# Новогодняя сказка о старой женщине, с моралью в заключении

Нариман Туребаев

Новогодняя история о непростой жизни и обретенном в итоге счастье одной пожилой женщины, коих мы множество можем встретить на улице, не задумываясь об их судьбе.

Я увидел ее около полудня, когда народу в автобусах поубавилось, а больше находилось здесь праздных пассажиров, перемалывающих зубами жевательные резинки, да опоздавших на работу, о чем можно было догадаться по их опухшим, заспанным лицам. Она стояла в давно утратившей блеск черной шубке до колен, на ее правой морщинистой руке красовалось единственное украшение – обручальное кольцо, а на ноги ее в серых шерстяных колготках были надеты черные войлочные ботинки. Все, что на ней, имело корни в очень далеком прошлом, в моем детстве, всегда навевающем тоску при редких воспоминаниях о нем. Я бы дал ей на вид лет семьдесят, хотя, возможно, она была и старше – настоящий возраст вполне мог скрываться под обильным макияжем, и ее неестественно белое лицо с ярко-красным маленьким ртом сильно выделялось на фоне всего того нескончаемого серого вокруг, что всегда так огорчает горожан в преддверии Нового Года. В общем, она являла собой одну из тех одиноких хрупких старушек, каких много в последние времена бродит по городу. Но облик этот, запоминающийся, но несколько пошлый, быстро промелькнул в голове и забылся, поскольку все внимание мое было захвачено небольшой прозрачной полиэтиленовой сумкой-маечкой в ее руке, которую она застенчиво прятала за спиной. Рука постоянно выскакивала оттуда, и каждый мог видеть содержимое маечки – три пакетика чая, два кусочка хлеба и несколько белых салфеток. Я посмотрел в ее глаза, печальные и добрые, она быстро отвернулась к окну, и в этот миг история ее сегодняшних приключений стала видеться мне так ясно и подробно, что я до возвращения домой проговаривал ее мысленно раз десять, чтобы не забыть. И вот, уже находясь дома, я повествую вам эту, по-моему, милую вещицу – сочиненную ли, правдивую – решать вам.


Была она когда-то, в самое счастливое свое время, женой большого начальника, и не знала ни в чем нужды. Большому начальнику полагалось по его значительности обширное жилище, чем они вдвоем и владели, проживая в девяти просторных и светлых комнатах. Обитали супруги там часто поодаль, на больших расстояниях, когда приходилось кричать, чтобы услышать друг друга, но эти трудности общения доставляли им только чувство достойного спокойствия, напоминая об их уважаемом положении в обществе. Детей женщина не хотела, пока однажды муж не задумался о наследнике, полагающемся ему по стандартам его начальственного круга. И она, будучи понимающей и прогрессивной женой, сразу согласилась, а через три сезона они уже имели младенца, тихого четырехкилограммового мальчика, и юную няню, поселившихся в отдельной, тщательно устроенной детской. Поскольку заботиться о ребенке было кому, то и жизнь супругов мало изменилась с прибавлением семейства – они продолжали кричать друг другу из разных концов жилища, сообщая новости и слова обоюдной любви и признательности. Так прошли годы, высокие посты мужа сменялись еще более высокими, мальчик благополучно входил из детства в отрочество, а она почти не менялась, оставаясь все той же разумной и приятной женщиной. Я умолчу о мелком скандале, быстро заглохшем внутри семьи, когда ей пришлось выгнать чрезмерно любвеобильную няню – настоящие, почти непреодолимые сложности в ее жизни начались позже, и изменили траекторию ее безмятежного до этого существования в сторону стремительного падения.


А случилось то, что коснулось всех больших начальников в те тяжелые годы – в одночасье они лишились своих богатых кожаных кресел, из которых мудро руководили этим миром, а вместо них там воцарились юные, розовощекие молодцы с горящими глазами и великими планами. Сердце высокочтимого мужа нашей героини, конечно же, не выдержало такого мгновенного изменения обстоятельств, и он в скором времени скончался. Погоревав, женщина попыталась было взять судьбу в свои руки, чего никогда ранее не делала, и найти новую опору среди всевластных строителей нового мироустройства. Но тут ей открылся еще более горький факт, чем смерть мужа – она оказалась никому не нужной. Нет, ее добродетели и располагающий к себе вид никуда не исчезли, однако теперь в женском роде стали цениться другие прелести, а переделывать себя ей казалось крайне сомнительным и постыдным делом.


Эти тяжелые времена наша героиня пережила в большой бедности, но ни разу не опустилась до жалостливых просьб к тем старым друзьям мужа, которые еще сохраняли некое влияние. Все сбережения и те крохи, что она умудрялась изредка зарабатывать – все это отдавалось на обеспечение и воспитание сына, которого ей удалось уберечь от переживаний по поводу тогдашних тягот. И для нее самой стало неожиданным сюрпризом узнать, что она является любящей, бескорыстной матерью. Но постепенно, год за годом порушенный было мир начал приходить в себя, и люди снова обрели достаток, и могли себе позволить даже более того, что они имели до этих казавшихся вечными лет лишений.


Плохое быстро улетучилось и никогда не вспоминалось, даже во многом и забылось напрочь, и женщина, уже на пороге пожилого возраста, обнаружила, что сын ее окончательно вырос, возмужал, стал дерзок, хотя несведущие, не понимая обычных для всякого мужчины свойств характера, могли принять его за невыносимого грубияна. И в один день он привел красавицу-жену в их совместное жилище, которое всеми силами мать сумела сохранить в идеальном порядке. Женщина не удивилась, уже давно рассудив, что сын достаточно взросл, чтобы распоряжаться собственной жизнью. Невестка характером была под стать сыну, не по годам практичная и смелая в своих решениях. И первым же решением она отправила свекровь в самую дальнюю комнату, служившую когда-то гардеробом для многочисленных костюмов покойного свекра. Старая женщина – в этот момент уже можно нам с вами так ее называть, поскольку ей уже тогда было за шестьдесят… старая женщина без малейших возражений согласилась на новое место проживания дабы не мешать счастью молодых. Уступки и потакания – обычное дело для любящей родительницы в отношении детей, и это часто приводит к трагедиям, как мы знаем. Но не такова наша история, потому как в Новый Год трагедий быть не может.


Так и пошли годы однообразного существования терпеливой женщины в этой весьма тесной комнате, и единственной радостью для нее осталось приготовление завтраков, обедов и ужинов для любимого отпрыска и его супруги. Делала она это с выдумкой, желая удивить и угодить очередным изысканным блюдом, однако взрослые дети похвалами ее не баловали и нередко высказывали свое неудовольствие то от пережаренности, то от недосоленности. А вскоре у них родился малыш, столь же энергичный, как и его юная мать, и не дававший покоя всему семейству своими криками и плачем по ночам. Став бабушкой, старая женщина, к своему стыду, полюбила внука больше, чем свое дитя, и пыталась всячески его успокоить, но ее усилия по неизвестной причине раздражали невестку. И не прошло и месяца, как была нанята девушка с дипломом няни высшего класса, с множеством рекомендаций, умевшая к тому же недурно готовить. Девушка быстро наладила крепкий сон ребенка и совсем незаметно вошла в дружеские отношения с его матерью, видимо, по причине близости их возрастов.


Годы шли, внук рос, а старая женщина изредка могла видеть его, так как почти не выходила из своей комнатенки. По малости лет внук даже пугался ее, принимая за чужого человека. И она все реже и реже появлялась на глаза членов родного семейства, не смея «путаться под ногами», как однажды вскользь проговорила невестка. Вот тогда она и взяла привычку рано утром выходить из дома, взяв с собой немного хлеба и чая, чтобы хватило на целый день. Домочадцы же никогда не замечали ее отсутствия, ведь уходила и возвращалась она всегда очень тихо, научившись бесшумно открывать и закрывать входную дверь. В городе же ее времяпровождение ограничивалось автобусами, парками и дешевыми столовыми, где ее угощали кипятком и иногда оставляли пирожок или кекс на тарелке. По обыкновению, она окунала в чашку с кипятком один из чайных пакетиков, о которых я упомянул в начале, а после, быстро макнув кусочек хлеба в чай и сахарницу, посасывала его с наслаждением. Проделывала она это три раза в день – утром, после полудня и вечером, за пару часов до прихода домой. Возвращалась она всегда пешком, отдыхая по пути на холодных теперь скамейках, где зачастую ей приходилось беседовать с такими же, как она, потерянными городскими странниками, ищущими тепла и участия.


Тот день, когда я ее увидел, стал последним в этой безрадостной череде ее долгих ежедневных прогулок, длившейся без малого два года. Тридцатого декабря на душе у меня обычно скребут кошки от несбыточности надежд и мечтаний, и мне казалось, что и у всех так должно быть. У нее точно, у этой старой женщины, так и не получившей за всю свою жизнь того прекрасного, чего заслуживали ее способности и добродетели. Она вышла раньше меня, заблаговременно подойдя к выходу, чтобы успеть выйти до поспешного захлопывания дверей – некоторые водители автобусов не жалуют старушек из-за их бесплатного по закону проезда. А дальше все изменилось в ее обычном распорядке. Просеменив до знакомой столовой, она к своему огорчению обнаружила, что там проводят предновогоднее торжество, где ей не было места. Нет, ее, конечно же, пригласили внутрь и угостили, как положено, чаем и пирожком, но посреди этой полной веселья публики она почувствовала себя необычайно одинокой, намного более одинокой, чем тогда, когда часами лежала она по ночам в своей комнате. За десятилетия несчастий она позабыла о том, какое оно, счастье – ей привычнее было испытывать постоянные неурядицы и выслушивать упреки, в этом состоял теперь смысл ее жизни, и другого она не представляла. Горячий чай сморил ее, и, глядя на веселящийся и шумный народ, старая женщина уснула, положив голову на обе руки на столе. Она не знала, сколько проспала, но из этой сладкой темноты ее вызвал чей-то ласковый бархатный голос, сказавший ей, что погода нынче не по сезону сырая, оттого и спать хочется. Женщина подняла голову и увидела своего давнего соседа, чей дом находился напротив ее, и кто в счастливые времена всегда приветствовал ее по утрам, хотя они не были знакомы. С той поры она его не видела, а, может, он по-прежнему продолжал ее приветствовать по утрам, только ничего не замечала она, погруженная в свои заботы. Сосед постарел настолько же, насколько и она постарела, но глаза его были те же, словно светящиеся, с озорной мальчишеской хитринкой. Он посетовал на громкое, с радостными, наперебой возгласами окружение, и пригласил ее к себе, так, с ходу, что казалось бы крайне неприличным в других обстоятельствах. Но его глаза говорили лишь о добрых намерениях, о тоске по тихим, незначащим ничего разговорам, по совместному с близким другом молчанию. И старая женщина пошла за ним без сомнений, тем более, хуже уже не могло быть.


Долго ли, коротко ли – подошли они к его дому, и вспомнила она вдруг эту дверь, удивлявшую ее когда-то. Дверь была совершенно гладкая, покрытая черным матовым лаком, без замков и ручек. Каким образом он мог открыть ил закрыть ее – непонятно, но сосед просто толкнул ее мизинцем, и дверь потихоньку отворилась. Старая женщина хотела было спросить, не боится ли он оставлять дом открытым, но он галантным жестом пригласил ее вовнутрь, и она, теперь на секунду засомневавшись, шагнула туда.


Есть ли на свете рай? Да, я уже начинаю обещанную в названии мораль, не обладающую, впрочем, оригинальностью, но разве может быть мораль нова? Когда она вошла туда, ее ожидала комната, ненамного больше, чем та, где она обитала последние годы. Но сколько же в этом скромном жилище было уюта и удобства, выстроенных кропотливо сильными мужскими руками! Особенно ее привлек небольшой камин с уже почти потухшим огоньком. Ноги сами ее подвели к камину, она взяла маленькое полено из стопки в углу и закинула его к огню, умело расшевелив кочергой тлевшие угольки, будто делала это всю жизнь. После она села в одно из двух простых, но мягких кресел, стоявших рядом, стянула войлочные ботинки с ног и вытянула их поближе к разгоревшемуся камину. «Рассказать вам свою историю?», – предложил ей сосед, усевшись в другое кресло и так же вытянув свои ноги. Она кивнула с улыбкой, и потёк его рассказ, начавшийся с самого его появления на этот свет, неторопливый, часто смешной, но иногда и грустный. И думала она, как же похожа его жизнь на ее, и почему они не встретились раньше?! Но мораль в том, что счастье все равно случается, как бы ни горько вы жили, сколько бы вы бед не перенесли или, наоборот, не накликали на этот мир – счастье случается всегда, даже в ту минуту, когда до окончательного ухода остается несколько мгновений. И не стоит на него надеяться – это должно быть спокойное знание внутри каждого, знание того, что счастья не избежать – так поняла вдруг старая женщина, согретая огнем камина и теплой переливчатой речью соседа, и, я уверен, так поняли и вы, дорогие читатели.


29 ноября 2020 года.