздно придется завязать, организм просто поставит тебя перед этим фактом. Вот и будешь ты доживать свою жизнь в дорогих клиниках, пить Боржоми и думать: «И что? Это все?». Начнешь пытаться уверовать в Бога или увлечешься сектантством, все это лишь с одной целью – чтобы перестать бояться. Ведь там, – Алик указал пальцем вверх, – всем глубоко наплевать, сколько денег у тебя было здесь, на земле. А вот ответ на вопрос, как ты их получил, заинтересует их куда больше.

– То есть, Кипров просто выслуживается?

– И да, и нет, у него надо спросить, – ответил Алик с ухмылкой. – Тебе то что от него надо? Развести хочешь?

– Не то чтобы, просто подзаработать. Изначально мысли были другие, но сейчас они более честные и намного дальше от статьи в уголовном кодексе.

– А вот это правильно, – с чувством сказал Алик. – Закон надо уважать, о! – он посмотрел на вновь входящих. Интересно было то, что Алик замечал абсолютно всё, что у него происходит в заведении, при этом его собеседник ни на секунду не подумает что Алик отвлечен чем-то другим, кроме разговора с ним. – Знаешь кто это? – спросил он.

Олег повернулся и увидел трех немолодых людей с двумя как ни странно молодыми девушками. Одеты мужчины были не броско, но почему то появлялось ощущение, что деньги у них есть. Причем немалые. Тут дело скорее в осанке, в выражении лица, в умении держать себя. Девушки же, напротив, были в роскошных вечерних платьях, украшения сверкали разнообразными камнями ручной работы. Держались за своими спутниками, каждый раз пытаясь повернуться именно тем местом, которое у них, на их, опять же, взгляд, было самым прекрасным на их теле. Кивнув Алику, вновь пришедшие джентльмены направились в комнату с диванами. Дамы покрутившись несколько раз перед зеркалом, больше для того, чтобы их все лучше рассмотрели, прошли за своими спутниками.

– Хм. Одного из них я по моему видел в прессе или по новостям, не помню.

– Наверное того, что лысый.

– А, точно, узнал, так он же это..

– Сидеть сейчас должен?

– Ну да. Или я что-то путаю?

– Нет, все правильно. Сидеть должен. И сидит. По бумагам конечно.

– Мда…

Пока Олег пытался переварить информацию, в помещение зашла девушка лет двадцати четырех. Она кивнула присутствующим головой, улыбнулась и стала глазами что-то искать. Ни один присутствующий не посмотрел на нее косо и не начал пялиться, из чего можно было сделать вывод, что к ней относятся не как к красивой, но безмозглой кукле, а по другому, как к своей. Алик, заметив её, поднялся и сделал несколько шагов. Девушка радостно расправив руки обняла его.

– Алик, старичок, ты мой дорогой. Совсем не меняешься, как твои дела?

– И вам доброго дня уважаемая Олеся Федоровна.

Тут Олеся прервала его

– Что за фамильярности?, – нахмурила она бровки. – Я же вас просила, много раз просила, чтобы меня вы называли просто Олесей.

– Да это я так, – замялся Алик, но не потому, что у нее какая-то важная родня, а просто оттого, что ему стало и вправду неудобно перед красивой девушкой, которая была так рада его видеть. – Олеся, – произнес он через некоторую паузу, – какими судьбами к нам? В не самое романтичное место?

– Вам не стыдно подобное спрашивать? Нигде в Москве больше нет места, где можно так прекрасно провести время. Клубы, рестораны, конечно прекрасны, но очень быстро надоедают, да и делать там, честно говоря, нечего, кроме как плясать, пить и с пьяными людьми вести далеко не интеллектуальные беседы. К тому же здесь можно повстречать разных и интересных людей, ведь где-где, а тут случайные люди свое время не коротают. Кстати, на счет интересных людей, вдруг прервала Олеся сама себя, что это за молодой человек, с которым вы сидели? Зная вас, вы никогда не сядете с кем попало.

Алик не церемонясь подвел Олесю к столу:

– Олег, знакомься, это Олеся, Олеся Громова. Олеся это Олег…

– Дильман, – спокойно закончил приветствие Олег. – Рад знакомству.

– Не помешаю? – спросила Олеся и сразу села. Отметив это, Олег с иронией сказал. – Что вы, что вы, очень порадуете нас.

– Нас? – переспросила Олеся.

– Ну да, нас, – начал было Олег, но вдруг заметил, что Алик пропал. – «Вот всегда он умел так». – Ну, порадуете «меня», – с улыбкой закончил он.

– О! То есть вы разрешаете вас порадовать? Этот очень мило с вашей стороны.

– Да я не это, – опять начал Олег и осекся. «Шутить изволит» отметил он про себя. – «Ну да ладно».

– Хм…я то думала, что у Алика друзья будут поразговорчивей, – протянула Олеся своим мелодичным голосом. – Почему же вы молчите?

– Да все никак не могу разобраться как с вами разговаривать? Раболепно из страха перед дочкой начальника полиции или как с нормальным человеком? Какой вариант предпочитаете?

На долю секунды Олеся удивилась, но очень скоро собралась и так же как раньше спокойно ответила:

– Думаю, вам решать, вы же мужчина.

– Ой, ну нет.

– Что, вы про что?

– Ну придумали бы что-нибудь поинтересней. Я уверен эту фразу вы говорили не меньше сотни раз. Я понимаю, что она походит к любому случаю, но надо же иногда напрягаться.

– Не совсем понимаю.

– Всё очень просто. – Олег решил немного поиграться и поэтому пошел в атаку, – Вы же привыкли, что с вами мужчины ведут вполне однообразный диалог?

– Ну, можно так сказать, – заинтересовалась Олеся.

– Так вы скажите мне, вам не мешает в общении тот факт, что вы дочь начальника полиции?

Олеся задумалась. – вроде нет, хотя…

– Не возникало мысли, что это не с вами, Олеся, ведут беседу, а с дочерью Громова? Не хотелось бы хоть раз быть ведомой в разговоре и не думать постоянно, что, мол, какой бы хороший очередной «он» не был, он все равно так ведет себя, потому что ваша фамилия Громова? Мне, если честно, глядя на вас, становиться за вас обидно как за девушку?

– Обидно? А что со мной не так? – растерялась Олеся.

– Вам не доступны многие женские радости. Вы же привыкли, что всё можете купить, получить, выпросить. – Олег сделал акцент на последнем слове. – Но это далеко не все. Счастье женщины состоит из многих элементов, половина из которых вам не достаются.

– И что же мне не достается? Что я по жизни не могу получить? – Олеся немного вышла из себя.

– Ну, к примеру, вы никогда не почувствуете радость победительницы над мужчиной. – Олеся хотела уже что–то ответить, но Олег остановил её. – Сейчас–сейчас, объясню, не горячитесь, – не без удовольствия произнес Олег. – Дело в том, что абсолютно все ваши взаимоотношения с мужчиной идут по одному и тому же сценарию. Вы богата, красива, да и про родословную нельзя забывать. Выходит вам доступны только те спутники, которые были одобрены. Выбраны вами, но одобрены обществом и родней. И вот тут и возникает первая проблема. Отношения это же тайна. Тайна только двух людей. А вы тем или иным образом публичный человек. Не такой как актер или певец, но порой требования к вам в своих кругах намного выше. Выходит, вы не свободны. Вот ответьте мне, вы когда-нибудь добивались мужчину?

– А зачем? Это же мужчины должны добиваться женщин.

Олег позволил себе немного посмеяться. – В классике да, но в жизни ситуация немного розниться. Для настоящей женщины, чтобы почувствовать свою важность и власть обязательно необходимо уметь добиваться мужчины. Разница лишь в том, что женщины это делают по-другому. Задача у них сделать так, чтобы сам мужчина, которого она выбрала, сам и только сам начал ухаживать за ней. Он должен быть уверен, что это его личное желание, что он сам этого захотел. Это как игра. Один случайный взгляд, движение, слово. Вспомните, как маркиза де Помпадур добилась внимания короля Франции. Это искусство. – Олег помолчал немного. – Странно, что я вам это рассказываю и объясняю.

– Даа, – протянула Олеся, – интересная история, а что еще о моих недостатках скажите?

– Не о недостатках речь, это же ваш выбор, ну почти. Просто я думаю, что иногда женщина хочет быть слабой и нежной, хочет быть маленьким пушистым зверьком. Только зверек должен быть с острыми когтями, – Олег улыбнулся. – Я не прав?

– Думаю правы, но позвольте и мне сделать вам пору замечаний.

– Извольте

Олеся немного удивилась его спокойствию, но продолжила:

– Вы умны, не спорю, но скажите, вы не боитесь? Олег удивленно уставился на нее.

– Да я не угрожаю. Именитую родню не приплетаем, тем более я еще не знаю, что вы за птица. Так вот, не боитесь за всю правду, что вы мне сказали, и это безусловно правда, исключительно женской мести. – С последними словами она положила свою руку на руку Олега. Он слегка вздрогнул, но руку не убрал.

– И что же это за месть? – как можно спокойнее спросил Олег.

– Ну, как вы думаете, я должна относиться к человеку, который посчитал меня жалкой? – продолжала Олеся, легко гладя руку Олега. – И неужели вы решили, что я такая дура, что сама это всё не понимаю? Если так, то это тоже обидно. Я подыграла вам, чтобы вы смогли насладиться. Ваше самолюбие, я уверена, больше чем удовлетворено.

Олег осознано понял, что последние слова Олеси звучали как будто издалека. Такого явного и безоговорочного провала он не ожидал. Промелькнула даже мысль: «А не сплю я?». Чудовищным усилием воли Олег заставил себя вернуться к реальности.

Вежливо спросив «разрешите?» он аккуратно убрал Олесину руку со своей и несколько раз похлопал.

– Браво–браво! Вы не так безнадежны как кажетесь, опять же, извините за мои слова. У меня нет цели вас обидеть, скорее помочь. Честно скажу, не ожидал. Это заставляет вновь начинать верить в человечество. А это дорогого стоит, не правда ли? Вернуть веру в человечество.

Олеся спокойно выдержала этот монолог, но на вопрос не ответила.

– Так что же это мы просто сидим? Хорошие люди, а я именно такими нас с вами считаю, посидят-посидят да выпьют. Вы не против?

Олеся взглядом дала понять, что не против, продолжая однако сидеть безмолвно, вглядываясь в Олега.

– Раз уж вы такая замечательная собеседница, – сказал Олег с иронией, – я позволю себе сам нам выбрать выпивку.

Олег встал, быстро, но вежливо извинился и направился к барной стойке. Алик сам обслуживал.

– Ну как тебе полицейская принцесса?

– Ты про внешность или характер?

– Про все разом.

– Знаешь, она представляет собой интересное сочетание достаточно умного стратега и во всех отношениях талантливого исполнителя.

– Что дураком себя почувствовать заставила? Это она может. Даже интересен твой диагноз. Я не припомню когда ты в последний раз так положительно высказывался о женщине.

– А как же Матильда Карловна? – улыбнулся Олег.

– Да она мне в матери годится, а ты охарактеризовал её, как очень даже аппетитную, и ладно бы тихо сказал, так нет же, все слышали, включая её. Дааа…быстро ты тогда бежал.

– Но я же ей предлагал танец в знак примирения? А она сразу начала искать синонимы на слово убить.

– Подожди, а чем тогда все закончилось?

– Её бугаи меня догнали, хотели сразу прибить, но я предложил им сдать меня их хозяйке. Они почему-то сочли это хорошей идеей и отвели к миссис Матильде Карловне.

– Ну а потом?

– А потом, мой уважаемый Алик, наступило дело мужской чести.

– В смысле?

– Я сказал правду. Я сказал, что просто повторил слова Алика.

– Что?? Олег, мать твою!

– Да все, шучу–шучу. Я сказал, что её не должно так обижать мое мнение о ней. Я признался, что я был бы бесконечно счастлив, если моя жена в её возрасте будет выглядеть также. А что на счет хамской формулировки, так это так эмоции, алкоголь, за что я, многоуважаемая Матильда Карловна, приношу свои искренние извинения.

– Вот ты плут.

– Ей комплимент, а мне жизнь. По моему все честно. Слушай, мы заболтались. У меня как–никак за столом дама.

– Ты бы не сильно разгонялся.

– Не волнуйтесь, дорогой Алик. Лучше скажите мне, что пьет эта величественная особа?

– Как правило текиллу, только не с лаймом, а с лимоном. Не знаю с чем это связано.

– Давай налей, а с тобой я потом рассчитаюсь.

– Сколько раз говорил и скажу и еще раз – от тебя я денег не возьму. Я держу свою слова.

– Тем лучше для меня, – улыбнулся Олег, взял поднос и направился к Олесе.

– Предсказуемо, но все равно приятно. – сказала Олеся, посмотрев на текилу.

– С вас тост. Извини, с тебя.

– Даа? Ну ладно, давай так, выпьем за то, что… Хм.. Всегда хочется что-нибудь такое интересное сказать, со смыслом. Надо попроще. За Алика и его прекрасное заведение.

– Полностью поддерживаю.

Собеседники, исполнив все необходимые при выпивании текилы атрибуты, опустошили рюмки.

– Итак, Олег, раз мы с вами уже вместе пьем, можно узнать друг друга получше. Кто вы такой? Я вас раньше не видела.

«Играть, так играть» – подумал Олег и ответил:

– Сложный вопрос. Наверное самое правильное будет сказать, что я не чей-то сынок. Будь то бизнесмена, чиновника или человек искусства. Всё гораздо проще, я самый что ни на есть обычный человек, который поменял много видов работ. Больше всего понравилось обманывать богатых дураков. В данный момент работаю на Кипрова. Всё пока устраивает.

– На Кипрова? На Александр Николаевича.

Олег кивнул.

– Чем-то определенным занимаетесь?

– Ну да, зарабатываю деньги. Это же вполне определенное занятие.

Олеся рассмеялась.

– Понимаю-понимаю, странно только то, что обычно те кто работает на него, не афишируют данный факт.

– Это миф, если задуматься, то всем и так известно когда, кто и кем работал на него. Как то нелогично выходит, а все всё равно всё знают.

– Наверное соглашусь. Ну, Олег, теперь тост с тебя. – С удивлением для себя на «ты» произнесла Олеся. Она могла себе дать отчет, что еще ни с кем из людей она так хорошо и быстро не знакомилась. Данное чувство было необычно и как следствие заставило её немного застесняться. Но она быстро взяла себя в руки: «что я школьница что ли?». Олег сделал вид, что не заметил этих быстрых перемен.

– Итак? – продолжила Олеся.

Олег все это время пытался придумать какой-нибудь выразительный тост, чтобы и мудро было и комплимент сделать. Но заинтересовавшись игрой на Олесином лице перестал думать, а отвечать уже надо было.

– Олеся…протянул он медленно, затем посмотрел ей в глаза и негромко произнес… – Вы прекрасны… – произнес он задумчиво, затем быстро добавил, – за вас и предлагаю выпить.


***


Москва хороша тем, что в ней проживает огромное число людей. Нет, если подумать, то здесь гораздо больше хороших людей, чем в любом другом городе России. Чисто статистически и математически. Если на сто людей половина хороших и половина плохих, то и в Москве их поровну. Но здесь этих сотен гораздо больше. Поэтому более правильно будет сказать, что здесь больше и тех и других. Но гораздо приятнее думать только про то, что хороших больше. Так устроены люди. Плохое видят только тогда, когда оно им на голову упадет или ногой в него вляпаются.

Примерно так рассуждал и Арсений Петрович Безбародков. Это был человек средних лет, уже успевший понять, что он не будет в этой жизни великим философом или художником. Тот самый возраст, когда не возникают мысли о том, не начать бы все сначала. Немногие, дойдя до этого времени и ничего в жизни не достигнув, пытаются снова и снова изменить что-нибудь в своей жизни. Но Безбародков был не такой. Решив, что от него в мире ничего не зависит, он, как он выражался, «позволил» себе ничего не делать. Нет, у него была работа. Охранник ведь тоже работа. Ты же день и ночь бдишь и следишь за порядком. Есть конечно вероятность, процентов так девяносто восемь, что тебе ни разу не придется использовать свои профессиональные навыки, но это не страшно, быть может и «не в мою смену». Разница только в том, где ты работаешь охранником. Если в торговом центре, то необходимо каждый раз просыпаться, когда датчик у дверей зазвенит. Это обстоятельство, конечно, напрягает, но что поделать? Техника не совершенна. Покупателям это, правда, тоже не нравится, но и это приходится терпеть, ведь это твоя единственная обязанность. Если ты охранник госучреждения, то тебе немного попроще. Однако бывают трудности. Например, тебе надо выдавать ключи, следить за записями в журнале, а также делать вид, что ты успел разглядеть документ или пропуск, который тебе показали. Это непросто. Телевизор не предоставляют. А тем, кому предоставляют мучаются еще больше. Мало того, что они в курсе всех новостей и им не с кем этим поделиться, так у них еще целый багаж всевозможных знаний, которые любезно предоставляет нам телевидение. Ты знаешь как лечить рак с помощью настойки лишайника, ты в курсе, как распознать бандита по одним только кроссовкам, у тебя можно советоваться о том, что сегодня в моде у людей за пятьдесят. Ты даже сможешь защитить себя в суде, да-да, это не шутка, как правило только по уголовным делам, но всё же. Ты чувствуешь себя экспертом в области искусства. Ты знаешь всех отечественных недоактеров в лицо и пофамильно. Ну а как же твой уровень айкью подняла реклама, этого не передать. Ты в курсе всех новинок, где больше холестерина, где нет ГМО, где дрожжи для пива привезены из Австралии…

У Безбородкова был на работе телевизор. Сначала был маленький и черно-белый. Затем он попросил другой и ему дали еще меньше, но цветной, с антенной и помехами. Безбородков не рассердился, напротив, он гордился своим прорывом. Работа ему нравилась. «Сутки через трое», был основной ответ Безбародкова на вопрос о том, что ему больше нравиться в его работе. Местом работы был детский дом. Над крыльцом дома сияла недавно приделанная вывеска «Помогаю детским домам России». Дом был старый. Трехэтажный. Еще десять лет назад власти города собирались уничтожить все малоэтажные дома, ведь на их месте можно поставить многоэтажные, людям же негде жить, но этот дом не сдавался и собирался жить еще долго.

В тот августовский день Безбародков сидел, как обычно, на своем посту, уставившись в экран телевизора. Если его в этот момент отвлечь и спросить, что за передачу или хотя бы что за канал он смотрит, можно быть уверенным, что ответ не получишь. Автоматически кивая и смотря на пропуска или корочки вновь приходящим посетителям, Безбародков проводил свой обычный трудовой день. Один из посетителей, сначала тоже как и все махнул ему рукой и показал какую-то раскрытую корочку. Безбародков успел только запомнить, что корочка была зеленого цвета, затем благополучно забыв и это, вернулся к просмотру передачи о том, как надо делать ремонт дома. Телевизор обещал, что это будет быстро и дешево. Безбародков в жизни не разу не бравших в руки дрель или отвертку, тем не менее не сомневался в их искренности. Однако крайний посетитель не стал проходить дальше в помещение, а подошел к стойке, опер свой локоть на журнал записей об истории в жизни ключей и уставился на охранника. Безбародков даже не шелохнулся. Посетитель был молодой человек в классическом костюме. Видно было, что он умел носить эту одежду, но при этом было такое ощущение, что она ему немного непривычна.

– Мдаа.. типичный охранобот… – медленно протянул молодой человек. – Интересно, а у него есть выключатель или это более старая версия?

Безбародков усилием воли заставил себя отвернуться от кадров, на которых показывали, как класть паркет в доме, в котором три этажа и камин, чтобы ничего не повредить.

На несколько секунд он тупо уставился в лицо посетителя, затем все же спросил:

– Чем-то могу помочь? – разумеется, предыдущие слова посетителя он не услышал.

– Вообще-то можете, – бодро ответил гость. – мне бы найти Виталия Турина. Он сейчас здесь? У нас встреча.

– Турин? – Безбародков сделал свое любимое умное выражение лица, которое означало «да-да и от меня здесь что-то зависит». – Хм.. Есть у нас такой.

– А здесь ли он сейчас? – вежливо осведомился посетитель.

– Сейчас посмотрим… Безбародков стал проводить пальцем по журналу, при этом локоть гостя ему совершенно не мешал. – Нет, сегодня еще не приходил.

– Наверное запаздывает, – сказал с участием молодой человек и тяжело вздохнул. – Но мы с ним договаривались. А Виталий хороший малый. Надо дождаться. – Все это гость говорил с виноватым видом, показывая, что ему очень неудобно оттого, что он отвлекает такого важного человека как Безбародков. Это понравилось Арсению Петровичу.

– А знаете что, – начал охранник, предвкушая вкус радости от посетителя, – я помогу вам, чтобы вы тут не зря не стояли, я вам дам ключ от кабинета Турина. Я уверен, что он одобрит мое решение, когда придет. Там есть хороший диван, сможете передохнуть.

– Огромное вам спасибо, – уже более холодно ответил Олег, а это, несомненно, был он, но Безбародков не заметил этой перемены. Взяв ключи, представитель Кипрова, поднялся на третий этаж.


***


Виталий Турин открыл двери под вывеской «Помогаю детским домам России», кивнул охраннику и поднялся в свой кабинет. У него был свой ключ от кабинета, поэтому тревожить Арсения Петровича не было необходимости. Вставив ключ в дверь и повернув его два раза по часовой стрелке, он зашел в свой кабинет. Все было как обычно. Шкаф, диван, стол, пару стульев стояли на своих местах. Включив компьютер, Турин решил вначале заварить себе кофе. Точнее не заварить, а просто размещать черный порошок с кипятком, чтобы получить безвкусную черную жижу. Он был немного удивлен тем, что его чашка была не помыта. Но, как это часто бывает, человек не ищет какие-то объяснения таким явлениям, сбрасывая их на какую-то мелочь, вроде «наверное, так и было».


***


Колян и Саша стояли у входа в офис Кипрова и беседовали. Саша недоумевал:

– Слушай, а тебе не кажется странным тот факт, что мы уже видели нашего мини босса раньше?

– Дильмана-то? Да не знаю, может и странно, хотя с другой стороны, почему бы и нет? – отозвался Колян.

– Да я про то, что когда мы его впервые встретили, он мне показался кем-то, не знаю как сказать, из другой касты что ли. А теперь вот перед нами человек, который работает на Кипрова и при этот тот, – он указал пальцем вверх, – жалует его, а нас гнобит. Да еще и руководителем нашим сделал.

– Знаешь что я думаю, – начал Колян, доставая сигарету, – Кипров–то точно не осел, он разбирается в людях, хотя бы в этом можно быть уверенным.

– А ты точно уверен? Может это все фарс, не более, а деньги заработал только тем, что воровал и, если надо, убивал других.

– Ты думаешь можно столько заработать только убивая и воруя?

– А ты удивлен? В этой стране все возможно. Точнее именно таким способом и можно здесь зарабатывать.

У Саши зазвонил телефон. – Это Кипр, черт, что же еще ему надо? Да алло, господин Кипров. Что?

Голос в трубке кричал, слышно было: «если я еще раз узнаю, что вы курите у моего крыльца, вы будете у меня год работать вместо моего уборщика! Бесплатно!» Трубка стихла.

– Как я понимаю, надо все-таки потушить сигареты? – с кривой улыбкой спросил Колян.

– Ага, об свою голову потуши, шутник!

Из здания вышел Олег.

– Добрый день, уважаемые! Как настроение?

«Неплохо было, пока ты не вышел» – подумал про себя Саша. Но вслух отозвался:

– Нормально, не жалуемся.

– А здоровье как?

– Да нормально всё, неужели вас так интересует наше здоровье?

– Ну конечно, это же мой долг! Я же так сильно переживаю оттого, что вы курите, о чем я только минуту назад сказал господину Кипрову, – Олег ехидно улыбнулся, – К тому же мне ваше здоровье понадобится сегодня.

«Только бы снова не отправил вместе с рабочими щебень разгружать» – со злостью подумал Саша.

Посмотрев на лица собеседников, Олег, улыбнувшись, успокоил их:

– Да вы не переживайте, не щебень разгружать. К тому же в тот раз это вообще была не моя идея, а Александра Николаевича, он сказал, что вы должны хоть раз в жизни руками поработать.

– Так а зачем мы это делали в своих одеждах? Почему нельзя было переодеться? – не удержался и спросил Колян.

– Кто ж знает, его приказ, не мой, может быть он хотел вам показать, что сначала надо заработать на эти вещи, а уж потом носить их.

«Так ведь и ничего и не ответишь, и этот бесит, и тот, а пожаловаться никак и некому», – подумал Колян.

– Так что же нам надо будет делать сегодня? – приторно вежливо спросил Саша.

– Да в общем-то мелочи, мы сейчас отправимся на переговоры с противоположенной стороной по бизнесу.

– Это к кому?

– Мы ведь практически приобрели уже «Детские дома России», теперь можем и на других накидываться. Как вам? На переговорах не струсите?

– Да нет, да что вы, – на разные голоса залепетали студенты МГИМО.

– Ну так и отлично. Вы на своей машине?

– Конечно!

– Тогда в путь, мои бравые соколы!

«Просто бесит, как он нас может легко выставлять дураками перед ним и перед друг другом, а нам как будто это нравиться, мы ещё и поддакиваем, бред какой-то» – подумал Саша, когда открывал дверь машины.


***


Небольшое здание, на юго–востоке Москвы, неподалеку от метро текстильщики не могло похвастаться новизной и ухоженностью. Это было обычное кирпичное сооружение, построенное в шестидесятые годы, со старыми окнами и железным зеленым забором. От кого прятались или, что пытались защитить с помощью такой защиты цвета летней листвы, было непонятно. Однако здание жило и, более того, в нём жили дети. Дети, оставшиеся без попечения родителей. Когда подъехал мерседес, дети прильнули к окнам, ведь все понимали, что этот приезд может значить для них, точнее для кого-то одного. Они молча смотрели, как из машины вылезли трое мужчин: двое помоложе, один постарше. Последний говорил, те двое его молча слушали. Дети решили, что это скорее приехали к администрации, что, в принципе, тоже было хорошей новостью. Ни один ребенок не любил своих, как дети выражались, «надсмотрщиков». Хотя тут нечему удивляться. Зарплата более чем скромная, карьерного роста нет, и по смыслу работы быть не может. Хороший человек только по каким-то высоким убеждениям идет работать сюда. Или если есть деньги. Однако и тех и других настолько мало, что даже смешно упоминать. Но раз приехали к начальству, тем более на такой машине, а дети хорошо разбирались в таких делах, значит что-то должно произойти.

– Вам налево, мне направо, – приказал Олег, когда троица вошла в здание. Левая дверь вела к детским комнатам.

– Так мы не будем вести переговоры? – не понимал Саша.

– Ну конечно будете, вот наши потенциальные работодатели, – он открыл дверь и указал на детей, с интересов смотревших на гостей, – всё же ради них. Если они дадут согласие на объединение, значит дело в шляпе.

Саша и Колян переглянулись. Успев только шепотом выругаться, проклиная Олега и Кипрова, они направились к детям. Олег как родная мать, которая отправляет своих сыновей в долгий путь, откуда они могут и не вернуться, смотрел уроженцам Новосибирска вслед. Затем, насладившись моментом, развернулся направился к двери с надписью «Директор учреждения». Он открыл дверь и увидел вполне обычную картину. За столом сидел недешево одетый, но неопрятный человек лет пятидесяти с лысиной в верхушке головы. Убранство комнаты не могло похвастаться роскошью, со стороны казалась, что и глазу не на что упасть. Старый шкаф, несколько стульев, которые видели лучшие времена, непонятных годов ковер и горшок с землей, но без цветка. Помимо прочего на столе стоял компьютер, полученный из государственных запасов лет двенадцать назад, который стоял здесь только для того, чтобы его утром включали, затем он как мотор жужжал до вечера. Вечером директор его выключал, чтобы, как он выражался «экономить наше электричество».

Олег не стучался перед тем как войти. Поэтому директор даже не поднял головы. Он спал. Олег взглянул в сторону помойки, там лежала пустая литровая бутылка «Blue label». Судя по каплям на полу перед урной можно было сделать вывод, что прикончили её только утром.

«Мда…» – подумал Олег, – «Интересный малый, работает в старом гадюшнике, а пьет как король. Ладно-ладно, все поверили, что у тебя нет денег, машину бы хоть свою подальше от места работы ставил. Смешно же».

Олег подошел к двери и силой закрыл её. Лицо поднялось.

– Мм… – протянуло оно.

– И вам добрый день! Вы понимаете от кого я приехал?

– Не совсем, – еле-еле лепетало лицо.

– Давайте для начала познакомимся. Меня зовут Олег Дильман. Вы, как я понимаю, Олег вытащил свой планшет, Петр Кириллович?

– Дельнов, – вставило лицо.

– Что–что?

– Дельнов моя фамилия.

– А, извините, а то мне послышалось Бездельнов, хотя, если честно, она бы вам больше подошла.

– Не совсем вас понимаю

– Всё вы правильно понимаете. Меня предупреждали о том, что я здесь увижу, поэтому будьте добры приведите себя в порядок и позовите своих замов.

Через десять минут перед Олегом стояли помимо детектора еще один мужчина и две женщины.

– Ну, все правильно, – произнес Олег, – ровно четыре автомобиля. Итак, – начал он более громко, хотя был уверен, что и первую ремарку слушатели прекрасно услышали, – как вы сами считаете, есть основания думать, что вы свою работу выполняете безобразно? – Собеседники молчали. – Вы что хотите ближайшие 5–7 лет просидеть в тех местах, где сидят, в частности, бывшие беспризорные, а ныне преступники, которые стали такими от безысходности, от того, что такие как вы, вместо заботы о детях тратили пожертвования и благотворительность на себя? Я вас спрашиваю, уважаемые. У вас маленькая зарплата? Не спорю, так вы напрягайтесь, напрягайтесь. Ваша работа это благородная миссия, а вы превратили её почти в бизнес! – Олег даже сам удивился оттого, что так разошелся. «Хотел же просто сказать, что работают бездарно, а получилась какая-то речь проповедника». – Итак, я снова повторяю свой вопрос, хотите ли вы дальше здесь работать? – Замы молча закивали. Директор остался недвижим.

– А вы, уважаемый Дельнов?

– Кто вам дал право так с нами обращаться? Вы что ли святой? На Кипрова святые не работают. Мы что одни такие? Все же хотят хорошо жить и вкусно есть.

Олег подошел максимально близко к Дельнову, смотря ему в глаза, почти шепотом произнес. – Ты, собака, сегодня утром выпил алкоголь на сумму месячных обедов этих детей… Я не святой, с меня свой спрос будет, а ты мразь, если еще раз скажешь что-то, – Дельнов протрезвев, съежился, – поедешь так далеко и к таким людям, где иголки под ногти покажутся тебе простой забавой, по сравнению с тем, что они в итоге с тобой сделают. – Дельнов машинально захотел присесть, но тут же грохнулся на пол, он был уверен, что там есть стул, но Олег успел выпнуть его за секунду до этого.

– Короче, уважаемые, – начал он снова громко, – я вам даю три месяца на всё! Вы слышите? На всё. На сегодня у меня был приказ уволить вас всех, но я думаю, что Александр Николаевич не совсем правильно поступает, увольняя таких прекрасных работников, я прав?

Все кивнули, даже Дельнов, который уже успел подняться на ноги.


***


Саша и Колян не знали, что делать. Вокруг них стояла целая толпа детей разных возрастов, которая разглядывала своих гостей. Через пять минут один из тех, кто постарше и судя по всему наиболее авторитетный, спросил:

– Вы не за нами?

Друзья не нашли что ответить.

– Так вы к надсмотрщикам? Я вы знаете, что они продают нас за деньги?

– Кто продает? Кому? – немного струхнул Саша.

– Люди приходят к нам забрать кого-то, а они просят деньги за это. Якобы на анализы, что мы здоровы. Они заставляют нас делать вид перед комиссией из мидздрава, что всё у нас в порядке, а затем, когда приходят с благотворительностью, наоборот. Мы должны делать вид, что все настолько плохо, что даже передать нельзя, что государство о нас не заботиться и т.п. Чтобы больше денег дали. А они потом эти деньги, – ребенок перешел на шепот, – кладут себе в карман. – Саша с Коляном переглянулись. – А еще они, – при слове «они» мальчик таинственно огляделся, – хотят вырастить нас и продать на органы. Да-да. Помогите нам, пожалуйста, – после последних слов все дети встали вокруг друзей и стали наперебой просить им помочь. Саша с Коляном совсем растерялась.

– Так, а мы что можем сделать?

– Ну помогите хоть как-нибудь, – звучало множество ответов. – Мы даже себе еды купить не можем.

– Так может вам денег дать, у нас есть.

Дети продолжили кружить вокруг, но уже молча. Саша начал рыться по карманам, увидев, что Колян не двигается, толкнул его локтем, тот начал тоже искать деньги.

Через пару минут у «атамана» детей были абсолютно все деньги, которые лежали в карманах у гостей. Была даже валюта. Мальчик, прищурившись и едко улыбаясь спросил:

– А вы кем работаете?

– Да мы в общем-то еще учимся, – негромко ответил Саша.

– А деньги у вас это стипендия?

– Не совсем. Нам помогают.

– Кто? Родители?

Саша с Коляном кивнули.

– А почему у вас такие дорогие костюмы и часы? Вас очень сильно любят?

Друзья молчали.

– Повезло вам, – закончил пытку ребенок.

Зашел Олег:

– Дорогие дети, добрый день!

– Здравствуйте, – почему то радостно откликнулись собеседники.

– Пообщались с моими друзьями?

– Да, – опять радостно и хором ответили дети.

– Ну и отлично, тогда я разрешу им выйти, им подышать надо, вы же не против? – дети просто улыбались. Олег посмотрел на Сашу с Коляном. Те не заставили себя долго ждать и быстро ретировались, – а мне еще пару слов вам сказать надо.

К Олегу подошел мальчик с деньгами.

– Ну, что Егорка, нормальный улов?, – спросил Олег улыбаясь.

– Больше чем вы обещали, – радостно ответил мальчик.

– а вот это хорошо. Вы просто молодцы. Замечательно сыграли. Послушай, я дал им, – он указал пальцем на дверь директора, – три месяца. С тебя отчет об их работе. Деньги с умом трать, узнаю, что на чушь потратил, быстро власть у вас сменю.

Егорка встал в военную позу:

– Всё будет сделано Олег Ибрагимович! Не сомневайтесь.

– Да знаю-знаю, это я так. Держи, это тебе от меня, – он сунул ему несколько оранжевых купюр с Хабаровском. – Эти уже можешь тратить как хочешь, но…

Егорка прервал его:

– За алкоголь и сигареты вы мой мозг чайной ложечкой есть будете.

– Именно, – сказал Олег и потрепал по голове мальчика.


***


– Слушай, Колян, надо что-то срочно решать. Так нельзя всё оставлять.

– Ты про наше затянувшееся рабство?

– Ну, да, когда мы сюда переезжали мы даже представить себе не могли, что такими вещами будем заниматься.

– Ты про повторные пересдачи наших экзаменов и зачетов Кипрову?

– И это тоже, и ладно бы просто пересдачи, так нет же. Что за идиотское правило: «при получении не той оценки у Кипрова, надо пересдавать всё и в универе? Причем как положительные, так и отрицательные.

– Как он говорит: «я хочу убедиться, что ваши знания соответствуют вашим отметкам». Бред! Как он вообще до такого додумался?

– Это все дело рук Дильмана! – Саша даже вскрикнул. – Я уверен. Это его замашки. Ненавижу его. А Кипрову просто весело.

Друзья сидели в холле Кипровского особняка, и пили кофе. Вокруг никого не было. Только мальчик лет двенадцати периодически пробегал мимо, то с тряпкой, то с салфеткой. Мальчик бегал радостный и улыбался всем вокруг. Однако вблизи друзей людей все равно не было, поэтому они позволяли себе разговаривать в полный голос.

– Так и что ты предлагаешь? – спросил Колян.

– Валить отсюда. Причем как можно скорее.

– Куда валить?

– Да домой хотя бы. Там нас никто не будет заставлять собирать пазлы детям на тысячи элементов каждая.

– А мне понравилось, – неожиданно произнес Колян.

– Что? Пазлы собирать? Ты ради чего сюда ехал? Ради этого? Я сюда не за унижениями прилетел, а чтобы пожить в удовольствие. Поэтому, я думаю, можно и вернуться. У нас тоже можно хорошо отдохнуть. И девочки есть и погулять можно.

– Да кто тебя отпустит? Кипров не даст нам уехать. Да и ты сам понимаешь, что предки наши тоже не в восторге будут. Мне Дильман говорил. – начал Колян.

Но Саша перебили его.

– Кто? Дильман? Нашел с кем разговаривать. Он же ещё тот словоплёт, даже хуже.

– Да хорош уже беситься! Он просто бесит тебя, потому что ты не привык трудиться по жизни.

– А ты можно подумать привык.

– А я и не жалуюсь. Короче, говорил я с ним, он сказал что дома нас никто не ждет. Что нас сплавили наши же отцы.

– Зачем?

– А что не понятно? Деньги то их. Можешь даже вспомнить чья это идея была изначально – поехать в Москву к Кипрову. Дильман сказал, что когда мы доучимся, сможем рассчитывать только на себя. Поэтому мы и должны пахать на Кипрова, что бы он нас потом не бросил.

– Чушь какая–то. Не очень то вериться. Мой отец так не поступил бы.

– Ты же знаешь, что ему кроме тебя есть еще кого кормить.

– Это ты о Галине?

– И о её детях. Также еще не все ясно с Надькой

– С какой Надькой? Нашей бывшей одноклассницей?

– Ну да, не просто так же она стала убираться у вас в доме.

Саша громко выругался:

– Вот тварь, хотя на нее это похоже. Да и отец не лучше.

– Да, ладно, сильно то не парься. Мой отец тоже хорош. Надо было уже привыкнуть. – успокоил его Колян.

– Мда..уж.. Бежать нам некуда, и здесь не жизнь. Что делать, ума не приложу.

– Есть один вариант. Он, я уверен, тебе понравиться.

– Давай, не тяни.

– Мы же оба понимаем, что у Кипрова много денег, так много, что если мы получим хотя бы одну десятую их часть, наши дети еще безбедно проживут.

– Ага, так он и поделился.

– Так вот тут-то и начинается самое приятное для тебя. Мы должны сдружиться с Дильманом, его-то он любит и доверяет ему.

– Сдружиться с ним?! С этим козлом?!

– На время, на время. Потом, когда мы через него доберемся до денег Кипрова, мы сдадим его самому Кипру, он Дильмана грохнет, а нам спасибо скажет, ну и поделится, разумеется. У нас и деньги и Дильману отомстим.

– А ты страшный человек, Колянушка.

– Жить-то хочется, – самодовольно улыбнулся Колян.


***


Олег стоял посреди своего кабинета на четырнадцатом этаже и разглядывал единственную картину. Сначала он просто сверял насколько ровно она висит, но затем позабыл это и стал всматриваться в само изображение. Это была картина с двумя сюжетами одновременно. На нижней части, олицетворявшую земную жизнь, была изображена тихая, милая деревушка, глядя на которую, казалось, что мир прекрасен и беспечен, что человек должен быть бесконечно рад и счастлив только от того, что он есть на этой земле. Прекрасные деревья середины лета, такие зеленые и полные жизни. Цветы, пестрящие разными цветами. Иной пейзаж открывался если поднять глаза на верхнюю часть картины. Если земная жизнь была изображена как что-то прекрасное, то жизнь после смерти представляла собой бурный океан. Волны вздымались до невероятных высот. Молнии играли в небе. Казалось даже, что ты слышишь раскаты грома и шум дождя. Видно маленькую шлюпку, которая пытается выжить еще хоть мгновение, и борется с могучей стихией. И только вдали, если очень хорошо присмотреться, можно увидеть берег. Там солнце, там тишина. И нельзя не отметить тот факт, что это место сильно напоминает ту милую деревушку, которая изображена снизу. Олег глубоко вздохнул:

– Если бы все было так, то хотя бы появился смысл в земной жизни. – пробормотал он. Олег оглядел свой новый кабинет. «Почти дом», – промелькнула мысль. Дело в том, что у Олега до этого не было своего кабинета. Да и дома в привычном понимании тоже. Нет, он конечно вырос не на улице, а среди родных и близких, но это было давно. Очень давно. Ушел из дома потому что так было правильно. И легко. Для него. Хотелось ответить на разные вопросы. А потом просто забыл вернуться. Случись это сейчас, в эпоху сотовых телефонов и интернета, ситуация была бы другая. Общались бы и не терялись. Тогда это было невозможно. Вспоминая родной дом, Олег много раз задавал себе вопрос, почему он не возвращается. Но ответа не находил. Может быть, дело было в том, что он не так видел себя и свою жизнь, может ему было стыдно за свое решение. Сложно сказать наверняка.

Думая обо всем этом Олег не заметил, как к нему в кабинет вошел тот самый мальчуган, который в фае бегал с салфетками и с тряпкой. Мальчик молча ждал, когда на него обратят внимание.

– О, Ванюха! – Обернулся Олег, он знал, что мальчик просто обожает, когда его называют «Ванюха». – Есть новости?

Ванюха кивнул. Но молчал.

– Ну ты кровопийца, – улыбнулся Олег, – ладно, куплю, куплю я тебе эту приставку. Давай выкладывай.

– Они хотят вас убить, – радостно выпалил мальчик. Радостно не от самих своих слов, а от мысли, что он наконец-то получит свою приставку.

– Это уже интересно. Но давай по порядку. Кто хочет меня убить? – на удивление спокойно спрашивал Олег.

– Те дяди, что внизу сидят.

– Там много кто сидит.

– Ну те, которых вы все время ругаете.

– Это уже сужает круг поиска. – Олег сделал вид, что задумался, – хорошо, я понял о ком ты. Теперь подробности.

– Они хотят деньги Александра Николаевича.

– Все деньги? А..кхм.. лицо не треснет?

– Не треснет, господин Дильман, они хотят немного, они говорили, что он сам им даст денег.

– Да? И за какие заслуги?

– За то что они вас, как они выразились, «сдадут» Кипрову.

Олег вновь задумался. – Ладно, беги, этого хватит.

Но Ванюха не сдвинулся.

– Ааа… Кхм.. Задаток хочешь?

Мальчик, как раньше, молча кивнул.

– А ну брысь отсюда! – Неожиданно прикрикнул Олег, – еще раз увижу, что клянчишь что-то, сильно влетит, ясно?

Ванюха быстро убрал свои глаза маленького и беззащитного котенка и как ни в чем не бывало выбежал вон.

«Так значит подставить меня решили? Бедняги» – подумал Олег. Зазвонил телефон.

– Дильман слушает.

В трубке молчали. Судя по определителю звонили не с этого здания. Чей-то мобильный.

– Я вас слушаю, говорите, – повторил Олег через несколько секунд.

Трубка продолжала молчать. Олег, записав номер, положил её. Трубка снова заголосила.

– Я вас слушаю. Говорите. – Всё еще спокойно говорил Олег, но уже начал волноваться. Дело в том, что этот номер могло знать ограниченное число людей. Следовательно, просто так на него не звонили. Вдруг послышался женский хохот, который усиливался с каждой секундой.

– Олежик, дорогой, ну ты что? Не узнал меня? – все еще смеясь спрашивала трубка.

«Я этот голос из миллиона узнаю», – подумал Олег со злостью. Но сам ответил:

– Обижаешь, Кариночка! Или, как ты более привыкла, мисс Лоск.

– Смотри-ка, помнит ещё, дорогуша.

– Ты же не комплименты мне говорить позвонила? – Олег на секунду осекся, – и откуда у тебя этот телефон?

– Ну что за вопросы, Олежик? Неужели тебе это и вправду интересно?

– В данный момент да.

– Ну тогда спускайся ко мне.

– Это куда?

– Да я тут, в холле, ровно на четырнадцать этажей ниже тебя.

Олег хотел снова спросить «откуда?», но передумал, – ладно, не уходи, сейчас буду.

Пока лифт ехал, Олег пытался понять, по какой причине на сей раз появилась Карина Лоскутова. Ни один раз она не появлялась так, чтобы потом не было у Олега проблем. Вот и последний раз Карина сумела подпортить жизнь Олегу. Это произошло несколько лет тому назад в Питере. Олег тогда пытался набрать определенный капитал, для того чтобы открыть свое дело. Способы накопления не всегда были честные. Воровством не баловался, но все же обманывал людей или, более правильно будет сказать, вводил в заблуждение. Предоставлялся разными людьми, ходил на деловые встречи, но получив задаток, испарялся. Чаще других попадались иностранцы, особенно скандинавы. Расчет был в том, чтобы не брать слишком много за раз у одних и тех же. На практике выходила следующая ситуация: «клиент» пообщавшись с Олегом, брал его паспортные данные и договаривался о следующей встрече и о необходимой сумме задатка. Олег же давая фальшивый паспорт человека, который уехал из России еще в начале девяностых, существенно снижал сумму, утверждая при этом, что ему и этого много. «Клиент» удивляясь подобному обстоятельству и начиная думать, что Олег просто мастер своего дела, конечно, соглашался, ведь он и не рассчитывал так сэкономить. В итоге при следующей встрече Олег получал конверт с деньгами, говорил пару профессиональных обещаний и прощался. Прощался, как потом выяснялось, уже навсегда. Если «клиент» все же обращался в полицию, то те, записав все данные и пообещав «поискать», вежливо отпускали его. Однако чаще обманутая сторона никуда не обращалась, сначала честно ждала и названивала, но, не получив ответа, сильно не расстраивалась, сумма-то потери была небольшой. А если это был еще и иностранец, то он гораздо скорее переставал искать Олега и начинал поиски нового партнера, он ведь понимал, что «время – деньги» и дешевле будет продолжать дело, а не искать мелкого мошенника. Через некоторое время, когда Олег уже почти собрал необходимую сумму, появилась Карина. Надо сказать, что она никогда его из своего присмотра не выпускала. Главными качествами в людях она считала ум и креативность в делах по зарабатыванию денег любым способом. А Олег как раз подходил под это описание. Оставалось только забрать то, что Олег до этого изъял. Способов для достижения этой цели было много. Карина не скупилась использовать и более изощренные. Она могла переспать с вами, затем сфотографировать все это, а потом использовать простой шантаж. И вы пойдете на поводу ней, ведь если она выбрала этот способ, значит вам есть что терять: семью, положение в обществе и т.п. А затащить вас в постель, будьте уверены, ей не составляло огромного труда, она мастерски использовала свои природные данные и приобретенные навыки в области обольщения. Сама Карина была очень молодой девушкой, Олег все никак не мог понять, откуда у нее в такие ранние года столько познаний. В свое время и Олег чуть было не попался на её выверты, но успел вовремя отказаться. Но для Карины тот отказ приравнивался к поражению, к тому же было уязвлено её самолюбие. Она смогла сделать так, чтобы у Олега не осталось друзей, любимой девушки, она также послужила одной из причин отъезда Олега из Питера. Карина забавлялась своей местью, она и сама понимала, что зацикливаться на ком-то одном глупо, да и небезопасно, но она не могла отказать себе в удовольствии подпортить жизнь именно ему. Во время последней их встречи, когда у Олега уже были необходимые деньги, Карина просто пришла и забрала их. Она узнала где он будет с деньгами и когда, затем просто пришла в то самое кафе, которое обожали посещать уроженцы южных регионов России, и сказав сидящим за соседним столом представителям северного Кавказа, что вот тот, она указала на Олега, считает их недолюдьми и искренне желает, чтобы этих черных не было в его стране, а она считает, что он несправедлив и неправ. Джентльмены не заставили долго ждать. И когда Олега окружила толпа людей с черной бородой и черными волосами, Карина уже держала сумку, с которой пришел Олег и, помахав ему рукой, преспокойно ушла.


***


Лифт остановился, но из него никто не вышел. Решив перестраховаться, Олег доехал только до второго этажа. Оглядевшись и, увидя Карину, он успокоился. Олег даже сам удивился своей мнительности. Карина спокойно сидела за столиком, закинув ногу за ногу, пила кофе и что-то читала. Была она в том же самом платье, что и в последнюю их встречу. Платье ей шло, в нем она выглядела безупречно. Видно было, что она готовилась к этой встрече особенно тщательно. Когда Олег подошел, она подняла голову:

– Олежик, родной мой, здравствуй еще раз. Почему ты вынуждаешь ждать даму ждать тебя так долго, – проворковала Карина.

– Может быть потому, что ты не дама?

– Да? А кто же тогда?

– Мегера, например? Змея? Да и просто нехороший человек, выбирай сама.

– Ой да брось ты! Неужели ты все еще дуешься на меня? Я была уже уверена, что ты меня давно простил.

– Конечно, простил, это я так, шучу, – Олег решил не продолжать эту бессмысленную беседу, – я немного занят, так что давай по делу.

– Ох ты, а как же расспросить меня, как моя жизнь, как устроилась.

– Мне это не интересно.

– Ээ, нет, малыш, я то тебя знаю. Тебе это очень интересно. Ты боишься, что я к тебе снова не просто так пришла.

– А разве это не так?

– Так. Не спорю. Но чтобы ты знал, а то ведь я не дождусь вопроса от тебя, у меня всё прекрасно. Живу, как говорили раньше, в достатке, ни в чем себе не отказываю.

– И под каким же простофилей ты вынуждена лежать на этот раз? – ухмыльнулся Олег. Глаза Карины на секунду сверкнули, но она быстро взяла себя в руки. Олег даже не скрывал, что всё это заметил:

– Что это с тобой? Тебе плохо? Может врача позвать? А то с такой гримасой на лице долго не живут. Вредно, знаешь ли.

Карина зло рассмеялась:

– Ах, как же я соскучилась по твоим филигранным подколам. Прям бальзам на душу.

– Так ты не ответила.

– Это замечательный человек, просто душка, – как ни в чем не бывало продолжила Карина, – он прилично зарабатывает, еще не так стар, умен, хотя ты знаешь, может и не умен, – Карина сделала вид, что задумалась, – скорее умен, но все же осел.

– Ты всё?

– В смысле? – удивилась Карина.

– Это всё, что ты хотела мне поведать?

– Хватит строить из себя такого важного и занятого. Кипров вот вообще говорит, что ты ничего не делаешь.

Олега немного передернуло и он не смог сдержать своего удивления.

– Так ты беседовала с Александр Николаевичем?

– Ну да, а что тут удивительного? Он буквально минут как десять ушел.

– И он сказал, что я ничем важным не занимаюсь?

– Ну не совсем так, это я сама сделала такой вывод. Про тебя он только сказал, что ты у него и вправду работаешь. Дал твой номер и назвал этаж.

«Хоть что-то начало складываться» – успокоил себя Олег, – «Нет, так дело не пойдет, определенно надо что-то делать с этой мнительностью».

– Так, значит, я по-твоему ничего не делаю?

– Ну конечно. На что-то серьезное ты не способен, только давай без обид.

– Какие уж тут обиды? – спокойно протянул Олег, а сам подумал: «нет уж, зараза, на такого простачка меня не возьмешь.

– Олежик, ну ты все же обиделся. Ну зачем? Я же пошутила. Ты же такой молодец, такой талантливый. Не просто же так я за тобой бегаю. К тому же на Кипрова обычные люди не работают.

«Хм.. Сменила стратегию, ну посмотрим» – подумал Олег.

– Так чем именно ты занимаешься? Я же тебя знают, ты ничего просто так не делаешь.

– Тут ты ошибаешься. Я, как обычный человек, устроился на работу и просто работаю.

Олег сказал это так уверенно и непринужденно, что Карина даже на секунду застыла от удивления, но затем ехидно улыбнулась.

– Нет уж, меня ты не обманешь. Ты не такой. Ты не можешь честно зарабатывать. Ты считаешь это бессовестным делом. Давай-ка лучше по честному. А то я и сама могу всё узнать, только тебе это надо?

Олег, прекрасно зная на что способна Карина, решил подыграть:

– Хорошо, что ты хочешь узнать?

– Вот так-то лучше, давай по порядку. Ты же не просто так работаешь у Кипрова?

Олег кивнул.

– Твоя конечная цель – это деньги?

Олег снова кивнул.

– Деньги эти принадлежат Кипрову?

Олег снова молча согласился, но при этом уголок его губ слегка поднялся вверх. Будь Карина чуть внимательней и не увлекись так своей игрой и, как ей казалось, уверенной и скорой победой, она могла бы заметить это едва уловимое движение на лице Олега, которое он просто не смог скрыть, хотя, к слову сказать, и не совсем пытаясь это делать. Это было мимолетное наслаждение от мыслей, которые пришли к нему в голову.

– Итак, Олежик, как я понимаю, у тебя же есть план?

– Ну, разумеется!

Карина сделала лицо девочки, которая просит у своего папы мороженное, зная уже при этом, что она в любом случае его получит:

– А для меня там роль какая-нибудь найдется?

– Так ты хочешь помочь? – спросил Олег с иронией, – или просто хочешь долю?

– Олежик! Зачем ты все опошляешь? Я могу быть полезна, к тому же мне уже давно нечем заняться.

– Хм… Правда? Прямо так нечем? – Олег с удовольствием сделал паузу.

– Еще одно слово о моем моральном облике… – немного разозлившись начала Карина, но Олег остановил её.

– Да что ты, что ты. Я имел в виду твою деятельность по поддержанию такой фигуры и красоты, а не то, как тяжело заработать в наше время на добротную машину.

Карина не сразу уловила суть оскорбления. Олег решил не мучать её:

– Ладно, проехали. Хочешь мне помочь? Я не против. Таак, с чего бы начать. Видишь тех двух джентльменов? – Олег указал на Сашу и Коляна, те до сих пор продолжали беседовать, не заметив Олега и его спутницу. Карина кивнула.

– Так вот, это те, кто нам поможет.

– А кто они?

– Тоже работают на Кипрова. И на меня. Так вот, они нам помогут. Ко мне эти уважаемые люди относятся не лучшим образом, но я знаю как это исправить, в итоге мы просто воспользуемся ими, заплатим какую-то копейку и разойдемся миром, поверь, они будут не против. Ты главное сама не вмешивайся в разговор, – последние слова были сказаны через небольшую паузу.


***


Виталий Турин не знал что делать. Ему каждый день звонили люди, которых он не знал, и просили его выполнить ряд поручений. Точнее не просили, а скорее настоятельно давали понять, что это почти приказы. Сначала он думал, что они ошиблись номером и вежливо им на это намекал. Те назвали его фамилию, имя, отчество, место жительства и работы. Турин немного запаниковал, но затем успокоился и спросил своих невидимых собеседников о том, почему это, собственно, он должен выполнять поручения непонятно кого. Также он добавил, что обратится в полицию, если эти звонки не прекратятся. На две недели наступила тишина. Турин уже успокоился и с удовольствием представлял напуганные и озадаченные лица телефонных мошенников. Поэтому когда к нему на электронную почту пришло небезынтересное письмо от неизвестного ему источника, его лицо достаточно необычно исказилось, примерно такое же бывает у человека, который перепутав туалеты, забыл закрыть дверь. И в этот момент эту дверь открывают. Особенно это лицо удается у мужчины сидящего на унитазе, женщины в этом плане не столь выразительны в своих эмоциях.

Письмо было и в правду любопытным. В графе тема было написано, «Прочти меня, уважаемый мой друг, Турин». Далее следовал следующий текст: Добрый день, многоуважаемый Виталий! Мы были очень расстроены тем, что вы не хотите с нами сотрудничать. Наши представители упорно пытались с вами договорится, но вы были против. В итоге вы не оставили нам выбора. Далее следовала ссылка на некий документ. Судя по формату, это было фото. Турин, побледнев, открыл этот файл. Это было его фото, на котором Турин, а так же другие представители «Помогаю детским домам России» отмечали какой-то корпоратив. Турин был изображен почти голый, на нем сверху сидела бухгалтерша, которая тоже была не совсем одета, рядом улыбались еще начальница по воспитательной работе и заместительница начальника – девушки достаточно молодые и, судя по фотографии, без комплексов. Турин даже загляделся этой фотографией. Та была сделана примерно полгода назад, когда Виталий сказал своей жене, что это поездка решает судьбу его жизни и что ему обязательно надо ехать. Он все смотрел и смотрел на фото, продолжая бледнеть. Если бы сейчас кто-то вошел, то можно быть уверенным, этот человек начал бы верить в оживших мертвецов. Больше в письме ничего не было. Турин стал лихорадочно вспоминать голоса тех людей, которые звонили. Путем невероятных усилий он смог вспомнить два голоса мужчин, судя по всему, молодого возраста. «Звонили они не по очереди, может это не просто так» – думал Турин. «Но откуда у них может быть это фото? Ведь никто не знает, что я специально храню их на рабочем компьютере. И что же делать?». Пришло еще одно сообщение. На этот раз от другого автора. «Не надо ничего придумывать. А на вопрос что делать мы сами вам дадим ответ». Турин даже вздрогнул. Через минуту пришло еще одно: «Если вы согласны с нами работать, то попрошу вас не делать глупых поступков. Итак, вы согласны?». Турин даже машинально кивнул. Затем спохватившись, быстро написал, что он согласен. В ответ написали: «Вот и замечательно, ожидайте очень скорой встречи, всего вам наилучшего». Через минуту в дверь сильно постучали. На Турина было жалко смотреть. Он смог из себя выдавить: «Войдите».

Дверь открылась, вошли два молодых человека.

– Добрый день, – улыбаясь сказал один.

– Вы, как мы понимаем, Виталий Турин?

Турин молча кивнул. «Это они, это эти голоса из телефона», – в ужасе подумал он.


***


Офис компании ООО «Всё лучшее детям» располагался в самом центре Москвы, на цветном бульваре. Компания курировала самым большим количеством детских домов по Москве и московской области. Дела шли неплохо. Своими должностями не злоупотребляли. Коррупция всячески преследовалась. Постоянно искали партнеров. Пытались развиваться и нанимать на работу специалистов. Тот редкий случай, когда делом занимается человек, который в этом разбирается и которому данная работа приносит удовольствие. В свое время Игорь Афанасьевич взял под свое руководство маленький детский дом на юге Москвы. Были времена перестройки и на развитие сиротских домов стали меньше выделять средств. Затем страна распалась и до середины девяностых умудрилась растерять всё. Однако Игорь Афанасьевич Добрич смог удержаться на плаву. Он каждый день боролся за выживание своего дела. Работал круглые сутки, постоянно носился по городу в поисках хоть каких-то средств и спонсоров. Тщательно подбирал коллектив. В итоге, к началу десятых годов Добрич остался одним из немногих, а может и единственный управляющий детским домом, который работал с восьмидесятых. Правительство города это заметило и предложило ему курировать еще несколько домов. Потом еще и еще. Добрич не спорил. В конце-концов он любил свою работу. Своими детьми он не сумел обзавестись, поэтому всю свою энергию вкладывал в сирот. У Игоря Афанасьевича получилось сделать так, чтобы дети ни в чём не нуждались. Были те, кто в свое время вырастал у него, возвращались и устраивались на работу. Другие помогали деньгами. Всё шло вполне отлично. Тем неприятнее была новость о том, что некий олигарх решил начать помогать детям своей благотворительностью. Добрич посчитал это пижонством. Рекламировать себя подобными делами представлялось ему делом непотребным. Узнав, что этот олигарх не просто делится каплей из своего моря запасов с детскими домами, так еще и покупает их, Добрич насторожился. К нему еще не приходили представители от этого, как выражался Добрич, «богатея», но он был уверен, что это дело времени.

Осенним утром в кабинете у Игоря Афанасьевича раздался телефонный звонок. Добрич был на месте:

– ООО «Все лучшее детям». Добрый день.

– И вам доброго дня, – отозвался бодрый голос. – Могу я услышать Добрича Игоря Афанасьевича?

– Обращайтесь.

– Меня зовут Олег Дильман. Я звоню от господина Кипрова Александра Николаевича, думаю, вам не надо пояснять кто это. В общем, я бы хотел с вами встретиться. Когда вам будет удобно?

– Простите, не совсем понимаю, а какова будет цель нашей встречи?

– Деловая, исключительно деловая, но давайте подробности потом, а сейчас лучше оговорим время.

Добрич был слегка удивлен такой настырностью, но всё же согласился и назвал время. Как-никак в детские дома с деловыми предложениями не так часто обращаются.

– Благодарю вас за оперативность. Через три часа я у вас буду.

Олег положит трубку телефона и задумался. «Можно сказать, что все идет хорошо. Даже эти двое малолетних мажоров на что-то сгодились. Надо решить, что с Добричем делать. За него просто так не схватишься. Кипров, конечно, молодец, раз думает, что получение детища Добрича будет большой победой. Не спорю. Только с какой стати Добрич должен соглашаться? У него и так всё идет хорошо, даже придраться не к чему. – Олег в очередной раз просматривал папку с названием «ООО «все лучшее детям». – И компромата никакого нет, – задумчиво вслух произнес он, – хотя зачем мне-то с ним ссориться? Можно и миром всё решить. Он же фанатик своего дела? Так пусть и дальше этим занимается. Главное, чтобы он свой стал. А ему кроме как материальной помощи, ничего и не надо. Ладно, – успокоился Олег, – есть где копать.


***


Александр Николаевич Кипров молча вглядывался в свою посетительницу. Она сказала, что была прислана Дильманом, только сам Дильман об этом не сообщал. При этом Кипров договаривался с ним о том, что все дела решаются только между ними и Олег никого не присылает. И до этого момента так все и было. Девушка была брюнеткой, очень хороша собой, правда на лице у нее скорее читалась подлость, чем что-то милое или ласковое. Вела себя чрезвычайно собрано, каждое свое действие оттачивала до блеска.

– Так вы говорите, что вас Дильман прислал? – наконец заговорил Кипров.

– Не совсем так, он меня не присылал, но я от него.

– Интересно, – и вы решили, что можете так просто прийти ко мне без приглашения, сесть передо мною в позе готовой на всё и я вас обязан выслушать? – Собеседница без слов смотрела на Кипрова. – Вы не молчите, отвечать можно.

Еще минута тишины, наконец девушка произнесла:

– Меня предупреждали, что вы грубый, но я не думала, что на столько.

– Уважаемая, извините, я не знаю вашего имени – начал Кипров.

– Карина, очень приятно, – вставила собеседница.

– Так вот, Карина, я попрошу вас не нести чушь. Ваши мысли о моей личности мне глубоко безразличны. Я всё пытаюсь найти ответ на вопрос почему я вообще вам разрешил заговорить, но раз так вышло, давайте продолжим. Начнем по порядку. Зачем вы здесь?

– Чтобы сообщить вам определенную информацию.

– Мне? Вы? Хм… И какого рода информация?

– Определенная, касающееся ваших денег.

– Так дело не пойдет, дорогуша, – внезапно грубо оборвал её Кипров. – Не надо устраивать здесь ни пойми что. Вы не в том положении, чтобы играть сейчас со мной. А следующее, что бы вы сказали: «сначала деньги, потом информация», так что ли? Тебя, – Кипров подчеркнул своей интонацией, что он прекрасно понимает какое место в обществе занимает его собеседница, – пустили ко мне только потому что, как я уже теперь понимаю, ты сказала неправду моей секретарше, ты сказала, что была прислана Дильманом, а на деле я даже не знаю кто ты такая. И даже после всего этого ты продолжаешь пытаться играть в какую-то нелепицу, –Кипров сделал паузу, – Послушай девочка, – Я прекрасно вижу по тебе, как ты зарабатываешь на жизнь. Ну научилась правильно сидеть, виновато улыбаться. Я уверен, что у вас есть ещё и другие профессиональные навыки, только проделываете вы их немного в других обстоятельствах. Знаете что, во избежание конфликта, я попрошу вас удалиться. Я ясно выразился?

– Дильман хочет вас ограбить! – выпалила Карина.

– Кто? Дильман? Хм… Это всё?

– Я вам правду говорю. Он и меня пригласил в этом поучаствовать.

– И ты такая умная дурочка сразу побежала ко мне всё рассказывать? «Надежные же люди у Дильмана. Хотя на него это не очень похоже» – подумал Кипров. – Так почему решила мне то его сдать? Думаешь что вознагражу?

Карина кивнула.

– Подожди, а Дильман тебе что – очень мало предложил, раз ты сейчас здесь.

– Деньги это не самое важное. Я просто хочу, чтобы он страдал. И да, очень мало предложил.

– Ладно, выкладывай, – приказал Кипров, а сам задумался: «С одной стороны я ничего не теряю, если она скажет чушь, ну и ладно, а если нет, то я по крайней мере буду готов».


***


За столом сидели Олег и Добрич. Оба улыбались и шутили. Деловая встреча состоялась и даже немного затянулась. Добрич подписывал бумаги, которые принес Олег, при этом на его лице сияла радость.

– Так, значит мы договорились? – в очередной раз спросил Олег.

– Я же не просто крестики в этих бумажках ставлю, – улыбнулся Добрич.

– А кто вас знает, вдруг у вас такая подпись, – пошутил Олег.

– По-моему, всё, – Добрич еще раз просмотрел документы, – да, точно так.

– Но вы помните о чем мы с вами условились?

– Ну, разумеется, не переживайте, с моей стороны всё будет выполнено.

– В вас просто грех сомневаться. Ну что, – Олег встал и протянул руку, – надеюсь и дальше между нами будет такое взаимопонимание.

– Точно так.

Пожали руки. Олег вышел.

Смотря ему вслед, Игорь Афанасьевич задумался: «Странные все они какие-то. Что-то делят между собой, хотя мне-то какое дело. Деньги он мне дал, договор подписали. Незачем лишний раз волновать себя».

Олег шел от Добрича и улыбался. Погода была приятная. Красивая безветренная поздняя осень. Листья уже все опали, солнце чуть греет. Всего пару дней таких можно увидеть осенью. Олег решил пока не ехать в офис, а прогуляться и всё обдумать. Мимо проходил чернокожий мужчина с папкой журналов эротического содержания. Интересная у этого человека работа. Он цеплял эти журналы за дворники автомобилей. На самом деле это была не эротика, а почти легальная реклама проституции. Бывают такие журналы раздают у метро опять же эти чернокожие ребята. Рядом проходят полицейские и, конечно же, ничего не замечают. Стоят попрошайки с душераздирающими плакатами о том, что кто-то болен, умирает, просто есть нечего, кто-то заставляет собак помогать себе в этом нелегком деле. Им всем нужно выполнить план на сегодня, а то излишки они не смогут забрать себе. Какой-то философ говорил, что попрошайки не нужны обществу. Аргументировал он это тем, что ты, когда даешь милостыню, чувствуешь себя скверно и когда не даешь, тоже чувствуешь себя скверно. Эти люди выходят на свою, так называемую, работу, и люди в вагонах, едва завидев их, тут же отводят глаза, делая вид, что ничего не замечают. Если кто-то даёт, то очень быстро убирает руку и тоже опускает глаза. Вагон просто замолкает и слушает очередную пламенную речь. Возникает вопрос, почему все эти люди должны молча терпеть это, а также чувствовать себя какими-то виноватыми? У них у многих жизнь не менее тяжела. Но так уж вышло. Может и вправду легче потерпеть.

Олег, тем временем, продолжал раскладывать всё у себя по полочкам в голове: «Добрич оказался отличными мужиком, хорошо, что лишние вопросы не стал задавать. Так… что у нас осталось? Договориться еще с парой организаций и Вуа–ля! Победа! Жаль что только Кипров сможет оценить мой труд. Хотя есть вероятность, что и у него это сделать не удастся. Жаль, что всё, даже самое прекрасное рано или поздно заканчивается. Получу я свои деньги, уеду далеко-далеко. Один. А с кем мне еще ехать? Не с этими же двумя молодыми дураками, но надо признать, что я к ним привык. При должном подходе и из Коляна можно сделать толк, да даже и из Сашки можно. Сами просто ничего не хотят. Кто у меня еще остался?» – тут Олег вспомнил о Олесе. – «Дааа, про нее то я и забыл. Думаю, позвонить ей можно. Потом. Главное не забыть. Хотя что мешает сделать это сейчас?» – с этими мыслями, Олег уже вытащил телефон из кармана, но набрать ничего не успел. Шел входящий звонок. На экране высветилось «Золотой остров».

– Алло, Александр Николаевич, я вас слушаю. Да, я понял, хорошо.

«Странно как-то. Ну да ладно, ехать-то все равно надо, там и узнаю»,– подумал Олег.


***


Кипров захотел во всем разобраться. Ему нужен был порядок, а тут такой бред начался. Сначала эта, непонятно кто и откуда, приходит и утверждает, что его собираются ограбить. Затем эти, Саша с Колей, люди с мозгами планктона, также ни с того, ни с всего, приходят и обвиняют Дильмана в неком предательстве. «Хорошо», – подумал Кипров, – «Разберусь во всем сам, а этих я всегда наказать успею».

– Так ты думаешь мы правильно всё сделали? – в который раз спрашивал Саша у Коляна. Друзья двигались по направлению к Турину.

– Так мы же так и хотели, разве нет?

– Ну да, хотели, только почему-то я вместо морального удовлетворения чувствую не пойми что.

– Тут ты прав, отомстить-то мы хотели, только вот с того момента как решили всё это провернуть, Дильмана как подменили. Ни тебе унижений, ни ужасных поручений, да он даже разговаривать стал как друг.

– Вот–вот, а мы его Кипрову сдали. Могли бы попробовать все-таки и с ним заработать на Кипре. А эта? Как там её, Карина, вот! Та еще сволочь оказалась! – неожиданно перевел тему Саша.

– А что такое?

– Так ведь если бы не она, то может быть мы бы и не пошли к Кипрову с доносом.

– В смысле?

– Да я вот сейчас подумал, и до меня дошло. Она ведь сначала такой милой и приветливой была. Даже слишком.

– Так еще и такой красивой, – вставил Колян

– И это тоже, умеет же себя преподнести так, словно ты в штанах угли держишь. Я даже так тебе скажу – в какой–то момент я не на шутку ею заинтересовался.

– Да, ладно, можешь не каяться, я и так все видел. Губу хорошо раскатал. Такую большую, ослиную.

– Ну всё, всё, проехали.

– Ага, конечно, не увиливай. Что, отшила тебя?

– То-то и странно, что сначала нет. Улыбалась вся такая, берите меня, я ваша. Ну это я сам так домысливал. Но всё же, она очень переменилась, когда я рассказал ей о наших с тобой планах.

– Что? Ты? Зачем? – удивился Колян.

– Да что зачем? Я не то чтобы рассказывал, она сама начала. Спрашивала как мы к Олегу относимся, ну я отвечаю, что, мол, не назвать на лучшими друзьями. Что недовольны им и т.п.

– Ну а дальше?

– А что дальше? Она как услышала это всё, оживилась такая вся, я бы даже сказал, что обрадовалась. Потом спросила, не хотим ли мы подставу ему вместе с ней организовать. Ну я говорю, что и сами хотели. Тут она прямо вся загорелась. А я сижу как баран и любуюсь ею, всё и выложил.

– Мда… Если я скажу тебе, что ты и правда осел, ты не будешь спорить?

Саша покачал головой.

– Ну ладно, а дальше что? Ну, она все узнала от тебя, и?

– Стала как бы подначивать. Понемногу так, невзначай. Поэтому-то идея подложить свинью Дильману никуда не девалась, даже не взирая на то, что он действительно переменился. Я искал в его действиях подвох. А теперь уже не знаю. Тебе я также передавал свои мысли, ты, вроде как, соглашался. Хотя получается я передавал не свои мысли, а те, которые Карина мне внушила. Самое интересное, что в итоге, когда я уже думал, что у меня с ней даже что-нибудь получится, она мне отказывает. Причем так, просто, по-холодному. Как будто она всего добилась, и всё, что ей надо, получила, а затем просто сказала «нет». Причем получается так хорошо играла интерес ко мне, прямо обидно.

– Чем же Дильман так Карине не угодил, – задумчиво произнес Колян.

– Поди знай, но он никак своего негативного отношения к ней не выказывал.

– Может он её отшил, как она тебя? – засмеялся Колян.

– Очень смешно, просто обхохочешься. – скривился Саша. – Просто гадко в итоге вышло. Дильман стал к нам лоялен, да больше того скажу, я перестал к нему ненависть испытывать, а мы получается его…

– Ну да, но что сейчас-то поделать? Не побежим же мы к Кипрову со словами, что все это ложь и неправда. Давай-ка пока с Туриным разберемся. Дильман говорил, что тот стал откланяться от курса.


***


Когда Олег доехал до офиса, его встречал Ванюха.

– Генерал Дильман! Подождите, у меня к вам новости!

– Ванюха, давай не сейчас, найди меня чуть позже.

– Но вы же сами сказали вас предупредить в любом случае, если я увижу, что ваша новая сотрудница пойдет к нему, – мальчик поднял указательный палец вверх.

– Так, значит, Карина ходила к Кипрову? – Мальчик кивнул. – Интересно. – продолжил Олег, – а давно?

– Сегодня, около часу дня.

– И мне про это ничего не известно. «Вряд ли Кипров её сам вызвал» – подумал Олег. «Значит сама. Значит скорее всего по мою душу». – Хорошо, – сказал он вслух, – а что за вторая новость?

– Как вы и просили, сообщаю, что те двое молодых людей, которых вы раньше обзывали разными интересными словами, а потом почему-то перестали, сегодня тоже были у него, – Ванюха вновь указал пальцем вверх.

– Ааа… Кхм… Так и они тоже, тогда гораздо большее становится понятным. Спасибо, Ванюха, отлично работаешь, за презентом потом забежишь.

Мальчик кивнул и тут же исчез.

Пока лифт поднимал Олега на верхний этаж, Дильман размышлял: «Так вы, дорогие мои, всё-таки смогли объединиться. Это было предсказуемо, хотя я до последнего верил в своих подопытных. Хотя, чему удивляться. Я ж видел как Карина схватила за горло Сашку, а у него способностей не хватило сопротивляться. Винить его неправильно, я сам в свое время на эти грабли наступил. Теперь понятно, зачем они все к Кипрову-то повадились. К сожалению, немного раньше чем нужно, но что уж сейчас сделаешь?».


***


Через пару дней Олег сидел у Алика в заведении и беседовал с Олесей. Та смеялась и периодически пыталась тонкой ручкой прикрыть свой смех. Олег острил, шутил, смеялся сам и ни на секунду не переставал смотреть на Олесю.

– Олег, вы ужасный человек! – с юмором воскликнула Олеся, – ну нельзя же так.

– Почему нельзя? Еще никто от смеха не умирал.

– Тогда я буду первой.

– К тому же, почему снова на «вы»?

– Кхм, прошу прощения, по привычке. У меня в жизни немного людей, с которыми я на «ты».

– Мне приятно, что я в столь почетном кругу общения. Кстати, всё никак не могу спросить, а чем сейчас занимаются дочери генералов?

– Имеешь в виду хобби?

– И это тоже.

– Тут видишь как, если про работу, то направления куда я могу пойти очень ограничены, т.е. я не могу стать художником или музыкантом. Я могу быть управленцем, юристом или кем-то из экономистов. Могу отучиться на международные отношения, но обязательно с управленческим или юридическим уклоном.

– Так ты не ответила.

– Я знаю, просто мне нужно было, чтобы ты понял логику размышлений моего отца.

– Хм… Судя по тому как развивается твоя мысль, ты придешь в итоге к тому, что дочка ослушалась отца.

– И да и нет. Мы всё же нашли способ договориться, – Олег вопросительно посмотрел на нее. – Я честно отучусь на международке, но затем пойду на педиатра.

– Так ты собралась идти на детского врача? – ухмыльнулся Олег.

– Да, я хочу этого. – Твердо произнесла Олеся. – Кстати, еще раз так ухмыльнешься, будешь есть эти ребрышки девятью пальцами.

Олег засмеялся:

– А тебе идет такой образ гангстера в юбке, так и представляю как ты выбиваешь из должников деньги.

– Даа.. – протянула Олеся и за молчала на несколько секунд. – А я ведь была думала, что ты немного не такой какой есть.

– В смысле?

– Ну, помнишь как ты со мной разговаривал при знакомстве? Ты же был циничен, груб и тебе как будто всё равно было, говоришь ты со мной или нет. Думала каждую секунду просто встать и уйти, но при этом хотелось…хм…поставить тебя на место что ли. Эта бестолковая уверенность немного притягивает.

– А ты умеешь сказать приятное слово, – улыбнулся Олег.

– Разочек то можно, – произнесла Олеся и подняла бокал, – за вечер, каких немного было и также немного будет.

Олег протянул руку, они чокнулись и выпили.


***


– Колян, я не понимаю. Несколько дней тишины и спокойной жизни, а тут на тебе!

– Я тоже в шоке. Был уверен, что мы Дильмана больше не увидим.

– Так его не уволили?

– Ну, как видишь.

– Но как же так? Кипров что, совсем без ума? О чём он думает?

– Не знаю, только ясно теперь, что Дильман знает про то, что это мы его сдали.

– С чего это?

– Ага, ты «СМС» его еще раз прочти.

Саша полез в айфон. «Дорогие друзья» – забормотал он вслух – «я очень рад был бы вас всех увидеть сегодня у меня в двенадцать. P.S. За вазелином не забудьте заехать, а то мой запас на разговор с Кипровым весь ушел». Друзья как раз ехали на этот сбор.

– Ну и? Теперь понял? – спросил Колян.

– Теперь да, я просто тогда постскриптум не прочитал. Так ты думаешь что Кипров ему всё рассказал? А может он попрощаться нас зовет.

– Кто? Дильман? Да еще и попрощаться? Это возможно, только если он нас уволить хочет.

– Ну и что делать?

– Да откуда я знаю?

– Так зачем мы тогда едем?

– И этого я не знаю. Едем, потому что получили «СМС», я лично так себя успокоил.

– Удобно, блин, – произнес с отчаянием в голосе Саша. – ну, что за непруха то, а?

– Ты давай, раньше времени только не начинай реветь.

В общении друзей с момента их переезда в Москву произошла интересная метаморфоза. Если раньше большее влияние на другого имел Саша, то потом ситуация изменилась. Колян стал более уверен в себе, более собранным. И именно он себя считал более всех виновным, ведь это была его изначальная идея подставить Дильмана, и он боялся как бы Сашка не выдал этого.

Друзья оставили машину в километре от офиса Кипрова, потому что тот не разрешал им ездить на машине, мотивируя тем, что одно колесо их машины стоит дороже, чем они все вместе взятые. С виду казалось, что Саша больше волновался, чем Колян, он постоянно что-то спрашивал, потом переспрашивал, хихикал, пытаясь себя хоть как-то успокоить. До этого он такого никогда не испытывал и эти новые ощущения заставляли его бояться еще больше. Когда друзья поднялись на четырнадцатый этаж, там стояла Карина.

– И эта коза здесь, – злобно прошипел Саша, пока они шли по коридору до кабинета.

– Ты думаешь она от хорошей жизни пришла сюда? Уверен, она тоже «СМС» получила, причем такую же, как и мы. – Делегация встретилась. Никто никому даже не кивнул в знак приветствия. На часах было без пяти минут двенадцать. Все терпеливо подождали. Саша, как самый нервный, первым не выдержал и постучал. Дверь открыл Ванюха:

– Здравствуйте, дорогие гости! – широко улыбаясь, громко сказал мальчик. – Проходите, проходите.

Сашка с Коляном прошли внутрь, Карина не сдвинулась.

– И вас, уважаемая мисс, ждут, проходите, – также улыбаясь, произнес Ванюха.

Карина помялась еще немного, видно было, что она тоже нервничает, но заставила себя собраться и уверенно вошла. Стояли три стула посредине комнаты, два из которых заняли друзья, больше мест для сидения не было, только кресло Олега, на котором за столом он сам сидел и что-то писал. Карина, задумавшись и проклиная всё на свете, всё же села на единственное свободное место. Время шло в тишине. Чтобы как-то себя приободрить Саша пытался завязать разговор с Коляном, но тот не реагировал. Олег скреб гелевой ручкой в течении пяти минут, затем поднял голову и с легкой улыбкой, положив голову на согнутые в локтях руки, стал смотреть на своих гостей.

– Очень рад вас всех сегодня видеть, дорогие мои друзья! – начал он с иронией, но без лишнего пафоса, – судя по вашим лицам, вы немного удивлены, что я здесь, перед вами, а не закопанный без рук и ног лежу в канаве. Вы же именно такой конец моей жизни себе представляли? Вы же были уверенны, что Кипров так и сделает, а вас еще и отблагодарит, так? – Олег не ждал ответа и сразу продолжил, – но раз я жив, это разве не повод порадоваться? Я думаю повод, тогда не совсем понятно, что же вы такие неулыбчивые сидите? Не хотим улыбаться, как я понимаю? Ну, ладно, мне необходимо ответить и на остальные ваши вопросы, а я уверен, что они есть. Итак, я жив, и убивать меня за предательство никто не собирается. Далее, я не уволен и преспокойно продолжаю работать. Далее, относительно ваших судеб. – Олег сделал паузу. – Перспектива отправить вас куда подальше или заставить идти работать на какую-нибудь интересную работу, конечно, заманчива, к примеру транспортный регулировщик или заменить бабушку у эскалатора. От вас же в моей работе мало толку. Вас же не устраивали мои условия, а жаль, я, вроде, не жадничал.

Карина резко встала и краснея от злости почти закричала:

– Ты кем себя возомнил? Ты думаешь мне не похренам, всё что ты сейчас сказал. Если эти два лоха собираются перед тобой прогибаться, то пусть, а я лучше просто пошлю тебя на…

– Тихо–тихо–тихо, ну что ты, Кариночка, зачем браниться? Здесь же дети. – Олег указал на Ванюху, но тот играл в PSP и даже не шелохнулся. – Уж кто–кто, а ты, дорогая, никуда меня не пошлёшь и никуда не уйдешь.

– А с какого …? – она покосилась на Ванюху, – Почему?

– Видишь, и ты не безнадежна. – Одобрительно произнес Олег и встав, взял со стола фотографию. – Знаком ли тебе этот человек. По глазам вижу, что знаком, и не надо делать такое испуганное лицо. Да, это твой «папик». Дильман стал сам рассматривать фото. – А знаешь, я думал он помоложе, хотя может быть в жизни он посвежее. Хотя тебе лучше, наверное, знать, ты же его полностью видела, – со злой иронией заметил Олег. Карина чуть не кинулась на него.

– Только без истерик, мадам! Успокойтесь, уверяю вас, больше вам не придется под ним лежать, стоять или Бог знает что еще делать. Я спас вас! Он больше не ваш.

– Как это? – всё что смогла выдавить из себя Карина.

– У вас теперь вообще не будет «папиков». Кипров предупредил всех, что вы работаете на него. Те теперь ни за что к себе под крыло тебя не возьмут. Хотя бы денег сэкономят. Пока ты на испытательном сроке. Будешь хорошо работать, тебя простят, может даже отпустят., – улыбнулся Олег. – Хотя чего я тебя пугаю, конечно, отпустят. Вопрос в том, кем ты выйдешь и с какой характеристикой, если можно так выразиться. Ты согласна?

Карина села и молча с белым как снег лицом уставилась на Олега.

– Молчание приравнивается к согласию. Поздравляю, вас, несравненная мисс Лоск! Хотя я лучше буду называть тебя просто Карина, не нравиться мне твое прозвище. Можете приступать к своим трудовым обязанностям!

Олег перевел взгляд на Сашку с Коляном.

– Теперь поговорим о вас. Судя по тому, что вы не поддержали эту одинокую бунтарку, значит со всем согласны, так? – Друзья молчали, но Сашка сделал попытку кивнуть, но она у него не удалась и он просто опустил голову.

– Итак, – продолжил Олег, – репрессии неминуемы. Вопрос в том, кому больше достанется? Идею меня сдать кто-то же придумал и меня уверили, что это был Николай. – Колян недоуменно уставился на Сашку как на врага народа, тот не зная, что делать и куда деться быстро затараторил.

– Нет, мы вместе её придумали, это наша идея, Колян первым её сказал, но идея общая!

– Спасибо, Александр, в вас я не сомневался. Итак, автором идеи будем считать Николая. Хотя, если честно, я на удачу сказал. Но раз вы сами признались…

«Как детей развел» – подумал Колян.

– Вот лопухи, – не смогла не позлорадствовать Карина.

– Прекрасное замечание, Карина, – улыбнулся Олег. – Ну так и всё же. Что мне с вами делать? Варианты вашего будущего я не успел все назвать, – он посмотрел на Карину, – продолжать не вижу смысла. Надо сначала узнать мнение самих людей обо всём этом. Николай, вы, как я понимаю, гораздо меньше хотите на меня работать, чем ваш визави? Или все же вы меня смогли полюбить? – Колян молча смотрел на Дильмана. – Молчите, хм… Что же за моду вы сегодня взяли? Все молчат. А пару дней назад что-то не молчали, когда перед Кипровым стояли. Ладно, отвечайте на вопрос, готовы работать дальше или нет?

Колян кивнул.

– А вы, достопочтенный возлюбленный нашей Карины? – спросил Дильман Сашку.

Тот тоже кивнул.

– Тогда, раз мы снова все друзья, объявляю экзекуцию законченной. Переходит непосредственно к делам. Вам, наверное, будет интересно узнать, что я не собираюсь отходить от своего первоначального плана по обогащению за счёт нашего благодетеля. Я не краду и не ворую, как вы давеча обо мне выражались, я просто более интересно собираюсь распорядиться деньгами Кипрова. Он человек другого поколения, у него нет широты моей мысли, а также фантазии и моего чувства юмора. Я хочу ему помочь, за что и беру плату. Разве это преступление? Правда, после вашей недавней выходки Кипров будет более осторожным, значит и планы надо скорректировать. Но ничего! Парад Оле!


***


Кипров удивился тому, что Олег попросил его не увольнять доносчиков. «Теперь они ещё усердней работать будут», – говорил Дильман. Логика Кипрову была ясна, но он сам бы никогда так не поступил. Он считал, что крыса, даже если упадет в белую краску и подстрижет когти, все равно останется крысой. Кипров доверял Олегу по-прежнему, однако что-то изменилось в их взаимоотношениях, и Александр Николаевич чувствовал это.

Прошло больше полугода с момента прихода к нему серых существ с длинным голым хвостом. Всё шло как надо. Однако и это начинало настораживать Кипрова. Ему стало казаться, что Дильман не может быть так безупречен во всём, что его приветствия и уверения, что всё идет по плану, перестали успокаивать благотворителя. И это при том, что с виду действительной всё выглядело в порядке. Даже слишком в порядке. Это-то и настораживало.

Кипров стал замечать за собой, что он стал больше интересоваться тем, что именно делает Олег. Задавал больше вопросов, начал проводить внеочередные совещания под предлогом «мы же одно дело делаем». Причем ему хватало разума понять, что это не нормально, но он ничего не мог с собой поделать. Он даже хотел заплатить кому-нибудь, чтобы ему докладывали обо всём, что делает Дильман. В кандидатах стукачей были даже и Карина, и Сашка с Коляном, но Кипров испугался, что если они все заодно, то он еще больше будет обманут. Причём Кипров не мог сам себе ответить, в чём же его можно обмануть.


***


Олег ударил ладонью по столу и громко произнес:

– Дама и господа! У нас проблемы.

Перед ним сидели и пили чай Карина и Колян. Сашка с Ванюхой как раз вошли. После слов Олега все замолчали и подняли головы.

– Наш многоуважаемый босс и будущий спонсор начал подавать тревожные сигналы. Извержение вулкана может произойти в любой момент. Нам надо быть готовым к этому. По вашим глазам вижу, что вам не всё понятно. Кипров начал в чём-то сомневаться, может он удивлен, что я вас оставил, может просто мнительность напала. Это неважно. Чтобы завершить начатое нам нужно поторопиться. Пойдем по списку. Он начал стоя перелистывать бумаги, опираясь на стол. Итак, уважаемые, что у нас с Туриным и его шарагой?

Сашка поднял руку.

– Да, Александр, вещайте, не задерживайте присутствующих.

– Турин готов! Он ждет только отмашки.

– Отлично, с ним не было проблем?

Тут встал Колян.

– Проблемы были, но на данный момент все устранены.

– Превосходно! – Олег искренне улыбнулся. – А какого рода проблемы?

– Он задавал много вопросов. Зачем нам два договора? Почему там есть Кипров, а там нет.

– Ну, а вы что?

Тут уже встрял Сашка, видно было, что он очень хотел ещё раз услышать похвалу:

– А мы ему за каждый вопрос очередное фото жене отправляли, нашли самые безобидные и послали. Смех в том, что некомпрометирующих в итоге немного оказалось, да и жена, как мы понимаем, стала вопросы задавать, вот он и успокоился. И всё сделал как мы велели.

– Горжусь вами, коллеги, так, а что скажет нам другой наш, не менее восхитительный тандем? – Олег повернулся к Карине и Ванюхе.

Мальчик с трудом оторвавшись от приставки, в которую он, как обычно, был погружён весь без остатка, звонко доложил.

– Всё было сделано, господин Дильман! Никого не пришлось увольнять. Когда вы были там в прошлый раз, вы их так перепутали, что они прямо шелковые стали.

– Откуда знаешь наверняка? – спросил Олег, хотя уже знал ответ.

– От Егорки, друга моего, помните его?

Сделал вид что ему сложно вспомнить.

– Ну как же, мы же вместе с ним сюда напрашивались, а вы взяли только меня, а ему сказали, что у него ответственная миссия и он не должен её прекращать. Он еще согласился, потому что вы его тоже пристроить пообещали.

– Помню–помню, так Егорка говорит, что начальство ведёт себя отлично? Без нареканий?

Ванюха кивнул.

– Таак, хорошо, а что на счет документов? Всё подписали?

Карина выдержала легкую паузу, она хотела показать, что не совсем похожа на своих коллег. Олег замечал это, но не ругал.

– Олежик, все прекрасно. – Начала она. – Договоры у меня. Вопросов не задавали.

– Хм… Ты была настолько убедительной?

Карина ответила взглядом, но видно было, что комплимент ей польстил.

«Добрич тоже не подвёл» – Олег задумался и перелистал бумаги, – «Да, можно сказать, что мы готовы». – Он еще раз все перепроверил – «Да, Действительно всё, а так хотелось, чтобы хоть что-то осталось. Игра окончена. Надо идти получать приз. А так жаль».

– Ладно, – бодро произнес Олег, – сегодня мы можем праздновать. Тратьте все деньги, чтобы в последний раз в жизни почувствовать, что это такое – потратить всё, что есть. Ведь завтра вы получите их, этих зеленых, ну может не обязательно зеленых, но точно хрустящих малышей, которые позволят вам жить как вы всегда хотели.

Все заулыбались и каждый попытался представить себя именно тем, кем он хотел бы быть. Получилось это только у Ванюхи, потому что его фантазия была проста. Он со своими корешами играет в разные игры: на компьютере, на приставке. Никто не ждет в очереди, у всех есть свой компьютер и своя приставка, а Ванюха всех выигрывает, но чтобы никого не обидеть, иногда поддается.


***


Олег направился в единственное место, где он мог увидеть Олесю. Разные мысли посещали его. Он не договаривался с ней о встрече заранее, он не мог на это решиться, ему было комфортнее, когда он, якобы, случайно её замечал. Если она оказывалась там, то Олег утверждал, что кого-кого, а её он точно не ожидал здесь увидеть.

Олег заметил, что он стал приходить к Алику каждый день. Предлоги придумывал разные, причём больше для себя, чем для кого-либо другого. Вот и сейчас он шёл туда, думая: «А где я еще могу хорошо отпраздновать свою победу?». Когда он вошел, Алик поприветствовал его и предложил пройти к стойке. Олег не мог удержаться, чтобы не повертеть головой по сторонам в поисках Олеси. Алик был мудрым человеком. Он уже давно всё понял и не мешал. Но в этот раз он спокойно произнес:

– Не приходила она еще.

– Кто она? – спросил Олег, вздрогнув.

– Да генеральская дочь.

– Кто? А, ты про Олесю?

– Олег, друг мой – Алик положил свою большую руку на плечо Дильману, я не тот человек, перед которым тебе нужно притворяться.

Олег даже не стал спорить.

– А ты не знаешь, будет ли она сегодня? – только спросил он.

– Наверняка сказать нельзя, но вроде собиралась. Сегодня большая встреча намечается.

– Это кого? Очередных богатых идиотов в погонах?

– Ты это, потише будь. Ты, конечно, смелый малый, но неужели у тебя есть лишняя рука или нога?

– Да это я так… Так кто пожалует?

– Точно будет сам Громов со своей новой пассией. Не женой еще. Они собирались с Землянскими встретиться.

– Что-то я давно их не видел.

– Как и все. Они же в Штаты на постоянку переехали.

– Так а вернулись зачем?

Алик на немного замолчал:

– Знаешь, не думаю, что тебе стоит это знать.

– Это ты о чём?

– Хотя… – Алик невольно разговаривал сам с собой – ты всё равно узнал бы. Не от меня, так от кого-нибудь ещё.

– Эй, уважаемый, – Олег пощелкал пальцами перед лицом у Алика, – мы все еще в этом мире. О чём узнал?

– Так они это… За сыном приехали.

– И что? Прямо огромное событие! Кстати, почему он не с ними там?

– Начал учиться ещё до того, как они перебрались. К тому же его здесь никто не дергал, а теперь вот, время, как говорится пришло. – Алик сделал попытку улыбнуться, но Олег продолжал на него недоумевающе смотреть. – Ладно, скажу прямо. Понравилась Олеся их Игорю, вот и встречаются сегодня все здесь.

Олег на несколько секунд впал в ступор, затем взял со стола у Алика самодельную папироску, потому что тот уже давно не курил обычные сигареты, после того как посмотрел программу о том, из чего их делают. Царапнул спичкой и закурил.

– А что? Нормально. – сказал он через пару затяжек. – Совет, да любовь. Надо порадоваться за людей. Выпьем за них! – с этими словами он взял рюмку, которую непонятно когда уже успел налить ему Алик, чокнулся с ним и выпил.

В течении следующий часов Олег планомерно доводил себя, как говорят в народе, до состояния «дров» и пьяной свиньи. Он выпивал со всеми без разбора, громко говорил тосты, шутил, улыбался, только видно было, что он делает это не так как всегда. Те, кто не знал его хорошо, подумали бы, что человек веселится, кто-то сказал бы, что он разошелся. Алик понимал, что творится, но не вмешивался. Он считал, что так Олегу легче будет. Ближе к позднему вечеру в помещение вошли шесть человек. По возгласу Олега: «Ну наконец-то, а то я уже не надеялся выпить за их здоровье», а также потому, как он молча начал по-идиотски улыбаться (так улыбаются дети своим родителям, когда не знают как скрыть какую–то свою оплошность), и глядеть на них, можно было понять кто пришел.

Владимир Андреевич Громов был мужчиной, как выражался Олег, «мощнецким». Он знал себе цену, четко понимал свое место в обществе. Кого надо шпынял, перед кем надо раболепствовал. Женщин любил, но с женами не везло, вечно попадались всякие злые дуры, хотя не исключено, что он сам себе таких выбирал. Неосознанно. Может потому, что его самой дорогой и любимой женой была его первая спутница. Мать Олеси. После нескольких лет достаточно счастливого брака, Ольга Викторовна Громова начала тяготиться своим мужем. Ей не нравилось, что он как «крыса бесхарактерная» готовый поклониться и тому и этому. Она считала, что мужчина это не толщина его кошелька и не погоны, которые он носит. Надо ли говорить, что Громову эти унижения были не очень приятны. Но он боялся её. Она была прекрасна и независима. Выбрала своего мужа ещё в университете, где он был другим: дерзким, уверенным в своих силах. Казалось, что ничего не может его испугать. Ольга Викторовна была уверена, что будет счастлива с ним, но прошло время и Громов понял, что прислуживать гораздо легче чем бороться. Однако именно своей первой жене он был обязан своим нынешним положением. У мамы Олеси все получалось быстро и очень легко, казалось, что она играет с жизнью и постоянно имеет в руке пару джокеров. Но она не отказалась от Громова, постоянно тащила его за собой, хотя многие, гораздо более достойные кандидаты ходили за ней. Когда Олесе исполнилось двенадцать лет, Ольга Викторовна умерла от рака. После смерти жены Громов пошел в разнос. Женился в течении года трижды, при этом любовницы менялись в несколько раз чаще. Он упивался своей свободой и своим горем. К тому времени у него был уже завидный пост в министерстве внутренних дел и он был уверен, что сам его заслужил. Однако безумный год сменился периодом разочарований. Женщины перестали его интересовать, на работе не все клеилось. Владимир Андреевич потерялся. И только укорительный взгляд юной Олеси, который так был похож на тот взгляд, с которым постоянно смотрела на него его первая жена, вернул его к жизни. Громову стало стыдно. Он перестал блудить. Женился, конечно, еще несколько раз, но уже скорее для того, чтобы не было одиноко. Женщин подбирал не самых смекалистых, с одной стороны потому, что остался, комплекс, который ему привила мама Олеси и он уже никак не мог быть с женщиной, которая его умнее. С другой стороны он не хотел, чтобы Олеся хоть на секунду почувствовала, что Громов нашел ей новую маму. Владимир Андреевич постоянно напоминал Олесе какая была Ольга Викторовна. Он хотел показать, что другой такой больше никогда не будет. Со временем Громов стал спокойнее, мудрее, звезд с неба не хватал, спокойно шел по карьерной лестнице. Его повышали, зная, что он не захочет прыгнуть на несколько ступенек сразу, никого раньше времени не подвинет и т.п. В своей дочери он души не чаял, хотел ей дать лучшее воспитание, образование. Он был бы не против, если она в течении своей жизни так и не узнала бы, что такое труд, но Олеся сама хотела, сама просила его как можно больше заставлять её. Когда он узнал, что она хочет быть детским врачом, Громов решил, что это причуда, забава и поэтому разрешил ей после того как она получит ту специальность, какую выбрал он, пойти учиться на педиатра. Но интерес у нее не пропал, обучение на международке подходило к концу, а Громов всё никак не мог найти выход. И тут к нему пришли Землянские и предложили объединить семьи. Громов понимал, что он немного из другой касты, как раньше бы сказали, он был богатым купцом, а они были аристократами. И сколько бы у него не было денег, он все равно не мог бы стоять с ними на той же ступени. А Громов хотел. Более того, женитьба решала еще ряд проблем. Олеся бы смогла уехать в Штаты, перестала бы думать о карьере педиатра, стала бы частью знатной семьи. Но Громов любил свою дочь и он не хотел бы, чтобы Олеся чувствовали себя обманутой и тем более несчастной. Громов решил, что если Игорь не понравится Олесе, то он не будет ни на чём настаивать, и так слишком много он лез в её жизнь. Поэтому он просто договорился о совместном ужине.

В тот вечер Олеся была более чем очаровательна. В красивом платье, с изящной прической. Когда она вошла, все присутствующие мужчины оторвали взгляд от своих дам и посмотрели на нее. И только Олег, закурив очередную папироску, не смотрел на нее. Он даже не знал, заметила она его или нет. Внутри у него творилось чёрт знает что. Он пытался разобраться в себе. Наконец, он принял решение. Быстро встал, заказал у Алика коктейль, рецепт которого они придумали сами с говорящим названием «Трезвяк», направился в туалет, там умылся, привел себя в порядок. Затем выпив коктейль, стал ждать.

В тот вечер было много именитых сановников, представителей власти, творческих знаменитостей, бизнесменов с толстыми кошельками. Все здоровались друг с другом, похлопывали по плечу. Вели себя как лучшие друзья, зная при этом все тайны друг о друге, кто скоро будет банкротом, кого планируют убрать с арены, чья жена с кем спит, чей сын наркоман и т.п.

Сев за большой стол компания принялась за трапезу, благо Алик хорошо подготовился к этому вечеру. Всё было сделано как нельзя лучше. Официанты кружили вокруг господ, мгновенно реагируя на любые жесты или требования что-либо сделать или принести. Все знали, что отработать в этот вечер надо прилично, такие сборы не были редкостью, но на них, при хорошем стечении обстоятельств можно было получить чаевые, сравнимые со стоимостью хорошей машины. Ведь ничто так не близко человеку, как желание показать другим насколько у него всё прекрасно в жизни, как он щедр и мил. Смешно смотреть на эти споры людей о том, кто в итоге оплатит весь ужин. Победителя, как правило, в этом нет. Пока одни спорят, другие уже всучивают официанту пару десятков купюр со словами: «Здесь должно хватить». Конечно должно! Ведь только этими деньгами можно было со всеми расплатиться! Но так делает каждый. Каждый столько платит. Они хотят уверенно себя чувствовать, зная, что кто-кто, а они свое дело сделали. А те, кто изначально спорил, сходятся на мнении, что заплатят поровну и каждый дает сумму, которая в несколько раз превышает заказ. А потом каждый из спорщиков отдельно подходил и еще раз доплачивал Алику, приговаривая про себя: «А я-то всё равно больше». Показать насколько ты богат и щедр еще полдела. Чтобы чувствовать себя превосходно, необходимо говорить красивые тосты, быть веселым, но не клоуном, шутить, но в меру, чтобы никто не чувствовал себя обиженным, давать говорить всем, но быть уверенным, что тебя слышали лучше, делать комплименты дамам, но при этом не нагло лгать, выпить прилично, но не превратиться в свинью. Всё это большое искусство, и научившись ему, можно многого добиться. Быть семи пядей во лбу, конечно, прекрасно, но если ты скучный и нудный, ты далеко не уедешь.

Олег с Аликом сели неподалеку от Олеси и Игоря. Тех, разумеется, посадили вместе. Олеся, увидев Олега, начала нервничать, почти перестала смеяться и отвечала на все слова и комплименты не активно, часто переспрашивала и в конце просто ушла в себя. Игорь сначала пытался её расшевелить, шутил, что-то рассказывал, но, как это часто бывает, вскоре потерял интерес. Он, конечно, был очарован внешностью Олеси, но при этом понимал, что если пары штурмов не хватило, надо не задерживаться в затяжной осаде, а брать другую крепость, менее неприступную. В итоге, через час с небольшим, он уже окучивал дочь заммосковского градоначальника и радовался, что та уже согласилась продолжить этот вечер в каком-нибудь клубе. Громов, заметив эту перемену, не стал навязывать Олесе поведение, которое он от неё ждал, только шепотом спросил у нее:

– Что, совсем индюк?

– Да, нет, папочка, он нормальный.

– Какой нормальный? Отцу-то своему не ври! – пошутил Громов. – Какой нормальный перестанет общаться с такой красотой и начнет приставать к первой попавшейся юбке?

– Ну, папа, нельзя так, – улыбнулась Олеся.

– Я не осуждаю её образ жизни, мне не нравится его.

– Спасибо, пап.

– За что?

– За понимание. Ты лучший.

– А это верно, – улыбнулся Громов и чокнулся с Олесей шампанским.

В это же время Олег беседовал с Аликом:

– А ты молодец, отлично все организовал, – сказал Олег.

– Приятно, конечно, слышать комплименты от человека, который единственный тут за чужой счет, – улыбнулся Алик.

– Но-но-но! Попрошу, уважаемый! Воздержитесь от подобных высказываний, вы заставляете мой желудок работать с перебоями, а он этого не любит.

– Трагедии только не устраивай.

– А я могу, ты же знаешь.

– Ага, и не начинай делать так, чтобы другие чувствовали себя неловко.

– Ты это про что?

– Сам, Олегушка, знаешь.

– Если ты про то, что я спросил у казначея про то, где бюджет города, а затем намекнул ему, что скорее он его съел, то я тут не при чём.

– То есть, как это? – засмеялся Алик, – почему не при чём?

– Если он реально еле-еле передвигается и штаны на нём уже не сходятся! Что я могу с этим поделать?

– Согласен, а как относится к твоей выходке, когда ты у министра обороны уточнил, почему его жена живет богаче чем он?

– Я всего лишь поинтересовался у него, как так получается, что у его жены четыре квартиры в центре Москвы, каждый месяц новая машина, фотки постоянно в Инстаграм выкладывает, как она на тех или иных островах отдыхает, а его зарплата всего сто пятьдесят тысяч в месяц.

– А он что?

– Учитывая, что рядом стоял глава нашего следственного комитета, он сказал, что очень рад за свою жену и за то, что она так хорошо ведет свой бизнес.

– Бизнес? Это какой же?

– Вот и мне стало интересно, учитывая, что её образование ограничивается девятью классами, – с улыбкой произнес Олег. – Но если бы я это спросил, то меня, наверное, больше бы никто никогда не увидел.

– Это верно. Какие планы?

– А с какой целью интересуешься?

– Не отвечай как еврей на исповеди.

– Да, не знаю, хочется уехать.

– Далеко?

– Земля, к сожалению, небольшая. В любом случае встретишь людей, хотя именно от них-то и хочется уехать.

– Эка, тебя, брат унесло. Ещё рано тебе такие мысли иметь, ещё жизни не успел повидать. – Произнес Алик, затем заметив как Олег смотрит на Олесю, добавил, – зря ты так загоняешься. Поберёг бы лучше себя. Не нужно тебе это.

Олег ничего ответил. Его мысли были далеко. Он мысленно прощался с Олесей и со своими мечтами. Олег понимал, что не сегодня, так в другой день Олесю «пристроят», найдут ей жениха. Это дело было решенное. Она себе не принадлежала. Ещё пару лет поиграет в самостоятельность, затем успокоится и подчинится отцовской воле. Ведь без отца ей ничего не светит, она зависит от его положения, от его денег и власти. Надо быть очень сильным человеком, чтобы отказаться от такого комфорта и образа жизни. Олег это всё понимал, но почему-то до последнего надеялся, что, вопреки всему, что-то ещё может получиться. Но именно в этот день он понял, что это конец. Прекрасная сказка закончилась. Он мог бы пробовать делать вид, что ничего не было, что этого сватовства он не видел и что Олеся всё та же. Но он не хотел врать. Ни себе, ни ей. Их отношения превратились бы в муку, в историю с заведомо для всех грустным концом. Олеся начала бы его избегать, параллельно ненавидя себя за это. Затем эта её ненависть перешла бы на Олега. Так всегда бывает. «Лучше я останусь в её воспоминаниях не жалким мальчишкой, а беззаботным, насмешливым и сильным воином» – решил Олег, почему-то припомня цитату какого-то философа о том, каких мужчин любят женщины. Пожелав Алику доброй ночи, Олег оделся и вышел в тот момент, когда Олеся не могла заметить этого. «Вперёд! Вперёд! Враг на пороге!» – обманчиво весело декламировал он себе.


***


Кипров редко давал гневу вырываться наружу. Он берег свои нервы. К тому же на холодную голову проблемы решать гораздо проще. Если кто-то не нравился, то этот человек просто уходил из его жизни: больше не велся совместный бизнес, человек просто уезжал из города, страны, на время, навсегда. Вариантов много. Неугодный человек мог также быть отправлен жить в гостиницу с названием «Кузьминское кладбище». Хотя последним методом Кипров не любил пользоваться. Дорогостоящее занятие. Мелкого игрока убивать нет никакого смысла, ведь и вреда от него почти нет. Крупную рыбу наоборот так просто не взять, надо искать профессионала, а они берут будь здоров. Бывает проще заплатить тому, кто должен молчать, чем устранять его. В итоге Кипров сначала пробовал все те варианты, при которых он меньше всего потратит ресурсов, причем на первый план выходили ресурсы, касающееся здоровья, чем денежного благополучия. Но в этот раз все было по-другому. Кипров орал. Причем орал не так, как орут учителя в школе, и не так, как болельщики, когда их команда выигрывает или проигрывает, и даже не так, как орал Гитлер на своих подчиненных в начале сорок пятого года. Кипров отдавался крику полностью и без остатка. Его лицо, обычно спокойное, было все искажено в гримасе злости и гнева. Капли пота появившееся ещё в начале разговора, который и привел к таким последствиям, норовили уже капнуть ему на рубашку. Но Кипров не замечал этого, его очки, давно брошенные на стол, треснули, сам он, перегнувшись через стол и взяв за воротник своего собеседника, трясясь всем телом, продолжал кричать.

– Да ты хоть на мгновение представляешь, что с тобой будет? Ты не просто сдохнешь, я тебя…я тебя… – Кипров закашлял.

– Господин Кипров, вы же понимаете, что тот факт, что моё лицо будет всё в ваших слюновыделениях, а уши будут болеть от вашего прекрасного голоса, ничего не изменит, сделка уже состоялась, – спокойно ответил оппонент.

Кипров на секунду остановился. Затем откинулся в кресло и машинально стал искать руками свои очки.

– Не хочу показаться бестактным, но, если вы ищете свои очки, то они тут, подо мной, точнее большая часть из них.

– Молчать!! – взревел Кипров, но тотчас успокоился. Глубоко вдохнув несколько раз, он открыл верхний ящик стола и оттуда достал очки с золотыми душками и оправе, украшенной какими-то драгоценными камнями. Он не любил эти очки, как и любой фарс. Это был подарок, и Кипров был уверен, что он ими никогда не воспользуется. Тот, кто их дарил, был уверен, что очки понравятся будущему хозяину, делались на заказ, но Кипрову не понравился этот жест. В итоге, вместо того, что продать своё предприятие дарителям окуляров он нашел способ, чтобы они сами пришли к нему с мольбами о покупки уже их компании за бесценок.

Протирая очки, Кипров пытался вернуть свои мысли в норму. То, что он был жестоко обведен вокруг пальца, было понятно. Оставался вопрос, можно ли ещё успеть всё вернуть. Кипров еще раз взглянул на своего собеседника. Тот сидел как ни в чем не бывало и, казалось, даже скучал.

«Далеко не глуп… Что же мне с тобой делать?» – подумал Кипров.


***


За пару недель до этого разговора Сашка и Колян по поручению Олега обошли все оставшиеся организации, курирующие детские дома, и заключили с ними договоры о присоединении. Кто-то сдался добровольно, кому-то заплатили, пару раз пришлось даже прибегнуть к шантажу. Но в итоге дело было сделано и «Future for children» стало курировать почти все детские дома Москвы. Кипров был доволен. Однако при этом его не покидало ощущение того, что что-то не так. Не могло быть всё так гладко. Доверяя Олегу и предоставляя ему всю свободу действий, Кипров подставлял сам себя. Не было того сладкого ощущения, что ты контролируешь всё сам. В итоге Кипров не выдержал и позвонил тому человеку, который, как думал Кипров, и порекомендовал ему Дильмана:

– Алло, Никита Иванович, добрый день. Ага, да, Кипров беспокоит. Нет-нет, не срочное. За это не волнуйтесь, отдадите потом, я вот по какому вопросу. Да нет же. Так, послушайте очень внимательно. Помните, около года назад я просил вас найти мне человека. Нет, не офшорщика, а волонтера. Да-да. Скажите, вы его хорошо знаете? Ничего не произошло, просто спрашиваю. Хорошо, а что из его прошлого вы знаете? Что значит зачем мне это? Некролог пишу! Шучу. Ага, да, понятно. Подождите, мне необходимо записать это. Что за вопросы? Анкету! Анкету составляю на своих сотрудников. Что значит, что это обычно делает секретарь? Ну, захотелось мне. Давайте еще раз имена родителей. Турин Виталий Федорович, Турина Ирина Константиновна. Хм… А как так вышло, что у Олега другая фамилия? Как какая? Вы что, там все с ума посходили? Он что назвался не своей фамилией? Но зачем? – Кипров параллельно разговаривал вслух сам с собой. – Что? Да, я сказал Олег. Что значит вы не знаете человека по имени Олег? В честь отца? Какого, вашу мать, отца? Чьего отца? Турина младшего назвали в честь отца?

Повисла долгая пауза. В трубке что-то продолжали лепетать, но Кипров уже не слушал. Перед ним медленно плыли мысли: Турин, Олег, Виталий, Дильман. Никита Иванович идиот. Что за подозрительные вопросы он задает? Да нет, чего это я – вопросы как вопросы, он всегда такие задает, много и без толку. Предать меня и подложить такую свинью он не мог. Хммм…

Кипров вспомнил о телефоне. Голос оттуда продолжал говорить не умолкая.

– Никита Иванович. Никита Иванович! Послушайте! Я всё понял. Спасибо, будьте на связи. Нет! Не беспокойтесь! Будьте уверены, что с Туриным младшим все будет в порядке.

Кипров набрал новый номер.

– Да–да. «Дом для каждого»? Что значит уже нет? А как теперь? Фьюче что? А, понятно. Это Кипров. Соедините с главным. Ага, спасибо, жду, – Пауза, – Да, это Кипров. Как выглядел человек, который заключал договор от моего имени? А как его звали? Что значит с какой целью я интересуюсь? Да, это я его послал. Да, я знаю его фамилию. Просто вас проверяю бездари!

Кипров бросил телефон. «Нееет… Так дело не пойдет. Бред какой-то. Как ни посмотри, а идиотом я выгляжу. Что теперь эти обо мне подумают? Хотя черт с ними!

Снова взяв телефон Кипров набрал новый номер.

– Слава? Да это Кипров. Слава, помнишь за что я тебя больше всего ценю? Нет, не за то, что мы оба за Спартак болеем, хотя это, конечно, тоже. Я про то, что ты делаешь то, что скажут и не задаешь вопросов. Так вот мне сейчас нужен именно этот твой талант. Есть где записать?

Через несколько дней перед Кипровым лежали несколько прошитых томов с листами. На одном было написано Виталий Турин. На другом – «Future for children». Третий с надписью Александр, Николай, Карина. Последний том с надписью Олег Дильман был самым худеньким, проще сказать, почти пустым.

«Вроде неплохо Слава поработал» – задумчиво рассуждал Кипров, «Главное, что, как всегда, оперативно. Приятно знать, что есть еще люди, на которых можно положиться, хотя…» – он пододвинул к себе том про Олега – «Все же не доработал» – вздохнув закончил он. «Что же это за персонаж то такой? И почему я за него до этого не брался? Понятно, что история вышла наиглупейшая. Я доверился Никите Ивановичу и он меня не подвел бы никогда» – Кипров открыл папку с надписью Виталий Турин – «Он ко мне прислал обычную, глупую, но работающую лошадку. Надо было раньше посчитать это странным. Старина Иваныч просто не мог прислать ко мне башковитого паренька» – Кипров продолжал листать дело Турина – «Вот типичный человек от Иваныча, более чем типичный. Но как так получилось, что не он, а Дильман оказался у меня в тот день? Значит они заодно? Это надо проверить» – Кипров продолжал листать дело Турина, – «Ни одного упоминания о Дильмане. Такое чувство, что они совсем друг друга не знали. Может ли быть такое? Нужны показания самого Турина» – Кипров потянулся за телефоном, – Алло, Слава, да-да видел, что мы наконец-то главное дерби страны выиграли, ещё одно поручение. Узнай у Турина всё, что он знает про Олега. Что? Уже пытался? Что значит не хочет говорить? Ему что угрожал кто-то? Скажи ему, что он ещё не знает, когда угрожают. Почему не сможешь? Где он? В Мексике? То есть он просто ни с того ни с сего взял да и уехал в Мексику? Да еще и жену с собой взял? У меня перед глазами все его счета. У него нет таких денег. – Кипров на секунду остановился. – «Ясно откуда деньги» – подумал он, – Ладно, Слава, если что наберу, – он положил трубку.

Пазл в голове у Кипрова все никак не хотел сходиться. История с Туриным осталась туманной и в ближайшее время не разрешится. «А эти что? Саша с Колей или как их там? В курсе они всего или нет? Да и в курсе чего они должны быть? Ведь ещё ничего не понятно. Судя по тому как Дильман их гнобил, они ему были не нужны. Да и они не испытывали к нему симпатии. Даже сдавать приходили. Может стоило их тогда послушать? А может так и задумано было? Карина, вроде, лучше всех знает Дильмана. По крайней мере, знает его дольше остальных. Но и с ним у нее не было всё прекрасно. Или же она тоже пришла его сдавать только потому, что он ей сам сказал сделать это. Боже мой, чем я занимаюсь?! Привести его, да допросить! А если всё в порядке? Как я тогда выглядеть буду? А не всё ли ровно? Нет, не всё. Да какой тут порядок» – Кипров тяжело вздохнул и взял дело Дильмана. «Что же ты за птица? Никто про тебя ничего не знает, нигде не светился. Если даже Слава про тебя ничего не нашел, значит больше найти и нельзя» – на первой странице было фото Олега, сделанное людьми Славы днем ранее. На ней Дильман улыбался во всю ширь и казалось был более чем счастлив. Кипрову даже завидно стало. «Про детство совсем ничего» – продолжил рассуждать Кипров, – «Имя-то хоть настоящее? Копия паспорта есть, даже выписка из загса есть, но разве их нельзя подделать? Хотя кому это нужно? Черт побери, я, наверное, схожу с ума. Ладно, продолжим, молодости тоже как будто не было. Даже где учился нет информации! Родственников можно, конечно, отыскать, но, судя по всему, он ни с кем из них не общается. Так, посмотрим дальше, нигде официально не работал, чем же ты жил? Нет подтверждений, но вроде бы именно тебя, мой дорогой, считают причастным к нескольким не совсем законным делишкам. Так-так… Надо же, он так скрывал себя, будто был уверен, что его проверять будут. Так, что на счет телефонных переговоров, что-нибудь сохранилось? Хм… Только какая–то нелепица. А что с СМС? Я никогда не поверю, что ты такой белый и пушистый? Черт! Здесь тоже все чисто. Но это же невозможно! Каждый человек пару раз писал сообщения, за которые ему стыдно или те, которые предназначались только для одних глаз. А здесь – ничего. Какая-та бытовуха! Что, друг мой, перестарался? Не так просто уничтожить всё это. Кто же тебе мог помочь?» – Кипрова на мгновение передернуло – «А может его кто-то подослал? Но кто? Наши? Или немчура? Не понятно. И зачем? Ладно, позже выясним. Что у нас тут еще? Друзья… Так… Алик. Владелец одноименного заведения. Неплохо там. Все свои. Часто беседует с ним. Алик ему, вроде, доверяет. Что тут еще… Олеся Громова, полицейская принцесса. Собирается замуж. Дильман к ней неровно дышит. Но, как я понимаю, надежд особых не питает. И что – это всё?» – Кипров вернулся к началу тома – на него продолжал смотреть с фотографии улыбающийся Олег. «Мы ещё с тобой разберемся», – подумал Кипров и пододвинул к себе том с надписью «Future for children».


***


Олега не удивило желание Кипрова с ним встретиться. Он понимал, что рано или поздно объясниться придётся. Поэтому он заблаговременно подготовился. С помощью знакомого компьютерщика Ильи Березина, который в свое время мог попасть в тюрьму за неоднократный взлом сайтов министерств и электронных ящиков главных лиц в государстве. Делал это он это, скорее, от скуки. Денег не требовал. Просто взламывал и оставлял какую-нибудь юмористическую особенность своего появления. Однажды во время заседания государственной Думы Березин включил на всех компьютерах чиновников песню Винни–Пуха «В голове моей опилки да-да-да». Конфуз был страшнейший. Пытались его найти несколько месяцев. Но затем он сам, по своей глупости, попался. Отослал начальнику ФСБ письмо со словами: «Вам меня ни за что не найти, так что лучше выпейте за мое здоровье». При этом он пренебрег своей обычной осторожностью и его вычислили, там ведь тоже есть свои гении. Олег же в это самое время работал в ФСБ. Официальную должность никакую не занимал, да и мало кто знал, чем он непосредственно занимался. Все его видели, знали и были уверены, что он свой. Одному помог узаконить загородный дворец в качестве старого сарая, другому нашел будущую жену, третьего прикрывал от жены, когда тот уезжал на юга с молодой сотрудницей. Много чего еще по-человечески хорошего сделал Дильман, поэтому каждый очень сильно хотел считать его своим другом и всегда прислушивался к его мнению. Когда Олег услышал про историю Ильи Березина, он восхитился смелостью паренька и предложил начальнику отдела по борьбе с киберпреступностью не садить Березина, а взять к себе в штат. «Пользы от него гораздо больше здесь на этой стороне баррикад, да и он вам всем по гроб жизни обязан будет». – уверял Дильман. В итоге начальник согласился и не пожалел, Березин же стал искать способ отблагодарить Олега и дождался. Учитывая, что именно Илья возглавлял комитет по киберконтролю и имел доступ ко всей базе данных граждан РФ, ему не составило особого труда удалить всё то, что просил Олег.

Решить вопрос с Туриным оказалось сложнее, чем виделось изначально. Олег планировал избавиться от него как можно скорее, так как понимал, что Кипров рано или поздно созреет и захочет поговорить с ним. Турин был самым слабым звеном в цепи и под контролем его продолжал держать только шантаж с фотографиями. Но время шло и Турин перестал бояться расправы со стороны жены. Он купил ей машину в кредит и начал строить планы по зачатию ребенка. Эти несколько действий должны были обеспечить ему гарантию того, что жена не уйдет. В один момент он уже был готов во всем ей сознаться и скинуть с себя эту петлю. Что будет делать Турин когда решится освободиться, Олег не хотел думать. Ведь он же мог сам побежать к Кипрову или к тому человеку, который изначально направлял его к олигарху. Дильман сначала предложил ему просто уехать из города на время. Но Турин наотрез отказался, уверяя, что он таким образом может потерять доверие своей жены. Олег предложил ему уехать в отпуск вместе с ней, а расходы на все это поделить пополам. Турин и здесь отказался. Он уже понимал что Олегу очень сильно надо, чтобы он уехал, поэтому не боялся торговаться. Дильману нечем было крыть. В итоге начав с отдыха на Байкале они дошли до трехмесячного отпуска в Мексике. При этом за всё должен был заплатить Олег. Скрепя зубами и обещая себе, что если все благополучно закончится, Турин будет полгода раздавать буклеты у метро, Дильман согласился.

Сидя перед Кипровым и слушаю его гневные речи Олег чувствовал себя спокойно. Он был готов к этому. Главное было не перегнуть палку. Кипров же мог просто устранить его в порыве злости, что, как говорил Олег своим подчиненным, «совсем не входит в его планы». Проблема была в том, что Олег сам еще не решил, чего же он ждёт в финале. Получить большую сумму денег было бы, конечно, неплохо, но разве ради простого зарабатывания стоило так напрягаться. Он получил неограниченный доступ от Кипрова к денежным средствам уже давно, когда необходимо было договариваться с «партнерами по бизнесу детских домов». Кипров даже перестал читать сообщения мобильного банка о списания с его счета денежных средств, ведь результат был налицо и не было поводов думать, что Олег как-то нерационально расходует деньги. Можно было остаться и продолжать работать на Кипрова, ведь он готов платить, причем готов хорошо платить. Кипров помог бы зайти в высший свет. «Всё это звучит неплохо» – размышлял Олег, – «но разве это то чего стоит желать? Что такое этот, так называемый, высший свет? Кто-то решил, что при рождении у них больше денег, чем у других. Раз больше денег, значит меньше нужно напрягаться, чтобы чего-нибудь достичь. Странно то, что все они хотят власти? Но почему? Неужели смысл жизни в том, чтобы иметь возможность делать то, что ты хочешь, не считаясь с другими и не боясь возмездия? В древности царь, император, да и просто хозяин имел право на первую ночь с любой из своих подданных. Что за примитив? И это власть? И это смысл жизни? Вот ты просыпаешься с ней утром, а в её глазах нет ничего, там пустота, может даже ненависть. Чего ты добился? Что доказал? Что ты можешь позволить себе попользоваться еще одним человеком? Ведь ты даже не с женщиной спал, а просто с телом. Она не посмотрит на тебя как на мужчину, не улыбнется утром, не скажет, что без ума от тебя. Нет. Все считали таких «хозяинов» просто тиранами, не больше.

Странно то, что нынешние хозяева далеко не ушли от своих предшественников. Сначала стремятся иметь всё, а получив, не знают, что с этим делать. И начинают беситься от жира. Пытаясь найти лекарство от скуки они, по примеру своих предшественников, устраивают всевозможные собрания, вечеринки. Это они называют выходить в свет. Дамы тратят бешеное время на подготовку к этим событиям. И им уже кажется что, вроде, не так скучно. Мужчины ищут выход своим эмоциям в азартных играх и в половых сношениях однообразных похождения. Более благоразумные всё-таки пытаются проводить время с семьей, пытаются как-то воспитывать своих детей. Но и здесь возникает целая куча проблем. «Высший свет» не будет считать их нормальными, если у них не будет каких-то увлечений, которые обычно дискредитируют людей. Всем приятно осознавать, что и другие грешны, что и другие ведут свою жизнь грязно. Это успокаивает. Вот и вынуждены немногочисленные представители порядочных людей имитировать не совсем чистую жизнь.

Но есть те, кому надо ставить отдельный памятник, те, кто на всё это не ведется, кто проживает, а не прожигает свою жизнь. У них крепкие семьи, надежные друзья и минимум врагов. О них мы почти что ничего не слышим, что не удивительно – всяческие светские скандалы они обходят стороной. Их фото не увидишь на главной афише в бестолковом глянцевом журнале под заголовком: «Вот так я похудела после развода, чего и вам советую» или «После покупки третьего дома я стал борцом против коррупции».

Свои деньги эти люди пытаются тратить с пользой. Кто-то занимается благотворительностью. Есть те, кто думает о будущем и вкладывается в науку. Этих людей мало, но на них стоит равняться.

Россия, наверное, единственная страна, где за несколько лет смогло появиться так много олигархов. Во время раздела страны побеждал не тот, кто умнее и достойнее, а тот, кто более наглый и жестокий. Обычно состояние люди накапливают в течение всей жизни, затем передают всё то что скопили своим потомкам, те, если не дураки, продолжают работу своих родителей. Получается, что свой дом они строят медленно – кирпичик к кирпичику. У нас же в девяностые было не так – приходили те, кто считал, что он более достоин, и вместо строительства собственного дома, отбирал у кого-то уже построенный» – рассуждая подобным образом Олег не заметил, как уже в вошел в дверь лифта и нажал на самую верхнюю кнопку, где было написано Кипров А.Н.

Дильман тряхнул головой: «Да ладно, чего это я? Хрен со всеми ними! Пусть живут как хотят. Что я им, судья что ли? Так, с чего я начал? О! Точно! Чего я на самом деле хочу от этого предприятия? Забавно, куда, порой, мысли убегают» – Олег улыбнулся.


***


Сидеть в кресле перед кричащим Кипровым показалось Олегу даже немного забавным занятием. После инцидента с очками, когда Кипров забыл, что он их только что сам сломал, и потом начал искать их, Дильман подумал, что и Александр Николаевич, как ни странно, всего лишь человек. Он также выходит из себя, также злится, также боится. То, что Кипров был чем-то немного напуган, Олег заметил сразу, но вот чем?

Кипров, успокоившись, стал не моргая смотреть на Олега. Дильмана немного передернуло. Решив как-то разрядить обстановку, он сделал вид, что рассматривает Кипрова. Отметив, что собеседник не шевелится и продолжает смотреть на него, Олег еще раз пристально посмотрел Кипров в глаза, затем повернул голову назад, туда, куда бы смотрел Кипров, если бы Олега не было, затем с улыбкой произнес:

– Вроде ничего там интересного нет. На что же вы уставились? Просто я уверен, что не на меня, а то это выглядит как-то подозрительно. Может вы умеете смотреть сквозь людей и предметы? – после последней фразы Олег подмигнул.

Ни одна мышца не двинулась на лице у Кипрова. Он просто тихо и твердо произнес:

– Не паясничай.

– Отчего ж? Знаете, если вы будете говорить еще более грозно, то мне придется отлучится ненадолго.

– Куда это?

– Как куда? Вы что не знаете, что происходит с мочевым пузырем человека или животного, когда он боится?

Кипров не смог сдержать улыбку. На мгновение он даже подумал, что может, все его страхи беспочвенны и переживать не из-за чего. Ведь, возможно, что он, Кипров, ошибается, и Олег не враг. Однако через секунду Александр Николаевич вернулся в реальность.

– Ладно, – начал он, – давай попробуем спокойно все обсудить. Если будешь сговорчивым, то, возможно, уйдешь отсюда почти невредимым. Договорились?

– А можно без всего этого?

– Без чего?

– Да без ваших угроз. Я же и так понимаю, что вы можете сделать со мной всё, что захотите. Зачем ещё раз напоминать об этом? Что за дешёвые понты? Мы же не в детском саду.

– Если бы ты понимал, что я могу с тобой сделать, ты бы сто раз подумал перед тем, как гадить мне?

– Простите, что делать? Гадить? И где же это я вам, как вы выражаетесь, нагадил?

Кипров не смутился:

– А вот это мы сейчас и попытаемся выяснить, но давай по порядку, и, ладно, больше угрожать не буду.

– И на том спасибо, приступайте, я весь ваш.

Олег не знал чего ждать. Идти в полный отказ было делом неправильным. Нужно было выяснить, что знает Кипров, о чём только догадывается и что еще собирается узнавать. Ведь не обязательно лгать, можно просто говорить не всю правду, не искажая нечего. Страх за свою жизнь, разумеется, накладывал определенный отпечаток на поведение Дильмана. Отшучиваться бесконечно, ведь, тоже нельзя. При этом сам Олег никак не мог решить какую манеру общения и борьбы ему выбрать. Вместо плана, он думал обо всем подряд. «Порой, диву даешься» – размышлял Олег, – «Какие мысли в голову приходят, когда нужно о чём-нибудь серьезным поразмыслить. Вот зачем мне знать, какой обхват шеи у Кипрова? Или думал ли Кипров, что он похож на мистера Водонога из Корпораци монстров?».

Александр Николаевич не спешил с задавать вопросы. Понимая, что Олег находится в более выгодном положении, ведь он имеет возможность играть от оппонента, Кипров решил начать с простого.

– Никита Иванович с тобой не знаком, так? – наконец спросил он.

– Поразительная догадка, – начал Олег, но увидев, что Кипров не очень расположен к иронии, быстро закончил, – да, он меня не знает.

– Как же так вышло, что вместо Турина у меня в тот день появился ты?

– Просто совпадение.

– Просто совпадение?! – Кипров немного поднял голос, – не лги мне!

– Да я и сам понимаю, что в это трудно поверить, но это так.

– Ладно, к этому вернемся, что ты сделал с Туриным? Почему он до меня не дошёл?

– Я представился ему вашим помощником, он поверил и согласился работать.

– Ничего себе, – Кипров нахмурился, – то есть, ты просто с ним столкнулся, даже не зная кто он?

– Не совсем, его одежда выдавала в нём того, кого вы на самом деле ждали.

– Ясно, где он сейчас?

– Понятия не имею. В Москве наверное. Связь я с ним держал по телефону и только по работе.

– И снова ложь. Я знаю, что вы с ним встречались.

– Нет, не знаете, мы с вами оба понимаем, что вы блефуете.

– Нет, мой дорогой друг, это ты лжешь, у меня есть фотографии.

– И это тоже блеф.

Кипрову на мгновение так захотелось поставить на место этого самоуверенного лгуна, что он не выдержал и достал из стола дело с надписью «Олег Дильман», быстро открыл его, достал фотографии и показал их собеседнику. Однако Дильман даже не моргнул, он молча посмотрел на себя на фото, улыбнулся тому, как на одном из них смешно выглядел Турин с открытым ртом, затем посмотрел на Кипрова.

– Ну что? – начал олигарх, – есть что сказать?

– А, вы про эти фотографии. Во-первых, мне очень приятно, что моя персона занимает в вашей голове так много места. – Олег улыбнулся и посмотрел на дело со своим именем, – даже дело на меня завели.

Кипров осознал свою ошибку. Достав дело, он показал Дильману, что действительно серьезно им интересовался. Но делать было уже нечего, поэтому Кипров пошел дальше:

– А ты, я посмотрю, хорошенько постарался для того, чтобы я «почти ничего не нашел»?

– Что совсем всё так плохо? – не успев скрыть радость, спросил Олег.

Кипров решил блефовать до конца:

– Ну не совсем ничего, так, что-то накопали. – Кипров сделал вид, что просматривает бумаги. В этот момент он очень внимательно следил за реакцией Олега. «Должно же быть хоть что-то, что его интересует и за что его можно зацепить» – думал Кипров. «Надо рисковать».

– Как дела у мисс Громовой?

– У кого? – переспросил Олег и тут же осознал, что если Кипров спрашивает, значит точно знает, что данная персона известна Олегу. Но Дильман немного затянул с ответом.

Кипров улыбнулся:

– Вам она разве неизвестна?

– Почему это? Очень хорошо её знаю.

– То есть, вы друзья.

– Можно и так сказать.

– Это хорошо, друзья это просто прекрасно. А на свадьбу к своему другу, – Кипров с особой интонацией произнес последнее слово, – вы приглашены?

– Эмм… Разумеется приглашен, – успел ответить Олег до того, как голос мог подвести его.

– И я приглашен. Заодно будет еще одна возможность пообщаться. Как вам жених? По мне так прекрасный человек! Есть и деньги, и работа достойная, и семья в почете. Не у всякого другого такой набор достоинств. Уверен, они будут счастливы.

– Я же говорю, что очень рад за Олесю. – Олег понимал чего добивается Кипров, но чем дольше шёл этот разговор, тем всё сложнее приходилось играть.

– Ну ладно, всегда полезно отвлечься от сложного разговора, но и меру знать надо. Объясни мне, уважаемый мой друг, что за идея про двойные договоры?

Олег мгновенно вернулся к реальности. Не думать об Олесе было очень трудно. Он пытался обманывать сам себя, не посещая места, где она может оказаться. При этом Олег сам не зная зачем искал любую информацию обо всем, что касается Олеси. Вопросы Кипрова о том, приглашен ли он на свадьбу, выбила его из колеи. Здравый смысл подсказывал, что что ему нужно забыть её. Ему ничего не светит. А раз ждать нечего, то и переживать и расстраиваться нет никакого смысла. Жаль, что здравый смысл так редко бывает безболезненным. Отбросив все ненужные мысли, Олег ответил:

– Мне необходим контекст.

– Не юли, – Кипров достал дело «Future for children», – друг мой, ты сейчас не в том положении, чтобы дурачка включать. Давай мы просто закончим вместе это, и потом…

– Потом вы отправите меня на встречу с создателем? – усмехнулся Олег.

– Но почему же сразу так? Я же ещё не знаю, что ты сделал, может ничего криминального за тобой и не водится. Зачем же мне тогда тебя убивать?

– Поди знай вас, но отвечая на ваш вопрос, сообщаю следующее… – Олег замолчал, затем внезапно произнес, – я вам чуть позже всё объясню. Лучше ответьте мне, Александр Николаевич, зачем вам вся эта история с детскими домами? – Он сделал ударение на слове «вам», – Какую цель вы преследуете?

– С какой стати ты решил, что я буду отвечать на данные вопросы?

– А что вы теряете? Мая судьба, уж извините за высокие слова, в ваших руках. И мы всего-навсего беседуем. И поверьте мне на слово, то, что я соберусь сделать, напрямую зависит от вашего ответа на мои вопросы.

Кипров задумался: «В любом случае ничего дурного из то того, что я ему отвечу не выйдет. Но что ответить?» – Кипров на мгновение осознал, что вопросы Олега поставили его в тупик. «У меня же была идея, но это скорее идея бизнесмена, а не человека. И если начать думать не с точки зрения прибыли, а с точки зрения… Чего? Нравственности? Гуманизма? Или еще чего похожего, то что получается в итоге?» – Александр Николаевич откинулся в кресле и слегка прикрыл глаза. О существовании Олега он вспомнил лишь спустя полминуты. Дильман до этого внимательно наблюдавший за реакциями своего оппонента, увидя, что Кипров пришёл в себя, нарушил молчание:

– Вижу не так просто даются вам эти размышления. Давайте попробуем просто побеседовать. Без шуток, угроз и прочего.

Кипров молча кивнул.

– Давайте начнем с простого, – продолжил Олег, – то что вы не верите в бога и так понятно. Но как вы относитесь к исповеди.

– В каком смысле?

– Ну, в классическом. Когда человек просто говорит правду другому человеку, таким образом очищаясь. Обычно священник ещё должен приговаривать: «бог услышит тебя и простит», но у нас тут другая ситуация. Причем я не прошу вас каяться, я прошу вас просто высказаться. Излить душу, так сказать. Задумайтесь, давно ли вы кому-либо говорили то, что действительно думаете обо всем, что вас окружает, да и разговариваете ли вы вообще с кем-нибудь на такие темы кроме себя. Быть может, я буду единственный в мире человек, который знает вас таким, каким вы являетесь или хотели бы являться.

Кипров почти с минуту смотрел на Олега, затем без улыбки, еле шевеля губами, произнес:

– Я всё никак не могу понять, на кой чёрт тебе все это сдалось. Нашел себе какую-то работу праведника. Зачем?

– Сложно ответить. Когда началась вся эта история с вашим «новым бизнесом», я был уверен, что это пиар, не больше. И так бы и было, будь вместо вас кто-либо другой. Я бы мог заработать неплохие деньги и прекрасно устроиться по жизни. Но с вами я почему-то не мог так поступить. Вот именно за ответом на вопрос «Почему?» я и пришел сюда.

– То есть, ты идеалист.

– И да, и нет. Впрочем, считайте как хотите. И заодно ответьте мне. Или лучше, давайте сделаем так, раз вам сложно, я буду говорить, а вы, если где-то я неправ поправите.

– Ну изволь, – Кипров даже заинтересовался.

– Итак, – начал Олег, – изначально эта идея принадлежала не вам, а кому-то другому, тому, кто хотел сделать из этого бизнес, так?

Кипров кивнул.

– Впрочем и вы поначалу тоже хотели именно прибыли и считали, что вкладывать в детей выгодно не только из-за саморекламы и пиара, но и ещё дополнительная уверенность в том, что в данную деятельность уж точно не будет вмешиваться государство и у вас будут развязаны руки. Вы считали, что помогая детям, они потом помогут и вам, будут только ждать возможности вернуть вам, если можно так выразиться, долг. Пока все без промахов?

– Да, – ответил Кипров и через пару секунд повторил, – да.

– Прекрасно! Но вот тут-то и начинается самое интересное. Вы начали задумываться о том, что останется после вас, когда обстоятельства вынудят вас покинуть этот мир. У вас же никого нет. Вы одиноки. Что будет со всем тем, что вы создавали всю свою жизнь? Вопрос не сложный. Будет быстрый раздел пирога, каждый будет хотеть урвать хоть что-нибудь. Вы не хотите этого и дело не в том, что вам жалко, нет, вам просто обидно за то, что это неизбежно произойдет. Я уверен, что у вас была пошлая мысль всё свое состояние передать куда-нибудь на благотворительность или в науку. Да хоть государству, лишь бы ни пени не досталось этим ублюдкам, ведь вы же именно так про них всех думаете. Но и эта идея показалась вам далеко не блестящей. Ведь если передать государству, где гарантия того, что всё не достанется тем же самым ублюдкам. Вот вы и решили вложиться именно в детские дома.

– Как это всё у тебя гладко получается, – тихо произнес Кипров после того как Олег сделал паузу, – комар носа не подточит. И главное, что звучит то всё так логично, так разумно. – Параллельно с этими словами он налил из стоячего на столе графинчика виски в два стакана. – не хочешь выпить?

– А там яд?

– Конечно яд, ведь ты же не думал, что я тебя живым отсюда выпущу.

– Благородная казнь, – с улыбкой ответил Олег и взяв стакан без промедления осушил его. – Я, конечно, не гурман в таких напитках, но вкус, на мой взгляд, прекрасен.

Кипров не без удивления спросил:

– И зачем ты это сделал? Совсем не дорога жизнь?

– Для красоты ответа я мог бы сказать, что «нет», но это будет ложь.

– Тогда зачем же ты…?

– Выпил?

– Ну да.

– Ответьте лучше вы мне, не откажите в любезности умирающему, там же не было яда?

Кипров улыбнулся:

– Как вы догадались?

– Да очень просто. После того как ваше горло перестало извергать всевозможные громкие звуки, оно устало и пересохло и вы машинально стали искать источник хоть какой-то жидкости. Учитывая, что на столе у вас стоит только виски, а не вода, выбор был не велик. По правилам приличия алкоголь следует предлагать своему собеседнику, даже если вы его ненавидите. А ответили вы мне про яд скорее так, чтобы остаться в своем стиле. Да вы выпейте, а то я чувствую себя как-то неудобно – выпить хотели вы, а это сделал я, – под конец уже Олег улыбнулся, дождался пока Кипров сделает последний глоток и затем спросил:

– Раз уж мы с вами пьем за одним столом, разрешите узнать, был ли мой рассказ правдив?

Кипров вновь нахмурился:

– Я устал Дильман. Устал от этого разговора. Но ответ вы получите, ведь мне нужно получить от вас свой.

Кипров налил еще. Выпил.

– Да, в чём-то ты был правы, у меня действительно никого нет и, знаешь, быть может, ты смог помочь мне. Помимо идеи о том, что очень выгодно вкладывать в тех, кто будет тебе потом обязан, есть и другая, про которую я до этого сознательно не хотел думать. Идея про наследие звучит сильно. Она успокаивает и создает некий грандиозный смысл всему, что я сделал.

Кипров налил и выпил еще.

– Туда ведь не забрать ничего. И не то, что я боюсь кары от бога или кого-либо еще. Даже вселенская справедливость меня не пугает. Просто как-то странно все это. Все ищут некий смысл во всём этом, в жизни то есть. Мне понравились слова Ремарка про смысл жизни, где он говорит про то, что смысла нет ни в чем и, что не живем мы ради какого-то смысла. А закончил он свою мысль словами, что всё это было бы просто. Но как тогда? Жить ради того, чтобы жить? Не думать о том, что будет с тобой потом. Но должно ли наступить некое удовлетворение от жизни? Чтобы последней мыслью было: «А, вроде, неплохо всё было» или: «А было круто!». Если бы мне человек так сказал про свою жизнь, я был бы спокоен за него. Главное, чтобы он сам так искренне думал. Не все вокруг, а именно он. Знаешь, Дильман, а эта твоя идея на счет «выговориться», действительно, неплоха. Я же могу осознать, что всё, что я сейчас говорил тебе на самом деле нужно было мне самому, но при этом сам я себе не смог бы это сказать. Странная штука, чтобы сделать хорошо себе, нужна помощь другого. Насколько же человек беспомощен в одиночку? – Кипров замолчал на несколько минут. Олег внимательно слушал «исповедь» олигарха, в какой-то момент он даже начал симпатизировать ему. Появилась мысль, что уже надо заканчивать разговор и уходить, но Кипров неожиданно спросил:

– Итак, Олег, зачем же тебе всё это было нужно?

Такая прямота и внезапный переход на что-то дружеское, заставили Олега изменить свои планы на счет ухода. Было ясно, что не ответить нельзя. Причем отвечать нужно было правду.

– Знаете, Александр Николаевич, мне показалось, что вы способны что-то в этом мире, а точнее, в нашей стране, сделать лучше. У вас были ресурсы и главное было желание, пусть изначально и не такое благородное, каким следовало ему быть. Но вы сделали это и я вас поздравляю.

– Я не понял, вам то это зачем? – немного сурово спросил Кипров. Настроение у него стремительно менялось.

– Я подумал, что я могу вас направить и…

– Что значит направить? С чего ты вообще решил, что тебе это стоит делать? Ты что, выслуживаешься перед ним? – Кипров кивнул на верх. Алкоголь заставил его раздухариться, – Не надо делать из себя апостола. Ты всё тот же мелкий аферист. И мир всё тот же. Не изменился. И ни что не способно изменить его. Ни ты, ни я, никто! – Кипров почти крикнул последние слова. – И знаешь что ты всего-навсего сделал? Вызвал минутный дождик в пустыне и только.

– Зато хоть кактусам стало легче.

– Всё шутишь. Это твоя позиция. Шутить по поводу всего. А знаешь почему ты шутишь? Это твоя защита от всего. Потому что ничего другого и не можешь. Не надо пытаться устроить здесь «Город солнца». Не получится. Люди такие какие они есть! И если один выходит биться с целой армией, знаешь как его называют? Идиот!

– Главное, что не мудак, – резко ответил Олег.

– Охо–хо, как ты тонко завернул. Лучше сдохнуть глупцом, чем жить с мудаками?

– Да! Только ты умрешь человеком, а то, что мудаки считают тебя глупцом, тебя не должно касаться.

Собеседники ненадолго замолчали. Глубоко дышали, чтобы привести себя в порядок.

– Знаешь, Дильман, ты мне казался сообразительным человеком. – нарушил тишину Кипров. – и я думаю, что не зря. Я и сейчас не могу назвать тебя бараном. Но что это за идеи? Что за мысли? Непонятная вера в общее счастье. В то, что люди могут стать лучше. Знаешь, что я тебе скажу. Люди не станут лучше. Не все. Я уверен, что в каждом поколении рождаются как ослы, так и гении. Причем не важно сколько людей появляется на свет. В процентном соотношении ничего не изменится. И если раньше жило, к примеру тысяча людей, то большая часть из них, к сожалению, а может и к счастью, рождаются безмозглыми растениями. А другая часть являются здравомыслящими. Но их ничтожно мало. Скажем процентов пять. Так вот, из них, еще меньшая часть стремится этот мир изменить к лучшему, а другие умные, но по определенным обстоятельствам являются подлецами и просто живут в своё и только своё удовольствие. Они живут за счет тех девяносто пяти оставшихся. А те и не против. Они будут каждый день говорить, что их жизнь ужасна, скверна и плоха, но ничего, заметь, ничего, не будут пытаться делать, что её улучшить. И лишь та небольшая горстка умных людей, почему-то родившихся не мудаками, пытаются что-то сделать. И у них даже получается. Но очень медленно. Хотя, разве можно их в этом винить, если против них столько умных мудил и во много раз больше баранов.

Олег молчал. Он слушал Кипрова очень внимательно. Но в какой-то момент ему показалось, что он это уже где-то слышал, причем не один раз. Тут его осенило. Это же его слова! Те самые, которые он говорил около года назад кому-то в подобном же разговоре. Но как так получилось, что он оказался по другую сторону баррикад? Олег улыбнулся.

– Александр Николаевич, – начал он, – я скажу вам только одну мысль. Сначала скажу, что по-моему мнению, вы не правы. Просто не правы. Иногда можно быть неправым только потому, что кто-то считает это таким. Но на счет глупцов и гениев, я вам скажу следующее, только позвольте, я сначала налью нам, ведь мои слова будут во многом звучать как тост. – Олег разлил по стаканам виски. – Итак, как по мне, все мы глупцы. Абсолютно все. Разница лишь в том, что кто-то это понимает, а кто-то нет. Выпьем же!

– Подожди, так за что ты хочешь выпить? Тоста не прозвучало – усмехнулся Кипров.

– А давайте за нашу дружбу.

– Нет мой, дорогой. Дружить мы не можем. Я слишком много знаю для того, чтобы быть твоим другом. Но…, – Кипров задержал взгляд на стакане, поиграл с жидкостью и продолжил, – и ты слишком много знаешь, чтобы быть моим врагом. В итоге, Мы можем выпить за отсутствие вражды.

– Прекрасно сказано, – Олег быстро выпил и посмотрел на олигарха.

Кипров, допив последний глоток, улыбнулся. Однако через мгновение на его лице отразилась гримаса злости, он открыл было рот, чтобы заорать, но не успел. Химия сделала свое дело. Лысая голова капиталиста ударилась об стол. Кипров как слизь скатился в кресло.

– Быстрее молодчики, – прикрикнул Олег, – Где вы там возитесь? В кабинет вбежали Колян и Сашка. Всё это время они стояли у двери и ждали сигнала. Увидев лежащего в неестественной позе Кипрова, они опешили.

– Вы что, его того? Убили? – запинаясь спросил Сашка.

– Надо тебе денег дать, чтобы ты арбуз купил.

– Арбуз? Зачем?

– Да затем, чтобы ты на брошку на его нацепил. Хоть веселее станет, ведь без арбуза от неё толку все равно нет.

– Не понимаю.

– Что же это сегодня с тобой? Ладно, спишем на шок. За дело.

– А он? – снова спросил Сашка.

– Да жив он, жив. Но если ты и дальше хочешь быть на него похожим в этом плане, то поторопись.

***


Кипров проснулся и с трудом открыл глаза. Голова болела с такой силой, будто в ней застряла железнодорожная рельса, а по ней каждую секунду проезжал поезд. Александр Николаевич обнаружил себя лежащим на полу под своим столом. Пытаясь вспомнить, что произошло, Кипров опираясь руками обо всё, что его окружало, смог, наконец, сесть в кресло. Глаза все еще плохо видели, и Кипров решил пока прикрыть их для того, чтобы собрать мысли. Где он было понятно. Почему он в таком состоянии и что он делал до этого ещё предстояло выяснить. Кипров чувствовал себя слегка мокрым. Немного приоткрыв глаза, он увидел, что стол, полы и другая мебель были залиты водой. Причём залиты достаточно равномерно. Кипров перевёл взгляд и увидел на столе прилепленную кнопкой фотографию Олега, ту самую, которая была на первой странице в папке под названием «Олег Дильман». Кипров уставился на улыбающуюся физиономию. Рядом на столе стоял графин с оставшимся виски. Стаканов не было. Как и папок со всеми материалами. Кипров всё ещё разглядывал Олега, попутно приходя к определённым выводам. Как же так получилось, что он отключился? Кипров невольно провёл языком по нёбу. Он пил этот виски уже около десяти лет и за это время научиться определять было ли оно разбавлено или в него добавили что-то. Вкус не был обычным. Кипров силился вспомнить чем закончился разговор с Олегом. Хоть и медленно, но каждая минута разговора начинала всплывать. Последний раз разливал Олег и… Ну, конечно же, – Кипров почему-то улыбнулся, – он вспомнил вкус последнего глотка. – «Обманул засранец! Ну, ничего, далеко не убежишь» – Кипров потянулся к телефону и нажал на кнопку:

– Лена! Слышишь меня?! Прекрати красить свои ногти и возьми трубку! Лена!

Никто не ответил.

«Чего это она?» – недоумевал Кипров, – «Давно новую работу не искала? Ладно, с ней позже разберемся. Надо начальнику охраны набрать.

– Бобров! Бобров!! Я к кому обращаюсь? Ты где, твою мать? Вы что там все совсем охренели!? – «трубка» в ответ молчала. Кипров присмотрелся к проводу телефона – тот был перерезан.

Кипров отбросил телефон. Забыв про больную голову, он заставил себя встать и направиться к двери, которая работала от магнитного замка, но также могла быть закрыта на обычный – такого было желание самого Кипрова.

Дверь была заперта на внутренний замок. Кипров порылся в карманах. Ключей не было.

– Шутники! – язвительно произнес он вслух, – Все у меня уголь грузить поедете. Все!

Но надо было что-то решать. Мобильный телефон был отключен, вытащен блок питания. Ломать дверь было тоже проблематично. Может имитировать пожар? Магнитные замки на дверях должны будут сами открыться».

Кипров взял из стола листок бумаги, поджёг его, и встав на стол, поднес его к индикатору дыма. Ничего не произошло. Тут Кипров вспомнил, что Дильман уговорил его поменять систему пожаротушения с месяц назад.

«Хитёр, лис» – оскалился Кипров. – «Как будто знал, что это потребуется. Надо успокоиться, хотя, думаю, сейчас это просто совпадение. Да и зачем мне открывать магнитные замки, ясно же, что Олег меня обычным моим ключом запер. Надо думать в другом направлении. Итак, позвонить я сейчас никому не могу. Но рано или поздно ко мне же кто-нибудь захочет прийти. Уборщица в конце концов. Хотя…» – Кипров вспомнил, что специально доплачивает клинингу за ночную уборку, чтобы в течение рабочего дня не отвлекали, – «Злая ирония», – немного удручённо подумал олигарх.

В дверь внезапно постучали. Стучали громко, но как-то не совсем обычно. Кричать и просить открыть дверь было не совсем разумно, и Кипров это понимал. Забыв про окружавший его вокруг бардак и воду, он быстро сел за стол, как смог поправил одежду, поднял очки с пола и громко произнес:

– Да, да! Войдите. Открыто!

За дверью никто не отозвался. Стук прекратился. Кипров молча смотрел на дверь. «Может они думали, что меня нет на месте? Но кто мог прийти сюда и не ко мне? Если посторонний, то откуда у него пропуск через посты охраны?»

В дверь снова постучали.

– Да открыто же! Входите!

В дверь продолжали стучать.

Кипров резко подошел к двери и, дернув ручку, спросил:

– Да кто там? С кем я разговариваю?

Молчание.

– Дверь заклинило. Найдите кого-нибудь, кто может ее открыть.

Стук прекратился.

Кипров прислонил ухо к двери. Тишина. На мгновение Александр Николаевич представил как он выглядит – с прижатым ухом к двери своего же кабинета, причем изнутри. Картинка вышла стоящая. Добавить ещё тот факт, что его костюм был весь мокрый и помят, да и лицо было не первой бодрости, пот высыпал на лбу, а ноги из-за такого неестественного стояния так и норовили подогнуться. «Да уж» – подумал Кипров, – «Кому расскажешь, не поверят, и слава Богу!».

Тут за дверью послышался звук вхождения ключа в замок. Кипров отошёл от двери. Он даже не успел подумать о том, какую позу принять. Дверь медленно открылась и в неё просунул голову Ванюха, тот самый маленький мальчуган, которого привел Олег из детдома в помощники по всяким мелочам. Кипров сначала расслабился – ребёнок всё же лучше чем кто-либо другой. Перед ним не краснеешь и глупые оправдания выдумывать не надо. Но тут Александр Николаевич вспомнил, что привел-то паренька Олег, вдруг и сейчас всё не просто так. Поэтому Кипров решил говорить осторожно:

– Эй, паренек, как там тебя?

– Ванюха! – резво ответил мальчуган. – Я к вам помогать пришел.

– Помогать? Чем ты можешь мне помочь?

– Ну вы же просили дверь открыть, вот я и открыл. Вы же были заперты, – утвердительно подытожил Ванюха.

– Это-то да. Но что ты делал у моего кабинета? Как ты вообще сюда мог дойти? Тебя не остановили?

– А кто меня мог остановить? Те дяди в черном, которые обычно стоят у лифта?

– Ну хотя бы они. – задумчиво ответил Кипров, но ему уже совсем не нравилось куда этот мальчик гнет.

– Так их нет там сейчас! – бодро ответил Ванюха, затем, оглянувшись вокруг, произнёс немного отстраненно, – Я всегда хотел побывать на этом этаже. Я даже выучил кто и когда уходит. Но они все время меня прогоняли. А сегодня нет.

Ванюха казался таким счастливым будто прыгнул на огромный батут со слона, а затем запрыгнул обратно.

– Так охраны сейчас нет?

– Неа, никого нет. По-моему во всем здании никого нет.

– Что?? Ты уверен?

– Абсолютно! Ну почти, есть ещё места, куда я не мог до сих пор добраться, может там кто-то и есть.

– У меня тут сорок этажей, несколько тысяч работников и сейчас нет никого?

– Ага, – ответил Ванюха и продолжил улыбаться во всю ширь.

– Так что же это? Почему? Где все?

– Не знаю, может по домам уже разошлись. Тётя диктор сказала, что в помещении может быть опасно.

– В смысле?

– Она сказала, что пожар. И из вот таких вот штучек, – он указал на потолке на средство распыления воды во время пожара, – полилась вода. Все закричали. И побежали к выходу. Потом приехали пожарные, сказали, что ничего не горело и что ложная тревога.

«Понятно чьих это рук дело. И понятно, почему у меня не получилось инициировать пожар» – с легкой злобой подумал Кипров. Ванюха всё продолжал:

– Потом еще кто-то приехал. С мигалками. Синие такие машины и белые с красным. Объявили карантин и закрыли здание.

– Карантин? Ты уверен, мальчик?

– Ну конечно! Я рядом стоял, когда это говорили.

– Но ты то почему здесь?

– Так я же говорю, что всегда хотел здесь побывать. Другого такого шанса могло и не представиться.

– И они тебя пропустили?

– Никто не обратил на меня внимания, я поднялся сюда и услышал звук из вашего кабинета. Испугался, но все же пошёл постучать. Я стучал и ждал пока мне кто-то ответит. Вдруг это зомби?

Кипров смягчился и не смог сдержать улыбку.

– Ну а ключ? Где ключ то ты взял?

– А он рядом с дверью валялся. Я его не сразу заметил. Повезло просто, правда?

– Мда… – протянул олигарх.


***


В машине по шоссе ехало четыре человека. Ехали они на ниве шевроле.

– Получше машину никак нельзя было взять? – с неудовольствием спросил водитель.

– Сегодня вопросов не задаем. Значит так надо было. Крути баранку. – ответил резкий голос с пассажирского кресла.

Дорога шла на восток от Москвы. Скорее даже на юго–восток.

– Так у вас план то хотя бы есть? Может зря мы вообще всё это затеяли? Может просто извиниться? – продолжал спрашивать водитель плаксивым тоном.

– Да уж, идея просто блеск! Ты сам придумал? Или в журнале «Как продолжать тупеть ни смотря ни на что?» вычитал.

– А такой есть? – с улыбкой спросил пассажир сзади?

– Ну, конечно, вот автор всех статей, главный редактор и так далее. Вы к тому же, – пассажир спереди обратился уже к двум молодым людям, – уже в свое время пробовали каяться. И что из этого вышло?

Собеседники вопрошающего, потупив глаза, молчали.

Глава отряда продолжал:

– Это вам ещё повезло, что я вашим начальником остался. Многие за это вас могли заставить ямы копать?

– Ямы? – спросил пассажир ссади.

– Ну да, ямы, на которые потом плюсы ставят. Сами бы себе их и рыли. И написано на них было примерно следующие – здесь лежат два осла, только люди. Неплохо, а?

– Да уж, – прорычал водитель. – Так что мы делаем?

– В данный момент уезжаем как можно дальше. Я сделал так, что времени у нас примерно сутки.

– Отчего же так много? – продолжил недоверчиво спрашивать водитель.

– От любопытства спрашиваешь? Или от страха?

– А как не бояться. Я про него такое слышал!

– Что, например?

– Ну что он однажды, лет пять назад, когда кто-то ему задолжал на пару дней, забрал того человека посреди ночи и увёз куда-то. Больше его не видели.

– Да ты что? А в голову не приходила мысль, что, если ты это знаешь, то значит знает и любая собака, а это значит, что так легенда и должна звучать.

– Зачем?

– Он же бизнесмен. Подобного рода разборки остались в прошлом. Сейчас гораздо проще квартиру чудака или его машину в счет долга отобрать. Причем лучше по суду. Любые проблемы с полицией или прокуратурой оборачиваются потерей прибыли.

– Так, а человек-то этот где?

– Да как где? Дома! Где ему ещё быть. Лежит, наверное, сейчас под одеялом и на жену свою пышную смотрит. Не знает как руку из под неё вытащить, чтобы не сломать. Если, конечно, данный индивид вообще существовал.

– Это как?

– Да всё очень просто. Любому человеку нужен имидж. Ну, чтобы его узнавали в обществе. Для рекламы, в общем. Частично чтобы те, кто поглупее, даже боялись. Как ты, например.

– Так он же реально в девяностые того… Людей столько положил.

– То было тогда. При этом, я уверен, что цифру жертв можно смело делить на пять, а то и на десять. Мы живем в век интернета и информации. Это же пиар. Верить однозначно ничему нельзя. Всё дело в выгоде.

– Так, а зачем ему врать про количество жертв?

– Знаешь, я как-то у Довлатова или ещё у кого вычитал, что антиреклама, порой, на порядок выгоднее, чем реклама.

Водитель на мгновение задумался над ответом, но затем еще раз спросил:

– Так куда мы сейчас? Есть конкретика? И вы думаете нас там не достанут?

– По крайней мере в ближайшее время можно дышать ровно. Запомни, каждый час промедления с начала погони увеличивает общее время поиска цели на один день. Ведь дорог, на которые мы можем свернуть, всё больше. А у нас этих часов навалом.

– Почему вы так уверены, что у нас сутки в запасе?

– Давай посчитаем. Снадобье заставит его проваляться часов пять–шесть. Затем он пару часов потратит на то, чтобы просто понять, что происходит. И уж поверь мне, легко это сделать не получится. Когда он более-менее придёт в себя, начнутся звонки, ведь, вроде бы, надо начинать нас искать, что-то делать. Но ему это не удастся. Бросив мобильник, он начнет звонить по городскому. Но и тут его подстережёт сюрприз. В здании не будет никого. Сначала пожарные, а затем и медики с криминалистами, выгонят всех. И только его прославленная охрана могла бы ему помочь, она ведь никогда не покидает свой пост. Ну, почти никогда. Но господин Бобров, при всем том, что я считаю его человеком неглупым из тех немногих, из-за кого у нас могли бы быть проблемы, всё-таки поддался на чары нашей многоуважаемой Карины, которая сейчас, – Олег повернулся назад, чтобы посмотреть на неё, – безмятежно спит на плече Коляна и видит розовых слоников. Наш кавалер, видно, боялся пошевелиться, когда она на него свалилась и от страха или от напряжения тоже вырубился. Неужели я так скучно рассказываю? Эх вы. Ну, ладно, пусть поспят, путь не близкий.

– Я так и не понял, а что Карина с Бобровым сделала?

– Ну ты что, маленький что ли?

– Кхм… – прокашлялся Сашка. – Она с ним что, того?

– Не о том ты думаешь, мой друг. Она дала ему гораздо большее. Она, как бы это выразиться, заставила его поверить, что он не просто мужчина, а рыцарь! – Олег засмеялся. – Женщине ведь не обязательно снимать с себя всю одежду, чтобы заставить мужчину делать всё, чего она только не прикажет. Есть более действенные способы.

– Ага, – ухмыльнулся Сашка, – И какие же?

– Ну ты читал, к примеру, трёх мушкетеров?

– Я кино смотрел.

– Это не то. Не сделали ещё нормальной экранизации по этому шедевру. Ты должен был засыпать с этой книгой лет в пятнадцать! Ладно, приедем на место, прочтешь, отчитаешься.

Сашка хотел было возразить, но Олег махнул рукой и продолжил:

– Так вот, там была героиня, которую называли Миледи. Так вот она сделала с одним охранником нечто похожее, что сделала наша Кариночка с Бобровым.

– Так что конкретно?

– Скажу в двух словах и ты от меня отвянешь, Договорились?

Сашка кивнул.

Олег продолжил:

– Она пробудила в нем древний инстинкт защитника. Ту самую роль, которую выполнял мужчина давным-давно. Когда по-настоящему приходилось защищать женщину. Она показалась ему настолько слабым и беззащитным существом, что он уже был готов отдать свою жизнь лишь за возможность спасти её.

– Клаасс… – протянул мечтательно Сашка.

– Господи, какие вы ещё дети, ничего вам в детстве не объясняли. Ладно, как доедешь до деревни с надписью «Ушняки», разбудишь. Только имей в виду, что кто-то краской приписал букву «С» в начале. Не перепутай.


***


Виталий Турин чувствовал себя прекрасно. Грело мексиканское солнце. Бармен периодически подливал коктейль. Думать о том, что справедливость восторжествовала и страдания не напрасны было единственным и самым приятным времяпрепровождением. Олег уже не казался ему настолько страшным и опасным человеком. «Ведь я-то его обвёл вокруг пальца» – наслаждаясь, думал Турин. – «Надо будет по приезде ещё немного вытянуть из Дильмана. А что он мне сделает? Что он может? За мной правда! Ведь это я жертва. Да и чего это я так долго плясал под его дудку? Это я специально. Ну, конечно! Что меня фотки какие-то испугать могут? Не смешите меня. Так все было задумано. Да, именно так. Как-никак кто сейчас сидит здесь и пьёт дорогой коктейль? Лопух этот Дильман. Просто лопух».

Жена Виталия Лиза Турина пересыпала песок из одной руки в другую. Турин смотря на неё думал, что ему повезло. Лиза загорела, немного отъелась, но ей это только шло. Солнце убрало с ее кожи все недостатки. Турина была на седьмом небе от счастья. Она считала своего мужа покровителем вселенной и чуть ли не суперменом. Но так было вначале. Чем больше хорошела Лиза, тем больше на неё обращали внимание окружавшие ее мужчины. Она сначала боялась даже смотреть на них, на комплименты не реагировала и по долгу замыкалась в себе. Но понемногу робость пропала и на сцену вышла совсем другая Лиза, точнее не Лиза, а Елизавета. Именно так её величали богатенькие иностранцы и местные ухажёры. Иностранного языка Лиза не знала, но вела себя таким образом, что он был ей и не нужен. Знание что означают вопросы: «What do you want, baby?» и «May be cocktail?», а также то, что означает фраза, на вроде: «Very beautiful girl!» позволяли Лизе общаться со своими собеседниками без особых проблем. В ответ она могла ответь: «Of course», «Yes», «Kiss me» и «MONEY!». Турин старался делать вид, что он этого всего не замечает. Это давало определенные плюсы, но были и минусы – через какое-то время ухажеры просто перестали его замечать. Турин злился, но терпел. Пару раз даже пытался упрекнуть жену в ее поведении, на что получал интересные ответы: «А что я? Я же ничего. С ними у меня ничего не было». Или «Я что виновата, что ты такой бездарь! Даже за своей женой поухаживать не можешь! Хоть раз бы что сказал! Ну ничего, найдётся тот, кто скажет». Турин не мог найти выхода и решил сам пойти во все тяжкие. Стал знакомиться с девушками, сорить деньгами, временами вести себя как свинья. Бывало, что ему везло. Не в полной мере, конечно. Те дамы, которые соглашались с ним спать, были не первого и даже не второго сорта, как раз те, кто ищет способ в очередной раз за бесплатно оторваться и выпить, затем по-быстрому выполнить все ночные дела и утром уйти.

Виталий был бы не против проводить ночи со своей женой, но она каждый раз уходила от него в другие места. Но постепенно Турин успокоился. «Уезжать всё равно нам вместе надо будет. Ипотека то у нас одна» – размышлял Виталий.

В то утро, рассматривая свою жену, пересыпающую песок из одной руки в другую, Виталий в очередной раз, можно даже сказать по привычке, решил примириться с Лизой. Он знал наверняка, что ничего из этого не выйдет, но, казалось, что без этого ритуала их брак совсем ни на что не годится. Спросив что-то вроде: «Куда сегодня пойдём и чем займемся?», и получив в ответ – «Ты безденежный индюк! Куда с тобой можно пойти?!», – Турин исполнил свой супружеский долг на этот день.

Напившись в очередной раз бесплатным пойлом, Турин лег перед бассейном. Он был в том самом состоянии, когда ты, вроде, спишь, но если проснешься тебя стошнит от жары и алкоголя, поэтому лучше лежать и ждать пока метаболизм сделает свое дело. Где была Лиза, Виталию было уже не интересно, он был как медитирующий монах – отстранен от внешнего мира, рассуждал на тему почему облака плывут слева направо, а не снизу вверх. Поэтому, когда его схватили сильные руки и кинули в прохладную воду бассейна, он даже не сразу начал пытаться выплывать. Облака все ещё занимали его мысли. Но вздохнув и получив глоток воды с химией, он резко очнулся и начал спешно грести руками. Голова болела страшно, приступ рвоты был так близко, что только тот факт, что рот нужно держать закрытым, чтобы не глотнуть еще этой отвратительной воды, спасал его. Кто-то опять схватит его за шиворот футболки, немного порвав её, и вытащил на верх.

– Ты Турин? – спросил грубый голос.

Виталий попытался кивнуть, но вместо этого получил жесткий щелчок по лицу.

– Когда я спрашиваю, надо отвечать, это понятно?

– Простите, – еле пролепетал Турин, – я вас не понимаю.

– У тебя что, плохо со слухом? Может тебе уши отрезать, раз ты ими не пользуешься?

Турин был готов поклясться, что он слышал, как вытаскивают нож. На самом же деле его мучитель просто закуривал. Больше от страха, но также и от прохладной воды, Виталий смог протрезветь и открыть глаза. Над ним стоял мужчина лет тридцати пяти. Высокого роста и более чем крепкого телосложения. Разнообразные угрожающего вида татуировки «украшали» его тело. Небольшая борода и частичное присутствие зубов придавали его лицу по-настоящему страшное выражение. Поодаль стоял еще один подобного же вида. Турин решил, что может быть пришли по поводу Лизы, может она что-то про него наговорила своим очередным воздыхателям. Но подумав побольше, Виталий решил, что это скорее чушь, эти люди не просто так к нему подошли.

– Ага, глаза открыл! Надеюсь в скором времени не придется тебе их закрывать. – Произнес мужчина, попыхивая сигаретой. – Ты Турин, я тебя спрашиваю?

– Ннетт… – еле слышно ответил Турин.

Мужчина придвинулся максимально близко. Виталий почувствовал, как сигарета обжигает ему лицо.

– Послушай, дорогой, за каждое лживое слово я буду ломать тебе по одному пальцу, так что хорошенько подумай Турин ты или нет? И не надо крутить головой в поисках помощи, никого рядом нет.

И действительно, вокруг всего бассейна, где обычно находилось несколько десятков людей, не было никого.

– Пойми, если мы спрашиваем, значит мы уже знаем кто ты. Мы отдаем дань вежливости. Познакомиться-то надо перед разговором. Вопрос в том, насколько ты будешь вежлив с нами. Вот, например, ты уже лжешь, как нам после этого, как ты думаешь? Я вот лично расстроен, а Витёк, может быть, две ночи спать не будет, уж очень ранимый. Да, Витёк? Взял, кстати, ножницы?

– Я всё скажу! – выпалил Турин, – Всё–всё!


***


Игорю Афанасьевичу изначально не нравилась вся эта затея. Обманы, хитрость, пусть и из благородных побуждений, всё это было не для него. Когда Олег предложил ему идею с объединением организаций, Добрич подумал, что не может быть всё так хорошо. Ведь условия то были сказочные. Покрывались все его долги, закупалось оборудование, планировался ремонт и всё это было не просто слова. Игорь Афанасьевич получил перевод. Приличной суммы. Сначала он даже не поверил, когда ему позвонил банк и сообщил, что задолженностей у него больше не имеется и более того, теперь на расчетном счету его организации есть деньги практически на всё. В итоге, получается, что объединение пошло на пользу. Странным казался всего один мазок в этой чудесной картине. Этот человек, который вел все переговоры и подписывал бумаги. Дильман.

Добрич не мог понять, почему Олег все дела вёл через себя, просил абсолютно по всем вопросам связываться только с ним. Курьерами у него были либо десятилетние мальчишки, либо два молодых человека, по внешнему виду которых не скажешь, что они работают на такого серьезного человека, как Кипров. А в последний раз приходила очень привлекательная девушка. Представилась Кариной и попросила подписанную копию договора. Добрич ни разу до этого её не видел и поэтому захотел проверить, от Олега она или нет. Но, к его удивлению, Карина совершенно спокойно предложила набрать Дильмана и спросить его обо всем. Игорь Афанасьевич так и сделал. Олег подтвердил надежность курьера. Однако Добрич всё никак не мог сложить всю эту мозаику в своей голове. Привыкший все дела решать открыто, ему нелегко было согласиться, как он выражался, «на эту авантюру». Но Олег достаточно быстро уговорил своего собеседника. Как всегда, решали всё деньги, и Добрич просто не смог бы простить себе отказ от какой-либо помощи его предприятию. По договоренностям он оставался начальником всего чего добился. Получал приличную субсидию и самое главное – возможность для своих воспитанников получить хорошее образование. Так бывает в жизни – ты соглашаешься не потому что считаешь это верным и правильным, а потому что это необходимо. Однако в итоге, подписав те условия на которых настаивал Дильман, Добрич всё же не до конца успокоился. Бурча себе под нос, что-то вроде: «Я всё делаю правильно. Пусть будет, что будет», Игорь Афанасьевич связался со своим знакомым следователем и вкратце рассказал про ситуацию. Поначалу Волчаков, такая была фамилия следователя, не нашел поводов для беспокойства. Не каждый сотрудник правоохранительных органов рад был бы начинать копать под Кипрова. Но Добрич настаивал, он пытался объяснить, что, может, и не Кипров в чем-то виноват, а именно Дильман. В итоге, Волчаков пообещал пробить по своим каналам «возможного правонарушителя».


***


Москва может позволить себе многое. Даже слишком многое. Она, как пожилая императрица, с бессчетным количеством фаворитов, с годами становится все более задумчивой, все менее обращая внимание на всё то, что в ней происходит. Она стала таких размеров и впитала в себя столько людей, что уже никто, абсолютно никто не может сказать, что он ею управляет. Москва живет миллионами разных жизней, здесь можно встретить всякое. Например можно в метро увидеть лежачего человека на центральной станции – библиотека имени Ленина. Человек этот скорее всего уже никогда и не встанет, приступ или что-то еще прекратили его жизненный путь. Но это неважно. Важно то, сколько людей может пройти мимо этого человека и бросив, что самое удивительное, безынтересный взгляд, пройти дальше. Нет, кто-то, конечно, подбежит, поможет. Важно другое – людей такая ситуация не удивляет.

Интересно также то, что ты никогда не знаешь каких людей сегодня встретишь в Москве. Можно увидеть много по-настоящему прекрасных девушек, могут попасться люди творческие, чьи одежды, прически, если это, конечно, можно назвать прическами, выглядят настолько необычно, что ты либо сворачиваешь шею, чтобы еще раз на них посмотреть, либо в испуге отворачиваешься. Люди разные, есть те, кто по разным причинам желает выделиться из остальной толпы. Можно встретить людей, у которых волосы настолько пышные и многочисленные, что кажется, словно у человека на голове сомбреро, только с волосами с зоной поражения от центра головы в полметра. Можно даже встретить человека с арбалетом. С самым настоящим арбалетом. Этот человек как раз его носит через плечо. Как Ван Хельсинг. И это всё в самый обычный день, ни в Хэллоуин, ни в Новый год.

Многое чего еще может позволить себе Москва. Тебя могут избить празднующие что-то фанаты, когда ты просто едешь домой. И полиция, да, та самая, которая должна была обеспечить тебе безопасность, из соображений собственной безопасности мнется к углу с мольбами о скорейшем приезде на свою станцию.

Развлекаются здесь люди тоже по разному. Можно, к примеру, встретить свадебные машины из которых стреляют из автоматов.

Ты не удивишься, если люди кавказской национальности, одетые в дорогие костюмы, предлагают тебе то ли в шутку, то ли нет, поднять вверх руки и направляют на тебя автомат Калашникова. А потом начинают ржать и идут по своим делам. Ну весело же, чего тут непонятного.

Кипров уже достаточное время провел в Москве, но так и не успел к ней привыкнуть. Здесь слишком всё быстро менялось и никогда нельзя почувствовать себя спокойным. Александр Николаевич даже усмехнулся от мысли, что год назад он и представить себе не мог, что придётся тратить такое количество человеческих и денежных ресурсов, чтобы решить всего-навсего одну проблему. Ведь, вроде бы, всё было прекрасно, а главное спокойно. Но поразмыслив немного, Кипров решил, что это как раз то, что для него надо. Он вновь почувствовал, что такое просыпаться с мыслью, что тебе надо именно сегодня что-то сделать. Не просто какую-то очередную работу, а самую необходимую, ту, которая по-настоящему влияет на его жизнь. Он снова почувствовал себя живым. В этот день, он, как обычно в последние недели, ходил кругами по своему кабинету в ожидании новостей. Должна быть информация от Турина. Уже было сообщено, что его нашли и, что он согласился сотрудничать.

Зазвонил телефон.

– Да, я слушаю, – ответил Александр Николаевич. – И что, это всё? Вы уверены, что он больше ничего не знает? Нет, я не сомневаюсь в ваших способностях, просто уточняю. Что значит, мы ему два пальца сломали?! Зачем?! Я же просил без рукоприкладства! А другого способа объяснить не было? Ладно, неважно. Отпустили его? Отпустить немедленно! Нам он больше пока не нужен, дайте ему немного денег. Просто дайте, вдруг он нам ещё пригодиться, заодно и пальцы подлечит. Всё, отбой!

Кипров нахмурился: «Здесь, значит ничего. Деньги он получил от Олега, про дела ничего не знает, где Дильман ему также неизвестно. Да уж, не густо. Что там с остальными? Как так получилось, что в день диалога, никого не было в офисе? С Леночкой все понятно, услышала сирену, испугалась. Но откуда у Олега была настолько полная информация об устройстве нашего здания и кто-где работает и чем занимается, вот вопрос. Хотя тут надо мыслить просто. Всё это не мог знать один человек. Что-то, наверняка, ему разболтала Леночка, он всегда был с ней мил и приветлив. Может даже закрепил свои слова делом, сводив в хороший ресторан и затем представ перед ней в одеянии Адама, после чего Леночка была готова все рассказать. Глупо за это её винить. А вот с Боброва спрос пожёстче будет. Извинения и признания в собственной тупости, это, конечно, хорошо, но как мне с ним поступить, ведь я был в нем уверен больше, чем в ком-либо ещё».


***


– Знаешь, Сашка, а ведь я смог бы привыкнуть к такой жизни, – сказал Колян переворачивая колун обратной стороной и обрушая его на пень. Две половинки бревна аккуратно разлетелись в разные стороны.

– Ты это о чём? Про какую жизнь?

– Да вот про эту, – Колян обвел рукой вокруг, – к этой природе, к чему-то спокойному, но при этом прекрасному.

– Здесь круто, не спорю, но попробуй ответить, почему тебе здесь нравится?

– Хмм… – Колян задумался, – быть может, меня здесь ничего не тревожит. Всё предельно ясно и понятно. Нет этой бессмысленной суматохи. Люди здесь другие.

– Тут ты прав. Никто не ведёт себя как мудак. Никто не думает только о себе. Взаимовыручка и доверие, вот что здесь правит. Ложь тут же разоблачается и виновник получает по заслугам.

– И знаешь, что ещё очень важно? – продолжил Колян, – здесь все работают. Жизнь и есть работа. Но оттого что никто её не воспринимает как работу, всем хорошо. Люди делают то, что хотят. Хочешь вкусно есть, разводи скот и следи за огородом. Да, это труд, но зато каков результат. Да и без дела ты не сидишь. Тело работает, напрягается и, в итоге, сильнее становится. Нет никаких болезней и чувствуешь себя прекрасно. Всё натурально и на свежем воздухе.

– Да уж… – протянул Сашка, – вот мы с тобой всё рассуждаем, как тут круто, но почему тогда все стремятся жить в городе? Неужели все так глупы, чтобы не понять, что жить можно иначе. Намного лучше. Наверное, и в этой жизни есть минусы. Кому-то, может, такая жизнь и по душе. Я уверен есть те, кто недоволен оттого, что много денег здесь не заработаешь… –

Колян перебил его:

– Так а зачем они тебе? Ты же все можешь сам…

– Ага, сам, – улыбнулся Сашка, и собрать себе байк и создать спорткар. И повидать другие страны тоже сможешь, проблема что ли? Две ноги же есть, вот тебе и транспорт. Нет, мой дорогой друг. Так нельзя. Ты либо жертвуешь одним и получаешь всё это, либо остаешься в городе, где можно и сдохнуть от смога, зато иметь возможность зарабатывать.

– Так не должно быть, – понуро произнес Колян.

– Нам ли решать? Куда это ты так уставился? – Сашка глянул в направление взора собеседника. К дому медленно, улыбаясь солнцу, приближалась Карина. – Оу… Ну всё ясно.

– Что тебе ясно? – как бы в пустоту спросил Колян, не отрывая взгляда от девушки.

Месяц пребывания в деревне пошёл Карине на пользу. Солнечные ванны создали естественный загар. Натуральная еда, а главное, каждодневная необходимость физически напрягаться, гармонично развили её и без того красивое тело. Она стала чаще улыбаться, говорить о тех вещах о которых, быть может, никогда не говорила и вряд ли стала бы.

Колян каждый день грезил ей. Сашка поначалу смеялся над ним, но затем решил не лезть. Шло время и компаньоны Олега уже даже позабыли обо всех проблемах, с котороми они столкнулись. Не было нервозности, ссор на тему, кто больший лопух по жизни. Казалось, что всё это большой заслуженный отпуск.

Частично это, наверное, так и было. Олег не случайно отправил своих «подкидышей» именно в деревню. Во-первых, необходима была безопасность. Их никто не должен был найти. Во-вторых, ему необходимо было самому поработать. Без помощников и вечных объяснений что, кому и как надо делать.

Надо было определится – продолжать бороться с Кипровым открыто или всё-таки скрыться на неопределенное время и ждать первых шагов от оппонента. Олег привык работать от «клиента», но в данном случае ставки были настолько высоки, что плана «Б» не могло быть просто априори. Нужны были идейные союзники. Или хотя бы те, кто согласится сотрудничать за плату. Последних найти было проще, но они были ненадежны, ведь противник всегда может заплатить больше.

Олегу удалось скопить небольшой капитал. Но деньгами всё было не сделать. Необходимо было что-то такое, что заставит нужных людей пойти против Кипрова. Путей было несколько. Всегда есть настоящие фанатики своей работы, принципиальность которых не позволит им при определенных обстоятельствах повестись на деньги. Именно такого человека стоило найти в правоохранительных органах. Он должен был как цепной пес схватиться за Александра Николаевича и не отпускать его до тех пор, пока не получит на это команду. Доводить дело до суда не было никакого смысла. С Кипровым можно дружить, просто нужно быть уверенным в том, что однажды тебя случайно не найдут неподалеку от твоего дома с пулей в затылке. Кипрова нужно было оставить хотя бы потому, что нет никакой гарантии, что на разрушенной империи будет построено что-то стоящее. Скорее всего поделят всё или точнее разорвут на части, в надежде урвать побольше. Потери могут быть невосполнимыми. И придется начинать сначала.

Далее, пока «цепной пес» занимает всё внимание противника, нужна информация. Как можно больше того, что заставит Кипрова отступится от своего навязчивого желания устранить Дильмана. Тут уже надо идти к конкурентам, к тем, кто что-то знает, но сам боится выступать против монстра с островной фамилией.

Дильман шел по Баумановскому парку прикидывая варианты: «Нужных людей мог знать Алик. Такая у него работа – знать всё и про всех. Но Кипров, вероятно, прослушивает его телефон и следит за ним. Но поговорить надо в любом случае. Что же придумать?».

Когда то давно, лет десять назад Олег также вынужден был прятаться от одного, как говорил Дильман, «крайне заинтригованного мною человека», в течении пары месяцев. Тогда также обратится было не к кому, кроме Алика. И старый друг помог. Но при этом напрямую они общаться не могли. В связи с чем придумали способ передачи сообщения о том, что кто-то готов встретится. Способ бы более чем простой. Олег присылал Алику на работу какую-нибудь доставку. Еду редко, ведь это не совсем логично – присылать еду в ресторан. В основном доставлялась легкая бытовая техника или предметы домашнего уюта. Алик постоянно что-то привозили, в этом не было ничего необычного.

Однажды Олег даже доставил цветы для несуществующей дамы. Курьер оставил их у Алика «для той самой, когда она придёт». Алик прекрасно знал, что делать дальше. Найдя в посылке место куда нужно приехать, он как ни в чем не бывало проводил день, закрывал заведение и отправлялся в пункт назначения. Олег выбирал только те места, которые были наименее подозрительные, те, куда Алик мог пойти и сам. Например в театр. Алик очень любил Короля Лира. И раз в квартал обязательно собирался в Большой. Олег знал даже место, которое Алик бронировал на год вперед.

Но те времена прошли. И быть уверенным в том, что схема работает или, что Алик не забыл про неё, было просто нельзя. Но попробовать всё равно стоило. Купив в интернете набор галстуков, он попросил их упаковать в розовую упаковку, красиво связать и написать на открытке всего два слова: «Сегодня Большой».


***


Александру Николаевичу было не до отдыха. Каждый день ему приносили очередные новости о том, как продолжаются поиски. Но по истечении первого месяца, энтузиазм поутих. Ежедневные сводки уже не так радовали олигарха. Первую неделю установили слежку за всеми кто тем или иным образом мог быть связан с Дильманом. Прослушивались телефоны. Но всё без толку. Контроль за транспортом тоже ни к чему не привел. Ни Олег, ни его «ручные зверюшки», как называл Кипров Карину, Сашку и Коляна, не приобретали билеты на поезд или самолет. Кипров не был удивлен этому обстоятельству, но при этом в душе немного радовался оттого, что из страны пока что никто не уезжал. Но это было мало. Слежка за Олесей Громовой тоже ничего не дала, хотя это предприятие было одним из самых недешёвых: не каждый брался следить за полицейской принцессой. Кипров всё надеялся, что Олег не удержится и попытается хоть раз то с ней встретится. Алик же, как думалось Кипрову, тоже был неплохой вариант для получения информации. В какой-то момент пришла даже идея подкупить хозяина одноименного ресторана, но Кипров сдержал себя. Слишком было опасно так наглядно показывать, что поиск Дильмана – это задача номер один. Но время шло и ежедневные отчеты о том, что Алик выехал из дома, пришел на работу и вечером уехал обратно, радости не добавляли. Кипров все пытался найти скрытый смысл в действиях и словах Алика, но ни на йоту не продвинулся в своей затее.

Одним днем, Александру Николаевичу как всегда принесли доклад про очередной день Алика. Выполнил его лично сам Порох, настоящее имя Олег Порохов. Это был один из лучших специалистов, которых знал Славка, и по заверению последнего, Порох мог жаже достать и Ленина из мавзолея, было бы желание.

Кипров пробежался глазами по отчёту. «Всё, вроде, как всегда, подождите-ка…» – что это за «получил розовую коробку»? – спросил он вслух.

– От кого неизвестно. Внутри коробки был набор галстуков. Предположительно от некой дамы. – Быстро отчеканил Порох.

– А записка? Послание было какое-нибудь было?

– Предположительно было.

– Что значит предположительно? Мне что, зарплату тебе тоже предположительно выплачивать?

– Кхм… мы же не могли ее силой забрать.

– Надо было выкрасть.

– А когда объект узнает, ему не покажется это подозрительным?

Кипров немного успокоился. Порох был прав. Лишний раз напоминать Дильману, что за ним следят было крайне неразумно.

– Хорошо, – начал он, – где Алик сейчас?

– В Большом театре. Мои люди следят за ним.

«Может действительно это просто подарок. В походе в театр нет ничего необычного. Но если…» – Кипров на мгновение задумался: «… Всё так и должно выглядеть?».

– Порох срочно сообщи своим людям, что глаз с Алика нельзя спускать ни на минуту! На Любое подозрительное движение сразу реагировать звонком ко мне.

– Будет сделано.


***


В Большом театре шел «Король Лир». В нескольких рядах от Алика сидели двое мужчин средних лет одетых в дорогие костюмы. На первый взгляд ничего необычного в их поведении не было. Они внимательно смотрели представление, изредка обмениваясь мнениями. Один из них достал телефон и прочитав сообщение шепнул что-то своему собеседнику. Тот немного изменил радиус своего обзора и осмотрел зал. Затем достал блокнот и написал в нём пару строк. Следующие полчаса мужчины не разговаривали. Их поведение изменилось. Теперь один продолжал смотреть представление, а второй периодически осматривал зал и что-то записывал. Затем они менялись. Вдруг они оба уставились на Алика, точнее не на него, а на его соседа – тот встал и собрался уходить. Между людьми Пороха разгорелся спор.

– Дуй за ним!

– Ага, и объект оставить без наблюдения?

– Да я сам справлюсь.

– А если он сам сейчас встанет, а с ним его другой сосед? Что тогда? Разорвешься? Тем более если они не дураки, а нас не нанимают просто так, то скорее всего им известно о том что мы здесь. Только они не знают, как мы выглядим.

– Так что мы делаем?

– Просто ждем и не рыпаемся. По факту нам нужен он, – человек Пороха достал фото Дильмана, – никто из присутствующих на него не похож. Значит продолжаем следить за объектом.

– Ну ладно, тогда перед верхами тебе отчитываться.

Переодетый Олег со значительного расстояния смотрел на Алика. «Должен же кто-то из вас проколоться», – размышлял он, – «Какими бы вы профессионалами не были. Да уж. Место я мог бы взять и поближе. Но, с другой стороны, нет гарантии того, что мои «друзья» не окажутся позади меня». Олег поднес к глазам театральный бинокль, – «Они впереди меня, это точно. Сколько их? Навряд ли их больше трех. Да и трое может быть многовато. Должна быть пара. Пара мужчин, женщинам Кипр бы не доверился. Должны быть хорошо одеты, но при этом не выделяться. Физиологически должны быть хорошо сложены, от ролей громил им не избавится. Итак…» Олег начал внимательно разглядывать зал. Первое время ничего обнаружить не удалось. Зал был полон и под необходимое описание попали более десяти «парочек». Когда встал сосед Алика Олег уловил не совсем логичное движение среди двух мужчин. «Вот вы и попались, голубочки», – заулыбался он, «Что, спорите идти или не идти? Ну да, ладно. Постойте-ка. Кто это к Алику возвращается?» – Олег Пытался повнимательнее рассмотреть человека. «Женщина? Почему женщина? Я же уверен в том, что уходил мужчина. Кто же это такая? – Дильман перевел взгляд на ищеек. «Похоже не я один в замешательстве. Хоть это успокаивает».

Среди людей Пороха происходила нешуточная перепалка:

– Ты понимаешь что это значит? Это был он! Он, я тебе говорю! Надо было просто идти за ним как я и говорил.

– Да не распыляйся ты. Не мог это быть он. Не похож был.

– А что поменять внешность уж очень сложно? Переоделся, перекрасил волосы, сгорбился, начал прихрамывать, а?

– Да тише ты! Люди уже оборачиваются. Не могло быть всё так просто.

– Ага, сидим тут как два барана, которые уже завтра без работы будут, и размышляем о том, что «как-то всё очень просто». Да, вот так!

– Я тебя еще раз прошу угомониться. Подумай о том, что наш объект всё ещё здесь и может быть в данную минуту ищет нас.

Люди Пороха успокоились и продолжили молча следить за Аликом. Последний же, как ни в чем не бывало, продолжал смотреть спектакль, как будто и не заметив перемены пола в своем соседе. К концу спектакля, после того, как занавес опустили, Алик просто встал и направился к выходу. Олег пытался не потерять его из виду. Учитывая, что каждую минуту мимо него проходили люди, он уже перестал замечать и людей Пороха. Оценив, что Алик просто направляется к выходу, Олег решил, что прождал достаточно, как вдруг ему на плечо положили руку. Дильман похолодел и попытался обернуться, но сзади стоящий мужчина негромко произнес:

– Не вставайте, продолжайте сидеть, наши общие недруги продолжают следить за залом. В карман вашего пиджака я положил телефон. Позвоните с него на единственный сохранённый в нём номер. Всего доброго.

После сказанного, неизвестный двинулся к выходу вместе с остальными. Выждав необходимое время, Олег также поднялся. Он успел обратить внимание на то, что этот человек был не кем иным, как первым соседом Алика, место которого заняла дама средних лет.

Олег вышел одним из последних. Часть людей была в гардеробе, другие уже направлялись к выходу и садилась в свои автомобили. Людей Пороха видно не было. Дильман достал подброшенный телефон и осмотрел его. Обычная балалайка. Не новая. Среди контактов только один – «Ося». Дильман улыбнулся, – «Да, Алик, ты превзошёл самого себя. Неплохо всё разыграл».


***


Есть такие люди, глядя на которых можно с уверенностью сказать, вот он, мол, точно на своём месте. Ты радуешься за этого человека не только потому, что тебе не безразлична его судьба, но и потому что этот человек позволяет жить твоей мечте о том, что и ты сможешь найти именно то дело, которое будет приносит тебе не только доход, но и удовольствие. При этом приятно помечтать о том, что придя иной раз к врачу, юристу, чиновнику или даже в полицию, ты встретишь там человека, который просто мастер своего дела, который действительно тебе поможет. Друзья и знакомые Дениса Волчакова были бесконечно рады от того, что он у них есть. Работая в следственном комитете, он не отказывал в помощи и по другим вопросам, которые напрямую его не касались. Однако в этот раз просьба Игоря Афанасьевича Добрича не слишком сильно порадовала его. Волчаков любил трудности и именно упорством он добился довольно быстрого продвижения по службе. Но в этот раз он серьезно задумался – с одной стороны, работа в органах в течении десяти лет наложила определенный профессиональный или, можно даже сказать, политический отпечаток. Негласное правило гласило, если объект большой и если ты заранее не уверен в том, что твоя пуля пронзит точно в сердце, то второй попытки у тебя не будет. Кипров был очень крупной рыбой. Он то и дело всплывал в тех или иных громких делах, но, в итоге, всегда оказывался «чист». Не один следователь сломал себе карьеру пытаясь найти хоть что-нибудь на него. Но всё тщетно, только следователи эти, уже кроме ковыряния в архиве, больше ничем не занимаются. С другой стороны, нужная удочка и пара гранат могли заставить эту рыбу потерять уверенность в себе. Победа над таким оппонентом могла стать делом всей жизни, о котором Денис как раз и мечтал. Его авторитета должно хватить хотя бы на то, чтобы ему разрешили провести легкие следственные мероприятия. А если он что-то нащупает, того, глядишь, и дело дадут завести. Денис знал Игоря Афанасьевича достаточно давно – познакомились, когда Волчаков еще учился в университете. Там он записался в волонтерскую программу и каждую неделю выезжал в один из детских домов Добрича, где помогал или с ремонтом или просто общался с детьми, рассказывая им о том, как важно в жизни найти себя. Игоря Афанасьевича он очень уважал. За его преданность делу, за выдержку, за благородное желание отдать свою жизнь во имя великой идеи помощи детям.

После учебы Денис продолжил посещать детские дома. Со временем работа и брак, конечно, отняли большую часть времени, но Волчаков всегда находил способ поддерживать связь со своим старым другом. Именно другом. Не смотря на разницу в возрасте, Денис и Игорь Афанасьевич провели огромное количество времени в разговорах о жизни. Именно поэтому звонок и просьба Добрича заставили Волчакова отложить все текущие дела и заняться делом Кипрова и Дильмана. Совсем без одобрения начальства действовать было нельзя, в связи с чем Денис направился к начальнику следственного отдела Петру Степановичу Белкину, который всегда гордился своим сотрудником и относился к Волчакову по-отечески.

Белкину шел уже шестой десяток, но он не позволял своим сотрудникам думать о том, что он, мол, отстал от жизни. Когда кто-то шутил о том количестве лет он прожил, Белкин имел всего один ответ, который считал идеальным. «Зато я звездные войны люблю!» –говорил Белкин и не шутил. Дело в том, что в далеком семьдесят седьмом Петр Степанович посмотрел четвертый эпизод. Он был так поражен увиденным, что даже по прошествии стольких лет, продолжал вставлять те или иные фразы в разговор на джедайскую тематику. Кто-то считал это забавным, кто-то даже милым, но никто не считал, что это глупо. Белкин уже всем и всё доказал, и теперь несколько непонятных многим слов, вроде, «темная сторона силы» или «чубака», уже не могли испортить всеобщее высокое мнение о нем. Узнав о желании Волчакова капнуть под Кипрова, Белкин нахмурился:

– Денис, ответь мне только честно, зачем тебе это? Тебе же уже не пять лет. Уже нельзя вот так подставлять свою карьеру или жизнь по удар.

– Я уверен в том, что вы осознаете, что просто так я бы не стал всё это затевать.

– То то и оно! Голова то у тебя похлеще моей варит! Прямо скажи, у тебя есть что-то? Человек, информация?

– Скорее второе, – Денис сначала опустил голову как бы готовясь принять неизбежный отказ, но затем неожиданно поднял глаза и с повышением тона спросил:

– Петр Степанович, вы переживаете больше за меня или за отдел?

– Во имя силы, что ты такое говоришь? – немного привстав откликнулся Белкин, затем не получив ответа, Волчаков немного нервно стоял, продолжил – Денис, дорогой мой, я знаю тебя слишком долго, чтобы позволить всяким мелочам вроде денег или связей разрушить нашу дружбу. Пойми меня правильно, у тебя семья, два сына растут, карьера идет в гору… – Белкин сделал паузу переводя дух и собираясь с мыслями. – Ты сейчас не в том положении, чтобы рисковать всем этим. Это не очень разумно. Извини за резкость.

– И я прошу прощения, – немного улыбнувшись ответил Денис, – сам не пойму, что на меня нашло. Просто на секунду взбесили меня все эти спектакли с толстыми кошельками.

– Я понимаю. Сам таким был. Что делать собираешься?

– В смысле? Так вы даёте добро?

– Я не запрещал. Ты же упрямый, всё равно достанешь. Только учти, – Белкин чуть понизил голос, – не распространятся о своих делах с другими. Не все поймут, а кто-то может и сдаст. Люди то разные. И ещё, – голос вернулся на обычную тональность, ты должен осознавать, что чем больше у человека денег, тем толще его бронежилет и так просто пробить его обычной воздушкой не получится. Тут световой меч только справится, смекаешь к чему я клоню?

– Я понимаю. Но мне ещё одного человека проверить нужно.

– Это кого? Только давай попроще кого-нибудь. А то, знаешь ли, два Дарт Вейдера за раз многовато будет.

Денис улыбнулся последней фразе:

– Нет, ничего такого. Второго я сам лично никогда не слышал. Дильман его фамилия. Олег Дильман.


***


– Ну, что? Как у меня обстоят дела? Я в топе новостей? – спросил Олег.

Они сидели в загородном доме Алика, куда он раз в месяц стабильно выбирался на несколько дней. Выбор места встречи был не случайным. После событий в театре друзья созвонились и решили, что встретится необходимо. Нужно было место, которое было бы наименее подозрительным, но при этом всё же вдали от города. Выбор пал именно на «оплот приятного одиночества», как его называл Алик. Это был небольшой двухэтажный дом, оставленный Алику еще в восьмидесятые его может даже не родной тётушкой, которую он при всем желании не вспомнил бы.

Алик разливая горячий грог с улыбкой ответил:

– Ну, как сказать, всё не так плохо, как кажется на первый взгляд. Твою фамилию выучили, это точно. Периодически уточняют друг у друга подробности твоих проделок. Особенно всем импонирует то, как ты сбежал. С шиком, с полицией и санитарными службами. Такого удара по носу Кипрова не скоро забудут. – Алик отхлебнул напиток, – скажи мне, друг, зачем ты вернулся? Ведь я был уверен, что твоя игра сделана, все карты сыграны, а фишки лежат в коробке.

– За раз так сразу и не скажешь – немного задумчиво ответил Олег.

– Но мы и не пять минут собираемся сидеть, ведь так?

– Это верно. А ты уверен, что наш праздник здесь никто не испортит? За тобой, что, не следят?

– Следят, ещё как следят. Но делают это они только за мной, а не за всеми местами, где я появляюсь или могу появиться. Ты, например, получив ключ, приехал сюда еще позавчера. Я же, по своему обычному расписанию прибыл только сегодня. Машина с моими «фанатами» ехала за мной почти до самого дома, но, как уже было не раз, остановилась за километр. Никто из неё не вышел. Ей-богу, такие они забавные. Я уверен, что тот, кто сейчас сидит в этой машине уже дрыхнет как последний суслик. Да и квалификация именно этих преследователей, скорее всего, не самая высокая. Не то, что у тех в театре. Так что всё в порядке, не волнуйся, отдыхай и начинай вещать, – улыбаясь закончил Алик, и встал, – тебе ещё налить?

– От твоего божественного напитка грех отказываться, – ответил Олег и отдал свой бокал, – в общем, выверенного плана у меня нет. Но что делать знаю. Мне не нужен Кипров за решёткой или уж, тем более, не нужен он мне без денег. Мне нужен он точно такой же как и сейчас, только без желания меня убить, вот и всё. Если ещё и заплатит, будет совсем хорошо.

– То есть, ты хочешь стать ему другом?

– При возможности, конечно, и этот вариант не плох. Но я, в принципе, согласен и на легкого приятеля. Пойми, Кипров просто не имеет права развалить всё то, ради чего я столько времени работал. Всё же начиналось как желание заработать на богатом индюке. Затем всё начало меняться. Но процесс был уже запущен и я продолжал реализовывать свой изначальный план, хотя уже не хотел его исполнения.

– А ради чего ты работал? Ради детей? Раньше я столько гуманизма в тебе не замечал.

– Не только ради детей. Ради самой идеи того, что… – Олег на мгновение остановился и как бы поглядел в себя, – может я покажусь тебе идеалистом или просто дурачком, но я хочу, чтобы наш мир стал хоть немного лучше. Хотя бы наша страна.

– Почему сразу дурачком? Ты удивишься, но многие, очень многие люди хотят того же. Они может даже себе в этом и не признаются, но тоже хотят. Почти у всех есть желание сделать мир лучше, так устроена эволюция. Иначе мы так бы и ковыряли палкой костер в ожидании, что он никогда не потухнет.

– Откуда такая уверенность, что у всех? – удивился Олег.

– Ну, сам посуди, человек по своей природе хочет жить хорошо. Хочет крышу над головой, здоровое и счастливое потомство. Хочет безопасности и возможности претворить свои желания в жизнь. Идя к своей цели человек улучшает жизнь вокруг себя. Однако здесь возникает другая проблема. Человеку на пути встречается такое бесконечное число препятствий, что ему уже, этому человеку, начинает казаться, что он какой-то не такой, что именно ему в жизни не повезло и т.п. Ведь люди от рождения не равны. Не только не равны материально, но и не равны физически. Вот почему, например, кто-то рождается здоровым, а кто-то нет? Прихоть природы? Может и так. Но от этого нездоровому человеку не легче. Он спрашивает у себя, у Бога, почему так вышло. И ответа, разумеется, не находит.

– Но ведь ряд болезней от рождения возникают от того, что родители тем или иным образом повлияли на это, разве нет?

– Да, Олегушка, ты прав. Теперь давай представим себе утопию. Ну что каждый человек, в один раз, можно сказать одновременно, произошел на свет абсолютно здоровым. Ну, то есть, никаких генетических или приобретенных болезней от глупости своих родителей он не имеет. Как ты думаешь, в течении своей жизни все эти люди останутся здоровыми? И проживут максимально долго?

– Ну, нет, наверное?

– А почему?

– Да по куче причин, – Олег задумался, – ну, если кратко выразить, то кто-то посчитает свое здоровье даром, а кто-то простой мелочью, которую беречь нет смысла.

– Вот именно. Но при этом тот, кто свое здоровье, извини за выражение, просрал, будет считать здоровых людей виновных в этом. Его будет бесить, что он не смог. Давай ещё дальше пойдем. Я уже упоминал про то, что люди не равны от рождения материально. У обычного человека всегда будет возникать вопрос, а почему так? Кто-то посчитает, что те люди, мол, хорошо работали, старались, вот поэтому их дети прекрасно живут, вкусно питаются и т.п. При этом, этот человек спросит себя, как так получилось, что его собственные родители были ничего не добившимися бездельниками? Он-то как в этом виноват? Что прикажешь ему в таком случае делать? Устраивать революцию? Человечество не одну сотню раз наступало на эти грабли и так ничего и не добилось. Можно по-другому. Давай, опять же, придумаем утопию или лучше возьмем какую-нибудь из уже существующих за основу. Вот хотя бы Замятина, с его «Мы». Он же изобразил коммунизм в его не самом лучшем проявлении. Где люди уже не люди. Зато все равны. Зато никто не богаче другого. И не уродливей. Точнее, уже никому не важно уродливый ты или нет. Наша страна тоже что-то попыталась сделать, и частично это получилось. Однако эксперимент не удался. А всё потому что люди от природы не равны. Давай ещё шире представим. Человек родился здоровым, при этом он знает, что другие люди не здоровее его, но при этом и не богаче. У всех изначально равные шансы на успех. Что тогда? Люди будут счастливы? Нет, я не спорю, будет лучше чем сейчас, но тогда напрочь уйдет институт родителей. Люди станут жить только ради своей жизни, а о жизни детей думать смысла не будет. Ведь дети в любом случае родятся здоровыми и одинаково обеспеченными. Тогда зачем воспитывать? Зачем стараться делать так, чтобы твой ребенок получил от жизни как можно больше? Если смысл человеческого существования в потомстве, а тут этот смысл убирают. Что же тогда остается? Я уже не говорю о том, что практически это всё сделать невозможно. В какой-то мере я этому даже рад.

– Почему?

– Ну, сам посуди. Кто-то рождается, чтобы быть космонавтом, а кому-то просто круто сидеть дома и ничего не делать. Он ленив, это да, но он и не, как бы получше выразиться, не злодей. Да, пусть будет это слово. В данном контексте оно включает в себя понятие человека заведомо корыстного, алчного, похотливого и безнравственного. Так вот, этот ленивый человек не злодей, он не ненавидит других людей, ему просто не хочется напрягаться и становится космонавтом. Он не пойдет насиловать женщин и убивать детей. Но он и не пойдет изобретать машину времени. И я благодарен обоим этим людям.

– Так, – остановил друга Олег – из твоих слов не понятно, что же делать, чтобы всё хоть немного улучшить?

– Немного. Надо стараться хорошо воспитывать своих детей, помогать своим родственникам, друзьям, если им нужна помощь. Учить их жизни не надо. Кто ты такой для этого? А вот помочь ты можешь. Что еще? Самому не быть злодеем, вот это, наверное, особенно важный пункт. Каждый раз спрашивай себя и только себя, правильно ли ты сделал? Понятно, что границы совести у всех разные, но где-то они общие. Помню кто-то сказал, поумнее меня, что свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого. Ты можешь быстрее других бежать стометровку, но при этом бить по ногам своим соперникам не имеешь права. Ты можешь стать первым, но только сам, не трогая других.

– Такого достичь невозможно.

– Не скажи, человек, хоть и медленно, но обретал собственное сознание. Мы уже не сжигаем девушек только за то, что они красивые, ведь так? И ещё один пункт в продолжении разговора о том, что необходимо сделать. Других злодеев, если тебе они повстречаются, надо наказывать.

– Как? Самосуд?

– Зачем же так жестко. Можно же просто, как в сказках о злых волшебниках и феях. Надо перестать с ними контактировать. Искусственно убрать их из общества. Они же либо будут вынуждены принять наши правила, либо уйти. Кто же захочет быть изгоем? Тем более, я уверен, злодеев среди нас намного меньше, чем всем кажется. Нам надо перестать думать, что если один член группы что-то сделал, то отвечать должны все. Нет, они тоже виноваты, что допустили, но по своей внутренней сути они этого не хотели. Таких надо максимально стараться привлекать к нам, к не злодеям.

Олег улыбнулся:

– Как в сказках? – переспросил он, – да, было бы неплохо.

Друзья немного помолчали. Тишину нарушил Алик.

– Так ты же это, про свои дела спрашивал. Увело меня куда-то.

– Так это же и замечательно. Значит хорошо сидим.

– Это точно. Но всё же. Давай по порядку. Кипров рыщет тебя словно овчарка кокаин. Сколько людей непосредственно участвуют в поиске сказать не могу. Но число приличное. Руководит этим всем Порох.

– Да иди ты! – удивился Олег и немного обрадовался, – тот самый?

– Да, да, именно он. Тот, кто умудрялся находить людей уже после того, как тех по документам уже в гроб положили. Информации на тебя у них почти нет. Твой айтишник хорошо постарался.

Олег с благодарностью вспомнил об Илье Березине.

– Так, что там еще, – продолжал загибать пальцы Алик. – Турина они взяли, но, я думаю, ты это и так предполагал. Он выложил им всё что знал, но по факту ничего стоящего.

– Ну с ним мне понятно. А что с союзниками? Есть те, кто может помочь?

Алик задумался.

– Напрямую никто влезать в это всё не хочет. Побаиваются, сам понимаешь. Но, если хорошо поискать можно найти тех, кто поможет финансами, но не больше.

– Для начала и это неплохо. Слушай, Алик, а нет ли среди твоего окружения следаков?

– Почему же нет? Есть, конечно. Периодически начотделы забегают. А тебе зачем?

– Да видишь ли. Нужен мне кто-то, кто мог бы Кипровым заняться. Ну чтобы наш мешок с деньгами немного ищеек от меня отозвал.

– Хм… – Алик снова замолчал. Потом внезапно шлёпнул себя по лбу и рассмеялся, – Да! Есть такой! Как же я мог забыть?

– Что за человек? – с максимальным увлечением спросил Олег.

– Напрямую его не знаю, разговор был с его начальником. С этим, как его, со Степан Петровичем!

– Ты про Белкина уничтожителя ситхов сейчас говоришь?

– Ага, про него самого. Так вот, есть у него один кадр. Очень он его уважает, говорит, что самая светлая голова во всем отделе.

– Ну так и что? К Кипрову то это какое отношение имеет?

– Да дай закончить. Этот Белкин жаловался мне на него, фамилию называл, но я не вспомню. Жаловался на то, что кадр этот, решил под Кипрова копнуть. Ни с того ни с сего. Степан Петрович все переживал, боялся, что эта затея добром не кончится.

– А вот это уже кое что! – обрадовался Олег. – А ты не узнал, с чего это он решил страшным дядей заняться?

– Нет, Олегушка, не смог. Вечер был уже. Белкин еле слова выговаривал. Еще спрашивал меня про тебя. Мол, не знаю ли?

– А ты что?

– Ну я сказал, что знаком, что врать то? Многие знают, что мы с тобой дружим.

– Это да, что-то еще?

– Да нет, он кивал-кивал, бормотал, что ты тоже, вроде, нужен кому-то. Затем взял да и отключился. Мои молодцы его в приготовленную карету закинули и отправили домой.

– Ясно. Необходимо выяснить кто же этот «тайный поклонник» меня и Кипрова, и может быть даже встретится с ним.


***


Денис Волчаков сидел в своем кабинете и перебирал папки с делами. На корешках было написано «дело закрыто». Во всех этих делах по тем или иным причинам фигурировала фамилия Александра Николаевича. Лежали рядом и другие, в которых напрямую Кипров не указывался, но, как говорили между собой следователи, «подразумевался». Изучая всё это, Денис не мог не восхитится талантом Кипрова избегать не только возможных обвинений, но и просто намёков на то, что это именно он. Всё написанное было не больше чем лирикой. Ни одного доказательства, ни одного сносного показания свидетеля. Люди Кипрова потрудились на славу. В каких-то делах он умудрялся выставлять себя чуть ли не жертвой. В других видно было, что следователь, который занимался этим делом, знал всю правду, можно даже сказать, своими глазами видел совершившееся преступление, но не мог это доказать. Это было похоже на заявления человека-алкоголика, который один день не пил, а потом продолжил пить, но именно в этот день увидел что-то стоящее. Однако ему, разумеется, никто не верит, и он начинает распыляться, пытаться что-то доказывать. Но все только продолжают сочувственно улыбаться. Разочаровавшись во всём, он доходит до истерики, а потом и сам начинает думать, что, мол, всё это неправда и не более чем обычные его пьяные галлюцинации.

Денис отметил про себя, что всем «тёмным» делам Кипрова более десяти лет. Это могло означать, что новое тысячелетие он начал относительно чисто. «Или так ,по крайней мере, нам должно казаться» – подумал про себя Волчаков. – «Дел в итоге оказалось даже больше чем я рассчитывал. Есть в чём покопаться. Жаль лишь, что ни один из следователей, работавших над этими делами в то время, сейчас уже не на службе. Хотя посоветоваться это не должно помешать» – Денис продолжал копаться в бумагах: «Дильман, Дильман» – бормотал он, – «Кто же ты? Нигде у нас о тебе ни слова. Степан Петрович, вроде, упоминал, что его знает Алик, владелец одноименного заведения. Но этого невообразимо мало. Может Добрич зря переживает?».

Во время этих мыслей в кабинет к Волчакову протиснулась голова и произнесла: «Здорова!». Данная часть тела принадлежала Эдику. Эдику Солнцеликову. Эдик был коллегой Дениса из соседнего отдела. Причем если Волчаков олицетворял собой всё самое лучшее, что может быть в человеке и в представителе власти, то Солнцеликов наоборот, самое худшее.

Эдик был ровесник Дениса, но будучи на службе столько же лет, сколько и последний, не добился ровным счётом ничего. Нет, он приходил на работу вовремя, раньше тоже не сбегал. Со всеми другими коллегами, а особенно с начальством был до тошноты вежлив. После разговора с ним оставалось ощущение, что тебя вымазали медом. При этом со своими подчиненными он был совершенно другим. Половина слов была абсолютная брань и маты. Причем складывалось впечатление, что он гордится этим.

Треть дня Эдик проводил в разговорах со своими друзьями, к которым он обязательно обращался «братан». Диалоги эти не славились наличием интеллекта. Как правило, разговор шёл либо о чьей-то машине, либо о чьей-то бабе, причём именно не о девушке, а о бабе, или о том, как хорошо жить на земле таким чётким пацанам, как Эдик. По работе он делал ничтожно мало, а если делал, то об этом знали все – начиная с уборщиц, заканчивая начальниками, причём даже других отделов. Получив хоть какое-то задание сверху он обходил абсолютно всех коллег по цеху и, как бы невзначай, а порой и не как бы, говорил что-то вроде «Вот мне тут дали кое-какую работёнку. Сразу видно, что что-то сложное. Посмотри у тебя было такое? Было? Да? Да ну, чё ты гонишь, такого у тебя не могло быть. Может быть что-то похожее, попроще». Эдик яростно хотел быть среди уважаемых следователей, чтобы его мнения тоже спрашивали. Поэтому когда кто-то заходил к нему и случайно говорил о том, что не знает как поступить, Эдик вставал в боевую стойку.

– Что, Кирилл, не получается что-то? – интересовался Эдик, – это бывает, я пока свою первую сотку дел не сделал, тоже ошибался, а потом решил, что хватит!

Кирилл был ещё молодым сотрудником и ещё не знал всех особенностей Эдика, чем тот с удовольствием пользовался.

– Так ты уже сто дел закрыл?

– Охохо! Еще на втором году службы!

– И перестал ошибаться?

– Ты думаешь я за свой базар не отвечаю? Так тебе нужна помощь или нет?

– В общем-то нет, я уже у Дениса спросил.

– У Дениса? – Эдик всегда вытаращивал глаза и кривил лицо, словно начинало пахнуть тухлой капустой, когда слышал имя «Денис». – Нашёл у кого спрашивать!

– А Степан Петрович сказал, что лучше к нему.

– Это тебе так наш любимый шеф сказал? Прямо он? Лично? – продолжал нападать Эдик.

– Ну-ну да, – уже заикаясь отвечал молодой Кирилл.

– А ты знаешь почему он так сказал?

– Ннет… – еще тише промычал Кирилл.

– Потому что Степан Петрович думал, что я слишком занят. А к этому волчёнку тебя отправил потому что у него работы нет, ничего серьезное ему не доверяют. Давай показывай, что там у тебя.

Посмотрев с умным видом на листки, Эдик поднимал глаза на Кирилла и резко спрашивал:

– И в этом ты не можешь разобраться? Позор! Я даже помогать тебе не буду! Я то думал, что у тебя что-то мощное, а тут делов-то на пять минут. Теперь ясно почему шеф тебя к Денису направил. Для него как раз.

На самом деле Эдик, разумеется, не знал как решить это дело, но с помощью возраста и бесконечного гонора он умудрялся дурачить молодых сотрудников. У него были свои, специально выдуманные им, фразочки, которыми он очень гордился и считал их невероятно остроумными. Вот скажет так причмокивая пухлыми губами «маааленькая папина девочка (дочка)» – это его такое обращение ко всем девушкам, когда настроение хорошее. Или, если необходимо было ответить шутливо на оскорбление он употреблял что-то вроде «мужской половой орган в отходах жизнедеятельности», только, разумеется, каждое указанное выше слово, нужно менять на мат и просто нецензурное слово соответственно. Сказав это, он улыбался во весь рот и начинал смеяться. Смеялся даже после того, как объект ответа уже давно как вышел.

У тех, кто непосредственно работал с Эдиком, возникал, конечно, вопрос, каким образом он еще продолжает занимать свое место, почему ещё не уволен и т.п. Но ответ более чем прост. Вне своего отделения это совершенно другой человек. Такой милый, общительный, добрый. С начальниками предпочитает прикидываться дурачком, который ничего не понимает и понимает одновременно абсолютно всё. Иногда это давало свои плоды. Если представить Эдика и какого-нибудь его начальника покупающего, скажем, арбузы и дыни, то разговор вышел бы следующий:

– Итак, Эдуард, нам необходимо купить арбуз

– Арбуз? Как вы сказали? Арбуз? Это тот который зеленый с темными полосками? Так… – на этом Эдик замолкал с видом будто решал тригонометрическое уравнение.

– Да, Эдуард, арбуз. Вы разбираетесь в этом?

– Да, конечно, разбираюсь, о чём речь! Я вообще считаю, что любой уважающий себя человек обязан в этом разбираться.

– А я вот, представьте себе, не разбираюсь. И что, я, по вашему, себя не уважаю?

– Да я совсем не это имел в виду? – Эдик аж подпрыгивал, – я хотел сказать, что уважающему себя человеку нет смысла забивать себе голову подобной чепухой.

– Но вы же разбираетесь, так?

– Да ну что там разбираюсь! Так, друг однажды выбирал, а я его слушал. Можно сказать, что я в этом деле нуль!

– И как нам сейчас поступить? Я был уверен, что вы знаете, как это делается. Вы же мне все уши про это прожужжали.

– Да, разумеется, знаю!

– Вы же только что…

Эдик перебил собеседника:

– Прошу прощения. Я просто хотел сказать, что такой умный человек как вы, вместе со мной сможет всё сделать без особых проблем. Вы только скажите и я сразу…

– Выбрали? – спрашивал продавец

– Мы выбрали? – в свою очередь спрашивал Эдик у начальника.

– Да, давайте вот этот, – начальник указывал на первый попавшийся.

– Вот это да! – начинал елейно Эдик, – Вы не поверите, я только что хотел показать на него. Вы ведь тоже считаете, что это лучший выбор.

– Я бы вам не рекомендовал этот плод. Давно лежит и уже немного испортился, – высказал свое мнение продавец.

– Это мы выбрали, не надо нас путать, ишь чего захотел, догадался, что наш-то самый лучший, – тут же вставал в позу страуса Эдик.

– А мне он тоже не нравится, – задумчиво произносил начальник.

– А, сразу видно, что с ним, что-то не так, – тут же включался Эдик.

– Вот, возьмите этот, – протягивал ягоду продавец.

– Хорошо, сколько с нас? – спрашивал начальник.

– Триста пятьдесят.

– Позвольте я оплачу, ведь можно сказать, что это я выбрал, значит платить мне, – улыбаясь проговаривал Эдик протягивая деньги продавцу.

И так во всем. Какие-то начальники смотрели на это сквозь пальцы. Лизоблюды могут быть полезны. Кто же ещё вещи поможет до машины донести? А Эдику это нравится. Потом он говорит, что такой-то шеф звал его с собой на дачу, а он, как вежливый человек, помогал с вещами.

Денис недолюбливал Эдика, но не ненавидел. Смысла не было. Можно даже сказать, что он его жалел. День Эдик, конечно, мог всегда испортить, но не гадить же в ответ.

Увидев голову своего своеобразного коллеги, Денис негромко сказал, не отвлекаясь от работы:

– салют!

– Я зайду, волченок!, – не дождавшись ответа, Эдик зашёл, – Как жизнь? Над чем трудишься? Что-то интересное? – излишне приторно спросил Эдик, медленно подходя к столу и заглядывая в бумаги.

Денис насмешливо, но вежливо спросил:

– Что, Эдуард, «Контакт» не грузится, раз вышел из своего кабинета? Или твой мозг больше одной строчки в час читать не способен?

– Охохо, ну прямо рассмешил, – уже не так сладко ответил Эдик. Больших трудов ему стоило придумать какую-нибудь колкость, но лишний раз предстать в образе барана ему не хотелось, поэтому лучше было просто перевести разговор, – футбол вчера смотрел?

– Вчера никто не играл, – спокойно ответил Денис уже предвкушая продолжение.

– Как это никто не играл?

– Ещё раз повторяю, вчера матчей не было.

– А, так я наверное перепутал, я позавчера смотрел.

– Эдик, сегодня четверг, последние матчи были на выходных. Ты же не разбираешься в футболе, зачем вообще придумывать всё это? – еле сдерживая смех, Денис продолжал провоцировать Эдика.

– Кто? Я не разбираюсь?! Да ты знаешь сколько я всего знаю?

– Кто в прошлом году выиграл Лигу чемпионов? – тут же спросил Денис.

– Ой, я не смотрю эту лигу. Я смотрю только матчи со своей любимой командой.

– Это с кем это?

– С Барселоной! Там Месси!

– Так они же играли в лиге. Значит ты должен был смотреть.

– Нууу, не всё я смотрел, времени не всегда хватает.

– Ясно, слушай, я тут подзабыл, а сколько раз Барселона выигрывала лигу? Пятнадцать или больше?

– Двадцать! – уверенно произнес Эдик. Затем заулыбался оттого, что Денис чего-то не знает.

Тут в дверь вошла Света, красивая молодая девушка, которую Эдик смерил хищным взглядом, но промолчал. В прошлый раз, когда он отвесил ей грубый комплимент, Денис перед всеми выставил его дебилом и заставил извинится. Света работала всего год и числилась помощницей Дениса.

– Денис, день добрый, к вам можно? В сторону Эдика она даже не взглянула.

– Салют, Светулька! Что там у тебя?

– Это на подпись, это на проверку и еще… – Тут она замолчала, покосившись на Эдика. Денис, заметил ее замешательство:

– Товарищ Солнециков, вы не куда не опаздываете?

– Я? С чего бы? – прикинулся дурачком Солнцеликов, продолжая хитро улыбаться. Очень ему хотелось узнать, что же именно хочет поведать Света Волчакову.

– Да хотя бы с того, что ты мне тут каждый день вещаешь о том, какой у тебя график напряженный, или это не так?

Света улыбнулась.

– Ну да, говорил, но я же это, и задержаться могу, – не сдавался Эдик.

– О нет, я не могу допустить такого. Время такого человека как вы очень ценно, и не должно расходоваться попусту.

Скрепя зубами «очень занятой человек» вышел.

– Спасибо вам, что выставили его, – Света благодарно улыбнулась, – не могу его терпеть.

– Как и все мы. Но что такого ты не хотела при нем говорить?

– Не знаю как вам это сказать…

– Скажи как есть.

– Поступил звонок с незнакомого номера. Спрашивали о том, кто сейчас на месте в нашем отделе. Я ответила, ведь это не закрытая информация.

– Да, всё правильно сделала.

– Когда я назвала вашу фамилию, человек на той стороне очень обрадовался, поблагодарил меня и повесил трубку.

– То есть ты хочешь сказать, что он искал именно меня?

– Да, я думаю так.

– Когда это было?

– Минут двадцать назад.

В этот момент в дверь снова постучали. Денис со Светой мигом переглянулись.

– Войдите! – громко сказал Волчаков. – А! Иринка! Привет! Что, коллегу свою потеряла, – Денис кивнул головой в сторону Светы.

– И да, и нет. Там к вам кто-то пришел. Просит провести его к вам.

– Не просто прошу, а настаиваю! – произнес человек внезапно зашедший вслед за Ириной.

– Я же попросила вас подождать. Мне что охрану позвать? – с вызовом спросила девушка.

– Я думаю в этом нет необходимости. Уверен, что господин Волчаков сам будет настаивать на том, чтобы я остался, – вошедший незнакомец широко улыбнулся.

– Денис, скажите мне звать охрану или нет? – все еще хлопая ресницами не унималась Ирина.

– Нет, не надо. Оставьте меня девушки пожалуйста с ним наедине. Всё в порядке.

Внимательно вглядываясь в лицо незнакомца, Ирина вышла. Света, постояла лишние десять секунд, как будто что-то вспоминая. Когда Денис позвал её, она внезапно шагнула к нему и тихо произнесла: «Это он, тот, кто звонил, я голос узнала». Затем быстро вышла.

Когда дверь захлопнулась в кабинете воцарилось молчание. Денис не знал с чего начать. Затем, поразмыслив, спросил:

– Если верить вашим словам, вы мне нужны, так?

– Точнее и не скажешь.

– Тогда следующий вопрос, зачем?

– Самое интересное, но именно ответ на этот вопрос я бы хотел получить от вас.

– Может вам пора прекратить изъясняться так витиевато. Давайте кратко, без птичьего языка. Зачем вы здесь?

– Всё очень просто! Дело в моём имени и фамилии.

– Я же попросил вас быть поконкретнее! Причём здесь имя и фамилия?

– Очень даже причём. Зовут меня Олег, а фамилия Дильман.

На минуту собеседники замолчали. Один переваривал информацию, другой ожидал окончания этого процесса.

– Так вы… Как это? Почему? – наконец выдавил из себя Волчаков.

– Только прошу вас, не надорвите сердечную мышцу и не зовите сюда никого. Хотя, я думаю, вы этого не сделаете.

– Почему? – снова повторил свой вопрос Денис, ещё не придя в себя.

– На какое из ваших «почему?» я должен отвечать? На оба? Давайте начнем со второго, раз вы мне не помогаете. Вы никого не позовете потому что никто из отделения понятия не имеет о том, что вы меня ищете и по какой причине, я прав?

Денис молча кивнул.

– Всё дело в Кипрове, он ваша цель, а за меня вы схватились на всякий случай, ведь в последнее время в разговорах связанных с Александром Николаевичем всегда называют меня. Но при этом вы и понятия не имеете кто я. Для этого я и нанёс вам визит. Чтобы рассказать вам о себе. Уверяю вас, всё, что есть обо мне здесь, – Олег указал на свою голову, – скоро окажется там, – он перевел указательный палец на голову Дениса.


***


Вечером буднего дня Кипров сидел у себя в кабинете и читал любимую колонку новостей. Он даже удивлялся тому насколько спокойно и умиротворённо он себя ощущал в данный момент. Даже поймал себя на мысли, что не может вспомнить, когда вот так, без всяких дёрганий и нервов, а просто за приятным чтением, проходил его вечер. С момента прикладывания уха к двери своего кабинета прошло более трёх месяцев. Новости об Олеге приходили всё реже и реже. Причем скорее это были не новости, а обыкновенные слухи, которым верить просто бессмысленно. Но самое поразительное было то, что Кипрову просто надоело их ждать. Пропал энтузиазм, а затем и интерес. Вся эта шумиха и бесконечные доклады разных сыщиков уже напоминали балаган. Расходы уже себя не окупали. И просто платить за возможность отомстить казалось полнейшим бредом. «Я не выиграл», – думал олигарх, – «Но и не проиграл. Зачем мне вообще продолжать бегать за этим Дильманом. В любом случае он был неплох, можно даже сказать молодец. Хорошо все придумал и устроил». Рассуждая, Кипров вспомнил, что ему необходимо выпить лекарство и, не глядя, полез в стол. Упаковка была пуста. Машинально открыл следующий ящик и стал искать там. Его рука нащупала какой-то предмет. Кипров не сразу понял, что это за вещь. Это были очки. Те самые очки, в которых он кричал на Дильмана во время их последнего разговора. Кипров внимательно рассматривал их, попутно вспоминая обстоятельства той встречи. Память не жалела его. Тут и нахальные ответы Олега и позор перед всей Москвой. Но было и что-то другое. Они говорили не только о делах. И не всегда на повышенных тонах. Кипров попробовал воскресить фрагменты из их диалога. «Дильмана вором в прямом смысле не назовешь. Он идеологически выдержанный мошенник. Не Робин Гуд, конечно, но и не профессор Мориарти. Он не берет просто много денег, ещё даже не зная на что их потратит. У Дильмана есть цель, есть мотив. И делает он всё красиво, тут не поспоришь» – Кипров немного улыбнулся от мысли, что он, вроде как, даже восхищается Олегом. – «Мы говорили с ним обо мне. Он, вроде, даже хотел что-то донести до меня. Попытаться объяснить…».

Зазвонил телефон. Александр Николаевич не сразу сообразил, что происходит. Те, кто знает его номер обычно в это время не звонят. Кипров посмотрел на экран. Номер числился как «неизвестно». Было довольно странно. Приличные деньги платились им ежемесячно, во избежание такой ситуации.

Телефон замолчал. Кипров сначала хотел набрать Пороху, но затем, поразмыслив, передумал. Действительно, что тут такого произошло? Мало ли какой сбой или иная мелочь. Олигарх откинулся в кресле и попытался вернуться в безмятежно-спокойное состояние.

Телефон зазвонил снова. На этот раз номер был и он начинался с цифр + 855. Кипров даже протер глаза. «Что за…?» – подумал он.

Телефон вновь замолчал. С минуту Кипров не двигался, продолжая буравить взглядом телефон, как будто ожидая, что тот взлетит в воздух. Но ничего не происходило.

Кипров взял трубку и еще раз внимательно изучил номер последнего звонившего. «Звонок не из России» – Рассуждал он, «возможно ли, что просто ошиблись номером? Ведь такое случается, разве нет?» – спрашивал он себя.

«Ладно, завтра с этим разберусь, Пороху позвоню, пусть выяснит, что да как».

Успокоившись, Кипров начал собираться домой, как вдруг телефон вновь завибрировал, на этот раз ненадолго – пришла смс.

Александр Николаевич сам не зная почему очень быстро схватил телефон, но через секунду выдохнул.

Текст сообщения гласил: «Уважаемый абонент, ваш любимый оператор связи приветствует Вас! Сообщаем Вам о том, что со следующего месяца вы можете воспользоваться специальной услугой для привилегированных клиентов! Если у вас возникнет желание пообщаться со старыми друзьями или завести новых в других странах, вам нужно просто набрать этот номер. Ниже представлен список стран, в которые вам будет звонить гораздо выгоднее».

Список стран был довольно банален. Были перечислены все страны большой двадцатки и несколько довольно хорошо развивающихся стран. Странным в списке было наличие только Камбоджи. Рядом с каждой страной в скобочках был указан код этой страны. Уже собираясь удалить этот спам, Кипров краем глаза обратил внимание на код немного «лишней» страны из этого списка. Рядом с «Камбоджа» было указано: (+855). Явно занервничав, Александр Николаевич судорожно дочитал сообщение (оно заканчивалось так: «с уважением ваш О.Дилайн»).


***


– Ты точно уверен? – не переставал спрашивать Колян Сашку.

– Да точно, точно. Я всё проверил.

– Но ты же не можешь знать наверняка

– А мне и не нужно. У меня есть чутье!

– Что у тебя есть? Чутье? Ты сам то хоть себя слышишь?

– Да поверь мне! Нельзя нам больше оставаться здесь! Нельзя! Дильмана спасать надо!

– Да с какого ражна ты взял это? – громко спросил Колян, затем намного тише прибавил, – он что, на связь выходил?

– Ну нет, – как бы разочаровано ответил Сашка, – да он и не может, как ты не понимаешь? Он нам что сказал делать?

– Сидеть в этой глуши и ни перед каким предлогом не вылезать отсюда.

– Всё правильно, а что ещё он сказал?

– Что сам даст знать когда будет зелёный свет.

– Ну вот!

– Что «ну вот»?!

– Он же до сих пор ничего не сообщил, так?

– Ну так.

– Значит он в беде, вот что! – Сашка видимо очень гордился своим открытием.

Друзья сидели на лавочке возле деревенского дома. Сашка уже несколько дней ходил сам не свой, делал странные заявления, требовал от Коляна «поговорить по-серьезному». Но Колян всячески отнекивался. Ему нравилась жизнь в деревне. На душе было спокойствие, а впереди маячила мечта с именем «Карина». Но в этот день Сашка был особенно настойчив и Колян согласился выслушать его.

– Бред какой-то, – через несколько мгновений после яркого последнего вывода Сашки неуверенно сказал Колян.

– Почему бред-то? Мы здесь же около двух месяцев и за всё это время ни одного сообщения. А может, – Сашка перешел на шепот, – Дильман бросил нас?

– Да ну нет. Дильман так не поступил бы.

– Да почему? Мы же его сдали Кипрову, ты что забыл?

– Он же нас простил.

– Он? Простил? Ты думаешь Дильман так просто прощает? Помнишь как он нас на пару с Кипровым чмарил каждый день?

– Ага, зачем тогда надо было нас посылать в эту деревню?

– Чтобы мы не перешли на сторону Кипрова.

– Да на кой черт мы Кипрову сдались? Он бы закатал нас в асфальт и отправил кормить его акул, которых специально завел бы в своем бассейне.

– Кипров бы нас не тронул.

– Это почему это?

– У нас есть информация. Та самая, из-за которой мы здесь, а не в подвале одного из особняков Кипрова.

– Информация?! – Колян хотел еще что–то сказать, но на мгновение задумался, – информация, – как бы самому себе повторил он, – Сашка, а ты задумывался, что мы ничего с тобой не знаем?

– Как ничего? Мы знаем… – Хотел уж было распылиться Сашка, но Колян перебил его:

– Да нет, это не то. То, что знаем мы, Кипров может узнать в шесть секунд. Я тебе про другое говорю, про настоящую инфу. Что на самом деле делает Дильман? С кем встречается? Чего добивается? Да мы даже не знаем где он сейчас? Мы же беспрекословно выполняем всё что он скажет и ни о чём не спрашиваем.

– Да, это одно из главных правил.

– Вот именно, поэтому нас Дильман и держит. Не потому что мы что-то знаем, а потому, что мы верные и надежные помощники. Ему без нас никак. – Колян поразился своему открытию.

Где-то позади них раздалось рукоплескание. Друзья мигом обернулись. Карина чуть снисходительно улыбалась, так смотрят на котенка, который, наконец, догадался, что последние полчаса боялся своего отражения в зеркале. – Браво, мальчики, и часа не прошло.

– Ты это про что? – вызывающе спросил Сашка.

– Про ваше открытие. Молодцы! Дильман не дурак и пора бы уже привыкнуть к этой мысли. И чтобы предостеречь возникновение бунтарских мыслей, успокою вас, да, он нами дорожит и не только потому, что мы, как ты выразился, «верные и надежные».

– Откуда такая уверенность? – не унимался Сашка.

– Я знаю его гораздо дольше и уж, поверьте мне, будь мы ему безразличны, он бы не стал так заморачиваться из-за нас.

– Да я, в общем, ничего такого и не думал, – немного погодя и как бы виновато произнес Сашка. – Но тогда нам нужно срочно ехать в Москву! – неожиданно закончил он.

– В смысле? Зачем? – наперебой начали спрашивать у него Колян и Карина.

– Он же наверняка в беде, я с этого и начал, вы просто меня перебили и я отвлекся.

– Да ни в какой он не беде! – громче обычного произнесла Карина.

– А тебе откуда знать? Он же с тобой тоже контактов не имеет. – продолжил свое Сашка, – или нет?

На самом деле Карина знала больше Сашки с Коляном. Перед тем как уехать, Олег дал ей более подробные распоряжения, причём одним из главных было не допустить паники среди молодых парней. «Ты же знаешь какие они неуравновешенные, могут сдуру всё испортить» – настоятельным тоном говорил Дильман, – «Пусть пока здесь тихо сидят, когда у меня что-то прояснится, я вас вызволю отсюда. Рассчитывайте на месяц отдыха».

Дильман тогда добросовестно слукавил, он и понятия не имел насколько долгой будет его поездка. Когда подошел к концу второй месяц, Карина уже сама начала нервничать. Но делиться своим беспокойством с Сашкой и Коляном она не собиралась.

– Можно у Тихона спросить, – в виде компромисса предложила она, – хоть какие-то новости у него должны быть.

Тихон был хозяином деревни, где проживали подопечные Олега. На самом деле его имя было Роман Евгеньевич, но все его звали Тихон, причём, если спросить почему, все ответят что-то, вроде, «ну, все его так зовут, значит и я должен». Поиск ответов на вопросы не было любимой забавой жителей деревни «Ушники».

Тихон олицетворял собой самого, что ни на есть, сельского жителя. Если бы его увидели рекламщики, то непременно бы захотели, чтобы он стал лицом какой-нибудь аграрной фирмы. Он стоял бы так в обнимку с коровой, а поросята бегали бы вокруг него. Голова была бы гордо поднята, глаза устремлены вдаль, а закадровый голос говорил бы: «Это всё моя Родина, мой мясокомбинат «Росторг». Действительно, Тихон походил на героя сказок про богатырей: высокий, статный, широкоплечий, с кудрявой пышной бородой. Наряд – красная свободная рубаха, да хлопковые штаны. Говорил басом, но помалу. Считался самым авторитетным в деревне. Трудился много, ничем кроме хозяйства не увлекался. С Дильманом познакомился достаточно давно, когда Олегу ещё двадцати лет не было. Подружились. Тихон предложил ему пожить и поработать на него, Олег согласился. Около года Дильман провёл в деревне и как любил он сам говорить: «это лучший способ очистить свой чердак».

В последующем, Олег еще несколько раз навещал Тихона и всегда поражался тому, что тот не стареет. «Седина появилась, тут уж ничего не поделаешь, – улыбаясь говорил Тихон, – листья тоже должны опадать». Но в остальном годы как-будто решили не брать своё.

Просьбе Олега присмотреть за молодежью и найти и им местечко, Тихон был рад. «Работники всегда нужны. Пусть остаются. Будут работать, буду кормить, а если не будут, всё равно накормлю, только ты им об этом не говори».

Сашке с Коляном Тихон очень нравился, только они его побаивались немного. Где-то как мальчики побаиваются своих тренеров на первых спортивных секциях в детстве. Вроде понимают, что ничего плохого сделать он не может, но при этом вздрагивают при каждом крике «Эй! Что ты там копаешься!» или «Ну кто же так делает? Показываю еще раз!».

Таких людей как Тихон, друзья на своем веку раньше не встречали. От такой природной мощи и здоровья их так и подмывало свернуться в комочек и даже не пытаться попискивать оттуда. При этом Тихон был добрым мужиком. К нему ходили люди за советом, а также за разрешением спора. С его помощью решали даже семейные дела. К примеру, приходила женщина и жаловалась на своего мужа:

– Что он сделал? – спрашивал Тихон спокойно.

– Бьет меня, злодей! – распылялась тетка.

– За что бьет?

– Да как же? Да это! Да ни за что!

– Уверена? Я Федосеева знаю. Он просто так распускать руки не будет.

– Да это как это? Подите у него и спросите.

– Позови его ко мне. Скажи, что я сам звал.

Приходил Федосеев.

– За что жену бьёшь?

– Ленивой бабой меня назвала! Не удержался!

– Почему так сказала? – спрашивал Тихон у жены Федосеева.

– Как же почему? Делать ничего не хочет. Лежит весь день. А к зиме надо готовится.

– Да врёт она все! Тихон, не верь ей.

– Скажи мне Федосеев, – после долгой паузы говорил Тихон, – сколько у тебя запасов на зиму?

– Должно хватить, – неуверенно отвечал Федосеев.

– Прошу тебя, Федосеев, не ври мне, а не то сейчас пойду с тобой к тебе в дом, да проверю. Правду говори.

– Может и не хватить, – вздохнув отвечал Федосеев. – Прости меня, Тихон.

– Не у меня прощения проси, у жены своей. Нельзя бить ее. Одна она тебе далась на всю жизнь, беречь ты её должен. У вас же четверо детей?

– Да, поровну мальчиков и девочек.

– Вот видишь какая твоя жена молодец! Некоторые и одного родить не могут. Если помощь нужна, ты заходи, мои правила все знают, хорошо работу сделаешь, хорошо и заплачу. Теперь ты, – обратился Тихон к жене Федосеева. – Нельзя мужа своего оскорблять. Он от этого только злее становится. Мужика уважать надо. Раз он твой муж, значит твой такой выбор был. Ты с ним поласковее, он и покладистым станет. Подумайте о детях, что же они подумают? Отец не работает, а мать оскорбляет его? Нельзя так. Идите с миром.

Все знали, что Тихон справедлив, потому и шли к нему.

Друзья с Кариной надеялись, что Олег как-нибудь должен был общаться с Тихоном. На деле так и было. Правда Тихон не признавал новые технологии и продолжал пользоваться обычным телефоном, который был в деревне только у него и на почте. Олег звонил каждый вторник вечером. В двух словах спрашивал «как там мои бандерлоги», на что получал утвердительный ответ «работают, куда ж денутся», затем кратко делился новостями и обещал перезвонить через неделю.

Подходя ко двору Тихона Сашка, Колян и Карина услышали звук разрушающихся сучьев. Тихон занимался своим любимым делом. Колол дрова. Когда было время он делал это просто так, «чтобы спалось хорошо». Троица немного замялась.

– Давай, Колян, иди, спрашивай! – шёпотом проговорил Сашка.

– Ну уж нет, вместе идём, вместе и спросим.

– Да что мы как в детском саду-то? Иди давай!

– Да не пойду я один!

– Боже! Ну вы и трусы, ребята! – подала голос Карина.

– А ты сама-та что?

– А я девушка. Или вы хотите, чтобы я вместо вас всё сделала? Хорошо же это будет всё выглядеть!

– Эй молодежь! – внезапно крикнул Тихон, – что стоим? Коль ко мне, то в дом заходите!

Переглянувшись, троица зашла внутрь. Судя по звукам снаружи, Тихон умывал лицо в дождевой бочке. В доме было темно, тускло горела одна лампочка, от которой было мало толку. Карина огляделась и вскрикнула. Сашка с Коляном в панике засыпали её вопросами о том, что её так испугало. Разумеется, они и сами трухнули. В это мгновение дверь отворилась и зашел Тихон. Как будто не замечая гостей он направился к обеденному столу и зажег там пару свечей. Стало светлее. Сашка медленно перевел взгляд туда, куда уже смотрели и Карина и Колян. Если бы Тихона не было бы рядом, он бы тоже закричал. Прямо на него смотрело чучело медведя во весь рост.

– Что вы там застыли?! – крикнул им Тихон. Затем подойдя, улыбнулся, – вижу вы уже с моим Георгием познакомились. Нравится? Да вы чего? Испугались что ли? Георгий, ты чего? И не стыдно тебе? – Обратился хозяин дома к чучелу. – Нельзя так с гостями! Вы не переживайте, не укусит.

– Так он это… – первым тихо заговорил Колян, – Того? Мертвый же?

– До сегодняшнего дня я его именно таким и считал, но учитывая, как вы его испугались, начну предполагать, что он вам подмигнул. – Тихон подошел и погладил медведя. – Хороший медведь был. Сильный, проказник. Мы с Жорой так с ним отмучились, страшно и вспоминать.

– С Жорой? – переспросила Карина.

– Ну да, он же его сначала с дерева стянул, потом меня. Ружье-то тю-тю. Бросили, когда залезали. Благо у Жоры нож с собой был. Самодельный. Почти как меч. Полметра в длину. И широкий. Так он его им так и сяк. В общем уложил. А я в это время на спине у этого медведя колтыхался. Пытался до глаз достать. Мясо пополам поделили, назвали в честь Жоры, а поставить решили сюда, как в музей, – рассказчик замолчал и в задумчивости продолжил гладить шерсть гиганта.

– У вас вода есть? – внезапно спросила Карина и направилась к столу.

Тихон как будто вышел из оцепенения и двинулся за ней. Взял кувшин и разлил в четыре большие кружки. Сашка и Колян действовали больше на автомате, чем сознательно. Взяли кружки и молча сделали пару глотков.

Неловкое молчание нарушил Тихон:

– Я же у вас не спросил, чем обязан гостям из столицы?

– Мы… Это… Про Олега пришли спросить, – представил интересы троицы Колян.

– Что спросить?

– Он же с вами связь держит, ведь так?

– Ну да, звонит иногда.

– Как часто?

– Раз в неделю. К чему эти вопросы, малыши?

– Как он? Где он? – резко выпалила Карина.

– В порядке он. Откуда волнения?

– Мы же о нём ничего не знаем. Привёз нас в эту глушь, оставил и как сквозь землю провалился, – не унималась девушка.

– Он вам что сказал делать?

– Сидеть и ждать. Когда все проблемы решит, вернётся.

– Ну так и не переживайте, – улыбнулся Тихон, – Дильман свое дело знает, просто так не стал бы вас сюда прятать.

– А если с ним беда? Если он не справится? – снова спросил Колян.

– Или он просто забыл о нас? Может уже всё в порядке, – подал голос Сашка.

Тихон недоуменно посмотрел на него:

– Ты что же это, малыш? Олега забывчивым ослом хочешь выставить?

Сашка аж съёжился от его взгляда.

– Дильман вас не бросит. – Продолжил Тихон, – Он каждый раз спрашивает, всё ли с вами в порядке? Не скучают ли? Что я должен в следующий раз ответить? Что вы его за лгуна считаете?

– Да я же… –начал было оправдываться Сашка, но Колян с Кариной зашикали и перебили его:

– Да он не это имел в виду.

– Он тоже волнуется.

– А Дильман говорил когда планирует нас возвращать?

– Нет, об этом разговора не было, – Тихон почесал бороду.

– А когда вы с ним последний раз говорили? – не унималась Карина.

Тихон на секунду задумался, вспоминая:

– Недели три назад, если не ошибаюсь.

– Так он же, вроде, каждую неделю должен вам звонить, или нет?

– Должен то должен, но не звонил. Значит занят был.

– С ним что-то случилось, – почти шепотом произнесла Карина своим спутникам. – Это точно, поэтому Дильман больше и не звонит. Кипров его всё-таки взял.

В течении минуты все присутствующие, кроме не слышавшего последнюю реплику Карины Тихона, переваривали этот приговор.


***


Как же прекрасны люди в своем нестерпимом желании верить во всякие небылицы да сказки! И чем ты меньше знаешь, тем лучше для этой веры. Фантазия всё сделает за тебя. Она подскажет, как лучше, как более интереснее должны развиваться события. Когда ты далек от цивилизации, от интернета, СМИ и всех прочих вещей, которые заполняют голову обычного жителя мегаполиса, твой мозг начинает работать по-другому. Он начинает дышать. Ты вдруг осознаешь, что у тебя в голове есть столько свободного места. Оказывается, то что ты знал, чем забивал свою голову всё это время, на самом деле неважно. Мир меняется каждый день. Выходит новый смартфон, Америка снова кому-то грозит санкциями или военным вмешательством, на последнем концерте очередная Попдива вышла в платье из мясных обрезков....

Мир не ждет тебя, так зачем же гнаться за ним как угорелый? Всё равно не успеешь, а жизнь твоя пройдет. Какой-то мыслитель говорил: «Держите свой мозг в чистоте. Не засоряйте его понапрасну».

Конечно, Карине, Сашке и Коляну очень хотелось, чтобы что-то менялось, чтобы они что-то делали, решали. Им очень хотелось быть там, где Олег, как они считали, решал «серьёзные вопросы».

Их очищенный от шлаков мозг в поисках пищи стал сам для себя придумывать новости. Именно поэтому им так легко было поверить в то, что озвучила Карина. Совершенно не важны детали, доказательства. Голова требует действий. Человек мастерски умеет накручивать себе что-либо несуразное. И, порой, чем глупее мысль, тем легче в неё поверить.

В общем, Троица решила действовать.

Попрощавшись с Тихоном, оставленным в недоумении по поводу их внезапного ухода, Сашка, Колян и Карина направились к себе домой. Зайдя, они плотно закрыли дверь, сели за стол и зашептались. Такая таинственность им всем очень нравилась и поэтому их предложениям и идеям не было конца и края. Так ведут себя дети, которые накрылись большим одеялом, включили фонарик и начали спорить о том, прилетят ли сегодня инопланетяне или во сколько ночью приходит Пиковая дама.

– Ясно одно – начал Сашка, – спасать Олега надо.

– Это-то да, только как? – перебил его Колян.

– Для начала надо выбираться отсюда. Засиделись мы здесь. Двинем в Москву, а там посмотрим.

– Что посмотрим? Как мы двинем? У нас даже денег нет, – высказала здравую мысль Карина, но потом сама же продолжила: – деньги если что не проблема. Найдем где достать. Нужно решить на чём уедем.

– У пары селян есть по старой Ниве, а еще я трактор видел – стал размышлять Колян усиленно массируя подбородок. – Можно просто одолжить. А потом вернём.

– В принципе можно, – снова встрял Сашка, – только давайте попробуем понять, каким образом вы можем спасти нашего капитана.

– Капитана? – переспросил Колян.

– Ну да, а кто он нам? Именно капитан. Как командор, только капитан.

– Ты его ещё генералом назови, – съязвила Карина.

– Если ты его главным не считаешь, зачем спасать собралась? – резко спросил Сашка.

– Да не спорю я. Просто «Капитан»… Звучит немного смешно.

– А ты бы как назвала?

– Ну я бы предложила назвать в честь какой-нибудь исторической личности… Или в честь литературного героя.

– Олег Дильман и так достаточно литературно звучит.

– Эй, уважаемые! – окликнул друзей Колян , – нашли о чем спорить. Ещё ничего не сделали, а спорим из-за всякой чуши.

– Это она начала! – крикнул Сашка

– Не важно! Вернёмся к делу. Итак, машину одолжим, деньги найдем. Что дальше?

– Надо найти Дильмана, – успокоившись предложил Сашка.

– Где будем искать?

– Проверим по всем местам нам известным.

– А если там не найдём? Знаем ли мы кого-нибудь, у кого можно спросить про Олега?

– Может это и мелочь, – начала Карина, – но я обратила внимание, что он очень часто посещал одно заведение. «У Алика», кажется, называется. Может у него там друзья, которые знают где его найти?

– Вполне возможно. Начнем оттуда. А что если он уже у Кипрова? Как нам это выяснить?

– Карина может у Боброва спросить. Помнится, он ее принцессой считал. – протянул Сашка.

– Я думаю там глухо всё будет, – резко ответил Колян, который не захотел признаваться себе, что почувствовал укол ревности. Карина с благодарностью посмотрела на него. Она также была не в восторге от идеи снова встретиться с Бобровым.

– Тогда… – продолжил думать Сашка, даже не обратив внимание на все эти проявления мимики и эмоций у своих собеседников, – тогда, тогда, тогда… Турин! Вот кто нам нужен!

– Турин? – удивился Колян. – А он что может знать? Дильман же его спрятать был должен.

– И ты думаешь Кипров его не нашёл? – с вызовом спросил Колян, – я вот как думаю. Если Кипров всё-таки нашел Олега, то Турин уже давно у него.

– Ладно, так что же будем делать? – прервала парней Карина.

– Так мы же уже всё решили. Доберёмся до Москвы, найдем капитана, а там посмотрим, все за?

Не решив ровным счётом ничего, но с чувством полностью выполненного долга, троица направилась спать.

На следующий день Тихон узнал, что Глеб Семёныч за пару бутылок водки и за обещание через месяц получит ещё пять, отдал свою старенькую Ниву гостям из столицы. По правде сказать, Глеб Семёныч сам был очень сильно удивлен, что его автомобиль завелся.


***


Примерно в это же время в Москве в здании Следственного комитета, в кабинете сидел человек раздираемый своими мыслями. Этому субъекту очень хотелось узнать, чем же таким важным занимается Волчаков. Если бы ему предложили в этот момент продать свою, скажем, почку, он бы не раздумывая согласился. Уже две недели Волчаков приходил самым первым на работу, а уходил последним. Из кабинета не выходил, никого не принимал. Дверь постоянно заперта.

«Да уж. И повода, чтобы зайти нет. Даже не поздороваться для вида» – размышлял Солнцеликов. От Светы было мало толку. Отвечала всегда одно и то же. «Он передо мной не отчитывается. А если бы и отчитывался, то тебе я всё равно бы ничего не сказала». «Но ты же продолжаешь выполнять его поручения? Что именно ты делаешь?» – Не унимался Эдуард. «Да с чего ты взял, что я буду что-то тебе рассказывать?! Отстань от меня, а то Денису скажу, что ты меня достаёшь», – гневно отвечала девушка.

Через начальство ничего не удалось добиться. Сказали кратко, что работает, и посоветовали заняться своими делами. Был всего один человек который каждый день проводил у Дениса. Солнцеликов не знал кто это, но обратил внимание, что Волчаков общается с ним как с лучшим другом, хотя до этого к нему никто из друзей на работу не заходил. Внешне это был мужчина тридцати-тридцати трех лет, высок, хорошо сложен и «С бешеным чувством уверенности в себе», как отметил Солнцеликов.

В один вечер этот мужчина и Денис вышли из кабинета. Обычно они просто жали руки и расходились в разные стороны, но в этот раз они задержались у дверей, захваченные шутливым спором. Оба смеялись, наперебой предлагая все более несуразные варианты.

– Ага, а ты такой выйдешь и скажешь: «Этот человек не может быть вором. Вы только посмотрите в его честные глаза! А на фото не надо смотреть, это не он, – хохоча говорил собеседник Дениса.

– И суд ответит: признаки состава преступления обнаружены, но какое кому до этого дело, ведь на Кипре меня ждет новая вилла.

– Неее… Такое нам не надо. Найдем честного. Правда, поискать придется. А забавно у тебя вышло: за Кипрова получить виллу на Кипре.

– А я и не обратил внимание, – улыбнулся Волчаков, – ну что, дело почти сделано, можно и передохнуть? Не желаешь выпить сегодня?

– Смотря где. Ты же знаешь – меня по всему городу ищут.

– Есть пару мест. Правда, придётся проехаться. Но я думаю, это не беда.

Денис остался закрывать кабинет, а его собеседник двинулся чуть в вперёд по коридору к лифтам. Волчаков распрощался со Светой и уже начал движение по направлению к выходу, как обнаружил, что у лифтов рядом с его собеседником уже кружит Солнцеликов и задает кучу вопросов:

– Очень приятно. Очень приятно. Я так раз нашему знакомству. Как вас еще раз? Меня Эдуард. Денис столько мне о вас рассказывал. Вы же его одноклассник? Или в университете вместе учились? Я, вот, высшую школу МВД закончил. Почти с отличием. А вы по какому профилю?

В течении всей этой тирады Олег успел ответить всего трижды: «и мне», «нет, не учились», «вряд ли смогу ответить на ваш вопрос».

– Эдик! Будь добр подойди сюда! – крикнул издалека Денис.

– Сейчас не могу. Я тут между прочим твоего друга развлекаю, пока ты непонятно где бродишь.

– Меня не было всего пару минут.

– Пару минут, пару минут. Оставил здесь человека. А у нас тут, если ты забыл, регламент. Никаких посторонних. Повезло тебе еще, что я рядом был. Отмазал бы если что.

К этому моменту Денис уже поравнялся с остальными.

– Ладно, благодарю.

– А ты меня не представишь?

– Так ты же уже назвал своё имя.

– Я-то свое да, – как ни в чем не бывало парировал Солнцеликов.

Олег многозначительно посмотрел на Дениса. Тот понял его взгляд и ответил:

– Это мой давний приятель… – начал было Денис, но Олег прервал его:

– Мандиль Голе! Славянин с французско-индонезийскими корнями, если вам это интересно. Приехал делиться опытом.

– Интересное же у вас имя, – произнес пораженный Солнцеликов.

– Это идея папаши. Он у меня философом был. Думал, что всех людей в честь камней надо называть. Но нам пора, приятно было познакомиться.

Не дав даже маленькой возможности Солнцеликову открыть рот с очередным вопросом, Олег быстро зашёл в лифт. Денис за ним.


***


– Мандиль Голен? – переспросил Денис, когда они с Олегом вышли из здания и направились к машине.

– Не Голен, а Голе! – улыбаясь ответил Олег, – ударение на последний слог. Может на метро поедем? Пробки уже надоели.

– Можно, сейчас только бумаги сброшу. А почему Голе? Никогда не слышал такой фамилии.

– И слава богу! Хотя, если задуматься среди людей должен найтись хотя бы один Голе. Ведь есть такая куча фамилий, услышав которые, не веришь своим ушам. Так что быть Голе не так уж и плохо.

– Но всё же почему?

– Ну что ты заладил: «Почему? Почему?». Первое что в голову пришло.

– У меня бы Иванов пришел. Или Петров, – размышлял Денис.

– Слушай, твоему надоедливому другу нужна была фамилия. Он её получил. Если бы он услышал «Иванов», это бы его не удовлетворило. А тут – Голе! Представляешь как у него в голове всё завертелось? Уверен, он уже сейчас сидит в интернете и ищет моих предков. Кстати, об этом экземпляре. Кто он такой?

– Солнцеликов? Если в двух словах – бестолковый баран и тупица.

– А также болтливый льстец, наверное? – уточнил Олег.

– Еще какой! – Засмеялся Денис, – но почему спрашиваешь?

– Не люблю я таких. Хотя я много кого не люблю… Просто никогда не знаешь кому принадлежит рука хозяина, которую он лижет.

– Но он, вроде, безобидный.

– Очень надеюсь. Но судя по всему он очень завидует тебе. Добра от него не жди.

– Ладно-ладно, не пугай. Нам надо с Кипровым закончить.

– Доведешь меня до заведения, выпьем, а там уж и поговорим.


***


– Что это, я спрашиваю вас?! – Кричал Кипров, тыкая пальцем в свой телефон и глядя на Пороха и пару его людей. – Что это за сообщения?

– Не знаем. Спам, наверное, – как можно спокойнее ответил Порох.

– Наверное?! И это всё что ты можешь мне на это ответить?

– Мы то откуда можем в таких делах разбираться? Есть же Витька Самосвалов.

– Уволил я твоего Витьку! Бездарь он! Тоже ничего толком ответить не смог. Просто так зарплату получал! А может мне всех вас уволить, а!?

– Александр Николаевич, – снова попробовал утихомирить босса Порох. – Давайте спокойно все обсудим. Вот, выпейте. – Кипров взял у него стакан с водой и сделал несколько глотков.

– Почему эти сообщения вас смущают? Вы думаете они от Дильмана?

– А от кого же еще?

– Может это просто реклама от сотового оператора? Их сейчас куча развелось. Некоторые пытаются копировать известные бренды. Вот и всё.

– Запомни, Порох, с фамилией «Дильман» ничего просто так не происходит. Я хочу чтобы вы выяснили откуда идут эти письма.

– Я вас понял. Ещё указания есть? И можно Самосвалова вернуть? Парень то молодой, переживает. Так и не успел понять, за что вы его уволили.

Кипров промолчал, что, как понял Порох, означает «не против».

После небольшой паузы уже в дверях Порох произнёс:

– И ещё тут кое что. Не знаю как правильнее выразить.

Кипров поднял на него глаза

– Ну…

– Тут слух прошел… Ну это, как бы, – замялся Порох, – что вами недовольны?

– В смысле? Кто недоволен? Он???! – Кипров указал взглядом вверх?

Порох кивнул:

– Просто наши мужики с кем-то терли и я услышал. Решил, что вам надо знать.

– Решил?? Решил?! Да ты понимаешь, ЧТО ты такое мне сейчас рассказал?! – Кипров вновь вышел из себя, причём пуще прежнего: вскочил и силой запустил ещё не пустой стакан с водой в Пороха. Тот успел увернуться и со словами, «Нам уже пора» выскочил за дверь.

Кипров ещё несколько секунд буравил взглядом пустую комнату, затем устало опустился в кресло. «Что же это такое?» – спрашивал он себя – «А если это правда? Слухи слухами, но о таком просто так трещать не будут. Странно всё это. Ведь мы же с ним еще в прошлом месяце всем скопом в тайгу ездили. Порыбачили. Хорошо, вроде, всё было. Правда, напрямую не беседовали. В разных лодках были. Случайно ли?» – Кипров снял очки и вытер вспотевший лоб – «Да уж. Мнительность вернулась. Что же делать? Ведь эту информацию даже Порох не проверит».

В этот момент зазвонил телефон. Кипров нажал на кнопку.

– Александр Николаевич, прошу прощения за беспокойство, но у вас посетитель.

– Записан?

– Нет, господин Кипров. Фамилия Солнцеликов. Пускать?

«Солнцеликов? – задумался Кипров. Что-то знакомое. Уж не тот ли это задолиз? Помнится Белкин мне его представлял. Скользкий такой. Как будто в масле вымазался и мешок сахара на себя ещё сверху вывалил» – Что ему надо? – спросил он вслух.

– Говорит есть важная информация, которая может вас заинтересовать.

«В прошлый раз он мне «гениальную» идею по развитию моего бизнеса предлагал. Идиот. Что на этот раз?»

– Нет, Катя, запиши его, скажем на пятницу. Пусть к девяти утра подходит.

«Надо отвлечься. Всё хорошенько обдумать», – Что у меня, Катерина, ещё на сегодня?

– С пометкой «срочно» ничего. А так вы в детский дом собирались съездить. С неким Добречем познакомиться. Только вечер уже…

«Ах, да. Точно. Добрич. Работяга до мозга костей. Как же это я ещё не видел его? Все дела с ним Дильман вел. Вряд ли он что-то знает. Но может кто-нибудь из людей Дильмана к нему заходил. Не так уж и поздно для поездки».

– Катя, скажи водителю пусть машину заводит. И паренька этого, который тебе помогает ко мне позови. Не помню как его.

– Я поняла вас. Сейчас Иван к вам подойдет.

«Иван? Точно, Ванюха! Кому скажешь, не поверят, что я прошу маленького мальчугана помочь мне» – Кипров даже улыбнулся.

Через пару минут в дверь вбежал Ванюха.

– Катерина сказала, что вы меня звали.

– Ты ее Катериной называешь?

– Да, а что неправильно?

– Не совсем. Она же в два раза старше тебя.

– Это она так попросила. Говорит, что ещё молодая. Мне не трудно.

– Мы отвлеклись, Ванюха. Расскажи мне о Добриче? Ты же его знаешь?

– Да, знаю. Очень хороший человек. Я его видел всего пару раз, когда он с проверкой в наш детдом приходил. Нууу, после того, как вы все их выкупили и объединили.

– Уже успел и у вас побывать?

– Ещё как успел. Ему Дильман сказал, что у нас бардак. Никто из начальников ничего делать не хочет. Попросил первым делом ему к нам направиться.

– Это Дильман так сказал?

– Так точно. Я сам слышал.

– И Добрич приехал.

Ванюха кивнул

– И что он сделал?

– Начальника и зама уволил. Прислал своих людей. Очень хороших. Зарплату всему персоналу поднял. Деньги-то теперь появились. Тем более их перестали воровать. Потом ремонт у нас сделали. Техники разной закупили, – Ванюха продолжал перечислять загибая пальцы. Выглядело это очень комично. Мальчуган стоит в кабинете широко расставив ноги, смотрит куда–то ввысь, вещает и загибает пальцы. Сразу вспоминается советский мультик про мальчика который тоже так стоял и двум одинаковым молодцам диктовал: «Мороженное, пирожное…» Только этот мальчик был на редкость сообразительным. Кипров даже ухмыльнулся при виде всего этого.

– Итак, – прервал он тираду Ванюхи, – Добрич, значит, всё сделал как надо?

– Да более того. Лучше всех. Вы же знаете как работают люди в таких учреждениях.

– Где Добрич сейчас?

– Точно не знаю. Но могу узнать. Домов то много. За всеми надо следить.

– Узнавай.

Ванюха выбежал из кабинета.

«Хоть кто-то делает то, что должен. Надо бы Добрича поощрить.» – рассудил Кипров и получив от вернувшегося Ванюхи адрес детдома, где сейчас должен быть Добрич, направился к лифтам.


***


– Стой! Стой! Стой! Денис, держи это гребанную дверь!

– Уважаемые пассажиры. Посадка окончена. Просьба не мешать отправлению поезда.

– Черт с два! Открой двери!

– Прекратите держать двери! Иначе сейчас всех высажу!

– Олег, отпусти, – робко попросил Денис.

– Да там же все мои документы! Там же всё! Эй ты, отпусти мою сумку, – обратился Дильман к человеку, стоявшему на платформе и начавшему резко тащить сумку к себе.

– Отпусти, говорю! – продолжал надрываться Олег, но тут человек по ту сторону дверей метро силой дернул и вытащил сумку из двери.

Поезд тут же тронулся. В течении этих нескольких секунд Олег успел увидеть, что человек, забравший его сумку никуда не уходит. Более того он что-то пытается сказать ему. Пальцем он указал на себя, затем на Олега, затем на сумку, затем на пол. Данную процедуру он повторил несколько раз, пока поезд разгонялся.

– Что он пытался показать? – недоуменно спросил Денис?

– Не знаю, только предполагаю, – задумчиво, продолжая глубоко дышать ответил Олег, – Сейчас сядем в другую сторону.

Через несколько минут они вернулись. Прямо посреди зала стоял тот самый человек и махал им рукой.

– Поздравляю тебя, Денис! Мы стали свидетелями чудес!

– Не понял тебя… – ответил было собеседник, но тут они уже подошли к этому человеку. На вид ему было лет сорок пять–пятьдесят. Среднего роста. Обычно одетый. Не бедный. Отличительной особенностью было его лицо. Олег даже невольно заморгал. Лицо незнакомца сияло. Казалось, что свет идёт прямо изнутри его. Искренняя его улыбка говорила о том, что он неимоверно рад встрече.

– Рад приветствовать вас, друзья мои! – обратился он к молодым людям. – А я вас здесь жду дожидаюсь.

– Это мы видим, – не зная что ответить ухмыльнулся Олег, – мы знакомы?

– А почему мы должны быть знакомы? – удивился мужчина.

– Ну во-первых, вы получили сумку полную денег и никуда с ней не убежали. Во-вторых, вы как-то странно рады нам, без обид, если что.

– На второе я не обижусь, а вот на первое, – смущённо начал собеседник, – вы, что же это, думаете, если есть возможность ограбить человека, надо обязательно это сделать?

– Не то чтобы я… – начал оправдываться Олег, но его перебили.

– Зря вы думаете, что люди окружающие вас, все гнилые. Нехорошо это. Вот я, например, портфель твой и не открывал. Зачем мне это? Он же твой. И ты не выбросил его, а вынужден был оставить. Вот я взял его до момента, когда ты вернешься.

Олег, казалось, не верил своим ушам. Он слегка замер, затем радостно произнёс:

– Восхитительно! – затем еще через несколько секунд, – разрешите представиться – Олег Дильман! А это Денис Волчаков.

– Очень приятно, – улыбнулся мужчина, – вот ваш портфель.

– Простите, а вас как зовут?

– Меня? А зачем вам?

– Ну, эээ… – опешил Олег, – хотел отблагодарить вас.

– За то, что я поступил так, как должен был поступить любой на моём месте? Не стоит того. Мне пора.

– Постойте, – все никак не мог прийти в себя Дильман, – куда вы?

– По своим делам, разумеется. Прощайте. – с этими словами он заскочил в поезд.

Когда платформа опустела, Дильман повернулся к Волчакову?

– Ты же тоже его видел? Мне не привиделось?

– Видеть то видел. Но до сих пор не верю. Жутко даже как то.

– А то, что он как будто светился, обратил внимание?

– Ага, говорю же, жутко. – улыбнулся Денис.

Через полчаса молодые люди вышли из здания метро на станции Таганская.

– И куда ты меня хочешь завести? – улыбаясь спросил Олег, – учти, что мы почти в центре города и если твоей целью был поиск какой-нибудь спокойной глуши, то ты немного не туда меня привёл.

– Не волнуйся. Где больше людей, там меньше всего вероятность, что на нас кто-нибудь обратит внимание. Нужно просто идти туда, где собираются люди не нашего круга.

– Ночной клуб?

– Идея хорошая, но время ещё детское. Пока там всё начнется, мы уже спать ляжем. Нам нужно место, где можно вкусно поесть и хорошо выпить.

– И?…

– И я знаю здесь неподалеку одно такое место. Алик нас должен уже там ждать.

– Ого! Так ты с ним сдружился? Пару недель всего знакомы!

– Так ведь одно дело делаем.

– Так то оно так.

– Мы пришли.

Войдя в заведение Олег с Денисом услышали следующее:

– А я вам говорю, что мне не интересно знать, почему повар не может выйти. Я требую его к себе немедленно!

– Но поймите…

– Не вынуждай меня вставать из-за стола мальчик.

– Сейчас-сейчас

– Алик, дружище, ну конечно же, если орут на официанта, значит это Алик. – произнес Олег, когда они подошли к столу, за который сидел его друг.

– Не смейся Олегушка, в этот раз всё не так. Я не ругать повара зову. А похвалить.

– А почему он не идет?

– А чёрт его знает.

– У меня есть версия, – улыбнулся Олег, – ты, наверное, когда звал к себе повара пропустил слова «хочу поблагодарить» и «пожалуйста».

– А ведь ты прав! – засмеялся Алик, – ну присаживайтесь!

– Итак, друзья, – после некоторой паузы начал Олег, – предлагаю следующее – сначала набиваем желудки, затем портим печень и только потом говорим о делах.

– Более здравого предложения в жизни не слышал! – воскликнул Алик, – а ты знаешь Олегушка, что Денис то нас с тобой обманул.

Олег с Денисом переглянулись. Но Алик даже не заметил этого, он был поглощен поеданием свиных ребрышек и говорил куда-то в сторону. – Еда не здесь не просто вкусная, она восхитительная. Нужно спросить у повара где он учился. Кстати, где он? Ведь так и не пришел! – в шутку раздухарился Алик.

– Я думаю повар слишком занят. Такая вкусная еда требует много времени и внимания. – предположил Олег.

– Тут ты прав. Ладно, пока нам несут еду, может немного поговорим о делах насущных. Вы закончили с делом нашего общего друга?

– Почти, – ответил Денис, затем добавил – Хотя почему почти? Мы сделали это!

– И более того, помнишь я тебе про гениального айтишника рассказывал?

– Про Березина? Помню-помню. И что с ним?

– Подшутил он немного над Кипровым. Чепухи наприсылал. К примеру вот такой. – Олег протянул Алику телефон, тот взял его с помощью салфетки.

– Толково, однако. И ты думаешь, он повелся?

– Кто его знает? Ванюха говорит, что слышал как Кипров распылялся по этому поводу.

– Ванюха это тот маленький юркий мальчуган?

– Да именно он.

– Веселый малый. А ты не боишься, что Ванюха к Кипрову мог привязаться? Всё-таки давно у него сидит.

– Думаю что нет. В шпионов все любят играть, – улыбнулся Олег, – тем более я многого от него и не прошу. Изначально оставлял его там с целью, что не он присмотрит за Кипровым, а Кипров за ним.

– Значит твоя телефонная забава сработала?

– На все сто. Даже больше чем я рассчитывал. В этой грандиозной войне мы перешли в наступление. Смс-веселье было только первой ласточкой. Как мы узнали сегодня, до Кипрова дошли те самые слухи, которые, вы, маэстро, – Олег сделал театральный жест в сторону Алика, – так филигранно распустили.

– Опыт, друг мой. Кипров не первый и что-то мне подсказывает не последний, кто ощутил на себе всю прелесть мысли о том, что недоволен «Сам». – Алик показал глазами на верх. – При том, что «Тот» об этом и не подозревает. О! Погляди! Это же повар! Он идет прямо сюда! Ну я его сейчас!..

– Похвалишь? – спросил Денис.

– Расцелую! Уж я то понимаю, что такое работа на кухне! Друг мой! – обратился Алик к подошедшему молодому мужчине, – что же это вы заставляете ждать трех уважаемых людей?

– Понимаете… Я…

– Да не оправдывайся ты! – прикрикнул Алик. Повар ещё больше испугался.

– Так и скажи… – продолжил Алик, но замолчал.

– С..с..сказать что? – еле вымолвил человек в белом колпаке.

– Так и скажи, долго шёл, потому что готовил нечто сногсшибательное для меня и моих друзей! – излишне бодро произнес Алик, что слова его не сразу дошли до сознания повара и он отшатнулся назад.

– Так вас всё устраивает? – наконец спросил он.

– Да боже мой! Это великолепно! Ты молодец! Сколько тебе?

– Двадцать семь

– Ну я и вижу – молодой парень еще. У тебя большое будущее, друг мой. Мы горды тем, что ели твои шедевры!

– Всегда пожалуйста, – только и ответил молодой парень и направился на кухню.

– Алик, ну что ты за человек-то такой? – через мгновение задал ему вопрос Олег, – а если у него инфаркт бы случился до того, как ты перейдешь к благодарностям?

– А что я? Я же и начал с благодарностей!

– Ну, не совсем. Но уже проехали. На чем мы остановились? – обратился он к Денису.

– Мы говорили об эмоциональном состоянии Кипрова.

– Точно! – выпалил Алик, который был настолько активен, что Олег не мог вспомнить случая, когда он видел друга таким веселым, – Кипров вновь занервничал. Как тогда, когда Олег из города уезжал. За мной, наверное, снова следить начнут, – радовался мучитель повара, затем обратился к Олегу. – Подожди, если ты говорил, что это всё начало, то, что тогда будет кульминацией сего действа?

– Точно сказать не могу. Хотелось бы прийти к какому-то мирному решению конфликта. Чтобы были учтены интересы всех без исключения сторон.

– Угухм… И что у вас есть?

– За эти пару недель, – взял слово Денис, – мы перелопатили все дела, где тем или иным образом фигурирует Кипров. Для возбуждения уголовного дела этого недостаточно, но нам это и не нужно.

– Нужно чтобы Кипров думал, что его обложили со всех сторон. – вставил Олег.

– И для этого мы с помощью собранной информации начнем понемногу давить на него. Не явно. Ведь шантаж в данном случае неприменим. Кипров не дурак и догадается откуда ноги растут.

– Главное, чтобы на Дениса не вышел, а то проблем не оберешься. – посетовал Олег.

– И я надеюсь, что до этого не дойдет, – подтвердил Денис.

– Значит вы хотите, чтобы Кипров начал думать, что всем вокруг про него всё известно и что все те, кто обещали молчать все эти годы, вдруг заговорили, ведь он сейчас, если можно так выразиться в опале у «Него»?

– Именно, – кивнули Олег с Денисом.

– Изысканно! – изрек Алик с чувством.

– Спасибо, – ответил Олег.

– Да я про ребрышки! – ухмыльнулся Алик, – а ваш план тоже ничего!


***


В этот же вечер Кипров подходил к одному из детских домов, которые стали принадлежать ему совсем недавно. «Подумать только», – рассуждал олигарх, – «Прошло чуть больше года. А такое ощущение, что целое десятилетие. Что ни говори, а Дильман встряхнул мою жизнь. В обычных условиях я бы никогда не поехал «просто познакомится с человеком, который на меня работает». А тут даже и не задумался – надо мне это или не надо. Просто поехал. Ведь если вспомнить изначально желание поговорить с Добричем возникло от опасений, что Дильман что-то утаивает. Но сейчас-то я совсем по другим причинам здесь оказался. Резко сорвался и поехал. Прямо как студент» – от этой мысли Александр Николаевич улыбнулся.

Подойдя к зданию он не сразу понял, что пришел по адресу. В своих мыслях он не так представлял детский дом. Должно быть что-то старое, обшарпанное, невзрачное. Однако здесь всё было по-другому. Кипров сполна осознал, что деньги его потрачены не зря. Хоть вокруг ещё были следы незаконченных работ, общее впечатление сооружение оказывало более чем приятное. Из здания постройки времен репрессий, которое напоминало тюрьму, Добрич смог сделать невероятную по своей красоте конструкцию. Причем всё было как надо и по делу. Ничего лишнего, никакого изыска. «Да уж», – восхитился Кипров, – «Не многие тратят чужие деньги с умом».

На входе была большая вывеска «Future for children» и ниже «Будущее для детей». «А может по-русски и не так плохо» – успел подумать Кипров, как тут из дверtq выскочили несколько детей, возраста около восьми лет, все разукрашенные, в ярких костюмах, и обратились к гостю:

– Приветствуем тебя, незнакомец! Не проходи мимо! Заходи к нам! Ты станешь свидетелем чудесного спасения самой прекрасной принцессы на свете. Только тс… Если нас услышит дракон, он нас съест. И тебя тоже!

Дети засмеялись и открыли двери перед обескураженным Кипровым.

Внутри было полно народу. Взрослые, дети разных возрастов. Было зажжено много ламп и даже свечей. Висели разные декорации, украшения. Звучала веселая музыка.

– Дамы и господа, прошу пройти к столам и выпить лимонаду. Представление вот-вот начнётся, – весело прокричал человек из толпы.

Внимательно присмотревшись к оратору, Кипров уверился – это и есть Добрич. Подойдя к столам, и взяв стакан с налитым лимонадом, Александр Николаевич кивнул Добричу.

Сначала Игорь Афанасьевич также с улыбкой кивнул, на первый взгляд, незнакомому мужчине, но затем через пару мгновений его лицо изменилось, улыбка почти пропала и он во все глаза начал смотреть на Кипрова. Тот решил не мучить Добрича и подойдя вплотную чокнулся с ним стаканчиком. Затем выпил лимонад. Игорь Афанасьевич повторил его действия.

– Это что, буратино? – весело спросил Кипров.

– Нет, дюшес, – слегка отстраненно ответил Добрич.

– Супер напиток! Я уже даже и не помню когда пил его последний раз. Боюсь соврать, но может ещё при советской власти. Не какая-нибудь кока-кола.

– Наши по крайней мере химию в производстве не используют.

– Ну это, конечно, не совсем правда, – улыбнулся Кипров, – но то, что её меньше, это точно.

– Александр Николаевич, – внезапно чуть громко начал Добрич. Казалось он только сейчас начал осознавать происходящее, – мы очень рады вас видеть у нас здесь. Я даже и не думал, что смогу вас вживую увидеть. Вас, наверное что-то сильно беспокоит, раз вы приехали лично?

– Как ни странно нет. Я приехал познакомиться с вами. И выразить свое восхищение вашей проделанной работой.

– Спасибо, господин Кипров. Очень приятно. Просто я бы никогда не подумал, что знакомство вас со мной, тем более, что именно вы ко мне приехали, а не я к вам, столь многое для вас значит. Кхм… Но нас же не только детские дома объединяют? – с осторожностью задал вопрос Добрич, – вы, наверное, хотите получить информацию по Дильману?

– Отнюдь, – весело ответил Кипров, чем изрядно удивил собеседника. Посмотрев вокруг на всех этих радостных и разукрашенных детей, Кипров почему-то захотел забыть обо всех своих проблемах. – Дильман сегодня меня не интересует. Ты мне лучше скажи, извини, не против, что я на ты? – внезапно поинтересовался олигарх.

– Так даже лучше

– Отлично! Так вот, поведай мне о том, что сейчас здесь происходит? Какое-то представление? А то меня ещё на входе предупредили, что будет дракон.

– Хахах, – рассмеялся Добрич, который всё меньше волновался и всё более обретал уверенность в общении со своим самым главным начальником, – это у нас план такой. Зазывать всех, кто проходит мимо, поприсутствовать на нашем представлении. Сегодня много родителей, которые не могут сами содержать своих детей. Мы выслали приглашение абсолютно всем, жаль лишь, что пришла половина, – погрустнел Добрич. – Здесь есть и те, кто подумывает взять ребенка себе, поэтому все дети так волнуются и переживают. Особенно малыши, – с умилением указал Добрич на свору ребятишек, которые бегали друг за другом между столами.

– Хорошо, что вы появились в нашей жизни, – все еще разглядывая детишек через несколько мгновений благодарно произнес Добрич, – до вас, если и были спонсоры, то только для самопиара. Делали и улыбались только на камеру. Один спонсор так вообще устроил целое представление из того, что он привез детям бесплатные подарки. Подарки то были гавно, извините за прямоту. Китайский ширпотреб! А сколько напыщенности и важности! Я еле уговорил детей сказать на камеру, что подарки им понравились – этот меценат нам денег обещал. Выслал только треть от обещанного. Были и депутаты, которые обещали, что всё изменят. Слов своих, разумеется, не сдержали.

Собеседники помолчали.

– Знаете, выглядит тут все у вас просто замечательно, – через паузу заметил Кипров.

– Хоть я и повторюсь, но это всё благодаря вам. Жаль только, что ваш случай единичный. Вы ещё всё остальное не видели. Эй! А ну-ка прекратите драться! – прикрикнул Игорь Афанасьевич на пару особенно рьяных мальчиков. – Шоу сейчас начнется, – снова обратился он к Кипрову, – садитесь на любое удобное для вас место. Я пойду проверю всё ли готово.

Кипров сел неподалеку от сцены. Много разных мыслей будоражили его голову. Добрич оказался именно таким, каким Кипров себе и представлял и каким его представлял ему Дильман. Александр Николаевич даже позавидовал рвению и желанию главного воспитателя. Именно так надо любить свою работу!

Кипров только сейчас осознал, что вот он, обычно богатый и недосягаемый, просто сидит в ожидании представления в детском доме. Без охраны. Без дорогих напитков и изысканных закусок. Он пьет лимонад и не общается с какими-нибудь медийными личностями. Никто не лезет к нему с просьбами, с лицемерными благодарностями и поздравлениями. Быть может никто вокруг, кроме Добрича, и не знает кто он. И почему-то ему так хорошо стало на душе от этих мыслей. Наступило внутреннее спокойствие. Ушли куда то вдаль все проблемы, Дильман, слухи, которые озвучил Порох. Всё это перестало иметь значение.

Представление началось. На сцену выходили радостные дети разных возрастов. Они старались показать, что именно они, ОНИ, самые лучшие и талантливые.

Кипров невольно задумался о том, что эти самые милые ребятишки просто пытаются сказать СВОИМ родителям, что они существуют на этой планете. Большинство мам и пап, разумеется, были неблагонадежного вида. Они радовались, улыбались, но что-то подсказывало Кипрову, что вечером они откроют очередную бутылку водки или дешевого портвейна и продолжат уничтожать себя. Почему не попытаться жить нормально? Напрячься. Постараться. На эти вопросы Александр Николаевич себе ответы не нашел.

Происходящее на сцене стремительно менялось. Выбегали гномы, эльфы, разные диковинные животные. Всё кружилось, искрилось, пело. Вот настал момент и на сцену вышел дракон! В костюме дракона было по меньшей мере четверо детей. Причем один, судя по всему, был уже взрослый, может один из воспитателей, который как раз и был головой. Все сразу попрятались, а дракон продолжал кричать угрозы о съедении всех и каждого, если ему не будет отдана эльфийская принцесса. Через мгновение на сцену вышла девушка в нежно-голубом платье и бесстрашно направилась к дракону.

– Вот я здесь. Я эльфийская принцесса! Отпусти моих друзей! – яростно потребовала она. – Но Кипров не слышал её. Точнее не слушал. Он был восхищен самой девушкой. На вид ей было лет шестнадцать. Высокая, с длинными золотистыми волосами. Стройная и прекрасная. Кипров был ошарашен. Он пытался начать дышать и не мог. Казалось он видит какое-то сказочное существо, которое может исчезнуть, если перестать на него смотреть.

Кипров всё искал и не мог найти в своей памяти другую девушку или женщину, которая даже близко могла посоревноваться с «эльфийской принцессой». А голос! Голос! Какой у нее был очаровательный голос! Кипров огляделся вокруг – один ли он видит это чудо, но оказалось что нет. Зал был как в забвении.

А на сцене шла битва между рыцарем, который пришел спасать принцессу, и драконом. Кипров, как маленький мальчишка, с одной стороны хотел, чтобы принцессу освободили, но при этом всей душой ревновал принцессу к принцу.

В итоге принц одержал победу. Однако не убил дракона, а взял с него слово, что тот никогда больше не будет нападать на лесное королевство. Дракон молча в знак повиновения поклонился.

Бурные овации и летящие цветы на сцену ознаменовали окончание спектакля.

Кипров, не отрывая взгляда от девушки-принцессы, хлопал вместе со всеми. К нему подсел Добрич и перекрикивая овации спросил:

– Ну как вам? Понравилось? Костюмы какие, а? Профессиональные! Взяты напрокат в одной настоящей театральной студии. Цветы это был сюрприз. Не все родители принесли их. Но мы подготовились и специально всем вручили, чтобы все приняли участие. Хорошо вышло?

Кипров молча кивал, продолжая смотреть на девушку. Добрич поймал его взгляд и с пониманием пояснил:

– Вижу, вы обратили внимание, какая прекрасная принцесса перед нами сегодня выступала?

– Ага г.. м.. – только и ответил Кипров, затем сглотнув спросил, – как зовут ее?

– Алла.

– Алла, – как будто пробуя на вкус имя, повторил Кипров.

Через некоторое время сцена опустела. Все гости направились в зал с напитками и едой. Родители общались со своими детьми, хвалили их. Те были на седьмом небе от счастья. В общей веселящейся толпе Кипров высмотрел Аллу. Подходить не решился. Добрич предложил свою помощь.

– Давайте я вас представлю. Так и поправильнее будет, – посоветовал он. Кипров кивнул. Но тут произошло нечто не совсем обычное. Алла разговаривала с женщиной. Кипров предположил, что это её мать. В процессе разговора девушка выплеснула руками, сказала что-то женщине и быстро убежала.

– Что произошло? – спросил Кипров.

– Не знаю. Пойду выясню, – с этими словами Добрич поймал маленького мальчугана, что-то шепнул ему, тот кивнул и побежал в туда же, куда и девушка. – Сейчас все узнаем, – пояснил Добрич Кипрову.

И действительно, через несколько минут мальчуган вернулся, подозвал ручкой к себе Добрича и зашептал ему в ухо. Добрич слушал, задал пару вопросов, затем поблагодарил и потрепал мальчика по голове.

– Не знаю стоит ли вам знать все это. – подойдя к Кипрову начал Добрич.

– В каком смысле?

– Да личное там у них.

– Помочь можно или нет?

– Сразу так и не ответишь. В общем, видите её мать?

Кипров кивнул.

– Так вот. Она обещала пару месяцев назад Алле, что устроится на работу и сможет забрать её отсюда. Хотя бы на время. И поначалу всё было неплохо. Даже на работу устроилась. Но, как мы сегодня видим, уже была уволена за прогулы и опоздания. Значит и Аллу забрать не сможет. А девочка целых два месяца жила этим мгновением. Она и играть принцессу согласилась только после того, как узнала о том, что совсем скоро отправится домой. Очень обидно за неё.

– Хм… – протянул Кипров, – я не понимаю. Неужели у неё дома лучше чем здесь? Ведь, судя по виду этой дамочки, именующей себя матерью, дома чёрт знает что. Кроме мужиков и алкоголя ничего там нет. Это было бы преступно разрешить такому прекрасному созданию жить в такой среде. Как же так?

– Сложно всё это. Как бы мы ни старались, это место не будет домом для этих всех детей. Мы не сможем обнять их как любящие родители. Нам они не могут сказать «мама» и «папа». И не услышат «доченька» или «сыночек». Я столько лет с этим всем работаю и стремлюсь, чтобы здесь было всё для нормальной жизни. Но без любви родителей… Эх… Не люблю я об этом думать.

–Я хочу попробовать успокоить эту девушку. Представь меня, – тоном не терпящим споров произнес Кипров.

В душе у Кипрова боролись злость и сострадание. Причём боролись не друг с другом, а против некоего чувства отвечающего за безразличие. Добрич довел его до комнаты старших девочек, осторожно постучался и спросил, не занята ли Алла. Через минуту она вышла. Лицо ещё сохраняло следы слёз. Щеки чуть пылали, губы были наполнены краснотой.

– Алла, познакомься. Этот Кипров Александр Николаевич. Он хотел лично выразить свое восхищение твоей сегодняшней игрой.

– Очень приятно, – ответила девушка и театрально протянула руку для того, чтобы Кипров пожал ее. Она уже смогла справится со своими эмоциями, и знакомство с человеком, к которому с таким уважением относится Добрич её заинтересовало. – Вы работаете с Игорем Афанасьевичем?

– Я… Как бы… – Кипров всё держал руку Аллы и не мог произнести ни звука. Он смотрел в эти огромные глаза, за которыми, казалось, находилась вся вселенная. – Вы прекрасны… В смысле я хотел сказать, что вы прекрасно играли.

– Спасибо, я тронута, – игриво ответила она. Подождите, вы сказали, что ваша фамилия Кипров? Вы тот самый, кто нас всех купил? – резко спросила Алла.

– Не совсем, – промямлил испуганный Кипров, – я покупал детские дома, а не вас.

– И зачем вам это? Какую цель вы преследуете? – Алла продолжала все распыляться. Тут сыграло свою роль и то, что она была расстроена и ей надо было на кого-нибудь выплеснуть всё, что накопилось. Также ей уже так надоели эти меценаты и благотворители, что она была готова съесть сейчас Кипрова целиком. Тот был совершенно не готов к такой атаке. Он так боялся ей что-нибудь ответить, что-нибудь, что может случайно обидеть ее, что продолжал стоять как истукан. Она была для него как тончайший хрусталь или льдинка, которая могла в любую секунду растаять.

– Ну так что же? Вы не стесняйтесь, отвечайте. Меня вы точно не обидите!

Глубоко вздохнув и собравшись с духом Кипров произнёс:

– Вы замечательно играли. Мне бы очень хотелось встретиться с вами вновь. Если вам не будет трудно.

Сказав это, Кипров развернулся и направился прочь. Он был уверен, что если он не закончил бы сейчас разговор, то упал бы в обморок. Голова гудела. Дышать было решительно невозможно. Пройдя мимо всех гостей и детей он вышел.


***


На следующий день Кипров чувствовал себя великолепно. Придя вечером домой, он впал в беспамятство и проснулся поздним утром. Вспомнив события, давеча произошедшие, он отметил, что радость внутри него так и хочет вырваться наружу. При этом он понимал весь абсурд произошедшего – что он, Кипров Александр Николаевич, человек, который уже практически дошёл до пенсионного возраста, внезапно влюбился в маленькую девочку шестнадцати лет. Он не воспринимал Аллу как женщину. Нет. Он скорее чувствовал что-то среднее между восхищением перед красотой девушки и возможной радостью отцовства. Можно сказать, что каждый глубоко взрослый мужчина смотря на молодую женщину чувствует нечто подобное. Это желание защитить, проявить себя не как продолжатель рода, а как отец. Ведь если на улице кто-то нападает на пожилую женщину не возникает мысли о том, что этот кто-то угрожает женской чести. И ты защищаешь её больше как мать. А если нападение происходит на молодую особу, ты боишься, что помимо опасности ограбления, может пострадать ещё и невинность. Дикий страх от того, что девушка может быть изнасилована, по своей природе очень древний. Культура воспитывает мужчину таким образом, что женщина это что-то святое, она дает жизнь. Мужчина считает, что женщина сама должна выбрать от кого она хочет иметь потомство, и задача мужчины доказать ей, что именно он, а не кто иной, достоин её. Поэтому вид того, что кто-то решил обойти это правило и хочет взять женщину силой, заставляет мужчину защищать женщину.

Разумеется, нельзя сказать, что Кипров напрямую переживал, что кто-то может покуситься на честь Аллы. Но при этом он хотел её оградить. Дать ей возможность самой выбирать себе избранника. Причем этот выбор должен производиться без воздействия внешних факторов, будь то нехватка денег, образования и прочее. Алла ведь была красива и Кипров очень не хотел, чтобы ей пришлось эту красоту продавать из необходимости.

В итоге, он твердо решил, что сделает всё, чтобы она получила самое лучшее. И эта мысль, что он делает что-то правильное и можно сказать благочестивое и высокое, грела ему душу и он был в эйфории.

Придя на работу, Кипров первым делом связался с Добричем и спросил у него как Алла. Получив вполне приемлемый ответ, что всё в порядке, а также заверения о том, что Алла выразила желание посетить его на днях, Кипров успокоился. Он улыбался как сытый кот, лежащий на крыше и греющийся на солнце. Потянувшись к коммуникатору он спросил:

– Екатерина, душечка, ответь пожалуйста, посетители есть?

– Да, Александр Николаевич, – немного неуверенно ответила секретарша, изрядно удивленная таким вежливым обращением начальника, – тут Солнцеликов, вы ему сказали прийти в пятницу, но он говорит, что пришёл на всякий случай.

Хорошее настроение Кипрова было порядком омрачено, не хотелось ему общаться с этим лизоблюдом. Но человек пришёл. Значит ему очень надо.

– Давно сидит?

– Около трех часов.

– Ладно, запускай, – ответил Кипров, посчитав что столь длительное ожидание, заставит гостя перейти сразу к сути.

Через пару минут Солнцеликов стоял перед Кипровым.

– Здравствуйте, Александр Николаевич, а я к вам! – слишком уж радостно начал посетитель.

– Да не уж то? – усмехнулся Кипров, – а я то думал, к кому же ты явился!

– Александр Николаевич, я…

– Да шучу я, шучу. Настроение у меня сегодня прекрасное. Давай, выкладывай, что у тебя есть?

– Хм… У меня тут… – замямлил Солнцеликов, – не знаю как выразить то правильно…

– Послушай, это ты ко мне пришел. Если есть что говорить, говори. Если не знаешь как сказать, может и говорить нечего?

– Нет, есть! Просто я… В общем, вы же помните, что я работаю в следственном комитете?

– Каждый день об этом вспоминаю, – саркастически ответил Кипров, – ну и?

– Так вот. Со мной там работает один человек. Волчаков его фамилия.

– И ты пришел стучать мне на него?

– Не то чтобы…

– Подожди. Волчаков, Волчаков. Знакомая фамилия. Помнится кто-то рекомендовал мне его, как классного специалиста.

– Наверное это не про него… – скрепя зубами начал Солнцеликов

– А зовут Денис! Точно! Ты смотри-ка! Память то еще работает! Ты про него?

– Да, – совсем уж уныло ответил гость. Но тут же воспрянул духом. – Он под вас копает, Александр Николаевич!

– В смысле? – посерьёзнел Кипров, при этом готовясь делить вес слов собеседника на десять.

– Да я вот, уважаемый господин Кипров, вы же меня знаете. Я хочу, чтобы всё по правде было, по закону…

– Еще одно слово не по теме и я тебя вышвырну отсюда к чертовой матери! – Кипров повысил голос. Непрошенный гость уже начал его бесить.

– Да я же это, пытаюсь вам сказать…

– Слушай, то, что ты стукач меня не напрягает. Тебе с этим жить. Так, что говори!

– Вчера Волчаков со своим другом выходили из кабинета и вас обсуждали.

– Как ты это понял?

– Они шутили, смеялись. По-моему говорили, что найти честного судью будет очень сложно, но они попробуют.

– А я то тут причем?

– Волчаков сказал следующее, сейчас, – Солнцеликов полез в карман и достал мятую бумажку, – я всё записал. Вот здесь. Он сказал, что «За Кипрова получить виллу на Кипре»

– И это всё? – сурово спросил олигарх.

– Д..д..да… – еле шевеля языком ответил Солнцеликов

– Вот скажи мне, Эдик, так же вроде тебя зовут, ты дебил? Ну просто ответь, ты дебил или нет? Может мне сразу многое станет понятно.

– Я не…

– Ты услышал какую то ересь, пришел сюда ко мне и уже минут тридцать насилуешь мне мозг! Откуда в твоей пустой голове могла родиться мысль, что на меня заводят уголовное дело? Ты знаешь сколько людей в твоем Следственном комитете на меня работают? Сколько людей держат меня в курсе всего? От них тишина. Если бы что-то было, я бы знал. Тут ты появляешься и говоришь какую-то хрень!

– Это не хрень! – взвизгнул Солнцеликов, – Волчаков ничего не делает просто так. Во всём отделе никто не знает чем он занимается. Начальники тоже молчат! Я же как лучше хотел…

– Ты хотел подлизать мне одно место! Но, прости, дорогой, место уже занято. И очередь стоит. Ладно, иди с миром. И благодари богов, что настроение у меня сегодня лучшее за многие годы.

– Так вы ничего не будете делать? Ведь они же…

– Кто они?

– Волчаков и его друг…

– Ты знаешь его? Видел до этого?

– Нет, но я знаю, что Волчаков его очень уважает.

– Довольно странно, ведь друзей обычно не уважают, – снова съязвил Кипров. – Имя знаешь?

– Мандиль Голе!

– Это что же за имя такое? Сербское? Ладно, проверю на всякий случай, а теперь вали! И не вздумай ко мне больше являться с подобной чушью!

Когда Солнцеликов вышел, Кипров всё же записал имя «неизвестного» на листке.

«Мандиль Голе. Имя словно выдуманное», – размышлял Кипров, – «хотя верить этому придурку на все сто всё равно нельзя. Услышал что-то, не так понял, а мне здесь вещает. Потом как-нибудь разберусь».


***


Можно было подумать, что судьба забыла про «самую нелепую троицу», как любил повторять Олег. Разумеется, «четырехколесный зверь» Глеб Семеныча далеко уехать не смог. Сашка, Колян и Карина проехали только треть пути, когда из под капота старушки Нивы пошёл пар. Машина напрягла все свои последние силы и проехала еще пару десятков километров. Затем угрожающе встала и затряслась. Троица первым делом выскочила из машины и бросилась в разные стороны. Пролежав немного в траве, они потихоньку стали подбираться к дымящемуся монстру. Ниву продолжало лихорадить.

– Что будем делать? – первым подал голос Сашка. Там же все наши вещи.

– А машина может взорваться? – неуверенно спросила Карина.

– Кто ж знает? Это же отечественный автопром. А мы только так и умеем собирать. Может здесь предусмотрена функция самоуничтожения, чтобы техника не досталась врагу, – пошутил Колян, но его спутники не особо поняли её и с ещё большей опаской поглядели на автомобиль.

– У кого какие идеи? – спросила Карина, – будем пытаться доставать вещи?

– Я предлагаю ждать. Если начнется пожар, делать нечего, будем через огонь пробираться, – Сашка явно боялся лезть на рожон.

Это были самые долгие три часа в жизни Сашки, Коляна и Карины.

Со стороны выглядело всё довольно забавно. Проселочная дорога, ни души кругом, сумерки. И только трое не спят. Они лежат в траве на расстоянии тридцати метров от умирающей в агонии Нивы. Вокруг тишина. Лишь мерный скрип и потрескивание нарушают ее. Потом всё стихло.

– Может, пора? – спросил Колян

– Подожди еще. Хотя бы минут двадцать, – перестраховывался Сашка.

Прождали еще час.

– Мальчики, теперь точно пора, – скомандовала Карина.

Крадучись и очень аккуратно ступая, Колян и Сашка двинулись к машине. Подойдя вплотную, они дотронулись до нее.

– Холодная, – заметил Сашка

– Значит всё в порядке, – ответил ему друг.

Тут Нива внезапно дернулась. Друзья упали на землю и стали ждать конца своей жизни. Но ничего не произошло. Через минут пять Карина крикнула им издалека:

– Поднимайтесь! Хватит там валяться! Всё закончилось!

Сашка и Колян медленно поднялись. Признаков жизни автомобиль не подавал. На всякий случай они всё делали тихо, без слов, как будто боялись разбудить зверя. Вытащив все вещи, они быстрым шагом отошли, и только метров через двадцать, как будто очнулись, и с важным видом, выпятив грудь, подошли в Карине.

– Ну что теперь? – спросила она, – где мы сейчас, кто знает?

– Мы с Дильманом по другой дороге ехали, – заметил Колян.

– Ну и что? Так короче должно было быть, – обиженно отмахнулся Сашка, который был за рулем. – Пока ничего не произошло, вы и не подумали, что я выбрал неправильный путь. А теперь-то конечно!

– Но ведь именно ты был за рулем когда мы ехали в ту сторону, – резонно заметила Карина. – Мы-то спали.

– Так дорогу-то Дильман мне показывал. Я и подумать не мог, что мне её запомнить надо.

– А за руль зачем тогда сел? – нападала Карина.

– Никто не садился, вот я и сел. Это вы во всём виноваты! Если бы не спали как голубки, а дорогу запоминали, мы бы не оказались в такой ситуации.

– Уважаемые! – утихомирил их Колян, – хватит спорить! Виноваты все и никто одновременно! Давайте думать, что делать дальше.

Спорщики замолчали.

– Если останемся на дороге, то рано или поздно кто-нибудь проедет. – Начал рассуждать Колян, – с другой стороны, это проселочная дорога и один Бог знает, как часто по ней ездят. Но всё же я предлагаю не сходить с дороги. Модно пойти по ней, взяв самое необходимое. Если впереди шоссе, то мы спасены. Там уж точно машины ездят. Ну что, двинули?

– Я спать хочу, – простонала Карина, и есть хочу. И мне страшно.

Сашка с Коляном впервые оглянулись и у них тоже сердце сжалось от страха. Пока они обсуждали, что делать дальше, наступила темень. Ни зги не было видно.

– А если нас съедят? – спросила Карина, – или нападут дикие люди?

– Да кому мы нужны? – не совсем уверенно ответил Колян, – а из зверей здесь никто и не водится.

– Ага, а медведи? – дрожащим голосом спросил Сашка.

Троица мигом вспомнила про Георгия и переглянулись. В тишине из деревьев был слышен какой-то хруст.

– Вы как хотите, но я в машину, – быстро сказала Карина и побежала к Ниве. Не долго думая, и поддавшись какой-то животной панике, Сашка и Колян стремительно побежали за ней.


***


В течение следующей недели Кипров то и делал, что летал в облаках. Его перестало заботить абсолютно всё. Все отсчеты сотрудников о поисках Дильмана, о том имеется ли опасность в лице правоохранительных органов, Александр Николаевич слушал в пол уха. Ему так и не смогли подтвердить информацию о том, что его поведением были не довольны в Кремле. Хотя и здесь он не особо был заинтересован. Ему было не до этого. Всё его время и внимание занимала Алла.

«Эльфийская красавица» все же пришла к Кипрову.

Поначалу он не знал, как себя вести, но очень скоро оказалось, что тревожиться не из-за чего. Алла сама говорила, что и как надо делать.

Она заявила, что если он так хочет ей помочь в её жизни, то пусть помогает. Она не против. Но при этом она возьмет ровно столько сколько сама посчитает нужным. Кипров согласился.

Алла приходила трижды. И в итоге сформулировала все свои условия. Во-первых, она не планирует переезжать из детского дома до своего совершеннолетия. При этом согласилась в последующем проживать на одной из квартир Кипрова со своими подругами. Учиться планировала на актрису, а затем на экономиста, потому что, как она выразилась, «актрисой я могу и не стать, а считать, вроде, умею». Если не поступит на бюджет, Кипров может оплатить обучение. Во время учебы Кипров должен будет выплачивать ей определенную сумму на житейские расходы. Олигарх предложил машину, но Алла наотрез отказалась. Помощь связями с необходимыми людьми приняла с условием, что делать будет всё сама и это не должно быть блатом. Кипров так молча повиновался во всем, что можно было подумать, что разговаривает строгая, но справедливая боярыня со своим холопом. Причем это не из той оперы, что она, мол, считает себя всевышней, а его ничтожеством. Нет, скорее, что в силу объективных причин «холоп» стал «холопом» по собственной воле и всячески этому рад, а боярыня с легкой ноткой спеси и чванства позволяет ему радоваться служению ей.


***


Поначалу такая перемена в поведении Кипрова прошла незаметно для Олега. Он продолжал быть уверенным, что Кипров только спит и видит, как бы найти и изловить «ненавистного Дильмана». А по мере воплощения задуманного плана, так и подавно.

Были использованы всевозможные способы по передаче Кипрову ложной информации о том, что все его недруги объединились против него и жаждут скинуть с Олимпа.

Слух про интерес Кремля к его персоне также должен был помочь.

Но что-то шло не так. Дильман никак не мог понять что.

Либо Кипров обезумел и перестал замечать все вокруг, либо успокоился и бросил затею по поиску Олега. Такого себе вообразить Дильман не мог. Он был уверен, что Кипров утроит свои усилия, начнет снова следить за всеми, кто тем или иным образом связан с Олегом. Но время шло, а ничего не менялось.

Более того, прекратили работать даже те ищейки, которые до последнего времени то и дело замечались Аликом. «А может ему стало известно что-то такое, что его вконец успокоило? Может он узнал, что всё это ложные донесения, и относиться к ним серьёзно нет никакого смысла? А может он сам позвонил в Кремль и ему ответили и успокоили? Что тогда?» – задавал себе бесконечные вопросы Дильман.

Мысль о том, что он, может быть, проиграл, стала то и дело посещать его голову.

Абсолютно все предпринятые меры не дали необходимого результата. Волчаков с Аликом тоже были не на шутку встревожены. Ведь если Кипров такой спокойный, это значит, что скоро и до них дойдет очередь в виде мести и расправы. А это – прощай работа и хорошая жизнь. Волчаков один раз даже обмолвился Дильману о том, что, может быть, пора прекратить это всё, «а то доиграемся».

Олег был сам на нервах. Быть может все, кого они привлекают для помощи в дезинформации Кипрова, уже участвуют в операции по дезинформации его самого? Ведь это же бред – все докладывают, что всё делается, информация доходит до ушей Кипрова и т.п. Но при этом ничего не происходит!

«Где же обрыв в цепи?» – рассуждал Олег, – «Что я сделал не так? Если у Кипрова что-то есть, почему он не атакует? Почему ждет? А может это предсмертная агония и он просто подавлен и уже сдался? Нет, это чепуха! Кипров никогда не сдастся! Он даже перед неминуемой гибелью, стоя перед обрывом, будет стремиться напоследок забрать тебя с собой. Тут что-то другое. Не логично всё как-то. Не мог я так просчитаться! Или мог?» – во время этих мыслей у него зазвонил телефон.

– Да, Алик, слушаю тебя

– Забежал молодой парнишка, один из твоих «спецагентов». Передал сообщение. Приедешь или мне к тебе его куда-нибудь направить?

– Скоро буду.


***


– Что за срочность? – спросил Олег сидя напротив Алика через пару часов. – Или нам совсем уже нечего бояться?

– Успокойся, Олегушка. Просто так не стал бы тебя искать средь бела дня.

– Ну так и?

– У меня две новости: «неплохая» и «в принципе не очень плохая». – улыбнулся Алик, – с какой начать?

– С любой.

– Ладно. Только потом сам догадывайся, где какая. Сигаретку?

– В заведениях же запретили курить.

– Ага и алкоголь после одиннадцати вечера нельзя продавать. Просто мало платят, но в данном случае всё по другому. Это часть помещения не является заведением. Это мой дом.

Закурили.

– А неплохие сигареты у меня лежали в столе. А я и не знал. – Медленно проговорил Алик, выпуская дым из носа, – я же не курю, ты же знаешь. А тут захотелось.

– С чего бы?

– А настроение такое.

– Слушай, Алик, ты, конечно, мне друг, но так нельзя себя вести! Вызвонил меня, пообещал сообщить что-то важное, а теперь сидит и рассказывает о том, что у него хорошие сигареты и что ему их приятно курить, несмотря на то, что он не курит.

– Ну, что ты разгорячился, Олегушка? Всему свое время. Мне просто хотелось оттянуть этот момент. Ведь после того, как я сообщу тебе новость, ты умчишься в ту же секунду, а мне так хотелось с тобой приятно посидеть и поболтать как в старые времена.

– Алик…! – Дильман уже еле сдерживался.

– Ладно-ладно. Сообщаю. Новость первая. Кипров никуда не делся. И у него ничего нового на тебя нет.

– Тогда почему он? – начал Олег, но Алик перебил его.

– Это вторая новость. Ты будешь смеяться, но наш «великий и ужасный» впал в детство. Ну или в юность. Ну или в старческий маразм. Даже странно, что для описания одного состояния человека можно использовать сравнения из разных периодов жизни.

– Так и что он?

– Не могу употребить слово влюбился, ведь в его возрасте подобными болезнями уже не страдают, но что-то вроде этого. Он возомнил себя этаким мужем, отцом и слугой в одном флаконе.

– И кто же эта светская львица?

– Но-но-но! Никаких дамочек с собачками! Кипров пошел гораздо дальше. Я же тебе сообщил по телефону, что весть принес твой маленький человечек. Так вот, это девушка из одного из детских домов. Ей то ли шестнадцать то ли семнадцать.

– Да ты должно быть шутишь… – Олег облегченно и с улыбкой откинулся в кресле.

– Ни коим образом. Кипров уже оплатил её обучение, проживание и всё прочее на десять лет вперед. Но могу тебе сказать, что девчонка-то не промах. Построила его на раз два!

– Так они это… – неуверенно начал Олег, – типа живут вместе?

– Никак нет. И Лолитой тут и не пахнет, если ты об этом. Она по-прежнему живет со своими.

– Да уж… – Олег задумался, – кто бы мог подумать? А может это всё быть ошибкой? Или частью одной из его игр?

– Вряд ли. Но проверить можно. Хочешь займусь этим? Мне же тоже интересно.

– Договорились, – кивнул Дильман, – слушай, так это что получается, наш план не работал не сработал как следует из-за того, что у Кипрова есть сердце? Интересно… – протянул он, – надо к Ленинградцу сходить.

– Ого! Да ты что-то придумал?

– Можно и так сказать.

– Только будь аккуратнее. С Ленинградцем шутки плохи. Помнишь, что вы не совсем друзьями расстались?

– Страшно, конечно, но, как говорится, кто не рискует…

– Того раньше срока в белых тапках не выносят? – улыбнулся Алик.

– Ну и не стыдно тебе быть таким скучным? Уверен, Ленинградец уже забыл всё. А если и нет, то чистосердечное раскаяние на что?

– Просто надейся, что он хорошо спал прошлой ночью. Удачи!


***


Василий Михайлович и сам точно не знал почему его называют Ленинградцем. Да, ещё во времена Хрущева он жил в Питере и только в девяностые перебрался в Москву. На вопросы: «зачем?» отвечал, что просто однажды пришел на Московский вокзал и сел на поезд до Ленинградского вокзала. Многие подозревали, что за его головой идёт охота, что он, мол, в тогда ещё Ленинграде, задолжал много денег сомнительным людям. Кто-то утверждал, что он уничтожил половину некой Питерской мафии и сбежал от мстительной остальной половины. Были и другие более несуразные версии.

Олег всегда считал, что Василий Михайлович получил своё прозвище как раз от названия одноименного вокзала. Ведь найти его можно было только там. Ленинградский вокзал был для Василия Михайловича чем-то вроде отправной точки для зарабатывания денег в Москве. Бизнес его, конечно, не был честным и законным, но и палку он никогда не перегибал. Ленинградец пользовался и кормился атмосферой вокзальной анархии. Трудно найти место более нервное и суетливое, чем вокзал. Здесь постоянно, каждое мгновение происходит что-то. Поезда приходят. Поезда уходят. Пассажиры бегут с сумками, с тележками. С детьми и животными. Несут растения, мешки с цементом. Здесь происходит всё. Вот тебе дембеля, вот тебе и спортсмены. Вот белые воротнички с сумочками и планшетами, а вот работник с завода с бутылкой водки в руках. Продают и покупают не совсем честным путем полученные телефоны. Гомон стоит сумасшедший. Каждую минуту диктор делает объявления. Это маленький мир со своими правилами, законами, языком и даже валютой. И этим миром правит Ленинградец. Если пассажир теряет багаж, он попадает к Ленинградцу, если идёт продажа краденого, Ленинградец получает процент. Именно Ленинградец решает какой таксист или носильщик вас встретит раньше всех. Какие цены на эти услуги и по каким дням можно завышать ставку. Ленинградец может даже задержать поезд или отправить его пораньше, но это будет стоить дорого. Ленинградец решает каких бомжей пропускают сотрудники полиции, а каких нет. Причём никто ни о чём не догадывается и при этом все всё знают. Есть те, кто стоит у стойки, пьет пиво и рассуждает, что Ленинградца нет, что он миф и выдумка. Незнакомый ему собеседник кивает, соглашается, но при этом уверяет, что сам лично знал Ленинградца и воочию видел, как какие-то люди заталкивали его в черную машину и увозили куда-то. Третьим незнакомцем мог быть сам Ленинградец. Он кивал и соглашался с обоими ораторами и покупал им ещё пива. Затем уходил. А те двое что было силы благодарили его и призывали каждый к себе погостить.

Ленинградец любил этот народ. Ему нравилась его, этого народа, непосредственность. Здесь ты общаешься с человеком, рассказываешь ему часть своей жизни, мимо ушей пропускаешь историю своего собеседника и едешь своей дорогой. Своеобразная честность и открытость людей, познакомившихся на вокзале в ожидании поезда, может посоревноваться только со знакомствами в самих поездах.

Ленинградец всю свою жизнь провел здесь. Где он жил, что конкретно делал, да и как выглядел, знали немногие. Он мог очень многое, причем не только в рамках одного вокзала. Никто точно не знает как, но сфера его влияния распространялась и на другие вокзалы. Он всегда знал, что, где и когда. При этом вокзалы были чем-то, вроде, хобби, забавой. О настоящих возможностях и делах Ленинградца ходили лишь легенды.

Дильман знал его больше десяти лет. При этом каждая их встреча доставляла немало хлопот самому Олегу. С одной стороны, Ленинградца привлекала прыткость и талант на всевозможные аферы молодого человека, с другой он терпеть не мог, когда кто-то вмешивается в его дела и использует за его спиной его же авторитет. При их самой первой встрече Олег полез обниматься к Ленинградцу, тот, подумав, что человек не в себе и тоже достаточно открыто поздоровался с Дильманом. А Олег просто выпил в тот вечер и обознался, а когда к нему в течении вечера подошла в общей сумме дюжина человек и попросила замолвить за ними словечко перед Ленинградцем, Дильман зря времени терять не стал. С одним он договорился, что организует выгрузку целого поезда незаконно добытой редкой руды, которая по бумагам будет проходить как песок с щебнем. Также и с другими. В итоге взял аванс и был таков. Ленинградец сумел найти концы только тогда, когда его контрагент оказался в Бутырском изоляторе. В тот раз за Олега заступился Алик, он сказал Ленинградцу, что «мы оба поступили бы также. Ты же понимаешь какое время было непростое». Ленинградец тогда пощадил Дильмана. За это Олег помог ему в осуществлении парочки скользких дел. Братьями по крови они, конечно, не стали, но всё же Ленинградец больше не желал привязать Дильмана к последнему вагону и пустить по дороге на Петербург.

Найти Ленинградца было не трудно тому, кого тот сам захотел бы видеть. Ещё выходя из метро на станции Комсомольская Олег понимал, что об его присутствии Ленинградцу уже скорее всего известно. И то, что к нему до сих пор не подошли сотрудники полиции и не спросили прописку, означало, что всё в порядке, путь свободен. Минут через десять Дильман уже сидел напротив Ленинградца в обычной вокзальной кафешке, ел блинчики и делал тому комплименты о его молодой внешности.

– Как же это тебе удается? – с улыбкой спрашивал Олег, зная, что собеседник не любит, когда сразу переходят к делу. «Ведь, если ты даже со мной поговорить просто так не можешь по душам, то с какой стати я должен тебе помогать?» – так рассуждал Ленинградец.

– Свежий воздух и чистая совесть, – ответил уроженец города на Ниве.

– Чистая совесть? У тебя? Кхм… Не шутишь?

– В каждой шутки есть доля шутки, сам понимаешь. Ну ладно, с чем пожаловал? Ведь ты же просто так не зайдешь старика проведать.

– Старика? Да ты ещё меня переживешь. Слыхал я как ты вечера проводишь. Бывает тебе и двух женщин мало. Уходят от тебя еле живые.

– Зато счастливые! – принимая лесть, ответил Ленинградец.

– Зато счастливые, – повторил Олег, – ну а если к делу.. Хм… С чего бы начать? Ты же знаешь Кипрова?

– Друг мой, вступление можешь пропустить. Про твои дела с этим мешком денег мне известно всё. Ситуация интересная, но серьёзная. Я подозревал, что ты рано или поздно прибежишь ко мне за помощью.

– Как же приятно общаться с человеком, которому ничего не надо пояснять! – радостно воскликнул Дильман, – у меня есть план, ну или идея, как можно закончить это всё.

– То есть план по примирению?

– Ну не совсем. Подружиться мы уже не сможем. Но мне и приятельских отношений хватит.

– Да уж, примириться это хорошо, – Ленинградец задумчиво почесал подбородок, – без уголовщины?

– Без, конечно!

– Это хорошо. – вновь произнес хозяин вокзала. Затем через полминуты спросил – Что именно тебе нужно?

– Люди, готовые побыть актерами у тебя есть?

– Сколько нужно?

– Немало. Около тридцати будет в самый раз.

– Будет.

– Нужна спецодежда. Какого характера сообщу позже. Несколько новых черных джипов. Может потребуется спецтехника. Оружие тоже было бы неплохо. – Ленинградец удивленно посмотрел на Олега, тот быстро пояснил, – можно и без патронов, главное, чтобы настоящее было. Хм.. Для начала пока всё. Ну как поможешь?

– Будет тебе помощь. Ты мои цены знаешь.

– А можно мне скидочку, как старому приятелю? – улыбаясь спросил Дильман.

– Ох..хох.. – засмеялся Ленинградец, – веселый ты парень! Но и везучий, хотя, я думаю ты и так был в курсе, что я Кипрова не долюбливаю. В прошлом наши пути слегка разошлись. Будет тебе скидка!

– Ну, значит, договорились?

– Договорились, договорились, – Ленинградец встал, Олег тоже. Протягивая руку, Ленинградец тихо спросил у Олега:

– А правда, что за Кипровым следит Сам? И что он чем-то недоволен.

– На сколько я знаю, да, это правда, – как ни в чём не бывало ответил Дильман.

– Это хорошо, хорошо, – проговорил Ленинградец обращаясь уже больше к себе, затем добавил, – ну, иди! И не забудь посуду за собой убрать. Не в ресторане!

Размышляя о том что дальше делать, Олег направился к выходу из ленинградского вокзала. Проходя мимо дымящихся поездов, он остановился. Оглядываясь по сторонам, он вздохнул неповторимый запах локомотивов и вагонов. Нахлынувшая ностальгия по дням, когда он проводил в поездах огромное количество времени, захватила его. Он вспомнил те времена, когда ему ещё не было и восемнадцати лет, когда он только начинал знакомство с этим миром после того как ушёл из дома. Когда его впервые обокрали, и он остался ни с чем, и пару недель ездил зайцем, общаясь с другими пассажирами так, словно он тоже просто куда-то едет. Те слушали его истории, угощали, он постоянно отказывался, но всё равно брал. Один раз он даже ехал со священником и рассказал ему о своей жизни. Священник внимательно выслушал и предложил помочь чем сможет. Сказал, что лучше вернуться домой и извиниться перед родителями. Деньги Олег брать не стал, но пообещал обязательно когда-нибудь в будущем вернуться к своим корням. Потом было еще несколько десятков попутчиков.

Олег так долго катался в поездах, что некоторые проводники и проводницы даже запомнили его. Кто-то выгонял, но большинство, наоборот, жалели. Однажды некий предприниматель предложил Олегу устроиться к нему. Пообещал дать жилье и нормальный заработок. Дильман был вне себя от счастья. Он согласился. Не знал он только тогда, что его жизнь в столице будет относительно неплохой только первые два месяца. Не знал он, что его начальника грохнут, и предприятие будет распродано, а сотрудники уволены. Сейчас же, смотря на вокзал, Олег испытывал смешанное чувство жалости, по потере юности, и гордости за то, что он все же справился, он смог пройти это испытание. «Вот с этих-то поездов всё и началось» – подумал он. – «Прошло то время, когда я питал отдельную любовь к поездам и вечно спешащих пассажирам, чем сильно отличался от прочих. В мире, наверное, всего пару людей относятся к вокзалам умеренно неплохо, да и то из-за страсти к чему-то большому и железному. Ладно, хватит о прошлом! Настоящее подгоняет меня к будущему! Пора заканчивать эту пьесу!

Проходя по вокзалу, Дильмана окликнули. Прилично одетый человек в пиджаке и в очках быстро засеменил к нему.

– Я прощу прощения, молодой человек, мне очень нужно уехать в Санкт–Петербург, но у меня кончились деньги.

Обычно после таких слов, хотя чаще ещё в начале их произнесения, большинство людей стараются быстро пройти мимо, сказав что-то вроде: «спешу!» или «извините, нету». Некоторые, махнув рукой, словно отпускают свою собаку погулять, совсем ничего не отвечают. И правильно делают. Так уж вышло, что любое проявление сочувствия или простого сопереживания, а также попытки разобраться в ситуации, были с конем вырваны, сожжены, уничтожены мошенниками. Один из ста людей, просящих денег на что-либо, действительно потратит выручку именно на это. Остальные обыкновенные вымогатели. Но тут Олега что-то остановило. Он обернулся и внимательно уставился на просящего.

– Вам нужны деньги? – прямо переспросил он.

– Да, на билет, – повторил мужчина и поправил очки.

– В Питер, да? Ну пойдёмте.

Человек в пиджаке немного опешил, но через пару секунд двинулся за Олегом.

– Сколько вам не хватает?

– Триста семьдесят рублей.

Олег остановился и еще раз внимательно рассмотрел своего собеседника. Уловив его мысли, тот заговорил.

– Я все промотал в этой Москве, только одежда у меня и осталась.

– Ясно, – протянул Олег развернулся от выхода.

– А куда мы идём? – робко спросил мужчина.

– К кассам, конечно. Купим вам билет. Вам же срочно надо?

– Дда…

– Ну так вам повезло. Будем попутчиками. Мне тоже срочно необходимо в город на Неве. Давайте ваши деньги и паспорт. – Олег протянул руку.

Некоторое мгновение мужчина смотрел в глаза Олегу, затем быстро произнес: – ну ты и мудак! – затем направился к выходу.

– Хорошего рабочего дня! – крикнул ему вслед Дильман.


***


А в это время Сашка, Колян и Карина на попутках добрались до Москвы. Кем только их не считали водители грузовиков, фур и даже одного трактора. Кто-то думал, что это сбежавшие психически больные люди, кто-то предполагал, что эмигранты из близлежащих республик. Но самая распространенная и правдоподобная была версия, что это обычные нерадивые путешественники, которые не рассчитали свои силы и кошелек. Поначалу троица пыталась что-то объяснять, пытаться понравиться, но затем, по истечении трёх дней такой жизни, без еды и без крова, стали говорить просто: «Вы едете в сторону Москвы? Да? Подвезете? Только денег нет. Спасибо.».

– Ну и куда пойдем в первую очередь? – спросил у своих попутчиков Сашка когда они всё же оказались в столице.

– Не знаю куда вы, но я туда, где есть душ, еда и постель, – отозвалась Карина.

– И где же сейчас найдешь всё это добро? – повернулся к ней Колян. – У тебя есть свободная квартира? – с надеждой спросил он.

– Ну, не у меня, а у тех, кто с радостью со мной поделится своей.

– Ты про старых хрычей, которых ты раньше окучивала? – ехидно спросил Сашка. Колян при этом промолчал. Лицо было такое словно он проглотил моллюска. Его друг между тем продолжал.

– Ты разве забыла, что Дильман при помощи Кипрова сделал так, что твои «папики» остались для тебя только в прошлом.

Карина взглянула на него как будто в первый раз увидела.

– И не надо на меня так смотреть, – немного удивился Сашка, – словно это я повинен в этом.

– Нет! Не ты! – вспылила Карина. – Это всё Дильман! Это всё он! Это из-за него я лишилась своей прежней хорошей жизни! Это из-за него я последний год занималась какой-то бессмысленной чушью. Это из-за него я последние месяцы провела не пойми где, в заднице мира, с двумя придурками!

– Слышь, подруга, – резко ответил Сашка, выделив последнее слово, – попрошу без оскорблений. Ты, знаешь ли, тоже не сахар.

– Ой, да завали ты! Кто ты такой вообще? Неудавшийся отпрыск от которого даже собственные родители отказались, а? Дильман всегда мне говорил, что ты ещё более тупой, чем этот, – она кивнула в сторону Коляна.

– Не говорил он так! – в свою очередь вышел из себя Сашка. – Ты мерзкая, лживая подстилка под старых ушлепанов! Сколько времени приходилось тебе тратить, чтобы хотя бы заставить их машинку строчи…?

Бац!

Сашка не успел договорить. Колян врезал ему по физиономии.

– Вы ужасные люди! Ты, Сашка, всех хуже! Как у тебя язык поворачивается говорить такое о девушке, которая мне… – он осекся, – друг, называется!

– Ну а ты, – обернулся он к Карине, – ты же, ты же… – слова не шли ему в голову. Комок в горле мешал говорить. – Да я же… – Да пошли вы оба! – С этими словами он быстрым шагом направился вдоль дома, затем свернул за угол и больше его не было видно.

Лежащий на асфальте Сашка немного отстранённо вытирал разбитую губу. Карина продолжала смотреть туда, куда направился Колян. В глазах у неё стояли слезы. Не выдержав напряжения, она разрыдалась. Карина даже забыла, когда она в последний раз так давала волю эмоциям. Она чувствовала себя такой беспомощной и слабой, что не могла уже стоять на ногах и села на корточки, обхватив руками коленки. Запах грязи и нестиранной одежды уже не напрягал её. Урчание в животе и сухость во рту напоминали ей, как давно она ничего не пила и не ела. Бессилие и жалость к себе поглотили Карину. Она не заметила, что Сашка давно встал, прошёл несколько шагов прочь, затем обернувшись, остановился, её рассматривая.

Карина не сопротивлялась когда Сашка подошёл к ней, молча поднял за плечи, поставил на ноги и повёл вперед.


***


Кипров тем временем благоденствовал. Не было сомнений и тревог. За последние несколько лет он был счастлив. Он решил для себя, что именно сейчас и начнётся его настоящая жизнь. Как он мог не замечать, что вокруг него происходит столько всего интересного, а он только и делает, что считает активы и пассивы.

Кипров вдруг ощутил две вещи – с одной стороны его жизнь была настолько длинной и насыщенной, что сейчас он уже чувствует себя слишком старым, с другой стороны, его тело и мозг работают как часы и он столько всего ещё не видел, не слышал, не чувствовал, а значит он не может быть старым, ведь жизнь только продолжается.

Виновницей этой перемены была, разумеется, Алла. Она была девушка с непростым характером. Слегка вспыльчивая, недоверчивая, порой агрессивная. Она никак не могла подобрать правильную линию поведения с Кипровым, поэтому каждый раз выкидывала что-то новое. Ей была непонятно и немного страшно от той ситуации, в которой она оказалась. Ведь тогда, при первой встрече, она была расстроена и не вполне трезво отвечала за свои действия. Ей надо было на ком-нибудь выплеснуть обиду и злость, вот Кипрову и попало. Но что удивительнее всего, так это то, что этот человек после всех её слов предложил ей принять его заботу. С чего бы это? Нет, Алла, конечно, не была дурой и понимала, что она была красивой молодой девушкой, и что, как правило, хотят от неё мужчины. Она решила для себя, что первом же намеке на какие-нибудь «услуги» она тут же уходит прочь, а до тех пор возьмет с этого мешка денег как можно больше.

Но дни шли, а Кипров не позволял себе ровным счётом ничего. Алла была озадачена, ей даже стало интересно, что же такое задумал Александр Николаевич и, что он хочет получить он неё.

Всеми правдами и неправдами она пыталась вывести Кипрова на этот разговор. Тот же вел себя как блаженный. По истечении недели Алла попробовала закатить скандал, чтобы хоть немного вывести их равновесия этого человека. Но всё тщетно. Кипров бы скалой. Они был как старый сильный дракон и маленькая принцесса, которую дракон уже отпустил, но она не уходит по собственной воле.

Алла немного привязалась к Кипрову. Они проводили многие вечера в разговорах обо всём. Александр Николаевич был очень образованным и начитанным человеком. В моменты своего спокойствия, Алла слушала его рассказы о его жизни, о том, что происходит в России, историю самой России, его наблюдения и догадки, его разнообразные идеи.

Да, Кипров слишком долго был один. Ему очень важно было передать кому-то весь свой накопленный опыт. Так сказать, вложить себя в другого человека. Алла имела безграничную свободу в Кипровском офисе–особняке. Могла открывать любые ящики, изучать бумаги.

В один день Кипров работал у себя в кабинете. Алла, по обыкновению, задавала вопросы, шутила и слегка капризничала, когда Кипров слишком долго не обращал на неё внимание. Слишком долго это значит больше десяти секунд. Это была их игра и она им обоим нравилась.

Получив ответ на очередной смешной вопрос вроде «а в каком веке ты родился?» или «а ты видел Ленина, вы же с ним должны быть одногодки», Алла подошла к правой стороне стола и открыла верхний ящик. Там лежали те самые очки, с которыми у Кипрова было столько неприятных воспоминаний. Повертев их немного в руках, примерив, поморщившись и проворчав по поводу «как ты вообще можешь их носить, они же такие ниочёмные», Алла положила очки на стол и стала ковыряться в бумагах дальше.

На Кипрова эта вещь со стеклами и душками не могла не возыметь эффекта. Олигарх вздрогнул, почувствовал неприятный вкус во рту, оказывается, прикусил язык. В его воспоминаниях разом вспыхнули все те неприятные минуты, которые ему пришлось пережить по вине одного человека. Алла, между тем, не заметив перемены в лице Александра Николаевича, продолжила методично изучать содержимое стола.

– Александр Николаевич, вам не стыдно? – спросила Алла подняв свою белокурую головку, – у вас тут куча всяких бумаг, а ничего сладенького нету.

– А? Что? – Кипров вернулся в реальность от своих мрачных воспоминаний

– Я говорю, никакой шоколадочки у вас нет. С чем же вы этот коньяк пьете?

– Я не пью его.

– А зачем же он вам здесь?

– Для гостей.

– А разве гостей угощать сладким не надо? Знаете, насколько больше подписей вы бы получили на всех этих ваших договорах, если бы вместе с коньяком предлагали что-нибудь вкусненькое.

Алла присела на край стола. Кипров пробормотал что–то вроде «учту» и вернулся к работе, – Итак… – продолжила Алла, но вдруг замолчала и перевела взгляд на бумажку, которая торчала из-под кучи бумаг.

– Что это тут у нас? Оу! Что за слово такое странное? Имя? Мистер, важный дядя Кипров, я у вас спрашиваю.

– Да, да, я слушаю тебя дорогая, купим много шоколада и конфет, будем всех угощать, – забормотал Кипров не отрывая взгляда от бумаг.

– Вот негодник! – Алла выплеснула руками, – а вроде взрослый человек!

– Что? Что? Ты о чём?

– Я о том, старый проказник, что вы даже делать вид, что слушаете не научились!

– Ну прости, прости, отвлекся, – миролюбиво сказал Кипров, при этом понимая, что Алла ни капли не сердится на него, – что ты спросила?

– А вот и не скажу, – засмеялась Алла и спрыгнула на пол, – догадывайтесь сами, иначе заставлю вас катать меня на себе.

– Это как? – ухмыльнулся Кипров.

– А вот так! На спине! Как большая черепаха. И не надо хихикать, – притворно сурово произнесла она, увидев, как Кипров улыбается.

– Перспектива, конечно, заманчивая, – протянул Кипров, наслаждаясь зрелищем, как Алла театрально показала себя оскорбленной до глубины души, – Но я всё же попытаюсь избежать этой участи. Я думаю, ты спросила об… – Кипров вновь замолчал на этот раз действительно пытаясь сообразить, но тут догадка сама пришла к нему, он увидел в руках у Аллы маленький салатовый листочек, затем вспомнил последние её слова об имени и всё понял.

– Об… Имени. Об имени, которое написано на бумажке, которую ты держишь в своей левой ручке. – Кипров довольно улыбнулся.

– А вы молодец! Все-таки неспроста у вас столько денег. Ну ладно, я вас простила. Можете отвечать.

– А что отвечать. Просто имя и все. – Кипрову очень не хотелось посвящать Аллу во всю эту историю.

– Ну уж нет! Вы ничего просто так не делаете. А тут написали имя отдельно, видно, чтобы не забыть. А имя какое-то странное.

– Хорошо, ты действительно хочешь это знать? Предупреждаю, ничего скучнее ты в жизни не слышала.

– Хочу! Хочу!

– Ну тогда слушай. Есть у меня один знакомый. Очень мерзкий и скользкий тип. Очень любит задницы богатых и влиятельных людей. Думаю не надо объяснять, как он их любит. – Алла покачала головой, – ну так вот, – продолжил Кипров, – этот самый тип ищет всевозможные способы, чтобы мне угодить. Он и бизнес идеи мне предлагал, и уверял, что сможет блестяще руководить одним из моих отделений. Однажды даже предложил забрать мои вещи из химчистки.

– У него просто мозгов нет, – отмахнулись Алла, которая понемногу теряла интерес.

Но Кипров всё же продолжил:

– Всё при этом ещё хуже. Попробуй представить, что все эти предложения как будто вымазаны медом, настолько неприятно для слуха это всё звучит.

– Сочувствую вам, конечно, но это то тут причем? – Алла помахала бумажкой.

– Да я к ней и веду. Этот самый остолоп пришел ко мне пару недель назад и вновь предложил свою помощь.

– Какого рода? Пропылесосить? – улыбнулась Алла.

– Если бы! – засмеялся Кипров, – он пожелал спасти меня от какой то неведомой напасти.

– Это от чего же?

– То ли от преследования прокуратуры, то ли от следственного комитета, не помню уже.

– И вы так спокойно об этом говорите? – Алла широко раскрыла глаза.

– Да ты успокойся, девочка, – отеческим тоном ответил Кипров, – тебе надо понять самое главное – если бы бомж на вокзале мне это сказал, я и то больше бы переживал.

– Ну ладно, – Алла вновь взглянула на бумажку, – Мандиль Голе! Такое имя вообще существует?

– Думаю нет.

– И кто его выдумал? Сам мастер по прачечным?

– Может и так. Я и не задумывался. Он сказал, что так звали человека, который приходит к какому-то следователю и ведёт беседы обо мне.

– И что его зовут именно Мандиль Голе?

Кипров кивнул. Алла на мгновение задумалась, но затем видимо отказалась от своих мыслей и положила бумажку на стол. Кипров в этот момент внимательно за ней наблюдал.

– О чем, милая, задумалась?

– Да так, люблю всякие ребусы. Вот мне и показалось, что это имя анаграмма.

– Анаграмма? – удивился Кипров.

– Ну да. Если в слове Голе попереставлять буквы, то получится Логе, или Егол, или Олег, или Огел, – Алла продолжала перечислять, не заметив как Кипров вздрогнул.

– К..как? Как ты последний раз сказала?

– Огел? – Алла повернулась к нему.

– Нет-нет, до этого. Олег ты сказала?

– Хм… Ну, наверное.

– Дай мне сюда эту бумажку! – немного громче, чем того хотел, потребовал Кипров.

– Да что случилось то? Куда подевался мой добряк?

Последний вопрос остудил Кипрова. Следующие слова он произнес спокойнее.

– Прости меня. Кольнуло что-то в боку, – соврал он, а сам на другом листочке написал Мандиль Голе и стал внимательно его разглядывать.

– Алла? – тихо спросил он, – А ты не можешь попереставлять буквы в имени, как ты это сделала с фамилией?

– О! Да без проблем! – девушка обрадовалась, что Кипров так быстро смягчился. – Это очень просто! – Она взглянула на стикер, – Мандиль, Мандиль, – забормотала она, – Диманль. О, смешно получилось! Намлидь… Алла продолжала перечислять, но Кипров уже и так всё понял, он просто ждал эту фамилию, как арестант ждет объявления приговора.

– Дильман, – произнесла обычным голосом Алла, но для Кипрова это звучало как сильнейший удар по ушам.

«Это не может быть просто совпадение» – размышлял он, – «Мандиль Голе это точно Олег Дильман! Но как же это…?» – Кипров лихорадочно соображал, не обращая внимание, что Алла давно замолчала и уставилась на него. «Этот придурок Солнцеликов видел Дильмана! Он видел его! Может даже говорил с ним! Но откуда это нелепое имя? Дильман, что, сдружился с Солнцеликовым? Ну, нет, Дильман из ума не вышел ещё. Но именно он, я уверен, сказал этому барану это имя. Зачем? Хм… Вот вопрос… Солнцеликов сказал, что не знает его. Похоже на правду. Иди мне хочется, чтобы это было похоже на правду? Солнцеликов сказал, что Дильман ходит к Волчакову и, что они за закрытыми дверьми что-то там делают! Он слышал, как они говорили обо мне! Смеялись! А может просто вспомнили меня, а сами были заняты чем-то другим? Может Дильман уже забыл про меня, живёт своей новой жизнью и не хочет войны?» – Кипров почувствовал как его руки что-то дотронулось. Это была Алла. Кипров только сейчас понял, что последние несколько минут сидел, схватившись за голову и смотря себе под ноги. Он каким-то потусторонним и немигающим взором уставился на девушку. Алла молча смотрела в ответ. Она поняла, что что-то случилось. За всё время пребывания рядом с этим гигантом она впервые увидела его растерянным.

«Дильман немало делал мне плохого. Но надо отдать ему должное – он делал это изящно, не топором орудуя, а скальпелем. Он мог сделать гораздо хуже мне, но не сделал. Почему? Ещё один непростой вопрос. Но что сейчас?» – Кипров вмиг вспомнил все те доклады, которые ему делали в последние дни перед Аллой, вспомнил все те слухи, которые вились как голодные гиены вокруг него.

На секунду ему стало страшно, он вновь взглянул на Аллу: «Если они отберут её у меня…» – с яростью подумал Кипров. «…я заберу с собой в ад всех! Не так-то просто будет им меня взять!».

Алла, между тем, подошла к нем сбоку и положила руки на плечи. Она не решалась спросить, что же заставило настроение Кипрова так в момент перемениться. Почувствовав её легкие ручки, Кипров вновь немного успокоился. «Если это милое создание узнает обо мне всю правду, она уйдет. Или же нет?» – Кипров с молчаливой надеждой посмотрел на девушку, та ответила ему легкой улыбкой.

«Я не могу держать ее силой, но и отпустить не смогу. Ох, Боже мой, что же этот проклятый Дильман задумал?!».


***


Картина Репина, «Грачи прилетели», – как потом говорил Олег вспоминая эту ситуацию.

Была середина дня, когда он пообщавшись в очередной раз с Ленинградцем, двигался к себе на квартиру. Ему её снял Алик через своих людей. Маленькая и неприметная квартирка у метро Выхино. «Ну и вкус же у Алика! Я же просил укромное место, а не мир, в котором даже дьявол разочаровался».

Выйдя из метро, он и не заметил, как кто-то целенаправленно вышел вслед за ним. Не заметил Олег, когда этот же человек зашёл за ним в автобус. Выйдя на нужной остановке, Олег пошёл в сторону своего дома. Вокруг не было никого. Взрослые люди были на работе, их дети в школах и университетах.

«Прекрасное время дня» – думал Олег , наслаждаясь тишиной. «Шелест ветра, качание деревьев… Чей то бег по асфальту позади меня…». В эту секунду кто-то со всей силы прыгнул ему на спину. Двое человек покатились по асфальту. Дильман не успел подняться, как незнакомец вновь прыгнул на него. Но на этот раз Олег был готов. Упав на спину, он ударом головой в нос нападавшему скинул того с себя. Незнакомец отлетел, но через мгновение к немалому удивлению Олега снова бросился вперед. Олег отскочил и силой толкнул мужчину. Тот, потеряв равновесие, упал. Не дожидаясь пока обидчик поднимется, Олег на прыгнул на него и мертвой хваткой скрутил тому шею.

– Эй, баран! Успокойся! Слышишь! Если будешь продолжать дёргаться, утро встретишь в белом халате и с ободком на шее. – Олег чуть сильнее сдавил шею. Наконец нападавший обмяк.

Дильман отпустил его. Ему показалось, что он знает этого человека.

– Колян, бес безмозглый, это ты?

Колян, а это был именно он, ничего не ответил. Он продолжал что–то бормотать и качать головой. Одежда на нем была изорвана и в грязи. Частично и из-за драки с Олегом.

Дильман уже полностью успокоившись, продолжал.

– Эй! Человек не с бульвара Капуцинов! – Олег пощелкал пальцами, – у меня столько вопросов, что я не знаю с чего начать. Ты, что здесь делаешь, дорогой?

Колян продолжал бормотать. Дильман расслышал только: «я нашел его… нашел…это всё он». В этот момент он отключился. Дильман пощупав пульс, взял его на плечо и направился к своему дому.

Через полчаса Олег с помощью воды и хлопков по щекам смог добиться от Коляна бодрствования.

– Что?… Где…я? – промямлил тот.

– Приветствую тебя иноземец, кем бы ты ни был. Мы нашли тебя неподалеку от кратера. Судя по данным ты спал триста лет. – Олег стоял над ним в медицинской маске. По глазам было видно, что он улыбается.

– Что?? – всё ещё не пришел в себя Колян, – я не понимаю.

– Это нормально. Всё-таки такая долгая кома. Но не переживай – жизненные показатели в норме.

– Дильман? – Колян широко открыл глаза

– Ну, наконец-то, узнал, – Олег снял маску и улыбнулся, – хотя не знаю хорошо это или плохо. Предупреждаю сразу – начнешь снова распускать руки получишь по балде табуреткой.

– Вы это? О чём это? – Не понимал Колян.

– Провалы в памяти? Чёртики перед глазами? Этого следовало ожидать. Не переживай, я помогу тебе. Но для начала возьми это полотенце и эту одежду и иди в душ. Может вода всё сделает за меня.

Минут через пятнадцать Колян, помывшись и переодевшись, вышел из ванной.

– Ну, что, память вернулась? – осведомился Олег, накрывая на стол, – минералки?

Колян жадно протянул руку и разом осушил весь стакан. Дильман налил ему ещё.

– Я всё вспомнил. Простите меня, господин Дильман.

– Да уж ладно, проехали. Ты лучше садись, поешь и рассказывай.

Дважды Коляна просить не пришлось. Он сел за стол и следующие несколько минут запихивал себе в рот всё, что только мог. Олег молча смотрел на него, пытаясь сложить свою картинку. Уж кого-кого, а Коляна, да ещё в таком виде он никак не ожидал увидеть.

Когда желудок стал полон, Колян откинулся на стуле и застонал.

– Давно не ел? – спросил Дильман.

– Нормально не ел почти неделю, а так пару дней.

– Да уж, не надо было тебе сразу столько еды давать. На, воды выпей.

Колян выпил весь кувшин.

– Ну-с, рассказывай.

Колян кратко изложил всё то, что с ним, с Сашкой и Кариной произошло с того момента, как Олег уехал. Дойдя до места ссоры, Колян остановился.

– В общем, когда мы добрались до Москвы, мы не смогли решить, что делать дальше. Вот и разделились. – Олег чувствовал, что Колян что-то не договаривает, но решил не допытывать.

– Прошел день, а вас нигде не было. Точнее я не знал где вас искать. Карина что-то говорила про заведение, где вы могли бы быть, но я забыл как оно называется. А сегодня днём я вас увидел на вокзале как вы спускаетесь в метро. Мне показалось, что вы призрак. Я как заворожённый шёл за вами. И пришёл.

– Ээ… Нет, братец! Темнишь! Ты на меня напал.

– Я? Ах, ну да, точно.

– А зачем нападать на человека, которого просто хочешь найти, а не избить или убить.

– Я не хотел вас убивать! – Колян аж прикрикнул, но Олег продолжил допрос.

– А зачем напал?

– Я хотел… Мне в тот момент казалось… – Коляна вздохнул с горечью, – не расходились мы, господин Дильман. Мы поссорились. Из-за вас. Всё произошло так быстро, что я даже не успел ничего понять. Я же возвращался их искать, но их уже нигде не было. Так я побрёл куда глаза глядят. Где я только не был. А когда увидел вас, была первая мысль, что это вы во всем виноваты! – Колян со злостью посмотрел на Олега, тот не шелохнулся. – Из-за вас мы столько намучились, из-за вас я потерял друга и любимую девушку, – голос Коляна становился всё громче.

Дильман взял ситуацию в свои руки:

– Не будь болваном и успокойся! – сурово произнес он, – мне тут твои слёзы и наезды не нужны! Веди себя как взрослый человек!

Колян продолжил молча на него таращиться, но дышать стал гораздо ровнее.

– Как ты вообще дожил до своих лет, если одна проблема заставляет тебя бросаться на людей? Может мне цепь и будку купить? Ты должен понять, что это ты во всём виноват. Каждый из вашей троицы в равной степени, разумеется, но учитывая, что других рядом сейчас нет, я говорю это тебе. Намучились они! А кто вас просил дергаться, а?!

– Да мы же вас хотели спасти! – громко ответил Колян.

– Ты голосок то свой прибереги! Я ещё не знаю, какое для вас наказание придумать, может там твои ораторские способности пригодятся!

Олег выдохнул и глотнул воды.

– Три дебила! Ну просто форменных! Ну как же так можно? А если вы бы из вас кто-то сдох, что бы вы делали? О, нет, я знаю – пришли бы меня убивать, как главного виновника!

– Мы почти неделю не ели… – начал Колян, но Олег прервал его.

– Почти неделю не ели? Ну и что?!

Колян был немного обескуражен вопросом.

– Мы же…

– Да не отвечай уже! Бедные, несчастные, – Дильман притворно загундосил. – Хотим обратно к мамке с папкой. Заберите нас, пожалуйста. Мы не знали, что в жизни происходит всякая хрень. Так что ли? – спросил он уже обычным голосом.

Колян не отвечал. Ему было стыдно. Он вдруг представил себе, что было, если бы с Кариной что-нибудь бы случилось. Или с Сашкой. Дильман словно угадал его мысли.

– Ну, что, понял, наконец? Ответственность, это штука непростая. Вы же раньше и за себя то ничего решать не могли, а тут надо было и за других. – Через паузу он добавил, – можешь не извиняться. Вижу, что осознал. Давай теперь думать, где твоих друзей-недорослей искать? Может они уже давно в канаве лежат и червей кормят.

Колян с испугом посмотрел на него.

– Да не волнуйся, – Олег улыбнулся, – канав в Москве немного, искать будет не трудно.

Тут у Олега зазвонил телефон. Это был Волчаков.

– Да, Денис. Салют! Что значит он знает? Ты уверен? Солнцеликов? Это тот баран, который..? Да у него мозгов не хватит. Ясно. Сейчас перезвоню тебе.

Олег набрал новый номер.

– Алло, Алик, салют! Говорить можешь? Волчаков тебе ещё не звонил? В общем, не знаю пока как, но произошла утечка – Кипров знает о том, что я бывал у Волчакова. Может даже знает, что занимались именно им. Не успел спросить, откуда Волчаков это узнал. У него был голос немного нервный. Может его там прижало начальство. Не известно пока. Что думаешь делать? Нет, планы менять не намерен. Сроки можно подправить. Да не подставляю я его! Хорошо, договорились.

Дильман положил трубку. Колян смотрел на него не моргая, ожидая объяснений. Через минуту Дильман вспомнил, что он не один. Выпив ещё один стакан воды, он обратился к Коляну:

– Ну, что, поздравляю тебя, корнет, с прибытием на передовую! Враг уже у ворот! Обнажите клинки. Скоро польётся много крови! – Олег был по-странному весел. В нём просыпалось то самое чувство, которое побуждает человека ощущать себя живым. Может именно с таким чувством нападал древний человек на мамонта, заранее зная, что к концу охоты может и не дожить.

– Господин Дильман, может вы расскажете…

– Нет времени на истории! Надо действовать! Для начала найдем потерянных ягнят. Раз вы сами решили вернуться и не отсиживаться в тылу, то кто я такой, чтобы запрещать вам идти в бой?

– А как мы их найдем?

– За это не переживай. Мои пацанята быстренько перевернут весь город. Тем более, что цели сами хотят, чтобы их нашли.

– Господин Дильман, – неуверенно начал Колян, – я тут… Хотел попросить вас… – он замолчал

– Слушай, друг мой, ты не на исповеди, говори прямо.

– Я не знаю как… В общем, не могли бы вы мне помочь извиниться перед Сашкой и… Перед Кариной, – последние слова он произнес чуть ли не шепотом.

– Запомни две вещи. Первое, я своих не бросаю. Хм… Как-то излишне пафосно вышло, ну да ладно. И второе, то, что ты хочешь извиниться уже говорит о том, что всё будет хорошо. Я разыграю маленькую сценку, а ты мне подыграй.

– Что же должен буду делать?

– Когда я буду вешать им лапшу на все их большие уши, ты должен кивать и во всём соглашаться. А, и ещё. Ты должен сделать виноватое лицо. Затем извиниться перед каждым наедине. Уверен, что после этого всего твой друг пожмёт тебе руку и будет счастлив о того, что ты у него есть.

– А Карина?

Олег с добротой улыбнулся:

– Твоя несравненная будет рада повиснет на тебе как коала. Двинули!


***


Через пару часов Олег, Алик, Денис и Колян сидели за одним столом в одноименном с его хозяином заведении. Для того, чтобы их приход остался незамеченным, зашли, как и обычно, через чёрный ход.

– Первый и главный вопрос на повестке дня! – объявил Олег, – что будем делать с Кипровым? Продолжаем или нет воплощение намеченного плана? Прошу каждого высказаться. Начнем по старшинству. Алик.

– Кхм… – Алик усмехнулся, – вот, что мне в тебе всегда нравилось, Олегушка, так это твой настрой! Задорно начал! Но если тебе всё же необходимо мое мнение, то я озвучу его. Во-первых, я за любой кипишь. И поэтому я предлагаю продолжать начатое. Но при этом нельзя обойти и то обстоятельство, что наше предприятие может и не выгореть, а люди при этом пострадают. Я сейчас говорю, прежде всего о Денисе. Как вариант выхода – можно предложить нашему общему другу заранее выйти из игры. Спишем все на то, что он ничего не знал и что ты, – он указал на Дильмана, – всё это время его за нос водил.

– Дельное предложение от нашего старшего товарища. А теперь послушаем нашего второго товарища. Как-никак, речь в последних высказанных мыслях шла именно о нём. Денис, прошу вас.

Денис выпрямил спину:

– Как вы понимаете, я не мастер складывать словечки, чтобы они ловко выскакивали.

– Это из Мадагаскара? – перебил его Алик.

– Хкм… – Денис улыбнулся, – ну да.

– Нравится мне этот мультик. Правда только первая часть

– Третья, вроде, тоже ничего – вставил Олег, – прости Денис, мы отвлеклись.

– Да я как бы тоже хотел, что мультфильм добавить, но ладно. В общем, я хочу сказать, что не намерен уходить в тень и бросать вас.

– Слова настоящего воина! – изрек Олег, – но ты подумай хорошенько, ведь ты единственный из нас, кому есть, что терять.

– Да пусть даже так! Как я буду своим детям рассказывать конец этой истории? «Когда появилась возможность слиться, я с радостью ей воспользовался», так что ли? Тем более, я верю в счастливый исход.

– Ну всё, всё, убедил – у тебя сердце льва. – Олег потрепал Дениса по плечу, скрывая свои чувства. В глубине души он надеялся, что Денис откажется, слишком был велик риск и слишком он привязался к Денису. – Ладно, поведай нам, кто тебе сообщил об осведомленности нашего общего друга?

– Белкин, кто ж еще? Приходит ко мне утром и предлагает пройтись. Мы вышли на улицу. Он сообщил, что ему позвонили и спросили напрямую, работает ли Волчаков у его отделе. Он сказал, что работает. Затем у него спросили, каким именно делом я занимаюсь на настоящий момент. Он ответил, что точной информации не располагает. Им были недовольны, ведь начальник всегда должен знать, что делают его подчиненные. Он ответил, что я у него на хорошем счету и что в излишнем контроле нет необходимости. Тогда у него спросили, какова на данный момент ситуация с делами Кипрова. Белкин немного растерялся, но всё же ответил, что, все дела, где тем или иным образом фигурирует Кипров на данный момент закрыты и находятся в архиве. У него спросили, могут ли они прямо сейчас в этом удостовериться. У Белкина не было выбора. Они приехали через полчаса.

– И что было дальше? – спросил, не удержавшись, Колян. Он был единственный кто не в теме, поэтому слушал особенно заворожённо. Олег и Алик понимали, что если в конце рассказа была бы некая неприятность, Денис уже давно им бы все рассказал. Волчаков между тем продолжил:

– Приехать-то они приехали. Только зря. Все документы были заблаговременно возвращены на все свои места. Пломбы восстановлены. Мы же уже как пару дней всё закончили. – Денис довольно ухмыльнулся, – ну они, конечно, пришли и ко мне в кабинет в моё отсутствие. Порылись там. Но опять же найти ничего не смогли. По приезде эти люди ещё спросили у Белкина, не знает ли он некого Олега Дильмана и не видел ли он его в компании Волчакова, то есть меня. Тот посмотрев фото, ответил, что не видел и не знает такого. С тем и ушли.

– Начальник твой классный мужик! – сказал Алик, – не сдрейфил.

– Это да. К слову сказать, он меня предостерёг, чтобы я далеко не лез. – Денис усмехнулся, – словно вы все сговорились.

– Не нарочно, – подмигнул ему Олег. В этот момент в комнату вбежал Ванюха. – Наш Штирлиц собственной персоной! – приветствовал его Дильман.

Ванюха остановился в пару метров от стола, поправил одежду, оглядев ботинки, и по-видимому решив, что «и так сойдет», не спеша подошел к присутствующим.

Сидящие за столом без слов и с отеческими улыбками, взирали на этот маленький спектакль. Один Колян, разве только, не нашёл в этом что-либо интересное и почти сразу после появления гостя вернулся к поглощению пищи. Быть может он вспомнил, как в свое время Олег ставил этого маленького паренька в пример ему и Сашке.

Ванюха тем временем подошёл к Олегу и шепнул ему что-то на ухо.

Олег улыбнулся и громко сказал.

– Ну, Ванюха, учитывая, что новости хорошие, можешь их поведать всем присутствующим. Ванюха глубоко вздохнул и церемониально придав лицу побольше важности заговорил.

– По делу поиска двух потерявшихся канареек есть хорошие результаты. – отрапортовал он, – их нашли и насильно привели сюда. – Колян в первую секунду не понял, но затем как будто очнувшись быстро встал. Олег одернул его:

– Не беги пока, ты же помнишь, о чем ты меня просил. – Колян молча кивнул и сел. – Ванюха продолжал:

– Состояние у них удовлетворительное. С виду голодные. Но мы их немного покормили.

– Они знают, что мы здесь?

– Нет. Точнее я сказал, что не в знаю наверняка.

– Мудро, – заметил Олег, затем продолжил, оглядывая остальных. – Дорогие друзья. Сейчас будет небольшой розыгрыш. Я предлагаю занять вам места в первом ряду вон у той стеночки. Там темно и если не знать, что вы есть, никто вас не увидит. – Алик с Денисом улыбаясь, отошли в темноту, – а ты, дорогой мой, друг, – обратился Олег к Коляну, – Слушай меня внимательно. Когда я начну громко кричать, ты молчи, пока я тебе не подам знак. Затем когда на мой крик прибегут наши с тобой общие знакомые, ты должен ударить меня. Но только по моей команде. И не сильно! Я тебе врежу в ответ. Я буду продолжать говорить, но ты молчи, просто ударь меня ещё раз. Сейчас одну секунду, – Олег полез в карман, – не переживай, это настоящая кровь. – В ответ на недоуменный взгляд Коляна, Олег пояснил, – я всегда с собой ношу. Вдруг жажда накроет? Шучу. Так вот лей это себе на левую сторону лица, где губа, нос. Учитывая, что ты сегодня уже и так получил, все будет выглядеть правдоподобно. Я тоже немного себя разукрашу. Когда я моргну правым глазом ты скажешь, мол, ненавижу тебя, убью. Из-за тебя я потерял лучшего друга и самую прекрасную девушку на земле. Хм… Можешь еще добавить, что тебе терять больше нечего. Что ты навсегда их потерял и бла-бла-бла. Я тебе хорошо врежу, для убедительности, затем кинусь добивать. Ты должен очень эффектно упасть. Они кинуться нас разнимать: меня ругать, а тебя жалеть. Если случайно прилетит и твоему другу, то не обижайся. Ну, что, готов?

Колян уверенно кивнул.

– Ванюха, поначалу не пускай их, но пусть всё слышат. Они начнут ломится, но ты стой до последнего. Затем запускай.

Ванюха кивнул.

– Ну что ж, – потёр руки Олег, – приступим! – он подождал пока выйдет Ванюха, набрал в грудь воздуха и почти заорал – Что на тебя нашло? Постой! Пожалуйста остановись! Что я тебе сделал? Опусти нож, я тебя очень прошу! Давай поговорим! Коля, мать твою, прекрати! Сейчас сюда все сбегутся! Они посадят тебя, слышишь. Стой!!!! Стой, я тебе говорю!!! Не надо!! Нет!!!

Тут Олег сам набросился на Коляна, параллельно бросив неподалеку охотничий нож. Ванюха открыл дверь и в комнату ввалились Сашка и Карина. Следующие секунд пятнадцать они стояли как вкопанные. За это время Олег и Колян успели по пару раз хорошенько друг друга треснуть по лицу. Кровь разбрызгалась. Олег уже перестал просить Коляна остановиться, наоборот он начал всё сильнее и злее оскорблять обидчика. Колян, в свою очередь получив сигнал, со всей искренностью на которую был способен начал произносить свои реплики.

«Прямо, как сегодня днём» – подумал Олег.

Сашка и Карина начали кричать, звать на помощь, кинулись разнимать. Олег хорошенько треснул Коляна в последний раз, тот картинно отлетел и с грохотом упал.

Карина подбежала к нему, а Сашка кинулся на Олега.

Не желая продолжать драку и со вторым другом, Олег громобасно заорал: – Стоять!! Смирно! Хватит на сегодня мордобоя! – После этих слов из темноты как бы впопыхах вышли Алик и Денис с вопросами о том, что же здесь произошло. Олег отвечал, что он, мол, лежал здесь, отдыхал, как вдруг кто-то за его спиной сильно ударил ему по затылку, он упал. Для пущей убедительности он показал, что у него и на голове много крови. Затем он обернулся, увидел Коляна с ножом, закричал, а дальше уже и так всем было понятно.

Карина гладила Коляна по голове, требовала его пробудиться. Тот лежал ничком. Она зарычала, заплакала и кинулась на Олега с криками:

– Ты убил его! Убил!

Не успел Олег её остановить, как Колян открыл глаза и начал кашлять. Карина тут же отпустила Дильмана и кинулась к нему.

– Сейчас они начнут обниматься, извиняться и прочее. Скукота, – произнес Олег обращаясь к Денису с Аликом. – У нас дела, – сказал он неразлучной троице, – коль буду нужен, найдёте меня. Ванюха позаботится о вас, – с этими словами он направился к двери откуда якобы выбежали Алик и Денис.

В течении последних часов Сашка, Колян и Карина только и делали, что ели, пили и бесконечное количество раз друг перед другом извинялись. Когда Карина отошла в уборную, Колян повернулся к Сашке и лично у него попросил прощения. Потом поблагодарил. Ведь за эти пару дней Сашка создал Карине определенный образ Коляна. Некого рыцаря, который так сильно её любит, что не сможет жить без неё, что пойдет на всё.

– А тут ты как раз пытаешься Дильмана зарезать, – усмехнулся Сашка. – В общем, прямо как в фильме.

Когда Карина вернулась, Колян увёл разговор в ту степь, что Дильман на самом деле не злодей, что он мог убить Коляна если б захотел. Далее он немного невнятно, но всё же смог передать ту мысль, которую вложил ему в голову Олег несколько часов назад, когда они сидели у Дильмана на кухне.

Поделились историями о том, как они все провели последние дни. Сашка с Кариной рассказали, что об устроились в какой-то общаге, благо у Карины таки нашлось немного денег. Затем к ним подбежал мальчуган на улице и сообщил о том, что их ищут.

Выслушав их, Колян предложил им обратиться к Олегу с предложением о дальнейшем сотрудничестве. Те закивали. Ведь всё снова было прекрасно. Они были вместе, сытые и здоровые. А Дильман их в обиду не даст!


В другой комнате всё это время шли свои переговоры:

– Ну, как вам? – спросил Олег у ушедших с ним компаньонах, – интересно было?

– Ещё как! – Алик улыбнулся, – последний удар был особенно хорош! Мне даже показалось, что он и вправду отрубился. Наверно, больно было!

– Искусство, как ты помнишь, требует жертв.

– Тогда я против играть с тобой в спектакле.

Все посмеялись.

– Ну так что, Олегушка, Ленинградец помог тебе как следует? – спросил Алик.

– Вроде, всё сделал как надо! Завтра поглядим. Недёшево же его помощь мне обошлась.

– Завтра? – переспросил Денис, – ты решил перенести дату?

– Да, как мы видим, ситуация обостряется. Если будем медлить, то можем пропустить нужный момент. Сейчас Кипров на взводе. Я даже думаю, что он спать сегодняшнюю ночь не будет. Узнав о том, что я был у тебя и что мы с тобой строим козни против него, Кипров не удержался и уже не скрывая своих намерений и наплевав на последствия, начал тотальное наступление. Ведь связаться с человеком, который может так просто отчихвостить Белкина, это серьезный шаг. Это должен быть кто-то очень сильный и влиятельный. Кипров зная, что в любом случае об этом инциденте будут потом говорить, всё равно пошел на него так открыто. Сейчас же, он сидит в своем особняке в окружении всех своих сотрудников и ищеек, которые работали по поиску меня и слушает их во все уши. Ведь последние две недели он добровольно профукал. Скорее всего ему сейчас напомнят обо всех слухах, которые мы про него распустили, он вновь начнет нервничать, психовать, не зная кому и во что верить. В дверь его сознания снова поступит страх. Вот тут-то нам и надо его взять. Если всё пройдет гладко, мы, может быть, сделаем хорошее дело, а это, согласитесь, в наше время очень важно.

– А откуда ты знаешь, что Кипров настолько сильно паникует?

– Мне… – Олег не успел ответить, как в дверь вошел Ванюха, – долго жить будешь, – обратился к нему Олег, – как раз про тебя собирался говорить. Ну как там все?

– Едят, пьют, болтают. Очень довольные.

– Ну ещё бы! Садись с нами, я как раз пересказываю твой доклад.

Ванюха сел. – Олег продолжил:

– Как вы уже поняли, это всё Ванюха мне поведал. Многое он услышать, конечно, не мог, но он увидел, что Кипров собрал у себя много народу и уже как несколько часов ведёт с ними беседы. Остается надеется, что мои догадки окажутся верными и ни у кого из них сегодня нет дня рождения, – улыбнулся Дильман.

– Значит, завтра? – вновь спросил Денис. Олег кивнул, – непосредственно от нас что-то надо?

– С Аликом всё понятно. Он Швейцария. То есть, внешне нейтралитет. А вот что на счёт тебя… У меня была мысль дать тебе большую роль, но я не знаю согласишься ты или нет. – Олег вновь вспомнил о своих опасениях за возможный провал и его последствия для Волчакова.

– Я готов, – не задумываясь произнес Денис, – ведь это премьера, и пропустить такое было бы кощунством.

Олег и Алик засмеялись.

– Хорошо сказал! Тогда слушай, что от тебя требуется. Тем более у тебя есть навыки подобной работы.

В последующие пятнадцать минут Олег обрисовывал Денису его роль. Когда Дильман всё сказал, Денис, смеясь, спросил у него:

– А это не слишком?

– В самый раз, дорогой мой друг. Ну, что? – обратился Олег уже ко всем, – как говориться, присядем в заведении на дорожку? Быть может такой компанией мы никогда больше и не соберемся.

Под одобрительные высказывания все направились в ресторанный зал.

***


Вечером этого же дня Олег стоял на балконе своего дома и не двигаясь глядел в пространство. Это был десятый этаж шестнадцатиэтажного дома. Вид был не то, чтобы очень прекрасный, но уж точно размашистый. Так как в районе было всего несколько высоких домов, у Дильмана была возможность без особых проблем глядеть вдаль. Низкие пятиэтажки, деревья, всё было внизу. Впереди только небо и земля. В моменты гроз и дождей было такое ощущение, что лично чувствуешь как гневаются небеса – молнии огромны и видны отчетливо до самой земли. Но в этот день было безоблачно и тихо. «Завтра всё закончится» – с грустью подумал Олег. «Завтра идти к Кипрову. А там…». Олег сам точно не знал, что «там…». Все могло перевернуться в любой момент.

Но сейчас он не хотел думать о том, что будет «завтра».

Стоя так вечером в одиночестве на балконе, он вновь и вновь почему-то возвращался к одним и тем же мыслям. Лет семь назад Олег ехал летом в Москву на электричке. Учитывая, что ехал днем и в будний день, стояла жара, но было безлюдно. В вагонах не более пятнадцати человек. Он сидел один в окружении четырех свободных мест и смотрел в окно. «Как же прекрасны российские леса!» – рассуждал он, затем вспомнил фразу из произведения Чингиза Айтматова «Плаха», когда главный герой также смотрел на российскую природу и рассуждал, что люди не должны спорить о месте под солнцем. Места же вон сколько! И все прекрасны! – «Да уж, а мы работаем полжизни, чтобы купить себе сорок квадратных метров в коробке. Человек – идиот! Как же он, будучи существом с мозгами смог загнать себя в такие рамки?». Тут он увидел перед собой насекомое – осу. Та отчаянно пыталась прорваться сквозь стекло наружу. Она же видела, что там свобода и всё билась и билась головой в окно. В моменты, когда силы покидали её, она садилась и ждала, пока они восстановятся. Затем снова и снова пыталась совершить невозможное. Олег глядя на нее подумал: «да, и тебя заперли в рамки, из которых ты не можешь выбраться. Или ты сама себя заперла? Впрочем, это не важно. Ты же хочешь туда, к зелени, к цветам, а никак не можешь. Знаешь, а в этом мы собой похожи. Человек же тоже словно смотрит в огромное стекло на жизнь. Он видит насколько она прекрасна, он жаждет её. Но никак не может до неё добраться. Бьётся головой об стену, истязает себя, свои силы и свой дух. Затем падает, пока снова не сможет встать. И потом снова подъём и снова бой. И все ради этой прелести, этой жизни, которая так близка и которая так далеко» – Олег продолжал рассматривать насекомое, – «Ты сделаешь ещё несколько попыток и силы окончательно покинут тебя. Ты умрешь здесь, так и не вкусив того, ради чего боролась всю свою жизнь. Однако если…» – Олег аккуратно подцепил свернутой бумажкой осу, – «я тебя вытащу из этого гроба, быть может ты успеешь посетить свой желтый цветочек» – с этими мыслями он открыл окно и выпустил осу наружу. «Лети подруга!» – Олег улыбался, «сразу на ум приходит Гришковец со своим: «а настроение то улучшилось!». Эх, если кто мог также человека спасти. Или Бог тоже просто едет в электричке и может заметить только нескольких? Если вообще заметит…».

И каждый раз стоя где-нибудь наверху и смотря вдаль, в воспоминаниях Олега всплывала эта оса и это стекло. Он рассуждал, что может быть всё в мире только стекло, через которое можно только смотреть и нельзя никак попасть в тот мир. Олег посмотрел вниз: «Как то невесело думать, что человек обречен погибнуть, отдав все силы и ничего не получив взамен. Может есть возможность разрушить это стекло. Или кто-то тебя просто перекинет через него. Помнится, кто-то великий сказал, что «Искусство жизни не в том, чтобы никогда не падать, а в том, чтобы падая, каждый раз подниматься». Да, это мне подходит. Завтра, скорее всего, предстоит упасть. Ну и пусть. Я буду пытаться не оказаться на земле, но если всё же упаду, то обязательно встану! Эгегей! Держись Кипров! У меня боевое настроение! Я знаю, что и ты просто так не сдашься. Ведь может так статься, что у тебя впервые в жизни есть за что склонить голову. Хорошая фраза! Надо будет не забыть ее Кипрову завтра сказать!». – Олег потряс кулаком темноте, – «И с тобой, разберёмся, слышишь?! Никуда ты не денешься!» – с яростной веселостью подумал он.


***


Дильман не ошибся относительно того, зачем Кипров собрал у себя весь свой оперативный штаб. Обсуждались все перспективы по поимке Дильмана. Также Кипров пытался выяснить, что же все-таки необходимо Волчакову от него, и зачем к нему ходил Дильман. Ведь могло выйти так, что это не Олег нашел Дениса, а Денис нашел Олега. Может Олег сам всего лишь информатор?

Вопросов было много. Предлагали различные варианты. К примеру взять Волчакова, благо он не прячется, и своими силами допросить его. Кипров отринул это предложение. Риск был слишком велик. Можно было создать много ненужного шума, так ничего и не добившись. Решили, что всё же необходимо вернуться к слежке за Аликом. Кто-то, «вроде», видел, как Волчаков общался с ним напрямую и, «вроде», не как с хозяином заведения, а по каким-то другим делам.

Кипров задумался: «Боже мой! До чего же я опустился. Верю всяким «вроде» и даже не пытаюсь на них наорать за то, что они совсем разучились работать. Может это уже агония? Может я сдался? А эти слепые поиски на «авось» всё равно что соломинка утопающему?».

Кипров держал в голове, что, возможно, Белкин ему соврал. Быть может он тоже в неком сговоре и именно поэтому не сдал Волчакова. «А я ведь безбедную жизнь ему и его детям обещал. Немногие от такого откажутся» – размышлял он, пока его «гиганты мыслей» искали пути решения.

«Но с другой стороны, ничего ведь найдено не было? Все дела лежали там где их оставили много лет назад. Даже пломбы на месте. Хм… Пломбы! Нашёл чему верить! Их подделать может и ребенок! Нет, лучше старого доброго доверия ничего нет. Жаль, что это уходит в прошлое. Даже деньги не всегда спасают! Куда катится это мир? Гиперболизация! Постмодернизм! Напридумывали всякой дряни и теперь в неё верят!» – Кипров усмехнулся – «забавно я рассуждаю. Прямо как настоящий старик. Старики ведь всегда опасаются чего-то нового, бояться, что они не успеют за временем и станут никому не нужны. Будут выброшены на обочину жизни и т.д.» – Кипров вспомнил об Алле – «Но я то ведь не старик. Планета будет крутиться, нравится тебе это или нет. И если жизнь сейчас именно такая, то ты не сможешь её изменить. Ты либо приспосабливается, либо погибаешь» – Кипров вновь усмехнулся – «Далеко же меня занесло в этих рассуждениях. Ну а эти что?» – Он посмотрел на своих людей – «Надеются что-нибудь придумать. Бедняги. Не понимают, что если слухи о том, что за меня принялись сверху, подтвердятся, то ничего не поможет. Потеряют работу. Может даже кто-то сядет. Я почему я так спокоен? Хм… А что я в сущности могу сделать? Ведь всё, что можно было сделать, уже сделано» – Он с теплотой и сожалением вспомнил последние свои две недели. Вот когда он был спокоен и счастлив! Вот как он дальше бы хотел жить. Но может выйти так, что уже эти времена не вернуться. Кипров вздохнул – «Но может не всё так безнадежно? Мы же в России живем. Здесь может произойти всё что угодно. Здесь же не работают обычные правила жизни, по которым живет весь остальной мир. А вдруг?» – Кипрову на мгновение стало от себя тошно. Он представил, что сказала бы Алла, если бы прочла его мысли. Вновь подняв голову, и с растущей уверенностью и одновременно злостью на самого себя, один из богатейших людей страны громко спросил:

– Эй! Ну что там? Идеи появились? Ничего не придумаете – будете у меня буклеты у метро раздавать! Узнаете, что такое минимальный размер оплаты труда, потребительская корзина и прожиточный минимум, летом отпуск проведете там, где проводите весь остальной год! Не хотите?! Тогда скорей хватайте палку и сбивайте этот плод! Работайте!

Кипров улыбнулся. Ещё не все потеряно! Он ещё не сдался! Он все ещё король! И хоть трон под ним шатается, он всё ещё на нём.


***


Утром следующего дня Олег проснулся очень рано. Солнце только вставало. Спать не хотелось совершенно. Олег чувствовал легкий мандраж, но себе в этом не признавался. Делал всё медленно, как будто оттягивал наступление события. Он понимал, что это бессмысленно, что всё уже расписано по минутам. Но ему так хотелось думать, что у него ещё есть время.

В течении своей жизни он делал разные вещи и попадал в разные передряги. Было ли ему страшно за себя? Наверное, было. Он сам не знал. Всё совершал по наитию. Как будто играл в какую-то игру. Причём цена поражения никогда не смущала. Тогда почему сейчас он волнуется? Боится, что что-то может пойти не так? Или что «завтра» может для него и не наступить? Но это чепуха! Кипров же не осёл.

Олег в глубине души сознавался себе, что он не хочет проигрыша по другой причине. Ведь это дело потому и не похоже на все предыдущие тем, что в этот раз он не думал только о себе. Не только свои интересы преследовал. Вспоминая как всё начиналось, Олег пытался отыскать ту самую перемену, после которой вся эта история перестала быть просто игрой. Ведь тогда, в самом начале он хотел просто заработать. Не более того. Зачем же тогда он взялся за воспитание этих, сначала двух, а потом трех балбесов? Жили бы себе и жили, ему то какое дело было до них? Но он взялся за них. Он же реально работал, реально хотел помочь детским домам руками Кипрова. Олег вспомнил, как он сам задавал Кипрову вопрос от том, зачем тому была нужна эта история с детьми, которые остались без родителей. Ответа он тогда не получил. Задавая похожий вопрос сейчас себе, Олег, к своему удивлению, также не мог на него ответить. Забавно получается – ты можешь придумать ответы для другого человека, а сам себе нет. Оправдывать других всегда проще. Но ради чего ему сейчас идти и подставлять себя под удар? Может просто, чтобы выиграть? Чтобы просто закончить эту игру, не оставляя открытого конца, не отвеченных вопросов? Чтобы не было соблазна вернуться? А разве стоит вообще отвечать на эти вопросы? И разве стоило их задавать?

Олег позавтракал. Собрался. Обзвонил всех, подтвердил полномочия. Была мысль позвонить кому-нибудь ещё, просто поболтать, услышать человека. Но Дильман её отбросил. Звонить было некому. Ни на секунду не загрустив от этой мысли, Олег вышел из дома.


***


Кипров же почти не спал этой ночью. Разумеется, ничего нового и действенного придумать ни он, ни его люди не смогли. Но Кипров не унывал. Он был уверен, что время у него ещё есть. Под утро он даже решил придумать, на всякий случай, план отступления. Ведь пока его деньги были всё ещё у него, можно было бросить всё и уехать. Хоть он и презирал всегда тех деятелей недобизнеса, которые хапнув в России побольше, уезжали из неё и не возвращались, он понимал, что его побег это дело другое. Он может быть просто необходим.

К полудню Кипров, как обычно, работал у себя в кабинете.

«Алла сегодня должна была прийти» – с удовольствием думал он. «Надо быть сильным. Она не должна подумать, что у меня проблемы».

Было очень умилительно, что какая-то молодая девушка так сильно влияет на жизнь и поведение такого человека как Кипров. Но это было так.

Зазвонил телефон. Кипров ответил. Это был начальник охраны. Немного странно было то, что начальник охраны звонил на мобильный телефон, а не на рабочий. Да и сам звонок, если подумать, был неожиданным – за последние пять лет это был первый.

– Да, я слушаю, – Кипров был слегка удивлен, – кто вошел в здание? Дильман? Ты уверен? Нет, не задерживать! Пропустить! – Кипров чувствовал, как его сердцебиение учащается, пот выступил на лбу: «Дильман здесь. Сейчас всё решится» – подумал он.

Через пару минут в кабинет, не стучась, вошёл Олег. Пройдя пару шагов, он немного задумался, затем всё же закрыл за собой дверь.

На минуту в кабинете зависла звонкая тишина. Легко дул кондиционер, немного поскрипывал пол под ногами гостя, который слегка переносил вес с одной ноги на другую. Каждый чего-то ждал. Прошла еще минута. Казалось, что Кипров и Олег никак не могут насмотреться друг на друга. Словно каждый считал другого ненастоящим, фантомом. Словно боялся, что если перестанет смотреть, тот другой исчезнет. Олег первым нарушил молчание:

– По правилам этикета именно хозяин начинает разговор.

– Но приветствует первым входящий. Как минимум он сначала стучит.

– Если бы я постучал, вы были бы должны ответить «войдите», тем самым первым нарушили бы тишину.

– Тебе действительно интересно, кто первый, а кто второй должен начинать разговор? – с тихой яростью спросил Кипров

– Не более чем вам. Ведь в диалоге всегда участвуют двое. – продолжая прямо смотреть на олигарха, не улыбаясь, ответил Олег. – Вас вероятно удивил дневной визит старого знакомого? Не рады меня видеть? – притворно обиженно спросил он.

– Отнюдь, отнюдь, – участливо ответил Кипров, который преодолел первый приступ удивления и неуверенности, и теперь держал себя в руках, – очень даже рад. Более того, скажу, я никому не был бы так рад, как тебе Дильман.

– Оу! Вы помните мою фамилию. Это трогательно. Хотя, сказать по правде, я бы очень хотел, чтобы вы её забыли. За тем и пришел.

– Забыл? – Кипров широко раскрыл глаза, – забыл? Ну уж нет! Помнится, когда-то ты хотел, чтобы я тебя полюбил. Ну так вот, твое желание почти сбылось. Ты в моем сердце. И занимаешь там слишком много места, чтобы я тебя забыл, уж извини. – Кипров был доволен собой. Эту фразу он очень хотел сказать. Олег тоже это оценил:

– Я восхищен. Вы не только вспомнили мое заветное желание, но и сунули мне его под нос. Но я пришел суда не за вашей любовью и, раз уж так вышло, то и не за памятью обо мне. Я пришел, чтобы зарыть топор войны. – Он сделал паузу. «Ты проглотишь эту наживку, дорогой мой. Должен проглотить!» – Олег пытался себя приободрить.

Кипров сел в кресло, затем снова встал, затем снова сел. Слова Дильмана показались ему искренними, но здравый ум взял верх. «Ага, как же. За миром он пришел. Что тебе на самом деле надо засранец?». Вслух же он спросил:

– С чего это ты принял такое решение?

– Надоело каждый день ходить и оборачиваться. Шея уже болит. А если серьезно, то я уверен, что так всем будет лучше.

– А с чего мне вообще соглашаться на твой мир?

– Потому что вы ещё больше меня его хотите, – Олег не удержался и слегка улыбнулся. Кипров заметил это и вмиг рассвирепел:

– Ты думаешь, что есть нечто такое, что позволяет тебе вот так говорить со мной? – крикнул он. – Да ты жив только потому, что мне просто скучно и я развлекаю себя общением с тобой!

Олег не шелохнулся:

– Это ложь, – сказал он, – вы лжёте. И сами это знаете. Не можете вы меня убить.

– Это почему это? Ты знаешь сколько я душ на тот свет отправил?

– Знаю. – как ни в чем не бывало ответил Олег, – ни одной. Точнее, лично вы ни одной. Впрочем, это не важно, моей души вы там не увидите – Дильман украдкой посмотрел на свой телефон, – Хотя и не в этом основная причина невозможности моего убийства вами. Основная причина сейчас откроет эту дверь. – Олег кивнул на выход.

Кипров опешил. Ведь, действительно, за дверью был слышен звук шагов. Точнее звук каблуков. Если бы Кипрова разбудили во время его самого крепкого сна, он всё равно узнал бы звук этих каблуков. Как он мог забыть, что сейчас сюда должна прийти Алла. Он же держал это в голове. Она сейчас войдет. Она никогда не стучит. Почему мне не доложили? Нет времени выяснять! Надо убрать отсюда Дильмана! Ведь если он с ней заговорит, то все пропало. Кипров взглянул на Олега: «Он знал. Он знал, что она будет. Это тоже часть его плана. Значит пока всё идет, как надо ему. Может мне…». – Он не успел подумать.

Легонько приоткрыв дверь, в кабинет вошла Алла. На ней было красное летнее платье, то самое, единственное, которое она приняла от Кипрова в подарок. Кипров словно завис. Девушка обернулась по сторонам. Увидев Олега, она кивнула ему. Алла всегда так приветствовала гостей Александра Николаевича.

Затем она подошла к столу и взяла ручку и бумагу, села на стул чуть поодаль от обоих мужчин. Ей нравилось наблюдать и конспектировать за Кипровым. Голос Олега вывел Кипрова из забвения:

– Видите, Александр Николаевич, я же сказал, что вы не сможете осуществить задуманное. Вам будем мешать ваша дочка, в смысле я хотел сказать, дочернее предприятие.

Кипров сжимал и разнимал кулаки. К такому повороту событий он был не готов.

– Ты думаешь это смешно?

– Нет, я так не думаю.

– Тогда давай закончим… – начал Кипров, но Олег перебил его.

– Нет, нет, нет. Мы должны продолжить. Это единственная возможность поговорить нам без вашего вездесущего гонора, кхм… Я оговорился, гонорара. Мы сейчас наравне. И можем говорить как партнеры, а не как кот с мышонком.

Кипров вздохнул. Он не хотел кричать при Алле, не хотел угрожать и выходить из себя. «Ладно, Дильман, этот разговор всё равно не будет вечным» – успокоил он себя.

– Так что же всё-таки тебе ещё надо? Помимо разойтись миром? Денег?

– Да вы щедры сегодня, но нет, деньги мне не нужны. Я пришел за вами.

– То есть как это за мной? – Кипров вновь напрягся.

– Знаете почему я пришел именно сегодня? Знаете почему я ждал полгода. Хотя закончить всё мог ещё тогда. Знаете? Вы не были мне интересны. Точнее вы ещё не были готовы.

– Готов к чему?

– Готовы, чтобы понять. А чтобы понять, надо что-то потерять. И сегодня вам как раз-таки есть что. – Олег чуть взглянул на Аллу, но чтобы Кипров увидел это.

– Нет!!! – Кипров взревел, как раненый медведь. Олег даже вздрогнул. – Что ты намерен сделать?! – Кипрову было уже всё равно, что подумает о нём в данный момент Алла. Надо было оставить Дильмана! Казалось, что все переживания, все нервы, все бессонные ночи вырвались в один миг из Александра Николаевича. – Ты!… – Кипрову не хватало воздуха, – я тебя… – Он закашлял. – Сейчас-сейчас… – Кипров достал телефон. Руки у него слегка тряслись. Через секунду к ярости на лице добавилось ещё и недоумение, – что же это? Что такое? – бормотал он, – почему?…

– Почему охрана не отвечает? – озвучил вопрос Кипрова Олег.

Кипров в немом бессилии взглянул на него. Прошло несколько секунд в молчании.

Олигарх как будто перезагружался. Затем он вновь сел в свое кресло.

– Я же говорю, что вы разучились нормально разговаривать, – как будто ничего не произошло, произнес Олег.

Алла, тем временем, в испуге переводила взгляд с Кипрова на Олега. Что–то совсем шло не так. Это явно было не похоже ни на одну встречу Кипоова со своими компаньонами. Она ещё ни разу не видела Кипрова вы таком состоянии. Ей стало страшно.

Олег продолжил:

– Вам же только важно, что вы скажете. Вы слушаете только, что вам приятно. Может хоть сейчас я буду уверен, что до вас дойдет смысл моих слов. Сразу скажу, что я не готовился к этому разговору…

– Что со мной будет?… – тихо, но твердо спросил Кипров, – ответь мне, Дильман.

– Не понимаю…

– Всё ты понимаешь. Сейчас ты уже можешь сказать кто ты?

– Могу, конечно. Но сегодня, дорогой Александр Николаевич, вас не это должно интересовать. Сегодня такой день, когда вы должны ответить, кто вы.

– Я понимаю к чему ты клонишь. Но я не буду.

– Почему? Ведь вы так близко подошли к ответу на тот вопрос, который люди ищут всю жизнь. Хоть вам уже и не двадцать лет, но для таких вещей не существует слово «поздно». Ваша жизнь же продолжится.

– Продолжится? – Кипров привстал, – ты думаешь «там», где я проведу ближайшие и последние годы у меня будет жизнь?

– А что для вас жизнь? Вот у вас было всё. Так вы думали. Теперь вы поняли, что у вас нет ничего. Ну признайтесь хоть сейчас, что ваша затея с детскими домами не была просто способом заработать ещё денег. Вы же могли выбрать любую другую сферу и получить в десять раз больше прибыли. Но вы этого не сделали. Глубоко внутри себя вы осознавали, что совсем не так вы хотели закончить свою жизнь. Быть может, вы даже подумали, что так и не узнаете, что такое любить и быть любимым кем-то. У вас же нет ни родителей, ни детей, ни других родственников. Всем окружающим вас людям, нужны только ваши деньги. Вы сами им не нужны.

– Все ты правильно, Дильман говоришь. Жаль лишь, что не искренне.

– Почему вы…

– Не перебивай. Я тебя выслушал.

– Ого, так у нас настоящий диалог, – Олег искренне улыбнулся.

– Да, настоящий. Диалог у нас самый настоящий. Только вот ты ненастоящий. Все твои слова на самом деле не твои. Ты всего лишь выполняешь чью-то волю, которая хотела меня убрать, ведь так? – Кипров сурово взглянул на Олега, – ты говоришь о таких высоких и вечных вещах, а сам просто мелкий торговец. Тебе заплатят, ты улетишь отдыхать на острова отсюда подальше и всё забудешь. Забудешь всё, что мне сейчас говорил. Одного не понимаю, – Кипров уже как будто обращался к себе, – зачем нужны были все эти нравоучения? Чтобы вывести меня из равновесия? Зачем?

– Очень хорошо, что вы задаете этот вопрос. Признаюсь, мне не совсем понравилось ваше сравнение меня с мелким торговцем, но я не в обиде на вас. Вы хотели услышать хоть раз правду? Извольте. Я скажу вам всё. Ведь мы, скорее всего никогда больше не увидимся. Так что можно не стесняться. Во-первых, я сам по себе. Хотите верьте, хотите нет. Пройдет время и жизнь всё расставит по своим местам, вот увидите. Я уже говорил, что на самом деле вы нужны были только мне. Если бы не я, никто и никогда о вас бы не вспомнил. По правде сказать, я и сам не знаю почему так вышло. Нас словно притянуло к друг другу. Словно кто-то сверху дал нам возможность сыграть в нашу игру. Ведь, если подумать, наша война принесла же много хороших результатов. Что не совсем характерно для войн, согласитесь. Я не могу сказать, что я нашел, что искал. Но по крайней мере я могу надеется, что это получилось у вас, – он кивнул в сторону Аллы и при этом незаметно сунул руку в карман, – жаль лишь…

– Жаль что? Меня?

– Да нет, не вас. Жаль, что всё закончилось. Закончилось для меня и скоро закончиться для вас… – За дверью послышалось топот десятков ног.

Алла с момента, когда Кипров поуспокоился, начала ходить по кабинету, не пересекая ринг между Кипровым и Олегом. Когда послышался шум, она выглянула в окно.

– Прошу прощения, Александр Николаевич, но там что-то происходит. – Кипров уже догадывался что, но всё же подошёл к окну. Несколько черных джипов с одной синей мигалкой на крыше были припаркованы у входа в здание. Люди в полицейской форме с помощью ленты оцепляли здание. Собралось много зевак. Были и репортеры. Многие люди снимали на телефоны происходящее.

Топот был уже совсем близко. Кипров уже ринулся было к Олегу, как тут открылась дверь и в нее вошли человек двадцать в форме спецназа, за ними еще несколько мужчин в строгих костюмах. У всех в руках было оружие. Алла слегка вскрикнула и прижала руки ко рту. Кипров встал перед ней, словно защищая, и с тихой, но столь живой яростью спросил у Олега:

– Ну, что Дильман? Дождался своих друзей?! Долго же пришлось им добираться! А ты, тем временем, занял меня беседой! Браво! Браво! Добился своего! И как только ты себя выносишь? Ты говорил, что монстр я? Дойди до зеркала и посмотри на него! Как же ты жалок, Дильман! Я не встану на колени и не буду просить прощения! Мне не у кого это делать. Разве что, – Кипров повернулся к испуганной Алле и взял ее за руки, – прости меня, моя родная. Знай, что ты смогла дать мне счастье, хоть и столь недолговременное. – Алла порывалась заплакать, но Кипров удержал ее, – не плачь. Слезы на сегодня излишни. – Он повернулся, и Олег не мог не изумиться перемене, произошедшей с Кипровым. – Я готов. Оформляйте, – твердо сказал Кипров.

В этот момент через толпу прибывших сотрудников протиснулся Волчаков:

– О, задержали?! Прекрасно! Наденьте на него наручники, – он указал на Олега. Кипров и Дильман удивлённо уставились на него. – Выполнять! – Прикрикнул Денис. Через секунду ничего не понимающему Олегу свернули руки за спиной. Лязгнул металл. Денис подошел к Кипрову, тот послушно протянул руки вперед. Волчаков же взял одну и пожал.

– Спасибо вам, Александр Николаевич, за помощь в оперативной работе. Если бы не вы, мы бы никогда не смогли поймать этого преступника.

– Да как же… – Кипров заикался.

– Если в двух словах, вы тоже были подозреваемым, но на днях мы получили неопровержимые доказательства вашей невиновности. А этот, – Денис указал на Олега, – уже десять лет нами преследуется за множество преступлений, денежных махинаций, отмывание денег и хищение в особо крупных размерах государственных средств. Если бы он не решил обмануть и ограбить ещё и вас, мы так и не поймали бы его. В общем, спасибо ещё раз. И извините за беспокойство.

– Товарищ капитан, а с этими что делать? – спросил один из присутствующих людей в форме, указав на трех молодых людей, стоявших чуть позади. Это были Сашка, Колян и Карина.

– Их отпустите. Судя по всему они не знали, что делают. Такие же жертвы как и господин Кипров. Всё! По машинам!

Через минуту в кабинете остались только Кипров, Алла и неразлучная троица. Кипров так и остался на месте. Троица расселась по стульям, а Алла подошла к окну. Вид у неё, на удивление, был спокойный:

– Засунули его в машину, отъезжают. Всё, уехали.


***


Через пару дней в Москве в ресторане не с самым благозвучным названием «У Алика» сидели двое мужчин и мирно вели беседу. Была середина дня, время обеда. Многие столы были заняты. Каждый вошедший гость кивал головой одному из двух мужчин или говорил: «Добрейшего дня, дорогой друг!», после чего садился на свободное место и ждал подхода официанта. Тот к кому обращались сидел лицом к двери и кивком головы или взмахом руки отвечал на приветствия.

Этого человека знали здесь все, ибо он был хозяином этого заведения.

В этот день у Алика было отличное расположение духа, популярность его заведения выросла в разы после недавних событий. Многим было интересны подробности, а Алик всегда всё знал, тем более в этот раз, как утверждают многие, он даже был в некотором роде участником данного действа.

Его сосед был мужчина намного моложе хозяина ресторана, ведь Алику было уже за пятьдесят, но они разговаривали, как очень старые приятели. Собеседник был высок, хорошо сложен, без внешних дефектов со здоровьем.

Алик всегда ему говорил, что тот бы мог сниматься в какой-нибудь мужской рекламе, на что тот отвечал, что его родной отец бы не понял, ведь мужчина не должен сообщать другим насколько он красив, иначе ему пора на другую сторону баррикад.

Но в этот раз собеседники говорили о другом.

– Не боишься так свободно приходить?

– Да я ненадолго. Да и не ищет меня уже никто. Тем более, ты же знаешь, хочешь что-то спрятать, ставь на самое видное место.

– Так, значит уезжаешь. То есть ты реально решил на этом закончить? Всё, финита ля комедия?

– Да, дорогой друг, всегда надо уметь вовремя остановиться. Да и красиво уйти тоже важно, чтобы потом можно было вернуться.

– Ну на счёт красоты ты точно не ошибся. Эта странная история ещё долго не уйдет с первых полос… О, кстати, опять про него, – Алик кивнул в сторону плоского экрана телевизора и взяв пульт, усилил звук. Ведущая вещала:

– На данный момент так и остается неясным, что же такое произошло днем 26 августа у офиса одного известного мультимиллиардера Кипрова Александра Николаевича. Вкратце напомню вам эту историю. Множество очевидцев стали свидетелями того, как к офису господина Кипрова подъехало несколько машин, по всей видимости, специального назначения… – Картинка поменялась и уже какой-то мужчина средних лет в возбуждении рассказывал:

– Я был здесь, совсем рядом, когда подъехал спецназ. Я сначала так сильно испугался. Они оцепили здание и человек пятьдесят, не меньше вошли в здание. Звуков от выстрелов не было.

Далее картинка ещё раз сменилась. В микрофон говорила девушка:

– Я думаю, что это была спланированная операция по спасению господина Кипрова. Я сама видела, как выводили этого террориста.

Картинка вновь сменилась.

– Все произошло так быстро, – говорила другая женщина, – как только они вывели этого человека, его сразу бросили в машину на заднее сидение. Руки у него были в наручниках.

Пока шли кадры событий диктор телеканала продолжала говорить:

– Как вы уже поняли, единого мнения нет. Это были кадры со дня события. Официальные лица отказываются давать комментарии. На данный момент нам даже не известно имя того преступника. Наш телеканал предпринимает все попытки для установления его личности. Пока нам удалось узнать только одного участника тех событий. – Картинка вновь сменилась. – Это любительская запись сделанная очевидцем. На ней видно, как последним в ту же машину, куда посадили и преступника садиться мужчина. Это информация ещё не подтверждена, но мы считаем, что это капитан Волчаков. Он работает в Следственном Комитете и, судя по всему, именно он руководил операцией. Сам хозяин офиса, господин Кипров, также отказался давать комментарии. По тому, сколько ещё нераскрытых материалов, можно предположить, что мы стали свидетелями проведения спецоперации, примеров которой ещё не было. Учитывая, что всё происходило средь бела дня и в присутствии стольких свидетелей, поимка этого преступника была делом государственной важности. Мы можем в очередной раз восхититься профессионализмом наших силовых структур. Алина Стрункина, новости первого канала.

Алик убавил звук.

– А неплохо ты тут получился, – весело сказал Алик.

– Это с балаклавой-то на башке? – притворно возмущенно ответил Дильман.

– Как я и думал, Волчакова всё-таки узнали. Но это и неплохо. – произнес он через паузу.

– Ещё бы. Слышал, ему майора дадут.

– Да ну! За что?

– За рекламу, дорогой друг. За рекламу нашего прекрасного государства.

– Хм… И правильно, он заслужил. Так, значит, проблем с верхами не было? Вопросов не задавали?

– Задавали, конечно. Вызвали и Белкина и Волчакова. Но, судя по всему, решили в это всё не лезть. А зачем? Общественность же довольна, а это самое главное.

– А что с остальными?

– Ну, Кипров, вроде, до сих пор в шоке. Посмотрим, что с ним будет, когда отойдет.

– Лишь бы кони не двинул от перенапряжения, а то всё насмарку было. У него ещё вся новая жизнь впереди, – пошутил Олег.

– Не переживай. Он ещё нас с тобой переживет.

– Что думаешь, удочерит девчонку? – Спросил Олег.

– Сложно сказать. Она уже не маленькая, может сама не захочет.

– Так ведь у него же наследников нет. Если всё так дальше пойдет, то большая часть всё равно у неё по завещанию останется.

– Не будем загадывать на такой далекий срок. Сейчас он ей помогает. Может и другим потом ещё поможет. Посмотрим.

– А трое из ларца? Как они? Кипров принял их?

– Думаю, что да. Они же должны были ему сказать, что все, с кем ты общался были за одно, то есть против тебя. Что их наняли разоблачить преступника. Ну то есть сначала они как глупые мыши были за тебя, ты их использовал, но затем наши бравые защитники закона спасли их и предложили сотрудничать. Как-то так.

– И Кипров поверил?

– Должен был. После событий, участником которых он стал, любой бы поверил.

– В общем, они у него?

– Ну, вроде, как, да. Переживаешь за них? – ухмыльнулся Алик

– Да вот представь себе! – не скрывая радости от услышанных новостей ответил Олег. – Привязался я к ним.

– Теперь отвязываться придется.

– Это-то да.

– Кстати, хотел тебя спросить, куда ты направишься? Решил уже?

– Да, есть одно место. Там меня заждались.

– К своим? Туда?

– Туда, – Олег кивнул, – может они ещё живы.

– Это правильно. Да ты не переживай, – успокоил своего друга Алик, увидя, как тот поник, – всё с ними в порядке. Ждут тебя. Будет что-то в стиле возвращение блудного сына.

– Хорошо бы.

– А что потом? Когда возвратишься?

– Не знаю. Устал я от этой беготни за два последних года.

– Деньги-то у тебя есть? Может одолжить на хороший отпуск?

– Спасибо, дружище, не надо. Кипров не был жадным, когда платил. Тем более не весь же я такой белый и пушистый. Что-то и взял за свою работу по открытию ему глаз на мир.

– Это не преступление.,– Алик засмеялся

– А я о чем? Может через несколько лет ещё и за добавкой к нему приду.

– Ты думаешь сможешь с Кипровым когда-нибудь примириться?

– А почему нет? Земля то вертится, всё меняется. Приду к нему, расскажу, как всё на самом деле было. Посмеемся. – Олег взглянул на часы.

– Идея не плоха, – Ответил Алик и увидя последний жест Олега , спросил, – всё? Прощаемся? Время пришло?

– Да.

– Кстати, дочка Громова все-таки вышла замуж.

– Кто-кто?

– Олеся Громова? Помнишь такую? – Алик сощурил глаза.

– Помню-помню, – немного отстранённо ответил Олег, затем взяв себя в руки, и, как будто от чего-то окончательно освободившись, искренне произнёс, – будет возможность, передавай ей привет от меня.

– Обязательно передам.

Олег встал.

– До не скорого, друг мой!

– Не зарекайся! – Алик чуть грустно улыбнулся, – пиши письма.

– Галстук еще один пришлю! Пока.