Название книги:

Всплеск внезапной магии

Автор:
Диана Уинн Джонс
Всплеск внезапной магии

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Глава
2


Предчувствия предчувствиями, а Верховному главе ничего не оставалось – пришлось изо всех сил продвигать проект. Он скорректировал образный ряд и направил сознание на нужную спицу Великого Колеса. Там он ловко и профессионально подцепил нити мыслей, принадлежащие его агентам в Иномирье, и подтянул весь пучок к особым веретенам, установленным у него на столе. Веретена позволяли экономить силы: они преобразовывали мысли обратно в вещество и выводили результат прямо в главное зеркало.

Агентов у Главы было предостаточно. Без них он бы пропал – они не только поставляли сведения, но и помогали осмыслить непрерывный поток идей, который в последнее время тек из Иномирья в Арт и Пентархию. Поскольку Верховный глава спешил, то выводил идеи в зеркало не по отдельности, а группами, и каждый виток нити соответствовал какому-то центру интеллектуальной активности в том мире. Вот уже месяц агенты исправно докладывали, что воздействие проекта Арта на Иномирье было замечено. Похоже, в Иномирье ощутили, что климат становится жарче и уровень морей поднимается. Однако пока что ничего по этому поводу не предпринимали. Жители Иномирья носились туда-сюда, ломая руки, и болтали о том, что надо бы посадить соответствующие растения или запретить те или иные технологии, которые считались вредными.

– Ради Богини! – воскликнул Верховный глава. – Что за адский обод?! – И он разослал по нитям сообщения: «Расшевелите их. Скажите, что в ближайшие десять лет эффект удвоится!»

Потом он подергал за нити с Островов. Издавна считалось, что тамошние жители особенно сильны в колдовстве. Арт недавно провел различные испытания и доказал, что и сегодня там все в образцовом порядке. Вот почему отрог Наблюдателей регулярно сосредотачивался на положении дел в этой области. Тут Верховный глава очень рассчитывал на результаты. Сначала он в очередной раз сосредоточился на том месте, где Наблюдатели отметили бурную деятельность, но оказалось, что сколько ни настраивайся, получается полный ноль. Интересно. В норме во всех областях Иномирья постоянно регистрировался какой-то уровень фоновой бессмысленной деятельности. Спицы Колеса гудели от нее, и младшие маги учились ее отфильтровывать. Очень интересно. Выходит, они наслали защитные чары по меньшей мере той же силы, что Арт применял против Литы. К сожалению, в этой области тишины на Островах не было ни одного его агента, однако это не слишком обеспокоило Верховного главу. Он знал: когда на Островах настраивают масштабные магические конструкции, их сразу прикрывают со всех сторон, так уж у них заведено. Значит, наконец-то там стало происходить что-то серьезное!

Главу охватило волнение, и он торопливо вытащил из группы двух своих ведущих агентов. Первому некоторое время назад было дано задание стать любовником особи женского пола, которая, как удалось выяснить, теперь находилась то ли в самом центре строящейся магической конструкции, то ли где-то совсем рядом. Изображение агента появилось в зеркале – он выглядел почти так же, как во время их встречи в Арте, хотя это не обязательно означало, что именно так агент сейчас и выглядит. Скорее, так он себя представляет. Тех, кто совершал переход в Иномирье и закреплялся там, постигали странные метаморфозы. Этот агент – по крайней мере, в собственном представлении – был сейчас несколько небрит, немного пьян и сильно утомлен.

– О боги Колеса! – сказал агент. – Только вас мне не хватало! Чего надо?

Верховный глава сообщил, что ему надо хоть чего-то, что пролило бы свет на область тишины к востоку от местонахождения агента. Там и в самом деле ведется колдовская работа?

– Вам это правда интересно? – спросил агент. – Тогда вы не умнее меня. Конечно, ведется, это же очевидно. Морин, чтоб ее, притворяется, будто у нее плечо болит, и под этим предлогом постоянно шастает к своей ведьме в Херефордшир, а больше я ничего не знаю. Вроде бы эта девица такая болтушка – должна была хоть что-то выдать, ан нет! А еще она собирает деньги. Они к ней со всей страны стекаются, я и не знал, что ведьмы так умеют. Но она говорит, это для новой Кампании за зеленый мир – чтобы все производилось без вреда экологии, ну, сами понимаете. Вроде как хотят купить заброшенный завод где-то в Центральных графствах. Будут там производить веганское мыло. Одни боги знают, правда это или нет. Меня к этому заводу и близко не подпускают, и к денежкам тем более, а хотелось бы!

Верховный глава велел агенту разведать, что это за завод.

– Хорошо, хорошо! Сам знаю и, между прочим, пытался. Только эта стерва мне не дает. Если я разузнаю вам все про завод, можно мне послать Морин куда подальше и вернуться домой? Тошно мне в этом мире, честное слово!

Верховный глава Арта сдержался и не сообщил – не намекнул даже искоркой в самой далекой спице Колеса, – что этот агент никогда не вернется домой. Когда человек проходил обряд, закреплявший его в Иномирье, происходившая перемена была, судя по всему, необратима, однако говорить об этом агенту было, разумеется, нельзя. Напротив, Верховный глава напомнил ему, что он, агент, служит полевым наблюдателем во искупление неких проступков, которые еще не искуплены. Но поскольку к агентам приходилось проявлять участие, уточнил, что же, собственно, такого неприятного в его нынешнем положении.

– Да работать в этом музыкальном магазине! Бесит меня их музыка! – был ответ. – Знаете, что я вам скажу?!.

Верховный глава пресек в зародыше неминуемый поток жалоб и пообещал, что, как только агент обеспечит ему надежные сведения о целях этой особи, Морин, волны нужных спиц сойдутся как положено и все будет хорошо. Он тщательно следил за своими словами и не пообещал, что тогда агент сможет вернуться домой, однако постарался, чтобы у того сложилось именно такое впечатление. Увы, без подобных уловок в его деле не обойтись. Верховный глава дал отбой агенту-нытику и переключился на следующего, которому было дано задание следить за самым важным магом мужского пола.

От этого агента Верховный глава и не рассчитывал добиться ничего конкретного. Братство Арта состояло исключительно из мужчин, тут уж ничего не изменишь, так что подослать шпионку-любовницу было невозможно. И любовника тоже: этот маг был непоколебимо гетеросексуален. Поэтому агента приставили к сожительнице мага, что оказалось несложно, поскольку в Арте агент был беленький, гладенький и красивенький. А поскольку выведенное на экран изображение было красивым по-прежнему, резонно было предположить, что какое бы превращение ни постигло агента, он считался привлекательным и по меркам Иномирья.

– Сир, я и рад бы что-то вам сообщить, но ничего сказать не могу, извините великодушно, – сказал второй агент. Вежливость ему никогда не изменяла. Он был из тех, кто считает, что если вести себя обходительно, его простят и отзовут обратно в Арт. Бедный недалекий брат. – Женщина, за которой я наблюдаю, жалуется, что ее муж все время в разъездах, а когда возвращается домой, то у него от усталости нет сил даже разговаривать. Она думает, у него новая любовница.

Верховный глава велел агенту подогреть опасения той женщины и заставить ее выяснить, куда ездит муж.

– Ах, сир, я пытался! – с жаром закивал агент. – Признаться, это было несложно, она не меньше моего хочет понять, что происходит. Когда он уехал в прошлый раз, она, по-моему, даже пошла на риск и попробовала выследить его колдовскими средствами. Однако ей удалось выяснить только, что он ездит в Херефордшир к той старухе, и в тот момент она этому не поверила. Сир, такое впечатление, что он гораздо умнее нас.

Дом в Херефордшире, упомянутый обоими агентами, был, несомненно, тем самым местом, где отрог Наблюдателей зарегистрировал недавний всплеск активности, и, по мнению Верховного главы, та старая особь женского пола, столь же несомненно, стояла в центре всего происходящего. Он неоднократно пытался засечь ее, однако она не оставляла ни малейших зацепок, не давала никаких поводов подослать к ней агента, ничего. Она была очень хитра. Уходила от любых контактов. И очень сильна. Давным-давно, когда Глава был много моложе и неопытнее, он предпринял попытку силой проникнуть в ее сознание. Тогда она в праведном гневе пробилась через все спицы и ободья Колеса, ужасная и великолепная, и пригрозила убить его, если он попробует такое еще раз. С тех пор он вел себя с нею крайне осторожно. Так что если для всплеска активности избрали именно ее дом, значит и вправду задумали что-то очень важное.

От этих мыслей его отвлек жалобный голос агента:

– Сир! Сир, я был бы очень признателен, если бы меня освободили от этого задания. Мне оно не по душе.

Верховный глава тактично уточнил, что́ именно агенту не по душе.

– Дело не в том, что у меня такое чувство, будто Марк Листер меня подозревает. С ним я, пожалуй, справлюсь. Но эту женщину я прямо ненавижу. Его жену, сир. Честное слово!

Верховный глава поинтересовался, что в ней такого неприятного.

– Она злобная, упрямая и вдобавок глупая, сир. Я в жизни не видел таких эгоистичных созданий. Сир, я соглашусь на любое другое задание, какое скажете, лишь бы больше не приходилось ее терпеть. Сир, мне от нее тошно!

По мнению Верховного главы, под это описание подпадали все женщины на свете. Но поскольку агент и в самом деле был в столь растрепанных чувствах, что аж гладкое лицо в зеркале болезненно кривилось, Верховный глава поспешил заверить его, что как только удастся задействовать другого агента, его сразу заменят.

– Ох, спасибо вам огромное, сир! – сказал агент. – Вы себе не представляете, как это для меня важно!

Знай своих людей и угождай им, подумал Верховный глава, которому стало мерзко от себя самого, и дал отбой. Теперь этот агент добудет ему надежные сведения, быстро и много. Но поскольку слишком сильно играть на чувствах агента не полагается, придется и в самом деле его заменить, как раз тогда, когда он мог бы принести особенно много пользы. Жаль. Верховный глава вздохнул, отсоединил все нити от веретен и снова предоставил агентов самим себе. Но сам он не покидал Колесо: ему еще предстояло подослать агента к третьей особи, игравшей важную роль в строительстве магических конструкций. Засечь ее было практически так же трудно, как старуху. Он выяснил, что у нее есть сожитель, однако, к вящему его огорчению, они были непоколебимо верны друг другу. Любые попытки подослать любовника шли прахом. И за ее разум Главе тоже не удавалось зацепиться. Не то чтобы она сопротивлялась его усилиям – скорее, она о них совершенно не подозревала. Он просто соскальзывал с поверхности ее сознания.

 

Однако, пока он пытался зацепиться за нее, то в процессе обнаружилось, что у нее есть детеныши. Это было великолепно. Никто из выводка ничего особенного не знал, однако по ним Глава заключал, когда и куда перемещается искомая особь и нет ли вокруг нее каких-либо необычных возмущений. Они очень помогли проследить, какова будет реакция на последнее крупное испытание, которое Арт провел в Иномирье. Сначала особь и вправду несколько отвлеклась на незначительные военные действия, организованные силами Арта, однако когда с континента, где местные маги действовали на удивление бессистемно, в места ее обитания принесло ядовитую воздушную взвесь, детеныши сообщили Главе, что их производительница вдруг насторожилась и бросилась к старой особи за помощью. Они знали старую особь как «тетушку Глэдис». Похоже, она им нравилась. К Верховному главе они тоже были расположены. Они в мыслях называли его «ангелом земным» и питали к нему доверие.

А потом они резко перестали приносить пользу. В один прекрасный день Верховный глава обратился к ним с рутинной проверкой. И натолкнулся на встречный всплеск необузданной магии, сильной и страстной. Отчасти всплеск был из разряда тех, которым можно научиться, по крайней мере, осознанный, но практически неукротимый, и он мгновенно запустил флуктуации по всему Колесу с такой силой, что против нее не выстоял бы и чистокровный гвальдиец.

– Да как ты смеешь! – полыхнуло на Главу. – Сию же секунду вон из душ этих детей!

Пришлось Верховному главе отступить под натиском этого гнева – тщетно оправдывался он, что неизменно относился к детенышам по-доброму, что они любили его, хорошо его знали, называли его…

– Мне все равно, что они, по-твоему, думают, мне даже все равно, что они думают на самом деле! – Необузданная магия прямо разбушевалась – ее вихри бурлили, захлестывая его. – Это дети моей сестры, и я не допущу, чтобы ты возле них что-то разнюхивал! Это гнусно! Я тебе запрещаю!

После чего верное слову необузданное создание развернулось и окружило детенышей твердокаменной, будто гранит, защитой. Подкрепленные гневом защитные чары отвердели и оплели непробиваемыми извивами все до единого ободья Колеса. Верховный глава не знал способа их разрушить. И удалился пристыженный. Но вскоре он обнаружил, что необузданное создание не вполне отдает себе отчет в том, что сделало – точнее, сделала: это тоже была особь женского пола. Поскольку она была недоучкой, то вообразила, будто таких чар недостаточно. Боялась, что они рухнут. Поэтому не спускала глаз ни с чар, ни с детенышей, постоянно рыскала возле творения рук своих, проверяла все сочленения, следила, чтобы он не пытался их прорвать.

Как ни смешно, саму себя она даже не подумала защитить. Вскоре Верховный глава обнаружил, что если вести себя крайне тихо и осторожно, можно получать от необузданной не меньше пользы, чем от детенышей. А то и больше: ее данные оказались куда обширнее, поскольку она располагала некоторым доверием сестры. Однако она была необычайно чувствительна. Обычно она осознавала присутствие Главы, даже если он просто пытался направить ее мысли в ту или иную сторону, правда, пока не сумела увязать это ощущение с «ангелом земным», – и оказалось, что лучше всего еле-еле подталкивать ее, ограничиваться лишь самыми поверхностными контактами, а затем уповать на то, что она задумается над нужными Главе объектами или событиями. Очень часто так и выходило. Надежда Верховного мага Арта сама по себе штука мощная.

На сей раз, когда он нежно-нежно вышел на контакт с этой особью, она, что очень кстати, была одна и размышляла. С обычной тоской. В прошлом у нее была крайне неудачная любовь. Резонно предположить, что унылым размышлениям она предавалась именно по этому поводу.

…пустота. На сей раз там не было ничего, просто жуть, это как смотреть в глубокий-глубокий колодец. Но на дне что-то все-таки было. Внизу был он – и впервые именно такой, какой надо. Стоило мне понять, каким он должен быть, и я поняла, что то, что мне от него остается, почти так же страшно, как колодец. По сути дела, труп. Но с ним внизу была она. Это она все сделала…

Верховный глава не представлял себе, о чем это она. И ждал. Затем подопытная задумалась о матери. Это была не менее печальная тема, к тому же, похоже, именно она вселяла в испытуемую ту самую дикую ярость, с которой Главе довелось столкнуться.

…иногда прямо убить ее хочется. Если она еще раз доведет Аманду до слез, я и правда ее убью. Мерзкая мысль. Но ведь это ужасно глупо: две взрослые женщины шарахаются от телефонных звонков, потому что боятся, что это их мать! Ей вообще нельзя было заводить детей, разве что как объект для ненависти, но мы обе незапланированные. Аманду она родила подростком, когда думала, что жизнь не имеет права обойтись с ней так жестоко, что она не может забеременеть, ведь это удел простых девчонок; а меня – за сорок, когда думала, будто ей это уже по возрасту не грозит. Но я ее убью, если она еще раз напустится на Аманду, и за что – за то, что Аманда добра ко мне! Ничего себе! Бедная Аманда, мало ей своих хлопот – оберегать нашу страну…

Ага, началось, подумал Верховный глава.

…нет, теперь уже весь мир! Или всю вселенную? Я запуталась. А что, и правда существует много других вселенных? Аманда, похоже, считает, что это научный факт. Или я имею в виду космос? Космосы? Космоиды? В общем, много. Мне было бы проще простого шагнуть в другую вселенную, просто чтобы выбраться со дна колодца, но ты, наверное, так не сможешь, да и не хотелось бы пускать насмарку их планы по борьбе с парниковым эффектом. А я готова спорить, что из-за меня у них ничего не выйдет. Вот про таких, как я, говорят, что у нас обе ноги левые, – мама любила об этом напоминать. Да и вообще меня не выбрали бы из-за Маркуса – спасибо ему! Но если бы я только придумала, как…

К несчастью, именно в этот момент она осознала присутствие Верховного главы.

– Да провались оно! Опять тут шныряет этот треклятый демон! Я его чувствую. Эй ты! Пошел вон! Вон!!!

Будто дворняжку-попрошайку! Верховный глава поспешно отступил. Она была такой сильной, что у него защипало щеки и пренеприятно задрожал весь позвоночник от шеи до копчика. Ему даже пришлось присесть ненадолго, чтобы прийти в себя. Но дело того стоило! Им известно, что они живут во множественной вселенной, хотя раньше они ничем этого не показывали. Разбираясь в беспорядочных мыслях подопытной, Глава понял, что они набирают какую-то группу, разумеется, из самых сильных колдунов и готовятся к каким-то действиям, касающимся всего мироздания. Что это за действия такие, он не понимал даже приблизительно, однако, зная Иномирье, резонно было предположить, что это будет что-то необузданное и отважное – чего доброго, даже манипуляции приливами между вселенными! Да, такое вполне может быть. Ладно, Глава Наблюдателей скоро все выяснит и расскажет. А пока нужно побеседовать с призывниками. Верховный глава бодро подхватил митру и посох и двинулся в гимнастический зал.

Глава
3


Когда Верховный глава стремительно вошел в зал с улыбкой на лице и во всем великолепии полного парадного облачения, два жидких ряда юнцов поспешно встали по стойке смирно. Одежды Верховного главы переливались синим с серебром. Элегантно развевался короткий плащ, наброшенный на одно плечо, – он топорщился на рукояти боевого меч-посоха и полускрывал большой полумесяц на груди. На голове царственно красовалась огромная рогатая митра, делавшая своего носителя на добрый фут выше простых смертных. Это ощутил даже кентавр – и переступил копытами, подумав, что на сей раз ему приходится смотреть в лицо человеку с робким восхищением, а не наоборот. Верховный глава Арта был для них всех легендой. Поэтому все они буравили его взглядами, пытаясь рассмотреть человека под покровом легенды.

Глава был высок и шагал грациозно и пружинисто, что позволяло носить облачение с шиком и изяществом. Откуда взялась эта пружинистая грация, призывники понимали. Глава всю жизнь делал упражнения, которым их только что научили. Большинство еще не успело отдышаться. Верховный глава был мужчина крупный, а двигался так, словно ничего не весил. На призывников это произвело должное впечатление, как и властное сияющее лицо. Оно было круглое, грубой лепки, но ничуть не мясистое и не заурядное – и лучилось добротой. Новобранцев потрясло, что он умеет улыбаться, но еще больше потрясло, когда эта улыбка угасла, едва он обвел их взглядом. Взгляд у Главы был незабываемый.

Богиня милосердная, подумал Глава. Эдвард мне и половины не рассказал. Взгляд его охватил тощие ноги, узкие плечи, безвольные подбородки, по крайней мере одно жирное брюхо, горб, несколько толстых свирепых лиц – одно со сломанным носом – и очкарика. Единственным нормальным был коренастый плечистый юноша, должно быть, тот самый сын пентарха Фриньенского. На этом новенькая синяя форма сидела как влитая, будто он привык носить мундир, к тому же он один не запыхался. По сложению настоящий атлет, хотя, если судить по тщательно подстриженным и уложенным волосам до плеч и лихим усикам, он пытался это скрыть. Лицо юноши, когда Верховный глава посмотрел ему в глаза, не выражало ничего – даже уверенности и непринужденности. Он ничем не выказывал недовольства, о котором упоминал Эдвард. Однако Эдвард редко ошибался в людях. Пожалуй, понаделает он здесь бед, подумал Глава. Пока в голове у него проносились эти мысли, он произносил привычные приветственные слова и был бы очень удивлен, если бы узнал, что сын пентарха думает о нем примерно то же самое.

Ай-яй-яй, ну и птица, думал Тод. (У него была целая куча имен и титулов, в том числе герцог Харбатский, но для друзей и самого себя он был просто Тод.) А дальше мысль продолжилась сама собой: да наш Верховный глава, оказывается, тот еще сукин сын!

– Как вам известно, вы пробудете здесь год и будете тренироваться вместе с курсантами и рядовыми членами Братства, есть с нами за одним столом и выполнять те же обязанности, что и мы, – говорил Верховный глава. – Естественно, это значит, что вы будете подчиняться нашим правилам. Их вам уже зачитали, так что не буду утомлять вас лишний раз. И лишь подчеркну, что правила эти писаны для того, чтобы их соблюдали.

Его взгляд упал на юношу-гвальдийца, который стоял рядом с кентавром и тупо таращился на Главу. Для своего племени юноша был сущий карлик, хрупкий, бледный, растерянный. Новая форма стояла колом, будто он по ошибке забрался в канализационную трубу, и хотя она была застегнута до подбородка, почему-то становилось ясно, что у этого юноши нет обычной для гвальдийцев густой растительности на теле. Глаза Верховного главы невольно скользнули ему под ноги. Неужели и правда две левые? С ногами было что-то не то. Огромные ботинки. И не менее огромные белые ручищи. И волосы у гвальдийцев обычно рыжие или каштановые, а у этого – мышино-белесые и к тому же редкие. Пожалуй, гвальдийские в юноше были только глаза. Тут их взгляды встретились, и огромные сияющие глаза юноши округлились от изумления, когда он понял, что в Верховном главе тоже течет гвальдийская кровь.

Верховный глава поспешно переключился на кентавра. Пожалуй, хромой – это все же сильно сказано. Однако у юнца была провислая спина и выпирали конские ребра. А передние ноги он ставил коленями внутрь, и на коленях были большие мозоли там, где они терлись друг о друга. Конская шкура была мучнисто-серая, такая же мышиная, как и волосы гвальдийца, а человеческий торс такой же тощий, как и все остальное. Угольно-серые яблоки, которым положено было покрывать конский круп, у мальчика проступали на лице и блеклых волосах. «Может, царь и думал подшутить над Артом, – подумал Верховный глава, – но мне что-то не смешно. Совсем не смешно».

– Мы, разумеется, не потребуем от вас принести Обет, который соблюдают все члены Братства, – говорил он тем временем, – однако мы требуем, чтобы вы, пока находитесь в Арте, придерживались его так, словно и в самом деле поклялись. – Прежде чем испуганное ерзанье юнцов перешло в полномасштабный протест, Глава поспешил продолжить: – Своим Обетом мы чтим Богиню. Здесь, в Арте, мы относимся к Ней со всей серьезностью и регулярно отправляем Ей службы. За это Она наделяет нас большей силой, чем была бы у нас в Пентархии, благодаря чему мы управляем ритмами, которые обеспечивают существование цитадели. Так что сами понимаете: наш Обет…

 

Тут юный кентавр, которому стало окончательно не по себе под пристальным взглядом Главы, не совладал с собой и испражнился. Помет громко шлепнулся на пол. Послышались подавленные смешки. Юный кентавр в страшном смущении переступил с ноги на ногу, его лицо в яблоках побагровело. Очевидно, он пытался угадать, что предписывают правила – поскорее убрать за собой, что́ он, несомненно, сделал бы дома, или и дальше стоять по стойке смирно, притворяясь, будто ничего не произошло.

Для кентавра подобная неожиданность – обычное дело. Верховный глава исправил ситуацию – наскоро наслал чары, так что метла и совок с длинной ручкой, стоявшие в углу зала, сами собой перенеслись прямо кентавру в руки.

– Держи, Гальпетто. Наведи порядок.

Смешки перешли в восторженный рев, в основном весьма глумливый, и кентавр торопливо развернулся и принялся за работу – вид у него был такой, словно он мечтает, чтобы пол разверзся у него под ногами. В общем-то, неплохо, подумал Верховный глава. После торжественной беседы об Обете очень уместно бывает разрядить обстановку какой-нибудь шуткой, хотя лично он предпочел бы шутку иного сорта.

Он еще немного поговорил – в общих чертах описал учебный план, развлечения и обязанности. Что характерно для этой второсортной группы, никто его не слушал. Шутка оказалась им не по зубам. Глава чувствовал, как блуждают их мысли, как рождаются в них дурно пахнущие насмешки, а кое-кто подумывает, что кентавра Гальпетто теперь можно затравить. Обычно Верховный глава завершал речь сердечным пожеланием весело провести год службы. «Возможно, вы прибыли сюда только потому, что так велит закон, – гласила обычная концовка, – однако исполнение долга вполне может быть сущим удовольствием». Но сегодня он поймал себя на том, что у него нет ни малейшего желания так говорить.

– И последнее, – сказал Глава. – Я говорил об Обете и о правилах. И я не шутил, когда говорил, что вы должны соблюдать и то и другое. Позвольте напомнить, что здесь, в Арте, вы подчиняетесь законам Братства, а за нарушение законов Братство карает строго. Если вы нарушите наши законы, вас ждет наказание – да, мы вас накажем, и вам это не понравится.

И он стремительно удалился, уповая на то, что дал им пищу для размышлений.