Название книги:

Синий краевед и сасанидское серебро

Автор:
Александр Тыкин
Синий краевед и сасанидское серебро

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

4. Проклятые клады

Собственно говоря, поездка не удалась. Ну как не удалась – это если с точки зрения находок. Не нашли вообще ничего доброго, несколько в хлам убитых монеток последнего чекана7, пару гильз от трёхлинейки (в этих местах колчаковцы с большевиками воевали, но не очень активно), да какую-то бронзовую хрень непонятного назначения. Я высказал было предположение, что это подвеска звериного стиля, но Леший только презрительно хмыкнул.

Зато весенняя природа и литр коньяка доставили нам обоим ни с чем не сравнимое удовольствие. После плотного ужина из макарон с тушёнкой мы устроились у костра на складных креслах, извлечённых Лешим из безразмерного багажника своего боевого авто, прихлёбывая крепкий чай с изрядным количеством коньяка. Уставшие мышцы требовали отдыха, и я уже начал клевать носом, когда напарник внезапно нарушил молчание:

– А я ведь как-то находил кладик… не скажу «проклятый», но нехороший какой-то.

– Скелет сверху лежал? – попытался пошутить я, но с чувством юмора у моего собеседника было не очень. Да и шутка, по правде говоря, получилась не очень.

– Скелет-не скелет, но крест лежал.

– Какой крест?

– Медный, староверский.

– Восьмиконечный?

– Нет, нательные у них были обычные, просто там по бокам внутреннего креста ещё стрела с одной стороны, а с другой тоже типа стрелы, но вместо наконечника три шара. И не просто лежал, а воткнут был в горшок с монетами, причём вверх ногами.

– Блин, это по-любому заговорённый клад!

– Ну, я и говорю. Мы его вдвоём нашли, с одним товарищем…

– Тоже умер?

– Типун тебе на язык! Живой. Но мы с ним в Берёзовском районе двое суток к машине выйти не могли.

– Почему?

– Клад не пускал. Слышал про такое?

Конечно, я слышал! В кладоискательской среде распространены такие истории, всегда происходившие не с самим рассказчиком, а со знакомым его знакомого. Смысл обычно сводится к следующему: кто-то находит клад, и не простой, а заговорённый или заколдованный. И либо все причастные к находке загадочным образом заболевают (а то и умирают), либо не могут сориентироваться в знакомой, казалось бы, местности. Продолжается эта беда до тех пор, пока особо умный из числа страдальцев не догадается вернуть клад на законное место. Тогда всё благополучно заканчивается. Или совсем не заканчивается, если умник не найдётся. Но здесь, похоже, всё было серьёзно, поэтому я не стал проявлять скептицизм:

– Как не слышать! И как выбрались? Обратно кладик вернули?

– Нет, возвращать не стали. Я предлагал, но напарник упёрся: сказки всё это, говорит. Клад наш, и возвращать не будем. А было дело недалеко от Брода. Бывал там?

– Приходилось. Но там двое суток негде блудить – через сорок минут выйдешь либо к реке, либо к дороге.

– Ну да. Был там такой Горностальский выселок…

– Знаю, проезжал.

– … так вот, недалеко от него, как я выяснил, был хутор староверский, ни на одной карте не обозначенный. У нас многие староверские деревни на картах не были нанесены.

– Знаю, даже кладбища они строили не на видном месте, а где-нибудь в овраге. Потому как власть официальную они не признавали и прятались от неё.

– Да, и деньги тоже не признавали, от нечистого они типа. Но, всё же приходилось время от времени деньгами пользоваться, купить в городе чего-нибудь, что сами не могли вырастить или смастерить. Дак вот, некоторая сумма денег в любой староверской деревне имелась, но хранились все деньги в одном месте и обычно не дома. А при необходимости из хранилища доставали нужную сумму и снаряжали гонца…

– …за бутылочкой винца!

Моя шутка явно снова пришлась не к месту, но Леший только досадливо поморщился:

– Да ладно, знаешь ведь, что они не пили и не курили – мечта любой бабы. Налей-ка мне ещё коньячку.

Я плеснул в кружки тягучей янтарной жидкости, понюхал, набрал в рот и замер, прислушиваясь к ощущениям. Леший замахнул залпом, крякнул и продолжил.

– В общем, сам находил и от других слышал, что обычно все деньги староверов спрятаны были в одном месте. А денег обычно немало было. Там же, в Берёзовском районе, лично находил горшок керамический литров на пять, полный серебряных Николашкиных полтинников пополам с рублями. А Кунгурские копатели как-то полведра меди подняли, от Кати до Саши второго. Несколько рариков8, кстати, попалось. Ну и, конечно, когда узнал я про этот хутор, сразу запланировал поездку туда. Поехали с напарником. Я ему сразу всё выложил, у него аж глаза загорелись. Приехали на место, машину оставили, а до хутора ещё пару километров через лес. Ну я, как положено, навигатор включил, точку, где машину оставили, отметил, чтобы обратно без проблем выбраться. А хутор у меня заранее отмечен был в навигаторе.

– А как же заблудились тогда? Навигатор потеряли?

– Был и навигатор с собой все два дня, и компас, и сотовый. Ты не перебивай, всё по порядку расскажу!

– Прости…

– Иди ты в жопу. Вышли на точку. А с собой взяли только воды полторашку и пару бутербродов, машина-то рядом! Полянка, правда, заросшая, но трава вся полегла. Поэтом ходить нетрудно. Пробиваем поляну по квадратам, результат – полный ноль. Ну, пару крестиков нательных нашли староверских. Да пуговицу. Железа, что характерно, нет совсем. Ни гвоздей, ни кровельного. Я уж думал, что местом ошибся. Дело к вечеру, а у нас – ничего. Пора обратно идти. Отошёл я в лесок пописать, смотрю – вроде забор старый, сгнил уже весь, завалился на землю совсем.

– В лесу?

– Да, среди деревьев. Подальше прохожу – кресты могильные, тоже сгнили почти, на земле лежат. Ну, на кладбище я не пошёл…. А перед забором ель росла, здоровая такая. И на коре, на уровне моего роста какие-то зарубки старые, заросли уже все, но видно – что-то было вырезано. Я вокруг корней прибором туда-сюда вожу, дискриминацию9 отключил, железа-то всё равно нет. Вдруг – сигнал. В одну сторону катушкой веду – чёрный металл показывает, в другую – серебро. Глубина – два штыка лопаты примерно. И размер приличный.

– Надо копать!

– А то! Беру лопату, и – алга! Два раза копнул – лопата скребанула по чугуну, я этот звук ни с чем не спутаю! Разгребаю – крест сверху, распятье староверское, вниз головой воткнутое. Я его обтёр, и в сторону убрал. Копаю дальше, уже ножом, аккуратно. Потом руками – чугунок, а в нём монеты. Всякие: Катины пятаки, билоны10, сибирки11, всё в хорошем сохране. В общем, радоваться надо, мы – богатые люди! Только на душе как-то муторно. Напарник мой, конечно, подбежал, радуется. Что нашли – всё пополам, такой уговор.

– Это справедливо, сам всегда так договариваюсь.

– В общем, темнеет уже, мы по-быстрому чугунок вытащили, прозвонили ещё рядом всё, на всякий случай.

– А крест?

– Тоже с собой. И к машине двинули. Тропинка после нас осталась, ну как тропинка – трава примятая. Идём-идём, а машины всё нет. Совсем уже стемнело, луна поднялась. Жутковато в лесу ночью, знаешь ли. Устали уже, чугунок по очереди тащим – тяжёлый, зараза, и кажется, что ещё тяжелее становится.

– А навигатор?

– Достал, включил, а он спутники не может поймать. А компас достали уже когда поняли, что заблудились. А что от него толку? Если бы сразу… в общем, часа три шли, потом уже так, наугад. Из сил совсем выбились, решили передохнуть – утро вечера мудренее. Ну и подремать, если получится. Костёр развели, сидим, греемся – уже прохладно стало. Еды с собой никакой нет – я говорил?

– Говорил.

– Ну, нам не привыкать, да и адреналин ещё играет в крови – клад нашли! Потом, как отпускать стало, прислушиваться начали. И такое ощущение, что вокруг нас, точнее – вокруг костра, за пределами границы света, какое-то движение началось. Всматриваешься в темноту – вроде, всё спокойно. Только в другую сторону посмотришь – боковым зрением улавливаешь движение на том месте, куда только что смотрел. И звуки такие, то ветка хрустнет, то как будто шёпотом разговаривают, слышно, что речь вроде человеческая, а слов не разобрать. В общем, до рассвета глаз не сомкнули.

 

– А потом?

– Встали и дальше пошли. Наугад. Сколько шли – точно не скажу. У меня часы электронные, так они сначала показывали хрень какую-то, типа 48 часов 97 минут, а потом просто погасли. У напарника механические – встали. Кстати, когда вышли к машине, часы опять пошли. Но когда солнце из облаков показалось, было уже далеко за полдень. Прикинули – вроде, на северо-восток нужно идти, по солнцу сориентировались – и снова в путь. В общем, к вечеру вернулись на то место, где клад нашли. Здесь у нас с напарником чуть до драки не дошло – я настаивал, что клад вернуть нужно, а он был категорически против. Дошли уже до того, что он предложил поделить находку и разойтись в разные стороны. Типа, он не верит в сказки, и без меня бы давно уже вышел.

– Выходит, по его мнению, ты виноват?

– Выходит так. Заночевали на поляне. Там ручеёк рядом был, хоть с водой проблем не было.

– А кладбище рядом?

– Вот об этом даже не думал. Не до того было.

– А как вышли-то?

– Вторую ночь тоже какие-то звуки вокруг были, но мне уже было насрать. Спал, как трофейная лошадь. И, не поверишь, во сне мне пришло решение проблемы!

– Я уже во всё готов поверить…

– В общем, когда проснулись, потащил я чугунок на место, где его нашли. Положил в яму, крест воткнул, как было… напарник подумал, что закопать хочу обратно – чуть с кулаками не бросился. Но я прочитал молитву три раза, три раза перекрестил клад, три раза сказал «Аминь». Перекрестил, кстати, по-староверски.

– Двумя перстами?

– А как ещё? Закопали-то староверы. Потом распятье достал, сходил к ручейку, отмыл его хорошо, тряпочкой протёр и поставил на пенёк рядом с ямкой. Перекрестился, попросил прощения, достал чугунок и ушёл. Без навигатора, без компаса, сразу уверенность появилась, куда надо идти. Напарник за мной еле поспевал. И через полчаса уже были у машины, а там и еда, и выпивка, и цивилизация рядом. Вот так-то. Ладно, пошли спать, завтра ещё одно место проверим.

5. Серебряный след – 3.

Вечер воскресенья (а приехали мы рано, день тоже не задался) и ночь на понедельник я ждал звонка от мужика, у которого якобы была серебряная драхма. Ну так, вдруг решит пораньше позвонить. Хотя вероятность того, что звонок не «пустой» была очень низкой.

Когда я опубликовал на сайте и в местной газете объявление «Заплачу за достоверную информацию о кладах» на меня обрушился просто шквал звонков. К сожалению, население у нас читает избирательно: прочитали «заплачу», но не прочитали «за достоверную». Посему обычно разговор проходил по такой схеме:

– Я знаю, где закопан клад, восемь бочек золота. Или больше. Мне надо сто тысяч рублей.

– Хорошо, давайте встретимся, вы мне покажете место, если есть признаки того, что клад действительно был и ещё не найден, я вам заплачу. Тысячу рублей.

– Не, братан, там золота на миллионы, мне дед точно рассказывал. Давай хотя бы десять тысяч. И прямо сейчас. А завтра поедем в деревню, покажу.

– До свидания.

Максимум через 15 минут перезванивали:

– Ну дай хоть сотню, очень надо. Там в деревне Верхнее Калино, как к реке идёшь дерево такое… у нас все знают, что там клад закопан…

– До свидания.

В общем, максимум, чего мне удалось найти по наводкам – горсть в меру убитых монеток конца восемнадцатого века в подполе дома мужика, который тоже что-то говорил про злато-серебро. Какой-никакой, а клад! Мужик правда, сложилось у меня такое мнение, подозревал, что основное золото я забрал втихую себе, а ему показал только медь. Хотя он по дому и в подполье буквально ходил за мной по пятам и внимательно наблюдал, что я делаю. Как тут не вспомнить предложение, которое делают коллеги-копари хозяевам огородов, по которым хорошо ходить после уборки урожая. Если золото или серебро найду – всё Ваше, говорят они хозяину, а уж если медные монетки – себе заберу. Жадные хозяева обычно соглашаются, не зная, что золотую или серебряную (кроме Николашек) монету в наших краях найти – редкая удача, а иная медная монетка может стоить дороже автомобиля. Сам я таких, правда, не находил, а если и видел – то только в музее.

Чем ближе был час созвона (а я уже решил, что если мужик не позвонит в 10 утра, как договаривались, то перезвоню сам – негоже, чтобы такой шанс пропадал) тем больше я себя успокаивал: дескать, волноваться не стоит, драхма в наших краях – явление нечастое, может мужик напутал чего. Но сердце билось быстрее, чем обычно. Был шанс случайно выйти на сасанидское серебро.

Как и откуда появилось в Пермском крае сасанидское серебро, и почему до 80 процентов найденных в мире кладов обнаружены именно у нас – загадка. Есть версия, что древнеиранские серебряные изделия (посуда, украшения и монеты) поступали в Прикамье в раннее средневековье в результате торгового обмена. Говорят, что как раз в то время на Востоке происходило становление ислама, а эта религия запрещает изображения людей и животных. Потому и повезли восточные купцы серебряные блюда, кубки и чаши с изображениями охоты на кабанов, тигров, львов в далёкую Биармию в обмен на «мягкое золото» – пушнину. А уж местное население приспособило посуду – в ритуальных целях (поверх изображений шаманами нацарапаны новые), монеты – в качестве украшений и опять-таки для принесения бескровных жертв вогульским богам и духам. Да и отдельные исследователи говорят о влиянии сасанидского серебра на сюжеты пермского звериного стиля, хотя здесь непонятно, что появилось раньше. А если учесть, что один из самых крупных и известных кладов был найден рядом с родным Чусовым, в селе Вереино (серебряное блюдо с портретом шаха Шапура II, охотящегося на кабанов; блюдо с изображением двух баранов у дерева и чаша, украшенная рельефными фигурами всадников, охотящихся на львов, и это не считая монет и гривен), вероятность найти ещё один достаточно велика. Так что волнение моё было вполне объяснимо.

Звонок раздался ровно в десять-ноль-ноль.

– Здравствуйте, я насчёт монеты. Давайте встретимся, я Вам её покажу. Собственно, у меня целых две монеты.

– Да, давайте встретимся. Когда Вы сможете?

– Если Вы ко мне подъедете – хоть сейчас. Я живу у Вильвенского моста.

– Да, я подъеду через полчаса. Говорите адрес.

Из Нового Города к Вильвенскому мосту на машине ходу 20 минут, если нет пробок. Да-да, и в нашем городе они бывают, правда, обычно по утрам и вечерам, когда основная масса работающих на Чусовском металлургическом заводе едет на работу или с работы. Не стоит в это время ехать через город транзитом, особенно в первый гололёд. Гора стоит практически всегда. Плюс какой-нибудь кадр, спешащий больше всех, обязательно найдёт такого же умника на встречной полосе. Серьёзные аварии бывают редко, но движение встаёт. Хотя весь город можно пройти и пешком минут за сорок, вот в чём преимущество маленьких городов! Непонятно, почему тогда люди (и я в их числе) уезжают в большие города, вынужденные стоять в многокилометровых пробках и добираться до работы не 10-15 минут а 2-3 часа.

В этот раз пробок не было, но был закрыт переезд у «Третьего» магазина, поэтому добрался я за 26 минут. У калитки дома по указанному адресу меня уже ждал мужик лет пятидесяти, невысокий, жилистый и со следами злоупотребления алкоголем на лице. Хотя, в этом районе большинство мужиков выпивают не только по праздникам.

Я вышел из машины, поздоровался.

– Михалыч я, – представился мужик. – Выпить есть?

– Александр. Есть.

На такие случаи я всегда возил поллитровку дешёвой «Пермской» в бардачке.

– Пошли во двор.

Михалыч, не дожидаясь ответа, двинул к старому кухонному столу, стоявшему в огороде под яблоней. Достал откуда-то два стакана не первой чистоты, махнул ими в мою сторону:

– Будешь?

– За рулём.

– Правильно. За рулём – нельзя!

Он профессиональным жестом свернул пробку, плеснул в один из стаканов (я не заметил, куда подевался второй), вылил в рот, скривился. Сразу налил вторую, но пить пока не стал. И это правильно, чем больше выпьет информатор – тем меньше достоверность информации, это мы проходили. После второго пузыря можно вообще уходить – ценность сказанного стремится к нулю. Я напомнил, зачем приехал:

– Монета.

– Щас принесу, – Михалыч выпил, достал откуда-то засохшую половину пряника, занюхал, откусил, прожевал, направился в избу. – Принесу.

Я присел на скамейку рядом со столом. Почки на яблоне уже начали распускаться, но не на всех ветках. Видимо, дерево понемногу умирало, как и весь этот район. Запустение бросалось в глаза: покосившиеся заборы, проваленные крыши, разбитые окна домов, наспех заткнутые какими-то тряпками. Дом Михалыча выглядел не лучше – потрескавшийся фундамент, кое-как залатанная рубероидом крыша, запущенный огород. Тоскливо!

Михалыч вышел с жестяной коробкой из-под конфет, поставил её на стол, раскрыл. Внутри лежала серебряная монета и что-то завёрнутое в грязную тряпицу. Сначала я взял в руки монету. Повертел, достал складную лупу, рассмотрел внимательнее. Сомнений не было – драхма Хосрова II. Стёртая, но сохран хороший.

Я развернул тряпицу – там лежала деревянная палочка длиной сантиметров десять и толщиной с большой палец, обмотанная наполовину сгнившими нитями и какими-то шерстинками. С одного конца на палочке была прикреплена монета, похоже, тоже серебряная, но настолько затёртая, что идентифицировать её было невозможно. Я попробовал отделить монету от палочки – не вышло. Хотя не было видно ни гвоздя, которым бы она была приколочена, ни клея, но монета сидела крепко. Я не мог понять, что это, хотя смутная догадка была где-то рядом…

– Кукла, – подсказал Михалыч.

Точно, кукла! Грубо сработанная кукла, такие самоделки ещё в начале прошлого века в деревнях детишкам мастерили. А монета – вместо лица.

– Три тысячи за всё.

Я достал из кармана три тысячных купюры, почти протянул их собеседнику, но потом свернул и убрал обратно в карман:

– Рассказывай, где нашёл.

Михалыч достал из ящика стола старую ученическую тетрадь и огрызок карандаша.

– Я нарисую. Вот смотри: это мост железнодорожный через Вильву…

– Вот этот? – уточнил я, показывая рукой в сторону моста.

– Он самый. Железная дорога идёт дальше, там как бы треугольник такой, между Усьвой и Вильвой. Вот здесь – станция Антыбары. Ну не станция – остановка электрички. Здесь болота, грибов там много, черника есть.

– Знаю, бывал.

– Вот сюда тропинка идёт, она одна там, не ошибёшься. И вот сюда, в сторону Вильвы идёшь, если увидишь двойную ёлку – значит, идёшь правильно. И в ту же сторону, через болото, оно нормальное, не ссы, не утонешь. Потом – начинается трясина, туда не суйся, обходи вот здесь. Обходишь, обходишь, а вот тут – проход. Он небольшой и в кустах спрятан. Но если знаешь, что он там есть – пройдёшь. Здесь как бы островок посреди болота. На нём я всё и нашел. Там как бы избушка была раньше, сейчас все брёвна уже сгнили, но видно, что сруб стоял.

– А монеты где были?

– Под деревом. Там ещё блюдце лежало, алюминиевое, да я его не взял – на хрен нужно!

– Блюдце?

– Ну, блюдце, тарелка что ли. Измятая.

– Понятно. Если что – позвоню или подъеду.

Я отсчитал деньги. Слишком уж всё было хорошо, чтобы быть правдой. Но проверить надо. Алюминиевое блюдце… серебряное блюдо… а вдруг?

7Под определение «последний чекан» попадают все медные монеты, ходившие в России с 1867 по 1917 гг.
8Рарик (раритет) – редкая монета.
9Дискриминация – способность металлоискателя реагировать на одни предметы (цветные металлы), игнорируя другие (железо).
10Билон – разменная монета из низкопробного серебра.
11Сибирская монета – это разновидность денежных знаков времен правления Екатерины Второй. Суть этих денег заключалась в том, что такие монеты использовались только на территории Сибири. В остальной части Российской империи они не котировались. Чеканились эти монеты в монетном дворе поселка Сузунь.

Издательство:
Автор
Поделиться: