# Вечер в Сорренте

Иван Сергеевич Тургенев

«Здесь всё намек, всё недоговоренность, – писал А. Р. Кугель, – ни одно слово не говорится в прямом и совершенно истинном его значении, но так, что о смысле его другом, не наружном, – надо догадываться. <…> И не только догадываться нужно нам, зрителям, но как будто это же нужно для самих действующих лиц. Что-то еще не оформилось, что-то еще бродит, что-то сознается и еще не сознано». И далее: «Вся прелесть пьесы в осторожности, в смутной догадке, в легком, пугливом и робком прикосновении. Это – элегия, но не потому что повествуется о грустной истории и в грустном тоне, а потому что <…> элегично самое сопоставление проясняющегося сознания Елецкой, которая уже утрачивает права молодости, и племянницы, которая в них вступает»

## Действующие лица

Надежда Павловна Елецкая, вдова, 30 лет.

Мария Петровна Елецкая, ее племянница, 18 лет.

Алексей Николаевич Бельский, 28 лет.

Сергей Платонович Аваков, 45 лет.

Слуга, итальянец.

M-r Popelin, французский художник.

Певец-импровизатор.


Действие происходит в Сорренте, в гостинице, на берегу моря.[1]

Театр представляет довольно большую комнату, убранную – как обыкновенно бывают убраны комнаты в гостиницах; прямо: одна дверь в переднюю, другая в кабинет; налево два окна, – направо дверь в сад. На диване посередине комнаты сидит Аваков и спит, прислонясь к спинке – голова его накрыта платком.


Аваков (шевелится и издает неясные звуки. Наконец он восклицает сонливым голосом). Федька!.. Федька!.. Федюшка! (Он вздрагивает, снимает с себя платок и с изумленьем оглядывается.) Да где ж это я?.. (Оглядывается опять и, помолчав, с досадой махает рукой.) В Италии! (Помолчав опять.) А какой я было славный сон видел! Право. Будто я этак сижу у себя в Покровском под окном – гляжу, а на дворе всё утки ходят, и у каждой на затылке хохол. Филипп кучер телегу подмазывает, а Федюшка мне трубки не несет. Удивительный, приятный сон! (Вздыхает.) Эх-эх!.. Когда-то господь бог приведет увидеть всё это опять… (Встает). Устал я, признаться сказать, устал таскаться по трактирам… старые кости мыкать. Ведь третий год… Вот уж точно можно сказать, седина в голову, а бес в ребро… (Помолчав.) А они, должно быть, ушли. (Подходит к двери в сад.) В саду их нет… (Подходит к двери в кабинет и стучится.) Надежда Павловна… Надежда Павловна… Вы здесь? – Нету. Должно быть, ушли. Я тут вздремнул после обеда, а они взяли да ушли… Гм! Ушли… Ух этот мне Алексей Николаич – это всё его штуки… я знаю. И кто его принес к нам… (С волненьем дергает за снурок колокольчика.) Очень было нужно… (Дергает опять.) Как будто без него мало их… Да что ж это никто не идет? (Дергает три раза сряду. Из передней выскакивает слуга-итальянец в курточке и с салфеткой под мышкой.)

Слуга (наклоняясь вперед всем телом). ‘Celenza comanda?[1]

Аваков (глядя на него сбоку). Эка зубы скалит! Странное дело! все эти слуги в гостиницах друг на друга похожи – в Париже, в Германии, здесь… везде… Точно одно племя… (К слуге.) Пуркуа не вене ву па тудсюит?[2] (Аваков не совсем чисто говорит по-французски.)

Слуга (улыбаясь и вертя салфеткой). ‘Celenza, jé… moua… héhé…[3]

Аваков. У э… у сон се дам?[4]

Слуга. Soun sorti… per passeggiare… pour proumené… Madama la countessa, aveco la Signorina e aveco Moussu lou Counte – l’otro Counte Rousso…[5]

Аваков. Се биен, се биен… Аллѐ[6].

Слуга. Si, signore[7]. (Выскакивает вон.)

Аваков. Боже! Как эти мне физиономии опротивели!.. (Ходит по комнате.) Пошли гулять… Гм… Морем, небось, любоваться пошли. Воображаю себе, как этот господинчик теперь рассыпается… А она… я ее знаю, она рада… Это ее страсть. И что она в нем нашла – не понимаю… Решительно пустой человек. И притом вовсе не занимательный человек. (Опять ходит по комнате.) Господи боже мой! Когда-то это она успокоится, когда-то ей наскучат, наконец, все эти новые лица… (Дверь из передней до половины отворяется, и выказывается т-r Popelin. На нем курточка с большими клетками, галстучек à l’enfant[8]. Он в бороде и длинных волосах.)

М-r Popelin. Pardon, monsieur…

Аваков (оглядываясь). Это кто еще?

М-r Popelin (всё еще не входя). Pardon, c’est ici que demeure Madame la comtesse de Geletska?[9]

Аваков (помолчав). Вуй. Кеске ву вуле́?[10]

М-r Popelin (входит. У него небольшой портфель под мышкой). Et… pardon… Madame est-elle à la maison?[11]

Аваков (всё не двигаясь с места). Нон. Кеске ву вуле́?[12]

М-r Popelin. Ah! Que c’est dommage! Pardon, monsieur, vous ne savez pas – reviendra-t-elle bientôt?[13]

Аваков. Нон… нон… Кеске ву вуле́?

М-r Popelin (поглядев на него с некоторым изумленьем). Pardon, monsieur… C’est à monsieur le comte que j’ai l’honneur de parler?[14]

Аваков. Нон, мосьё, нон.

М-r Popelin. Ah! (С некоторым достоинством.) Et bien, monsieur, vous aurez la complaisance de dire à Madame que monsieur Popelin, artiste-peintre, est venu la voir – d’après sa propre invitation – et qu’il regrette beaucoup… (Видя, что Аваков делает нетерпеливые движения.) Monsieur, j’ai l’honneur de vous saluer.[15] (Надевает шляпу и уходит.)

Аваков. Адё, монсьё. (Глядит ему вслед и восклицает.) Еще один! Чёрт бы побрал всех этих художников, музыкантов, пьянистов и живописцев! Откуда их только набирается такая пропасть? И как это они сейчас нас пронюхают. Глядишь, уж и познакомились, уж и вертятся тут, ухаживают. И чем всё это кончится? Известно чем. Поднесут какую-нибудь дрянную акварель или статуэтку, а им по знакомству и плати втридорога. И сколько мы с собой этого хлама возим!.. Это ужасно. А ведь сначала послушай-ка их… Всё так свысока… художники, дескать… бескорыстие… голодный народец, известно. Эх! (Вздыхая.) Как это мне всё надоело… Ах, как это мне всё надоело! (Ходит по комнате.) А они не идут. Гм! Знать, прогулка по сердцу пришлась. Вот уж и вечер на дворе. (Помолчав.) Да пойду-ка я им навстречу… в самом деле… (Берет шляпу и идет к передней.) А, да вот и они, наконец! (Из передней входят Надежда Павловна, Марья Петровна и Вельский. Лицо Надежды Павловны выражает некоторое неудовольствие.) Насилу-то изволили вернуться! Зачем же это вы без меня гулять, пошли?

Надежда Павловна (подходит к зеркалу направо и снимает шляпу). А вы разве давно проснулись?

Аваков. Давно.

Надежда Павловна. Что ж, выспались?

Аваков. Да я и не спал вовсе… Так только…

Надежда Павловна (перебивая его). Ну, знаем, знаем… вздремнули…

Аваков. Хе… хе… А что, приятная была прогулка?

Надежда Павловна (сухо). Да… Никого без меня не было?

Аваков. Никого… То есть, виноват, приходил какой-то живописец.

Надежда Павловна (быстро). M-r Popelin?

Аваков. Да, кажется, он.

Надежда Павловна. Что ж вы ему сказали?

Аваков. Да ничего. Он вас спрашивал и велел вам сказать, что был…

Надежда Павловна. Зачем же вы его не попросили подождать?

Аваков. Я, право, не знал.

Надежда Павловна (с досадой). Ах, вы всегда такой! (Обращаясь к Бельскому, который с самого своего прихода отошел к окну налево вместе с Марьей Петровной и разговаривал с ней). Бельский!.. Бельский, да полноте вам любезничать с Машей.

Бельский. Что вам угодно, Надежда Павловна?

Надежда Павловна. Что мне угодно… (Помолчав.) Вот что мне угодно: здесь сейчас был М-r Popelin, живописец, вы знаете, тот, с которым я третьего дня познакомилась, – он еще мне показывал виды Везувия… Я его сама пригласила, он пришел, а этот вот господин (указывая на Авакова) не умел его удержать.

Бельский. Так что ж вы прикажете?

Надежда Павловна. Как вы недогадливы стали – с некоторых пор!.. Извольте сейчас идти, сыщите мне его, приведите его сюда, слышите? Непременно приведите его сейчас.

Бельский. Да я его адреса не знаю.

Надежда Павловна. Узнайте его адрес, спросите здесь, в гостинице – где хотите. Да ступайте же, мне он нужен, говорят вам. Ступайте.

Бельский (помолчав). Слушаю-с. Иду отыскивать г-на живописца с видами Везувия. Должно быть, они вам очень понравились… (Взглянув на нее.) Иду, иду. (Уходит.)

Надежда Павловна (садится на диван и нетерпеливо стучит ногой по полу. Аваков с замешательством улыбается. Наконец, она восклицает). Маша!

Марья Петровна. Ma tante?

Надежда Павловна. Ma tante… ma tante… Что это ты меня всё тетушкой величаешь? Как будто уж я такая старуха.

Марья Петровна. Да как же мне, тетушка, вас называть иначе?

Надежда Павловна (помолчав). Ты напрасно стоишь у окна, ты можешь простудиться.

Марья Петровна. Помилуйте, на дворе так тепло…

Надежда Павловна. Я не знаю… мне кажется, здесь дует… Сергей Платоныч, ведь дует?

Аваков (вздрагивавт и играет пальцами обеих рук на воздухе). Дует, дует.

Надежда Павловна (Марье Петровне). Ты, мне кажется, слишком легко одета?.. Маша… Ты бы лучше надела другое платье.

Марья Петровна. Вы думаете, тетушка?

Надежда Павловна. Да, думаю, моя племянница.

Марья Петровна. Извольте, я сейчас надену другое. (Стоит некоторое время неподвижно, со смехом подбегает к Надежде Павловне и целует ее.)

Надежда Павловна (смеясь). Ну, хорошо, лиса, хорошо, ступай… (Марья Петровна выбегает в дверь кабинета. Аваков тоже смеется и потирает руки. Надежда Павловна взглядывает на него и принимает серьезный вид. Аваков слегка конфузится. Небольшое молчанье.)

Аваков. Вы… вы, кажется, сегодня не в духе, Надежда Павловна.

Надежда Павловна. Кто вам это сказал? Напротив. Ваши замечанья всегда ужасно невпопад, Сергей Платоныч Вам всё такое кажется, чего совсем нету (С улыбкой.) Ну, например, ну, скажите правду, разве дует здесь?

Аваков (глядя на нее). А… А вам как угодно? чтобы не дуло?

Надежда Павловна. Ну вот, видите.

Аваков (помолчав). Да если б я знал, что вам так хочется видеть этого французика… Если б вы мне по крайней мере сказали наперед…

Надежда Павловна. Опять вы невпопад. Мне нисколько не хочется видеть этого француза… мне он совершенно не нужен.

Аваков (с недоуменьем). Однако вы послали за ним Бельского…

Надежда Павловна (помолчав). Я послала за ним Бельского… потому что… потому чти он мне надоел… Мне надоело его видеть.

Аваков. Кого? Бельского? (Надежда Павловна утвердительно качает головой.)

Аваков. Не может быть!

Надежда Павловна. Как не может быть?

Аваков. Да ей-богу же, не может быть. Помилуйте, Надежда Павловна, сегодня за столом, вспомните, как вы с ним были ласковы? Да не только сегодня, всё это время – и в Риме, и на дороге в Неаполь, и здесь…

Надежда Павловна. Во-первых, это неправда…

Аваков. Как неправда?

Надежда Павловна. А во-вторых, что ж! Мне хотелось вас помучить.

Аваков. Полноте, Надежда Павловна, меня, старика, вы и без того умеете мучить.

Надежда Павловна. Вы жалуетесь?

Аваков. О, нисколько, нисколько! Я только хотел сказать, что… это всё не то… что под этим что-то другое скрывается.

Надежда Павловна. Что такое, позвольте узнать?

Аваков. Он вас чем-нибудь рассердил сегодня.

Надежда Павловна. Позвольте узнать, чем мог он рассердить меня? Что такое для меня m-r Бельский?

Аваков (в раздумье). С другой стороны… точно… он так за вами ухаживает…

Надежда Павловна. Вот то-то и есть, мой милый Сергей Платоныч, вы хотя и беспрестанно за нами подсматриваете, а ничего не видите… Он и не думает за мной ухаживать.

Аваков. Как?

Надежда Павловна. Поглядели бы вы на него во время нашей прогулки!

Аваков. А что?

Надежда Павловна. Ах, боже мой! да неужель же вы давно не заметили, что он волочится за Машей?

Аваков. Бельский?

Надежда Павловна. Ну да!

Аваков (внезапно). Это хитрость!

Надежда Павловна. Как?

Аваков. Хитрость, Надежда Павловна, хитрость и больше ничего. Помилуйте, Надежда Павловна, да ведь это ясно, как дважды два четыре… Хитрость, поверьте мне, старая штука. Он хочет в вас возбудить ревность… Помилуйте, да это очевидно…

Надежда Павловна. Что вы говорите, Сергей Платоныч?

Аваков. Очевидно, Надежда Павловна, помилуйте. Верьте мне, ведь я ваш старинный друг, ведь уж, кажется, нам с вами не знакомиться стать, ведь я преданный вам человек, хитрость, Надежда Павловна, хитрость. Ну, возможно ли предпочесть вам кого-нибудь на свете? Ну, поверю я этому, полноте. (Надежда Павловна молчит и потупляет глаза.)

Аваков (помолчав, не без робости.) О чем вы думаете, Надежда Павловна?

Надежда Павловна (помолчав). О чем… Я думаю, что точно имею в вас доброго и верного друга… (Протягивает ему руку.)

Аваков (с восхищением целуя ее руку). Помилуйте, Надежда Павловна… еще-бы!

Надежда Павловна (встает). А г-н Бельский, поверьте, мне всё равно, волочится ли он за Машей, или нет, и с какой целью он за ней волочится – мне это совершенно всё равно.

Аваков. Да уж я вам могу поверить…

Надежда Павловна (перебивая его). Ну полно, бог с ним… Бог с ним совсем… Мы и без него обойдемся, не правда ли?

Аваков. Как вы добры… (Помолчав.) А всё-таки грешно вам, Надежда Павловна…

Надежда Павловна. Что такое?

Аваков. Зачем вы не велели меня разбудить? Зачем пошли гулять без меня?

Надежда Павловна. Да ведь я знаю, Сергей Платоныч, вы до всех этих прогулок не охотник. Помните, в Риме, в катакомбах, как вы ко мне приставали – что, дескать, если с этим монахом, с проводником, удар случится – ну, как мы отсюда выйдем?

Аваков. Что же? и точно…

Надежда Павловна. Трус!

Аваков. Да ведь это я всё-таки для вас боялся. А впрочем – прогулка прогулке розь. Ну, в хорошую погоду отчего не пройтись этак возле моря… Оно, точно, приятно. Но, например, вот на днях мы ездили смотреть какие-то подземные ванны… Ну, что тут хорошего? Темнота, грязь. Сидишь на спине какого-то дурака, а он еще смеется над тобой, что ты тяжел. Мне говорят, в этих ваннах консулы купались, – да какое мне дело до этих консулов, позвольте спросить?

Надежда Павловна. Небось русские бани лучше?

Аваков. Да полноте, Надежда Павловна, полноте – захочется и вам, наконец, домой-то вернуться. Погодите еще, надоест вам разъезжать с конца в конец по Европе. Прискучат вам все эти ваши синьоры, да мейнгеры, да французики… со своими курточками, бородками, ужимочками. (Передразнивает их. Надежда Павловна смеется.)

Аваков. Я одному удивляюсь, Надежда Павловна… Как вы, с вашим умом, даете себя в обман. Ведь вы посмотрите на них – ведь у них так в глазах и написано, что вы, мол, варвары – и если б не ваши деньги…

Надежда Павловна. Ну, уж извините, Сергей Платоныч, я не думаю, чтобы со мной знакомились из-за моих денег…

Аваков. А то еще хуже… Какой-нибудь этакий фигурантик подходит к вам таким завоевателем, ему бы за неслыханное счастье надо почитать, что вы его пускаете к себе, а он куда?.. он завоеватель, он рисуется! говорит с вами – и палец за жилет закладывает, а? палец? каково? Еще иной не умеет… не попадает… за жилет-то… (Опять передразнивает его.)

Надежда Павловна (смеясь). Ну, полноте, Сергей Платоныч, не горячитесь, поверьте, я не хуже вас знаю цену этим господам.

Аваков. Да… знаете… А между тем, небось, что они меж собой говорят: что, мол, монтер, чем ты теперь занимаешься, мон шер? Да ничем, мон шер, в меня одна русская княгиня влюбилась, а сам этак ножкой постукивает да цепочкой по пустому-то по желудку играет, юн пренсесс рюсс, мон шер, так я вот с ней от скуки, знаешь, мон шер…

Надежда Павловна (с некоторой досадой). Сергей Платоныч, вы мне напрасно всё это говорите… поверьте… у меня теперь совсем другие мысли в голове.

Аваков (помолчав и вздохнув). Да… я согласен, у вас точно… теперь… другие мысли…

Надежда Павловна (смеясь). Ну, полноте, не вздыхайте. Так вам жаль, что мы вас с собой не взяли сегодня?

Аваков. Еще бы!

Надежда Павловна. Ну, пойдемте, пройдемся по саду. Хотите?

Аваков. С удовольствием, с удовольствием! (Ищет шляпу.)

Надежда Павловна. Постойте, я, кажется, слышу шаги Бельского…

Аваков. Да на что ж он вам нужен?.. (Из передней входит Бельский.)

Бельский. Уф!.. Вот бежал-то… (К Надежде Павловне.) Надежда Павловна, ваш живописец уехал!

Надежда Павловна. Какой живописец?

Бельский. Как какой? M-r Popelia, тот самый, за которым вы меня посылали. Он уехал в Неаполь, полчаса тому назад.

Надежда Павловна (глядя на него). Ах, как вы запыхались, Алексей Николаевич… (Смеется.) Ах, как вы смешны!

Бельский. Я?

Надежда Павловна. Да, вы… ха-ха-ха… Не правда ли, как он смешон, Сергей Платоныч.

Аваков. Да, да. Ха-ха… Ха-ха.

Надежда Павловна (Авакову). Ну, пойдемте, пойдемте.

Бельский. Куда это вы идете?

Надежда Павловна. Иду гулять с ним в сад.

Бельский. А я?..

Надежда Павловна. А вы здесь останетесь… Да, что это так темно здесь? (Звонит. Входит слуга.)Apportez des lumières.[16] (Слуга выходит.) Вы можете, если хотите, читать… Впрочем, я вас оставляю в обществе Маши. Вы, кажется, еще не наговорились с ней… Или, может быть, вы опять пойдете отыскивать М-r Popelin? (Бельский глядит на нее с изумлением.) Ах, не глядите так на меня, вы так смешны… Пойдемте, Сергей Платоныч… (Взглядывает на Бельского.) Ха-ха-ха!

Аваков. Ха-ха-ха! В самом деле! (Оба уходят в сад. Слуга вносит свечи и ставит их на стол подле окна. – Бельский стоит неподвижно и вдруг поднимает одну руку. Слуга воображает, что он зовет его, подбегает и говорит: «‘Celenza?» – но, видя что Бельский не обращает на него внимания, кланяется его спине и уходит.)

Бельский. Что это значит? Гм. Не понимаю. Какая-нибудь фантазия… (Ходит взад и вперед по комнате.) А должно сознаться, удивительная она женщина! Умна, насмешлива, мила… Да, но теперь мне не до того. Точно, три месяца тому назад, когда я ее встретил в Риме, она мне вскружила голову – и до сих пор еще я не могу сказать, чтобы я был совершенно спокоен в ее присутствии… но в сердце у меня… теперь… Ах, я слишком хорошо знаю, что у меня в сердце!.. Она мне сейчас сказала, что оставляет меня в обществе Марьи Петровны… Да где же Мария Петровна?.. (Помолчав.) Читать мне советовала… Читать! В такую ночь – и после сегодняшнего разговора… (Подходит к окну.) Боже! какая великолепная ночь! (Из кабинета выходит Марья Петровна. Она некоторое время глядит на Бельского и идет на середину комнаты.)

Бельский (оглядываясь). Ах, это вы, Марья Петровна, где вы были?

Мария Петровна (указывая на кабинет). Здесь… Мне тетенька велела надеть другое платье…

Бельский (оглядывая ее). Однако я не вижу, чтобы вы…

Мария Петровна. Да тетенька мне это только так сказала… Ей хотелось поговорить наедине с Сергеем Платонычем… Где она?

Бельский. Она пошла с ним в сад…

Мария Петровна. А вы что ж не пошли с ними?..

Бельский. Я? Я предпочел остаться.

Мария Петровна. В самом деле? (Садится.)

Бельский. То есть, по правде сказать, она сама мне велела остаться…

Мария Петровна. А! Теперь я не удивляюсь… Бедный Алексей Николаич!.. Мне жаль вас.

Бельский (подходя к ней и садясь подле нее). Будто? Не думаете ли вы, что я завидую Сергею Платонычу?

Мария Петровна. А разве нет?

Бельский. Марья Петровна, и вы, я вижу, уже умеете притворяться…

Мария Петровна. Я вас не понимаю… Но, не правда ли, какой Сергей Платоныч прекрасный человек!

Бельский. Да.

Мария Петровна. Как он предан тетеньке!

Бельский. Да. Оттого-то ей и грешно его мучить. Ваша тетушка премилая женщина, но ужасная кокетка.

Мария Петровна (посмотрев на него). А ведь, воля ваша, вам досадно, что вас не взяли в сад…

Бельский. Опять!

Мария Петровна. По крайней мере, вы прежде так об тетушке никогда не отзывались.

Бельский. Прежде! Еще бы! Я очень хорошо знаю, что когда я познакомился с вами, помните, это было в самый первый день карнавала – я вас увидел на балконе в Корсо – я знаю, какое она тогда произвела впечатление на меня…

Мария Петровна. Да… помню, как вы с улицы поднесли ей вдруг на машинке букет и как она сперва испугалась, потом засмеялась и взяла ваши цветы…

Бельский. Помните, возле нее стоял этот долговязый джентльмен, сынок какого-то лорда, он еще так на меня потом дулся и ревновал и с достоинством бормотал в нос, точно тетерев…

Мария Петровна. Как же… как же…

Бельский. Но ведь это всё три месяца тому назад происходило… а с тех пор… с тех пор я узнал другое чувство – я понял, что все очарования женского кокетства ничто перед стыдливой прелестью молодости…

Мария Петровна (с смущеньем). Что вы хотите сказать?

Бельский (тоже с смущеньем). Я?.. Так… Ничего. (Помолчав.)Что вы читали сегодня, Мария Петровна?

Мария Петровна. Я? Шиллера, Алексей Николаич.

Бельский. Позвольте узнать, что именно?

Мария Петровна. Иоанну д’Арк.[2]

Бельский. А! хорошее сочинение… (В сторону.) Как я глуп, боже мой! (Встает и идет к окну.)

Мария Петровна (помолчав). Что вы там смотрите, Алексей Николаич?

Бельский. Я смотрю на небо, на звезды, на море… слышите вы его мерные, протяжные всплески? Мария Петровна, неужели эта тишина, этот воздух, этот лунный свет – неужели вся эта дивная ночь ничего не говорит вам…

Мария Петровна (вставая). А вам, Алексей Николаич, что она говорит?..

Бельский (с смущеньем). Мне?.. Она… Она мне говорит множество хороших вещей…

Мария Петровна (с улыбкой). А! Какие же, например?

Бельский (в сторону). Это, наконец, невыносимо… Я должен казаться ей смешным… Боже мой! боже мой! сердце во мне так бьется, я хочу высказаться, высказаться наконец, – и не могу… Если б хоть что-нибудь, теперь, в эту минуту… (За окном раздается аккорд гитары).

Мария Петровна. Что это?

Бельский (протягивая к ней руку, с волненьем). Не знаю, погодите, должно быть, импровизатор… (Певец поет серенаду под окном. Во всё время пенья, оба, Бельский и Мария Петровна, стоят неподвижно. По окончании первого куплета Бельский бросается к окну и кричит «браво, браво…»)

Голос певца. Qualche cosa per il musico, signore…[17]

Мария Петровна (подходя к Бельскому). Бросьте ему что-нибудь.

Бельский. Постойте, он так не увидит… (Достает из кармана монету, проворно обертывает ее бумажкой, зажигает ее у свечи и бросает за окно.)

Голос певца. Grazie, mille grazie…[18]

Мария Петровна (которая тоже обернула монету в бумажку). Вот дайте ему еще…


(Бельский зажигает ее и бросает.)


Голос певца. Grazie, grazie… (Он поет второй куплет. Бельский и Мария Петровна стоят у окна и слушают. Когда он кончает, Бельский кричит: «браво!», бросает ему еще монету. Мария Петровна хочет отойти, но он схватывает ее за руку.)

Бельский. Постойте, Марья Петровна, постойте… До сих пор мы наградили в нем ремесленника – но я хочу теперь благодарить художника… (Быстро берет свечу со стола.) Подойдите, я освещу вас… (Мария Петровна слегка противится, но подходит к окну.)

Голос певца. Ah, que bella ragazza![19]

Мария Петровна (краснея, отходит от окна). Полноте…

Бельский (ставя свечу на стол). Нет, решительно я не могу молчать долее… Эта неожиданная песнь, этот сладкий итальянский голос – и именно теперь, в эту ночь, когда уж и так я готов был сказать вам, что у меня на сердце, – нет, нет, я не могу, я не хочу молчать…

Мария Петровна (с волненьем). Алексей Николаич…

Бельский. Я знаю, что всё это безумно, что вы будете негодовать на меня – но так и быть, я не в силах более притворяться… Марья Петровна, я люблю вас, люблю вас страстно…


(Мария Петровна молчит и потупляет глаза.)


Бельский. Да, я люблю вас, вы давно могли это заметить. И теперь, если… если вы не согласитесь быть моей женой, мне остается одно: уехать отсюда как можно скорей и как можно дальше… Я знаю, что я своей поспешностью, может быть, всё испортил, но виноват не я… этот певец виноват… (Взглянув на Марию Петровну.) Марья Петровна, скажите, уехать мне или остаться, сердиться мне на этого певца или вечно благодарить его…

Мария Петровна. Я, право, не знаю…

Бельский. Скажите, скажите…

Мария Петровна. Мне кажется… на этого певца трудно сердиться…

Бельский (схватывая ее за руку). Неужели?.. Боже мой! неужели я могу…

Мария Петровна. Но я… но что скажет тетушка…

Бельский. Что она скажет? Она согласится… Да вот она, кстати, и идет… Вы увидите… Я уверен, она согласится…

Мария Петровна. Бельский, что вы делаете…

Бельский. Ничего, ничего… вы увидите…


(Мария Петровна старается его удержать. Из двери сада входят Надежда Павловна и Аваков.)


Аваков. И вы так рано возвращаетесь, Надежда Павловна…

Надежда Павловна. Да нельзя же… Сергей Платоныч… Чтоб они там… вдвоем…

Бельский (бросаясь к Надежде Павловне). Надежда Павловна…

Надежда Павловна (вздрагивает). Что с вами, вы меня испугали… (Аваков с изумленьем глядит на него.)

Бельский. Надежда Павловна, я в большом волненье… но вы не обращайте на это вниманья… Я, видите ли, я не могу более скрыть… я… я решаюсь просить у вас руки…

Аваков. Боже! Всё кончено… (Падает на кресла.)

Бельский. Руки вашей племянницы Марьи Петровны…

Надежда Павловна (с изумленьем). Моей племянницы?

Аваков. Как? Что?.. (Вскакивает.) Вы просите руки Марьи Петровны?.. Согласен, согласен и разрешаю… Дети, дайте сюда ваши руки. (Насильно берет руку Маши и соединяет ее с рукою Бельского.) Благословляю вас, друзья мои – живите долго, в ладу и согласии, и имейте как можно больше детей!..

Надежда Павловна. Да, постойте, постойте, Сергей Платоныч, вы с ума сошли… Что это такое? Я ничего не понимаю… Вы, Алексей Николаевич, просите у меня руки Маши, вы?

Бельский. Я.

Надежда Павловна. А она… что ж?

Бельский. Она не противится.

Надежда Павловна. Маша… ты молчишь?

Аваков. Да помилуйте, Надежда Павловна, что ж ей говорить? Неужели ж вы думаете, что всё это без ее согласия делалось?

Надежда Павловна (Авакову). Во всяком случае, оно сделалось по вашей милости. (К Бельскому.)Хотя ваше предложение, признаюсь, меня очень удивляет – оно так неожиданно, – но я не желаю препятствовать счастью моей племянницы, если только вы можете составить ее счастье…

Бельский. Стало быть, вы согласны? (Целует ее руку.)

Аваков. Да, конечно, согласна… Ура! Марья Петровна, подойдите же и вы…

Мария Петровна (подходя к Надежде Павловне). Chère tante.[20]

Надежда Павловна. Хорошо, хорошо. (Треплет ее по щеке.) Vous êtes fine, ma nièce…[21] (Обращаясь к Авакову.) А не правда ли, Сергей Платоныч, как ваши догадки были верны… и безошибочны…

Аваков. Эх, Надежда Павловна, я за свои догадки не стою́, и ошибаться мне тоже случается, как и всякому смертному, а вот за одно я отвечаю – за мою неизменную и вечную преданность к вам… Надежда Павловна, что бы право…

Надежда Павловна. Что такое?

Аваков. По примеру этих молодых людей…

Надежда Павловна. Молодых людей! Говорите про себя, Сергей Платоныч, а я не нахожу себя старой…

Аваков. Да вы меня понимаете… Право. И поехали бы мы к себе, домой… Надежда Павловна. И как бы там зажили!

Надежда Павловна. Я вам не говорю… нет – но мы сперва в Париж заедем.

Аваков (чешет себя за ухо). Да разве Париж… на дороге… в Саратов?

Надежда Павловна. Нет, уж это как хотите. Мы непременно едем в Париж… молодые люди там женятся…

Аваков. Мы все там женимся!.. А там и домой…

Надежда Павловна. Ну, это мы увидим… (Помолчав.) Но не забуду я этого вечера в Сорренте…

Бельский. Ни я…

Мария Петровна. Ни я…

Аваков. Да никто его не забудет!

Надежда Павловна. Ну, погодите, Сергей Платоныч, не отвечайте за других.


(Занавес падает.)


10-го янв. 1852.

С.-Петербург.

## Примечания

### Источники текста

Т. Соч, 1891, т. IX, с. 673–698. В основу первой печатной публикации «Вечера в Сорренте» была положена рукопись Тургенева, о чем свидетельствует не только факт принадлежности издательству И. И. Глазунова автографа этой сцены (см. далее), но и характерные особенности языка, орфографии и пунктуации Тургенева, сохранившиеся здесь («Соррента», «розь», «Платоныч», «Николаич», тире в функции запятой и точки с запятой и пр.).

Писарская копия, представленная 17 ноября 1884 г. в Театрально-литературный комитет (но реестру № 4538), одобренная им к представлению 24 ноября (подпись Д. В. Григоровича) и разрешенная к постановке драматической цензурой (скрепа цензора П. Фридберга). В тексте копии около 145 явных искажений и пропусков, не считая ошибок орфографических и пунктуационных. Хранится в Государственной театральной библиотеке им. А. В. Луначарского в Ленинграде. Старый инв. № – 6147, новый – 14365, шифр – I.XIX.3.56.

Впервые опубликовано в немецком переводе: Ein Abend in Sorrent. Lustspiel in einem Aufzuge von Iwan Turgenjew. Für die deutsche Bühne übers, und beorb. von Eugen Zabel. – Nord und Süd. Eine deutsche Monatsschrift. Hrsg. von Paul Lindau (Breslau), 1888, Bd. 44. Jan., S. 63–75. См. об этом: Шульце К. Первая публикации «Вечера в Сорренте» И. С. Тургенева на немецком языке (1888). – В кн.: Сравнительное изучение литератур. Сборник статей к 80-летию академика М. П. Алексеева. Л.: «Наука», 1976, с. 160–163.

В русском оригинале – впервые: Т, Соч, 1891, т. IX, с. 673–698, по рукописи, хранившейся, как свидетельствует письмо А. В. Топорова к М. Г. Савиной от 19 февраля 1885 г., в издательстве И. И. Глазунова, который в 1882 г. приобрел «право печатания на все, написанное И. С. Тургеневым» (Tu Савина, с. 67). В конце текста – дата: 10 января 1852, С.-Петербург.

Местонахождение рукописи неизвестно.

В настоящем издании «Вечер в Сорренте» печатается по тексту Т, Соч, 1891, с устранением явной опечатки в подзаголовке («Сцена I» вместо правильного: «Сцена») и со снятием скобок в ремарках на с. 462 и 463, отсутствующих в аналогичных случаях во всех предыдущих «сценах и комедиях».

Работа над произведением, как свидетельствует дата в конце текста, завершена в Петербурге 10 января 1852 г. Самым ранним свидетельством о замысле пьесы является разговор о ней в октябре-ноябре 1851 г. в Москве, о котором Боткин напомнил Тургеневу в письме от 11 февраля 1852 г.: «Любопытно мне знать – сделалась ли та пьеска, которую просили тебя сделать – и какой она имела успех – или всё это осталось так» (Боткин и Т, с. 17).

Пьеса была написана, но Тургенев, под впечатлением провала на петербургской сцене комедий «Где тонко, там и рвется» и «Безденежье», отказался от ее публикации и постановки. Возможно, что это решение было бы им и пересмотрено, но арест писателя 16 (28) апреля 1852 г. и высылка вслед за тем в Спасское, под присмотр полиции, на несколько лет оборвали все связи Тургенева с театром: «Вечер в Сорренте» оказался последним его драматическим произведением, так и не попавшим при жизни автора ни на сцену, ни в печать.

Об определенном интересе Тургенева к рукописи «Вечера в Сорренте» свидетельствуют несколько строк об этой пьесе в письме его от 13 (25) декабря 1852 г. из Спасского к Д. Я. Колбасину: «…я не могу найти здесь небольшую комедийку, под названием „Вечер в Сорренте“, написанную мною в нынешнем году – она лежала вместе с „Психологией“ Серебрякова в туалетном столике, который, Вы помните, стоял в моей спальне между двумя окнами. Не взял ли этот стол мебельщик Волков к себе, и не находится ли у него эта комедия? Она написана в тетради величиною в лист». Рукопись пьесы, однако, не затерялась, и 28 января 1853 г. Тургенев в письме к Колбасину просил доставить ее в Спасское, что и было выполнено в июне 1853 г. (Т, ПСС и П, Письма, т. 2, с. 475).

Еще при жизни Тургенева сцена «Вечер в Сорренте» оказалась в распоряжении М. Г. Савиной[3]. Как свидетельствует письмо А. В. Топорова к М. Г. Савиной от 19 февраля 1885 г., «переписанная рукопись» комедии «Вечер в Сорренте» была им «вручена» М. Г. Савиной, «по поручению Ивана Сергеевича», в полное ее распоряжение, – с тем, чтобы она могла «с нею сделать, что угодно, т. е. поставить ее на сцену или бросить в печку» (Т и Савина, с. 67). Время передачи этой копии в письме не указано.

Первой информацией о неизданной пьесе Тургенева явились 18 декабря 1884 г. следующие сведения о ней в столичной печати:

«Завтра. 19 декабря, в роскошных залах квартиры г. министра иностранных дел, статс-секретаря Гирса, состоится, в пользу Красного Креста, большой раут и музыкально-драматический вечер, к участию которого приглашены лучшие силы наших оперной и драматической сцен. Не говоря уже об интересе самого раута, который соберет в квартире г. Гирса весь цвет и блеск нашего высшего общества, вечер представляет собою еще и другой, весьма живой интерес, так как на нем будет исполнена в первый раз на сцене еще никогда и нигде не игранная и даже не напечатанная одноактная комедия И. С. Тургенева „Вечер в Сорренто“, написанная покойным романистом еще в 1852 году, но не выпущенная им в свет. Только незадолго до смерти покойный отдал ее в полное распоряжение нашей талантливой премьерше М. Г. Савиной, с просьбой прочесть, но, по возможности, избегать ее постановки на сцене, так как лично автор не придавал пьесе большого значения. Всем известно, как недоверчиво вообще относился всегда сам покойный художник-писатель к своим драматическим произведениям и как избегал даже присутствовать при их представлениях на сцене. Тем не менее, по словам М. Г. Савиной, художественное чутье которой не подлежит сомнению, пьеса эта представляет собою грациозную и прелестную жанровую картинку из жизни наших соотечественников за границей, написанную с тем же несравненным талантом и тонкой наблюдательностью, какими отличались все вышедшие из-под пера великого художника бессмертные произведения. Действие сцен происходит в Сорренто, в гостинице. Всех действующих лиц семь. Из них четыре – две женские и две мужские роли – русские путешественники, а остальные роли – француз-художник, итальянец-слуга и итальянец – уличный певец. Роли русских путешественников исполнят: г-жи Савина, Абаринова. г. г. Давыдов и Петипа. Маленькая роль француза-художника – г. Гитри, итальянца-слуги – г. Стринц, а итальянца-певца (за сценой) – г. Котоньи, причем аккомпанировать ему, в подражание гитаре, за сценой же, будет г. Цабель на арфе» (Т и Савина, с. 109. Ср.: «Новое время», 1884, 22 декабря).

Для более широкой аудитории «Вечер в Сорренте» впервые был дан на сцене Александринского театра 18 января 1885 г., вместе с «Анютой» П. В. Корвин-Круковского и С. С. Татищева, в бенефис М. Г. Савиной. Этой постановке предшествовали длительные переговоры актрисы с дирекцией императорских театров о формах оплаты авторского гонорара за пьесу, закончившиеся уступкой «Вечера в Сорренте» в полную собственность дирекции за единовременное вознаграждение в размере 300 рублей. «Эту сумму, – разъяснял 10 января 1885 г. начальник репертуара А. А. Потехин директору императорских театров И. А. Всеволожскому, – автор мог бы получить поспектакльною платою с десяти полных сборов в Петербурге, следовательно Москве она достанется даром, и там очень выгодно ее поставить, ради имени автора и при удобстве эксплуатировать оперных певцов для исполнения серенады»[4].

В сезон 1885/86 г. «Вечер в Сорренте» был поставлен с большим успехом в Москве, в театре Ф. А. Корша. Зрители оценили оригинальные декорации художника Янова, изображавшие Неаполитанский залив ночью, а также талантливую игру Кисилевского (Аваков), Рощина-Писарева (Бельский), Глама-Мещерской (Надежда Павловна), Рыбчинской (Марья Петровна) (Д. Я. Краткий очерк деятельности театра Ф. А. Корша. М., 1907, с. 53). Постановка «Вечера в Сорренте» возобновлялась в театре Корша еще раз в 1915 г. На Александринской сцене пьеса возобновлялась дважды – 1 ноября 1893 г., и 19 января 1899 г. В числе других пьес Тургенева «Вечер в Сорренте» шел в 1903 г. на сцене Литературно-художественного общества в Петербурге.

В Московском Малом театре «Вечер в Сорренте» поставлен был впервые 25 ноября 1899 г. С 28 мая 1941 г. эта пьеса ненадолго вошла в репертуар московского Театра имени M. H. Ермоловой.

Критическая литература о «Вечере в Сорренте» невелика. Краткие отклики печати об этой пьесе после 1884 г. связаны с постановками ее на театральных сценах и имеют преимущественно информационный характер. Лишь в 1903 году в статье А. Р. Кугеля «Театральные заметки» впервые были сформулированы некоторые положения о специфике внутренней структуры «Вечера в Сорренте», близкие более широким наблюдениям К. С. Станиславского в области так называемого «подводного течения» и «подтекста» пьес Чехова. «Здесь всё намек, всё недоговоренность, – писал А. Р. Кугель, – ни одно слово не говорится в прямом и совершенно истинном его значении, но так, что о смысле его другом, не наружном, – надо догадываться. <…> И не только догадываться нужно нам, зрителям, но как будто это же нужно для самих действующих лиц. Что-то еще не оформилось, что-то еще бродит, что-то сознается и еще не сознано». И далее: «Вся прелесть пьесы в осторожности, в смутной догадке, в легком, пугливом и робком прикосновении. Это – элегия, но не потому что повествуется о грустной истории и в грустном тоне, а потому что <…> элегично самое сопоставление проясняющегося сознания Елецкой, которая уже утрачивает права молодости, и племянницы, которая в них вступает»[5].

Как «маленький вариант» к «Месяцу в деревне» рассматривался «Вечер в Сорренте» в книге Л. П. Гроссмана «Театр Тургенева». Напоминая, что самая «тема» последней комедии Тургенева – это «невольное соперничество тридцатилетней женщины и восемнадцатилетней девушки, ее племянницы и воспитанницы, из-за появившегося в их кругу нового молодого человека», Гроссман подчеркнул, что «даже некоторые имена действующих лиц напоминают написанную за два года перед тем большую драму: Надежда Павловна здесь соответствует Наталье Петровне, Бельский – Беляеву. Но комедийный сюжет здесь разработан легко и эскизно, без нажимов в драматических местах, и выдержан весь в тонах салонной комедии, где капризный флирт сменяется изящным любовным признанием, а воркотня грузного саратовского помещика чередуется с итальянской серенадой, гитарным звоном и бойким жаргоном французского живописца» (Гроссман, Театр Т, с. 62).

Эти наблюдения развил в 1936 г. И. Р. Эйгес в статье «Пьеса „Месяц в деревне“ И. С. Тургенева», причем в центре внимания исследователя оказались не только черты явного сходства двух произведений Тургенева, но и моменты их различия, позволяющие пролить свет на историю создания «Вечера в Сорренте». «Начиная с весны 1850 г., – пишет Эйгес, – Тургенев тщетно домогается напечатания „Месяца в деревне“, который ни петербургская, ни московская цензура не пропускали. Именно с этим обстоятельством, очевидно, связано создание „Вечера в Сорренте“. Недопустимым оказывалось выводить в пьесе студента-разночинца и увлекающуюся им замужнюю женщину; недопустима в пьесе критика дворянского эстетизма и выражение симпатии к представителям „новых людей“. И вот на сюжетной основе глубоко серьезной пятиактной драмы, в замену ее, в виде варианта, возникает легкая безобидная сценка, близкая к провербам Мюссе, подобно ранее написанным „Где тонко“ и „Провинциалке“. Всё сведено к чисто любовной истории, не осложненной никакими иными мотивами, и конечно, в противоположность тому, что происходит в „Месяце в деревне“, молодой человек теперь отдает предпочтение девушке перед отцветающей кокеткой» (Лит учеба, 1938, № 12, с. 73–74).

Если принять эту гипотезу о происхождении самого замысла «Вечера в Сорренте», то становится понятным и отказ Тургенева от включения этой «сцены» в позднейшие собрания его сочинений. Получив возможность публикации «Месяца в деревне», писатель не захотел ослаблять впечатления от этой пьесы дублированием некоторых ее образов и сюжетных деталей в произведении, не имевшем большого литературно-общественного значения.

### Условные сокращения

Анненков и его друзья – П. В. Анненков и его друзья. СПб., 1892.

Боткин и Т – В. П. Боткин и И. С. Тургенев. Неизданная переписка 1851–1869. По материалам Пушкинского Дома и Толстовского музея. Приготовил к печати Н. Л. Бродский. М.; Л.: Academie, 1930.

Гоголь — Гоголь Н. В. Полн. собр. соч. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1937–1952. Т. I–XIV.

Гроссман, Театр Т — Гроссман Л. П. Театр Тургенева. Пг., 1924.

Для легкого чтения – Для легкого чтения. Повести, рассказы, комедии, путешествия и стихотворения современных русских писателей. СПб., 1856–1859. Т. I–IX.

Лит учеба – «Литературная учеба» (журнал).

Лит Музеум – Литературный Музеум (Цензурные материалы 1-го отд. IV секции Государственного архивного фонда). Под редакцией А. С. Николаева и Ю. Г. Оксмана. Пг., 1919.

Моск Вед – «Московские ведомости» (газета).

Москв – «Москвитянин» (журнал).

Отчет ИПБ – Отчеты императорской Публичной библиотеки.

Пыпин, Списки пьес Т — Пыпин Н. А. Списки пьес И. С. Тургенева в собраниях Ленинградской театральной библиотеки им. А. В. Луначарского. – О театре. Сборник статей. Л.; М., 1940.

Салтыков-Щедрин — Салтыков-Щедрин M. E. Собр. соч. в 20-ти т. М.: Гослитиздат, 1965–1977.

СПб Вед – «Санкт-Петербургские ведомости» (газета).

Т сб (Пиксанов) – Тургеневский сборник. Пгр.: «Огни», 1915 (Тургеневский кружок под руководством Н. К. Пиксанова).

Т, Соч, 1865 — Сочинения И. С. Тургенева (1844–1864). Ч. 1–5. Карлсруэ: Изд. бр. Салаевых, 1865.

Т, Соч, 1869 — Сочинения И. С. Тургенева (1844–1868). Ч. 1–8. М.: Изд. бр. Салаевых, 1868–1871.

Т, Соч, 1891 – Полн. собр. соч. И. С. Тургенева. 3-е изд. Т. 1–10. СПб., 1891.

Т, 1856 – Повести и рассказы И. С. Тургенева с 1844 по 1856 г. 3 части. СПб., 1856.

Т и Савина – Тургенев и Савина. Письма И. С. Тургенева к М. Г. Савиной. Воспоминания М. Г. Савиной об И. С. Тургеневе. С предисловием и под редакцией почетного академика A. Ф. Кони при ближайшем сотрудничестве А. Е. Молчанова. Пг., 1918.

Т и театр — Тургенев и театр. М., 1953.

Театр насл — Театральное наследство. Сообщения. Публикации / Ред. коллегия: А. Я. Альтшуллер, Г. А. Лапкина. М.: Искусство, 1956.

Толстой – Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. / Под общ. ред. B. Г. Черткова. М.; Л.: Гослитиздат, 1928–1958. Т. 1–90.

Труды ГБЛ – Труды Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина. M.: Academia, 1934–1939. Вып. III–IV.

Тучкова-Огарева – Тучкова-Огарева Н. А. Воспоминания. М.: Гослитиздат, 1959.

Чернышевский – Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч. в 15-ти т. M: Гослитиздат, 1939–1953. Т. I–XVI (доп.).

Mazon – Manuscrits parisiens d’Ivan Tourguénev. Notices et extraits par André Mazon. Paris, 1930.

Zabel – Zabel E. Iwan Turgenjew als Dramatiker. – Literarische Streifzüge durch Russland. Berlin, 1885.

Сноски

1

Ваше сиятельство, звали? (Итал.)

2

Почему вы не приходите сразу? (франц.)

3

Ваше сиятельство, я… я… (Итал. и франц.)

4

Где эти дамы? (франц.)

5

Они вышли… прогуляться… Госпожа графиня с синьориной и с господином графом – другим русским графом (франц. и итал.).

6

Хорошо, хорошо… Идите (франц.).

7

Да, синьор (итал.).

8

по-детски (франц.).

9

Простите, здесь живет госпожа графиня Елецкая? (франц.)

10

Да. Что вы хотите? (франц.)

11

Простите… Мадам дома? (франц.)

12

Нет. Что вы хотите? (франц.)

13

Ах! Как жаль! Простите, сударь, вы не знаете, скоро ли она вернется? (франц.)

14

Простите, сударь… Я имею честь говорить с господином графом? (франц.)

15

А! Тогда, сударь, будьте любезны передать мадам, что мосьё Поплен, артист-художник, пришел к ней, по ее собствен ному приглашению, и что он очень сожалеет… Сударь, честь имею кланяться. (франц.)

16

Принесите свечи. (франц.)

17

Подайте что-нибудь музыканту, синьор… (Итал.)

18

Благодарю, тысячу раз благодарю… (Итал.)

19

Ах, какая красавица! (Итал.)

20

Дорогая тетя… (франц.)

21

Вы хитры, племянница… (франц.)

Комментарии

1

Действие происходит в Сорренте, в гостинице, на берегу моря. – Тургенев был в Сорренто в середине или в конце апреля 1840 г., во время путешествия по Италии, – очень, видимо, недолго, подобно одному из персонажей рассказа «Три встречи», пробывшему в Сорренто, в приморской гостинице, один-два дня (около «6 мая 184*») и уехавшему, «не посетив даже Тассова дома».

Рассказ «Три встречи», опубликованный в февральском номере «Современника» за 1852 г. и писавшийся зимой 1851/52 г., т. е. в ту же пору, когда создан был «Вечер в Сорренте», имеет несколько общих образных и фабульных мотивов с этой сценой – прежде всего в самой тональности воспоминаний о весенней ночи в Сорренто.

2

Иоанну д’Арк. – Драматическая поэма Шиллера «Die Jungfrau von Orleans» (1801), русский перевод которой был опубликован Жуковским в 1824 г. под названием «Орлеанская дева».

3

См. об этом: Степанова Г. В. Тургенев в письмах М. Г. Савиной к А. В. Топорову. – Т сб, вып. V, с. 519, 529.

4

Ежегодник императорских театров, 1913, кн. V, с. 52. 25 февраля 1885 г. М. Г. Савина подписала это соглашение, а полученные ею деньги передала Е. П. Кузьминой, которой на основании дарственной записи Тургенева от 5 апреля 1883 г. принадлежало право пользования поспектакльной платой за его комедии (там же, с. 52).

5

Театр и искусство, 1903, № 37, с. 679. Перепечатано: Кугель А. Р. (Homo novus). Русские драматурги. М.: «Мир», 1934, с. 73.