Litres Baner
Название книги:

Божьи дворяне

Автор:
Вольфганг Акунов
Божьи дворяне

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Светлой памяти

моего отца,

приобщившего меня к миру рыцарства


Под редакцией действительного члена Академии военных наук, профессора

Александра Шаравина

Зачин

Никто из нас, братья, не сын отца,

Усопшего мирно на ложе.

Мы молим: И нам такого конца

Не дай, милосердный Боже!

Мы всю нашу жизнь мечтаем прожить

По-рыцарски, на вольной воле,

И голову нашу в сражении сложить

С врагами Христа в чистом поле.

Пред гибелью мы им покажем свой нрав!

Оплакивать нас не надо!

Смелее! Мы правы, а враг наш – не прав!

Рубите его без пощады!

Вольфганг Акунов.
Песня Бертрана.


Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь.


Нам не представляется возможным дать адекватное описание истории военно-монашеских (духовно-рыцарских) Орденов даже в самом сжатом очерке, не описав, как проходили Крестовые походы. Ведь именно Крестовые походы, это крупнейшее совместное предприятие стран Западной Европы, имевшее своей целью отнюдь не агрессию, а восстановление статус-кво перед началом исламской экспансии середины VII в. после Рождества Христова (далее – п. Р. X.), явились колыбелью большинства духовно-рыцарских Орденов.

Единственным исключением являлся Орден госпитальеров-иоаннитов, основанный еще задолго до их начала, не позднее 20-х гг. XI в. (а отнюдь не в 1099 г., вопреки пышно отпразднованному современным папским Мальтийским Орденом якобы «900-летнему юбилею» иоаннитов!), однако именно Крестовые походы оказали решающее воздействие на его превращение из странноприимного братства в военный Орден. Основанный в качестве благочестивого сообщества для ухода за паломниками и больными, он превратился в рыцарский Орден, главной задачей которого стала длившаяся на протяжении столетий борьба против исламского врага, нападавшего на христианские государства, образовавшиеся в ходе Крестовых походов.

На раннем этапе своей истории эти Ордены являлись скорее неформальными рыцарскими братствами, (подобными аналогичным рыцарским братствам Святой Земли, членство в которых, да и само существование которых носило для большинства входивших в них «братьев» скорее временный, чем постоянный характер – братства Святых Андрея и Петра в Акконе, братство граждан города Пизы, общеитальянское братство Святого Духа, английское братство Святого Эдуарда Исповедника, Акконское странноприимное братство Святого Иоанна и Святого Фомы и др.; из учрежденного в Святой Земле братства Святого апостола Иакова впоследствии возник одноименный духовно-рыцарский Орден, о котором будет подробнее рассказано ниже) оборонявшими небольшие пограничные крепости, или, точнее, укрепленные пограничные заставы, обозначавшиеся арабским словом «рибат».

Но довольно скоро братства стали приобретать все больше черт военно-монашеских Орденов, живших по достаточно строгим и обязательным для всех своих членов Правилам (Статутам, Уставам).

Здесь представляется уместным указать на следующее обстоятельство. Слово «Орден» (по-латыни: Ордо, ordo) означает в переводе на русский язык буквально «порядок», «сословие», «строй» или «чин». Так, например, выражение «все чин-чином» означает: «все в надлежащем порядке». Сразу бросается в глаза не только созвучие, но и смысловое соответствие слова «Орден»-«ордо» (от которого происходят аналогичные слова других индоевропейских языков – английское «ордер», немецкое «Орднунг», Ordnung, французское «Ордр», ordre, итальянское «Ордине», ordine, испанское «Орден», orden, португальское «Ордем», ordem, и т. д.) тюркско-монгольскому слову «орда» (или «орта»; так, например, отряд в войске турецких янычар назывался «орта»), исконное значение которого – «ставка правителя (военачальника)», «военный стан», «военный лагерь» или «боевой порядок (строй)». Это одно из древнейших слов, вероятно, позаимствованных в незапамятные времена кочевыми племенами – предками тюркских и монгольских племен – у древних иранских (арийских) кочевников, своих соседей по Великой Степи («Ариана Вэжа», «Арьянам Вайджа», «Арийский Простор»), наряду, например, со столь же древним словом «богатырь»-«батор»-«баатар»-«багадур» (происходящим от древнего арийского слова «баг(а)» – «Бог»); «богатырь» – человек, одаренный Богом силой, отвагой и доблестью; «богатый», «богач» – человек, одаренный Богом большим имуществом. Впрочем, довольно об этом…

Рыцари-монахи (а если говорить обо всех членах Орденов, то воины-монахи) этих орденских братств обладали, с точки зрения эффективности борьбы с мусульманами, целым рядом преимуществ перед светскими рыцарями и светскими воинами-крестоносцами.

Во-первых, они постоянно проживали в своих крепостях-монастырях, возведенных на тех территориях, границы которых они были обязаны охранять.

Во-вторых, они приносили обеты бедности и безбрачия, поэтому, не имея необходимости заботиться о собственном имуществе, семье и детях (которых не имели), могли всецело посвятить себя (наряду с молитвами) военному делу.

В-третьих (что немаловажно), рыцари-монахи, в силу самого своего казарменно-монастырского аскетического образа жизни и воспитания, отличались особенно пылкой верой (в наш атеистический век ее называли бы, конечно, «христианским религиозным фанатизмом»!) были идеально подготовлены к борьбе с мусульманами (магометанами) с точки зрения «духовной», или «политико-идеологической».

Впрочем, говоря об «аскетическом» образе жизни, ассоциирующемся в наших сегодняшних представлениях с образом схимника или монаха-затворника, истощенного постоянным постом и молитвами, мы не должны забывать об исконном значении слова «аскеза», означающего по-гречески «военная подготовка» или «воинские упражнения». И здесь мы вплотную приближаемся к разгадке таинственного и даже абсурдного (на первый взгляд!) феномена военно-монашеских Орденов.

Что общего может быть, на первый взгляд, у монаха, чье дело – молиться за весь грешный мир, с воином, являющимся, казалось бы, убийцей (то есть, заведомым грешником) «по определению», или, так сказать, «по профессии»?

Между тем, молитвенное делание, по слову Святого апостола Павла, приравнивается к воинскому. И это далеко не случайно. Ибо церковь апостольская всегда была и остается церковью воинствующей. И по единодушному мнению Отцов церкви все христиане – как молящиеся, так и ратоборствующие против неверных с мечом в руках, относились к одному и тому же типу «воинствующего человека».

Виднейший из древних Отцов Западной Церкви – блаженный (у римских католиков – Святой) Августин, епископ Гиппонский (Иппонский) – еще в V в. п. Р. X. сформулировал принцип взаимодополняемости: с одной стороны – те, кто в тишине молитвы духовным оружием поста и молитвы борется с невидимыми бесами (духами зла, «аггелами сатаны»); с другой – те, кто железным оружием на поле брани защищает молящегося от «видимых бесов» – иноверцев и еретиков.

И тех, и других блаженный Августин считал защитниками Христианского мира от врагов видимых и невидимых. Характерным в данной связи представляется дошедшее до наших дней послание блаженного Августина некоему Вонифатию (Бонифацию) – христианину и римскому воину, усомнившемуся в необходимости и возможности для человека, исповедующего веру в Христа, Который есть Любовь, воевать с другими людьми, хотя бы и не просвещенными светом истинной веры, ранить и убивать их:

«Итак, другие (священники и монахи – В. А.), вознося молитвы, сражаются с невидимым противником. Вы же (воины – В. А.), те, за кого они молятся, сражаетесь с оружием в руках против видимых варваров».

Мы видим, что наряду со сравнением, уравнивающим «бесов» и «варваров» (врагов Христианской Римской империи), демонизирующим противника Христовой Веры, блаженный Августин утверждал, что война и ратный труд столь же священны, сколь и молитва, а молитва – военное действие.

Правоту сказанного вполне подтверждают и анналы церковной истории, из которых явствует существование еще со времен священной христианской древности тесного военно-духовного союза между «чином воинским» и «чином святительским» (употребляя терминологию царя Иоанна Грозного, используемую им в переписке с князем Андреем Курбским).

Конечно, времена теперь иные. И если ранняя церковь считала себя воинством Христовым (лат.: militia Christi), народом Божьим, поголовно мобилизованным на брань (борьбу) с врагами видимыми и невидимыми, то многие современные христиане предпочитают определять себя и свою веру в «терапевтических» терминах, видеть себя не воином, призванным на многотрудную службу, а пациентом в госпитале или лазарете.

Разумеется, ни одна армия не обходится без походного госпиталя или лазарета (доказательством чему служит существование военно-монашеских Орденов госпитальеров и лазаритов, чьи рыцари неустанно наносили раны неверным и врачевали раны христиан; да и Тевтонский Орден Приснодевы Марии, как уважаемый читатель узнает из настоящей книги, тоже возник в качестве госпитальерского братства), но никакой госпиталь или лазарет не может подменить собой всю армию, первейшая задача которой, все-таки – не исцеление больных и раненых, а битва с врагом и победа над ним. Поэтому все истинные христиане, души которых горят небесной приверженностью ко Христу, всегда осознавали себя находящимися не в церкви-«лазарете» (пребывание в котором могло быть лишь временным, пока не зарубцуются раны, нанесенные демоном, грехом или плотью), а в церкви-боевом стане, в церкви любви и войны.

 

Именно воодушевленные этим духом ревности о Господе Христе воинские контингенты духовно-рыцарских Орденов составили костяк профессиональных армий королевств, основанных крестоносцами в Сирии и Палестине (Святой Земле, или Земле Воплощения), Пруссии и Либонии, а также испанских королевств (Кастилии, Леона, Арагона, Майорки и Наварры) и Португалии.

В этой связи необходимо хотя бы вкратце упомянуть и об историческом развитии отнятых мусульманами у Христианского мира силой меча территорий, возвращение которых под власть христиан являлось целью Крестовых походов.

Прежде всего, попытаемся дать краткий абрис исторического развития в Леванте (то есть на Ближнем, Переднем и Среднем Востоке).

«Латиняне» в Леванте

«Выступят порождения драконов Аравийских на многих колесницах и с быстротою ветра понесутся по земле, так что наведут страх и трепет на всех, которые услышат о них».

3-я книга Ездры, 15. 29.

1. Как это все начиналось

С появлением пророка новой, крайне воинственной, религии, ислама – это слово в переводе с арабского означает «покорность» (Богу) – Магомета, или, точнее, Мухаммеда (буквально: «достохвального»; так был прозван своими арабскими последователями житель города Мекки Абу аль-Касим бен Абдалла(х) ибн Абд аль-Муталлиб ибн Хашим из древнего рода Хашимитов, или Гашимитов, входившего в племя корейшитов) изменились весь ход истории и весь облик Леванта.

Ислам наложился на все предшествовавшие ему древние культуры и народности Востока, и, после утверждения своего господства над ними, дал им новый Закон, изложенный в Коране. В 622 г. Христианской эры произошло бегство (арабск.: Хиджра) Мухамммеда из его родного города Мекки (где ему угрожала кара за проповедь нового вероучения) в город Ятриб (Медину), издавна конкурировавший с Меккой (не зря говорят, что нет пророка в своем отечестве). А к моменту смерти Магомета в 632 г. Христианской эры (или 10 г. Хиджры, по новому мусульманскому летоисчислению) пророк, окруживший себя необычайно фанатичными и храбрыми людьми, порвавшими ради него все семейные и родоплеменные связи, был уже повелителем всего Аравийского полуострова. Его воины (охваченные религиозным пылом «провозвестников нового мира» и уже имевшие многолетний опыт службы в войсках соседних государств, с которыми теперь вознамерились воевать) устремили свои взоры как на зороастрийский Иран, так и на христианский Запад, намереваясь нести на остриях мечей учение своего пророка и туда. Халиф (наместник пророка) Омар, друг и советник Мухаммеда, в 638 г. вступил в Иерусалим.

К изложенному выше следует добавить еще одно соображение. Принято говорить о «зеленом знамени ислама» или «зеленом знамени пророка Мухаммеда», под которым якобы арабы-мусульмане, завоевав множество христианских и иных земель, создали свою державу – Халифат. Но, говоря о знамени пророка Мухаммеда (которое носил и возил за ним верный и бессменный знаменосец Абу-Айюб, или Абу-Эйюб) и знаменах его преемников-халифов (да и вообще об арабских знаменах), следует проводить четкое различие между 2 типами боевых знамен, один из которых назывался у арабов «лива», а другой – «райя». Название «лива» носил личный штандарт предводителя (шейха) арабского войска (после принятия ислама – пророка Мухаммеда, а впоследствии – его наместников-халифов), название же «райя» (буквально – «стадо», «паства», чьим «пастырем», или «пастухом», выступал предводитель) – знамя войска, которым он командовал. Так, например, «лива» предводителя арабского племени корейшитов (упоминавшегося выше родного племени пророка Мухаммеда) представляла собой 2 черных прямоугольных вымпела с округлыми концами, прикрепленные к древку на некотором расстоянии один над другим, а «райя» корейшитов – белое прямоугольное полотнище с золотой каймой, усеянной белыми кружками, и 2 черными косицами по краям. «Райя» арабского племени Бену Гассан – прямоугольное трехполосное красно-желто-красное полотнище с белой каймой. «Райя» гадрамаутских арабов – белое прямоугольное полотнище с зеленым полумесяцем, желтой каймой и 3 косицами – 2 черными по краям и 1 белой посредине. Если верить некоторым источникам (например, книге В. О. Шпаковского «Рыцари Востока»), то «лива» пророка Мухаммеда представляла собой черное, с белой каймой по краям, прямоугольное полотнище с 2 черными косицами по краям, а его «райя» – 2 белых прямоугольных вымпела с округлыми концами, прикрепленные к древку на некотором расстоянии один от другого. «Райя» первых сподвижников пророка – «праведных халифов» – представляла собой 3-полосное черно-желто-черное прямоугольное полотнище с белой каймой (обрамлявшей не только края знамени, но и отделявшей друг от друга его верхнюю черную, среднюю желтую и нижнюю черную полосы) и с 2 желтыми косицами на конце средней желтой полосы (при этом желтая полоса была на 2 трети шире верхней черной полосы и на треть шире нижней черной полосы). «Лива» халифа Муавии I представляла собой древко с прямоугольным красным вымпелом, под которым на некотором расстоянии был укреплен такой же формы и такого же размера белый вымпел (оба вымпела имели на конце по 2 косицы). Но это так, к слову…

По авторитетному мнению Л. Н. Гумилева, мусульманская религия представляет собой, в сущности, вариант раннего, дособорного христианства, почерпнутого мекканцем (и, соответственно, провинциалом) Мухаммедом из разговоров с караванщиками и купцами, приходившими в торговые города Аравии и, в том числе, в его родную Мекку, из богатых мегаполисов тогдашнего средиземноморского мира – метрополий Восточной Римской (Ромейской, или Византийской) империи – Пальмиры (древнего Тадмора), Антиохии и Иерусалима. То христианство, которое они проповедовали, было особой христианской ересью – савеллианством, или учением Павла Самосатского (проповедью строгого единобожия, согласно которому Иисус был человеком, пророком, но не Богом Сыном, единосущным Богу Отцу) и модализмом (учением о проявлении Единого Бога в разных лицах – в отличие от утвержденного Никейским Вселенским собором христианской Церкви учения о Нераздельной и Неслиянной Божественной Троице). Это лжеучение было отвергнуто еще Никейским собором, но сохранилось и после Никейского собора в Сирии и Аравии. Приняв эту христианскую ересь за подлинное христианство, Мухаммед и вообразил себя проповедником истинной веры в Бога Ибрагима (Авраама), Исхака (Исаака) и Якуба (Иакова), искаженной как современными ему талмудистами-иудеями, так и христианами господствующей у ромеев-византийцев православной Церкви (в ту пору православную веру исповедовали христиане не только Востока, но и Запада; разделение христианской церкви на римско-католическую и греко-кафолическую, или греко-православную, произошло лишь в 1054 г., да и после этого официального акта взаимного отлучения от церкви папы римского и Патриарха Константинопольского, еще долго носило формальный характер).

Говоря об исламе как религии и об изначально присущем этой религии стремлению к экспансии, необходимо учитывать следующее обстоятельство.

С точки зрения ислама весь обитаемый мир подразделяется на 3 «области»:

1) «Дар-уль-Ислам»;

2) «Дар-уль-Харб»;

3) «Дар-ас-Сульх».

Это 3 «области», модель которых определяет 3 «подобласти», особый правовой, морально-нравственный и гуманитарный режим действий.

«Дар-уль-Ислам» – это область, в которой проживает мусульманская община (умма). В этой области все устроено в соответствии с Божественными установлениями («волей Аллаха»).

«Дар-уль-Харб» – это область, в которой мусульмане живут под властью немусульман («кяфиров» или «гяуров», то есть «неверных»). Там (выражаясь современным языком) «не действует обычное международное гуманитарное право». Война в этой области ведется по особым законам. Пленных не берут. Дозволено брать в заложники женщин, детей и стариков и торговать ими.

«Дар-ас-Сульх» – область, в которой (пока) нет мусульман. В отношении этой области следует в течение 10 лет соблюдать перемирие, после чего необходимо рассмотреть, что делать с данной территорией, как ее захватить и освоить.

В эпоху, предшествовавшую периоду Крестовых походов, христианская Европа стояла перед крайне опасной (для всякого верующего христианина, озабоченного не только земным существованием своей бренной телесной оболочки, но и спасением своей души) перспективой постепенного освоения и захвата мусульманскими завоевателями.

К 700 г. Сирия, Палестина, Египет и Северная Африка (принадлежавшие православной Восточной Римской, или Византийской, империи) оказалась под властью арабов-мусульман, сломивших сопротивление византийских войск и североафриканских берберских племен. Сообразив, что надо дать выход энергии с трудом подчиненных берберов, арабские завоеватели бросили их на завоевание христианской Испании под командованием полководца Тарика. Через 11 лет арабы и обращенные в ислам берберы («мавры») захватили обширные территории в Испании, а в 20-е гг. того же VIII в. мировая мусульманская держава (Халифат) уже простиралась от Пиренеев и Луары до Индии и Китая. При разделе мусульманами испанских земель берберы получили самые плохие земли в бесплодных горах, под тем предлогом, что берберы – горцы, тогда как арабы заняли плодородные долины. В результате отношения арабов с берберами оставались крайне напряженными, вплоть до того, что некоторые берберы после начала Реконкисты (отвоевания испанскими христианами своей земли у «мавров») стали переходить на сторону христиан. Но это так, к слову…

В 732 г. Христианской эры домоправитель (майордомус или майордом) франкского короля Карл Мартелл с величайшим напряжением сил разгромил в битве при Пуатье войско перешедшего Пиренеи арабского вали (правителя) Испании Абд ар-Рахмана. Хотя мусульмане еще долгое время после этого нанесенного им поражения продолжали терроризировать своими набегами христианскую Европу (в особенности – Италию, которую постоянно опустошали, чуть не взяв в 846 году сам «вечный город» Рим на Тибре), шок от неудачи при Пуатье настолько врезался им в память (вероятно, даже на генетическом уровне), что они впредь стали называть всех западных христиан (именовавшихся «латинянами», поскольку богослужение у них велось на латыни – разговорном языке западной части некогда единой Римской империи), противостоявших им на полях сражений, «франками» (со временем на развалинах распавшейся Франкской державы образовались Франция, Германия, Италия и ряд других европейских государств, некоторые из которых существуют и поныне).

Почти одновременно, в 751 г., экспедиционному корпусу арабского полководца Зияда ибн Салиха удалось, при поддержке тюркского племени карлуков (обратившихся в ислам), нанести поражение армии китайской империи Тан и положить конец претензиям китайцев на Среднюю Азию, превратившуюся в мусульманский регион (хотя и не сразу).

В результате всех этих завоеваний и побед адептов веры Мухаммеда, западная граница «державы правоверных» – арабского Халифата – в VIII в. от Рождества Христова отстояла от ее восточной границы на более чем 10000 миль, значительно превышая по своим размерам все предшествующие ей в мировой истории великие державы – Древнеперсидское царство Ахеменидов, государство Александра Македонского, Сирийское царство Селевкидов, Парфянское и Кушанское царства, Римскую империю и Новоперсидскую державу Сасанидов (Эраншахр, или Иран).

В завоеванных и исламизированных ими в первую очередь силой меча (и уж во вторую очередь – силой проповеди) странах мусульманские завоеватели столкнулись с высокоразвитыми культурами, которые были ими сохранены и использованы себе на потребу. Речь шла о древнейших в мире культурах, слившихся воедино благодаря влиянию древних греков и римлян, и позднее заложивших основу всей христианско-европейской культуры и цивилизации. Один из крупнейших культурных центров Древнего Мира и раннего Средневековья располагался в Междуречье (между реками Тигром и Евфратом), другой – в Египте. Территории, расположенные между ними, являлись желанным яблоком раздора между господствовавшими в Леванте державами. Это состояние могло оказаться для них чрезвычайно опасным в случае, если бы Междуречье (Месопотамия) и Египет оказались под властью одной державы, проводящей единую политику.

Во все времена, как тогда, так и ныне, Палестина в такой ситуации оказывалась как бы между 2 жерновами. Сегодня мы даже не можем представить себе, насколько богатой и процветающей была эта неоднократно перемалываемая беспощадными жерновами истории страна, некогда текшая, по выражению папы римского Урбана II, «млеком и медом», поскольку ее хозяйство, вследствие многочисленных войн, не прекращающихся и поныне, пришло за последние столетия в глубокий упадок, причем оказалась практически уничтоженной древняя оросительная система, а население было поставлено на грань вымирания. В эпоху поздней Римской империи в этой нынешней «священной пустыне» располагалось бесчисленное множество древних городов с сотнями тысяч жителей.

 

Уже тогда в Сирии и Палестине существовали блестящие университеты – центры утонченного образования, унаследовавшие культуру и науку поздней Античности. В византийскую эпоху даже земли вокруг нынешнего Багдада были населены христианами – как православными, так и верующими, принадлежавшими к другим древним христианским церквям. Армения, Месопотамия (Двуречье, или Междуречье), Палестина, Сирия и Египет были землями, на которых раньше всего утвердилось христианство.

Как писал Л. Н. Гумилев в своем известном «Апокрифическом диалоге», арабы в VII—VIII вв. расправлялись с персами, армянами, испанскими вестготами, берберами, а согдийцев – культурный и богатый народ – уничтожили так, что от них остались только реликты в недоступных горах Гиссара и Западного Памира.

Но, хотя исламское завоевание не обошлось без неизбежных в таких случаях жестокостей, новые владыки Леванта очень скоро приспособились к изменившейся ситуации и всего через несколько поколений полностью растворились в местном населении. До самого начала эпохи Крестовых походов в Леванте существовало бесчисленное множество мелких государств, не имевших между собой ничего общего, кроме магометанской веры и арабского языка. Этот официальный государственный и священный язык, на котором велось судопроизводство и был записан Коран, объединял все исповедовавшие ислам народы от Индии до Испании и превращал их всех в «арабов» – членов единой мусульманской общины (упомянутой выше «уммы»), независимо от происхождения и даже разговорного языка.

На Западе всех мусульман именовали «магометанами» (по основателю их религии Мухаммеду-Магомету), «сарацинами» (по названию одного из мелких арабских племен, известного еще древним римлянам и игравшего определенную роль в бесконечных войнах между Римом, с одной, и аршакидской Парфией, а позднее – сасанидской Персией, с другой стороны), «агарянами» (в честь Агари – наложницы библейского патриарха Авраама, или Ибрагима, родившей ему сына Измаила) или же «измаильтянами» (в честь вышеупомянутого Измаила, считавшегося прародителем всех кочевых племен Аравийского полуострова).

У мусульман было то, чего тогда так не хватало христианскому Западу – чувство единства и относительно спокойного существования. На протяжении столетий мирной жизни во многих мусульманских, или сарацинских, землях культура достигла высочайшего расцвета. Жители мусульманских городов – потомки арабских завоевателей, слившиеся с насильственно исламизированным местным населением – стали настолько изнеженными, что предпочитали вести военные действия руками наемных воинов (преимущественно тюркского происхождения).

В эти издревле густо населенные земли постоянно совершали вторжения все новые чужеземные завоеватели, приходившие чаще всего из глубин Азии. Однако, осев на завоеванных территориях, они, как уже было сказано выше, в скором времени утрачивали свой воинственный дух. Знамя пророка (какого бы оно ни было цвета – зеленого омейядского, черного аббасидского или белого фатимидского), выпав из ослабевших рук арабов, удивительно быстро давших развратить себя благами цивилизации, было подхвачено руками омусульманившихся персов, берберов, тюрок, курдов и других народов, утвердивших его «у стен недвижного Китая», на жарком полуострове Малакка и островах Индонезии, на берегах древней реки Ра-Итиль среди волжских булгар и в других, весьма отдаленных от Мекки, местах. Жители мусульманского Леванта обладали превосходным вооружением, что не удивительно, ибо они были знакомы со всеми видами металлов и металлообработки. Им давно был известен и порох (через китайцев), хотя они еще не использовали его для стрельбы.

Подобно «франкским» рыцарям, сарацинские «фарисы» носили панцирные рубашки, под которые поддевали двухслойные стеганые войлочные куртки. Огромной популярностью пользовались спортивные состязания всех видов, упражнения с оружием, скачки и поединки между всадниками, покрытыми броней. По мнению некоторых исследователей, турниры были переняты западным рыцарством именно от сарацинских «фарисов» в эпоху Крестовых походов (так же, как сами арабы в свое время переняли их у персидских витязей Сасанидской эпохи), в то время, как в предшествующую эпоху под словом «турнэ» на Западе понимали не воинские ристания, не поединки с оружием, а обычные конные состязания, вроде скачек.

К X в. п. Р. X. политический распад некогда единой духовно-светской державы мусульман – Арабского Халифата – стал свершившимся фактом (то же самое фактически произошло и на христианском Западе с основанной Карлом Великим и возобновленной Оттоном Великим Священной Римской империей). За халифами осталась, главным образом, духовная власть над формально по-прежнему считавшейся единой «нацией ислама» – «уммой», реальная же политическая власть перешла в руки султанов.

Слово «султан» – арабского происхождения и означает «единство власти». В священной книге мусульман Коране слово «султан» используется для обозначения отвлеченного понятия власти как таковой. Именно в этом смысле следует понимать приписываемое пророку Мухаммеду изречение (хадис): «Султан есть тень Бога на земле, и у него ищет убежища всякий обиженный».

Впоследствии однако султаном стал именоваться в мусульманском мире всякий представитель светской власти, в противоположность имаму (религиозному авторитету).

Впервые слово «султан» в этом новом, персонифицированном, смысле, было употреблено историком Табари по отношению к Муваффаку, брату халифа аль-Мутамида (876).

После 946 г. Христианской эры, когда мусульманские военачальники-шииты иранского происхождения – Буиды – лишили багдадских халифов из Аббасидской династии (правивших под черным знаменем) светской власти, сделавшись при них наследственными верховными главнокомандующими всех войск Халифата, «султанами» стали называть всех светских правителей, независимо от размеров контролируемой ими территории. Сами Буиды, фактически превратившие арабский халифат Аббасидов, от которого откололись Египет (с Северной Африкой) и Испания (там образовались собственные халифаты – Фатимидский халифат измаилитов в Египте и Северной Африке под белым знаменем и Кордовский халифат наследников прежней династии Омейядов в Испании под зеленым знаменем), в возрожденную (на новой, мусульманской основе) Иранскую державу (Эраншахр), присвоили себе старинный титул персидских владык из династии Сасанидов – «шахиншах ал азам» (по-арабски: «малик ал-мулук»), то есть «царь царей» («император»).

С середины XI в. п. Р. X., когда туркменские племена-огузы (ставшие известными под именем турок-сельджуков), свергнув власть Буидов и заняв их место светских владык при бессильных аббасидских халифах Багдада, установили свою власть в большей части Арабского Халифата (после чего, в свою очередь, достаточно быстро иранизировались), «султанами» стали называть себя только главы независимых династий (например, династии Сельджукидов), в то время как их родственники и вассалы должны были довольствоваться более скромным титулом «царь» (по-арабски: «малик», по-персидски: «шах»).

Скажем теперь несколько слов о взаимоотношениях между христианами Леванта и мусульманскими завоевателями. Чем дольше адепты этих двух религий жили бок о бок друг с другом, тем большую терпимость они проявляли друг к другу. Дело зашло так далеко, что практически все государственные должности (кроме должности «кадия», то есть судьи, остававшейся привилегией исключительно мусульман) оказались доступными для исповедника любой религии. Мусульманские владыки имели даже визирей (первых министров), исповедовавших иудейскую веру. Поэтому приток христианских паломников в Иерусалим, не иссякавший никогда, долгое время был желанным для мусульман – хотя бы из-за денег, получаемых ими от паломников.

В XI в. христианские святыни Иерусалима посещало до 20000 паломников ежегодно. Порой в магометанских городах даже строили новые христианские церкви. Многие христианские монастыри пользовались среди мусульман (все более проникавшихся, с момента прихода к власти иранизированных Аббасидов, духом иранской культуры винопития) большой популярностью, поскольку монастырские виноделы занимались распивочной торговлей запретным для магометан вином. С другой стороны, мусульмане нередко тоже совершали паломничества и посещали христианские церкви поклониться выставленным там реликвиям.


Издательство:
Алетейя
Поделиться: