Название книги:

Во всем виноват лишайник

Автор:
Джон Уиндем
Во всем виноват лишайник

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

Она вдруг поняла, что слова «оказалось, что это вовсе не антибиотик» не случайно сорвались с языка Френсиса, а имели свое собственное значение. Так станет реагировать человек, который обычно говорит правду и, следовательно, не может быстро соврать, когда ему неожиданно задают неприятный вопрос…

Чем больше Диана думала о поведении доктора Саксовера, тем яснее ей становилось, что следует обратить серьезное внимание на значение сказанных им слов, лишайник Tertius действительно обладал свойствами, напоминающими свойства антибиотиков; однако, если оказалось, что он не является антибиотиком, в таком случае, что же он такое. И почему Френсис не сказал ей правды?

Эти вопросы продолжали мучить Диану где-то на втором уровне подсознания. Позже она смущенно приписывала свои сомнения несоответствию: мелкий обман был совершенно не свойствен Френсису, его репутации и тому, как шеф обычно себя вел. Однако тогда она понимала только, что ее что-то беспокоит.

Кроме того, возник еще один фактор. Из хранилища прислали просьбу передать им данные на все имеющиеся у нее материалы для проверки наличия и количества. Она начала послушно составлять список, а затем, когда добралась до Lichens tertius, в ее сознании неожиданно соединились две идеи: во-первых, она заговорила с Френсисом о лишайнике всего несколько дней назад на вечеринке; а во-вторых, хранилище обычно проводило проверки по понедельникам, а не по пятницам, и обычная квартальная проверка должна была состояться только через две недели.

Диана сидела несколько минут, разглядывая свой список. Она попыталась не поддаться соблазну, который не имел ничего общего с обычным, потому что вряд ли она могла рассчитывать на выгоду. Диану мучило любопытство, и оно в конце концов победило.

– Я сделала то, – говорила она позже, – что всегда презирала, на что считала себя неспособной. Я сознательно фальсифицировала отчет. И вот что странно: я не испытывала ни угрызений совести, ни вины; мне казалось, это неприятная необходимость.

Таким образом, Lichens tertius, который прибыл с одной из последних посылок Макдональда, так и не был внесен ни в какие списки.

На ранних стадиях исследования лишайника Диана имела перед Френсисом одно преимущество – ей уже было известно, что она имеет дело не с антибиотиком. Она знала, что ищет нечто, напоминающее по свойствам антибиотик, но в действительности таковым не является. Кроме того, проанализировав поведение Френсиса, она поняла, что имеет дело с чем-то необычным и, возможно, опасным; впрочем, пользы от этого было немного, разве что ее интеллект получил широкое поле деятельности. Однако Диана чуть не отбросила в сторону то, что искала, посчитав эту идею абсолютно невероятной. Лишь в последний момент она дала волю сомнениям. Какой бы невероятной ни была идея, необходимо доказать ее абсурдность. Хотя бы для порядка, если нет другой причины, следует провести один тест… и еще… и еще…

Многие годы спустя она сказала:

– Это не было интуицией или здравым смыслом. Все началось с логического предположения, чуть не было уничтожено предубеждением, а спасено привычкой к систематической работе. Я могла бы легко пройти мимо этого великого открытия и долгие месяцы топтаться на месте. Можно сказать, мне просто повезло. Даже проверяя и перепроверяя полученные результаты, я не очень верила тому, что у меня получалось. По крайней мере, я находилась в весьма странном состоянии: как профессионал, я доказала верность своих выкладок и не смогла обосновать их ошибочность, следовательно, была обязана в них верить; в свободное же от работы время я не могла с чистым сердцем принять собственные идеи – так же точно мы не в состоянии до конца осознать всем известный постулат о том, что Земля круглая. Мне кажется, именно поэтому я вела себя так исключительно глупо. Я даже не понимала, какое значение может иметь мое открытие, а ведь смысл его был бы очевиден даже дураку. Лишь многие недели, нет, месяцы спустя до меня наконец дошло, что я нашла. Сначала это было всего лишь интересное научное открытие, из которого я намеревалась извлечь максимум пользы, поэтому и сосредоточила все свои силы на том, чтобы выделить активный компонент, совершенно не думая о последствиях. Если поразмыслить как следует, немного похоже на тех, кто насаждает религиозные принципы.

Работа стала чем-то вроде вызова для Дианы. У нее теперь почти не было свободного времени, и она часто засиживалась в лаборатории допоздна. Стала реже ездить домой на выходные, а приехав туда, стремилась поскорее вернуться в «Дарр». Стефани, которую отослали в частную школу, была разочарована, когда она, вернувшись на каникулы, увидела, что Диана не может уделять ей столько внимания, сколько хотелось бы девочке.

– Вы всегда работаете, – грустно говорила она. – У вас усталый вид.

– Теперь уже скоро, я думаю, – попыталась утешить ее Диана. – Если только не возникнет каких-нибудь неожиданностей, я должна закончить через пару месяцев.

– А чем вы занимаетесь? – поинтересовалась Стефани.

Но Диана только покачала головой.

– Это слишком сложно, – ответила она. – Я просто не смогу объяснить, в чем заключается моя работа, человеку, не занимающемуся химией всерьез.

Она проводила свои эксперименты главным образом на мышах и к началу зимы, почти через год после смерти Кэролайн Саксовер, наконец почувствовала уверенность в успехе своих тестов. Диане удалось обнаружить группу животных, которыми занимался Френсис, и она стала наблюдать и за ними тоже. С удовольствием. К этому моменту настоящая работа была завершена. Выводы не вызывали никаких сомнений. Оставалось только провести ряд экспериментов, которые дали бы достаточно данных, чтобы надежно контролировать процесс, – рутинная работа, отнимавшая сравнительно мало времени и позволившая Диане немного расслабиться. Только сейчас она по-настоящему задумалась о том, что же ей удалось открыть…

На ранних стадиях работы она редко размышляла о намерениях Френсиса – ее занимало, что же он намеревается сделать со своим открытием. Теперь же Диана начала задумываться об этом всерьез. Ей пришлось напомнить себе, что Саксовер опережает ее на шесть месяцев. Должно быть, он успел проверить все самым тщательным образом еще летом, у него было достаточно времени подумать о возможностях применения открытия, однако никто ничего о нем не слышал. Очень странно. Френсис доверял своим сотрудникам. Он прекрасно понимал, что слишком строгая секретность подорвет эффективность работы компании и понизит дух корпоративности. И никто никогда не подводил своего руководителя: случаи утечки ценной информации были чрезвычайно редкими. С другой стороны, это означало, что в «Дарре» можно было узнать о любом проекте, находящемся в работе. Но о последнем открытии Саксовера никто даже не подозревал. Судя по всему, Френсис все делал сам и ни с кем не делился результатами. Возможно, он вступил в переговоры с какими-нибудь крупными производителями, но Диана в этом сильно сомневалась – даже на данной стадии она отдавала себе отчет в том, что открытие такого масштаба нельзя реализовать обычным способом. Поэтому она решила, что Френсис собирается сделать доклад перед одним из научных обществ. В этом случае ей, конечно, придется немедленно передать ему свои результаты. Но зачем тогда окутывать свою работу плотной завесой тайны, если все результаты тщательно проверены?..

Поэтому Диана решила подождать.

Кроме того, ее беспокоила этическая сторона вопроса. По закону вина Дианы не вызывала ни малейшего сомнения. По условиям контракта все открытия, сделанные во время работы в «Дарр Девелопментс», принадлежат компании. Следовательно, она должна немедленно ознакомить Френсиса с результатами своих исследований. Однако с точки зрения морали тут у нее имелись некоторые сомнения. Ну, представим себе следующую ситуацию. Если бы она не уронила лишайник в молоко, никакого открытия просто не было бы. Если бы Френсис не принес блюдца, странный эффект мог остаться незамеченным. Если бы Диана не обратила на него внимания, он бы ушел и все на этом закончилось бы. Она не украла у Френсиса его открытие. Самое обычное любопытство заставило ее исследовать необычное явление, на которое она обратила внимание – первая. Напряженная работа принесла результаты. Диана не собиралась с ними расставаться – разве что в этом возникнет необходимость. Она решила немного подождать и посмотреть, какие ходы предпримет Френсис.

Ожидание располагает к размышлениям; от размышлений начинает расти беспокойство. Диана словно отошла в сторону и сумела за деревьями разглядеть лес – зрелище получилось пугающим. До нее начал доходить скрытый смысл открытия. Френсис наверняка столкнулся с аналогичными проблемами; теперь Диана сообразила, что его сдерживает.

Так, шаг за шагом, в ее сознании начала складываться общая картина, кусочки головоломки занимали свои места, а когда они окончательно сложились, получившаяся картинка совсем не понравилась Диане.

Только сейчас она осознала, что речь идет не просто об очередном открытии, а о чем-то кардинальном, они узнали один из самых ценных и взрывоопасных секретов в мире. Она наконец поняла, что Френсис – сам Френсис Саксовер – не знает, что с ним делать.

Годы спустя Диана сказала: «Теперь я думаю, что совершила ошибку, когда продолжала ждать, ничего не предпринимая. В тот момент как я сообразила, какие могут быть последствия, мне следовало пойти к Френсису и рассказать о полученных результатах. У него, по крайней мере, появилась бы возможность поговорить о мучившей его проблеме – и мы вместе могли бы принять решение. Но он был знаменитым человеком, моим боссом. Я нервничала, потому что попала в, мягко говоря, не слишком красивое положение. А главное, я была чересчур молодой и не справилась с потрясением».

В этом, вероятно, и состояло настоящее препятствие. Даже когда Диана училась в школе, она свято верила, что всякое знание, как и сама жизнь, есть дар Божий – отсюда следовало, что сокрытие знания есть тяжкий грех. Сейчас она, скорее всего, не стала бы пользоваться такими возвышенными словами, но убежденность осталась. Тот, кто ищет знание, делает это не для себя – он лишь выполняет заповедь: делиться со всеми людьми всяким знанием, которым тебе удалось овладеть.

 

Мысль о том, что крупный ученый может нарушить эту заповедь, была для нее невыносима; то, что этим человеком оказался Френсис Саксовер, который всегда был для нее образцом ученого-профессионала, так сильно ранило Диану, что она совершенно растерялась…

«Я была тогда очень молода – и еще не успела расстаться с иллюзиями. Френсис был моим идеалом, и вдруг выяснилось, что он ему совсем не соответствует. Эгоцентризм, конечно. Я не могла простить Френсису, что он оказался колоссом на глиняных ногах; мне казалось, что он меня предал. Я совершенно запуталась. Не хватило гибкости. Я словно попала в ад. Пережила самый настоящий шок – чувствовала, что мой мир лишился чего-то навсегда. Конечно, я ошибалась…»

В результате Диана ожесточилась. И решила не сообщать шефу о своей работе с лишайниками. Саксовер совершил преступление, утаил новое знание – пусть это остается на его совести, она не собирается становиться соучастником. Подождет еще немного, в надежде, что он изменит позицию, но если он не опубликует результаты своих исследований, Диана сделает это сама. Она позаботится, чтобы мир узнал…

Однако, когда Диана начала более внимательно обдумывать возможные последствия, оказалось, что возникает множество трудностей. Чем больше она размышляла, тем очевиднее становилось, что продукты, извлеченные из лишайника, затронут интересы многих могущественных людей. Получалось, что сделать выбор совсем не просто – уж слишком велики ставки в игре. Она начала понимать, с какой дилеммой столкнулся Френсис месяцы назад. Однако Диана не позволила себе стать жертвой сочувствия; наоборот, она считала, что судьба бросает ей вызов: если Френсис Саксовер не смог решить задачу, ей это окажется по плечу!

Всю зиму она продолжала размышлять, но пришла весна, а ей ни на йоту не удалось приблизиться к решению.

Когда Диане исполнилось двадцать пять лет, она вступила в права наследования. Теперь девушка могла распоряжаться крупным состоянием своего деда. Она отпраздновала это, купив одежду в нескольких самых дорогих и престижных магазинах, порог которых раньше и не надеялась переступить. И небольшой автомобиль. И тем не менее Диана не сразу решилась покинуть «Дарр», что весьма позабавило ее мать.

– С какой стати, мамочка? Что я буду делать? Мне нравится местоположение «Дарра», я занимаюсь там интересной и полезной работой, – заявила она.

– Теперь, когда ты имеешь независимый источник дохода… – возразила миссис Брекли.

– Да знаю я, мамочка. Разумная девушка должна выйти в свет и купить себе мужа.

– Мне совсем не нравится такая постановка вопроса, дорогая! Каждая женщина должна выйти замуж; только в этом случае она может быть счастлива. Тебе уже двадцать пять лет. Если ты сейчас всерьез не подумаешь о создании семьи – знаешь, время не стоит на месте. Ты и оглянуться не успеешь, как тебе исполнится тридцать, а потом сорок. Жизнь коротка. Это становится очень заметно, когда начинаешь смотреть на нее с другого конца. Нам отпущено не так уж много времени.

– А я совсем не уверена в том, что хочу завести семью, – ответила Диана. – Сейчас и так полно семей.

На лице миссис Брекли появился ужас.

– Но ведь каждая женщина в глубине души мечтает иметь семью! – воскликнула она. – Это совершенно естественно.

– Так принято, – возразила Диана. – Один только Бог знает, что было бы, если бы мы стали все делать только потому, что это естественно.

Миссис Брекли нахмурилась:

– Я тебя не понимаю, Диана. Неужели ты не хочешь иметь собственный дом и семью?

– Не слишком, мамочка, в противном случае я бы уже давно что-нибудь для этого сделала. Может быть, я попытаюсь – позднее. Возможно, мне это понравится. У меня еще достаточно времени.

– Не так много, как ты думаешь. Женщина постоянно борется со временем, не стоит забывать об этом.

– Я уверена, ты права, дорогая. Но если постоянно беспокоиться, результаты могут оказаться отвратительными, не так ли? Не волнуйся из-за меня, мамочка. Я знаю, что делаю.

Таким образом, Диана еще некоторое время продолжала работать в «Дарре».

Стефани, вернувшись домой на пасхальные каникулы, пожаловалась, что Диана выглядит озабоченной.

– Нет, не усталой, как в те дни, когда много работала, – заявила девочка, – а именно озабоченной. Ты так ужасно много думаешь!

– Ну, когда занимаешься биохимией, думать просто необходимо. Часто именно в этом и заключается работа, – отрезала Диана.

– Но не все же время.

– Возможно, дело тут не только во мне. Вот ты стала думать гораздо меньше, чем до того, как отправилась в школу. Если будешь брать только то, что там дают, и не думая, ты быстро превратишься в добычу для рекламы и кончишь свою жизнь домохозяйкой.

– Но так случается почти со всеми… Я хочу сказать, что почти все превращаются в домохозяек, – немного растерянно ответила Стефани.

– Именно – домохозяйки, жены, домоправительницы, экономки… Ты этого хочешь? Это специальные слова, необходимые для того, чтобы облапошить женщин, милая. Скажи женщине: «место женщины в доме» или «иди в свою кухню» – и это ей не понравится; назови это «быть хорошей женой», что означает абсолютно то же самое, и она станет ишачить и вдобавок сиять от гордости.

Моя двоюродная тетя боролась за права женщин, несколько раз попадала в тюрьму; и чего она добилась? Изменился только метод: раньше заставляли, теперь облапошивают – уже выросло целое поколение внучек, которые даже не подозревают, что их перехитрили; боюсь, что если они и поймут это, то не станут особенно переживать. Наш самый страшный недостаток состоит в желании подчиняться, а главное достоинство – в умении принимать мир таким, какой он есть. Так что смотри, чтобы тебя не облапошили, милая. Нужно быть чрезвычайно осторожной в мире, где в качестве высшей жизненной ценности почитаются тушеные бобы.

Стефани молча восприняла этот совет, однако не дала сбить себя с толку.

– Тебе плохо, Диана? – спросила она. – Неужели ты все время об этом думаешь?

– Боже милостивый, нет, конечно, милая. Просто возникли проблемы.

– Вроде задачки по геометрии?

– Пожалуй, да. Человеческой геометрии. Не огорчайся. Постараюсь хотя бы на время забыть о них. Давай-ка лучше съездим куда-нибудь на машине, ладно?

Но от проблем уйти не удавалось. У Дианы росла убежденность, что Френсис сдался и решил отложить окончательное решение на будущее, а это только укрепило ее желание справиться с задачей самостоятельно.

Пришло лето. В июне вместе с подругой по Кембриджу Диана отправилась в Италию. Южный темперамент произвел на подругу впечатление: она даже обручилась – впрочем, роман оказался недолгим. Диана тоже прекрасно провела время, но вернулась домой одна, с ощущением, что подобное времяпрепровождение должно быстро надоесть.

Она успела прожить в «Дарре» уже две недели, когда вернулась Стефани, чтобы провести вместе с отцом часть летних каникул.

Как-то вечером они с Дианой забрели на большой луг, где только что скосили траву, и удобно устроились у стога сена. Диана поинтересовалась успехами Стефани в этом семестре.

Совсем не так уж плохо, скромно призналась Стефани, во всяком случае с учебой и теннисом; правда, вот с крикетом…

Диана согласилась насчет крикета.

– Очень скучно, – сказала она. – Это проявление эмансипации. Свобода для девочек, состоящая в том, чтобы делать то же самое, что и мальчики, каким бы скучным это ни показалось.

Стефани продолжала рассказывать школьные новости, сдабривая их собственными оценками. В конце Диана кивнула.

– Ну, во всяком случае, они учат тебя не только тому, чтобы стать домашней хозяйкой, – одобрительно заметила она.

Стефани немного подумала.

– Ты не собираешься выходить замуж, Диана?

– Ну, наверное, когда-нибудь, – ответила Диана.

– А если этого не произойдет, что ты будешь делать? Станешь такой, как твоя двоюродная тетя, и начнешь бороться за права женщин?

– Ты все немного перепутала, милая. Моя двоюродная тетя и другие двоюродные тети уже много лет назад завоевали все необходимые права. Теперь женщинам просто не хватает гражданского мужества, чтобы их использовать. Моя двоюродная тетя и остальные думали, что, теоретически добившись равенства, они одержали великую победу. Они не понимали, что главным врагом женщин являются не мужчины, а сами женщины: глупые, ленивые и самодовольные. Самодовольные женщины хуже всех; их профессия состоит в том, чтобы быть женщинами, – они ненавидят всех женщин, которые добились успехов в любом другом деле. У них сразу просыпается комплекс неполноценности-превосходства.

Стефани задумчиво посмотрела на нее:

– Мне кажется, ты не очень-то любишь женщин, Диана.

– Ну, это слишком сильно сказано, милая. Мне не нравится в нас готовность быть запрограммированными – так ведь проще всего заставить нас хотеть стать не чем иным, как самыми обычными скво, гражданами второго сорта, – научить женщин считать себя придатком, а не людьми, обладающими всеми правами.

Стефани снова задумалась, а потом проговорила:

– Я рассказала мисс Робертс – она ведет у нас историю, – что ты говоришь о женщинах, о том, как их сначала заставляли все делать силой, а теперь просто облапошивают.

– Ну да? И что она тебе на это ответила?

– Знаешь, она согласилась. Только она говорит… ну, так устроен мир, в котором мы живем. В нем много неправильного и несправедливого, но ведь жизнь так коротка. Поэтому самое лучшее, что может сделать женщина, – принять его законы, стараясь при этом сохранить свою индивидуальность. Она сказала, что все было бы иначе, если бы мы имели больше свободного времени, но тут люди не в состоянии ничего изменить. К тому моменту как подрастают дети, ты уже начинаешь стареть, так что нет смысла ничего предпринимать с целью исправить положение вещей, а потом лет через двадцать пять все повторяется снова – только уже для твоих детей и… Ой, Диана, что случилось?

Диана молчала. Она сидела, глядя прямо перед собой широко раскрытыми глазами, словно ее неожиданно заколдовали.

– Диана, ты в порядке? – Стефани дернула ее за рукав.

Диана медленно повернула к ней голову, но ничего не видя вокруг себя.

– Вот решение! – воскликнула она. – О господи, я его нашла! Оно было у меня под самым носом все это время, а я ничего не замечала…

Она приложила руку ко лбу и прислонилась спиной к стогу сена. Стефани озабоченно склонилась над ней.

– Диана, что произошло? Может быть, тебе что-нибудь нужно?

– Ничего плохого не произошло, Стефани, милая. Совсем ничего. Просто я наконец сообразила, что стану делать.

– Не понимаю… – озадаченно проговорила Стефани.

– Я знаю, каким будет мой дальнейший путь в жизни… – пояснила Диана, при этом ее голос звучал довольно странно. А потом она начала смеяться. Смеясь, откинулась на стог, а потом заплакала. Она вела себя так странно, что Стефани почувствовала тревогу.

На следующий день Диана зашла к Френсису и сказала, что в конце августа намерена покинуть «Дарр».

Френсис вздохнул, посмотрел на левую руку Дианы, а затем озадаченно уставился на нее.

– О! – воскликнул он. – Вы покидаете нас не по обычной причине?

Диана заметила его взгляд.

– Нет, – ответила она.

– Вам следовало взять колечко напрокат, – сказал он. – А так я попытаюсь вас отговорить.

– У вас ничего не выйдет, – заявила Диана.

– Подождите, давайте обсудим эту проблему. Про меня известно, что я стараюсь переубедить ценных работников, пожелавших расстаться с нами, даже тогда, когда на пути у меня стоит Гименей, ну а во всех остальных случаях я никогда не сдаюсь без боя. Так в чем же дело? Что мы такого натворили… или, наоборот, не делаем?

Диана рассчитывала, что разговор с Френсисом будет кратким и абсолютно официальным, однако он продолжался довольно долго. Она объяснила, что получила наследство н намеревается предпринять кругосветное путешествие. Френсис ничего не имел против путешествия. Он даже сказал: «Отличная мысль. Вы сможете собственными глазами посмотреть, как претворяются в жизнь некоторые из наших изобретений, те, что имеют отношение к тропикам. Возьмите годичный отпуск, отдохните, считайте это чем-то вроде длинного выходного».

– Нет, – твердо отказалась Диана. – Не хочу.

– Вы не хотите к нам возвращаться? Жаль. Знаете, нам будет вас не хватать. Не только в профессиональном смысле.

– Нет, нет, дело совсем не в этом. – Диана чувствовала себя совершенно несчастной. – Я… я… – Она замолчала, только не сводила с Френсиса глаз.

– Если кто-то предложил вам более выгодную работу…

 

– О, да нет же… нет. Я просто решила оставить все это.

– Вы хотите сказать, что решили покончить с исследовательской работой, навсегда?

Диана кивнула.

– Но это же возмутительно, Диана! С вашими способностями, с вашим талантом, ну… – Френсис говорил еще некоторое время, а потом смолк, заглянув в серые глаза Дианы и поняв, что она не слышала ни одного слова из его пылкой речи. – Это на вас совсем не похоже. Должна быть какая-нибудь серьезная причина, – сказал он в заключение.

Диана колебалась, словно стоя на краю глубокой пропасти.

– Я… – начала она, а потом замолчала, будто у нее перехватило дыхание и она не могла больше говорить.

Она просто стояла и смотрела на Френсиса, сидевшего за своим рабочим столом. Он видел, что она дрожит. Но прежде чем он пошевелился, чтобы хоть чем-нибудь ей помочь, Диана оказалась жертвой странной борьбы чувств, разрушивших ее обычно спокойную манеру держаться.

Френсис поднялся и попытался обойти стол, чтобы приблизиться к ней, но в этот момент ей удалось немного справиться с собой, и Диана выдохнула:

– Нет, нет! Вы должны меня отпустить, Френсис. Вы должны меня отпустить!

И прежде, чем он успел хоть что-то сделать, выбежала из комнаты.

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?

Издательство:
Издательство АСТ
Поделится: