Александр Филичкин
Бурная молодость Жени Степанова

Глава 1. Граница с Китаем

– Значит, опозорил державу, Евгений Степанов! – со злостью сказал военком: – Я с тобой говорю, рядовой! – закричал он на солдата, застывшего по стойке смирно посреди кабинета.

Женя благоразумно молчал. Согласно положениям войскового устава, он держал руки по швам и, задрав подбородок, старательно ел глазами начальство.

Полковник райвоенкомата, обладал достаточно редкой фамилией – Будённый. Его имя и отчество не совпадало с тем, что носил всем известный маршал далёкой гражданской войны. Однако, пожилой офицер вёл себя точно так же, как прославленный тёзка.

Чуть что, мужчина переходил на оглушительный крик. Если бы армейская форма предусматривала ношение портупеи и шашки, то строевой командир наверняка вынимал бы оружье из ножен и грозил всем своим подчинённым. А может быть, и со злостью рубил казённую мебель, стоявшую рядом.

В этот раз, Владимир Иванович, всё-таки взял себя в руки. Он сел за конторский двух тумбовый стол, придвинул к себе личное дело солдата и начал читать.

Доброволец

Весной 1965 года, Женя благополучно окончил Куйбышевский энергетический техникум. Парень не был отличником. Поэтому, как большинству тогдашних студентов, ему вручили самый обычный, «синий продольный» диплом. Он получил распределение и отправился на новое место работы.

В те далёкие годы, партия и правительство великой страны вдруг озаботилось отсутствием автомобилей у простого народа. Не особо раздумывая, советская власть купила у итальянского концерна «Fiat» лицензию на производство лучшей легковушки Европы.

Причём, купила вместе с тем предприятием, на котором её тогда штамповали. После того, как гигантский контракт оплатили многими тоннами золота, сборочные линии большого завода снялись с бетонных фундаментов, погрузились в вагоны и малой скоростью отправились в СССР.

Немедленно поднялся вопрос, где это всё разместить? Почему-то решили, что самое лучшее место, районный центр, что назывался Ставрополь-на-Волге. Это был небольшой городок, находящийся в ста километрах северней Куйбышева.

В правительстве быстренько приняли множество нужных постановлений. Благодаря тем бумагам, всё сразу стронулось с места. Местные власти ликвидировали с десяток колхозов, а на лучших пахотных землях начали рыть котлованы для закладки фундаментов.

Народу в то время, в округе лишнего не было. Поэтому, работать на огромной площадке оказалось почти что, и некому. Тогда стройку объявили ударной и комсомольской. И поехала туда молодежь со всей великой страны.

После чего, врачи Волжской Луки пришли в состояние шока: – До этой напасти мы видели сифилис, гонорею и прочие венерические заболевания лишь на картинках, а теперь у нас нет отбою от подобных больных. – говорили они друзьям и знакомым.

Постепенно эскулапы привыкли к новым реалиям жизни. Они перестали болтать и взялись за лечение страждущих граждан.

Строительство было в самом разгаре. Вдруг на советское индустриальное чудо приехал взглянуть один из наследников знаменитого Генриха Форда. Того самого предпринимателя, что поставил сборку машин на конвейер.

Американца долго водили по гигантской площадке. Всюду он, как заведённый, повторял одни и те же слова: – Как это всё удивительно!

Сопровождавшие его партийные лидеры таяли от удовольствия и везли на другие участки. На новых объектах всё повторялось опять. В конце концов, один из чиновников всё же не вытерпел.

Используя своего переводчика, он спросил у именитого гостя: – Что же Вас так восхищает у нас? Наверное, новые методы сооружения зданий и наши небывалые темпы?

– Конечно же, нет! – ответил потрясённый магнат: – Работаете вы допотопными методами. Всё делаете очень плохо и медленно. А больше всего, меня потрясло одно обстоятельство, сколько плодородной земли вы уничтожили, чтобы построить такой скромный завод.

Через какое-то время, райцентр Ставрополь-на-Волге переименовали в город Тольятти. Был в то время в Европе такой руководитель итальянской компартии. Чем уж он так приглянулся нашим властям, сейчас никто уже точно не знает. Однако, населённый пункт носит это названием и в настоящее время.

Как только Женя приехал на комсомольскую стройку, как его сразу назначили мастером. Он поселился в общаге и начал усердно работать. Уже через несколько дней, он убедился в правильности главного закона природы – чем больше площадка, тем больше там бардака!

И в этом не было ничего удивительного. На сюда согнали людей со всей великой страны. Если честно сказать, то добрались до места далеко не самые лучшие представители советского общества. В основном, это были недавние «зеки» и «химики».

То есть, те люди, что «условно досрочно» освободились из мест заключения. Общаться с таким контингентом парню совсем не понравилось, и он очень скоро решил, что нужно оттуда линять.

К его сожаленью, тут же возникли большие проблемы. Ведь он прибыл в Тольятти по «направлению техникума». Значит, уволиться по собственному желанию он мог только в одном единственном случае. Лишь после того, как отработает три долгих года, назначенные ему по закону.

Сбежать оттуда, конечно, было несложно. Всё-таки, там был не тюремный режим. Однако, за подобный проступок Женю немедленно лишили диплома. После чего, ему не удалось бы, устроиться по любимой специальности.

Осенью 1966 года, всех его друзей и знакомых, одного за другим, призвали в советскую армию. В связи с тем, что он трудился на возведении автозавода, Жене, как ценному специалисту, дали «отсрочку».

Машин для народа нужно было огромное множество. По планам правительства, предприятие предполагалось построить чрезвычайно большим. На это могло уйти несколько лет. Уж точно, не менее трёх.

Меж тем, идти в армию в двадцать два с лишним года, а то и значительно позже парню не очень хотелось. Сами, наверное, знаете, как там относятся к таким «переросткам». Женя немного подумал и решился на весьма необычный поступок.

Весной 1966 года, он отпросился с работы. Приехал в родной город Куйбышев и сразу отправился в военкомат. Парень вошёл в кабинет к начальнику данной конторы и, глядя офицеру в глаза, твёрдо сказал: – Заберите меня, пожалуйста, в армию!

Полковник был немолодым человеком. Он многое видел за долгую жизнь, но такую странную просьбу услышал впервые. Насколько он помнил, раньше так поступали лишь в 1941 году.

Но тогда шла война с гитлеризмом, все хорошо понимали, что нужно защищать территорию СССР, но сейчас-то мирное время. С чего это вдруг крепкий парень решился на подобный поступок? Не иначе, как дело нечисто. Мужчина немного опешил, и понизив голос до шёпота осторожно спросил: – Ты совершил тяжёлое преступление или не очень?

Женя тотчас объяснил, что все его друзья и знакомые давно уже в армии. Ему дали «отсрочку», а он хочет служить с одногодками. Офицер молча выслушал короткую речь. С большим сомнением покачал головой, но возражать, почему-то не стал.

Наоборот, военком приказал, как можно быстрее, оформить бумаги на этого хлопца. Уже через день, Женя сел в войсковой эшелон и поехал на Дальний Восток. На всякий пожарный случай, его отослали в тайгу, расположенную на границе с Китаем. Через четырнадцать дней, «доброволец», без особых проблем, добрался до места своего назначения.

Так уж случилось, что и в армии СССР всё пошло у него по убыстрённому графику. Поэтому, курс молодого бойца для него завершился значительно раньше обычного.

На соседней заставе, что назвалась Погран-Петровкой, произошло большое ЧП. Что-то, весьма неприятное, случилось в солдатской столовой. Бойцы отравились какой-то едой и почти в полном составе попали в больницу.

Рубеж великой страны остался практически голым. Его нужно было срочно закрыть от проникновения внешних врагов. Поэтому, руководство предприняло небывалые меры. Офицеров быстро пригнали с соседних участков, а рядовых привезли прямиком из «учебки».

Непонятно зачем, но Женю назначили на должность проводника служебных собак и отвели в просторный вольер, закрытый прочной решёткой. Там бойцу показали его подопечного. Им стал матёрый пёс по имени Дик, принадлежавший к очень известной породе. Её называли восточно-европейской овчаркой.

Совершенно естественно, что такая серьёзная псина не признала хозяином девятнадцатилетнего Женю. Собака не обратила внимания на нового проводника. Ей совсем не хотелось скакать по полосе учебных препятствий, и она не желала ходить с парнем в дозор.

Дик, не давал даже взять себя за ошейник. Громко рыча, он страшно скалил огромные зубы и показывал парню, если тот не отстанет, то весьма пожалеет об этом.

Опытный офицер-пограничник посмотрел на сиё безобразие, покачал головой и дал Жене дельный совет, несколько дней не кормить упрямого пса: – Ты каждый раз приноси собаке еду. – сказал он солдату: – Ставь рядом с клеткой и отдавай те, команды, что она должна выполнять. Если сделает то, что прикажешь, брось ей кусок. Если нет, пусть и дальше себе голодает.

Женя всё так и сделал. Сначала гордая псина с пренебреженьем смотрела на молодого бойца. Однако, как говориться: – Голодная собака кости грызёт, а человек за еду идёт камни долбить.

Так что, к концу вторых суток, пёс очень нехотя, стал выполнять все приказы солдата. Ещё через день, он проголодался настолько, что вышел в наряд вместе с новым хозяином. В первый раз в жизни, Женя оказался на рубеже СССР. Он с большим интересом крутил головой. Всё ему было в новинку.

За 19 лет до призыва

Третьего февраля 1947 года, у Моти Савченко, жены Гриши Степанова, приблизился срок для рождения первенца. Ранним утром, ещё до рассвета, она тяжёло поднялась с широкой кровати. Подошла к большой лавке, стоящей у русской печи. Разбудила любимого мужа и тихо сказала: – Пора ехать в роддом.

Двадцатисемилетний супруг мгновенно, словно на фронте, проснулся. Молодой человек засуетился и заметно занервничал. Он вскочил на холодный, некрашеный пол, и быстро, по-солдатски, оделся.

Стараясь не выпустить из комнаты много тепла, парень открыл прочную дверь и выскочил в холодные сени. Он шагнул к наружной стене просторной избы. Сдвинул щеколду и распахнул тяжёлую створку, обитую старой немецкой шинелью. В открытый проём ворвались буйные массы морозного воздуха. Они закружились густым белым облаком.

Парень выбежал из пятистенка. Выпавший за ночь, снежок громко скрипел под подошвами. Выдыхаемый пар, кружился большими клубами и превращался в миллионы мельчайших кристалликов. Они тихо шуршали над головой человека.

Заслышав чьи-то шаги, из прочной будки выкатился тёмный лохматый клубок. Это был пёс ростом с барана. Увидев хозяина, зверь радостно взвизгнул и завилял длинным пушистым хвостом.

Не обращая внимания на скакавшего рядом Полкана, Григорий отпер ворота, сколоченные из горбыля. Вошёл в тёмень конюшни и, не видя со света ни зги, привычно направился к стойлу.

Парень вывёл кобылу к саням, стоявшим возле сарая. Надел ей на шею хомут и сноровисто впряг в небольшую повозку. Закончив возиться с покладистой Зорькой, он направился к лестнице, приставленной к щелястой стене.

Забрался на большой сеновал, устроенный над низкой конюшней. Взял охапку сухой пахучей травы. Скинул её на промёрзшую землю и ловко спустился назад. Притащил сено к пустым розвальням и уложил ровно столько, сколько в них поместилось.

Всё остальное, отнёс к стойлам животных. Услышав шорох иссохших стеблей, Бурёнка немедля взбодрилась. Сунула морду меж тонких жердей прочной кормушки и стала жевать свежий корм. Овцы не отставали от огромной соседки.

Парень взял из сеней огромное одеяло, сшитое из нескольких сыромятных овчин. Вернулся к саням и положил на подстилку. Проверил, всё ли удобно устроил?

Пока муж суетился на улице, Мотя потихоньку оделась. Женщина села на табуретку и в который раз оглядела просторную, но почти что, пустую гостиную: – «Не забыла ли взять, что-то с собой?» – размышляла она. Наткнулась взглядом на небольшой узелок, что лежал на столе, и тотчас успокоилась. В нём хранилось «приданное» первенца.

Григорий бросился к любимой жене. Опустился перед ней на колени. Снял тёплые домашние тапочки и посмотрел на слегка припухшие щиколотки. С осуждением покачал головой, но ничего не сказал. Взял новые бурки, и аккуратно надел на ноги супруги.

Придержав жену за располневшую талию, муж осторожно поднял её с табуретки. Она медленно встала и опёрлась ладонями о чисто скоблёные доски столешницы. Лицо у неё слегка побледнело. Дыхание замерло на пару секунд.

Мотя быстро оправилась от дурноты. Собралась силами и с трудом распрямилась. Муж принёс ворох верхний одежды и помог ей одеться. Взяв под локоток, он вывел супругу из дома.

Поддерживая Мотю под руки, он спуститься с ней со ступеней. Отогнал лохматого пса, чтобы не путался у них под ногами. Повернулся и пошёл к стоящим поблизости розвальням.

Григорий подвёл «тяжёлую» даму к саням и бережно уложил на, хорошо приготовленное, мягкое ложе. Заботливо обернул её краями овчины, лежавшей на сене. Сверху накрыл огромным тулупом, которые обычно носят извозчики. Подоткнул полы одежды под будущую роженицу и тихо спросил: – Как себя чувствуешь?

Закусив губу от нахлынувшей боли, Мотя неопределённо кивнула. На её больших серых глазах вдруг проступили обильные крупные слезы. Муж, проглотил плотный комок, нежданно подобравшийся к горлу. Не говоря ни единого слова, он бодро вскочил на облучок.

Минут через десять, розвали выехали на неплохо наезженный тракт. Он был укатан чуть лучше, чем узкий просёлок, по которому они выбирались из леса. Зорька тотчас оживилась и побежала немного резвее.

Дорога была очень неблизкой. Григорий часто поворачивал голову и бросал взгляд назад. Он смотрел на лежавшую навзничь жену и время от времени спрашивал: – Мотя, ты как?

– Нормально. – едва слышно отвечала она, но почему-то не поднимала опущенных век.

Спустя час с небольшим, сани добрались до районного центра. Затем доехали до главной площади и остановились возле невзрачного дома. Всё окна в нём были залиты густой чернотой. Горела лишь тусклая лампочка, висевшая над низким крыльцом.

Григорий вскочил с облучка и бросился в тёмное здание местной больницы. Забыв стряхнуть снег с зимней обувки, он сходу прошёл в небольшой коридор и глянул по сторонам..

В дальнем конце помещения он заметил фанерную казённую тумбочку. На ней виднелась включённая настольная лампа с облупившимся жестяным абажуром. Рядом темнел маленький стол.

Возле стола на простом табурете сидела полная санитарка и удивительно крепко спала. Её круглая голова опиралась на полные руки, удобно лежавшие на узкой столешнице.

Парень рванулся к безмятежной дежурной. Не чувствуя себя виноватым, Григорий растолкал неподвижную женщину. Глотая слова, он объяснил ей в чём, собственно, дело.

Зевая во всю ширину челюстей, медработница открыла слипшиеся за ночь глаза. Поправила поседевшие волосы и неразборчиво буркнула: – Веди милок, жинку! Веди! В восемь часов явиться фельдшер. Осмотрит красавицу и скажет, что нужно с ней делать?

Стараясь сдержать закипающий гнев, он зашипел на сиделку, как паровоз, спускавший пары: – Сейчас всего шесть утра. Что же она ждать его будет?

– Ну, ежели не сможет дождаться, так я и сама у ней роды приму. – беспечно ответила женщина, умудрённая жизненным опытом. По её лицу было видно, что ей это совсем не в новинку: – Не волнуйся милок. Чай мне не впервой. Веди сюда жинку. Веди.

Парень бегом вернулся к саням. Поднял супругу и внезапно почувствовал, что она совершенно замёрзла. Едва передвигая тяжёлые ноги, Мотя пошла вместе с мужем. Она поднялась на крыльцо и вошла в небольшую больницу.

Санитарка стряхнула с себя остатки крепкого сна. Успокаивающе улыбнулась роженице и увела в небольшой приёмный покой.

Скоро она вернулась назад в коридор. Сунула в руки Григория узел с женской одеждой и силком проводила за дверь: – А теперь, иди милок отсюда, иди. Нечего тебе здеся торчать. Чай, тебе на работу надо спешить? Не дай Бог, ещё опоздаешь. А уголовку за подобное дело, пока применяют на полную силу.

Супруг вышел во двор и увидел, что забытая в суматохе кобыла, всё также, стоит возле крыльца. Оказывается, Григорий даже забыл её привязать за столбик крыльца.

Парень взял из саней небольшой пучок сена. Скрутил его в плотный жгут и хорошенько обтёр тело гнедой. Ласково потрепал Зорьку по длинной выразительной морде и забрался в повозку. Он быстро накрылся извозчичьим овчинным тулупом. Поднял потёртые вожжи и хлопнул ими о воздух.

В этот раз, полозья ещё не успели примёрзнуть к дороге. Лошадь легко тронулась с места. Развернулась на пустой тёмной площади и спокойным размеренным шагом двинулась к далёкому лесу.

Спустя один день, Григорий приехал в больницу в восемь утра. Там он узнал, что ночью у жены родился ребёнок. Он получил разрешение и вошёл в большую палату.

Сияя истинным счастьем, Мотя сидела на железной кровати и держала в руках маленький свёрток. Она увидела дорогого супруга. Широко улыбнулась и показала Григорию на долгожданного сына: – Мальчик. – ласково сказала она: – Я назвала его Женей. Надеюсь, ты против не будешь?

– Конечно же, нет. – смущённо откликнулся парень и тихо спросил: – Когда вас отпустят домой?

– Врач сказал – «дня через три». – ответила Мотя. Заметила, что сын завозился. Выпростала из больничной ночнушки полную грудь и стала кормить беспокойного мальчика.

В назначенный срок, вся небольшая семья вышла из родильного дома. Мама и сын погрузилась в прочные сани. Устроились на толстом слое из душистого сена и укрылись плотным овчинным тулупом. Гордый отец вскочил на облучок.

Через час с небольшим, они прибыли в свой тёплый дом, стоящий в густом сосновом лесу.

На рубеже СССР

В настоящее время, за всем следят цветные видеокамеры, чувствительные микрофоны и датчики передвижения, подключённые к мощным компьютерам. В далёкое советское время для этой цели использовались более примитивные средства. Устраивался специальный рубеж, который шёл вдоль каждой сухопутной границы на всём её протяжении.

Так что, две большие страны тогда разделяла шестиметровая лента хорошо возделанной почвы. Она называлась – контрольно-следовой полосой. Её регулярно пахали обычные тракторы. За рычагами сидели молодые ребята в зелёных фуражах с автоматом «Калашникова» за правым плечом..

С обеих сторон от полосы бежали узкие тропки. По ним передвигались наряды из двух или трёх пограничников. Со стороны нашей страны, шли бравые советские воины, с другой, конечно, китайские.

Всякая живность, пересекавшая такое препятствие, оставляла заметные строчки следов. Они прекрасно читались на мягкой земле. Глядя на них, бойцы понимали, кто здесь прошёл и куда направлялся?

Если это был человек, и он двигался в СССР, то немедленно объявлялась тревога. Солдаты хватали оружие и пускались в погоню за нарушителем суверенной границы. Когда такой нарушитель шёл в противоположную сторону, то об этом немедленно сообщали соседям. Правда, таких случаев там тогда не бывало.

Видимая территория сопредельной страны представляла собою большую долину. Её с трёх сторон окружали высокие, очень крутые холмы. Следуя местным традициям, все пограничники называли их попросту сопками.

Всю землю внизу, целиком занимали хорошо обработанные поля и плантации, засеянные какими-то сельскохозяйственными растениями, овощами, а может быть и зерновыми культурами.

Узкие грунтовы́е просёлки шли перпендикулярно друг другу и разделяли посевы на большие квадраты. Самое странное было в том, что Женя не видел вокруг поселений людей.

Старослужащий напарник бойца, объяснил первогодку, что деревня находится недалеко от границы. А, чтобы дома не занимали ценные плодородные земли, их построили на каменистом склоне горы.

Парень сразу же вспомнил о том, как обошлись с чернозёмом при строительстве огромного автозавода в Тольятти. Там множество грузовиков, тракторов и бульдозеров, перемешали бесценную почву с глиной и щебнем. В бескрайней России такого добра было навалом.

На стороне СССР, сразу же за разделительной следовой полосой, стеною возвышались холмы. Они сливались друг с другом в весьма протяжённую цепь. К тому же, стояли удивительно плотно. Очень часто, макушки двух сопок разделялись лишь неглубокими впадинами.

Тропа оказалась длинною почти в пять километров. Начиналась она от пограничной заставы, двигалась влево и упиралась в участок, что охраняла соседняя военная часть. Точно такая дорожка шла и в обратную сторону, до зоны соседей, находящейся справа.

На пути военных нарядов имелось три промежуточных пункта для связи. Они представляли собою пеньки, отлитые из железобетона. Сооружения во всём походили на останки толстого дерева. Не отличишь, пока не коснёшься рукой.

Сбоку, в каждом из них, располагалось стальное гнездо, закрытое металлической крышкой с защёлкой. Внутри находилась проводная телефонная трубка, связанная с центральным постом.

Два солдата с собакой двигались по такому маршруту два раза в день, туда и обратно. Ходили они круглый год и в любую погоду: зимою и летом, весною и осенью, в жару, дождь, даже в лютую стужу.

Пограничный наряд дотошно осматривал каждый участок контрольно-следовой полосы и сообщал об этом начальству. В случае нарушенья границы, заставу тотчас поднимали в ружьё.

Служащие соседней страны поступали таким же макаром и постоянно встречались с советскими воинами. В отличие от наших бойцов, ходивших в добротных бушлатах, китайцы были одеты значительно хуже. Они носили чёрные однобортные куртки и такие же точно штаны свободного кроя. С расстояния в десять и более метров, их форма весьма походила на простую пижаму, какого-то больничного пункта.

Вместо сапог они надевали обычные спортивные кеды. На головах виднелись фуражки с красной звездой, похожие на картузы двадцатых годов двадцатого века. Нужно сказать, что Владимир Ленин носил очень похожую кепку.

Два патруля регулярно встречали друг друга. Издалека узнавали своих визави и приветствовали взмахом руки. Каждый раз азиаты замирали напротив, и различными знаками просили у пограничников что-нибудь покурить. Скорее всего, табака им вообще не давали.

Напарник Жени хорошо понимал, страдания бедных китайцев. Любивший хорошо подымить, он всегда носил при себе сигареты. Чаще всего, это была красная пачка под названьем «Памир».

На ней белой краской, весьма схематично, изображались высокие горные пики. На их ровном фоне чёрнел силуэт человека в папахе, в бурке и с длинным посохом в правой руке.

Наверное, художник хотел изобразить чабана, который ищет пропавших овец. Нужно сказать, что данное курево было очень низкого качества. На заставе тот сорт называли не иначе, как «Нищий в горах».

Сержант вынимал из пачки все сигареты и складывал их в нагрудный карман гимнастёрки. Внутри картонной коробочки он всегда оставлял две или три табачные палочки, что были поплоше.

Клал рядом маленький камешек, поднятый с земли. Сворачивал упаковку так, чтобы она не развернулась в полёте, и бросал через широкую полосу вспаханной почвы. Китайцы с радостью подбирали скромный подарок и низко кланялись в знак благодарности.

Но так происходило далеко не всегда. Если иноземный дозор возглавлял офицер, то солдаты тотчас превращались в фанатиков и выражали свою неприязнь к сопредельной стране.

Китайцы что-то громко кричали, грозили кулаками соседям, а то и срывали с худеньких плеч свои карабины, выпуска пятидесятых годов. Они делали вид, что немедленно начнут перестрелку.

Советские погранцы быстро привыкли к таким переменам в поведении щуплых китайцев. Через какое-то время, они уже не обращали на это никакого внимания. Тем более, что закордонные командиры, так же, впрочем, как и советские, редко выходили в патруль. У них имелись другие дела на заставах.

Каждое утро, Женя смотрел, как сухощавые китайские граждане приезжали в поля на работу. Расстояние до деревни было довольно большое. Селян возили на старой машине, сильно похожей на древний «Газон».

Насколько знал парень, их собирали на автозаводах, подаренных бедным соседям бывшим генсеком компартии СССР. Никита Хрущёв почему-то рассчитывал что, как тогда пели в песнях по радио, «русский с китайцем братья на век». Как выяснилось после его ухода в отставку, мужчина весьма ошибался.

Граждане соседней страны ехали в кузове стоя. Они держались за доски, прибитые к деревянным бортам. По мере движения, автомобиль иногда тормозил. Несколько худощавых работников тут же слезали на землю. Лесенки на грузовике не имелось. Вместо неё использовали задние колёса машины.

Поля были просто огромными, но какой-либо техники на той стороне Женя почему-то не видел. Соседи работали одними лопатами или мотыгами. Китайцы, с огромным упорством, трудились с темна, до темна.

Они пахали, как заведённые и лишь, добравшись до конца борозды, позволяли себе передышку. Тогда несчастный крестьянин с трудом выпрямлял согнутую спину. Прежде чем продолжить работу, он не больше минуты стоял вертикально. Все они с тоскою смотрели в сторону СССР.

Столица Поволжья

Работа на далёком кордоне шла своим чередом. Лес начинался прямо за изгородью большого двора. В реке много рыбы. Весною и осенью в большом изобилии пролётные утки и гуси. Зимой тетерева и глухари.

В чаще полно разного зверя: лосей, кабанов, зайцев и белок. Начальство выдало служебный карабин и патроны. Так что, отличного меха, мяса и дикой птицы окажется столько, сколько требуется на нужды семьи. Да и ближней родне можно немного помочь.

Строевой лес тоже под твоим наблюдением. Кому-то нужно избу починить, баньку срубить или взять жердей для сарая. Все идут на поклон к леснику. Если не очень наглеть, то всегда у тебя будут деньги, неплохой самогон и всё, остальное.

Спустя пару лет, в семье Гриши и Моти Степановых было уже двое детей. К подросшему сыну Евгению прибавилась славная дочка – Ирина.

Ещё через год, парня вызвали в райком ВКПб. Там ему дали кучу каких-то конвертов, набитых бумагами. Приказали съездить в центр области и передать их в горком.

Быстро сделав дела, отец Жени вышел из здания. Он привычно взглянул на хронометр, привезённый в виде трофея из фашистской Германии. До обратного поезда ещё оставалось четыре часа.

Григорий решил побродить по улицам города, на которых не был более двенадцати лет. Он не стал садиться в трамвай, а отправился пешим порядком на железнодорожный вокзал.

По дороге наткнулся на высокое здание. Судя по вывеске, в нём находился какой-то строительный трест. Возле входа висел основательный щит, где было крупно написано: – Требуются! – ниже виднелись десятки разнообразных специальностей, нужных на каждой площадке.

Глянув на перечень свободных вакансий, Григорий нашёл свою довоенную должность. Недолго думая, он шагнул в вестибюль и спросил у вахтёра: – Где находится отдел трудоустройства? – ему показали куда нужно идти. Спустя пять минут, бывший штрафник сидел перед сухоньким кадровиком.

Чиновник бросил взгляд на посетителя. Он сразу понял, что видит перед собой человека, знакомого со спецификой стройки. Мужчина задал несколько необходимых вопросов и рассказал об условиях, которые трест может ему предложить.

Выслушав рекламные речи о прекрасных жилищных условиях, и о ещё более радужных перспективах на будущее, Григорий сказал: – Спасибо. – простился с кадриком за руку и вышел на улицу. Немного постояв у крыльца, он двинулся на железнодорожный вокзал.

Всю дорогу до дома, мужчина размышлял над сделанным ему предложением и думал о том, что нужно перебраться в Самару. Оно и понятно, какие события его ждали в лесничестве?

Ну, насшибает он ещё немного деньжат. Ну, построит он дом в центре района и переберётся туда. Что с того? На этом всё и закончится. В лучшем случае, он займёт какую-то скучную номенклатурную должность и будет на ней прозябать до наступления пенсии.

А здесь, совсем другое дело. Во-первых, интересная, живая работа, которую он очень любил. Во-вторых, областной центр, а не Богом забытая глушь. Начальник отдела сказал, что если Григорий пойдёт на площадку, то никто и не вспомнит, что он находился в плену.

Главное, чтобы работал отлично, а там всё у него будет отлично. И большая зарплата и нормальное, по нашим меркам, жильё. Да и дети будут расти не в деревне, а в крупном промышленном центре. Там, где есть средние школы и техникумы и институты.

Вернувшись домой, Григорий поговорил с любимой женой и рассказал о встрече с кадровиком. Мотя выслушала дорогого супруга, но сильно засомневалась в этом решении.

Уж очень боязно ей показалось, бросить обустроенный быт и поехать неизвестно куда и неизвестно зачем? Им и здесь сейчас хорошо. Дом полная чаша. Почёт и уважение от ближайших соседей. Что ещё нужно ему?

Однако, муж был чрезвычайно настойчив. К концу недели Мотя всё-таки согласилась на переезд, но при одном условии. Она тронется с места лишь после того, как им дадут городское жильё, хотя бы отдельную комнату в общежитии стройки.

Григорий ещё раз смотался в Самару. Там он получил гарантийное письмо, подписанное самим начальником треста. В нём предприятие обещало, что немедленно по прибытии, новый сотрудник получит жилплощадь. После этого, монотонная и спокойная жизнь в далёком лесу сразу закончилась.

Неожиданно для всех окружающих, мужчина уволился из лесничества и покинул чрезвычайно «хлебное место». Григорий продал скотину и птицу, жившую в обширном дворе, а собаку отдал своей матери. Взяв жену и двух малолетних детей, он переехал с лесного кордона в Самару и устроился на крупную стройку.

Работа оказалась знакомой. Дела у Григория быстро наладились. Несмотря на то, что он три года находился в плену, его сразу назначили мастером. Через какое-то время, сделали начальником большого участка.

С жильём тоже всё постепенно устроилось. В первый же день, ему дали клетушку в общежитии треста. Затем комнату в коммуналке, на десяток семей. Ещё через год, изолированную, как тогда говорили, однокомнатную квартиру, а спустя пару лет, и двухкомнатную.

Правда, все они находились на самой окраине города, в районе печально известной всем «Безымянки». Однако, начальство клялось, что переселит семью поближе к «старому» центру. Причём сразу в трёхкомнатные апартаменты. Нужно сказать, что директор своё слово сдержал, хотя и не так скоро, как хотелось бы обоим супругам.

Снайпер

Ещё через месяц, Женя уже так привык к госгранице, что почти не смотрел на Китай, и на щуплых китайцев. Всё шло своим чередом. Казалось, ничто не предвещало сюрпризов.

Никто и не думал о том, что китайцы начнут прорываться на север и что впереди будет сражение за остров Даманский.

Вот и тогда, был обычный обход. Двое бойцов и собака двигались вдоль большого участка следовой полосы, вверенного их пограничной заставе. Стояло тёплое лето. Температура держалась плюс двадцать пять. Дул небольшой ветерок. Курорт, да и только.

Как всегда, впереди двигался старослужащий напарник солдата. Это был крепкий сержант, более знающий в подобных делах. Рядом с неопытным проводником бежал его подопечный, служебный пёс по имени Дик.

Топая привычным маршрутом, Женя, уже в сотый раз лениво подумал: – «Зачем, мы таскаем на своих головах эти тяжеленные каски? Войны сейчас нет, на границе совершенно спокойно.

Китайцы лишь изредка что-то кричат, грозят кулаками, но этим всё и кончается. А тут мучайся в такую жару, терпи на макушке железку весом почти в килограмм. После обхода шея болит».

Солдат уже несколько раз заводил разговор на столь важную тему. Он предлагал сослуживцу оставлять тяжёлые шлемы в начале тропы, и проходить весь маршрут налегке, в одной лишь пилотке. На что бравый сержант всегда отвечал: – Ношение каски положено по уставу охраны границы!

Солнце быстро клонилось к закату. Это говорило о том, что скоро завершиться рутинный обход и можно будет спокойно идти на заставу. А там бойцов ждал плотный питательный ужин, свободное время и прочие мелкие радости службы в советских войсках.

Китай находился по правую руку от Жени и жил своей обыденной жизнью. Вот-вот должен был появиться старый «Газон». Он соберёт с полей щуплых крестьян, измученных тяжёлой работой. Посадит их в кузов, словно сельдей в деревянную бочку, и увезёт в деревушку, что расположена за дальним холмом.

Сержант уверенно шёл по тропе и зорко поглядывал по сторонам. Вдруг старослужащий насторожился. Он весь подобрался и повернул голову так, чтобы был виден Китай. Посмотрев на сопредельную сторону, пограничник заметил движение на ближайшей вершине.

На склоне холма мелькнул яркий зайчик от оптического прицела винтовки. Дальше всё завертелось с удивительной скоростью. Напарник сдавленно крикнул: – Снайпер справа. – сорвал с плеча автомат. Свалился в кювет дозорной тропы и, уже лежа в траве, передёрнул затвор.

Женя успел лишь повернуться на голос товарища и немного присесть. Ещё через миг, в правую сторону каски ударило так, словно по ней кто-то врезал огромной кувалдой.

Дик весь ощетинился и зло зарычал. Солдат, как подкошенный рухнул на землю, отлично утоптанную множеством ног. В голове зашумело. Следом возник сильный звон в обоих ушах.

Почти не слыша себя, он, словно пьяный, едва шевельнул языком и отдал команду собаке: – Лежать!

Как это ни странно, но в этот раз, пёс послушался сразу. Дик мгновенно исполнил короткий приказ. Он прижал острые уши к затылку и замер, как камень.

Снайпер увидел, что первый пограничник упал и стал искать взглядом второго. Заметив тень у ложбинки, он немедленно выстрелил. Пуля ударила в землю рядом с сержантом.

Китаец привычно передёрнул затвор у винтовки. За эту секунду, советский боец откатился в левую сторону и скрылся в кустах. На тропинке осталась неподвижная фигура солдата и большая собака, застывшая возле него.

– «Ко мне!» – тихо крикнул сержант. Пёс рванулся на голос. Потом, неожиданно кинулся к проводнику. Схватил зубами за воротник гимнастёрки и поволок в тот кювет, где сидел командир.

Снайпер навёл оружие на голову пса и удовлетворённо сказал про себя: – «Сейчас шлёпну собаку, а потом подстрелю и второго врага».

В этот момент, сержант прицелился в то самое место, где ранее видел отблеск от линз. Боец нажал на крючок спускового устройства и дал короткую очередь из автомата «АК-47».

Китаец хорошо поработал над своей маскировкой. Он был совершенно уверен, что его не найти. Однако, нервы у людей не стальные. Послышался грохот от выстрелов. Его сменил визг свинцовых цилиндриков, пролетающих где-то поблизости. Снайпер вздрогнул от неожиданности. Мушка чуть сбилась в сторонку. Выпущенная винтовкою пуля прошла рядом с верным служебным животным.

Враг рассердился. Отправил в винтовочный ствол новый патрон и приготовился выстрелить. За эти мгновенья, сержант с помощью сильной собаки уже втащил пострадавшего солдата в укрытие.

Вслед за напарником, Женя кулём скатился с тропы и позвал пса к себе. Тот ползком исполнил команду. Дик улёгся возле хозяина и застыл, как изваяние. Оглушённый солдат перевернулся на спину. Он прижался затылком к стенке кювета и облегчённо вздохнул.

Трясясь от пережитого страха, боец снял стальной шлем с головы, гудящей, как порожняя бочка после попадания камня. Женя поднёс каску к глазам, в которых плясали цветные круги. Он сильно сощурился и постарался сфокусировать зрение.

На правой стороне головного убора зелёная краска была сильно ободрана. Виднелась большая и глубокая вмятина. Её оставила тяжёлая пуля, пущенная из винтовки китайца.

– Хорошо, что попал только вскользь и не пробил прочную сталь. – облегчённо выдохнул Женя: – Если бы не эта железка, убил меня на фиг… Снайпер проклятый…

Пока солдат с благодарностью разглядывал свой помятый и поцарапанный шлем, напарник не остался без дела. Он по-пластунски добрался до промежуточного пункта экстренной связи и сообщил на заставу о произошедшем ЧП.

Через тридцать минут, к ним прибыла мобильная тревожная группа. Четыре солдата и офицер появились, как из-под земли и заняли оборону рядом с обескураженным Женей.

Ещё через четверть часа, ползком вернулся напарник и доложил лейтенанту: – С заставы сейчас сообщили, что китайская сторона примет все меры к расследованию произошедшего сейчас инцидента. Они обещают, что виновные будут найдены и строго наказаны. Приказано продолжать патрулирование в прежнем составе.

Офицер выслушал короткий доклад и сухо ответил: – Выполняйте команду начальника смены.

Тревожная группа тотчас поднялась и, низко пригибаясь к земле, исчезла в ближайших кустах. Там проходила ещё одна отлично скрытая тропка. Её проложили для непредвиденных случаев, наподобие этого.

Женя с напарником и испуганным Диком, ещё чуть полежали в неглубоком кювете дорожки. Потом тяжко вздохнули и, собрав волю в кулак, поднялись на ноги. К счастью, никто в них уже не стрелял.

Наряд продолжил обход нерушимой советской границы. Теперь, уже Женя стал достаточно опытным воином. Он надел каску без напоминаний сержанта…

Начальные классы

В 1950-м году, отец Жени вместе с женой, сыном и маленькой дочерью переехал в город под названием Куйбышев. В то давнее время, столица Поволжья стояла из двух отдельных частей.

Один район города находился на месте старинного селенья Самара, возникшего ещё в тринадцатом века. Он, располагался на длинной стрелке матушки-Волги и речки Самарки.

Вторая площадка раскинулась в семи километрах к востоку. Называлась она Безымянка. Её ударными темпами возвели в начале Великой Отечественной войны. Тогда, в Поволжье перевезли предприятия с запада СССР, с тех территорий, что были позднее захвачены Гитлером.

Вместе со всем оборудованием приехало более сотни тысяч людей. В кратчайшие сроки они возвели многочисленные заводские цеха и наладили производство военной продукции, необходимой для фронта.

Одновременно с этой огромной работой, эвакуированные граждане СССР построили для себя небольшой городок. Название он получил от маленькой станции железной дороги, проходящей поблизости.

В середине 1954 года, отец Жени, работавший в строительном тресте, получил жилплощадь побольше, чем та, в которой он обитал вместе женой и детьми. Они переехали из общежития в ту коммуналку, где проживало ещё пять семей.

Большая квартира находилась на дальнем краю Безымянки. То есть, в самом хулиганском районе. Пришлось парнишке вплотную знакомиться с местными нравами.

Как это ни странно, но всё для него обошлось почти безболезненно. Местные мальчики его слегка излупили. С удовлетвореньем отметили, что он хорошо отбивается, и на равных приняли в компанию. Правда, по малолетству, он в одиночку, не уходил далеко от своего двухэтажного дома. Так что, его почти и не знали в соседних дворах.

Благодаря этому, вышла такая история. Женя вместе с друзьями занялся игрой, что называлась казаками-разбойниками. В те времена, была такая забава, в которой одна группа детей преследовала и ловила другую.

Между двухэтажными засыпными бараками стояло много деревянных сараев ля хранения дров. В них устраивались погреба. Там местные жители держали запасы на зиму: картошку, морковь и бочки с квашенной белокочанной капустой. В этом пространстве было очень интересно играть.

Плохо зная новый район, Женя отстал от своей шумной ватаги и, чуть поплутав, оказался в незнакомом квартале. Там его окружили пять или шесть пацанов. Мальчишку схватили и взяли за руки так, что он не мог убежать.

К удивлению Жени у него не стали выспрашивать, что он делает на «чужой» территории? Его даже не стали лупить. С ним поступили, как с диверсантом, захваченным СМЕРШем. Была во время войны специальная организация, которая называлась «Смерть всем шпионам».

Откуда-то вышел подросток с боевым карабином в руках. Подталкивая Женю стволом и прикладом, главарь приказал отвести его вглубь двора и поставить к стенке сарая.

Дрожащий от испуга, подросток оказался в небольшом закутке и прижался спиною к шершавым доскам. Напротив него, у входа в «карман», разместились очень довольные местные жители.

Среди них стоял пацан с карабином в руках. Он сказал несколько фраз. Их смысл сводился к тому, что за нарушенье границы Женя приговорён к расстрелу на месте. Главарь вскинул оружие, прицелился в лицо паренька и нажал на крючок спускового устройства.

К счастью Жени, ничего не случилось. То ли в обойме не имелось патронов? То ли пацан просто не знал, что нужно передёрнуть затвор и послать в ствол смертоносный заряд? А может быть, у него не хватило на это силёнок?

Как бы то ни было, но в паренька пытались пальнуть все члены этой сумасшедшей «команды». «Расстреляв» Женю шесть раз подряд, его вывели из закутка, расположенного между сараев, дали пинка и приказали никогда не являться им на глаза.

Потом Женя узнал, что в той деревне, где жил его любимый отец, произошло нечто похожее. Только там оружие оказалось заряжено. Всё закончилось смертью мальчишки, которого «дорогие друзья», играя в войну, поставили к стенке.

Первого сентября, Женя отправился в первый раз, в первый класс. Как на многих других, на нём была школьная форма того давнего времени. Она состояла из военного вида фуражки с блестящей кокардой. Серой гимнастёрки навыпуск, длинною до середины бедра, и брюк, такого же мышиного цвета.

К гимнастёрке пришивался белый матерчатый подворотничок. По моде тех лет, он выпускался наверх и смотрелся, как воротник от рубашки. На поясе красовался широкий армейский ремень с металлической бляхой. На ногах темнели чёрные туфли. Вернее сказать, ботинки, достигавшие щиколотки.

Подростки и взрослые люди трудились на предприятиях по четырнадцать-шестнадцать часов. У них не было времени следить за детьми. Дай Бог, успеть вернуться домой, быстро поесть и завалиться в постель. Утром нужно встать по гудку родного завода и, сломя голову, бежать на работу. Опоздаешь на пять минут, получишь пять лет лагерей «за саботаж».

Целыми днями малолетние граждане были во всём предоставлены сами себе. В лучшем случае, за ними приглядывали старые бабки. Благодаря этому, многие дети того поколения росли хулиганами. Они сбивались в криминальные кодлы. Кой у кого имелась финка в кармане. У самых отпетых, мог оказаться боевой пистолет. Тогда подобных трофеев было полно у народа.

Несмотря на героический труд, люди едва сводили концы в семейном бюджете. Они не могли позволить себе купить ребятишкам дорогую школьную форму. На занятия являлись все в том, что у кого имелось «на выход». Чаще всего в том, что досталось им от старших сестёр или братьев.

Родители Жени получали довольно неплохую зарплату. Поэтому, одели сынишку так, как положено. Он пришёл в первый класс при полном параде и оказался единственным, кто был в надлежащей, полувоенной одежде.

На первой же перемене, другие мальчишки попытались его хорошенько избить. В отличие от Жени Степанова, они жили на Безымянке с рождения. Знали друг друга давно и представляли собой сплочённую кодлу.

Правда и паренёк уже кое-чему научился. Он достаточно ловко отмахивался от того пацана, что являлся зачинщиком драки. Неожиданно Женя пропустил сильный удар рукою «под дых». На этом бы его сопротивленье и кончилось, но пареньку повезло.

Нападавший на него хулиган попал кулаком в ярко начищенную бляху ремня. От такого удара пояс тотчас расстегнулся и с громким стуком свалился на пол. Противник с оглушительным воплем схватился за отбитые пальцы.

Женя поднял свой ремень и намотал свободный конец на ладонь. Он приготовился отбиваться от кодлы, потерявшей своего предводителя. К счастью парнишки, те не кинулись в общую свалку. Они лишь рассмеялись над зачинщиком драки.

Главарь заметил, что в руках у Жени ремень. Он благоразумно решил не обострять ситуацию и перевёл всё в грубоватую шутку. Мол, молодец и дальше всегда отбивайся на военный манер. Бей всех бляхой по черепу.

Тут переменка закончилась. В класс вошла молодая учительница и приказала всем садиться за парты. После этого случая, все пацаны относились к Жене, как к школьному другу.

Через какое-то время, отец Жени получил две приличные комнаты в очередной коммуналке. Пришлось переехать на другой край Безымянки, а там пойти в новую школу. До пятого класса так с ним случалось несколько раз. Пока их семья не вселилась в маломерную «двушку».

В каждом учебном учреждении парнишку пытались избить. Драк было много, но все они мало чем отличались одна от другой. Обычно, Женя сбивал с ног зачинщика драки и тем всё кончалось. По тогдашним традициям трогать лежачего было не принято. Тем более, бить бедолагу ногами. Не то что, сейчас.

Иногда бойцы вцеплялись друг в друга мёртвою хваткой, и всё переходило в борьбу на полу. Тот, кто оказался вверху тот и выигрывал бой. Стоявшие рядом друзья растаскивали их в разные стороны.

После пятого класса всё становилось значительно жёстче. Там уже не зацикливались на боях один на один. Чаще всего бились кодла на кодлу. Иногда двор на двор, а то и квартал на квартал.

Однажды, Женя шёл по делам. К нему подскочили два пацана из «соседней команды» и строго спросили, почему он без их разрешения болтается здесь? Не успел разговор перейти в мордобитие, как откуда-то появились ещё пятеро никому неизвестных подростков.

Скорее всего, они проводили ознакомительный рейд по ближайшим районам. Искали, где можно почесать кулаки и кому бы набить по мордасам. Пришлось Жене объединится с мало знакомыми ему пацанами и дать отпор наглым пришельцам.

Нападавшая кодла не ожидала такого сопротивления от тройки бойцов и с позором умчалась на свою территорию. После окончания драки, пацаны извинились перед Женей за то, что «не узнали» его.

Соратники по недавней «махаловке» пожали руки друг другу и, утирая разбитые лица, разошлись в разные стороны. Потом, в том районе паренька считали своим и даже пальцем не трогали.

Первая стычка с китайцами

После выстрела снайпера прошло несколько дней. Затем, начались неприятности нового рода. Сразу после обеда, вопль «ревуна» разорвал тишину. Из динамиков прозвучала команда: – Застава, в ружьё!

Бросив дела, военные кинулись к пирамидам с оружием. Через минуту, они все построились на бетонном плацу.

Командир встал перед строем и коротко объяснил ситуацию: – По дороге, идущей к нам от Китая, движется отряд хунвейбинов, численностью до ста человек. Приказываю, всем свободным от вахты вернуть автоматы на место и выйти навстречу гражданским.

Перед нами задача – не пропустить демонстрантов вглубь территории нашей страны. Остановить нарушителей и оттеснить их назад. Приказываю, на провокации не поддаваться. В драку не ввязываться. Все по машинам.

Через двадцать минут, почти весь личный состав пограничной заставы прибыл на место. Они оказались у переезда через демаркационную линию. На этом участке обычный просёлок выходил из СССР и вел вглубь сопредельной страны. Или наоборот, это как посмотреть.

С двух сторон от грунтовки стояла высокая изгородь из ржавой колючей проволоки. На самом рубеже имелось нечто вроде огромного тамбура. В закрытую зону вело двое ворот, одни от нас, другие оттуда.

Офицеры открыли проход в заграждении, и повели солдат на нейтральную территорию. Построили воинов в одну цепочку и перегородили небольшое пространство. Затем, приказали бойцам встать плечом к плечу. Взять соседей под локти. Сцепить руки на животе и переплести пальцы «в замок».

Едва погранцы успели исполнить команду, как с другой стороны послышался шум слабосильных моторов. Минуту спустя, подъехали три очень старых «ГАЗона». Они были украшены кумачовыми транспарантами, как на демонстрации на первое мая.

Насколько знал Женя, там были написаны иероглифы. Они переводились на русский язык, как призыв ко всемирной коммунистической революции.

Машины разом затормозили. Открылись высокие борта кузовов. Стоявшие на деревянных платформах, китайцы зашевелились и жёлтым горохом посыпались на узкий просёлок.

На взгляд Жени их было не менее чем, шестьдесят человек. Хунвейбины выстроились в небольшую колонну. Развернули самодельные лозунги и, топоча вразнобой, поспешили вперёд.

Хунвейбинов оказалось в два раза больше, чем приехавших сюда пограничников. К счастью, своим сложеньем и ростом они весьма уступали высоким бойцам армии СССР.

Кроме того, им приходилось идти по коридору, зажатому между рядами натянутой проволоки с большими колючками. Это скрадывало численное превосходство китайцев.

Зато боевой дух демонстрантов оказался выше всяких похвал. Все они что-то громко кричали. Размахивали красными книжечками, зажатыми в правых руках, и цитировали изречения Великого Кормчего – Мао Цзэдуна.

Колонна возбуждённых людей быстро приблизилась и с ходу врезалась в живую цепь пограничников. Солдаты не смогли устоять под напором толпы. Они отшатнулись назад и, упираясь как только возможно, неспешно попятились на свою территорию.

Раздалась очередная команда. Сзади подбежала подмога. Водители грузовиков, а за ними и все офицеры, навалились плечами на спины отступавших бойцов. Почувствовав помощь друзей и начальников, бойцы напряглись. Он восстановили своё равновесие и стали теснить хунвейбинов.

К орущим на все голоса, демонстрантам подбежали те люди, что охраняли китайский рубеж. Большая толпа чуть подалась в сторону СССР. С нашей заставы подъехал ещё один грузовик, в котором сидели солдаты. Из прибывшего «ЗиЛа» выпрыгнуло больше десятка крепких ребят. Сила опять оказалась за Страною Советов.

Низкорослая свора остановилась и, как по команде, отхлынула к своим старым «ГАЗонам». Хунвейбины схватили в руки дреколье, которое находилось в машинах, встали в колонну и сразу вернулись назад.

Длинные палки мешали им хорошо размахнуться. На острие новой атаки оказалось значительно меньше людей. Зато, на советских бойцов обрушились сотни ударов.

Прямо на Женю выскочила одна китаёшка с дубиной в руках. В начавшейся стычке, время почему-то пошло в более медленном темпе. Солдат успел рассмотреть то орудие, что азиатка держала в руках.

Оказалось, что в свободный конец суковатого дрына был кем-то вколочен большой ржавый гвоздь. Он пробил древесину насквозь и тянулся вперёд сантиметров на десять. Всё вместе это по смахивало на легендарный «клевец», который в средних веках применяли в боях.

Обезьянье лицо перекосило неистовой злобой. Демонстрантка вскинула палку над головой и яростно взвизгнула. Метя в глаз пограничника, она с остервенением ударила Женю.

Каким-то неведомым образом солдат разглядел длинный гвоздь, летящий в лицо. Он отшатнулся от ржавой железки. Стоявшие рядом товарищи, цепко держали Женю под локти. Его крепкую спину подпирал кто-то сзади.

Друзья остановили соратника и не дали ему ускользнуть от атаки. Пограничник застыл там, где стоял. Парень смог лишь откинуть шею назад. Благодаря такому движению ему удалось отвести голову в сторону.

Китаёшка слегка промахнулась и не попала туда, куда целилась, в глаз. Удар пришёлся чуть ниже. Железяка пробила левую щёку и угодила в тот верхний зуб, что стоял за клыком.

Прочная кость громко хрустнула и не выдержала такого насилья. Она немедля сломалась. Гвоздь по инерции двинулся дальше. Он проскочил полость рта и вонзился в мягкие ткани.

Жуткая боль пронзила язык и ударила в мозг. Сознание тотчас покинуло Женю. Он бессильно обмяк и рухнул навзничь, спиною вперёд. Солдаты не удержали тяжёлое тело бойца. Руки соседей разжались и отпустили товарища, выбывшего из общего строя.

Пограничники тотчас сомкнули разорванный ряд. Они все прижали подбородки к груди и, подставив прочные каски, застыли на месте. Град китайских ударов приходился на головы и плечи бойцов.

Пограничники, стоявшие сзади, подхватили Женю под руки и бегом оттащили к грузовикам. Из пробитой железкой щеки, кровь рвалась наружу. Она хлестала так бурно, словно вода из открытого крана.

Раненого уложили на землю. Быстро перевязали и замотали череп бинтами, от шеи до глаз. Затем, погрузили в кузов машины и, без промедления, отправили бойца на заставу.

В медпункте за дело принялся врач. Жене сделали много различных уколов и зашили дыру на лице. С абсолютно здоровым зубом солдату пришлось навсегда распрощаться.

После ранения пограничника СССР хунвейбины слегка растерялись. Одно дело орать друг на друга и, совершенно другое, убить человека. Демонстрация стала понемногу слабеть. Минут через пять, всё успокоилось.

Китайцы отошли на свою территорию. Немного там покричали и погрозили палками великой державе. Потом, так же организованно, как и явились, свернули кумачовые лозунги. Погрузились в машины и отбыли туда, откуда приехали.

Пограничники обеих сторон вернулись на свою территорию. Ворота у тамбура на узком просёлке плотно закрылись. Вокруг стало удивительно тихо, словно четверть часа ничего здесь и не было.

Кинжал

К концу пятидесятых годов прошлого века, Жене уже перевалило за двенадцать годков. Как всякий нормальный подросток, он стал очень активно изучать окружающий мир. Первым делом, принялся лазать по дому, в котором он жил.

Досконально изучив закоулки квартиры, подросток забрался на пыльные антресоли. Они располагались над внушительным шкафом, встроенным в стену в спальне родителей. Если выражаться точнее, то это была кладовая, сколоченная из ДСП. Теперь такие конструкции почему-то называют купе.

Встав на спинку стула, паренёк поднялся под потолок. Балансируя на шаткой подпорке, он открыл низкие дверцы и заглянул в темноту. Там стояли три чемодана и валялись старые вещи, которые маме вдруг стало жалко отнести на помойку.

В самом дальнем углу обнаружилась простая коробка из-под папиной обуви. В отличие от прочих картонок, валявшихся рядом, её перетягивал прочный шпагат. Мало того, она оказалась довольно тяжёлой.

Заинтересованный нежданной находкой, мальчик бросился вниз. Трясясь от волнения, Женя вернулся в свою тесную комнату и положил добычу на стол. Открыв коробку, он обнаружил внутри длинный предмет, замотанный в плотную серую ткань..

Подросток вытащил свёрток на свет и с большой осторожностью распеленал непонятный предмет. В руках у него оказался кинжал войск СС в потёртых увесистых ножнах.

Точно такой же клинок Женя видел в витрине городского музея. Месяц назад их пятый класс водили туда на экскурсию. Там хранилась большая коллекция вооружения фашистской Германии.

Горя любопытством, паренёк стал очень внимательно изучать незнакомое боевое оружие. Изготовленный из воронёного когда-то металла, защитный чехол покрывала отделка из тоненькой проволоки. Она отливала тусклым, слегка потемневшим, серебряным цветом. От ножен шёл кожаный ремешок с удлинённой блестящей застёжкой, который крепился к маленькому карабину.

Взгляд паренька упал на массивную рукоятку кинжала. С одной стороны, её украшала мощная крестовина из стали. С другой, имелось небольшое навершие такого же вида, только чуть меньше.

Между ними темнела удобная для хвата накладка, изготовленная из чёрного морёного дуба. Широкая в центре, она утончалась к обоим краям и плавно сужалась к хвостовику и клинку.

В центр рукоятки был врезан серебряный фашистский орёл с распростёртыми крыльями и со свастикой, зажатой в крепких когтях. Под самым эфесом находилась сдвоенная скандинавская руна под названием «сиг». Она была вписана в кружок чёрной эмали с тонким серебряным ободом.

Стараясь растянуть удовольствие, Женя медленно вытащил оружье из ножен. Перед глазами подростка сверкнул широкий клинок копейной формы. Его украшала короткая надпись, выполненная готическим шрифтом.

Паренёк с трудом разобрал непривычные буквы. С помощью немецко-русского словаря он кое-как перевёл странный текст: – «Моя честь именуется верностью». – было написано там. Подросток серьёзно интересовался историей. Поэтому знал, что именно так, звучал девиз элитных войск фашистов, СС.

Кончиком пальца он аккуратно потрогал режущую кромку у лезвия, а затем и его острие. Заточка оказалась прекрасной. На коже тотчас появились небольшие порезы. Оно и понятно, ведь это было не столько парадное, сколько боевое оружье.

По каким-то неведомым признакам, подросток вдруг понял, что этот кинжал изготовлен из, знаменитой, золингеновской стали. О ней он как-то слышал в рассказах отца.

Положив ножны на стол, Женя почувствовал себя не меньше, чем мушкетером. Подражая герою книг Д`Артаньяну, он ловко крутанул правой кистью. Кинжал очень удобно лежал даже в его узкой ладони.

Пальцы сами собой сжались вокруг рукояти. Она оказалась хорошо приспособлена для удержания, как прямым, так и обратным хватом. У паренька создалось впечатление, что безразлично, как её брать. Хоть голой кистью, хоть в толстой шерстяной рукавице. Всё равно будет сидеть в кулаке, как влитая.

Оружие не начнёт проворачиваться, а скользнуть руке на острое лезвие не даст перекрестье. Развитое навершие позволяло вырвать кинжал из противника, даже если он прочно завязнет в одежде, сухожильях и мышцах.

Благодаря гарде и заднику выбить кинжал из руки почти невозможно. Клинок обоюдоострый, хорошо приспособленный, как к колющим, так и к рубящим видам ударов. Плюс ко всему, сталь очень прочная.

Во время Великой Отечественной войны, учитель истории Жени, служил во взводе разведки. Он говорил, что такое оружие очень ценилось на фронте. Недаром все наши солдаты, в том числе и десантники, очень хотели обзавестись подобным кинжалом.

Фашистский клинок оказался намного удобнее наших армейских ножей или фронтовых самоделок. Он хорошо подходил и для того, чтобы снять часового, и для боя в траншее, или в тесной землянке.

Дело было всё в том, что оружье СС являлось копией старинных средневековых кинжалов. Точно такими клинками вооружались знаменитые швейцарские и другие наёмники.

– Хорошая штука! – с грустью подумалось Жене: – Но зачем она людям теперь? Войны давно уже нет и никогда уже больше не будет. Никто не посмеет напасть на СССР, победивший фашистов. – подросток сунул клинок в потёртые ножны. Печально вздохнул и положил на столешницу опасную вещь.

– Кто его знает, вдруг пригодиться в хозяйстве. – сказал он себе: – Когда подрасту, буду ходить на охоту, а там, как говорил мне отец, никак нельзя без ножа. То нужно нарезать еду, ветвей для костра и подстилки, а то и разделать убитого зверя.

Новая схватка

Женя пробыл в медпункте целых три дня. Ещё через четверо суток, всё повторилось опять. Парень снова стоял в живом заграждении. Язык непроизвольно касался дыры, оставшейся в челюсти от выбитого здорового зуба. Боец с волнением ждал, чем же закончиться новая акция поклонников Мао?

В дальнейшем всё развивалось, словно в ужасном кошмаре. Опять прикатили три древних «ГАЗона» с китайцами. Какое-то время, толпа хунвейбинов бесновались на своей стороне. Затем, демонстранты построились в небольшую колонну и решили пройти вглубь СССР.

Тем самым, они пытались вернуть себе, так называемые, «оккупированные врагом территории». Не сумев прорвать цепь из крепких солдат, китайцы взялись за дреколье. Скорее всего, начальство их похвалило за пролитую кровь пограничников. Теперь азиаты мчались намного резвее, чем раньше.

Среди нападавших парень увидел ту же противную рожу, что отлично запомнил неделю назад. Несмотря на сухое сложение и свой мелкий рост, она находилась в первом ряду.

Китаёшка сразу узнала высокого Женю и радостно метнулась к врагу. Так бегут только к тому человеку, которого нужно убить, во что бы это, ни стало. В руках хунвейбинка держала до боли знакомую палку, с точащим вперёд, ржавым гвоздём. Раскрыв рот с гнилыми зубами, она подняла дубину над головой и, что-то крича, летела прямо на Женю.

Ждать пока железяка пробьёт ему череп, парню совсем не хотелось. Так ведь не только все зубы, можно и глаз потерять. Обе руки у солдата были зажаты локтями бойцов, стоящими слева и справа. Пальцы сцеплены на животе в плотный «замок».

Действовать кулаками он, к своему сожаленью, не мог. Поэтому, ударил правой, толчковой ногой. Ударил не думая, кто стоит перед ним, слабая женщина или крепкий мужчина? Это был враг, который недавно хотел его изувечить, а теперь рвался к нему с той же целью.

Тяжёлый армейский сапог попал хунвейбинке прямо в живот. Причём, удар получился удивительно мощным. Всё-таки серьёзные занятия спортом вдруг проявили себя в полной мере.

Щуплая бестия перевернулась в полёте, словно старый мешок, набитый тряпьём. Она отлетела на пару метров назад и навзничь рухнула в пыль. Рядом с ней оказался и дрын с длинным ржавым гвоздём.

Атака китайцев тотчас прервалась. Хунвейбины трусцой отбежали назад. Они унесли с собою соратницу, поверженную мощным пинком. Глядя на то, как болтались её руки и ноги, Женя понял, азиатка была без сознания.

Крику стало значительно больше, но теперь никто не кидался на советских бойцов. Демонстранты только размахивали суковатыми палками с безопасного для себя расстояния. В этот раз, они свернули свои транспаранты и уехали намного быстрей, чем неделю назад.

Пограничники облегчённо вздохнули. Офицеры молча переглянулись, но не стали ничего говорить и дали команду: – Отбой!

Ответственные за переход на противоположную сторону, солдаты закрыли ворота и встали на караул. Все остальные пошли обратно к машинам. Пограничники хлопали Женю по спине, по плечам, и выражали своё восхищение его храбрым поступком.

Особенно всех радовало то обстоятельство, что он не дожидался второго увечья, и, даже со связанными руками, смог за себя постоять. Мол, нечего и нам подставлять каски под удары китайцев. В следующий раз, будем действовать так же, как ты.

Скоро грузовики вернулись к заставе. Там уже с большим нетерпеньем ожидали героя. Только не благодарность начальства за отпор хунвейбинам, а насупленные, как всегда, особисты.

Женю отправили на полковую гаупвахту, что размещалась в городке Благовещенск. Там его начали подолгу допрашивать. Молодой, ретивый ГБешник почему-то решил, на таком инциденте он заработает плюсовые очки и сможет заявить о себе перед своим руководством.

Расследование сводилось к обвиненью солдата во всех смертных грехах. Сначала летёха предъявил Жене протест, полученный от сопредельной страны. В нём говорилось о неправомерном использовании силы против мирных людей, вышедших на демонстрацию.

К первой бумаге была приложена справка из китайской больницы. В ней говорилось о том, что безжалостный советский солдат нанёс несовершеннолетней гражданке серьезную травму. Подлым ударом ноги он сломал ей лобковую кость.

Всё это, по словам молодого ГБешника, вызвало, крупный международный скандал. Что спровоцировало наших соседей на усиление политического давления на СССР. Своим бессмысленным действием Женя нанёс непоправимый ущёрб отношениям с дружественной, можно сказать, братской страной.

Все оправдания парня, и сообщенье о том, как вела себя «несовершеннолетняя девушка», не принимались в расчёт. Ведь только чудом он потерял всего один зуб, а не лишился левого глаза. У него ещё щека до конца не зажила.

То, что во время второй «демонстрации», китаёшка пыталась сознательно изувечить его, считалось плодом неуёмной фантазии парня.

К окончанью допроса, ГБешник совсем разошёлся. Он обещал засадить пограничника на четыре года в дисбат. Плюс ко всему, два с лишним года той срочной службы, которые он не отбыл до конца. Итого получалось, что молодому солдату придётся «мотать» почти семь долгих лет.

На счастье Жени, из отпуска вышел начальник отдела. Майор сразу понял мотивы своего подчинённого и решил придержать лейтенанта. Уж очень тот оказался ретив.

Мужчина пожалел погранца. Забрал дело себе и тихо спустил на тормозах. Кончилось тем, что Женю обвинили лишь в превышение необходимых средств обороны и немедля разжаловали.

Парень был простым рядовым, не имевшим ни орденов, ни медалей, ни каких либо грамот. Так что, понизить его в чинах и наградах не представлялось возможным. Тогда его понизили в элитарности войск, где он должен был отслужить остаток трёхгодичного срока.

Если, в далёкое в царское время, аристократы совершали какой-то проступок, то с ними тогда поступали достаточно круто. Их не только разжаловали, но и увольняли из «гвардии» с переводом в «простые войска».

Вот и Женя Степанов удостоился такой особенной чести. Его вывели из состава привилегированных пограничных подразделений и перебросили в обычную мотопехоту.

Напоследок пожилой ГБешник сказал: – Советую держать язык за зубами. Нигде не болтай о том громком скандале, что ты устроил на китайской границе! Спокойнее будет тебе самому! Говори всем, мол, тебя просто списали за драку в казарме. У нас такое часто бывает. – мужчина кивнул на прощание солдату.

Женя сказал офицеру: – Большое спасибо. – повернулся кругом и вышел из кабинета майора. Он взял документы из канцелярии, расписался в их получении, и вышёл за проходную гауптвахты.

Парень отправился в военкомат Благовещенска. Он должен был получить предписание для прохождения новой воинской службы.

Пистолет

Женя вновь посмотрел в небольшую коробку, в которой находился кинжал. На самом дне лежал ещё один свёрток из промасленной ткани. В нём обнаружился боевой пистолет.

Его рукоять украшали изящные накладки из перламутра. Рядом хранились две запасные обоймы. В каждой из них тускло поблескивало по шесть коротких, тупорылых патронов.

Подросток повертел находку в руках и обнаружил длинную немецкую надпись. В ней он разобрал хорошо знакомое слово, не требующее перевода со словарём. Это было название известнейшей фирмы – «Browning».

Оружие оказалось совсем небольшим, не очень тяжёлым и словно специально сработанное для женской или детской ладони. Рукоятка так удобно лежала в руке, что пацан целый день не расставался с оружием.

Он даже из дома на прогулку не вышел. А тогда, между прочим, друзья гоняли в футбол и дружно, все хором звали играть одноклассника. Женя лишь выглядывал в кухонное окно и отрицательно качал головой. Он никак не мог оторваться от своего пистолета.

Наконец, подросток не вынес огромного счастья, распирающего его из юную душу. Необходимо было срочно с кем-нибудь встретиться и поделиться неожиданной радостью.

Женя задался вопросом: – Кому из ребят можно сказать об этой чудесной находке? – паренёк немного подумал и нашёл подходящую кандидатуру. Он сунул «Браунинг» за пояс штанов, прикрыл его полами куртки и помчался к приятелю. Отец у товарища был отставным армейским полковником, а мама лейтенантом медслужбы.

Женя пришёл к однокласснику и, первым делом, спросил: – Есть ли в квартире кто-то ещё? – выяснилось, что в доме больше нет никого.

Счастливый обладатель оружия, понизил голос до шёпота. Задыхаясь от счастья, он рассказал об обнаруженной на антресолях коробке и её содержимом. После чего, достал из-за пояса пистолет и показал верному другу.

К удивлению Жени, это не удивило товарища. Оказалось, что и у этого мальчика тоже нашлась интересная тайна. Увидев сокровище в руке одноклассника, он поколебался, но не смог устоять перед невероятным соблазном.

Потом, скрепил своё сердце, и полез в тёмный чулан. Долго там рылся. Вскрыл отцовский тайник и достал из него пистолет под названием «Walther P38». С его слов выходило, что это оружие родители привёзли с недавней войны. Так же, как папа Жени.

Ребята по очереди внимательно рассмотрели обе находки и выяснили, что «Вальтер» оказался более серьёзным устройством. Он был куда тяжелее и имел калибр девять миллиметров, против шести с небольшим у миниатюрного «Браунинга».

Патронов в обойме находилось восемь штук, а не шесть. Кроме того, из ствольной коробки, словно у револьвера, торчал круглый ствол, украшенный внушительной мушкой.

Женя немного расстроился, что его небольшой пистолет по всем статьям проигрывал оружию друга. Оно и понятно, ведь «Вальтер» являлся боевым оснащением армии фрицев, а небольшая модель фирмы «Браунинг» считалась средством защиты для дам. Зато его можно скрытно носить в маленькой сумочке, в кармане пиджака или брюк.

Подросток быстро утешился таким преимуществом, и предложил однокласснику поиграть в перестрелку. Ребята начали бегать по огромной квартире, наставлять стволы друг на друга, и яростно нажимать на крючки спускового устройства. При этом, они громко кричали, словно играли в войнушку: – Бах! Бах! Бах!

Каким-то неведомым образом они не поубивали друг друга. Как это вышло, никто потом не мог разобраться. Ведь в двух пистолетах были обоймы, наполнённые боевыми патронами.

Озорники баловались, снимали оружие с предохранителей и ставили рычажки на прежнее место. Однако, к огромному счастью родителей, ни единого выстрела, тогда не случилось. Скорее всего, спуски крючков оказались слишком тугими для тонких мальчишеских пальцев. Так что, бойки не ударили в капсуль.

Вскоре подросткам надоело скакать с пистолетами. Сын хозяина прекрасной квартиры сходил в спальню родителей, снял со стены наградную отцовскую саблю и принёс её в большую гостиную.

Друзья с большим уважением подержали оружье в руках. Оно оказалось почти метр длиной и весило более одного килограмма. Женя ухватился за деревянные ножны, обтянутые чёрною кожей. Хозяин вцепился в изогнутую слегка рукоять.

Потянув в разные стороны, они вдвоём вытащили клинок из чехла и потрогали лезвие. Оно оказалось острым, как бритва. Затем, хорошо рассмотрели эфес. У него не было и намёка на гарду.

По бокам рукояти, разместились накладки из тёмного дерева, по которым были прорезаны наклонные желобки, чтобы не скользила рука. Головка оказалась латунной, раздвоенной на конце и имела отверстие для темляка.

На этом навершии располагались рельефное изображенье серпа, молота, пятиконечной звезды и букв «СССР». Рядом просматривался год изготовленья оружия – 1943 и клеймо «ИМЗ», что по словам одноклассника означало – «Златоустовский инструментально-металлургический завод».

Увидев казацкую шашку, Женя горько посетовал, что не взял с собой, найденный в тайнике у отца, фашистский кинжал. Не то бы они смогли фехтовать, как мушкетёры из книги про д`Артаньяна.

Тогда сын хозяина дома предложил испытать остроту боевого оружия. Мальчик повертел головой и поискал, на чём можно проверить заточку? Наконец, он предложил срубить голову небольшой статуэтке, которую мама с отцом привёзли из Германии. Это была очень красивая девушка, печально сидящая возле ручья. Размером она была чуть больше кошки.

Сказано, сделано. Мальчик сжал эфес в обеих руках и оглянулся по сторонам, чтобы нечаянно ничего не задеть. Например, тело товарища или дорогущую мебель из карельского дерева.

Одноклассник широко размахнулся и, что было силы, обрушил боевое оружие на ни в чём не повинную нимфу. Шашка мелькнула в воздухе и со свистом врезалась в шею красавицы.

Старинная бронза легко устояла против удара неопытной детской руки. Зато ладонь паренька невыносимо заныла от резкой отдачи. Не обращая на это внимания, пацан поспешил осмотреть небольшую фигурку.

Голова голой девушки осталась на месте. Вот только на её стройной шее появился глубокий рубец. Ребята испуганно переглянулись. Только теперь они неожиданно поняли, что испортили редкую вещь. Друзья решили на этом закончить свои развлечения. Гость взял маленький «Браунинг» и помчался домой.

Женя вернулся в квартиру, влетел из прихожей в гостиную и, первым делом, увидел отца. Он сидел у стола, на котором стояла коробка, забытая мальчиком в спешке. Григорий хмуро смотрел на любимого сына и тяжко молчал. Потом тихо, но грозно спросил: – Где пистолет?

Услышав знакомые нотки, предвещавшие мало хорошего, Женя слегка задрожал. Мальчик затрясся от страха и непослушными пальцами полез в карман курточки. Он вытащил боевое оружие и протянул стволом вперёд.

Слегка отшатнувшись назад, Григорий сказал, не повысив громкости голоса: – Положи-ка на стол.

Он подождал, пока ребёнок исполнит команду и лишь после этого, взял пистолет. Вынул и тщательно проверил обойму, а затем и затвор, не осталось ли там случайно патрона?

Убедившись, что все боеприпасы лежат на столешнице, мужчина поднёс к носу ствол и втянул в себя воздух. Пахло только железом и смазкой. Острой вони сгоревшего пороха, к счастью, он не почувствовал.

– Кому ты его показал? – продолжил отец свой допрос.

Женя немного помялся и выложил всё, как на духу.

– Ну с ним мы потом разберёмся. – туманно буркнул отец: – А сейчас идём-ка со мной. – они вышли из дома. Сели в трамвай и, в совершенном молчании, доехали до улицы Фрунзе, расположенной в «старом центре» города Куйбышева. Вышли на остановке Красноармейской. Оттуда под горку, двинулись к берегу Волги.

Стояло тёплое лето, но время близилось к позднему вечеру. Рядом не оказалось людей. Ни любителей искупаться после заката, ни рыбаков, ловивших рыбу на закидушки и удочки.

Отец с сыном спустились к реке. Григорий вытащил из кармана «Браунинг» и выщелкнул обойму наружу. В несколько привычных движений, он разобрал боевое оружие и сложил всё в ладонь левой руки.

Затем, стал брать одну деталь за другой и по очереди бросать их в прозрачную воду. Причём старался швырнуть, как можно дальше от пляжа и друг от друга. Следом полетели патроны.

Григорий перекидал в русло все составные части оружия и непонятно, кому вдруг сказал: – Вот теперь война точно закончилась!

После этого, они так же молча, вернулись домой. Отец привёл Женю в квартиру и передал в руки взволнованной матери. Мотя только, что вернулась с работы. На столе она увидала коробку их тайника и теперь даже не знала, что и подумать?

На вопросительные взгляды жены, мужчина ничего не ответил. Он вышел на улицу и двинулся к отставному полковнику, чей адрес услышал от сына. Добравшись до нужного дома, он позвонил в прочную дверь и вызвал хозяина из квартиры на лестницу.

Коротко, но веско представился. Затем, рассказал об играх малолетних детей и посоветовал понадёжнее прятать оружие. Особенно заряженный «Вальтер». Мало ли, что может случиться? После чего, развернулся и, не прощаясь, исчез.

Военкомат

– Получается, Евгений Степанов, что ты опозорил державу! – со злостью сказал военком: – Я с тобой говорю, рядовой! – закричал он на солдата, застывшего по стойке смирно посреди кабинета.

Женя благоразумно молчал. Согласно положениям войскового устава, он держал руки по швам и, задрав подбородок, старательно ел глазами начальство.

Полковник райвоенкомата, обладал достаточно редкой фамилией – Будённый. Его имя и отчество не совпадало с тем, что носил всем известный маршал далёкой гражданской войны. Однако, пожилой офицер вёл себя точно так же, как прославленный тёзка.

Чуть что, мужчина переходил на оглушительный крик. Если бы армейская форма предусматривала ношение портупеи и шашки, то строевой командир наверняка вынимал бы оружье из ножен и грозил всем своим подчинённым. А может быть, и со злостью рубил казённую мебель, стоявшую рядом.

В этот раз, Владимир Иванович, всё-таки взял себя в руки. Он сел за конторский двух тумбовый стол, придвинул к себе личное дело солдата и начал читать.

– Что-то очень уж много у тебя военных специальностей. – задумчиво бросил мужчина и принялся теребить свои чёрные усики.

Кстати сказать, они у него не походили на знаменитые усы однофамильца и командарма. Наверное, волос был не настолько густой. Больше всего, эта растительность смахивала на ту короткую щёточку, что на верхней губе носил Чарли Чаплин, комический киноартист начала двадцатого века.

– Объясни мне рядовой, как ты сумел за полгода, проведённые в армии, приобрести столько разных профессий? – спросил военком: – Ты и строитель, и начальник хлебопекарного пункта, и пулемётчик, и проводник служебных собак! Как такое возможно?

Женя коротко рассказал о себе: – После восьмого класса я, ещё на гражданке, окончил Куйбышевский энергетический техникум и стал дипломированным строителем.

После чего, я прошёл курс в ДОСААФ по хлебопечению. В учебке сдал норматив пулемётчика, а на пограничной заставе стал проводником. Ходил в дозор с кобелём немецкой овчарки по имени Дик.

– Ну и за что же тебя из погранцов-то попёрли? – вкрадчиво спросил военком: – Турнули, так сказать, из элитных ГБшных частей и перевели в простую Советскую Армию?

– Драка в казарме! – бодро отрапортовал рядовой.

– Кто виноват в той потасовке? Наверное, ты?

– Так точно! Я! – покаянно опустив голову, выдохнул Женя. Он отлично запомнил наказ майора ГБ-шника, который вёл его необычное дело: – Советую держать язык за зубами. Нигде не болтай о том громком скандале, что ты устроил на китайской границе! Спокойнее будет тебе самому!

– И куда же тебя мне направить? – теребя усики, спросил сам у себя товарищ Будённый. Он перебрал несколько разный бумажек, лежащих на огромном столе, выбрал одну и довольным тоном сказал: – Пойдёшь на курс поваров!

– Никак нет! Товарищ полковник! – неожиданно брякнул солдат. Чем поверг в изумление пожилого мужчину и капитана, сидевшего у стенки на стуле.

– Что? – удивлённо спросил военком. Он был потрясён подобным ответом до самых глубин своей заскорузлой офицерской души. Ведь человек отказался от замечательной должности, о которой мечтали все рядовые.

– Ты что, не понимаешь, что всегда будешь… – начал говорить офицер и внезапно запнулся. Видимо, он хотел закончить пословицей, где имелись такие слова: – сыт, пьян и нос в табаке! – но вовремя одёрнул себя и закончил значительно проще: – …в тепле, и возле кладовки с продуктами!

– У меня идиосинкразия к процессу приготовления пищи! – блеснул Женя, где-то услышанной фразой. Заметив, что офицер мало что понял, он поспешил объяснить смысл выражения: – Повышенная чувствительность к запахам готовящейся на кухне еды.

– Ничего! – сурово бросил Будённый: – Очень быстро привыкнешь!

– Никак нет! Товарищ полковник! – продолжал упорствовать Женя.

Военком покраснел от сильного гнева и заорал: – Да я тебя! За не подчинение боевому приказу! Зашлю туда, куда Макар телят не гонял! – он подбежал к географической карте, висевшей на стенке, и ткнул пальцем в узкий пролив, названный в честь Витуса Беренга.

– Ты поедешь туда, где кончается Советский Союз, и начинаются Соединённые Штаты Америки! Поедешь за грань полярного круга! – продолжал бушевать офицер.

– Туда я поеду! – невозмутимо согласился с ним Женя, и также спокойно добавил: – А на курс поваров, не пойду!

Военком онемел от такой неслыханной наглости.

– Товарищ полковник, разрешите к вам обратиться? – вдруг подал голос молодой капитан, сидевший в углу.

– Обращайтесь! – едва сдержав ругань, сказал военком.

– А давайте его в наш полк, пулемётчиком! – предложил строевой офицер: – Мы там его быстро превратим в человека!

– Забирай идиота! – возмущённо воскликнул Будённый: – Там ему будет самое место!

Полковник что-то черкнул в открытом личном деле солдата. Чуть погодя, он торжественным тоном закончил: – Рядовой Степанов! Вы направляетесь в N-ский мотострелковый полк, для дальнейшего прохождения службы! – и злорадно добавил: – В качестве пулемётчика.

– Есть! – бодро ответил Женя и лихо вскинул руку к пилотке.

Не обращая внимания на выправку воина, полковник сухим тоном продолжил: – Товарищ капитан! Препроводите бойца в расположение части!

– Слушаюсь! – отрапортовал офицер и обратился к стоящему Жене: – Рядовой подождите меня в коридоре.

– Есть! – отозвался боец и, печатая шаг, вышел из кабинета в пустой коридор военкомата.

Через час с небольшим, появился и молодой капитан. Бросив парню: – За мной! – он устремился на улицу. Там их ждала бортовая машина защитного цвета. Грузовик был заляпан высохшей грязью, до самого верха.

– Рядовой, лезьте наверх! – сказал офицер, а сам открыл дверцу кабины. Кроме солдата-шофёра там сидела красивая, хорошо одетая женщина. Скорее всего, чья-то жена.

Подойдя к задним колёсам машины, Женя использовал их в качестве лесенки. Он забрался наверх и увидел, что весь кузов доверху завален какими-то мешками и ящиками.

Боец отодвинул в сторонку кое-какое добро и освободил себе уголок, рядом с передним бортом. Место показалось парню очень удобным. Он сел на весьма кстати, подвернувшийся короб, и постучал пальцами в заднее окошко кабины. Мол, всё в полном порядке. Можно двигаться в путь.

Водитель взглянул сквозь стекло на солдата. Удостоверился, что тот уже разместился и вопросительно посмотрел на начальника. Офицер молча кивнул. Двигатель мощно взревел. «Зил-157» рванулся вперёд.

Как оказалось, полк мотострелков находился весьма далеко от данного места. Так что, от Благовещенска до воинской части пришлось добираться четыре с лишним часа.

Сначала, слегка покрутились по незнакомым улицам города. Затем, выехали за пределы предместья и помчались по узкому асфальтированному шоссе. Потом, остановились у неприметного съезда и свернули прямо в тайгу.

У лесной просёлка не имелось никакого покрытия. Он был разбит колёсами грузовиков до последних пределов. Проливные дожди хорошенько размыли грунтовку. Глубокие лужи и рытвины попадались на каждом шагу.

Машину нещадно подбрасывало и швыряло в разные стороны. Через какое-то время, сиденье уже не казался солдату настолько удобным, как раньше. Острые грани фанерного ящика впивались в ягодицы и бёдра. Парень нашёл в кузове брезентовый тент и подложил под себя. Стало чуть легче терпеть невероятную тряску.

Всё когда-то кончается. Кончился и этот невероятно ухабистый путь. Грузовик въехал в городок мотострелков и остановился недалеко от ворот. Капитан вышел из просторной кабины, принял несколько коробок и свёртков и поставил их рядом с собою. Потом, помог женщине спуститься с высокой подножки на землю.

– Саша! Отгони машину на место, а затем, отведи рядового в канцелярию части. Пусть поставят его на довольствие. – приказал офицер: – Вот его документы. Езжай! – капитан бросил на сиденье кабины личное дело солдата и захлопнул железную дверцу.

Шофёр молча кивнул. Грузовик развернулся и поехал в гараж. Минут через десять, Женя уже оказался в комнате писарей. Его быстро оформили и отправили к интендантскому складу.

Пожилой старшина с неодобрением взглянул на добротное обмундирование прибывшего воина. Он ушёл в глубину помещения и принёс комплект сильно поношенной формы общеармейского вида. Мужчина ещё куда-то сходил, вернулся, и бросил перед солдатом разбитые «прохаря» из потёртой кирзы.

Парень с большим сожалением посмотрел на свой новенький двубортный бушлат и блестящие яловые сапоги. Тельняшку и всё остальное, кроме синих трусов, тоже пришлось снять и отдать. Вместо них он нарядился в какие-то тряпки.

Вот так и вышло, что на склад Женя вошёл, как щёгольски обмундированный пограничник. Через десять минут, он вышел оттуда, как обносившийся боец из стройбата.

Казарма тоже весьма отличалась от того, к чему он привык на заставе. Помещение было значительно больше, ниже и гораздо темнее. Железные койки удивительно старые, да к тому же в два яруса. Постельное бельё очень серое и, застиранное почти что, до дыр.

Пропажа кинжала

Новый день пришёлся на воскресенье. После плотного завтрака, отец Жени взял эсэсовскую реликвию и задумчиво на неё посмотрел. Держать дома такую опасную вещь было нельзя.

Швырнуть её в Волгу, как пистолет, не поднималась рука. Вдруг кто-то наткнётся ногой? Он немного подумал, поехал на дачу и бросил военный трофей в ящик, где хранил инструменты.

Долгое время, оружие без дела валялось под низким крыльцом. Не найдя ему других применений, отец Жени стал кинжалом рубить арматуру, что привёз со стройплощадки. Мужчина клал длинный стержень на наковальню. Приставлял к нему длинное лезвие и бил сверху лёгкой кувалдочкой.

Золингеновская сталь легко разрезала стальные прутки и сильно впивалась в ударную часть молотка. Прежде чем вынуть острие из металла приходилось его немного раскачивать. Полутораметровые обрубки железа, Григорий использовал в виде кольев для огурцов с помидорами.

Так продолжалось несколько лет. Наученный горьким опытом обращения с огнестрельным оружием, Женя и не смотрел в сторону боевого кинжала. Потом, прекрасный клинок бесследно исчез. Скорее всего, приглянулся кому-то из добрых соседей.

– «Вот и отлично!» – с облегченьем подумал отец: – «Не будет мне больше мозолить глаза».

Нужно сказать, что после той катавасии с «Браунингом», Женя какое-то время не видел товарища. Когда на заднице мальчика зажили рубцы от ремня, он вышел на улицу и отвёл приятеля в сторону.

Понизив голос до шёпота, друг рассказал, что отец обнаружил рубец на шее бронзовой девушки и безжалостно выпорол сына. На другой день собрал всё оружие в доме и отправился в военкомат. Там вошёл в кабинет начальника учреждения, и сдал ему под расписку трофеи, привезённые из побеждённой, фашистской Германии.

Через пару недель, в город приехала футбольная команда «Спартак». Как и все мальчишки вокруг, Женя хотел посмотреть на известных спортсменов. Ему было интересно увидеть, как москвичи будут сражаться с местной командой?

В то давнее время, в городе Куйбышеве ещё строили самолёты «ИЛ-2», а команда носила громкое имя – «Крылья Советов». Мальчик прилип, как репей. Он не отставал от отца до тех самых пор, пока не уговорил его сходить на игру.

Работавший с утра и до вечера, отец с трудом согласился. Они купили билеты и отправились на стадион под названьем «Динамо». Посмотрели легко предсказуемый матч, где, как всегда, победили «варяги», и двинулись к дому.

Приехали на свою остановку. Вдруг, усталый мужчина решил выпить пивка. Они подошли к небольшому ларьку. Отец встал в короткую очередь и взял одну кружку. Отходя от окошечка по разливу напитков, он наткнулся на человека, качавшегося в разные стороны.

– Чего ты толкаешься? – завопил завсегдатай злачного места: – Да вот я тебя…

Григорий бросил взгляд на выпивоху, едва стоящего на нетвёрдых ногах и понял, что никакой опасности нет. Слишком пьян, оказался соперник. Заслышав знакомые крики, к ним подошли ещё двое, таких же испитых парней.

Видно, это были дружки грубияна. Они встали рядом с приятелем и принялись угрожать. Драться Григорию совсем не хотелось, но рядом с ним находился сынишка-подросток. Нужно было, очень достойно, выйти из такой ситуации.

Он передал кружку Жене, мол на, подержи. Подошёл к зачинщику ссоры и, глядя ему прямо в глаза, твёрдо сказал: – Я вас троих, сейчас могу вырубить в любом нужном порядке. Хоть слева направо, хоть в обратную сторону. А если захочешь, то начну прямо с тебя. Он ткнул пальцем в буяна: – или с тебя. – показал на его другана: – или с тебя. – кивнул уже третьему.

– Да кто ты такой? – взвился первый нахал, немного опешивший от столь необычной тирады: – Ты знаешь, что во время войны я служил в СМЕРШе? Да, я пачками ловил диверсантов и убивал их одними руками…

Вспомнив рассказ фронтового приятеля по школе разведке, Григорий спокойно сказал: – А я, был личным телохранителем Василия Сталина.

– Хороший мужик был Вася Сталин. – примирительно сказал, тот, что выглядел наиболее трезвым среди пьяных товарищей: – Давайте помянем его.

Все, стоявшие возле ларька, присоединились к необычному тосту. Люди выпили за бравого лётчика, сына всесильного вождя всех народов. На этом скандал и закончился.

Глава 2. В таёжном полку

Взвод пулемётчиков

Самое страшное, началось утром нового дня. С большим огорчением Женя вдруг понял, куда он попал. Сперва был скудный завтрак, который не шёл ни в какое сравнение с тем, что парень ел на границе. Затем, отделение построили перед столовой и быстрым шагом погнали на большой полигон, находившийся в трёх километрах от части.

Оказалось, что молодой капитан сдержал своё слово. Он не обманул военкома, когда обещал сделать человека из Жени. Он позвонил куда следует, и парня назначили вторым номером к станковому пулемёту «Максим».

Нужно сказать, что этот реликт гражданской войны весил более двадцати семи килограммов. Ствол и щиток быстро снимались, но всё остальное – стальная станина, колёса и сошки не отделялись одно от другого. Все вместе они тянули ровно на пуд.

Ещё там имелась труба, согнутая в виде литеры «П». За неё два бойца катили весь пулемёт по поверхности почвы. Эта труба, складывалась определённым макаром. После чего, всю конструкцию можно было повесить на второго номера боевого расчёта, словно рюкзак на туриста.

Сошки, наподобие лямок, висели у него впереди. Станина с колёсами на согнутой спине, вместо мешка из брезента. Плюс ко всему, к «Максиму» прилагались две жестяные коробки, битком набитые патронными лентами. Всё это добро составляло третью часть старого доброго центнера. Его и таскал второй номер, словно верблюд.

Первый номер переносил только сам пулемёт и щиток, весящие двенадцать кило. Прибыв на позиции, стрелок звал напарника, и с его действенной помощью закреплял боевое оружие на тяжёлой станине. Затем, ложился сзади, жал на гашетку и вёл огонь по противнику.

В этом случае, Женя должен был находиться по левую руку и подавать ленту с патронами в приёмную щель пулемёта. Причём, его голова торчала рядом с щитком. Она являлась прекрасной мишенью для вражеских снайперов.

Ближе к окончанию дня, Женя измучился, словно раб на древнеримских галерах. Наконец, он со всеми вернулся в казарму. Там боец услыхал разговор собратьев по большому несчастью. Все они были такими же вторыми номерами, как он.

Бойцы, в один голос, мечтательно говорили о новом ручном пулемёте Калашникова, который уже, кое-где поступил на вооружение армии. Дело было всё в том, что он в снаряжённом состоянии весил всего пять килограммов и требовал для стрельбы лишь одного человека.

Неужели им доведётся увидеть такое оружие? Было написано у всех на лице.

Так уж случилось, что мотострелковый полк, куда попал парень, закрывал собой особо опасное направленье возле границы. Так в те времена назывались места, очень удобные для продвижения вероятного ворога. Самое странное, что тогда для СССР этим противником неожиданно стал огромный китайский народ.

А ведь ещё два года назад, он считался нам почти что родным, как Украина, к примеру, и Беларусь. Сколько помощи туда отослали. По радио пели, что русский с китайцем, братья навек. А вот подишь ты. Разругался Мао с Хрущёвым и всё пошло под откос.

Ну, а теперь боевое подразделение численностью в одну тысячу двести бойцов противостояло корпусу китайской народной освободительной армии. А он, между прочим, насчитывал более тридцати тысяч воинов. В их число входила пехота, усиленная огнемётчиками, артиллерия, и даже дивизия конников.

По самым оптимистичным расчётам начальников, мотострелковый полк мог удерживать эти позиции в течении сорока трёх минут. К окончанию данного срока, должен был геройски погибнуть последний советский солдат. Потом, китайцы могли продвинуться вглубь территории. Там их ожидало следующее подразделение армии и так далее, до самой Москвы.

Поэтому, кроме маршбросков и учебных стрельб боевыми патронами, солдаты усиленно строили укрепрайон. То есть, копали так называемые, траншеи полного профиля. Там размещались гнёзда для пулемётов и ходы сообщения.

На танкоопасных направлениях им поручили особо важную миссию. Закапывать танки и превращать их в орудийные точки стационарного типа. Со старых, уже списанных бронемашин, снимали двигатели с трансмиссией и тащили их волоком на боевые позиции.

В задачу пехоты входило зарыть их по самую башню. А для этого, приходилось выкопать огромную яму, объёмом почти в тридцать два кубометра. Загнать туда неподвижного монстра и забросать его сверху землёй. Таким образом, в общёй сложность приходилось перелопатить около полусотни кубов чрезвычайно тяжёлого, каменистого грунта.

Благодаря этому, как и обещал капитан, уже через месяц Женя превратился в того человека, что существует только в советской пехоте. Во-первых, он похудел на десять кило.

От переноски «Максима» с места на место, и от постоянноё перекопки земли его руки весьма огрубели. Мозоли на коже ладоней обрели ту жёсткость и толщину, что могли бы по прочности спорить с обычным лошадиным копытом.

К этому времени, в части все ждали группу солдат, о везении которых в казарме ходили легенды. Совершенно естественно, что Женя, ставший квалифицированным землекопом и настоящей вьючной скотиной, спросил, в чём собственно дело? Оказалась, что эти счастливцы попали на курс поваров, который ему предлагал полковник военкомата Будённый Владимир Иванович.

Через пару недель, баловни капризной судьбы прибыли в полк располневшими, и невиданно похорошевшими. Самого худого из них, до отправки на курсы, все дружески называли – Мосол. Так вот, даже этот субтильный боец, поправился на двенадцать кило.

На фоне всей солдатни, измождённой физически тяжёлым трудом, новоиспечённые мастера поварёшки выглядели весьма необычно. Они походили на сказочных принцев, вернувшихся с отдыха на каком-то курорте.

Сначала Женя глубоко сожалел о своей «идиосинкразии на процесс приготовления пищи». Однако, через какое-то время, произошло нечто весьма необычное.

Взвод пулемётчиков стоял на плацу по стойке смирно. Они приготовились двигаться на полигон. Там их с нетерпением ждали старые танки, ещё не закопанные по самую башню.

Именно в этот момент, мимо бойцов проходил низкорослый, удивительно полный, а если сказать более точно, тучный полковник. Намётанный взор офицера скользнул по солдатам и задержался на правофланговом бойце.

Вообще-то, в подразделении Женя числился по росту вторым, но в этот замечательный день, всё слегка изменилось. Рядовой, что был выше его на пять сантиметров, заступил в наряд по казарме.

Таким хитрым образом, капризуля судьба поставила парня на край шеренги в самый подходящий момент. К тому же, благодаря теперешней его худобе боец выглядел значительно выше, чем был на самом-то деле.

Полковник остановился и подошёл к Жене вплотную. Офицер измерил бойца острым взглядом от головы и до пят и двинулся своею дорогой. Когда он проходил мимо вытянувшегося во фрунт командира, то мимоходом бросил летёхе: – Правофлангового перевести в моё подчинение!

– Слушаюсь! – козырнул лейтенант. Взводный покраснел от досады на везение кого-то другого. Он повернулся к своим пулемётчикам, и, не глядя Жене в глаза, прошипел:

– Рядовой Степанов, по приказу полковника Соломона Израилевича Дадацкого, Вы переводитесь во взвод управления! Немедленно пройдите в блок канцелярии и оформите данное им устное распоряжение! Бегом, марш!

Ничего не понимая в случившемся, парень помчался к зданию штаба. У него за спиной печально вздыхал несчастный молодой лейтенант. Ему вторили и все остальные солдаты многострадального взвода.

Всё объяснилось лишь после того, как писарь стал оформлять перевод. Он сказал с нескрываемой завистью: – Ну и везунчик же ты, Женя Степанов! Полковник Дадацкий служит у нас заместителем командира полка по снабжению. То есть, все склады части находятся в его управлении.

Ефрейтор понизил голос до шёпота и осторожно добавил: – Как ты заметил, сам он очень низкого роста. Скорее всего, по данной причине, он набирает к себе, во взвод управленья солдат, которые выше метр восемьдесят пять.

Писарь быстро заполнил бумаги и ещё тише закончил: – Будешь работать на складе, пожалуйста, не забудь обо мне.

На всякий случай, Женя кивнул и пошёл за своими вещами в казарму. Начинался новый этап в его непростой воинской жизни.

Богатый улов

Во время летних каникул, Женю отправили в небольшую деревню, стоящую на Украине. Мол, пусть двенадцатилетний парнишка погостит у дедушки с бабушкой и отдохнёт на природе.

Нужно сказать, что старый родич у Жени, был очень необычным мужчиной. Яков Федорович Савченко воевал в империалистическую войну в 1914 – 1918 годах. Их пехотный кадровый полк был тогда на очень хорошем счету. Так что, к ним даже как-то приехал сам венценосец – Николай II, император Великой Руси.

Совершенно естественно, что начальство решило выслужиться перед властителем огромной страны. Командиры устроили торжественный смотр воинской части. Заодно, наградили бойцов, отличившихся в последних боях с супостатом. Им вручили георгиевские кресты и прочие знаки отличия.

Дед Жени тогда получил небольшую медаль серебристого цвета. На ней виднелся профиль царя. На обороте имелась короткая надпись – «За храбрость» и какие-то цифры. Наверное, порядковый номер.

Надо же было такому случиться, что во время той процедуры, перед строем вдруг появился крупный заяц-русак. Он чуть посидел на хвосте. Посмотрел на служивых косыми глазами и, никого не боясь, поскакал по чистому полю. Причём, двигался он параллельно длинному строю.

Царь Николай со всей пышной свитой, стоял с краю шеренги. Вдруг он рассмеялся и приказал всем солдатам по очереди стрелять в грызуна. Палить до тех пор, пока кто-нибудь не убьёт длинноухого зверя.

Бойцы один за другим, принялись исполнять приказ венценосца. Однако, как ни старались, всё бессовестно мазали. Дошла очередь до, молодого тогда, деда Евгения. Яков вскинул винтовку к плечу. Быстро прицелился и нажал на крючок спускового устройства. Самое странное в том, что он всё же попал.

Пуля нашла свою цель и сразила зверька наповал. Император вызвал стрелка из общего строя. Вынул из кармана золотые часы «Павел Буре» с длинной толстой цепочкой и подарил рядовому. При этом, сказал: – «За уменье и удаль».

Потом, царь подозвал командира и приказал дать солдату кратковременный отпуск для поездки домой. На этом визит царя-батюшки кончился. Вместе со своим адъютантом, он сел в открытый автомобиль и уехал неизвестно куда. Скорее всего, в ставку главнокомандующего.

Утром нового дня родича Жени вызвали в штаб полка. Там ему выдали все документы. Яков благополучно скатался в деревню, где и оставил жене царский подарок, так сказать, на хранение. Затем, вернулся на фронт и продолжил военную службу.

В ходе той ужасной войны дед попал в руки противника. Как военнопленного, его отослали в концлагерь, находящийся в центре Европы. Там никого не кормили за просто так. Всех заставляли работать на благо Германии.

Где только дед не трудился и, наконец, попал на завод, выпускающий шнапс. Там молодой человек заинтересовался технологией производства медицинского спирта и хорошо её изучил.

После окончанья бойни, в 1918-м, Яков вернулся в родную деревню, стоящую на Украине. Во времена революции, простые крестьяне разграбили усадьбы помещиков. Так что, когда он прибыл домой, то на месте огромных хозяйских домов остались одни пепелища.

Яков взял лошадь с телегой и, перекрестившись, поехал на ближайший казенный завод. Некогда там выпускавлся водочный спирт. Данное предприятие тоже оказалось очищено от всего, что представляло хоть какую-то ценность. В первую очередь, люди украли продукцию сего учреждения. Она ведь всегда идёт по высокой цене.

В одном из цехов, мужчина нашёл почти не разрушенную химическую лабораторию. Он набрал там специального оборудования, всевозможных колб, реторт и прочей посуды.

Вернувшись домой, Яков собрал перегонную линию для производства горилки в приличных масштабах. Самогонку он делал не простого, крестьянского качества, а с двойною очисткой. Горилка у него выходила чистая, словно слеза. Без следа сивушного запаха.

На Украине тогда руководство менялось удивительно часто: белые, красные, а то зелёные или серо-буро-малиновые всяких оттенков. Затем, установилась советская власть. За ней пришла коллективизация с индустриализацией.

Продукция деда мало чем отличалась от бывшей «Смирновской». Она так хорошо зарекомендовала себя, что ни одни местные органы не трогали его «винокурню». Всем хотелось иметь под рукой не суррогат с ядовитой сивухой, а приличный напиток.

На доходы от водки дед построил себе замечательный дом. Однако, никто не душил его большими налогами, не экспроприировал и не разорял. И господа и товарищи были не дураки в части выпивки. Впрочем, так же, как и сейчас.

Потом, неожиданно грянула вторая мировая война. Советские войска отступили к востоку. Началась оккупация. Как это ни странно, но немцы тоже не тронули деда. Скорее всего, послушали совета тех украинцев, что пошли к ним в услужение.

Со временем дошло до того, что за водкой к нему стали являться и партизаны и полицаи. Жаждущие приличного пойла, и те и другие, приходили, как правило, ночью, чтобы не знало начальство.

Несколько раз случались невероятные казусы. Бывало и так, что партизаны шли по одной меже огорода к нему, а по другой стороне, полицаи уходили с покупкой за пазухой. Все старательно делали вид, что не замечали противника.

Объяснялось всё тем, что и те и другие жили в ближайших селеньях и были отлично знакомы ещё с детских времён. Мало того, они очень часто состояли в близком родстве. По разные стороны той баррикады находились братья разного вида, сватья, кумовья, шурины, девери и все остальные.

После освобожденья Украины от фрицев, партизаны заступились за деда. Они заявили, что он торговал водкой лишь для прикрытия, а на самом-то деле, снабжал их информацией о передвиженьях немцев. Нужно сказать, что вторая часть их рассказов была истинной правдой.

Даже подозрительное НКВД тоже не взяло под стражу Якова Федоровича. Так он и жил совершенно спокойно до восьмидесятых годов двадцатого века. После чего, тихо умер.

Пацаны из села отнеслись к Жене, как к чужаку и не принимали в компанию. Хорошо, хоть не били, как часто случалось с ним в городе. Скорее всего, мальчишку не трогали, из уважения к его славному предку. Между прочим, и в те времена, авторитет у Якова Федоровича Савченко был о-го-го. Дай Бог каждому человеку в округе.

В середине селения находился внушительный пруд, вырытый очень давно для тушенья пожаров. Местная ребятня постоянно ловила в нём рыбу на удочки. Бабушка сказала Жене об этом. Как-то раз, он пришёл посмотреть на тот странный процесс.

Однако, такое занятие ему не понравилось. Сидеть на пустом берегу и пялиться на чужой поплавок было на удивление скучно. А тут ещё и мальчишки начали его задирать. Женя не хотел с ними драться. Он встал и ушёл. В общем, рыбалкой, тогда паренёк не увлёкся.

В один чудный день, неизвестно зачем, Женя забрался в сарай, стоявший за домом старого деда. Любопытный подросток полазил по полкам, заставленным всяческим хламом.

Среди прочего мусора, он отыскал моток толстой лески с огромным, ржавым крючком. Женя вышел наружу и увидел у дверей хворостину, прислонённую к стенке. Видимо, бабушка ёй гоняла гусей.

Оглядевшись вокруг, Женя нашёл корковую пробку от винной бутылки. Он пропустил леску в дырку от штопора и воткнул в неё обгорелую спичку. Получился самый простой поплавок. Почти у всех пацанов на пруду были точно такие устройства для ловли.

Самым обычным узлом, он привязал к сухой ветке леску. Свернул готовую удочку и бодрой походкой двинулся вглубь большого двора. Он шёл к компостной куче, лежавшей возле настежь открытого хлева. Весь день, корова и овцы били в общественном стаде.

На задворках крутилась рябая толстая курица. Она увлечённо копалась лапами в мусоре. Не замечая парнишку, крупная квочка рылась в отбросах. Женя приблизился на несколько метров и стал за ней наблюдать.

Пеструшка ткнулась в навоз и вытащила из него огромного, толстого, ярко-красного выползня. Птица держала его за самый кончик хвоста. Червяк извивался в разные стороны. Ему очень хотелось вырваться из мощных тисков.

Курица подкинула выползня вверх. Запрокинула голову и широко распахнула маленький клюв. Поймав червяка на лету, она постаралась, как можно скорее, его проглотить. К сожалению квочки, добыча оказалось так велика, что большая часть осталась снаружи. Она свесилась вниз, словно красный нарост на носу индюка.

Со стороны было видно, что жадная курица подавилась длинным животным. Она закатила глаза и, судорожно дёргая шеей, проталкивала пресмыкающееся дальше, в желудок.

Пока птица боролась с неподатливой жертвой, Женя рванулся вперёд. Он подбежал, и схватил пеструшку за оба крыла. Потом, сунул подмышку и придавил локтем к боку.

Подросток взял её левой ладонью за горло и тихонечко сжал. Задыхаясь, курица ослабила давление клюва. Пальцами правой руки Женя осторожно схватил червяка за кончик хвоста и аккуратненько вытянул бедолагу наружу.

К удивлению Жени, выползок оказался жив и здоров. Он, как ни в чём не бывало, продолжал извиваться. Паренёк отпустил негодовавшую курицу. Та отбежала в сторонку и, недовольно ероша пёстрые перья, громко заквохтала. Видимо жаловалась всем окружающим на грабёж среди белого дня.

Женя огляделся по сторонам и увидел на земле пустой коробок из-под спичек. Он положил в него отнятую у птицы добычу. Собрал снаряжение и вихрем помчался к пруду.

Сидевшие на берегу, пацаны увидели грубые снасти приезжего мальчика и принялись хохотать на все голоса. Не обращая внимания на злые насмешки, сыпавшиеся с разных сторон, Женя занялся делом.

Он совершенно спокойно размотал толстую леску и вынул из коробка длинного выползка, добытого у курицы с боем. С ловкостью, неожиданной для себя и ребят, паренёк насадил червяка на крючок. Совсем по-рыбацки, поплевал на наживку и забросил в мутную воду.

Едва поплавок опустился на поверхность пруда, как тут же последовал клёв. Не раздумывая ни единой секунды, Женя рванул удочку вверх. Выдернутая из мокрой среды, огромная рыбина взвилась над большим водоёмом. Сверкая на солнце серебряным боком, она сильно билась в утреннем воздухе.

Женя присмотрелся к добыче и обалдел от нежданной удачи. На его ржавом крючке висел крупный карп, сантиметров сорок длиной. Паренёк волоком вытащил рыбину на низенький берег. Отошёл от воды и огляделся по сторонам.

Открыв от изумления рты, ребята стояли вокруг и смотрели на удивительно богатый улов. Такого на их веку ещё ни с кем не бывало. Обычно ловилась разная мелочь размером не больше ладони.

Не снимая добычу с крючка, Женя намотал на удочку леску. Паренёк взял карпа за жабры и поднял с земли. Он повертел добычу перед собой, словно оценивая величину и упитанность рыбы. Сделав вид, что совершенно доволен уловом, парнишка благосклонно кивнул и сказал: – На ужин нам хватит!

Затем, повернулся и, в наступившей вдруг тишине, отправился к дому. Как завзятый рыбак, он держал карпа в опущенной правой руке. На левом плече лежала его неказистая снасть.

Нужно сказать, что больше Женя к пруду никогда не ходил. Тем более, с удочкой. Он хорошо понимал, что вряд ли ему опять повезёт. Такая удача случается удивительно редко.

В новой казарме

В любой армии мира старослужащие находились на привилегированном положении. В первую очередь, своим статусом пользовались те из бойцов, кому уже мало осталось до дембеля. И это, в общем-то, правильно.

Ведь в тридцатых годах двадцатого века, срок службы был очень большим. Например, в армии СССР, тянули лямку четыре года в сухопутных войсках, а на флоте, все пять.

Но это ещё ничего. В связи с началом Финской и Великой Отечественной войны, кое-кто пробыл под ружьем шесть и более лет. Если, конечно, умудрился дожить по Победы.

После перевода во взвод управления, Женя пошёл в другую казарму. К счастью, она оказалась совсем небольшой. Да и кровати там были обычные, не в два яруса, словно в тюремном бараке. Дневальный показал бойцу свободную койку и сообщил, что в их коллективе имелся лишь один ветеран – Коля по фамилии Чичкин.

Командир подразделения, полковник Дадацкий, терпеть не мог дедовщины. Чтобы избежать потасовок между дедами с салагами, он набрал в свой отряд солдат одного призыва и возраста.

Как-то так получилось, что Коля прибыл в военную часть на полгода пораньше, чем все остальные. Поэтому он и находился на особых правах. Совершенно естественно, что такой человек пользовался уважением со стороны окружающих. Хотя, если честно сказать, то он никогда не использовал его для собственных целей .

В каждой казарме Женю поднимали по-своему. Где-то это была обычная радиоточка, включённая бодрым дневальным на полную громкость. Где-то ревун, а где и голос сержанта, не уступающий в зычности сигналу сирены.

На новом месте его разбудил не гимн СССР, а лирическая, очень приятная песня. В казарме звучал мужской, довольно красивый, хорошо поставленный, голос. Самое странное заключалось в другом. Он выводил нечто весьма необычное. Там были и такие слова: – Я с нежных бёдер твоих капрон снимал. И до стесненья в груди тебя целовал…

Согласитесь, в советское время по радио такое никогда не крутили. Женя с недоуменьем поднял тяжёлые веки и, к своему удивлению, увидел певца. Это был белокурый хохол, красавец трехаршинного роста с косою саженью в плечах.

Сложив ноги по-турецки, калачиком, он сидел на своей железной кровати и меланхолично играл на баяне. Причём, он пел так замечательно, что возмущение, возникшее в Жене, бесследно исчезло.

Трогательная баллада повествовала о внезапном знакомстве парня и девушки. Далее говорилось о вспыхнувшей между ними неземной, очень бурной любви, полной незабываемых плотских утех. Закончилась эта история чрезвычайно печальным аккордом: – А разлучил нас с тобой, пункт призывной!

Как выяснилось, немного позднее, этот огромный сержант и был тем Колей Чичкиным, о котором ходили легенды во всём мотострелковом полку. Нужно сказать, что он являлся живым воплощением литературного персонажа, Василия Тёркина. Благодаря чему, вся военная часть смеялась над его афоризмами и небывалыми выходками.

Характер у него был простой и чрезвычайно весёлый. Коля очень легко сходился с людьми. Впоследствии, он рассказывал Жене, что до призыва в советскую армию успел потрудиться во многих местах. Был он даже официантом в Донецке, работал там в крупном кафе.

– Как-то раз, подал я одной милой дамочке фирменный антрекот с картошкою фри. – говорил с усмешкою Коля: – Она улыбнулась и сообщила, мол, вчера обедала здесь, а приправы для мяса были очень уж старые и совершенно безвкусные.

Я стоял возле стола, топтался, как застоявшийся конь, и молча слушал её болтовню. Посетителей днём было мало. Нельзя было сослаться, но то, что тебя ждали другие клиенты.

Она продолжала трещать: – Ну, а сегодня, как тут у вас, надеюсь хрен теперь новый?

Я возьми ей и брякни: – Ты что дамочка, думаешь, что в течение ночи, у меня что-то новое появилось в штанах?

Она стала кричать, что ей здесь хамят. На шум примчался директор. Оказалось, что это жена какого-то большого начальника города. Меня без всяких вопросов, тут же выгнали в шею.

Пришлось мне освоить иную профессию. Отправился я на каменноугольную шахту и устроится обычным забойщиком. Пришёл я туда, всё посмотрел и на второй день работы сочинил большие стихи.

Коля набрал воздуху в грудь и запел чудным голосом: – И залез я под гору, стал её рубати, а она таке тверде, где же сил набрати…

Нужно сказать, что в этой душевной поэме оказалось ещё двадцать восемь куплетов, но первый из них оказался самым цензурным. Все остальные почти целиком состояли из одних бранных слов.

Закончив балладу о тяжёлом шахтёрском труде, Коля продолжил: – Хорошо, что тут принесли повестку из военкомата, и я двинулся на медкомиссию. Стою себе в коридоре перед кабинетом хирурга. Никого там не трогаю. Человек я в общем-то мирный.

Тут подходит к двери какой-то огромный верзила, выше меня на полголовы. И это при том, что во мне больше двух метров роста. Ты можешь Женя себе такое представить?

Короче говоря, он прёт на пролом. Я ему вежливо так говорю, мол, все тут стоят в порядке живой очередности. Он мне заявляет, мол, врач его смотреть даже не будет, а только подпись поставит. А всё потому, что он здоров, словно бык.

Ну, я ему культурно и говорю: – «Тогда вам не сюда, нужно товарищ». – он меня спрашивает: – «А куда?» – а я галантерейно ему объясняю: – «Тогда вам нужно обратиться к ветеринару».

Тут он кинулся в драку. Я ему сразу ответил. Нас потом еле-ели разняли все офицеры военкомата.

Затем, я оказался в учебке, где командовал очень мелкий сержант. Он почему-то меня тотчас невзлюбил и начал упорно гноить. А у них там была приготовлена одна интересная шутка для наказания молодых новобранцев.

На асфальтированном дворе воинской части стояла водопроводная колонка. Шагах в десяти от неё, находился противопожарный щит с инструментом и ящик с песком. Возле него стояла железная бочка на две сотни литров.

Вот сержант и велел одному из салаг вычерпать эту бочку ведром, и отнести воду в кусты, растущие в тридцати с чем-то метрах от этого места. Другому солдату давался приказ, наполнить тару по новой, уже из колонки. Причём, пока всё не сделаешь спать не уйдёшь.

Дело то кажется вовсе нетрудное, но воду в бочку приходилось носить солдатской алюминиевой кружкой объёмом в четыреста граммов. Вот ты и считай, сколько раз нужно сбегать с такой мелкой посудой, чтобы налить ёмкость доверху?

Наказанные солдаты пытались передвинуть бочку поближе к колонке, налить водой хотя бы до половины. Потом поставить на место и заполнить ёмкость доверху. Только никто этого сделать не мог.

Какие-то дурни изготовили ёмкость неизвестно когда и сварили её из листового металла, толщиной в один сантиметр. Сам понимаешь, что она была очень тяжелой. Никто её в одиночку и совершенно пустую не мог сдвинуть с места, не то, что с водой.

Так вот, решил сержант и меня наказать, так же, как всех остальных. Приставил к колонке и ушёл по делам. Вернулся он через час, и видит, что бочка налита водой вровень с краями. Кружка висит на пожарном щите, а меня рядом нет. Я на всякий случай, сховался в кустах, недалеко от этого места.

Смотрю, командир удивлённо смотрит на ёмкость, и не может понять, как его подчинённый всё так быстро проделал? Потом взял кружку и неизвестно зачем, захотел зачерпнуть толику жидкости. А она не зачерпывается, только слышен какой-то подозрительный скрежет.

Мужик разозлился, размахнулся, да, как даст кулаком по зеркальной поверхности. А под тонким слоем воды оказалось железное днище внушительной бочки. Мелкие брызги разлетелись в разные стороны. Сержант схватился за отбитую руку. Скачет вокруг, как кенгуру и матерится на весь божий свет.

Дело было всё в том, что когда сержант удалился, я немного напрягся и перевернул ту лохань вверх ногами. Как я и думал, у днища имелся маленький бортик, миллиметров пять высотой. Вот эту неглубокую ёмкость я и наполнил водой. Сходил с кружкой к колонке пять раз и готово.

Сержант сбегал в медпункт, перебинтовал себе руку и слегка успокоился. Затем вызвал меня и строго спросил: – Ты перевернул бочку вверх дном?

– 

Никак нет. – отвечаю: – Так и було.

Он приказал мне поставить ёмкость, как раньше, а я говорю: – Не могу, товарищ сержант. Шибко тяжёлая, сил не хватает.

Начальник направил к колонке трёх самых здоровых солдат из нашего взвода. Они с огромным трудом перевернули железку. После этого случая он меня водоносом больше не ставил.

Матильда

С давних советских времён, в городе Куйбышеве было несколько детско-юношеских спортивных школ по настольному теннису. То образовательное учреждение школа, куда ходил Женя, была постоянно на прекрасном счету. Её воспитанники играли на уровне кандидатов и мастеров СССР. Поэтому, ребят из волжского города всегда приглашали на всероссийские мероприятия.

Погожим, солнечным днём, Женя с командой юных спортсменов прилетел в Ленинград. Несмотря на весну, приморский город встретил их достаточно прохладной погодой. Северная Пальмира всё ещё была припорошена снегом. Природа не обещала тепла в ближайшее время.

Ежась на промозглом ветру, школяры стояли возле здания аэропорта, и ожидали микроавтобус, обещанный организатором данной поездки. Хорошо, что устроители большого турнира не забыли о своих подопечных.

Небольшая машина пришла достаточно быстро. Ребята и тренер домчались до места, где их проводили в уютные комнаты на двух-трёх человек. Там они могли отдохнуть после дальней дороги.

Женя вышёл из уютной гостиницы, стоявшей в центре «старого» Питера. Он обернулся и посмотрел на фасад красивого здания. Почти все номера занимали участники чемпионата России по настольному теннису. Среди прочих ребят, здесь жила команда города Куйбышева, в которой был паренёк.

Намеченные на сегодняшний день, игры успешно закончились. Спортсмены быстро поели и отправились спать, чтобы набраться сил и энергии перед завтрашним туром.

Так же, как и другие подростки, Женя сильно устал, но всё же решил побродить по прекрасному незнакомому городу. Кто его знает, когда ещё повезёт вернуться сюда?

Он прогулялся по маленьким узеньким улицам и оказался на знаменитом Невском проспекте. За минувшие дни город захватила весна. Вот только с севера, как всегда в это время, дул сырой пронзительный ветер.

Снег удивительно быстро растаял. Покрытые тонким ледком, мелкие лужи ярко блестели на чистом асфальте. Они хорошо выделялись на шероховатой дороге, мерцали в свете заходящего солнца и смотрелись подобно осколкам стекла.

Паренёк шагнул к парапету, и устало опёрся на ажурный чугун ограждения. Холодный металл остудил локти рук. Промозглый ветер пронизывал куртку насквозь. Стоять у свинцовой воды, было не очень приятно. Подросток задумался: – «Не пора ли отправиться в номер?»

Пока он так размышлял, что-то тронуло ногу. Снизу послышался тихий скулёж. Спортсмен, поднял взгляд от холодной Невы, неспешно катящейся к Балтийскому морю. Он повернул голову вправо и с удивлением глянул на тротуар.

В первый миг ему показалось, что о штанину тёрлась огромная крыса. Женя резко вздрогнул от неожиданной встречи. Он оттолкнулся руками от парапета и прыгнул в сторону, словно кузнечик. Таких длинных скачков без разбега он не проделывал ещё никогда.

Зверёк жалобно взвизгнул и, ковыляя на коротеньких лапах, рванулся к нему. Теннисист собрался дать крысе пинка. Он уже размахнулся, но неожиданно понял, что перед ним совсем не грызун.

Оказалось, что это обычная такса. Она смешно семенила искривлёнными ножками и виляла длинным хвостом. Жене стало стыдно за то, что он хотел пнуть собачонку. Он покраснел и опустился на корточки.

Бедное существо сотрясалось от холода. Его колотило, как осиновый лист на осеннем ветру. Большие глаза печально смотрели на мальчика. Собака жалобно взвизгнула и тихонечко тявкнула. На её тонкой шее виднелся ошейник со скромным жетоном.

Женя погладил таксу по холке. Пёсик доверчиво прижался к ноге. Подросток взял пальцами блестящий кружочек и повернул пластинку к себе. Прищурившись, подросток с трудом разглядел выбитый текст.

– «Скорее всего, это адрес владельца». – решил теннисист.

Паренёк замер на корточках. Он посмотрел на зверушку, дрожащую от холодного ветра, и стал размышлять. За прошедшие дни Женя жутко устал. Со стороны кажется, что съездить в другой город очень приятно. Может это и так, но если ты оказался в команде спортсменов, то всё обстоит по-другому.

Семь дней он мотался с друзьями от отеля до места проведения игр и обратно. Все члены, их маленькой сборной, были вполне адекватными, но всё равно они оставались подростками.

А что взбредёт в их юные головы, никто не мог точно узнать. Об этом не ведали не только Петрович, их штатный тренер, но, наверное, и великий Макаренко вместе с Ушинским. Хорошо ещё, что пока всё обошлось без эксцессов. Не было ссор или драк, никто не отстал по дороге и не пропал уже в городе.

Единственное, чего сейчас хотел паренёк, так это плюнуть на всё, уйти с холодной ветреной улицы. Вернуться в уютный отель. Там посмотреть телевизор и спокойно завалиться в кровать.

Но что же делать с собакой? Судя по внешнему виду, это явно не дворовая моська. Значит, у неё нет конурки, где можно поспать, и вряд ли она сможет найти себе пищу в этих каменных джунглях. Скорее всего, на жутком ветру она быстро загнётся. Ну, а если и нет, то вряд ли протянет ещё одни сутки.

– «Придётся вернуть собачку домой». – решил вдруг подросток. Он встал во весь рост. Подхватил пёсика на руки и сунул подмышку. Зверёк доверчиво прижался к тёплому боку, где благодарно затих.

Мальчик внимательно глянул по сторонам. Он увидел открытый газетный киоск, расположенный у соседнего дома. Женя перешёл широкую улицу и постучал в небольшое окошко.

Заметив странную пару, пожилой продавец расплылся в широкой улыбке: – Наконец-то, хозяин нашёлся. – заявил он вместо приветствия: – Целый день она тут шныряет. Мечется, как угорелая. Видно, что замёрзла совсем.

Теннисист поспешил объяснить, что такса совсем не его и спросил, как найти дом, указанный на жетоне животного? Продавец достал с полки подробную туристскую карту, развернул большой лист и очень долго искал нужный адрес.

Через пару минут, он сообщил, что нужно ехать на окраину города. После чего, долго рассказывал, как туда лучше добраться. Женя печально вздохнул. Он записал указания старика на кусочек бумаги и отправился в путь.

Как и сказал работник прилавка, ехать пришлось очень долго, и на всех видах транспорта. Поэтому, Женя сделал две пересадки. С троллейбуса, на трамвай, а с него на автобус. Всё это время, собака сидела под мышкой у мальчика и даже не дёргалась.

Ближе к позднему вечеру, они оказались в дальнем районе города Ленина. Однако и здесь всё вышло не так, как хотелось. Так что, к нужному дому путешественники добрались не сразу. Женя долго бродил по тёмным дворам, пока не наткнулся на то, что искал.

Большое парадноё освещалось пыльными лампами, но почему-то не радовало измученный взгляд. Древний лифт, как всегда, не работал. Спотыкаясь на стёртых ступенях, паренёк поднялся на пятый этаж. Каждый пролёт был в два раза выше, чем те, к которым он очень привык в своей кирпичной «хрущёвке».

Шумно дыша, мальчик остановился на верхней площадке. Он отыскал огромную дверь с нужным номером. Хорошо пригляделся и увидел на ней много табличек с фамилиями разных народов. На всех косяках висело с десяток разномастных звонков.

Паренёк не стал разбираться и нажал на ближайшую кнопку. Он решил, что если ему не откроют, он позвонит в другое жилище, и так далее, пока не найдёт владельца собаки.

Дверь отворила юная девушка лет восемнадцати. Она увидела Женю, удивлённо подняла тонкие брови и посмотрела на то, что он держит подмышкой. Заметив дремавшую таксу, она вдруг закричала: – Фаиночка Стасовна! Ваша Мотька нашлась!

Услышав знакомый ей голос, собака немедля проснулась, стала заливисто лаять, вертеться и дёргаться. Она изо всех сил пыталась выбраться из-под тёплой руки, где смирно сидела долгое время. Зверёк старался спрыгнуть на пол и броситься вглубь огромной квартиры.

В конце коридора хлопнула тяжёлая створка. Дребезжащий старческий голос бодро ответил: – Бегу, Роза бегу. – послышалось шарканье ног. К дверям подошла седая измождённая женщина.

Такса билась в руках теннисиста, словно крупная, сильная рыба. Не успел паренёк расслабить ладони, как такса толкнулась в него всеми лапками. Взвилась в воздух и свалилась на грудь своей древней хозяйки.

Та ловко поймала собачку и крепко прижала к себе. Зверушка радостно взвизгнула. Она высунула длинный язык и стала лизать им лицо счастливой старушки. При этом, виляла хвостом с такой бешеной силой, что казалось, он сейчас оторвётся.

Женщина ласково гладила таксу и бормотала: – Нашлась, дорогая Матильдочка. Нашлась моя лапочка.

Многие двери вдруг распахнулись. В большом коридоре появились соседи. Подросток решил, что он вернул собаку домой и теперь, самое время, незаметно исчезнуть. Однако, к его удивлению события развивались совершенно неожиданным образом.

Люди, в том числе, и милая девушка, открывшая дверь, повели себя достаточно странно. Они вцепились в парнишку и силой втащили его в коридор. Его волокли вглубь квартиры. Все вокруг говорили, что он большой молодец и хвалили за то, что он вернул пропавшую таксу.

Шумной толпой они ввалилась в огромную коммунальную кухню, которая поражала своими размерами. Столы мгновенно сдвинули вместе. На клеёнчатой скатерти появились закуски.

Не слушая возражений спортсмена, его накормили замечательным ужином. Причём, каждый сосед старался его угостить чем-нибудь вкусненьким. Затем, на столе появились конфеты, чай и пирожные.

Из объяснений нескольких незнакомых людей, Женя усвоил, что все здесь очень любят соседку – Фаиночку Стасовну. А всё потому, что она просто «золотой человек».

Только поэтому, все так волновались, когда Мотька бесследно пропала. Они оббежали весь свой огромный район, а эта чудачка нашлась на Невском проспекте. Как же она попала туда? Ведь это так далеко.

К их посиделкам подходили другие жильцы. Вновь прибывшие люди немедленно спрашивали: – Что здесь случилось? – все кивали на Женю и он раз за разом, рассказывал историю знакомства с собачкой. Он описывал похождения по тёмным дворам. Показывал, как такса прыгнула из-под мышки прямо в руки хозяйки.

Древняя Фаиночка Стасовна сидела возле почётного гостя. Она широко улыбалась, но не спускала питомицу с угловатых коленей. Время от времени, собачка поднимала острую мордочку и начинала лизать лицо ветхой старушки. Все дружно смеялись. Затем, говорили новую здравицу.

Женя невольно завидовал людям, живущим в огромной квартире. Он думал, что именно так, в этой замечательной кухне и встречали людей, вернувшихся с далёкой кровопролитной войны.

Все вместе они отмечали советские и семейные праздники. Похоже, что дух благожелательности и добрососедства, никогда не исчезал из многонациональной большой коммуналки.

Лишь ближе к ночи, мальчик смог убедить прекрасных соседей, что ему пора возвращаться гостиницу. Все наперебой приглашали его заходить каждый раз, когда он окажется в городе. А если не удастся остановиться в гостинице, то он может жить здесь столько, сколько захочет. Подросток благодарил гостеприимных людей и пожимал их тёплые руки.

Фаиночка Стасовна с Матильдой под мышкой прощалась с ним самой последней. Уже стоя в открытых дверях, мальчик снова услышал: – Большое спасибо Вам за собачку. – старушка приподнялась на цыпочках и чмокнула сухими губами в щёку подростка.

Такса, сидевшая у неё на руках, вдруг сильно вывернула короткую шею, высунула красный язык и прошлась им по уху подростка. Люди, стоявшие в огромной прихожей, смеялись от чистой души.

Двое парней проводили спортсмена сквозь тёмные проходные дворы. Оказалось, что есть прямая тропинка, ведущая к ближайшей дороге. На шоссе они остановили такси, посадили парнишку в машину и заплатили водителю за проезд до отеля. Женя ещё раз пожал крепкие руки и отправился в путь.

К счастью, он успел проскочить до развода мостов. Так что, добрался до места раньше, чем заперли двери гостиницы. Никем не замеченный, подросток шмыгнул на свой полутёмный этаж.

Скинув в коридоре шапку и куртку, он зашёл в номер, где жили тренеры, и показался Петровичу. После чего, с успокоенной совестью вернулся в свою уютную комнату. Там он разделся и, широко улыбаясь, упал на кровать.

Коля Чичкин

После окончанья учебки, меня перевели к мотострелкам, стоящим у китайской границы. Мол, здесь от меня пользы будет значительно больше. Как раз в это время принялись возводить укрепрайон. Нужны были крепкие парни.

Как-то раз, послал нас сержант копать траншею меж сопок. Погода стояла удивительно мерзкая. Ветер, холод и снег. Земля сильно смёрзлась и стала твёрдая, что твой бетон. Рыли, мы рыли и, наконец, добрались до какого-то непонятного кабеля. Толстый такой, в железной оплётке.

Тут на меня такое зло накатило, на наших отцов-командиров. Они там, в тепле по телефону болтают, а я тут, на морозе на кулак сопли мотаю. Нет бы, прислать экскаватор. Он бы в два счёта всё сделал.

Поднял я лом, да как вдарю по кабелю сверху. Остриё пробило оплетку. Раздался оглушительно громкий хлопок. Лом выскочил из моих скрюченных рук, взвился в высокое небо и бесследно исчез. Где он упал, даже не знаю. Никто его больше не видел.

Только я вылез из глубокой траншеи, чтобы лом поискать, как гляжу, летят к нам четыре машины из воинской части. А в них сидят связисты и особисты. Всё ругаются матом.

Оказывается, я перерубил кабель правительственной связи. По нему мотострелков должны были поднять в ружьё во время войны. Нас прогнали оттуда пинками. Мы вернулись в казарму, умылись, поели и со спокойной душой отправились спать.

Через какое-то время, полковник Дадацкий увидел, какой у меня внушительный рост и взял к себе, во взвод управления. А первые месяцы, чем только я не занимался в полку.

Как-то раз, мы с одним из солдат, скоммуниздили кое-что из стройматериалов в родной воинской части. Всё нажитое нечестным путем мы продали местным корейцам. Корейцы-то, они вроде корейцы, а расплатились с нами на русский манер.

То есть, всучили бутылку со своим национальным напитком. Как потом оказалось, она у них называется «соджу» и её делали из сладкой картошки, что называли бататом. С виду, водка, как водка. В бутылке с иностранной наклейкой и укупорена, как на приличном заводе.

Вернулись мы с другом в расположение части. Нашли укромное место, разлили алкоголь по стаканам и подняли посуду ко рту. Нужно сказать, что мой напарник никогда не пил жидкость залпом. Он всегда цедил жидкость сквозь зубы, словно какой-нибудь волк. Наверное, один раз отравился химической дрянью.

Потом он сказал, что смог проглотить только глоток, а все остальное немедленно выплюнул. Я же, по старой привычке, махнул всю порцию разом и от избытка неслыханных чувств выпучил зенки, что твой речной рак в кипящей воде.

Когда я отдышался то, с отвращением сплюнул и в сердцах заявил: – «Да лучше я выпью ведро тройного одеколона, чем ещё одну стопку этой омерзительной гадости».

Но самым удивительным фортелем был случай с кратковременным отпуском Коли. Как это ни странно, но он оказался прекрасным солдатом, ефрейтором, а затем и сержантом. И это при его неуёмном характере.

К тому же, полковник Дадацкий относился к нему почти с отеческим чувством. Как ни крути, а в симпатичном, весёлом бойце было больше двух метров роста. Поэтому, за успехи в политической и боевой подготовке, хохла наградили поездкой на родину.

Он быстро собрался и отправился в путь. В поезде Владивосток-Донецк ему предстояло ехать целых семь суток и ровно столько же, возвращаться назад. Таким образом, на пребыванье дома приходилась неделя. Можно хорошо отдохнуть от воинских будней.

Оказавшись в вагоне, сержант как следует, выпил. Затем, познакомился со смазливой девчушкой. Она не отшила отпускника и с благосклонной улыбкой принимала ухаживания молодого служивого.

Через пару часов, они оказались вдвоём в свободном купе. Там на нижней полке, на голом матраце, случилась бурная постельная сцена. Затем, партнёрша простилась с попутчиком и на небольшом полустанке сошла со скорого поезда. Взволнованный произошедшей историей, Коля оправился дальше.

На третий день, он обнаружил, что мимолётная встреча наградила его широко известной болезнью. Все признаки, как говорится, были у него на лицо: рези при мочеиспускании и выделения неприятного цвета.

Совершенно естественно, что Коля не мог прибыть в таком состоянии на родину предков. Ведь там придётся встречаться с подругами детства и юности. Кто его знает, как всё тогда повернётся? Нельзя допустить, чтобы ещё кто-нибудь пострадал.

Сержант сошёл в первом же крупном промышленном городе, попавшемуся ему на пути, и отправился в комендатуру. Коля пришёл к военкому, где сообщил, мол, он не может ехать в длительный отпуск. Это вызвано тем, что он только сейчас осознал прискорбно-удивительный факт.

Без него не справятся в воинской части. Так уж случилось, что он не успел подготовить достойную смену себе. Всё это может вызвать большие последствия, в виде снижения обороноспособности нашей страны.

Какое-то время, его все посылали в разные стороны. В первую очередь, в отпуск, по его домашнему адресу. В конце концов, офицеры сдались. Они выписали ему новые проездные бумаги, для возвращения в часть, по месту прохождению службы.

В родном, мотострелковом полку сослуживцы увидели Колю и удивлённо разинули рты. Все обалдели от его появления, словно от второго пришествия. Ведь товарищ вернулся в казарму на две недели раньше нужного срока. Такого никто себе даже представить не мог.

Отпускник доложил командиру о своём прибытии в строй и, прямиком от Дадацкого, устремился в больничку. Там он и лечился ещё восемь дней. После этого случая, популярность сержанта возросла до небес. Он стал очередным «героем полка».

Встреча в аэропорту

Вся неделя турнира прошла очень насыщенно, но удивительно скучно. Женя и другие подростки азартно резались в теннис. Тренер Петрович всё время следил за своими питомцами, как бы, кто-то из них, куда не пропал.

Нужно сказать, что ребята сыграли просто отлично и не уронили честь Куйбышевской области. На линейке, завершающей соревнования в городе Ленина, они получили почётные грамоты, добытые в честной борьбе.

К ним прилагались и маленькие медали из алюминия, различных оттенков. Жёлтый цвет считался за золото, стальной за серебро, а бежевый, за благородную бронзу.

В последний день спортивных ристалищ, хозяева провели сразу пару экскурсий подряд. После чего, молодые спортсмены, выглядели, словно отжатый лимон. Сильно измученные культурной программой, они вернулись в гостиницу. На скорую руку поели в ближайшем кафе и разбрелись по своим номерам.

Проснулся Женя так же, как и всегда, бодрым, весёлым и полным сил, и энергии. Он посмотрел на часы и прикинул, что до отлёта есть ещё уйма свободного времени. Можно ещё немного поваляться в постели.

К явной досаде подростков, тренер думал совсем по-другому. Он разбудил всех ребят. Заставил собрать личные вещи и, лишь после этого, повёл в небольшое кафе, чтобы позавтракать. Потом, они немного погуляли по городу и отправились в аэропорт Ленинграда.

Добрались до места удивительно быстро, вошли в огромное здание и двинулись к стойкам, где шла регистрация.

Вот тут неожиданно выяснилось, что Петрович, каким-то неведомым образом, перепутал время отлёта. Оказалось, что их самолёт отбыл в Куйбышев минут тридцать назад.

Как это случилось, мужчина и сам себе не мог объяснить. Час отправления тренер запомнил, ещё, когда брал билеты. Теперь выходило, что запомнил он время неправильно.

Придя в себя от такого удара, Петрович пересчитал все свои наличные средства. Было их, как говориться – кот начихал. Потом, тренер заставил вывернуть карманы ребят.

К сожаленью подростков, наличности прибавилось на самую малость. Даже с учётом возврата за неиспользованные ими билеты, денег для проезда ВСЕХ теннисистов, никак не хватало. Причём, весьма ощутимо.

Погруженный в мрачные думы, тренер сидел в продавленном кресле и тупо смотрел перед собой. Вокруг толпились донельзя расстроенные члены их скромной команды.

Оставалось только одно, идти в транспортную милицию и просить, чтобы им выдали денег на проезд до города Куйбышева. Страшная волокита данного дела грозила затянуться надолго, а дома родители ждут, за детишек волнуются.

В этот печальный момент, у входа в зал ожидания, раздались гортанные звуки резкой речи кавказцев. Как обычно, команда солнечной братской республики вела себя достаточно шумно и чуть-чуть вызывающе.

Серди многих знакомых у Жени, встречались, армяне, грузины, азербайджанцы. Несмотря на ровное отношение к ним, он всегда осуждал кое-какие манеры восточных людей. В первую очередь, их разговоры «на полную громкость».

Паренёк часто сравнивал их манеру общаться с поведением стаи домашних гусей. То есть, с теми шумными птицами, что спасли древний Рим своим отчаянным гоготом.

С широкой улыбкой на кавказском лице, тренер молодёжной команды рванулся к Петровичу, погружённому в бездну уныния. Они часто встречались на различных турнирах и постоянно здоровались за руку. Иногда, перебрасывались замечаниями и короткими фразами.

Прибывший тренер, так экспрессивно обнялся с коллегой, словно они расставались не только вчера – на спортивной площадке, а, как минимум, лет двадцать назад. Причём, разлучились не в мирной обыденной жизни, а на жестокой кровавой войне.

Не вдаваясь в подробности, Петрович обрисовал ситуацию, в которой оказалась команда Поволжья. Коллега без слов полез в карман за бумажником. Потом, он подозвал своих чернявых спортсменов и дотошно проверил всю их наличность. Оказалось, что всех собранных денег на билеты всё равно не хватало.

Тогда тренер с Кавказа сделал то, чего ни Петрович, ни тем более Женя, никак не могли ожидать. Он вышел на середину огромного зала и, перекрывая гул разговоров, разразился эпическим спичем на каком-то гортанном наречии.

Рассказ шёл недолго, но как только оратор умолк, к нему с разных сторон потянулись мужчины восточной наружности. Люди молча подходили к нему и что-то совали в ладонь.

Кавказец брал подношение, вежливо благодарил соплеменников и что-то писал в мятом блокноте. Минут через пять он опять разразился выразительной речью, сказанной на том же малоизвестном всем языке.

Затем, жгучий брюнет вернулся на прежнее место и протянул Петровичу пачку банкнот: – Держи! – сказал он с сильным акцентом: – Здесь хватит на билеты для всей вашей команды.

Следом за этим, он протянул коллеге свою потёртую книжку: – А тут адреса всех тех людей, кто дал сейчас денег. Я тебя знаю давно и я поручился, что ты вышлешь им долг, как только сумеешь. Они поверили мне, а я верю тебе.

Тут объявили посадку на рейс до кавказкой столицы. Команда чернявых спортсменов схватила объёмные сумки и дружно умчалась на лётное поле. Посреди шумного зала застыл ошеломленный Петрович. Сжимая в руках пачку купюр и блокнот, он стоял, словно каменный столб. Потом, тренер очнулся и ринулся в ближайшую кассу.

К счастью, ему удалось купить билеты на другой самолёт. Так что, команда улетела из Питера лишь на два часа позже, чем думали утром. Ещё через четыре часа, тренер с подростками был уже дома, в милом городе Куйбышеве.

Мужчина сдал всех ребят их родителям и облегчённо вздохнул. Родственники теннисистов ничего толком не поняли. Они списали задержку на непредсказуемость весенней погоды. Все спортсмены молчали, как им было приказано. Так что, тренеру удалось избежать чрезвычайно большого скандала.

Потом, Женя случайно узнал продолжение этой истории. Оказалось, что ещё около года, Петрович экономил на всём. Он откладывал деньги с зарплаты и рассылал их по тем адресам, что были записаны в потёртый блокнот. Нельзя обманывать доверье коллег и друзей. Иначе они тебе, в другой раз уже не помогут.

Продвиженье по службе

Как только Женю перебросили во взвод управления, так произошло нечто весьма необычное. Дело было всё в том, что одного капитана неожиданно перевели в Благовещенск.

Казалось бы, какая в этом беда? Ведь в крупном воинском подразделении подобных служивых полно. Но тут оказался совершенно особенный случай. А всё потому, что он являлся не строевым офицером, а занимал высокую должность начальника КЭЧ – Комунально-Эксплуатационной Части полка.

Из штаба округа обещали прислать человека в замену. Однако, пока он не явился к месту прохождения службы, а вопросы по расселению служащих нужно постоянно решать.

Полковник Дадацкий совсем не хотел влезать в жуткие квартирные дрязги. Поэтому, он немного подумал и назначил крайним солдата из своего легендарного взвода. Вот так и вышло, что на двери одного кабинета появилась табличка с умопомрачительной надписью: – Начальник КЭЧ – рядовой Степанов Е.Г.

Теперь уже Жене приходилось выслушивать жалобы молодых офицеров на невыносимые условия жизни и находить для них выход из такой ситуации. Но если вы думаете, что он сам принимал все решения, то вы сильно ошиблись.

На самом-то деле, он был жалкой пешкой в играх Дадацкого и неукоснительно выполнял его волю – этому дать комнатёнку получше, и этому дать, а этому не давать ни при каких обстоятельствах. Женя был, так сказать, руками полковника, выполнявшими грязную, неблагодарную работу в полку.

Офицеры это хорошо понимали и вели себя с Женей так же, как раньше. Почти не замечали солдата. Сунули заявление в руки бойца, посмотрели, как он подшил бумаги в какую-то папку и молча ушли.

К счастью, парня через три с лишним месяца из округа все же прислали человека в замену. Им оказался молодой лейтенант, выпускник легендарного в СССР училища тыла.

С большим облегчением Жене передал все документы и вернулся к обычным солдатским делам. Правда, теперь он должен был выдавать шоферам ГСМ. Парня назначали кладовщиком на склад горюче-смазочных материалов.

После этого, он с удивленьем заметил, как изменилось к нему отношение всех командиров вокруг. Пока он бегал с пулемётом «Максим», и окапывал старые танки, его словно и не было для комсостава. То есть, все офицеры полка, как говорится, и в упор не замечали солдата.

Помнил о нём лишь его лейтенант, который и отдавал «боевые» приказы. В обязанности парня входило без проволочки выполнять эти команды: беги туда, сделай то, принеси поскорее вот это.

Парень хорошо понимал, что армия строится на беспрекословном подчинении младших по званию, старшим. Поэтому, совершенно не обижался по данному поводу. Иначе получиться полная неразбериха в войсках.

Очутившись на раздаче ГСМ, он понял, что офицеры не только стали его замечать, но и уважительно с ним разговаривать. Некоторые, даже немного заискивали.

Через какое-то время, случилось очередное событие, выходящее вон из общего ряда. Парня послали туда, куда мечтал попасть каждый солдат любой армии мира, а именно, на продовольственный склад.

После чего, практически все принялись добиваться расположения Жени. А всё потому, что теперь в его воле было дать им консервы получше, или похуже. Заменить еду более вкусную на другую, которую даже и даром есть не захочешь.

Сказать откровенно, хранилище всевозможных продуктов буквально сразило чистоплотного Женю. Как писали в старинных романах, грязь и неустроенность всех помещений ударило острым ножом в его благородное сердце.

Первым делом, солдат попытался найти хоть какие инструкции, где говорилось о данном хозяйстве. Оказалось, что таковых в полку никогда не имелось.

Полковник Дадацкий, весьма удивился странному рвению молодого бойца. Он немного подумал и выписал «чистоплюю» командировку в штаб дивизии, расположенному в городке Благовещенске.

Нужные парню бумаги там отыскались, но на них, почему-то, лежал строгий гриф «Для служебного пользования». Значит, выносить их из армейского здания, было нельзя.

Тогда Женя поскреб по карманам своих галифе, собрал все невеликие деньги, которые там отыскались, и пошёл в магазин канцтоваров. Там он купил небольшую тетрадку, шариковую ручку и помчался назад.

За несколько дней, боец переписал весь «секретный талмуд» от корки до корки. Всё уместилось на сорок восемь листов. Самое странное, что никто из офицеров ему ничего не сказал. Получалось, что выносить документы из штаба нельзя, а копировать можно.

Вернувшись в военную часть, Женя занялся делом, и очень быстро воплотил все предписанья инструкции в реальную жизнь. Он выгреб из склада мусор и грязь. Побелил потолки, перегородки и стены. Покрасил все стеллажи.

Благо, что всё нужное для этого дела: кисти, эмаль и извёстка, имелись в наличии у друзей по казарме. Затем, боец разместил продукты на полках согласно установленным правилам.

Скоро запущенный, тёмный пакгауз превратился в чистое хранилище для продовольствия. Увидев невероятное преображение здания, полковник Дадацкий распорядился все помещения привести в такой же порядок. За что удостоился большой похвалы в приказе командира полка.

Полковник был, в общем-то, довольно приличным, совсем не злым человеком и хорошо относился к своим подчинённым. Поэтому, после того, как Женя навёл должный порядок на складе, начал испытывать к парню нечто вроде отеческих чувств.

Дадацкий даже вдруг предложил «чистоплюю» поступить в Горьковское Высшее Училище Тыла, единственное учебное заведение подобного рода на весь огромный Союз.

– Женя. – наставительно рассказывал он: – Конкурс там очень большой, человек сорок на место, если не больше. Но ты не волнуйся. Начальник училища мой давний товарищ, и кое-чем мне сильно обязан. Так что, я ему позвоню, и ты поступишь туда без проблем.

После окончания курса, начнёшь заниматься тем же чем я. Если не будешь кретином то, через несколько лет, у тебя появится собственная, а не служебная большая квартира, машина, дача и всё остальное, что только захочешь.

Совершенно внезапно, Женя принял решение. Неожиданно для себя самого, тем более для изумлённого донельзя полковника, солдат очень вежливо отклонил предложенье начальства.

Потом он много думал о том, почему поступил именно так? Ведь все преимущества учебы в очень престижном, на тот момент, заведении были видны, даже слепому. Ну, а ему и подавно.

Ведь Женя уже поработал на складе, и хорошо изучил всю систему обращения потоков имущества, Как это ни странно покажется со стороны, но он никогда в своей жизни не пожалел о тогдашнем решении. Его не томила тоска по этой, казалось бы, верной возможности перекроить всю судьбу.

Полковник был просто сражён невероятным отказом бойца. В уме пожилого еврея, прирождённого, можно сказать, интенданта, никак не могло уложиться такое поведенье солдата.

Он попытался хорошо объяснить «недоумку», от чего тот сейчас отказался. Однако, парень упорно стоял на своём. В конце концов, Дадацкий плюнул и перестал уговаривать парня. Мол, пусть сам разбирается с тараканами в своей голове.

А в памяти Жени всплыли слова одного из героев писателя О"Генри: – Главное, не то, какие дороги мы выбираем, а то, что сидит внутри нас, и заставляет выбрать дорогу.

Средняя школа

Как-то раз, в их седьмом «Б» отменили урок. Трём пацанам стало скучно оставаться на месте, и они пошли прогуляться по школе. Женя присоединился к небольшому отряду.

Через какое-то время, они оказались в пустом незапертом классе. От нечего делать, ребята уселись на большом подоконнике и стали болтать на разные темы. Кино, книги и спорт их интересовали больше всего.

Вдруг дверь широко распахнулась. В помещенье ввалилось четыре или пять «крутых» шестиклассников. Видимо, они были знакомы с другими ребятами, но Женю, увидали впервые. Главарь этой кодлы не стал приставать ко всем остальным. Он захотел проверить «на вшивость» неизвестного ему паренька.

«Друзья» подростка находились поблизости, но ничего не сказали наглым гостям. Они с большим интересом смотрели, чем всё это закончится?

Коновод шестиклассников подошёл к сидящему на подоконнике Жене и заявил: – Дай рубль взаймы!

В те времена, столько стоила буханка чёрного хлеба. Зарплата у обычных людей колебалась в переделах 600 – 900 рублей в месяц. Инженер получал 1200 и значительно больше.

Богатые родители давали ребёнку полтинник, чтобы он мог поесть в школьном буфете. На подобные деньги получалось купить беляш, коржик и стакан сладкого чая или лимонада в придачу.

Те люди, что победнее, ограничивались суммой в два раза меньше. Мол, обойдётся малыш какой-нибудь выпечкой, а сухомятку запьёт простою водой из-под крана. Женя относился ко второй категории учеников. К концу учебного дня, в карманах уже было пусто.

Подросток не хотел драться с молодым наглецом. Тем более, что был выше его на полголовы. Такая победа не принесёт много чести. Он спокойно сказал: – Денег нет ни копья.

– А если найду? – с угрозой буркнул главарь.

– А если ты не найдёшь? – с интересом спросил паренёк. Ему вдруг захотелось узнать, что тот скажет в ответ?

– Если денег не дашь, то врежу по кумполу стулом. – покраснел от злости пацан. Видимо он не привык, что ему кто-то перечил. Особенно, когда за спиной стояли его друганы.

– Попробуй. – пожал Женя плечами.

Главарь метнулся к учительскому столу, стоящему рядом. Пока он хватался за спинку жёсткого стула. Пока пытался поднять оружие над головой. Женя сделал два шага, оказался вплотную к грабителю и несильно толкнул его в грудь.

Мебель с грохотом полетела на пол. Главарь едва устоял на ногах, но от небольшого тычка, он оказался у двери, ведущей из класса. Зло матерясь, пацан выскочил из помещения вон. За ним, молчком, устремилась и вся его кодла.

«Друзья» Жени, сидевшие на подоконнике, сделали вид, что ничего не случилось. Они, как ни в чём не бывало, продолжили ничего не значащий трёп.

В четырнадцать лет, Женя стал приглашать на свидание девочку, с которой учился в общеобразовательной школе. В один летний вечер он пришёл к месту встречи значительно раньше, чем намечали влюблённые.

Подросток решил зайти в подружке домой и сказать, что будет ждать во дворе. Он нажал на кнопку звонка. Через короткое время, дверь рывком распахнулась. Заготовленная заранее фраза: – А Лена дома? – застряла в горле у Жени.

Перед ним стоял старший брат милой девочки. Он был удивительно хмурым. В его правой руке был зажат длинный тесак. Острие у ножа направлялось вперёд. Разглядев ухажёра сестры, молодой человек заявил: – Ещё раз тебя здесь увижу, зарежу!

Не помня себя от сильного страха, Женя скатился по лестнице. Дверь наверху с шумом закрылась. Слегка успокоившись, парнишка увидел, свою дорогую возлюбленную. Она следом за ним вышла из подъезда на улицу.

Женя рассказал ей о том, что недавно услышал от её старшего брата.

– Да просто он был не в духе. Мама ему приказала картошку почистить к обеду. Вот он пошёл открывать дверь с ножом. – смеясь ответила девочка.

Как бы то ни было, но Женя к ней в дверь уже никогда не звонил. Они заранее договаривались, где и когда нужно встретиться?

Через год или два, Женя возвращался домой с очередного свиданья. Переполненный приятными воспоминаниями, он двигался по тротуару пустынной узенькой улицы.

В те времена, по ней не ходил общественный транспорт. Машин там почти не встречалось. Погода стояла тихая, сухая и тёплая. Дорога шла с ощутимым уклоном. Идти вниз было легко и приятно.

Вдруг, Женя почувствовал мощный тычок в ту самую область, что называется «чуть пониже» спины. Удар оказался настолько увесистым, что парня швырнуло на метр вперёд. Едва устояв на ногах, он разглядел, как его обогнал хохочущий мотоциклист.

Скорее всего, шутник издали видел идущую жертву. Он заглушил двигатель тарахтящей машины, разогнался под горку и на полном ходу, отвесил пешеходу пинка. Мотоцикл удалялся на внушительной скорости. Бегом его было уже не догнать.

Не растерявшись, Женя глянул под ноги. На дорожке лежал кусок кирпича, таинственным образом, оказавшийся здесь. Парень схватил угловатый обломок, широко размахнулся и швырнул его вслед хохмачу.

Внушительный камень устремился вдогонку. Ржавший, как конь, юморист оглянулся, чтобы опять посмотреть на удивлённое лицо человека, получившего ботинком по заду.

Тут он заметил, как Женя швырнул в него полкирпича и одним движеньем ноги, завёл двигатель своего аппарата. Мотор мощно взревел. Водитель пригнулся к рулю и переключил передачу. Машина начала ускоряться.

Как в замедленной съёмке, камень достиг своей цели и с впечатляющим треском врезался в башку шутника. В те времена, многие люди носили матерчатые шлемы танкистов. Мотоциклист был в таком же уборе, очень удобном для быстрой езды. Подобная экипировка заметно смягчила удар.

Несмотря на защиту, юморист чуть не утратил управление двухколёсной машиной. Она завиляла и едва не свалилась на бок. Женя бросился к ней, чтобы хорошенько вломить негодяю. В последний момент, тот всё-таки смог усмирить аппарат и дать полный газ. Мотоцикл унёс седока прямо из подноса у парня.

Уже несколько лет, Женя занимался во «Дворце пионеров». Он ходил в секцию настольного тенниса. Одним тёплым вечером, во время игры парень подвернул правую ногу. Голеностоп распух словно подушка.

Женя поплёлся домой, ковыляя, словно калека. На нём была неприметная тонкая куртка. На плече висела потёртая спортивная сумка. В ней лежала только ракетка, кеды и мокрая майка.

Навстречу парню попалось несколько хорошо одетых людей двадцатилетнего возраста. Там были трое парней и столько же девушек. Все они оказались немного навеселе. У Жени создалось впечатление, что они возвращались со свадьбы.

При возникновении драки, ни достойно ответить агрессору, ни убежать Женя не мог. Поэтому, он обошёл ту «команду» по кромке газона. А то, чего доброго, кто-то захочет проверить на нём кулаки.

От веселой компании отделился один молодой человек среднего роста. Он пристроился рядом с хромавшим спортсменом, отогнул полу своего пиджака и сказал: – Посмотри на мой карман.

Женя увидел, что оттуда торчал небольшой молоток. До дома парня осталось всего ничего, но, как назло, он не увидел никого из знакомых крепких ребят. Всех, как языком корова слизнула. Пришлось сразу расставить все точки над «Й».

– У меня денег нет. Я иду с тренировки, где повредил себе ногу. В сумке лишь старая майка и кеды. – сказал он попутчику.

Тот словно ничего не услышал и завёл разговор о том, какая хорошая нынче в Самаре погода. Скрипя зубами от боли, Женя дохромал до подъезда. Там парень сказал, что он уже дома и не нужно его провожать до квартиры.

Попутчик как-то очень задумчиво посмотрел на говорившего парня. Он словно прикидывал, что же делать теперь?

– Ну, что тебе сумку и старую куртку отдать? Бери и отстань от меня. Ты видишь, я еле стою. – сказал парень, измученный травмой ноги. В ответ была тишина и всё тот же рассеянный взгляд.

Спортсмен прошёл сквозь тёмный тамбур. Попутчик устремился за ним. Женя встал на ступенях узенькой лестницы, ведущей наверх. Он повернулся лицом к своему провожатому, который остался внизу. Одной рукой парень опёрся на стену, второй сжал перила. Благодаря этому, он перенёс на них вес своего крепкого тела.

– Теперь если он всё же, рванётся ко мне, я ему врежу здоровой ногой. Потом упаду на него сверху и попробую слегка придушить. Пока он очухается, смогу дохромать до квартиры. – сказал Женя себе.

Молодой человек постоял с полминуты. Молчком повернулся и исчез в тёмном тамбуре. Чего он хотел, парень так и не понял.

С приятелем Жени, по фамилии Сюсин, случилась другая история. Поздно ночью немного выпивший Коля возвращался домой с вечеринки. Уже наступила зима. Время приближалось к полуночи. Транспорт закончил работать. На улицах не было ни единой души.

Парень обладал крепкой фигурой и ростом за метр девяносто. Он имел кулаки размером с приличный заварочный чайник и был отличным бойцом в уличных драках. Мало того, он замечательно бегал. Так что, если не мог «отмахаться», то включал свои быстрые ноги. Они много раз выручали его.

Коля добрался до Кировской площади. Как законопослушный самарец, он не пошёл по поверхности, а спустился в тот переход, что называют подземным. Внизу возле лестницы стояла красивая девушка в прекрасной мутоновой шубе. Парень ещё удивился, чего это тут она оказалась одна? Наверное, ждёт своего ухажёра?

Он шёл себе и мимо и вдруг услышал такие слова: – На киску не хочешь взглянуть?

Пока Коля думал, о чём это она говорит? Девушка распахнула свою дорогущую шубу. Под ней оказалось совершенно голое, весьма аппетитное тело. На девушке были надеты лишь прекрасные бурки.

Решив, что перед ним проститутка, парень отрицательно покачал головой и двинулся дальше. Подруг у него было много. Такими делами, он всегда занимал бесплатно. Так сказать, по любви.

Пройдя весь тоннель, Коля добрался до противоположного выхода. Там его встретили три бугая. Каждый из них оказался выше и шире, чем парень. Коля решил не рисковать и быстро глянул назад. Может быть, удастся удрать? К его сожалению, оттуда к нему приближались ещё три человека. Все они широко ухмылялись.

– 

На киску смотрел, а платить деньги не хочешь. – сказал вдруг главарь.

Коля не нашёл, что ответить. Да никто и не ждал его объяснений. Короче говоря, парня сильно избили, отняли деньги, часы и отличную шапку. Он еле-еле поднялся с асфальта и с огромным трудом добрался до дома.

Продовольственный склад

Оказавшись во взводе управления полка, Женя узнал о советском армейском хозяйстве очень много всего интересного и чрезвычайно полезного. Как оказалось, любое стихийное бедствие, любая усушка, утруска и прочая порча продуктов, всё шло только на пользу ушлым, пронырливым служащим. Особенно тем, что числились кладовщиками.

Иногда по приказу полковника, они в огромных количествах «списывали» пищевые продукты. От таких операций простым подчинённым не доставалось почти ничего. Зато, отцы-командиры не досаждали проверками и сквозь пальцы смотрели на мелкие шалости воинов.

После того, как Женя привёл помещенье в порядок, полковник Дадацкий назначил солдата старшим кладовщиком. Помощником у него оказался очень хитрый узбек.

Боец давно там работал и показал Жене один верный трюк, к которому всегда прибегал. Он научил молодого солдата, как воровать продовольствие в приличных размерах.

А дело всё в том, что на складах того славного времени пользовались весами грузоподъемностью в пятьсот килограммов. Все они были одной и той же, рычажной конструкции. Они представляли собой стальную платформу метр на метр.

С торца данной площадки располагалась коробчатая труба с передаточным механизмом внутри. На ней находилась большая линейка с частыми и глубокими рисками. Один конец мерной шкалы шарнирно крепился на стойке. Другой свободно двигался вверх или вниз, в пределах пяти сантиметров.

По длинной и тонкой пластине перемещался небольшой бегунок цилиндрической формы, размером с обычную конфету в обёртке. Его масса давила на стальную рейсшину.

Возникающее при этом усилие, передавалось через систему стальных рычагов, расположенных в вертикальной станине. Оно уравновешивало воздействие груза, лежащего на широкой платформе.

На колеблющемся конце мерной шкалы имелась короткая стрелка. Она должна была указать на специальную метку, нанесённую на неподвижную планку. Как только весы обретали баланс, нужно было глянуть на левый край бегунка и посмотреть, сколько килограммов он сейчас показал? Это и была тяжесть предмета, который лежал на платформе.

Чтобы отрегулировать весовое устройство, площадку очищали от груза. Бегунок перемещали на циферку «ноль». Если указатель не совпадал с тонкой риской, то нужно было слегка подкрутить «ребристую гайку», закреплённую на конце подвижной шкалы.

При вращении «барашка» вправо и влево, он двигался параллельно земле вперёд и назад. Тем самым, уменьшал или, наоборот, увеличивал рычаг воздействия сил. Соответственно, он изменял положение стрелки.

– Когда ты получаешь крупную партию каких-то продуктов, – объяснил Жене бывалый узбек: – то не суетись, дарагой. Экспедитор, сдающий товар, сам проверяет точность весов и регулирует их, как можно точнее.

Ты в это дело не суйся. Стой себе в сторонке спокойно с независимым видом. Пусть он сделает так, как захочет. Не спеши, падажди какое-то время.

Потом, когда будут вешать товар, солдаты начнут таскать продукты туда и сюда и постоянно мелькать перед глазами хозяина. Тогда ты выбери нужный момент и незаметно крутни «ребристую гайку» так, чтобы весы показали чуть меньший вес, чем в натуре.

Только, прошу тебя дарагой, перед окончанием приёма товара, не забудь вернуть «барашек» в то положение, в котором он находился сначала. Некоторые экспедиторы довольно дотошные люди.

После передачи продуктов, они опять проверяют точность весов. Понял, да? – свои простые слова ушлый узбек сопровождал ловким движением рук. Он наглядно показывал, что и как нужно делать.

Убедившись, что Женя всё отлично усвоил, учитель продолжил короткую лекцию: – Если ты отпускаешь товар, – тут «барашек» нужно крутнуть в обратную сторону. Так, чтобы весы показали чуть больший вес, чем на них положили. Все излишки, которые возникнут от этого, мы потом продадим, или обменяем на что-то другое. Понял, да?

Старший, но неопытный пока, кладовщик внимательно выслушал криминальные инструкции своего подчинённого и согласно кивнул. Потом, немного подумал и внезапно решил, что не будет следовать им ни при каких обстоятельствах. Чистая совесть дороже.

К сожалению Жени, достаточно скоро он понял, что весьма ошибался на собственный счёт. Оказалось, что на складе всё время возникали недостачи продуктов. Этому было много причин. В первую очередь, воровство тех солдат, что привозили и увозили продукты.

Даже честным бойцам очень хотелось разнообразить то простое питание, что они получали в столовой. Поэтому, они шли на хищение банки консервов, яблока или десятка конфет.

Следом, шла необязательность господ офицеров, которые иногда забывали расписаться за взятый ими в спешке товар. Плюс ко всему, порча еды грызунами, усушка, утруска и прочие мелочи жизни. Да и самому очень часто хотелось съесть лишнюю банку сгущёнки или каких-то консервов. Всё это приходилось как-то скрывать от начальства.

Вот так и вышло, что несмотря на врождённую честность, Женя стал по чуть-чуть приворовывать то, что должен был охранять. Постепенно ему это даже понравилось.

Он освоился с тонкостями работы на складе и обернул себе их на пользу. Благодаря науке узбека, боец получал больше продуктов с центрального склада, чем полагалось полку. Зато отпускал их в столовую несколько меньше, чем нужно. Так у него постепенно скапливались кое-какие излишки. Причём весьма ощутимые.

Узбек познакомил солдата с одним офицером из гаража воинской части. Капитан вывозил те продукты в небольшой городок, что находился поблизости. Там он всё сдавал хорошему другу, заведующему большим магазином. Директор велел подчинённым продавать товар населению. Деньги делились на три равные части: кладовщику, перевозчику и торгашам.

Какое-то время, Женя усиленно думал над опытом своего сослуживца и даже решился последовать весьма заразительному примеру узбека. Тем более, что бывшие клиенты его подчинённого намекали на продолжение выгодных сделок.

Из любопытства, солдат провернул несколько небольших операций. Выручил приличные, по тому времени деньги, и купил себе дорогой транзисторный всеволновый приёмник под названием «Спидола».

В те годы, такие непростые устройства лишь начали изготавливать в СССР. Они ничем не уступали самой лучшей иностранной продукции. А кое в чём, даже превосходили её.

Однако, Женя удивительно быстро потерял интерес к криминальному «бизнесу». Солдат отказался от воровства продовольствия в крупных размерах и снова стал вести простую честную жизнь.

При огромных возможностях, какие имелись тогда у него, он «списал» только несколько ящиков разных консервов. Да и те не продал «налево», как другие напарники. В течение нескольких лет, он съел их с друзьями по складу. Так что, такое хищение можно попросту сбросить со счёта.

Городской пляж

Проходившие в Туапсе, соревнования по настольному теннису приближались к концу. Команда из Куйбышева успешно отыграла все матчи, намеченные на жаркий солнечный день.

Лысоватый полный мужчина подозвал к себе группу уставших подростков. Он поставил воспитанников перед собою в линейку и осмотрел их придирчивым взглядом.

Отметив, что Женя самый взрослый из них, тренер решил, что на него можно вполне положиться и назначил старшим маленькой группы. Приказав пареньку отвести всех в гостиницу, он отпустил теннисистов из зала.

Шумно галдя, друзья вышли на воздух. Они потоптались возле крыльца, и кто-то из ребят заявил, что ему не охота сидеть в душном номере. Его поддержал другой паренёк и предложил всем вместе сбегать на пляж.

Остальные ребята переглянулись и неуверенно посмотрели на своего командира. Женя подумал о том, что в предложении искупаться, нет чего-либо плохого. Он немного поколебался и согласился с друзьями. Те рассмеялись. Шумно галдя, все рванули в сторону набережной. Она даже отсюда сильно манила к себе.

До пляжа добрались удивительно быстро. Однако, за то короткое время, пока они шли к остановке, пока ждали общественный транспорт, пока ехали в жарком автобусе, погода вдруг изменилась. Поднялся небольшой ветерок. На поверхности Чёрного моря появилась крупная зыбь.

Сидящий на вышке, спасатель заметил волнение, возникшее на всей акватории. Мужчина полез в ящик, стоявший рядом с удобным матерчатым креслом. Он достал большое полотнище чёрного цвета, развернул и поднял его на высокий флагшток.

Увидев предупреждение, купальщики огорчились, но не начали спорить со злодейкой судьбой. Все стали потихоньку выбираться на берег.

Разгорячённые долгой игрой, теннисисты не обратили внимания на запрещающий знак. Спортсмены быстро разделись и помчались к воде. Женя тоже не заметил сигнала и поспешил за друзьями.

В первый раз в своей коротенькой жизни, паренёк оказался в этих местах. Он подбежал к краю пляжа, и смело шагнул в тёплое море. Женя вошёл по пояс в ярко-синюю воду и немного замешкался. Паренёк размышлял, идти ли ему теперь дальше или окунуться прямо здесь с головой?

Перед собой подросток увидел небольшую волну, резво бегущую к берегу. Водный бугор, был высотой только в локоть и не вызывал никаких опасений. Он подкатился вплотную и со всего маху воткнулся в упругий живот молодого спортсмена.

Удар оказался неожиданно сильным. Так что, едва не согнул паренька пополам. Купальщик отшатнулся назад и тут же заметил, что навстречу летит другая, точно такая волна.

Женя видел в кино, как в этом случае поступали местные жители. Не дожидаясь пока приблизится вал, он пробежал пару шагов. Прыгнул головою вперёд и нырнул, так называемой, «щучкой».

Выставленные над головой, напряжённые руки пробили стену воды, вставшую почти вертикально. Подросток ушёл в морскую пучину. В то же мгновенье он оказался в приятном голубом полумраке.

Гребя всеми конечностями, словно лягушка, он проплыл несколько метров. Понял, что оказался на большой глубине и немедленно всплыл на поверхность. Резко выдохнув отработанный лёгкими воздух, Женя шумно отфыркиваясь, помотал головой. Горько-солёные брызги полетели в разные стороны.

Осторожно прищурив глаза, паренёк огляделся вокруг. Остальные члены команды плескались недалеко от него. Невысокие волны поднимали и опускали купальщиков, чем вызывали у всех неподдельный восторг.

Качаться на маленьких гребнях оказалось легко и приятно. Горькая влага держала людей значительно лучше, чем обычная речная вода. Поэтому, чтобы лежать на поверхности, не приходилось тратить много усилий.

Поиграв с друзьями в привычные салочки, Женя оглянулся на берег. Он посмотрел на приморский бульвар, и внезапно заметил большой чёрный флаг, висящий на вышке спасателей.

Паренёк, сразу вспомнил о том, что говорил тренер о подобном полотнище. Показав флаг друзьям-теннисистам, Женя повернулся и быстрыми саженками направился к берегу. Команда, ворча, нехотя потянулась за ним.

Чем ближе спортсмены подплывали к галечно-песчаному пляжу, тем выше и злей становилась качка волны. Когда Женя стал выбираться на сушу, его догнала масса солёной воды. Причём, ударила в спину с такой удивительной силой, что чуть не сбила с ног паренька. Едва удержав равновесие, он с трудом устоял и помчался на берег.

Ушедшая к пляжу волна врезалась в мокрый песок. На миг она замерла и, злобно шипя, словно дикая кошка, покатилась назад. Бегущий купальщик встретился ей на обратном пути. Последовал новый толчок. Он оказался настолько чувствительным, что подросток вновь покачнулся и чуть не упал.

Не расстроенная такой неудачей, вода обволокла юное крепкое тело и потянула с собой. Скатившись по молодой гладкой коже, она наткнулась на плавки. Мокрые трусики скользнули к земле.

Женя дёрнулся от неожиданности, но не давал им спуститься ниже, чем можно. Смущенно поправляя одежду, он вышел на берег. Оглянувшись назад, подросток увидел, что все его земляки находятся рядом. Ребята доплыли до мелкого места и теперь, один за другим, покидали Чёрное море.

Все были тренированными молодыми спортсменами. Друзья выскочили из воды почти без усилий. Лишь одного, самого щуплого мальчика, вода чуть не опрокинула навзничь. Хорошо, что шедший рядом приятель, помог удержать равновесие и выбраться на близкую сушу.

Едва отдышавшись, они огляделись. Все неожиданно поняли, что единственная девушка их скромной команды, всё ещё плещется на глубине. Она продолжала качаться в волнах, словно русалка. Теннесистка что-то громко кричала и махала рукою товарищам, стоящим на пляже.

На вышке раздался громкий щёлчок. Следом за этим, послышался пронзительный свист микрофона. Усиленный громкоговорителем, начальственный голос приказал всем купальщикам: – Немедленно выйти из моря!

Женя и остальные ребята принялись громко свистеть. Призывными жестами они просили подругу покинуть тёплую воду. Она отрицательно мотала прелестной головкой и лишь широко улыбалась.

Так продолжалось до тех самых пор, пока спасатель не начал орать на неё чуть ли не матом. Громкая ругань, изрыгаемая в большой мегафон, наконец, возымела нужное действие.

Оскорблённая криком, девчушка, никуда не спеша, направилась к берегу. Своим видом она показывала всем окружающим, что её обругали совершенно напрасно. Мол, она уже и так собиралась назад.

Пока ребята резвились, а затем, долго упрашивали теннисистку выйти на сушу, всё вокруг понемногу менялось. Ветер постепенно крепчал, колебание моря усилилось. На гребнях маленьких волн появились, едва различимые, седые барашки. Расстояние между ними уменьшилось. Теперь они шли вплотную друг к другу.

С вышки спустился крепкий загорелый спасатель. Он подошёл вплотную к ребятам и стал с тревогой смотреть, как купальщица приближается к берегу. Наконец, она доплыла до неглубокого места и попыталась подняться на ноги.

Налетевший на девушку, вал подхватил небольшую фигурку и быстро понёс к песчаному пляжу. Ничего не поняв, она усиленно махала конечностями и изо всех сил старалась держаться на поверхности моря.

Волна выскочила на мелководье. Ступни юной спортсменки зацепились за дно. Купальщица рухнула на плоский живот и с головой окунулась в белую бурлящую пену.

Девушку волоком потащило на берег. Она вновь попыталась подняться, и это ей почти удалось. К сожаленью пловчихи, к этому времени, навстречу, помчалась вода, идущая в море.

Волна ударила в лицо теннисистки, сбила её с крепких ног и опрокинула на спину. Вытащив девушку на глубину, кипящий бурун передал её новому набегавшему валу.

Так продолжалось несколько раз. Девушку бросало, то к пляжу, то в море. Её переворачивало, сильно вертело, швыряло в разные стороны и накрывало с макушкой.

Испуганные ребята, топтались на месте. Все чувствовали себя совершенно беспомощными. Они смотрели на измученную морем подругу и не знали, что нужно делать теперь? Как ей можно помочь?

Каждый хорошо понимал, что стоит войти в буруны, как окажешься во власти стихии. И неизвестно сможешь ли сам, потом выйти на берег? Не говоря уж о том, чтобы как-то помочь обессилевшей девушке.

К рослому Жене приблизился крепкий спасатель и твёрдо сказал: – Сейчас пойдёт низкий вал. Как только я брошусь к воде, беги рядом со мной. Схватим эту дуру за руки и потащим на сушу.

Паренёк оглянулся по сторонам. Все друзья с тревогой смотрели за девушкой. Никто не слышал короткой беседы. Женя с сильной боязнью глянул на высокие волны. Он не смог угадать, какая из них окажется низкой? На его испуганный взгляд они весьма походили одна на другую. Все были, словно горошины, выпавшие из большого стручка.

Неожиданно для себя подросток подумал: – «Может не стоит мне в это соваться? Пусть работают профессионалы! Им ведь платят приличные деньги!»

Не говоря ни слова, спасатель двинулся с места, и во весь дух помчался к воде. Не отдавая отчёта в том, что случилось, Женя кинулся следом. Он быстро догнал молодого мужчину. К границе прибоя они подбежали вдвоём, голова к голове.

В этот же миг, к пляжу подлетела очередная волна. К удивлению Жени, она повела себя вовсе не так, как другие. Она не метнулась на сушу столь яростно, как все остальные. Нет, она ласково накатилась на берег и спокойно отправилась в море. Два человека мчались за отходящей водой.

Несчастная девушка находилась в пяти метрах от берега. Она уже нахлебалась противной солёной воды. Теннисистка едва шевелилась, но продолжала бороться и не прекращала попыток спасти драгоценную жизнь. Сбитая с ног уже много раз, она вновь попыталась подняться. Было отчётливо видно, что силы у неё на исходе.

Спасатели подлетели к спортсменке, схватили под мышки и кинулись с ней к, ставшему вдруг, такому далёкому берегу. Ноги обессилевшей девушки волочились по песчаному дну. Она обвисла на крепких руках и, измученно кашляя, изрыгала из тела мутную влагу.

Мужчина и паренёк бежали изо всех своих сил. Они тащили увесистый груз, и думали только о том, чтобы сейчас не споткнуться. Ведь, следуя им по пятам, неслась следующая, в этот раз, большая волна.

К счастью, всё кончилось благополучно. Всем троим, удалось выйти из моря в самый последний момент. Прямо за их мокрыми спинами на сушу обрушился мощный пенистый вал. Как показалось вспотевшему от ужаса Жени, этот бурун был самым высоким из всех, что паренёк видел сегодня.

К уставшим спасателям метнулись друзья по спортивной команде. Они перехватили безвольные руки девчушки, оттащили от полоски прибоя и осторожно положили на берег.

Любимая всеми красавица, признанная суперзвезда их общеобразовательной школы, сейчас выглядела на удивление жалко. Тонкие фиолетовые губы сильно дрожали и плаксиво кривились. Бледное лицо отливало синюшным оттенком. Сбившиеся в мокрый колтун, волосы были плотно забиты песком.

Кто-то из сердобольных людей принёс махровое полотенце большого размера. Оказавшиеся поблизости женщины, завернули в него теннисистку, трясущуюся, как в лихорадке. Она громко заперхала и вдруг резко согнулась. Из горла купальщицы хлынул поток солёной воды.

Друзья подождали, пока подруга немного оправилась от пережитых волнений. Затем, все оделись и, никуда не сворачивая, быстро вернулись в гостиницу. Тренеру они ничего не сказали. Зачем, лишний раз волновать старика?

Отпуск домой

Так же, как на всех зданиях лесного полка, на продовольственном складе висела, так называемая, «наглядная агитация». Большие плакаты и лозунги призывали солдат к очень важным делам. Они были должны «нести с честью ратную службу», «быть отличником в политической и боевой подготовке», «претворять в жизнь, решения XXIII съезда КПСС».

Климат в местах дислокации части был на удивленье суровый: летом жара, зимою злые ветра и очень сильный мороз. С течением времени, цветная эмаль на всех поверхностях трескалась и облетала. Приходилось её иногда подновлять.

Обычные надписи Женя сам красил маленькой кисточкой. А вот рисовать, он совсем не умел. Поэтому, вынужден был обратиться за помощью в ближайшую роту мотострелков. К счастью бойца, каждый художник был очень рад ему подсобить. Причём, был готов это сделать всего за несколько банок сгущёнки.

Так Женя познакомился со своим одногодком по имени Юрий Петров. После окончания десятилетки, Юрий направил стопы в один из строительных институтов столицы страны.

В середине шестидесятых годов, там имелся факультет архитектуры. Поэтому, многие люди, умеющие кое-как держать в руках карандаш, решили стать великими зодчими.

Они почему-то подумали, что обретут весьма необычную, интересную и даже удивительно творческую специальность. На самом-то деле, всё обстояло совершенно иначе. По крайней мере, в СССР.

Даже если студент успешно окончил учёбу, и его распределили на службу по, указанной в дипломе, профессии, то потом, всё было не так, как ему бы хотелось. Вместо сияющих огромных дворцов ему бы пришлось создавать чертежи разнообразных сараев для технических и промышленных зон.

В лучшем случае, удалось бы создать многоэтажный жилой дом-скворечник, убогий офисный центр или торговый комплекс на дальней окраине города. Своим внешним видом, такие постройки, мало чем отличались от обычных цехов. Разве что, на высоких стенах висела реклама.

Оригинальных сооружений и зданий во всём мире возводилось не так чтобы много. Поэтому, над ними работали совсем иные специалисты. Таких людей удивительно мало. Войти в их замкнутый круг, почти невозможно.

Вчерашние школьники об этом не знали и рвались на архитектурное отделение, словно лососи на нерест. Через какое-то время, большая часть тех студентов, оказывалась в какой-нибудь мелкой проектной организации. Точно так же, океанские рыбы погибали на пустом берегу.

Созданный абитуриентами, ажиотаж невероятно ожесточил конкуренцию. Юрий получил только тройку при сдаче рисунка. Он не набрал нужного количества балов и не прошёл по высокому конкурсу на нужный ему факультет.

Жизнь не стояла на месте. Молодой человек устроился на должность художника в небольшую контору. Юрий стал там работать и готовиться к поступлению в институт в новом году.

Осенью, парню пришла повестка из комиссариата. Спустя один месяц, он оказался в лесной воинской части, стоящей под Благовещенском. Успешно прошёл курс молодого бойца и начал служить так же, как все.

Замполит роты мотострелков просмотрел личные дела всех новобранцев. Из бумаг он узнал, кем был Юрий до того счастливого времени, как попал в советскую армию? Офицер вызвал парня к себе и отвёл в его комнату, посвящённую вождю всемирного пролетариата, Владимиру Ленину.

В те давние годы, в каждом подразделении имелось одно или два таких помещения. Они играли роль «красных уголков» или, как иногда говорили, актовых залов.

Там проводились собрания и совещания служащих, а так же, читались бойцам различные лекции. На стенах висела, так называемая «наглядная агитация». В ней разъяснялась политика правящей партии КПСС и правительства нашей страны.

Офицер познакомил Юрия с щуплым солдатом, который следил за внутренним оформлением «Ленинской комнаты». Кроме того, он рисовал плакаты и лозунги, а так же, писал объявления, извещавшие роту о предстоящих событиях.

Ветеран кисточки и карандаша дослуживал последние дни. Он с большою охотой отдал приемнику флакончики с тушью и баночки краски с бумагой. Объяснил, что где лежит, и помчался в казарму, готовиться к скорому дембелю.

Художник, отбывший своё время в армии, уже завершил основную замену «наглядной агитации» зала. Замполит с удовольствием видел, что помещение приведено в состояние «на оценку отлично». На его придирчивый взгляд оно больше не требовало особых трудов.

Поэтому, офицер поступил очень хитро. Он не освободил бедного Юрия от прочих тягот несения службы в мотострелковом полку. Мужчина велел живописцу ежедневно являться к нему после ужина для получения новых заданий.

Таким образом, Юрий целыми днями исполнял повинность советского воина, так же, как все другие солдаты. Вместо того, чтобы отдохнуть вечерами, он писал объявления и рисовал плакаты для лекций, которые проводил офицер.

Мало того, его обязали создать на стене клуба большое панно, посвящённое предстоящему XXIV-му съезду КПСС. А следом за этим, трёхметровый планшет с портретом Владимира Ленина.

Когда Юрий начал работу, сзади подошёл замполит. Он посмотрел на молодого солдата, а потом вдруг спросил: – У тебя есть диплом художественного училища и разрешенье на право рисованья вождей?

Нужно напомнить, что в тридцатых-пятидесятых годах имелся специальный закон, за нарушенье которого можно было легко схлопотать несколько лет лагерей. К счастью парня, его отменили с приходом Брежнева к власти.

Несмотря на изменение кодекса, голос у офицера звучал удивительно грозно. Художник вжал голову в плечи и пролепетал еле слышно: – Нет у меня никакого диплома. – и с надежной добавил: – Мне перестать рисовать?

– Ладно, заканчивай! – смилостивился вдруг замполит и ушёл, весьма недовольный вопросом бойца.

В те времена, собрания всякого рода случались достаточно часто. То заседали члены компартии, то комсомола, то профсоюза. То обсуждали новые распоряжения ЦК КПСС и правительства. Принимали планы и подводили итоги социалистических соревнований. Плюс ко всему, слушали лекции о культуре и о политическом положении в мире.

К каждому мероприятию приходилось писать по пять объявлений, которые развешивались в разных местах: в казармах, в столовой и даже, у плаца. А если возникала нужда, то рисовать большие плакаты, иллюстрирующие выступленья ораторов.

В давние годы, ещё не имелось привычных сегодня компьютеров и цветных фотопринтеров. Поэтому, всё делалось только вручную. Брали лист ватмана, размечали карандашом заголовки, отводились места для рисунков и для поясняющих текстов. Затем, всё рисовалось разноцветной гуашью и тушью.

Художники очень старались исполнять всё без ошибок. Иначе нужно было всё делать сначала. Иногда приходилось им «размножать» те плакаты в нескольких экземплярах. А на каждый лист, между прочим, уходило помногу часов. Причём, весь этот срок, приходилось стоять, сильно согнувшись, и буквально висеть над чертёжной доской.

Такая методика, требовала огромных трудозатрат. Благодаря чему, у бедного Юрия почти не оставалось свободного времени для нормального отдыха. Художник сильно выматывался. Через несколько месяцев, двухсменной работы, его организм начал сдавать.

В один из таких вечеров, художник с огромным трудом закончил новую порцию пустой писанины. Парень собрался двигать в казарму, чтобы лечь и уснуть, как сурок. Вдруг дверь открылась. В комнату с шумом вошёл замполит.

Он подошёл к столу живописца. Бросил несколько тетрадных листков и сказал: – Завтра с утра я буду читать лекцию о политическом положении в мире. Напиши к ней три плаката со схемами.

Юрий посмотрел на бумаги. Он с огорченьем увидел, что там рисования на целую рабочую смену, если не больше. Парень взглянул на хронометр, который показывал десять часов, и со вздохом ответил: – Я не успею этого сделать.

– Выполняй мой приказ, иначе пойдёшь на гауптвахту! – бросил ему офицер и быстро вышел за дверь.

Юрий так сильно устал, что безразлично подумал: – На губе я ещё не бывал. Нужно хоть посмотреть, что там и как? Может быть, мне удастся чуть-чуть отдохнуть. – парень не стал ничего рисовать. Он вымыл плакатные перья и кисти и с чистой совестью, отправился спать.

Утром, молодой офицер вбежал в помещение «Ленинской комнаты». Замполит с удивленьем увидел, что его распоряжение парень не выполнил. Мужчина сделал, как обещал, он с искренним гневом объявил живописцу: – Пять суток ареста!

– Есть! Разрешите идти выполнять? – по-уставному откликнулся Юрий.

Офицер мудро решил, что нужно усилить своё наказание и уточнил: – Пойдешь, после собрания!

Началась длинная, очень нудная лекция. Солдаты сидели на жёстких стульях. Многие спали с поднятой головой и открытыми веками. Никто из них не заметил отсутствия пары-тройки плакатов.

По окончании мероприятия, Юрий отправился на гауптвахту, которая находилась в здании штаба полка. Оно располагалось неподалёку от ротной казармы.

Никуда не спеша, Юрий добрался до места, где, согласно уставу, доложился дежурному. Тот посмотрел на бумаги, лежавшие перед ним, и неожиданно для штрафника, послал его к своему командиру.

Начальник штаба полка уже как-то видел художника. Тот рисовал большое панно на стене местного клуба. Как это ни странно, но мужчина отлично запомнил «салагу».

Он встретил Юрия, как родного сыночка, внезапно вернувшегося с кровопролитной войны. Полковник пожал ему руку и твёрдо сказал: – Завтра приедет комиссия из Благовещенска. У нас перед входом стоит железный планшет с нарисованным воином. Эмаль очень сильно облезла. Дуй быстрее на склад. Возьми всё, что нужно тебе и до вечера покрась его заново.

Наш герой, козырнул и отправился выполнять порученье начальства. К концу дня он справился с трудной задачей и доложил начальнику штаба. Полковник остался доволен его быстрой работой. Он пришёл в благодушное настроение и обрадовал своего живописца:

– Награждаю тебя трёхнедельным отпуском для поездки на родину. Сейчас я дам команду секретарю. Завтра с утра ты придёшь в канцелярию и получишь там увольнительную.

Юрий по-уставному поблагодарил офицера и, немного помявшись, сообщил, что замполит роты назначил ему пять суток ареста.

– С этим я сам разберусь. – ответил бойцу командир.

На следующее утро, Юрий получил документы. Парень вышел на крыльцо штаба полка и, нос к носу, столкнулся со своим замполитом. «Комиссар» пролетел мимо козырнувшего начальству художника, облачённого в «парадную форму». Он сделал пару шагов и только затем, узнал своего подчинённого. Мужчина вернулся назад и строго спросил: – Почему не по уставу одет?

Юрий тотчас объяснил, что ему дали отпуск, и он на три недели уезжает домой.

– А как же пять суток? – растерялся молодой офицер: – Я уже написал приказ по нашей роте. – он немного подумал, коротко бросил: – Жди меня здесь! – и помчался к начальнику штаба.

Стояло тёплое благодатное лето. Открытое окно кабинета выходило на главный фасад. Возле него, на крыльце, стоял растерянный Юрий, и не знал, что ему делать теперь?

Через минуту, парень услышал всё то, что происходило внутри. Смысл слов приводить здесь не стоит, но звучало это приблизительно так. Сначала просительный тенорок пробормотал что-то вроде: – Тю, тю, тю, тю…

На что прозвучало почти оперным басом: – Бу, бу, бу, бу…

Затем, всё повторилось в той же тональности. Кончилось всё словами, произнесёнными замполитом: – Слушаюсь, отправить бойца в отпуск на родину!

Юрий хорошо понимал, что спустя три недели он снова вернётся в военную часть. Ему часто придётся встречаться с молодым офицером, обозлённым таким положением дел.

Поэтому, парень решил, что не стоит ему попадаться сейчас на глаза. Художник спрыгнул с крыльца и скорым шагом пошёл к КПП. Оттуда машины регулярно шли в Благовещенск.

Когда Юрий прибыл с побывки, то офицер сделал вид, что ничего не случилось. Замполит тотчас нагрузил парня новым заданьем. Напряжённая служба художника потекла себе дальше.

К удовольствию Жени Степанова, Юрий быстро и качественно подправил плакаты, где красовались солдаты доблестной армии. Увидев обновлённую им «агитацию» полковник Дадацкий был очень доволен.

Шапка

Завершался последний год обучения в Куйбышевском энергетическом техникуме. После успешной сдачи экзаменов, для Жени наступили небольшие каникулы. У него возникло окно между сессией и началом работы над дипломным проектом.

Именно в этот счастливый момент, их спортивную школу пригласили на московский турнир по настольному теннису. Пять человек, четыре парня и девушка, под управлением тренера, сели в проходящий состав и помчались в сердце страны.

В те времена, билеты, питание и проживание юных спортсменов оплачивались из общественных фондов. Их направляли на воспитание подрастающих поколений республики.

Волжане сыграли довольно неплохо. Они вошли в десятку сильнейших, среди прибывших команд. Заодно набрали зачётные баллы для получения следующих спортивных разрядов. К этой зиме, Женя уже стал кандидатом в мастера СССР.

Получив красивые почётные грамоты, значки и сувениры, игроки собрались восвояси. Поезд домой уходил от Казанского вокзала столицы. Времени у юных спортсменов оказалось достаточно.

Теннисисты решили осмотреть интересное здание, а заодно, на всякий случай, посетить отхожее место. Они сходили в общественный туалет и тотчас пожалели о своём легкомыслии. Уж лучше бы потерпели до отправленья состава.

Дело было всё в том, что в ватерклозете оказалось так грязно и смрадно, что эти жуткие образы долгое время преследовали несчастных ребят. Мало того, с Женей произошла небольшая история. Особенно неприятной она оказалась из-за того, что всё это случилось студёной зимой.

По словам пострадавшего, он зашёл в пустую кабинку. Парень взглянул на большую дыру, пробитую в заплёванном бетонном полу. Отметил, что она сильно походит на те, что встречается в сельских надворных уборных, и привычно устроился для недолгих раздумий.

Оказавшись внутри, Женя прикрыл за собой тонкую фанерную дверцу, но шпингалета на ней, как всегда не имелось. Наверное, её кто-нибудь снял на долгую память о посещении данного места. Держать створку левой ладонью за ручку парень, почему-то не стал.

Нужно сказать, что он был крепким молодым человеком, обладал недюжинной силой и большим опытом в уличных драках. Как-никак, жизнь на Безымянке дала себя знать.

Благодаря этим факторам, мало кто мог невозбранно обидеть рослого Женю. Видимо, по этой причине он вдруг решил, что в общественном туалете столицы можно обойтись без запора.

То ли его подвела простая гордыня? То ли сильная вера в утверждение Библии, что вокруг, в основном, хорошие граждане? Мол, все люди братья друг другу и прочие вымыслы, которые упорно раскручивались советской пропагандистской машиной. Плюс ко всему, очень много милиции крутилось в том зале, что находился прямо за стенкой.

Как бы то ни было, но в самый важный момент всё и случилось. Фанерная створка внезапно открылась. В тесный проём сунулся щуплый заморыш с испитым, давно небритым лицом. Он пристально глянул на человека, сидящего в мистической позе орла, и тихо спросил: – Что братец, серишь?

Это было столь неожиданно, что Женя даже слегка растерялся. Он быстро привёл себя в чувство и слегка усмехнулся такому вопросу. От нечего делать, посетитель сортира решил подыграть запойному пьянице и шутливо ответил: – Серу, товарищ, серу.

– Ну, сери, брат, сери. – беззлобно хмыкнул ханыга. Он вытянул грязную руку вперёд. Ловко сдёрнул с «сидельца» новую шапку, не очень давно купленную за огромные деньги, и спокойно ушёл из клозета.

Пока пострадавший опомнился от неслыханной наглости вора. Пока подтирался газетой, и приводил в порядок одежду, прошла почти пара минут. Когда Женя выбежал из туалета, заморыш бесследно исчез.

В те времена народу по железной дороге ездило удивительно много. На каждом вокзале собиралась тьма пассажиров. Толпа постоянно бурлила, как вода в котелке. Среди нескольких сотен людей могла легко затеряться рота солдат.

Удручённый спортсмен пометался по залу, набитому озабоченной публикой, словно банка заморской икрой. Он немного подумал, вернулся в сортир, и решил повторить трюк московского вора.

Скоро Женя увидел невысокого посетителя отхожего места. На голове мужика виднелась точно такая же шапка, как та, что недавно украли у него самого. На вид, она могла подойти ему по размеру.

Однако, в самый последний момент Женя вдруг стушевался. Скорее всего, дало себя знать ущербное воспитание, которое ему дали родители. Причём, совесть в нём пробудилась в самое неподходящее время – в середине холодной зимы.

Так и ушёл безутешный спортсмен с пустыми руками. Он двигался с чувством невозвратной потери и обнажённой макушкой. После ватерклозета, Женя сразу направился в ближайшую торговую точку готовой одежды.

Отстояв короткую очередь, он приобрёл дешёвый треух с матерчатым верхом. На дорогой убор для своей головы, денег у парня, увы, не хватило. В дешёвой шапке Женя благополучно добрался до самого дома.

Глава 3. Второй год армии

Восточная гурия

Раз в месяц, в дополнение денежному содержанию, советские офицеры получали, так называемый, натуральный паёк. Молодые выпускники военных училищ обитали в большом общежитии по два-три человека в маленькой комнатке. В конце коридора имелись бытовые удобства и общая кухня. На ней постоянно крутилось множество женщин с малолетними детками.

Поэтому, неженатые люди предпочитали не связываться с приготовленьем еды. Они сдавали продукты в столовую. Там их кормили три раза в день. Причём, в отдельном зале, вдалеке от вечно голодных солдат.

Семейные граждане с удовольствием брали комплект из различных продуктов. В те времена, выбор во всех магазинах имелся не очень богатый. Не то что сейчас в супермаркетах.

Зато всё товары тогда состояли из натуральных ингредиентов и оказывались довольно дешёвыми. Как бы то ни было, но получать продовольствие на армейском оптовом складе выходило чуть выгодней и гораздо удобней.

Однако, самим офицерам заниматься такой процедурой совсем не хотелось. Всё получали их жены, в крайнем случае, взрослые дочери. А это, нужно вам сообщить, было целое мероприятие общеполкового масштаба.

В первую очередь, отоваривались жёны старших военачальников. Конечно, их натуральный паёк могли привезти прямо домой, но пропустить подобное действо они не могли. Жизнь в лесном гарнизоне была удивительно однообразной и скучной. Так что, выйти, кроме, как в глухую тайгу было, в общем-то, некуда.

Многочисленные дорогие наряды, за покупкой которых все дамы ездили в Благовещенск, но и во Владик, висели в шкафах без всякого дела. Но каждый месяц у них появлялась возможность блеснуть своими обновками.

Всё это удавалось проделать лишь при получении пайка. Только поэтому, в каком бы углу гарнизона ни жила данная женщина, шла она к складу только по главному плацу. Так, чтобы весь полк мог посмотреть на неё и оценить дорогую одежду.

В подобные дни Женя с помощником занимался только пайками. Он стоял у окна, выходящего на обширную площадь, и наблюдал, кто в данный момент идёт за продуктами?

Сегодня всё проходило по раз и навсегда заведённому правилу. Плац уверенно пересекала жена начальника штаба полка, полковника Ефима Моисеевича Хаецкого. Рядом шла высокая тёмноволосая девушка. За ними топал денщик. Он должен нести все продукты в коттедж командира.

Помощник, по национальности чистокровный узбек, стоял рядом с Женей. Он в восхищении качал головой справа налево и громко цокал, словно сибирская белка: – Вай, какая красавица. Даже у нас в Самарканде такие девушки очень редко встречаются.

Парень глянул на девушку сквозь пыльные стекла и был поражён её удивительным обликом: – Кто это? – хрипло спросил он у товарища.

– Дочь начштаба полка. Вчера к нему в гости приехала, прямиком из Москвы.

– Что-то она ни на мать, ни на отца не похожа? – сдавленно выдавил Женя.

– Наверное, её мама, в своё лучшее время, не смогла отказать какому-то южному молодому красавцу. – вежливо отозвался узбек: – Но на месте начштаба я бы простил дорогую жену за такую прекрасную дочь. Вылитая Шахразада.

– Да уж, истинная, восточная гурия.

Женщины пересекли широкую площадь, вошли в помещенье хранилища и вежливо поздоровались с простыми солдатами. Жены всех офицеров предпочитали не ссориться со скромным работником данного склада.

Ведь именно от него постоянно зависело, какие консервы окажутся в твоём натуральном пайке. Нахамишь такому солдату, так он сунет тебе ерунду, вместо приличной еды.

Потом бегай к начальству, доказывай, что тебя здесь обидели. И что самое главное, ничего не докажешь. Число калорий совпало и ладно. А то, что тебе дали плебейскую «Кильку в томате» вместо элитной «Сайры» или «Тунца», это не так уж и важно.

Жена начштаба широко улыбнулась и с гордо представила спутницу всем окружающим: – Познакомьтесь, моя любимая дочь. – девушка мило кивнула и тихо добавила: – Инга.

Неожиданно для себя самого, Женя со стуком свёл каблуки, мотнул головой, как застоявшийся конь и громко назвался: – Евгений. – затем, ни секунды не мешкая, занялся комплектацией набора продуктов. Причём, он непроизвольно менял простые консервы на деликатесные.

Выполнявший команды начальника, узбек рысцой бегал по складу. Он понимающе ухмылялся товарищу и без возражений приносил всё, что приказано. Оба трудились, не отрывая восторженных глаз от восточной красавицы.

Чеканной модельной походкой Инга прошлась перед высокими стеллажами, покрашенными свежею краской. Посмотрела на умное лицо симпатичного парня и, внезапно для всех, обратилась к нему: – Вы где-то учились?

Робея перед потрясающей девушкой, Женя чётко ответил: – Окончил Энергетический техникум в городе Куйбышеве.

– Мы ещё с вами увидимся. – бросила Инга. Девушка гордо вскинула голову и вышла из склада. Следом спешила её невзрачная, невысокая мать. Сзади топал денщик с сумкой полной продуктов.

Надо же такому случиться, что именно в тот замечательный день, в полк приехал вокально-инструментальный ансамбль из города Владивостока. Такие события в лесном гарнизоне происходили удивительно редко. Так что, все офицеры давно уже взяли билеты на предстоящий концерт.

Долгожданное выступление должно было пройти на главной площадке их городка. В низеньком здании, которое громко звалось – «Дом Офицеров». Непроданные места – те, что были похуже, распределили между старшинами, а так же сержантами, отличившимися в политической и боевой подготовке. Рядовой состав попасть на концерт, не мог ни при каких обстоятельствах.

Как и все остальные офицеры полка, командир Жени, приобрел два билета – для жены и двенадцатилетнего сына. Сам он совсем не любил подобные шумные действия и давно на них не ходил.

Совершенно внезапно, супруга Дадацкого почувствовала себя удивительно плохо, и слегла с сильным жаром. Как назло, сам полковник в этот день заступал на ночное дежурство по части. Пойти на концерт он тоже не мог.

Дадацкий вызвал Женю к себе в кабинет и приказал: – Пойдёшь на концерт с моим сыном. Я ему давно обещал, а сейчас всё так сложилось, что отвести его некому. Предупреждаю! – голос полковника окрасился стальными тонами.

– Если с ним что-то случится, я убью тебя из своего пистолета, а потом со спокойной душой сяду в тюрьму. – он достал из кобуры табельное оружье «ПМ» и положил его перед собой: – Ты понял меня?

– Так точно. – вытянулся парень в тонкую струнку. Он, как и все в мотострелковом полку, доподлинно знал, что полковник души не чаял в своем единственном, позднем ребенке.

– Вечером, перед началом концерта, зайдёшь ко мне домой и заберёшь у матери Костю. Билеты будут у него в пиджачке. После представления, начнутся обычные танцы. Если сын вдруг захочет на них посмотреть, можете ненадолго остаться. Потом сразу домой. Понял? – полковник не спускал с Жени тяжёлого взгляда. Подчиненный по-уставному кивнул.

– Не забудь одеться в парадку. – добавил напоследок полковник: – Выполняй.

Женя отдал честь офицеру и помчался в казарму, готовиться к культурному мероприятию года.

Нужно сказать, что в это самое время, советская армия переходила на другое обмундирование. Все офицеры недавно получили его. Но до рядового состава, очередь ещё не дошла.

После прибытия Жени в мотострелковую часть, его одели, как всех, в общевойсковую старую форму. Однако, парадный китель ему достался совершено необычной модели.

Насколько знал парень, нечто похожее имелось у знаменитых кремлёвских курсантов. Не очень давно, ещё до призыва, Женя был проездом в Москве. Там он и видел солдат, стоявших на карауле у мавзолея Владимира Ленина.

От долгой носки, драп стал слегка бархатистым. Этим он весьма отличался от солдатской холстины и даже от ткани офицерской одежды. Причём, отличался в лучшую сторону.

Как он попал в далёкий лесной гарнизон, никто, конечно, не помнил. Самое странное, что служил этот китель уже очень давно. Видимо у старшины не поднималась рука списать настолько добротную вещь. На внутренней подкладке у френча были хлоркой написаны фамилии бывших владельцев. Их там оказалось больше десятка. Они спускались от кармана до самого низа.

Женя тщательно вычистил форму, подшил свежий подворотничок, надраил латунные пуговицы и солдатскую ремённую бляху. До блеска нагуталинил яловые сапоги, которые носили кладовщики. За четверть часа до концерта, парень уже находился у двери коттеджа полковника.

Наряженный по особому случаю, Костя простился с заболевшей мамашей и вышел на небольшое крыльцо. Через десять минут они находились в зрительном зале. И тот и другой, с нетерпением ждали выступления дальневосточной команды.

Спасенье начальника

В 1964 году, Женя грыз гранит науки в Куйбышевском энергетическом техникуме. Наступило жаркое лето. Занятия в аудиториях благополучно закончились. Зачёты с экзаменами успешно сданы на удовлетворительно и хорошо. Пришло время производственной практики.

Студенту весьма повезло. Его не послали на северные стройки страны, которых в те времена, в СССР было немало. Парня отправили в противоположную сторону, на возведении нового корпуса ГРЭС. Так называлась тепловая электростанция, стоящая недалеко от города Киева, в селе Богучаны. Её топили отличным донбасским углём.

В тот раз, молодой человек попал в бригаду каменщиков. Там он ударно трудился обычным подсобником. Начальником у него оказался немолодой поджарый мужик, которого звали Василий. Это был добрый, сильный и, в общем-то, неплохой человек.

Однако, стоило ему крепко выпить, как он превращался непонятно в кого. Становился таким баламутом, что постоянно влипал в уголовные сводки милиции. Всё время встревал в жуткие драки, которые завершались примененьем ножа и большими увечьями. За подобные выходки, он уже пару раз отсидел. Причём, весьма приличные сроки.

Совершенно естественно, что он нигде подолгу никогда не задерживался и перепархивал с одного места в другое. Когда практикант попал в подчиненье к Василию, шеф уже несколько раз напивался до положения риз. Он впадал в абсолютно безрассудное буйство и, находясь в пьяном угаре, успел уже всем досадить.

Он переругался с очередною бригадой рабочих, где ударно трудился в тот месяц. Кое-кого он даже сумел хорошенько избить. Нужно сказать, что на тогдашних стройках страны с такими людьми расправлялись удивительно быстро.

Всё заключалось в том, что среди каменщиков всегда было большое количество «зеков» и «химиков». Они не терпели, когда с ними так обращаются. Запросто могли оскорбиться. Покараулить обидчика в тихом углу. Тихо прирезать и замуровать его тело в ближайшем бетонном фундаменте.

Вот и сейчас, работяги не стали «стучать» большому начальству на шебутного пьянчугу. Они «перетёрли на сходняке». Дружно приговорили Василия к смерти «за мордобой, не по делу», и стали ждать первого удобного случая.

В то давнее время, нравы на производстве были очень простые. Народ, как умел, отдыхал от напряжённых трудов. Как всегда, после каждой получки, мужики закупили огромное количество водки. Взяли немного закуски и стали бухать, не отходя от рабочего места.

Как временный член стройбригады Женя тоже присутствовал на той «вечеринке». Однако, по своему малолетству он почти что не пил. Больше вертел головой и с интересом следил за окружающей жизнью. А она, между тем, повернулась к нему совершенно другой, незнакомой ему стороной.

Среди громкого гомона пьяных бесед, он вдруг услышал, как один мрачный «зек» бросил другому: – Сейчас Малец ствалит домой. – он кивнул в сторону почти трезвого парня.

– Мы с тобой Ваську тихонько прирежем и прикопаем в дальнем углу котлована. Завтра там большие фундаменты начнут бетонировать. Так что, его уже никогда не найдут.

Не подав виду, что понял страшные речи, Женя осторожно глянул по сторонам. Почти сразу парень наткнулся глазами на своего командира. Как это ни странно, но к этому времени, Василий уже оказался «в полном отрубе».

Наверное, его специально подпоили «друзья». Парень вдруг вспомнил, как к Василию, постоянно кто-нибудь подходил со стаканом в руке. Шеф никому не отказывал и пил, словно лошадь после трудной работы.

Теперь же, мужчина совершенно расслабился. Василий удобно устроился на широкой бетонной плите. Он широко раскинул руки и ноги и что-то бессмысленно про себя бормотал.

Студент стал дожидаться, когда заговорщики захотят помочиться и отлучаться от шумного пира. Наконец, они встали с перевёрнутых ящиков из-под гвоздей. Отошли от накрытой «поляны» и направились в сторону ближайшего штабеля досок.

Женя проводил «зеков» обеспокоенным взглядом. Затем, поднялся с места и метнулся к Василию. Парень схватил под микитки пьяного шефа. С огромным трудом поставил его вертикально, и силком потащил в темноту.

Перепивший начальник что-то вяло мычал, но долго противиться напору подсобника всё же не смог. Достаточно скоро он смирился с неизбежным завершением вечера в столь приятной компании. Василий сосредоточился на сложном процессе ходьбы и начал сам переставлять непослушные ноги.

Женя перекинул руку наставника через плечо и скорым шагом поволок его подальше от стройки. По дороге он внезапно подумал о том, где в первую очередь «зеки» будут искать его одуревшего шефа? Вывод оказался простым. Конечно, в общаге строителей.

Поэтому, ни в коем случае, ему нельзя там сегодня показываться. Нужно Василия куда-нибудь спрятать. Хотя бы на ближайшую ночь, а там разберёмся. Тут, очень кстати, встретился низенький мостик, перекинутый через глубокий овраг.

Женя втащил «дорогого» начальника под щелястый деревянный настил. Немного покантовал мужика с боку на бок и уложил его так, чтобы не было видно с грунтовой дороги.

Вокруг в изобилии валялись сухие, как порох, шары странной травы. В народе её называли перекати-поле. Парень собрал с десяток прошлогодних кустов. Закидал с головой пьяного шефа и, чрезвычайно усталый, побрёл в свою комнату шумной общаги.

В ту необычную ночь спал Женя весьма беспокойно. Ему всё время мерещилось, что разъярённые «зеки» отыскали Василия, спящего в своей тёплой лёжке. Они достали из карманов ножи и перерезали начальнику горло.

Утром, чуть рассвело, практикант поднялся на ноги и осторожно вышел из здания. Он прибежал к старому мостику. Дрожа от волнения, он влез под низкий деревянный настил. Женя с облегчением увидел, что наставник лежал, как ни в чём не бывало.

Парень с огромным трудом растолкал не протрезвевшего шефа. Привёл его в чувство и всё рассказал. Хоть мужик был с большого похмелья, он всё усвоил на удивление быстро. Скорее всего, сказывался очень большой жизненный опыт.

С помощью Жени, начальник поднялся на ноги и, сильно качаясь, направился по пыльной дороге. К радости парня, он не пошёл на работу, чтобы там разбираться с угрюмыми «зеками».

Мужчина двинулся в управленье строительства тепловой электростанции. Написав заявление, он тотчас перевёлся на самый дальний участок, расположенный в соседнем районе.

Больше Женя Василия на Украине не видел. «Зеки» о нём даже не вспомнили.

– Исчез с глаз долой, вот и ладно. Не нужно будет руки марать. – наверное решили они про себя.

Белый танец

Игра заезжего «ВИА» всем очень понравилось. Гостей очень долго не отпускали овации зрителей. Минут через пять, музыканты, не церемонясь, собрали свои инструменты и отбыли домой. Добираться до Владивостока было весьма далеко.

Как всегда, после таких представлений объявили о танцах. Костя вдруг захотел на них посмотреть. Теперь на эстраде играл ансамбль полка, состоящий из местных военных.

Молодые офицеры вальсировали с подругами жизни или с жёнами своих сослуживцев. Пары, менялись партнёрами, кружились в ритмах фокстрота, танго и вальса. Ничего другого тогда в моде не было.

Зажав под локтем фуражку, Женя скромно стоял у стены обширного зала. Рядом топтался маленький Костя. Он с большим интересом следил за развлечением взрослых людей. Практически все женщины лесного полка пришли на концерт. Они блистали своими причёсками, и самыми дорогими нарядами.

Войдя в большой зал, Инга остановилась в дверях и немедленно стала центром внимания всех окружающих. Прекрасная девушка сразу затмила полковых всех чаровниц. Она сделала это так же легко, как райская птица, случайно попавшая на фермерский двор, затмевает всех уток, кур и гусей.

Все неженатые ещё офицеры повели себя неподобающим образом. Они тут же оставили своих прежних пассий, за которыми бодро ухаживали на протяжение вечера. Все дружно бросились к восточной красавице и закружились вокруг, словно пчёлы над мёдом.

Ну, что тут можно сказать по данному поводу? Во-первых, от неё было нельзя отвести восторженный взгляд. Во-вторых, она являлась дочерью самого начштаба полка.

Женатые военачальники тоже были не прочь приударить за ней. Они страстно желали присоединиться к многочисленной группе восторженных молодых воздыхателей.

Однако, ревнивые жены оказались на страже семейных устоев и не позволили этого сделать любимым мужьям. Причём, всё иногда происходило в достаточно убедительной форме и завершалось ударом под бок.

Меняя партнеров после каждого танца, Инга без перерыва кружилась по залу. Соискатели нежной руки выстроились в длинную очередь. Они нетерпеливо топтались на месте, словно застоявшиеся в деннике жеребцы.

Всё это странное действо происходило напротив Кости и Жени, тихо стоявших у стенки. Так же, как все остальные, они не отрывали от девушки восторженных взглядов. Однако сделать ничего не могли.

Костя был слишком маленьким. Ну, а простому солдату, и находиться-то здесь запрещалось уставом. О том, чтоб состязаться с начальством за тур вальса с красавицей и представить было нельзя.

Прошло какое-то время. Очередная музыкальная пьеса закончилась. Кружившийся с Ингой, молодой офицер остановился. Он проводил её к месту, откуда начинал танцевать и галантно откланялся. На что-то надеясь, он, как и другие мужчины, не стал далеко отходить.

По этикету советского общества, наконец-то, пришло время особого действия. Оно всегда проводилось на мероприятиях подобного рода. Руководитель ансамбля взял в руку большой микрофон и объявил «белый танец».

В этот раз, уже дамы должны были выбирать себе кавалеров, чем они немедля воспользовались. Женщины подошли к заранее намеченным ими партнёрам, взяли их под руку и повели на танцпол.

Именно в этот момент, произошли неполадки с громоздкой аппаратурой тогдашних времён. Объявленная лабухом музыка всё никак не начинала играть. Желавшие повальсировать, люди чуть подождали и вернулись к своим прежним местам. Все очень дружно разошлись в разные стороны. Середина просторного зала совершенно очистилась.

Освободившись от кавалера, Инга постояла пару секунд. Осмотрелась и, по-армейски печатая шаг, направилась через всё помещение. Заинтригованные выбором девушки, все окружающие невольно затаили дыхание.

Не обращая внимания на повисшую вдруг тишину, она подошла к застывшему в ступоре Жене, и громко сказала: – Разрешите вас пригласить?

Потрясенный до основанья души, Женя растерянно выдавил, что ему надлежит присматривать за сыном начальника, и он не может бросить ребёнка.

Инга обворожительно улыбнулась мальчишке. Слегка наклонилась и ласково обратилась к смущённому Косте: – Ты разрешишь ему потанцевать немного со мной? Никуда не уйдешь ещё пару минут?

Удивлённо расширив глаза, ребёнок уставился на прекрасную гурию и заворожёно кивнул. Ошарашенный поворотом судьбы, парень сунул Косте фуражку и шагнул к красавице Инге.

Только тут он заметил, что она в модных туфлях на большом каблуке. Женя приблизился к Инге, и неожиданно выяснилась неприятная вещь. Оказалось, что девушка выше его на несколько пальцев руки.

Инга тоже заметила этот конфуз. Она взяла у Кости фуражку и надела её на своего кавалера. Высокая тулья сразу прибавила парню недостающие пять сантиметров.

Как по команде, вдруг заиграла музыка бодрого вальса. Прекрасная пара оказалась в центре обширного зала. К своему вящему ужасу, Женя вспомнил о том, что танцует он недостаточно ловко.

Через пару шагов, Инга всё поняла. Она взяла на себя управленье партнёром, повела молодого солдата и они закружились в стремительном танце.

Скоро оторопь Жени куда-то пропала. Парень немного освоился и внезапно заметил ещё одно обстоятельство. Во всём большом зале танцевали только они. Все остальные так и остались на прежних местах, словно пришитые.

Вальс скоро кончился, и Женя отвёл Ингу туда, где стояла её невзрачная мама. Парень откланялся, повернулся кругом и деревянным механическим шагом направился к Косте. На ходу боец снял фуражку и, согласно уставу, сунул под локоть левой руки.

Побледневший от большого волнения, он встал рядом с ребёнком и повернулся лицом к притихшему залу. Парень глянул туда, где оставил прекрасную гурию. Он с огорченьем увидел, что Инги там больше нет. Девушка вместе с низенькой матерью уже выходила из помещения в наружную дверь.

– Дядя Женя. – прошептал восторженно Костя: – Все офицеры смотрели на танец с удивительной злостью. Я даже подумал о том, что они прямо сейчас расстреляют тебя из своих пистолетов.– боец лишь печально вздохнул.

– Пойдёмте отсюда. – предложил неожиданно мальчик: – Больше тут не будет ничего интересного. – Женя согласно кивнул и повёл Костю домой.

По дороге назад, солдат вдруг заметил, что мальчик был прав. Почти все офицеры смотрели на него, как на врага и провожали хмурыми кровожадными взглядами.

– Если бы не было рядом сына замкомполка по снабжению, получил бы сейчас я по мордасам, по полной программе. – невесело раздумывал парень: – Может быть, ещё и не раз получу. – добавил он про себя. Женя отвёл ребёнка домой, сдал его температурящей матери и кружным путём вернулся в казарму.

Так Женя стал очередным «героем полка». Весь гарнизон говорил только о нём, и его «белом танце» с дочкой начштаба. Обсуждения сногсшибательной новости хватило почти на неделю.

На следующее утро, Инга внезапно уехала обратно в Москву. Больше они никогда не встречались. Всю свою жизнь, Женя вспоминал необычайно красивую восточную гурию.

Плацкартный вагон

В середине шестидесятых годов прошлого века, семья Жени Степанова стала жить чуточку лучше, чем раньше. Мама парня немного подумала и решила сменить обстановку в квартире.

Она очень быстро распродала старую рухлядь, которой была загромождена их двухкомнатная малометражка. Заняла часть наличности у ближайших родных и, ощущая себя несусветной богачкой, двинулась по городским магазинам.

Большую часть необходимых предметов она без большого труда купила на месте, в городе Куйбышеве. Дело осталось лишь за, так называемым, «гарнитуром с зеркальным сервантом». Мечтой всех домохозяек того славного времени.

Наборы корпусной мебели изготавливались из дешёвых древесностружечных плит. Однако, в ту давнюю пору, они вдруг обрели популярность. Благодаря чему, тотчас оказались дефицитным товаром. Причём, настолько желанным и редким, что его было невозможно купить даже с большой переплатой.

Какой-то знакомый, посоветовал Жениной маме съездить в Москву. Мол, купишь там нужную мебель, упакуешь в полуторатонный контейнер и отправишь её тихой скоростью по железной дороге.

Нужно сказать, что подобные перевозки тогда стоили достаточно дёшево. Поэтому, подобное мероприятие требовало значительно меньше затрат, чем ушло бы на взятку продавцам магазина.

Мама взяла два билета в плацкартный вагон, стоившие в те годы сущую мелочь. В пятницу вечером, после работы, она вместе с Женей села в фирменный поезд и в субботу, ближе к полудню, оказались в сердце великой страны.

Заглянув в несколько крупных, торговых учреждений, они ознакомились с тем, что есть в продаже? В одном месте, «гости столицы» выбрали то, что было нужно и тотчас оплатили покупку. После чего, узнали кое-что интересное.

Оказалось, что в отличие от далёкой провинции, крупногабаритные вещи в Москве больше не привозили в торговые залы. Их продавали лишь «по образцам». Сейчас подобные действия стали общепринятой нормой, а в те времена, это всех весьма озадачило.

Мало того, за неделю до приезда в Москву семейства Степановых, местные власти озаботились количеством мебели, наполнявшей торговую сеть. Они почему-то решили ограничить утечку товаров из центра страны и издали строгое распоряжение.

В соответствии с данным указом, люди могли отправить дорогую покупку лишь в городскую квартиру. Отправить её, как это делали раньше, на контейнерную станцию железной дороги, теперь уже было никак невозможно.

Хорошо, что у мамы парнишки имелись дальние родичи, живущие в шумной Москве. Она оплатила доставку на их местный адрес. Немного позднее, Мотя узнала ещё кое-что. Оказалось, что крупный заказ прибудет через неделю!

Кроме того, девушка, оформлявшая кучу бумаг, не смогла назвать точного времени его появления. Она сообщила лишь то, что придётся ждать в течение рабочего дня. А скорее всего, машина появиться ближе к шести часам вечера.

Покупатели ринулись на железнодорожную станцию. Там им сказали, что контейнер привезут с утра до обеда, но ждать дотемна он точно не будет. Если вещей не окажется на условленном месте, то металлический ящик и грузчики, немедля уедут.

Делать Степановым было, как бы и нечего. Им пришлось заказать контейнер на адрес родных. Причём, на тот самый день, который шёл, следом за приездом всей мебели.

Пока провинциалы метались по большим магазинам, мама Жени познакомилась с женщиной, которая приехала в Москву из Воронежа. Она прибыла с той же прозаической целью, что и Степановы. Разница была только в том, что её сопровождала милая дочь шестнадцати лет.

Родительницы парня и девушки тотчас сговорились. Они оставили Женю с девушкой стоять в длинной очереди, а сами ринулись дальше, оформлять какие-то бланки.

Всё это время парень мило болтал с новой знакомой. К обоюдному сожаленью мамаш, она Жене почему-то не глянулась. Он с ней простился и больше уже никогда не встречался.

Вечером, мамочка Жени села в фирменный поезд и помчалась домой. Сын остался в столице. Шесть дней парень только бездельничал: спал, ел, да бродил по Москве. Короче говоря, вёл совершенно праздную жизнь.

Но вот пришло долгожданное утро. Женя вышел на улицу, сел на старую лавочку, торчавшую возле подъезда, и стал дожидаться машину с покупкой. Всё вышло именно так, как обещала им девушка из магазина.

Заказ прибыл без пятнадцати шесть. Крепкие грузчики достали из кузова готовые секции. Они поставили «гарнитур» возле подъезда и мгновенно исчезли. Женя оказался на улице совершенно один.

Дело было всё в том, что его дальние родичи жили на двадцать первом этаже семейного общежития какого-то большого завода. Они были простыми рабочими. Так что, в их распоряжении имелась лишь комнатка в десять метров квадратных.

Как все уже догадались, занести «гарнитур» в сиё помещение не представлялось возможным. Там уже находилась какая-то мебель, а на свободной площади пола с трудом разместился обычный матрац. На нём Женя спал всё это время.

На входе в высотное здание сидела пара престарелых охранников. Они там обретались неизвестно зачем. Общежитие являлось семейным. Так что, молодые рьяные парни не рвались мимо них к своим юным возлюбленным.

Весь вечер, Женя развлекал двух вахтёров весёлыми байками. Потом, включил всё своё обаяние. Услужливо улыбаясь старпёрам, парень попросил дозволенье на то, чтобы поставить шкафы в пустом вестибюле первого уровня. Причём, всего на одну очень короткую летнюю ночь. К своему удивлению, он получил полный отлуп.

В ответ на слёзные просьбы, старики заявили, мол, Женя должен сказать им спасибо за то, что они разрешили машине сгрузить мебель возле крыльца. Согласно инструкции, они должны были тотчас сообщить об этом в милицию. Они не стали этого делать, лишь потому, что весьма уважали его дальних родичей.

В час ночи, с завода вернулись рабочие, отпахавшие последнюю смену. Вахтёры закрыли дверь в общежитие, и смело оправились спать. Женя остался на улице. Он караулил новую мебель, на которой и муха ещё не сидела.

Хорошо, что стояла середина июля. Погода была по настоящему тёплая, сухая и дождь, к счастью парня, не шёл. Иначе плиты из древесных опилок и стружек очень быстро размокли. После чего, «гарнитур» оставалось бы лишь отвезти на помойку.

Так он и бродил у подъезда ещё пять очень долгих часов. К его искренней радости, ни хулиганы, ни милицейский патруль к нему не явились. Ночь прошла совершенно спокойно.

В шесть утра, на улицах города появились хмурые люди, идущие на работу в первую смену. Сторожа тоже очнулись от крепкого сна. Они отперли двери и, увидев утомлённого парня, немного смягчились.

То есть, согласились приглядывать за дорогою покупкой. Они разрешили Жене пойти в комнату его дальних родичей и часок подремать. Сами пообещали звонить, как только приедет контейнер.

Металлический ящик привезли ближе к обеду. Под чутким присмотром хозяина грузчики уложили в него «гарнитур». Затем, опломбировали широкие двери и увезли на железнодорожную станцию.

Женя ещё покемарил пару часов. Попрощался с родными и, спустившись в метро, двинулся на Казанский вокзал. Там он сел в битком набитый плацкартный вагон. Забрался на верхнюю полку купе и собрался проспать всю дорогу до дома.

Однако, и там всё вышло не так, как хотелось бы Жене. Напротив его отделения, на боковых местах оказались две очень молодые особы женского пола. На нижней полке устроилась дебелая русская девушка. С течением лет, она обещала достичь кустодиевских форм и размеров.

На верхней площадке, находилась узбечка, стройная, как тополёк. У неё была смуглая кожа, чрезвычайно похожая на отличный средиземноморский загар. Её миловидное личико украшали большие глаза с миндалевидным разрезом.

В ту пору, Жене было не больше семнадцати лет. Им чуточку меньше. Так что, начался безудержный трёп, затянувшийся почти до полуночи. В конце концов, россиянка вдруг поняла, что вчистую проиграла своей южной сопернице. Она благоразумно сказала, что ей уже пора почивать.

Женя и восточная девушка легли на своих полках голова к голове и продолжали шептаться через узкий вагонный проход. Недовольные такой болтовнёй, соседи сделали им замечание и указали на то, что уже очень поздно.

Парень взглянул на наручный хронометр и увидел, что время приближается к часу. Молодёжь не решилась спорить со злыми попутчиками. Они спустились на пол вагона и оправились в тамбур. К обоюдному удовольствию, лампочка там не горела. Беседы парня и девушки завершились объятиями и поцелуями.

Причём, они оказались такими пылкими, страстными, долгими, какими они могут быть лишь в таком юном возрасте. Особенно, когда молодёжь вдруг настигает взаимная страсть.

К огромному сожалению Жени, на этом их везение кончилось. Несмотря на столь позднее время, каждую пару минут, железные двери оглушительно хлопали. Поэтому, рядом с молодыми людьми постоянно находились какие-то люди. Одни хотели курить, другие решили немного проветриться, а третьим срочно понадобилось пройти в соседний вагон.

Помучавшись около часа, парень и девушка обменялись фамилиями и адресами, и с большим сожалением вернулись на свои жёсткие полки. Все люди вокруг крепко спали. Им уже тоже не хотелось больше шептаться.

Днём молодёжь чуть-чуть поболтала. Потом поезд приблизился к городу Куйбышев. Женя простился с прелестной попутчицей. Вышел на пустынный перрон, а она поехала дальше. Оправилась в солнечный Узбекистан, а если выражаться точнее, то в город Ташкент.

Некоторое время они вели переписку. Потом, она не ответила на пару пылких писем от Жени, и на этом всё кончилось.

– «Наверное, она вышла замуж за пожилого узбека с большим кошельком». – сказал парень себе. Он печально вздохнул и постарался, как можно скорее, забыть ту романтичную ночь. Однако, выкинуть девушку из головы, он почему-то очень долго не мог.

Между прочим, столичная мебель благополучно добралась до нужного места по железной дороге. Она очень долго стояла в их двухкомнатной малометражной квартире.

Воспитание мужества

Дадацкий ходил перед коротеньким строем, словно взбешенный Наполеон перед рядами опозоренной гвардии. Он заложил руки за спину, чуть наклонился вперёд и мерил ногами площадку, как тигр, запертый в клетке. На фоне крепких стройных бойцов, небольшая и полная фигура полковника смотрелась довольно комично.

Заместитель полка по хозяйственной части был ростом в сто пятьдесят один сантиметр. Поэтому, он компенсировал свой недостаток так, как умел. Брал под своё руководство высоких солдат со всей воинской части. Благодаря этой слабости, во взводе управления оказались самые крупные парни полка.

Даже Женя, с его ростом «под метр девяносто», очутился на дальнем конце от начала шеренги. Он числился лишь вторым от конца. На правом фланге отряда стоял трехаршинный красавец-хохол по фамилии Чичкин. Несмотря на его габариты, все звали парня попросту, Коля.

– Заелись проклятые сволочи! – бушевал обозлённый полковник: – Животы распустили. У каждого штаны впереди ыпирают, как у медведя после спячки в берлоге.

Дело было всё в том, что сильное недовольство Соломона Дадацкого оказалось совершенно оправдано. Накануне, вся мотострелковая часть участвовала в ежегодных учениях.

Сначала всё шло хорошо. Бойцы дружно палили холостыми патронами в направлении условных врагов, так называемых, «синих». Нужно сказать, что с той стороны находились солдаты их же полка. Они так же лупили в белый свет, как в копеечку.

Вдруг, послышался оглушительный рёв очень мощных моторов. Залязгали железные траки. Из-за линий «противника» появились слегка устаревший средние танки. «Синие» тотчас прекратили стрельбу. Нырнули на дно окопов и бесследно исчезли.

Клубы чёрного дыма, вырвались из выхлопных труб дизелей и окутали корпуса из брони. Ревущие чудища осторожно перевалили через «свои» укрепления. Выбрались на ровное место и удивительно быстро помчались вперёд.

Огромные облака мелкой пыли, взметнулись из-под больших гусениц. Они повисли в утреннем воздухе и удушливым шлейфом потянулись за боевыми машинами.

Тридцатитонные монстры стремительно приближались к «зелёным». Летевший на Женю, танк «Т-54» подкатился к окопам на пятьдесят с чем-то метров. Затем, он остановился и неожиданно выстрелил.

Из ствола башенной пушки вылетел потрясающе длинный сгусток огня и белого дыма. Грохот взорвавшихся газов ударил в барабанные перепонки бойца. Шум оглушил и напугал первогодка, чуть ли не до смерти.

Не понимая, что делает, Женя схватил автомат. Выскочил из окопа на бруствер и бросился вглубь «своей обороны». Вместе с ним, мчались другие солдаты взвода управленья полка. Они в полном составе добежали до находящейся сзади траншеи. В едином порыве, прыгнули вниз и, словно мыши затаились на дне.

В двух километрах от, так называемого, «поля встречного боя» находился командный пункт командира полка. Так уж случилось, что в этот знаменательный день, в воинской части находился значительный чин из Москвы. Он приехал в глубинку с ежегодной инспекцией.

Как и положено большому начальству, он не бегал по полям с автоматом в руках. Генерал-лейтенант стоял в капонире, отлитом из прочного железобетона, и отважно смотрел в персональную стереотрубу. Он с большим интересом следил за ходом учений.

Во время атаки «синих» бойцов, военачальник повернул перископ. Посмотрел в окуляры и увидел момент выстрела танка. Следом за этим, двадцать три молодца выскочили из небольшого окопа, который должны были отстаивать от нападенья врага. Они повернулись спиной к нападавшим отрядам и, сломя голову, бросились в тыл обороны.

Дружное бегство целого взвода весьма потрясло офицера Генштаба. Он побагровел, словно свёкла, повернулся к своей внушительной свите и рявкнул, будто медведь, разбуженный в середине зимы: – Что за гвардейцы там драпают в поле?

Командир полка разом оценил обстановку и бодро ответил: – Взвод управления, товарищ генерал -лейтенант.

Как это ни странно, столь чёткий ответ немедля успокоил начальство. Он пробормотал презрительным тоном: – Кладовщики. Хорошо, что оружие в окопе не бросили… – повернул перископ чуть левее и продолжил своё наблюденье.

Столичный гость досмотрел представление до логической точки. В общем и целом, он остался доволен проведённым учением. Кроме того, ему очень понравилось то большое радушие, с которым его все встречали в мотопехотном полку.

Особенно пришлись по душе неплохая рыбалка, охота, а так же пышный банкет, завершивший столь важное дело. Он написал положительный отзыв и, увозя с собою икру, оленину и рыбу, благополучно вернулся в Москву.

У всех было хорошо на душе, кроме полковника Соломона Дадацкого – заместителя командира полка по снабжению. Ведь именно его кладовщики опозорились по полной программе. Мало того, что сами на весь полк опозорились, так и своего прямого начальника навечно ославили. Хорошо, что оружие взять не забыли, мерзавцы.

На следующее утро, Дадцкий построил «архаровцев». Прошёлся перед коротеньким строем и заорал на подчинённых, словно раненный вепрь: – Я научу вас настоящему мужеству! Вы у меня до самой смерти отучитесь сильно бояться.

Полковник побушевал ещё минут двадцать. Потом, очевидно, устал. Перевёл сорванное криком дыханье и отдал распоряжения, соответствующие сложившимся сейчас обстоятельствам.

Взвод управления построился в полном составе. Как всегда, Коля Чичкин стоял впереди. Он затянул походную песню. Все её подхватили и быстрым шагом двинулись в путь. Солдаты направились на полигон, находящийся в километре от КПП воинской части. Там им предстояло воспитать в своих душах воинский дух и большую отвагу.

Сначала, бойцам приказали надеть стальные тяжёлые каски и занять места в недавно отрытой канаве. Обладая внушительным опытом по данному делу, Женя придирчиво глянул в траншею.

Парень увидел, что глубина у окопа не достигала и метра. Значит, укрытие ещё не готово. Ну, а до «полного профиля» нужно ещё копать и копать. Однако, время на это им почему-то не дали.

Полковник Дадацкий приказал всем спрыгнуть в канаву. Глядя на солдат свысока, он прошёлся по рыхлому брустверу и приказал: – До моей команды, из траншеи никому не высовываться. Сейчас по вам будут стрелять боевыми патронами.

После таких ободряющих слов, служащие подразделения враз побледнели. Все упали ничком и растянулись, как камбалы на дне Чёрного моря. Каждый старался так распластаться, чтобы его части тела торчали наверх значительно меньше. Женя тоже рухнул на землю и попытался, как можно сильнее вжаться в неподатливый грунт.

Командир отошёл от окопа в сторонку. Через тридцать секунд, по их позиции ударили из автоматов «Калашникова». Затем застучал крупнокалиберный станковый пулемёт «ДШКМ», калибра 12.7 миллиметра.

Выпущенные им, кусочки свинца были размером с указательный палец руки. Они пронзительно взвизгивали над головой. Горячий металл выбивал из бруствера комья смёрзшейся глины. Те сыпались вниз и стучали по головам и спинам солдат, дрожащим от ужаса.

Часть пуль не достигала намеченной цели. Они рикошетировали от твёрдой земли и, немного замедлившись, продолжали свой путь. Двигаясь по настильной траектории, они перелетали через низенький бруствер. Попадали в траншею и с шумом впивались в противоположную стенку.

Так продолжалось не менее четверти часа, а может быть, и значительно больше. Парень лежал на дне мелкой канавы и ждал с замиранием сердца, когда же всё это закончится?

Едва стрельба прекратилась, как полковник поднял солдат, до половины засыпанных глиной. Он построил бойцов, потерявших свой бравый вид. Встал впереди и повёл их в другую часть полигона. Видимо, воспитание отваги и мужества, ещё не закончилось.

День строителя

В тот год, Женя с друзьями решил, нужно отметить «День строителя» на даче его любимых родителей. Всю неделю, погода стояла чудесная. Было очень тепло, безветренно, солнечно. В небе висели перистые облака, предвещавшие вёдро на несколько дней.

На скромный земельный участок Женя приехал раньше, чем все остальные, в десять утра. Его подруга, Галина отправилась по распределению в соседнюю область. Другую девушку парень себе ещё не нашёл. Так что, пока был один, словно перст.

С собою Женя привёз мясо, замаринованное для шашлыка, тарелки, вилки, ложки и хлеб. Гранёных стаканов на месте имелось достаточно. Откуда их только там набралось такое количество? Наверное, друзья отца привозили и забывали забрать.

Благодаря стараниям мамы, овощи и ягоды с фруктами росли у них в большом изобилии. Рядом с маленьким домиком находилась старая яблоня. Плотная тень от разросшейся кроны закрывала шестую часть небольшого надела.

В густой тени Женя поставил раздвижной круглый стол, за которым могли разместиться не менее восьми человек. Разгрузив тяжёлые сумки, он начал готовить дрова для костра.

Уже через час, появились долгожданные гости. Первым пришёл муж двоюродной сестры Антонины, которого на праздник строителей вовсе не звали. Как оказалось, его жена не подозревала о данной тусовке. Вот и послала супруга за яблоками. Они часто так делали с разрешения мамы Евгения.

Увидев приготовленья к застолью, Сергей чрезвычайно обрадовался. Набрав спелых фруктов в две сумки и армейский рюкзак, двоюродный зять не спешил никуда уходить. Он решил задержаться и стал помогать с разведеньем костра.

Приглашённые гости прибывали один за другим. Все сразу включались в работу. Они мыли посуду, накрывали на стол, нарезали салаты, нанизали на стальные шампуры кусочки свинины. Предалкогольное возбуждение сделало всех очень веселыми и беззаботно радушными.

Над столом вилось множество ос, привлеченных соблазнительным запахом мяса. Насекомые так хотели отведать его, что никого не кусали. Люди их тоже не трогали. Установилось нечто похожее на водяное перемирие в джунглях по Киплингу. Вокруг пели разные птицы, летали разноцветные бабочки. Благодать, да и только.

Совсем незаметно, ярко-синие выси затянуло белою дымкой. Лёгкий флёр по чуть-чуть уплотнялся. Уже через час, он превратилась в сплошную завесу. Солнце скрылось за ней, как за шторкой. Облака потемнели, превращаясь в лохматые тучи.

Небо вдруг почернело. Раздались раскаты близкого грома. Началась неистовая августовская гроза. Дождь полился стеной. Все бросили заниматься делами и метнулись под крышу тесного домика.

В отличие от всех остальных, Женя помчался в дальний конец своей дачи. Там у забора стоял кусок кровельной жести, величиной метр на полтора. По краям то железо проржавело насквозь, но всё же это значительно лучше, чем вообще ничего.

Он притащил лист к костру и, согнув дугой по длине, укрыл пламя от мощного ливня. Когда парень добрался до домика, он был мокрым до нитки. Хоть снимай всю одежду и начинай выжимать.

Домиком Женя называл обитую жестью старую будку от списанного грузовика. В лучшие годы, в ней возили продукты в магазины города Куйбышева. Поэтому изнутри её покрывали листы алюминия.

Размером та будка была три метра длиной, два шириной и полтора высотой. У торца, за которым, когда-то находилась кабина, стояла кровать с панцирной сеткой. Женя с огромным трудом втиснул её, параллельно той стороне.

Напротив спального места находилась двухстворчатая низкая дверь. Между койкой и входом, на левой стене, Женя повесил узенький столик из досок. Вдоль правой стены, он поставил парочку изношенных стульев, привезённых из дома. Зимой весь центр помещения занимал раздвижной, круглый стол. Он туда убирался перед закрытьем сезона.

Когда Женя вошёл, гости уже были в будке. Все, как один, десять взрослых людей. Они сидели рядком на кровати, на стульях, на ящике для инструментов. Для парня свободное место нашлось с ощутимым трудом. Пришлось кое-кому потесниться. Наружную дверь они не закрыли. Иначе было бы нечем дышать.

В небесах грохотало без передышки на отдых. Дождь лил, как из ведра, словно в тропической зоне планеты. Огромные капли с оглушительным шумом колотили по металлической крыше. Воздух был сильно насыщен холодною влагой. Температура сразу упала. Изо рта у людей вился парок.

К счастью гостей и хозяина дачи, в домике обнаружилось всё, что очень нужно для подобного случая. Там находились: вилки, ножи, водка, вино для милых дам, стаканы, хлеб, колбаса, помидоры и соль. Руки и овощи помыли под плотными струями, текущими с неба. Для этого просто, все встали возле порога.

Люди были одеты, как для пикника в жаркое лето. Поэтому, начали усиленно мёрзнуть. Стараясь исправить положение дел, все принялись отмечать профессиональный праздник строителей.

После первого тоста, послышался крик, доносящийся с улицы. Женя, как самый мокрый из всех, пошёл посмотреть. Оказалось, что пришёл один из гостей, которого уже и не ждали.

Саша Решетов стоял у калитки с зонтом. Он был мокрым, как рыба, добытая из бурной реки. Брюки у парня были подвёрнуты до самых колен. На ботинки налипло по большому комку жирной грязи. Из пакета, который был в левой руке бедолаги, струйкой вытекала вода.

Его появление вызвало бурный восторг всей компании. Правда, пришлось всем ещё слегка потесниться. Продрогшему гостю налили штрафную, почти полный стакан. Праздник немедля продолжился и стал набирать небывалую силу.

Незаметно прошло какое-то время. Дождь прекратился так же стремительно, как и начался. Выглянуло яркое солнце. Все осторожно выбрались наружу из домика и огляделись вокруг.

Земля сильно парила. Чернозём невероятно раскис. С дорожки нельзя было сойти. Ноги тотчас увязали в жидкой грязи. На столе, под развесистой яблоней, стояли тарелки и корытца с нарезанными закусками и овощными салатами. Все ёмкости были заполнены дождевою водой до самого верха. С листьев дерева падали огромные тяжёлые капли.

Костер, защищённый кровельной жестью, уже прогорел. Женя сделал из кирпичей подобье мангала и разложил шампуры с нанизанным мясом. Началось приготовленье шашлыка из свинины.

Над столом натянули большой кусок полиэтиленовой пленки, которую родители Жени приготовили для парника. Воду из всей посуды потихонечку слили,. Салаты заправили майонезом, солью и зеленью. Принесли из домика стулья и вытерли лавку. Праздник немедля продолжился.

Нужно сказать, что сильный дождь начинался ещё несколько раз. Когда он превращался в тропический ливень, все перебирались в маленький домик. Как только хляби небесные опять закрывались, гости тотчас возвращались к столу.

Шашлыки успешно пожарили и стремительно съели под вино и под водку. В сырую погоду, всем очень хотелось чего-нибудь сытного. На овощах и зелени с фруктами, далеко не уедешь.

Сергей, муж двоюродной сестры Антонины, не пропускал ни единого тоста. Он наливал себе щедрой рукой и пил со всеми до дна. Ведь неизвестно когда, ещё так удастся погулять на природе? Расскажи, кому не поверят.

Совсем незаметно, день подошёл к завершению. Багровый закат на полнеба стал угасать. Припасы все съели, вино с водкой выпили, посуду помыли. Навес со столом разобрали, и убрали в маленький домик. Угли костра залили водой.

Двоюродный зять взял рюкзак и две сумки полные яблок, за которыми утром его посылала жена. Наконец, все собрались и вышли с дачи родителей. Женя запер калитку на массивный замок и, показывая людям дорогу, пошёл впереди шумной компании.

Сергей, как сторожил этих мест, вызвался идти замыкающим, что бы кто-нибудь по пути не отстал. Рядом с ним двигался один из гостей по имени Саня Пахомов. Они постоянно общались во время застолья.

Дождь к этому времени, совершенно закончился. Солнце закатилось за край горизонта. Небо очистилось и теперь отливало нежным, розовым светом. Грязь, в которую превратился просёлок, слегка загустела. Можно было идти без особых усилий.

Дорога шла через дачный массив и ныряла в густой лиственный лес. При каждом дуновении ветра с листьев срывались тысячи увесистых капель. Они сильным душем окатывали бредущих людей.

Минут через тридцать, строители вышли к остановке автобуса. Женя оглядел всех гостей. Сергея и его визави, Сани Пахомова, не было. В дороге все о чём-то говорили друг с другом. Никто не заметил, куда они делись?

Женя заверил народ, что потеряться здесь невозможно. Тем более, что Сергей очень часто являлся на дачу. Мол, пропавшие скоро появятся, нужно лишь слегка подождать.

Автобусы шли один за другим. Женя уговаривал поддатых гостей ехать домой и не дожидаться отставших. Минут через двадцать, на остановке остался лишь он и жена Сани, Тамара.

Общение с танками

На другом конце полигона взвод кладовщиков прошёл ещё одно испытание. Отчаянно дрожащих бойцов, построили перед «Т-54» и прочитали короткую лекцию, о тактико-технических характеристиках бронемашины.

Проштрафившемуся отделению, объяснили, как себя нужно вести. «Воспитание мужества и ратного духа» немедля продолжилось. Солдат почти что пинками, загнали в очередную траншею. Новый окоп оказался чуть глубже, чем предыдущий.

Полученные инструкции отличались большой лаконичностью. Каждый боец должен был высунуться из небольшого укрытия и посмотреть, как к нему едет гора лязгающего боевого железа. Потом, встать таким хитрым образом, чтобы расположиться между траками танка и сесть на дно траншеи лицом к бронемашине.

Невозмутимый инструктор стоял в нескольких метрах и наблюдал за точностью исполненья приказа. Сержант спокойно следил, чтобы тридцати тонная стальная махина проехала над головою бойца, трясущегося от невыразимого страха.

Очередь кладовщиков двигалась достаточно быстро. Пришло ужасное время, и Женя занял место в окопе. Ему стало удивительно страшно. Руки и ноги мелко и противно дрожали. Они неудержимо тряслись, словно жухлые листья на стылом ветру.

Ревя мощным двигателем и плюясь чёрным дымом, танк неторопливо устремился вперёд. Однако, испуганный парень видел совершенно другое. Ему показалось, что бронемашина летела с потрясающей скоростью.

Помня команды сержанта, боец разместился по оси движения железного монстра. Он опустился на дно, сжался в плотный комок и прикрыл голову дрожащими от страха руками.

Над передней стенкой окопа нависла клинообразная часть серого днища. Широкие траки залязгали, над самой макушкой. Неукреплённые стенки канавы начали вдруг проседать.

Парню живо представилось, что глина не выдержит веса массивного танка и осыплется вниз. Его погребёт под комьями почвы. К счастью этого с бойцом не случилось. Стальная махина прогрохотала над головой и ушла куда-то за спину.

Трясясь от пережитых волнений, боец находился в траншее ещё какое-то время. Наконец, грохот стих. Женя чуть поднял голову и увидел, что его почти до половины завалило землей.

Он высвободился из-под кусков мёрзлой глины и вылез из разрушенного окопа на ровное место. Рядом с тем местом, где он только что был, устраивался другой кладовщик.

Следующий пункт «программы воспитания смелости» состоял из более близкого общения с убийственной техникой. Всем бойцам приказали проползти под замершим танком. Двигатель у него не работал.

В числе остальных, Женя подошёл к «Т-54» со стороны башенной пушки. Из открытого люка торчала голова в ребристом матерчатом шлеме. Механик-водитель беззлобно смеялся над ошарашенными кладовщиками.

Вслед за друзьями, парень опустился на землю и по-пластунски забрался под железное брюхо машины. Сразу стало совершенно темно. Днище нависало над телом. Катки гусениц закрывали обзор справа и слева. Тёмный стальной коридор давил на психику парня. Казалось, что он никогда не закончится.

Наконец, впереди появилось небольшое световое пятно. Женя пополз, как можно быстрее. Спустя пару секунд он выбрался из-под танка на воздух. Упёрся руками в стылую землю и быстро поднялся на дрожащие от слабости ноги.

Инструктор велел всем встать в линейку в пяти метрах сбоку от железного чудища. Потом махнул правой рукой. Водитель завёл мощный двигатель. Дизель громко взревел. Клубы чёрного дыма повалили из выхлопной толстой трубы. Танк загрохотал стальными частями и устремился вперёд, прямиком на инструктора.

Сержант подождал, пока боевая машина не подойдёт на расстояние в три с чем-то метра. Упал ничком и закрыл ладонями каску. Механический монстр прогромыхал над лежащим на земле человеком. Проехал ещё метров десять, остановился и развернулся на месте. К этому времени, инструктор уже был на ногах.

Следом за этим, пришла очередь правофлангового – Коли Чичкина, отчаянного хулигана с Донбасса. Нужно сказать, что держался он молодцом. Бодро вышел вперёд и встал перед траками.

Как только машина рванулась к нему, боец рухнул на землю и закрыл голову, словно инструктор. Грохочущая гора из железа прокатилась над лежащим солдатом. Он поднялся с земли и вернулся в строй кладовщиков. Вид у него был одновременно гордый, и слегка ошарашенный.

Так, один за другим, под танк ныряли все служащие из взвода Дадацкого. Затем, пришел черёд дрожащего Жени. Он сделал так, как велел им инструктор, только плюс ко всему, крепко зажмурил глаза.

В голове у бойца постоянно крутилась ужасная мысль: – «Если танк вдруг вильнёт в какую-то сторону, то руки меня не спасут. Они превратятся в кровавое месиво вместе с башкой». – затаив дыхание, парень сосредоточил все силы на том, чтобы не вскинуться на ноги раньше, чем машина проедет над ним.

Грохот дизеля всё нарастал. Оглушающий лязг гусениц заполнил всё пространство вокруг. Земля начала мелко дрожать. Каким-то удивительным чувством Женя вдруг понял, что над головой нависло железное днище.

После чего, шум, раздирающий уши, стал понемногу стихать и удаляться за спину. Парень открыл глаза и слегка повернул голову в правую сторону. Он увидел осеннее небо, и тучу пыли, поднятую траками. Боец поднялся с земли. На негнущихся от страха ногах он отправился в строй.

Судя по внешнему виду Дадацкого, после «горячей обкатки», полковник немного смягчился. Однако, он не позволил себе проявления слабости и не отменил новый пункт «программы воспитания мужества».

Низкорослый сержант из роты сапёров, принял команду кладовщиков и повёл их в дальний угол участка. Там Женя увидел окоп, укреплённый прочными брёвнами. В нём стояла новенькая стереотруба.

Чуть вдалеке размещался небольшой пятачок, очищенный от увядшей травы. В центре площадки, оказалась неглубокая яма. Странное углубление со всех сторон окружал низкий бруствер из свежей земли.

Подрывник поставил работников склада вокруг котлована. Бойцы с напряжением глянули внутрь. На дне находился тяжёлый снаряд от орудия полковой артиллерии. С боку виднелась коробочка с двумя проводами, уходящими неизвестно куда.

Стоящий справа от Жени, солдат задумчиво выдал: – Фугасный! Сто двадцати миллиметровый! Стоит, сорок два рубля, двадцать копеек. Точь-в-точь, что твои сапоги из чистого хрома.

Минёр осмотрел притихших солдат и приказал сделать десять шагов назад. Стараясь ступать, значительно шире, все торопливо исполнили эту команду. Никому не хотелось находиться поблизости со снаряженной миной.

Сержант велел всем лечь головою к снаряду и крепко зажать уши ладонями. Женя, не раздумывая, подчинился приказу. Краем глаза парень заметил, что инструктор и полковник Дадацкий не остались на месте.

Они тотчас развернулись, устремились к окопу, укреплённому брёвнами, и спустились в убежище. Через десять секунд, раздался взрыв чудовищной силы. В то же мгновенье, боец провалился в безмолвную тьму.

Всё, что случилось с ним позже, Женя узнал через несколько дней. По словам очевидцев, оказавшихся недалеко от площадки, произошло там приблизительно следующее. Как только осела вся пыль, поднятая взрывом, полковник, как чёрт из коробки, выскочил из траншеи наружу и приказал встать своим подчинённым.

Однако, никто из бойцов даже не вздрогнул. Взвод управления в полном составе был оглушён и сильно контужен. Многие потеряли сознание. Почти у всех кладовщиков текла кровь из ушей.

Побледневший сапёр увидел эту картину. Позвонил в штаб полка и вызвал взвод санитаров. Прибывшие медики оказали первую помощь, погрузили бойцов в три грузовые машины и отвезли всех в медпункт.

На этом «воспитание мужества «по Соломону Дадацкому» кончилось. Дело о взрыве благополучно замяли. В то время, мотострелковый полк был на хорошем счету. Поэтому, никто не хотел лишних проверок и дотошных расследований со стороны руководства. Ведь узнай наверху о том происшествии, тотчас начались бы репрессии.

Соответственно, никаких наказаний никто не понёс. Командир части довольно давно служил вместе с Дадацким. Они были большими друзьями и, как принято теперь говорить, компаньонами по «армейскому бизнесу». Так что, он лишь пожурил боевого товарища. На этом всё и закончилось.

Через пару часов, к кладовщикам вернулось сознание. В течении одной недели, они друг за другом выписались из госпиталя и продолжили ратную службу. Все стали чувствовать себя значительно хуже, но ведь это всё ерунда, в конце-то концов.

Так же, как все, Женя очнулся больничной палате. Голова сильно болела, гудела и постоянно кружилась. На какое-то время он совершенно оглох. Понемногу правая барабанная перепонка вернулась в прежнюю норму. Шум в голове и снижение слуха в левом ухе осталось на всю его долгую жизнь.

Поиск Сергея

Скоро совершенно стемнело. На безоблачном небе засверкала чисто умытая грозою луна. Подошёл новый автобус. Двери широко распахнулись. Из полупустого салона вывалился Саня Пахомов.

Обе руки у его были заняты сумками зятя. Самого парня поблизости не было. Из сбивчивых объяснений товарища, удалось всё узнать. Оказалось, что на одном из перекрестков массива Сергей захотел подымить.

Он попросил компаньона подержать его сумки и начал рыться в карманах в поисках курева. Движенья Сергея оказались очень нетвёрдыми. Поиски почему-то затягивались. Саня глянул вперёд и увидел, что все остальные уже скрылись за поворотом дороги.

Саня бросил Сергею, что бы тот его догонял, и устремился к друзьям. Сергей сообщил, что идёт, а сам не двигаясь с места, продолжил шарить в брюках и в куртке.

Держа в руках сумки Сергея, Саня вошёл в новый проулок, но там никого не нашёл. Он рванулся туда, куда, как ему показалось, все могли бы пойти. В результате, он свернул не в ту линию и, поплутав немного по лесу, вышел на другую остановку автобуса. Благо, что они находились в километре одна от другой.

Там Саня сначала ждал всех друзей и Сергея. Потом спросил у людей, в какой стороне находится город и поехал в Самару. Из окна он увидел на остановке Тамару и Женю и немедленно вышел на улицу. Сумки он, конечно, не бросил. Потащил за собой.

Женя невероятно обрадовался, что одна пропажа нашлась, и стал уговаривать мужа с женой ехать домой. За Сергея он был совершенно спокоен. Во-первых, лето стояло тогда на дворе. Было тепло – не замёрзнет.

Во-вторых, большой дачный массив со всех сторон окружали посёлок и три автотрассы. Везде часто ходили автобусы. В конце концов, он выйдет к шоссе и сам доберётся до города.

И тут, Тамара внезапно проявила невероятную твердость. Она заявила, что будет искать человека, пока не найдёт.

– Да, где же прикажешь Сергея искать? – возражал Женя подруге: – Может быть, он уже дома сидит.

Тамара упорно твердила, что нужно пройти тем же маршрутом, что они добирались сюда. Саня дипломатично молчал. Видимо, знал, что убедить в чём-то жену невозможно. Раз уж решила, то будет стоять на своём.

Неся тяжёлые сумки, друзья снова вернулись в дачный массив, и вышли к тому самому месту, где Саня расстался с Сергеем. Как Женя и думал, перекресток был пуст. Одна из узких дорог вела на ту остановку, с которой они все пришли. Другая вела к даче родителей.

Тамара решила проверить те две, что остались. Женя рванулся по третьей линии, а супруги Пахомовы, пошли по дороге, что вела ко второй остановке. Парень стремительным шагом оббежал весь квартал дачных участков. Сергея он нигде не нашёл.

Тогда Женя нагнал пару Пахомовых. Саня тащил сумки полные яблок и зло чертыхался. Тамара твердила, что Сергея нужно найти. Вдруг сердце у него прихватило, или что-то похуже?

Пока муж и жена брели по раскисшему от влаги просёлку, Женя, как собака в ходе охоты, шарил по ближайшим проулкам. Все постоянно кликали зятя, но никто не отзывался на крик. На дачах вокруг не было ни единой души.

Дорога упёрлась в давно не чищенный лиственный лес. Под кронами высоких деревьев, она превратилась в четыре тропинки, расходящиеся в разные стороны. Женя направил Пахомовых по тому из путей, что вёл ко второй остановке.

Сам продолжил бегом рыскать по ближайшим окрестностям. На счастье парня, луна светила на удивление ярко. Тропинки были отлично видны. Дикие крики «спасателей» оглашали окрестности. Наверняка они испугали всех птиц и зверей на несколько километров вокруг.

На одной из тропинок Женя споткнулся о корень толстого дерева и, со всего маху, свалился на четвереньки. Местность вдруг резко пошла под уклон. Почва от влаги сильно раскисла и стала скользкой, как мыло.

Тормозя всеми конечностями, Женя головою вперёд съехал в ложбину. Дно лесного оврага было залито ливнем и представляло собой широкую лужу. Картина была весьма романтичной. Луна серебрила поверхность пруда. Из него к небу торчали старые опавшие ветки. Не хватало только русалок и леших.

Женя, как на салазках, двигался прямо в бочагу. В считанных сантиметрах от края, руки наткнулись на корень, выступающий из размокшей земли. Парень схватился за небольшое препятствие.

Причём, затормозил так стремительно, что сила инерции чуть не швырнула его через голову. Женя резко наклонился вперёд. Его лицо замерло перед самой поверхностью.

– Славный мог бы произойти кувырок! Заодно искупался бы в этой промоине. Глядишь, зацепился бы за пару коряг, и вообще утонул. – сказал он себе.

Успокоив дыхание, сбившееся от большой неожиданности, он встал с четверенек. Счистил пласты чернозёма с колен и немного замыл влажные брюки. Затем опустился на корточки и ополоснул грязные руки. Закончив с наведеньем порядка, он, цепляясь за ветки деревьев, полез из оврага на ровное место.

Ориентируясь на крики Тамары, Женя догнал пару Пахомовых и потребовал прекратить бесполезные поиски. Саня благоразумно молчал. Его дорогая жена возразила. Мол, мы ещё не искали, вон в той стороне и двинулась вглубь тёмного леса.

Женя заступил даме дорогу и попытался её удержать. Тамара от него отмахнулась, как от простой занавески, закрывающей дверь. Могучая длань легко отшвырнула крепкого парня. Устоять на грязи помогла лишь береза, чрезвычайно удачно оказавшаяся у него на пути.

Бессмертные строки Есенина ослепительной молнией пронеслись в голове книгочея. Обнимая высокое дерево, словно подругу, Женя крикнул в спину Тамары, что уже близится полночь и очень скоро автобусы перестанут ходить. Она упорно твердила, что мы всё равно будем искать.

Неизвестно, чем бы закончилась та перепалка, если бы их не прервал громкий крик Сани Пахомова: – А вот и старое кладбище! – возвестил он радостным тоном: – Я мимо него проходил.

Перед Женей предстала очередная картина времён романтизма. Всё выглядело именно так, как раньше писали в толстых романах: – В лучах серебристого света луны, мрачно темнели кресты, покосившиеся в разные стороны.

Увидев могилы с надгробьями, Тамара неожиданно сникла и вдруг согласилась прекратить экспедицию. Скорее всего, она опасалась увидеть в лесу привидение. Никого из живых, она никогда не боялась.

Саня вывел жену и уставшего друга на ту остановку, где он ждал Сергея. Зятя они там не увидели. Через десять минут друзья сели в последний автобус, отправлявшийся в город.

Сумки полные яблок Женя отдал семейству Пахомовых, а сам налегке поехал домой. В квартире он оказался в половине второго. Причём, весьма в непрезентабельном виде. Хорошо, что родители уже крепко спали.

Как потом оказалось, Сергей явился к себе только в восемь утра. Он пришёл без рюкзака, без зонта и без сумок. Парень отмыл руки, ноги от грязи и, без объяснений, сразу отправился в койку. Ближе к вечеру он благополучно проспался и рассказал жене Антонине подробности своей эпопеи.

Когда Сергей закурил, он огляделся вокруг. Рядом с ним не было ни единой души. Повертев головой, он устремился в сторону остановки автобуса. По крайней мере, так ему с пьяных глаз, тогда показалось.

Пройдя пяток поворотов, Сергей совсем запутал и бродил по массиву до наступления ночи. На дачах, в такую погоду, не оказалось ни одного человека, спросить было некого. Ориентироваться по луне и по звёздам он, увы, не умел.

В конце концов, парень забрёл в какой-то овраг, где наткнулся на дуб толщиной в два обхвата. Устроившись между корней, он крепко уснул. Нет бы, войти в какую-то дачу, в которой настежь открыта наружная дверь. В те времена, подобных избушек там было много.

Ночью опять разыгралась гроза. Сергей проснулся от грохота грома. Дождь хлестал с такой удивительной силой, что крона высокого дерева совсем не защищала его. Одежда, сигареты и спички немедля промокли. Было холодно, сыро и очень темно.

Хмель из головы человека выветрился весь целиком. Сергей сильно замёрз и продрожал на земле всю недолгую ночь. Едва забрезжил рассвет, Парень выбрался из небольшого оврага и сразу наткнулся на садово-огородный массив.

Пройдя с полкилометра по размокшей дороге, он оказался у дачи, где вчера с большим удовольствием ел шашлыки. На радостях Сергей поцеловал замок у калитки и помчался бегом к остановке. В этот раз, он отыскал её без особых проблем.

В карманах Сергея не нашлось ни копейки. Скорее всего, он вместе с рюкзаком и зонтом всё потерял по пути. После ночёвки в дождливом лесу, парень выглядел на удивление жалко. Кондукторы вошли в его положение. Ни один из них не спросил за проезд. Вот так и закончился тот удивительный праздник!

Дорога японцев

Наконец, наступила весна. Растаяли большие сугробы, лежавшие здесь с первых декад октября. Сошёл толстый лёд, сковавший реку ещё в сентябре. Тихоокеанский лосось вернулся из океана к восточной окраине СССР. Огромные рыбины устремились к верховьям родных для них рек и речушек.

В стране началась большая путина. Командир полка, стоявшего у границы с Китаем, узнал об этом великом событии. Офицер снял телефонную трубку. Он позвонил заму по снабжению воинской части продуктами и приказал запастись свежей рыбой на зиму.

Нужно сказать, что в тех далёких местах это было самое обычное дело. Подобная практика позволяла разнообразить пищевой рацион служащих армии советской республики.

Полковник Дадацкий выслушал распоряженье начальства и немедленно взял под козырёк. Он уже много раз организовывал подобные вылазки. Поэтому знал, что к чему, и велел завтра с утра, отрядить на такую работу пять человек. Среди них оказался и Женя. Вот так и случилось, что в тот примечательный день, ему не пришлось дежурить на складе.

По окончании завтрака в солдатской столовой, «рыбакам» дали бортовую машину «Зил-157» с крепким, веселым солдатом-водителем. Тогда в советских войсках эту машину все почему-то называли «паларисом».

Это был большой вездеход, имевший три ведущих моста и автоподкачку пробитых пулями шин. Он легко вёз пять тонн различного груза. Причём, по совершенно разбитым просёлкам.

Зав.гар полка мотострелков сунул водителю подробную карту окрестностей. Седовласый мужчина ткнул пальцем в бумагу и объяснил молодому шоферу, как можно подъехать к берегу нужной реки.

Со слов капитана все поняли, там ещё много замечательной рыбы. В течение дня солдаты наполнят машину почти что, до верха. К позднему вечеру, вернутся обратно. Убедившись, что подчинённый всё понял, офицер приказал выполнять распоряженье начальства.

Рядом с воинской частью тоже имелась бурная горная речка. К сожаленью бойцов, за многие годы всю живность там извели. Во время прохода горбуши там почти не ничего не удавалось поймать.

Встречались лишь редкие, достаточно мелкие особи. Так что, пятерым «рыбакам» предстояло направиться в какую-то несусветную глушь, буквально, на край географии.

Старослужащий бравый сержант порылся в каптёрке и дал Жене старый свёрнутый бредень. Вместе с одним четырьмя сослуживцем, боец залез в кабину «палариса».

Ещё трое забрались в кузов высокой машины. Они использовали ловчую снасть по своему назначению. То есть, сразу уселись на сетку и на брезентовый полог. Ведь так будет значительно мягче филейным частям.

Шофер убедился, что все его пассажиры опустились на пол деревянной платформы и вернулся в кабину. «Зил-157» громко взревел, плавно тронулся с места, и поехал к зелёным железным воротам, украшенных красными звёздами.

В восемь утра, экспедиция из пяти «фуражиров» отправилась в путь. Нужно было добыть весомый приварок к рациону советских солдат. Зима она очень длинная в этих краях, в сусеках всё подберёшь.

В те давние годы, на территории части находилось несколько старых, давно списанных танков военных времён. Чтобы не мучаться с резкой и переплавкой отработавшей техники, Генштаб решил использовать их в качестве «долговременных огневых точек», в сокращении «ДОТов».

То есть, разместить их на путях возможного наступления вероятного ворога и закопать в твёрдую землю по самую башню. К этому дню, с них уже сняли двигатели с тяжёлой трансмиссией.

Бронемашины теперь не могли самостоятельно двигаться. Они лишь поворачивали орудие в разные стороны. Эти «коробки» цепляли прочными тросами к исправному танку под названьем «ИС-2» и везли в нужную точку.

Механик-водитель, сидевший в таком тягаче, посмотрел в небольшое окошко, прорезанное в толстой броне. Юный солдат убедился, что впереди нет ни единой души. Он дёрнул за рычаги и надавил ногой на педаль.

Мощный дизель угрожающе рыкнул. К небу взлетел султан чёрного плотного дыма, вырвавшегося из задней трубы. Пятидесятитонная боевая машина. рывком прыгнула с места.

Именно в этот момент, её путь пересёк мчащийся «Зил» с «рыбаками», сидевшими в кузове. Своим прочным лбом «ИС-2» врезался в бок летящей машины. Хорошо, что толстая пушка оказалась задрана к небу. Иначе, автомобиль был бы нанизан на ствол, как на длинный шампур.

Никто не успел ничего разглядеть. Раздался треск рвущейся стали. Прочная рама «палариса» согнулась под приличным углом. Тупой клин, торчащий из носовой части танка, застрял в сильно измятом железе. Он завяз там, как рог носорога в брюшине слона.

Бортовой грузовик легко сдвинуло с места и, без всяких усилий, потащило по бетонному плацу. Раздались глухие хлопки. Все шесть покрышек мгновенно слетели с колёс.

Сидевшие в кузове, воины сплелись руками-ногами в огромную кучу-малу. Стараясь за что-то схватиться, они с громким криком покатились к противоположному, деревянному борту.

Дизель у танка немедленно смолк. Сцепившиеся насмерть машины застыли, как большой монумент. Теперь его можно было поставить на месте геройских сражений, под Прохоровкой, на знаменитой Курской дуге.

Испуганные «рыбаки», словно горох посыпались наземь. Они дружно вскочили на ноги и кинулись в разные стороны. Левую дверцу кабины заклинило. Все стёкла рассыпались в мелкую крошку.

Пассажиры рванули правую сворку и кубарем устремились наружу. Шофёр рванулся к проёму, расположенному напротив руля. Он щучкой упал на моторный отсек, скользнул по капоту на плац и отбежал метров на десять-двенадцать.

К счастью невезучих солдат, удар пришёлся не в топливный бак. Бензин не полился ручьём на асфальт. Возникшие искры не подожгли горючую жидкость. Полковые машины не вспыхнули, словно яркие факелы.

Из совершенно невредимого танка медленно вылез дрожащий, как лист механик-водитель. Он был очень бледен, как свежевыпавший снег.

К месту аварии, подбежал испуганный молодой офицер танковой роты. Он быстро выяснил, что люди, в общем и целом, в порядке. Сидевшие в кузове, воины получили лишь несколько ссадин. Шофёр слегка поцарапался, когда, как обезьяна выбирался наружу.

Лейтенант бросился к водителю танка и обрушился на дрожащего парня с матерной бранью. Тот лепетал, что обзор в бронемашине весьма ограничен, а все триплексы в перископе, давно уж разбиты. Они все полопались от долгой работы.

На этом, собственно, разбирательство кончилось. Примчался на шум и крепкий завгар. Майор увидел, что случилось с новым грузовиком, и побагровел от вскипевшей в нём злости. Он приказал всем заткнуться. После чего, велел оттащить несчастный «паларис» в ремонтную зону. Благо, что она находилась поблизости.

Танк рывком отъёхал назад. Его передняя часть с оглушительным скрежетом вышла из бока автомобиля. «Зил-157» прицепили к виновнику страшной аварии. Могучий «ИС-2» поволок инвалида по нужному адресу.

Карданный вал грузовика отломился от задних мостов. Обнажившиеся обода дружно жевали покрышки и камеры. Задняя часть автомобиля была согнута по отношенью к передней под сильным углом. Четыре стальных колёса скрежетали по бетонному плацу.

Ошеломлённые воины двигались следом притихшей толпой. Они напоминали людей, шедших за гробом погибшего друга. Как старший команды, Женя нёс свёрнутый бредень под мышкой.

В гараже их посадили в другую машину и снова отправили на рыбную ловлю. В этот раз, «фуражиры» благополучно покинули территорию воинской части. Они выбрались на нужный просёлок и двинулись в пункт, указанный им командиром.

Экспедиция из шести человек отъехала от ворот на пяток километров. Дорога сильно петляла меж высокими сопками, поросшими реденьким лесом. По всему выходило, что добираться до места придётся немало часов. А там ещё им предстояло ловить крупную рыбу в холодной реке и столько же времени возвращаться обратно.

Неожиданно Женя припомнил одного старика, жившего в соседнем с воинской частью селе. Солдат познакомился с ним совершенно случайно, но почему-то почувствовал расположение к седому мужчине. Каждый раз, когда боец приходил в тот посёлок по какой-либо надобности, то сталкивался с пожилым человеком на улице и начал с ним даже здороваться.

Однажды, они встретились возле сельпо, где солдат покупал какую-то мелочь. То ли приличные лезвия к станку для бритья, то ли лосьон для смягчения кожи. Торопиться обоим было, в общем-то, некуда. Они сели на лавочку, стоявшую у магазина. Ветеран стал вспоминать свою прежнюю жизнь. Женя вежливо слушал.

Вот тогда, старик рассказал молодому бойцу такую историю. Оказалось, что в двадцатых годах прошлого, двадцатого века, японцы воспользовались неразберихой в стране и заняли Дальний Восток.

Самураи считали, что Россия уже никогда не станет сильной державой. Они собирались здесь остаться на долгое время и начали реконструкцию путей сообщения.

В первую очередь, оккупанты построили узкоколейные железнодорожные ветки и автомобильные трассы. Причём, были и такие шоссе, что пролегали по дну широких водных артерий.

Делалось это достаточно просто. Реку перекрывали небольшою плотиной. Бурную воду отводили каким-то параллельным путём. Ровняли бульдозером грунт в главном русле и по сухому песку укладывали огромные плиты из местного камня. Затем, горный поток снова пускали в старое ложе.

После чего, строители перемещались вверх по течению. Так они поступали несколько раз и не спеша поднимались к намеченной точке. Туда, откуда могли двигаться в нужном им направлении. В те времена, старик был малолетним ребёнком. На него чужие вояки не обращали внимания. А он с любопытством следил, как ведутся работы.

По словам собеседника, одно такое шоссе шло по дну той самой реки, возле которой сейчас находилась военная часть. Женя взял у водителя карту. Быстро в ней разобрался и понял очевидную вещь.

Если проехать по «тайной дороге», то можно очень значительно укоротить себе путь. Потом опять вырулить на узкий просёлок и по нему, достаточно быстро добраться до места. Ведь только для этого, японцы всё и затеяли в то давнее время.

Шофер внимательно выслушал молодого солдата. Немного подумал, поколебался и решил, что всё-таки стоит попробовать. Уж очень ему не хотелось сидеть за баранкой несколько лишних часов.

Машина свернула к хорошо знакомой реке, и осторожно скатилась с пологого каменистого берега. Как и говорил тот старик, дно оказалось достаточно ровным, а поток совсем неглубоким. Лишь кое-где вода доходила до ступиц высоких колёс.

«Паларис» повернул носом к горам, синеющим далеко впереди. Мотор громко взревел. Автомобиль бодро помчался вверх по течению. Иногда под широкие шины попадались какие-то камни и затонувшие обломки деревьев.

Однако, мощный тягач без особых трудов переваливал через эти препятствия. Он летел дальше так, что огромные веера радужных брызг разлетались вправо и влево. Со стороны грузовик смотрелся весьма необычно.

Поездка на рынок

В тот замечательный год, колхозники Средней Волги собрали очень большой урожай. Хранилищ для овощей не хватало. Вот и стали крестьяне развозить корнеплоды по всем районам города Куйбышева. Одна машина остановилась недалеко от кирпичного дома, где жил Женя с родителями и младшей сестрой.

Мама парня купила четыре мешка картофеля на зиму. Сын перетаскал их вёдрами в подвал своей пятиэтажки и ссыпал в большой деревянный ящик, который стоял там с давнишних времён. Они закрыли кладовую на огромный висячий замок и почему-то решили, что обеспечены ценным продуктом до наступления лета.

Долгое время всё было прекрасно. Как только кончалась картошка, Женя брал оцинкованное ведро и спускался на первый этаж. Там, прямо под лестницей, находился низенький вход, ведущий в подполье их здания.

В те времена, почти у каждой семьи имелась небольшая каморка для хранения всяких вещей. Тех самых, которые в обиходе уже не нужны, а выбросить их на помойку пока ещё жалко. Нужно, чтобы она ещё, где-нибудь полежала, хотя бы несколько лет. Вдруг опять пригодиться?

Плюс ко всему, там проходили толстые трубы канализации водопровода и отопления. Благодаря этим коммуникациям, в помещении постоянно держалась приличная температура и очень высокая влажность.

Подобная атмосфера не совсем подходила для храненья картошки. С течением времени клубни выбрасывали небольшие ростки, а некоторые из них начинали усиленно гнить. Поэтому, когда Женя являлся в подвал, то выбирал то, что похуже. Мол, тогда остальная картошка пролежит немного подольше.

Так продолжалось какое-то время. Потом Женя заметил, что их небольшие запасы убывали удивительно быстро. Сначала он не придал этому никакого значения. Затем, пришёл в подвал и с изумленьем увидел, что в ящике нет почти ничего. Вернее сказать, осталось лишь то, что можно со спокойной душой отнести в контейнер для мусора.

Все остальное бесследно пропало. Видимо, пока Женя выбирал ту картошку, что была чуть похуже, кто-то из его «любимых» соседей действовал совершенно иначе. Он нашёл те ключи, что подходили к навесному замку и крал самые лучшие клубни. Ну, а потом, решил больше не мучиться, и унёс сразу пару мешков.

Пришлось Жене купить новый замок и повесить его на дверцу подвала. К сожаленью семьи, это произошло слишком поздно и никак не решало проблему с пропавшим продуктом. Ужин-то, всё равно нужно было готовить.

Женя взял деньги у мамы, сунул в карман складную авоську, связанную из капроновых ниток, и поехал на Кировский рынок. Это торжище находилось в центре большой Безымянки.

Парень купил ведро корнеплодов, ссыпал их в сетку с сплетёнными ручками и помчался обратно. На тот знаменательный вечер, у него было назначено свидание с девушкой.

Он добрался до остановки автобуса и увидел, что там стояло человек десять-двенадцать. Причём, они выстроились в две короткие очереди. Скорее всего, одна шеренга должна была чинно входить в первую дверь, а вторая в ту, что находилась в задней части салона.

Тогда в Куйбышеве не применялась такая манера посадки в автобус. Впрочем, как и сейчас, хоть город давно переименовали в Самару. Нечто подобное Женя видел только в кино, где показывали Москву, Ленинград, Минск или Киев.

Видимо, люди там жили намного культурней, чем в столице Поволжья. Но скорее всего, просто общественный транспорт чаще ходил. Гражданам не приходилось брать штурмом каждый автобус.

Неизвестно зачем, но Женя встал между хвостами коротких очередей. Наверное, его мозг решил выбрать шеренгу из пассажиров в самый последний момент, и пристроиться к тем, кто будет «садиться» быстрее.

Парень топтался метрах в трёх от бордюра и наблюдал за обеими группами. Нужно отметить сразу несколько обстоятельств, которые в данном рассказе сыграли огромную роль. Уже наступила весна, стало довольно тепло. Снег превратился в грязную жижу. Только поэтому, Женя держал сетку в руке, на весу.

Спустя пару минут, к рынку примчался автобус. Скорость оказалась довольно большой. Шофёр затормозил достаточно резко. Автомобиль проехал ещё несколько метров и, словно вкопанный, замер на месте.

К удивлению парня, он встал удивительно ловко. Так, что все двери оказались перед людьми, находящимися в очередях. Согласитесь, такое редко увидишь у нас. Чаще всего, всем нужно бежать к открытым проёмам салона.

За секунду до умелой парковки, переднее колесо тяжёлой машины попало в глубокую выбоину. По какой-то причине, она находилась в средней части небольшой остановки.

Из ямы плеснулась большая струя жидкой грязи. Она стрелой пролетела между шеренгами из пассажиров, ударила в Женю и окатила его с головы и до ног. Месиво из холодной воды и размокшей земли, со всего маху врезалось парню в лицо, шею и грудь.

После чего, обрушилось вниз и толстым слоем покрыло одежду на парне. Сапогам тоже порядком досталось. А он, между прочим, нарядился для свидания с девушкой. На нём была светлая куртка и новые брюки.

Опешив от такого сюрприза, Женя не придумал ничего интересней, как вытереть руками лицо. Парень поставил сетку на мокрый асфальт и полез ладонью в карман, за платком. Наконец, Женя его отыскал, вынул наружу и вытёр глаза.

Тут он увидел продолжение нелепой трагедии. Дело было всё в том, что ошеломлённый ударом судьбы, он обо всём позабыл. В первую очередь, и о том, что не связал ручки сетки.

Едва она опустилась на землю, как распласталась по ней, словно блин. Вся картошка устремилась наружу. Мало того, она покатилась в сторону автомобиля и с тротуара упала на трассу.

Меж тем, люди не обращали на Женю никакого внимания. Они спокойно сели в салон. Двери закрылись. Машина тронулась с места. Широкие большие колёса прокатились по корнеплодам. Те в свою очередь с жалобным хрустом превратились в мелкую кашицу.

Бедняге осталось, лишь посмотреть на гибель ведра отличной картошки, только что купленной им за приличную цену. Потом бедный парень перевёл взгляд на себя. Он был ужасающе грязным. Не стоило даже и думать о том, чтобы воспользоваться общественным транспортом. Кондуктор его, туда бы ни за что не пустил.

Женя поднял с асфальта пустую авоську, которая показала себя самым отвратительным образом. Сунул её в карман испачканной куртки и двинулся к дому пешком.

Надеюсь, не нужно никому объяснять, как смотрели на Женю все встречные люди. Но самое главное, он услышал потом, от сильно расстроенной мамы.

Путина

Всего за час с небольшим, грузовик докатился до точки намеченной Женей. Там находился удобный галечный пляж. Без всяких проблем «Зил» выбрался на нужный просёлок. Ещё через сорок минут, экспедиция оказалась у цели.

Натужно ревя, «паларис» выехал на высокий пригорок и замер на нём, словно вкопанный. Бойцы встали на ноги в кузове и посмотрели вокруг. Впереди, в узкой теснине, протекала та самая речка, куда их направляли отцы командиры.

Как и говорило начальство, вода в ней буквально кипела от рыбы. Вся эта живность шла к верховью на нерест. Не асфальтированная дорога резко ныряла в долину, зажатую с обеих сторон высокими скалами. Грунтовка пересекала неглубокий поток и поднималась на склон, лежавший напротив стоящей машины.

Автомобиль аккуратно скатился в ложбину. Мощный двигатель смолк. «Рыбаки» вылезли из кабины и высокого кузова и быстро разделись. День стоял по-летнему жаркий. Так что, солдаты сняли гимнастёрки и брюки, оставили на себе лишь трусы синего цвета, да ещё сапоги. Иначе, поранишь голые ноги об острые камни.

Затем, «фуражиры» достали из кузова и развернули небольшой бредешок. Они вошли в холодную воду и стали ловить маленькой сеткой крупных лососей. Его было удивительно много. Солдаты были уверены, они очень быстро справятся с данной работой. Всего-то и нужно, что набрать с тонну горбуши.

Через пару минут все неожиданно поняли, что из этой затеи ничего не выходит. Огромные, сильные рыбы с неслыханной лёгкостью вырывались из очень ловчих снастей. Уж очень короткими они оказались. Обитатели водных пучин тотчас возвращались в родную стихию и продолжали свой путь к верховью реки.

Промучившись с четверть часа, солдаты смогли наловить и забросить в машину всего лишь несколько отличных лососей. Немного подумав, «фуражиры» решили, кое-что изменить.

В этот раз, бойцы сошли с узкого брода и спустились метра на три вниз по течению. К счастью там оказалось не глубже, чем на самом переезде. Тем временем, шофёр загнал грузовик на пригорок. Там «ЗиЛ» развернулся и, взревев мощным двигателем, тяжёлым снарядом помчался к реке.

«Палларис» влетел в воду на бешеной скорости. Высокие волны пошли от него в разные стороны. Тучи радужных брызг взвились сияющим шлейфом. Машина промчалась по каменистому дну и по инерции выскочила на противоположный пригорок.

Как и ожидали солдаты, лососи не пострадали. Благодаря очень прочным, мокрым и скользким чешуйкам, они удивительно ловко ушли из-под колёс вездехода. Однако, резкое столкновенье автомобиля с водой не прошло для них совершенно бесследно.

Оглушённые сильным ударом, огромные рыбы потеряли сознание и, едва шевелясь, поплыли вниз по течению. Бойцы тотчас растянули коротенький бредень. Поймали пару десятков крупных горбуш и утащили на берег довольно весомый улов.

Недалеко от уреза воды Женя нашёл углубление в почве, густо заросшее высокой зелёной травой. Всю рыбу бросили в удобную яму и немедля вернулись к путине.

Используя трёхосный армейский «паларис» и коротенький бредень, рыбаки за два часа, наловили большое количество рыбы. Добычи оказалось так много, что она еле-еле помещалась в скромном хранилище.

Горбушу быстро перекидали в машину. Солдаты с облегченьем узнали, что лосось до половины наполнил внушительный кузов. Ещё не «уснувшую» рыбу закрыли тканевым тентом, который обильно полили водой.

Сидеть на мокром брезенте было весьма неприятно. Бойцы нашли у реки обломки деревьев, принесённые сверку потоком. Устроившись сверху на небольших чурбаках, они тем же путём, направились к тайной «японской» дороге. По ней, устремились к воинской части.

Оказалось, что рыбная ловля завершилась удивительно скоро. На всё, про всё, ушло шесть часов с небольшим. Поэтому, у пятёрки солдат осталось немного свободного времени.

«Фуражиры» подумали, что не стоит возвращаться на службу так рано. До ужина ещё далеко. Тебе могут найти там другую работу. Они дружно решили устроить себе небольшой пикничок.

Ведь, как не верти, они справились с заданьем начальства. Теперь можно было чуть-чуть отдохнуть. Не доезжая пяти километров до части, солдаты нашли у дороги небольшую полянку в лесу.

Как по приказу волшебника, из прихваченных с собой вещмешков, появились консервы и хлеб. Кто-то очень умело развёл небольшой костёрок. На углях быстро пожарили несколько крупных лососей. Все с большим удовольствием принялись за еду. Так, пять «рыболовов» с шофёром, провели на природе четыре часа.

Во время короткого отдыха Женя лежал на примятой траве. Парень заметил, как лучи дневного светила сфокусировались в мелком осколке, кем-то разбитой бутылки. Солнечный зайчик попал на сухой стебелёк. Он тотчас задымился.

Через секунду, вспыхнула слабая искорка. Язычок небольшого огня ринулся вверх и перекинулся на другую былинку. Женя увидел, что скоро начнётся пожар. Он поднялся на ноги и затоптал слабое пламя, быстро набиравшее силу.

Как и говорил им завгар, бойцы отправились в путь, ближе к позднему вечеру. Они зачерпнули ведро чистой воды из ближайшей речушки. Залили прогоревшие угли костра и поехали в полк.

Ещё через час, они сдали улов на продовольственный склад, а сами отправились ужинать в столовую части. Другие солдаты принялись потрошить богатый улов и засаливать огромных лососей в бочках из дерева.

После плотной еды, усталые, но очень довольные, «фуражиры» вернулись в родную казарму.

Парикмахер

Неугомонная жизнь стремительно летела вперёд. Наконец-то, Женя достиг совершеннолетнего возраста. К этому времени, он уже был на втором курсе обучения в техникуме. Активные занятия спортом, настольным теннисом, а так же футболом, хорошо сказались на нём.

Он превратился в высокого, стройного, ловкого, весьма симпатичного юношу. В кругу его многих знакомых появились очень красивые девушки. С одной парень начал встречаться. Молодые влюблённые гуляли по городу, ходили в кино, иногда, когда были деньги, они сидели в кафе.

Девушка работала мастером в одной из парикмахерских города Куйбышева. Женя часто к ней заходил после учёбы. Характер у парня был весьма компанейский. Поэтому, он в первый же день, познакомился с персоналом учреждения быта.

Оказалось, что среди десятка девчонок имелся один молодой человек. Правда, он в тот момент, уехал в положенный по законодательству отпуск. С ним Женя встретился немного позднее.

За свою недолгую жизнь Женя встречал всего несколько мужчин парикмахеров, что работали с дамами. Да и то видел их, по телевизору или в кино. Все они выглядели достаточно странно. Каждый создавал впечатление, что перед тобой стоял гомосек. То бишь, «голубой».

Жене почему-то представилось, что молодой парикмахер окажется такого же облика. Этакий женственный тип, с жеманной походкой танцора балета и холёной испанской бородкой «а ля Ришелье».

К удивлению парня, мастер весьма отличался от его представлений о людях подобной профессии. Больше всего, он походил на расстригу-попа из глухой российской деревни.

Причём, из деревни начала двадцатого века, а то и конца девятнадцатого. Рыжая борода росла нечесаным веником. Она закрывала всю шею и достигала груди. Жидкие длинные волосы собирались в маленький хвост на затылке.

Взглянув на мужчину, Женя вспомнил слова древней латинской пословицы: – Врач, исцели себя сам.

Применительно к мастеру ему захотелось сказать: – Парикмахер, сам постригись, а заодно и побрейся. Не относись к тем мужикам, которых зовут мохнорылыми.

Мало того, ладони у парикмахера оказались широкими, словно лопаты, а пальцы толстыми и очень короткими. Большие всего, подобные руки могли подойти молотобойцу или, например, кузнецу.

Впрочем, голос у него был достаточно тонким, а говорливость и манера общения хорошо соответствовала эталону дамских угодников.

После знакомства с Женей, мастер принялся тараторить, словно сорока. Совершенно естественно, что он стал говорить о знакомых ему парикмахерах. Возможно, это и были знаменитые люди в Самаре, но Женя не являлся особенным модником и их совершенно не знал.

Чтобы поддержать разговор, он неожиданно вспомнил о том, как прошлой осенью его посылали на хлебоуборку в колхоз. Среди командированных в глубинку людей, находилось пять или шесть молодых парикмахерш. Все они оказались весьма разбитными девчонками. В течение дня, они завели себе ухажёров среди шоферов.

Уже через несколько суток пошли странные слухи. Выяснилось, что их крутая компания нашла прекрасное место для ночных посиделок. За околицей небольшого села стоял стог прошлогодней соломы. Он был размером метров восемь на шесть и высотой в два человеческих роста.

Один из бесшабашных водителей разогнал грузовик, и на скорости въехал в длинную сторону вороха. От такого удара образовалась обширная вмятина величиной с приличную комнату.

Ночью в южной степи очень темно. Поэтому, шофера ставили одну из машин вплотную к пещере и включали мощные фары. Чем там молодёжь занималась никому неизвестно. Однако, смех, пьяные крики парней и заливистый визг их подруг разносились на полкилометра вокруг.

– Да уж! – согласился мастер с рассказчиком: – Девчонки у нас попадаются довольно отчаянные.

В конце календарного года, Женя узнал интересную новость. Оказалось, что его любимая девушка захотела отметить Новый Год со всей парикмахерской. Как говориться, она решила расслабиться в своём коллективе. В советские годы, люди хорошо относились друг к другу. Так что, такое часто случалось.

К этому времени, в их шумной компании было девять девчонок, плюс их молодой мастер-мужчина. Женя зашёл за Наташей после работы, и они отправились праздновать.

Все места в общепите были расписаны задолго до этого дня. Туда оказалось невозможно прорваться. К счастью, в то славное время, у Жени имелся знакомый официант-теннисист, что работал в ресторане «Руслан». Он и организовал всей компании праздничный вечер.

Десятка два шестиместных столов тянулись вдоль длинных стен помещения. Свободное место оставалось лишь в самом центре, прямо напротив эстрады. Там официант и устроил места для Жени с друзьями.

Парикмахеры с Женей уселись за два узких стола. Они заказали еду, плюс две бутылки шампанского, по бокалу каждой девчонке. Парень тогда вовсе не пил.

Так получилось, что их разбитная компания оказалась у людей на виду. Те, кто шёл танцевать, двигались мимо и видели всех парикмахерш. Работницы сферу услуг оказались, как на подбор: молодые, красивые, у всех высокая грудь, упругая попка, причёска, словно с картинки.

В общем, скоро все мужики ресторана изрядно подпили. Они оставили своих неказистых партнёрш и переключились на «тупейных художниц». Ухажёры вились возле девчонок, словно мухи над свежей сметаной.

Отовсюду к ним присылали бутылки шампанского. Их набралось штук десять, не меньше. Парикмахерши с Женей их благоразумно не трогали. Пробки вынимали те люди, что приносили презент. Они предлагали какой-нибудь тост и плескали напиток в бокалы девчонок. Те мило всем улыбались и пригубливали понемногу вино.

Скоро Женя услышал, что люди из пьяных компаний уже принялись выяснять, какая девчонка, куда с кем поедет? Он сразу понял, что дело идёт к крупной драке между большими командами. В такой потасовке может достаться и всем остальным, кто оказался радом.

Женя потихоньку сказал парикмахершам: – Назревает скандал. Пора отсюда линять.

Все с ним тотчас согласились. Вот только уйти через зал оказалось уже невозможно. В девчонок вцепился бы десяток мужчин и не дали им ускользнуть без расплаты. Мол, шампанское подруга пила, постоянно танцевала со мной, раздавала авансы, так давай и всё остальное. Так сказать, под расчёт.

Женя поговорил со знакомым официантом. Он вывел всех поочерёдно на кухню. Затем, конвоировал на первый этаж в небольшую подсобку. Туда он принёс всю одежду из гардероба. Компания быстро оделась и вышла на улицу через заднюю дверь ресторана.

К счастью, у здания находились две пустые машины такси. Женя запихнул по пять человек в каждую «Волгу» и они благополучно отчалили. Одна поехала на Безымянку, вторая отправилась в город. Парню места, увы, хватило. В багажник он вряд ли бы смог поместиться.

Проводив своих подопечных, Женя остался один. Стрелки показывали полтретьего ночи. Такси рядом нет. Автобусы совершенно исчезли. Видимо, все шофера уже отмечали наступление Нового Года. Вдруг разыгралась пурга. Делать было, в общем-то нечего, парень пошёл на трамвай. Вдруг они ещё ходят по трассе?

Он прошагал полтора километра по колено в снегу. Выбрался к улице Аэродромной. Смотрит, едет вагон, который чистил снег на путях. К сожалению парня, он двигался в обратную сторону, к городу.

Женя стоял на пустой остановке и сотрясался от холода, как осиновый лист на ветру. Минут через тридцать, опять появился вагон, чистящий снег. Теперь он ехал туда, куда нужно.

Ждать уже было невмоготу. Ещё какое-то время, и Женя окоченел бы до смерти. Он встал на рельсы и раскинул руки в разные стороны. Мол, стой, всё равно не пущу. Можешь меня переехать.

Трамвай остановился. Водитель с какой-то железкой в руке выглянул в приоткрытую дверь.

Стуча зубами от холода, Женя сказал: – Подвези или я тут загнусь.

Мужчина ответил: – Ты пьяный, зачем мне рисковать? – он немного подумал и твёрдо добавил: – Подвезу, но только за рубль.

В те времена, за подобную сумму можно было проехать в такси половину города Куйбышева, или довольно прилично пообедать в кафе.

Женя не стал спорить на данную тему. Он отдал водителю рубль и забрался в небольшую кабину. На его счастье, там оказалось очень тепло. Так парень доехал до своей остановки, расположенной на краю Безымянки. Оттуда без всяких проблем, добрался до дома.

Глава 4. Армейская жизнь

Бросок гранаты

В конце июня 1967-го года, объявили о проведении очередных армейских учений. Так же, как в прошлый раз, взвод управления под командованием полковника Соломона Дадацкого тоже не остался без вниманья начальства.

Складские работники отлично запомнили, чем для них кончились предыдущие военные игры. Они печально вздохнули и вместе с другими стали готовиться к новым манёврам. Правда, теперь в поле отправились всего семь человек из двадцати четырёх. Остальные бойцы продолжали работать на складах.

Как и все подразделенья полка, бравые кладовщики получили оружие, «сухие пайки», а так же все прочие виды довольствия. Они без проволочки погрузились в машины и устремились на те позиции, что были для них обозначены штабом.

За этим последовали три часа ужасающей тряски по отвратительным грунтовым дорогам. Разбитые донельзя просёлки петляли между высокими крутобокими сопками.

Наконец, впереди показалась цель их похода – река Мангугай. В переводе с местного диалекта китайских наречий это значило что-то вроде – «строптивая или опасная».

Штаб полка уважал элитный взвод управленцев и выбрал для его размещения очень удачное место. Невысокий пригорок находился недалеко от левого берега небольшого потока. Его вершина была плотно покрыта какими-то большими деревьями с широкими листьями.

Не войсковые ученья тебе, а настоящий курорт. Вода и сушняк для костра находятся рядом. Есть тень, где можно укрыться от жаркого солнца. Сиди в ней и радуйся, своему положению.

Привычные к службе, солдаты перетаскали на холм тяжёлые ящики. Женя и шестеро его сослуживцев приказали им всё сложить в штабеля. Сами они тоже не сидели без дела и быстро разбили несколько десятиместных армейских палаток.

Перенесли под брезент продовольствие и снаряжение. После чего, занялись обустройством территории лагеря. К вечеру все работы были успешно закончены. Кладовщики поужинали теми консервами, что нашлись под рукой и отправились спать.

Ранним утром, начались войсковые учения. Несчастных мотострелков гоняли и в гриву и в хвост. Элитный взвод управленья полка тихо блаженствовал в тишине и покое.

Подразделение расположилось на вершине большого холма. Бойцы расселись на плоской макушке возвышенности и наблюдали за передвижением рот, словно из ложи в театре. Для полного счастья, им не хватало приличной стереотрубы с двумя окулярами.

Крохотные фигурки людей суетливо мелькали в широкой низине. Они стреляли из автоматов холостыми патронами. Поджигали дымовые сигнальные шашки и швыряли их в разные стороны. Из взрывпакетов летели клубы серо-голубого тумана, которые быстро рассеивались.

Несколько средних танков «Т-54» утюжили землю во всех направлениях. Мотострелки рассекали долину на современных бронетранспортёрах «БТР-60». Боевые машины пехоты выпускали толстые струи чёрного солярного дыма и поднимали к синему небу облака мелкой пыли желтоватого цвета.

В самый разгар увлекательных воинских игрищ появились новые лица. На холм кладовщиков поднялся запыхавшийся молодой лейтенант. Его сопровождали двое сильно уставших солдат.

Гости пришли не пустые, а притащили с собой небольшую, но видимо, чрезвычайно тяжёлую ношу. Бойцы облегчённо вздохнули и положили на землю деревянную тару защитного цвета с двумя продольными ручками.

Бравый летёха построил взвод управления и уверенным голосом всем сообщил: – Через сорок девять минут, высота подвергнется нападению «синих». Перемещаться будут оттуда, а так же, отсюда. – он показал направленье атаки мнимых врагов и сурово добавил: – Приказываю, вырыть окоп для обороны холма с двух сторон. Выполняйте.

На этом праздная жизнь управленцев закончилась. Жене пришлось взять штыковую лопату и вспомнить то страшное время, что он провёл в обычном взводе мотострелков. Там он служил в качестве второго номера станкового пулемёта «Максим», выпуска 1945 года.

Навыки землекопа высокой квалификации восстановились на удивление быстро. Все остальные товарищи, тоже прошли похожую школу. Поэтому, не подвели своего командира. Соломон Израилевич Дадацкий был бы ими очень доволен. Жаль, что он их в это время не видел.

Окоп Г-образной формы вырыли качественно и на удивление быстро. Летёха достал из планшета простую тетрадку и записал то время, за которое солдаты управились с данной работой.

Офицер поставил оценку «отлично» и разъяснил: – Со стороны оврага на вас наступают силы противника. Занять подготовленную вами позицию и открыть по врагам беглый огонь.

Все весело кинулся исполнять столь несложный приказ. Каждый из кладовщиков взял у летёхи по магазину холостых автоматных патронов. Прицепил его к своему автомату и расстрелял боеприпасы в белый свет, как в копеечку. Затем, пришла очередь других «оборонительных» действий.

Офицер построил бравых защитников сопки и пояснил: – Гранаты у нас боевые. Бросать их будете под моим наблюдением. Подходить ко мне по одному. По порядку номеров рассчитайся.

Крайним в строю оказался молодой боец Женя. Выкрикнув слово: – Седьмой! – он сделал шаг вперёд и бодро добавил: – Расчёт окончен.

Командир неторопливо спустился в окоп. Сопровождавшие лейтенанта, солдаты устремились за ним и водрузили на бруствер увесистый ящик. Рядом с тем местом росло дерево с широкой раскидистой кроной. Своей большой тенью оно закрывало меньшую часть недавно отрытой траншеи.

День выдался по-летнему жаркий. Совершенно естественно, что молодой офицер устроился там, куда не попадали лучи дневного светила. Управленцы также спрыгнули на дно большого окопа. Вот только построились они на солнцепёке, в лучах дневного светила.

Сослуживцы Жени по очереди подходили к розовощёкому молодому начальнику, появившемуся неизвестно откуда. Он выдавал каждому кладовщику боевую гранату «Ф-1», которую в просторечии все звали «фенюшкой». К ней прилагался ещё и запал.

По приказу летёхи, солдат ввинчивал взрыватель в ручной, ребристый снаряд и ждал команду «Огонь». После чего, выдёргивал чеку́ из тёмно-зелёной «лимонки» и, хорошо размахнувшись, бросал небольшое устройство в глубокий овраг.

Потом, все дружно приседали в окопе. На дне ложбины бухал раскатистый взрыв и выбрасывал в воздух большой столб дыма и пыли. Выполнивший упражненье, солдат возвращался в коротенький строй. Вместо него подходил новый боец.

Наконец, очередь дошла до солдата, что рассчитался под номером шесть. Стоявший в строю перед Женей, молодой человек сильно напрягся и даже слегка побледнел. Получив от офицера гранату с запалом, он трясущимися руками привёл её в состояние готовности к бою.

Вдруг, на бойца, накатил сильный страх. Он был настолько силён, что не позволил солдату долго держать чрезвычайно опасную штуку. Молодой человек страстно желал, как можно скорее отбросить её от себя. Причём, закинуть «лимонку» на максимально большую дистанцию.

Услышав команду летёхи, внезапно вспотевший солдат стремительно дёрнул чеку́. Немедля ни единой секунды, он широко размахнулся и швырнул стальное яйцо.

Дальше всё случилось совершенно не так, как всем того бы хотелось. «Лимонка» вдруг выскользнула из широкой ладони, взмокшей от пота, и полетела не столько вперёд, сколько вверх.

Двигаясь под невероятным углом, она взмыла прямо к синему небу. Ударилась в ветку старого дерева, нависшую над глубоким окопом, и без промедления отскочила назад.

Женя увидел, что смертельно опасный предмет медленно кувыркается в воздухе и летит ему точно в лицо. Насколько знал парень, запал горел четыре с половиной секунды. Одна из них ушла на бросок. Так что, у воина ещё было время сделать полшага назад.

Он стоял самым крайним в строю. Мог развернуться на месте и прыгнуть в соседнюю часть «Г»-образной траншеи. Женя был совершенно уверен, что успеет до взрыва укрыться за поворотом глубокого рва. Однако, он почему-то замер столбом и не сдвинулся с места. Зато все остальные, повели себя очень по-разному.

Лейтенант сбил шестого номера с ног, и накрыл его своим крепким телом. Кто-то рванулся в конец окопа, рухнул на землю и сжался в плотный комок. Другие выпрыгнули из траншеи, словно горячие гильзы из автомата и раскатились в разные стороны.

Не размышляя о том, что он творит, Женя выбросил правую руку наверх и, не жалея себя, ударил ладонью по летящей гранате. Он действовал так, словно бил по мячу в волейбольной игре.

Сильный удар заставил стальное яйцо изменить направленье движения. Оно отлетело в сторону большого оврага и исчезло в его глубине. Парень тотчас опустился на корточки. Секунду спустя, где-то внизу прогремел приглушенный взрыв.

Лейтенант поднялся на ноги. Женя увидел, что физиономия у него была абсолютно белого цвета. Рядом с ним поднялся шестой номер из их короткого строя. Солдат был красный от большого смущения.

Офицер набрал воздух в грудь и стал орать на него. Через минуту, у обоих людей изменился цвет лиц. Летёха стал багровый от возмущенья и гнева. Провинившийся кладовщик пожелтел от смертельного ужаса. До него, как впрочем, и до всех остальных, наконец-то, дошло, чем всё это могло бы закончиться?

Начальник кричал ещё пару минут. Затем, слегка успокоился и спросил Женю, стоявшего рядом:

– Ты сможешь бросить гранату?

– Так точно! – не очень уверенно ответил боец.

Офицер взял из ящика лимонку с запалом и отошёл по окопу в то место, где над ним не висели ветки высокого дерева. Здесь он отдал боевой снаряд Жене. Тот быстро выполнил упражнение. Граната взорвалась там, где ей и было положено.

Лейтенант снял фуражку и трясущимися руками вытер обильный пот с мокрого лба. Потом сделал запись в тощей тетрадке и сказал всем на прощанье: – Если кто-то из вас, станет болтать всем о том, что здесь случилось, шкуру спущу!

Ординарцы подхватили свой ящик, который стал значительно легче. Спустились с пригорка вслед за своим командиром и исчезли в кустах. Кладовщики посмотрели им в след и облегчённо вздохнули.

Бытовая техника

Сложные отношения с техникой, у Жени начались очень давно. Проблемы у него появились, как говорили поэты, на заре его ранней юности. Честно сказать, они возникли сразу после того, когда эта самая техника пришла в его жизнь.

Сначала была бесчисленная череда электрических чайников и утюгов, которые моментально выходили из строя. Среди них оказался даже один самовар, с нагревательным элементом внутри.

Это такое устройство, в котором нихромовая спираль запаяна в гнутую трубку, в маленький диск, или ещё в какую-либо фиговину вычурной формы. Так вот, в присутствии юного Жени все эти приборы удивительно быстро превращались в обломок железа, не поддающийся никакому ремонту.

Можно сказать, что всё просто горело в ладонях несчастного парня. Причём, с громким треском, яркими искрами и удивительно чёрным, чрезвычайно удушливым дымом.

В то время, русская народная мудрость гласила: – Техника в руках у негра – кусок металла.

Женя обитал в той стране где, как сказал кто-то из классиков, все негры белого цвета. Однако, самоуверенный парень не относил ту пословицу на собственный счёт. Как показала дальнейшая жизнь, делал он это совершенно напрасно.

Его любимый отец тогда подрабатывал преподавателем в вечернем строительном техникуме. Студентами там были взрослые люди, всю жизнь протрубившие в этой замечательной отрасли. За долгие годы упорных трудов они стали руководителями среднего уровня.

Им синяя корочка требовалась лишь для внесения записи в книжку, которая в те времена, звалась трудовой. Ведь в графе образование у них обычно стояло – «средняя школа» и только.

Курсовые для этих студентов отец писал сам. Графическую часть отдавал любимому сыну, тогда ещё восьмикласснику. Женя брал большой лист ватмана и чертил карандашом то, что было нужно. За такую работу, он получал по десять рублей. В те времена червонец считался довольно большими деньгами.

Постепенно, у Жени набралась солидная сумма, аж 130 рублей. В те годы, это было чуть больше месячной зарплаты в стране. К этому времени у всех приятелей Жени уже имелись катушечные магнитофоны. Захотелось и парню приобрести подобную технику. Родители не возражали против подобной забавы сыночка.

Как Женя понял позднее, если ему нужно купить, что-то серьёзное, то этот предмет немедленно исчезал из продажи. Тогда парень не знал об этом законе природы и начал бегать по всем магазинам.

Как оказалось, магнитофонов за те приличные деньги, что он накопил, нигде не нашлось. В стране тогда выпускались лишь три модели подобных устройств: «Иней», «Чайка» и «Брянск». Все остальные были намного дороже.

Однажды отец сообщил: – Завтра я отправляюсь в командировку в Дмитровград. Это четыре часа от Самары, в автобусе. Насколько я знаю, там есть то, что тебе нужно. Если хочешь, едем со мной. Купишь магнитофон и вернёшься, а я останусь там по делам.

Естественно, что Женя тотчас согласился.

Жара стояла ужасная. В те времена, кондиционеров в автобусах не было. Впрочем, они и сейчас очень часто отсутствуют. Долго ли, коротко, приехал Женя с отцом в Дмитровград.

Отец работал инженером в том управлении, что руководило всем автотранспортом области. У него имелось удостоверение, которое позволяло ему ездить бесплатно на всех междугородних автобусах. Сын был вместе с ним и тоже прокатился на шару.

Прибыв в Дмитровград, уставшие родственники нашли магазин радиотоваров, шагнули через порог и огляделись вокруг. На видном месте стоял катушечный магнитофон под названием «Брянск».

Отец спросил сына: – Берём?

Женя бодро кивнул.

Продавщица взялась проверять работоспособность товара. Она включила прибор на запись, на перемотку, на воспроизведение. Все прекрасно работало. Девушка тотчас занялась оформленьем покупки.

Неожиданно, к двум покупателям устремились те люди, что в это время, находились в большом магазине. Через минуту рядом стояли пять или шесть человек. В основном это были молодые ребята. Жене стало не по себе, от такого внимания местных парней. Обычно оно завершалось большой потасовкой.

Один из зевак вдруг сказал: – Не бери этот «Брянск».

Женя ошарашено посмотрел на него.

– Ты, что не читал «Крокодил»? – удивился его собеседник.

Не понимая в чем дело, Женя неопределённо покачал головой. В детском возрасте, он, конечно, читал стихотворную сказку Чуковского. А вот причём здесь магнитофон под названием «Брянск», он догадаться не мог.

Все вокруг рассмеялись. Кто-то стал декламировать непонятно какие частушки. В это время, продавщица дала Жене чек на товар, и тихо сказала: – Платите!

С большим облегченьем Женя устремился к кассирше. Он скоро вернулся и отдал девушке чек. Все окружающие, с большим сожаленьем, следили за ним. Не поднимая глаз, продавщица сунула парню товар. Он с недоумением взял и вместе с отцом вышел из магазина на улицу.

Отец отвёл Женю на автостанцию, предъявил удостоверение и попросил диспетчера бесплатно доставить парня в Самару. Ни она, ни водитель автобуса возражать не посмели. Так что, Женя снова не заплатил ни копейки.

К вечеру он был уже дома. Первым делом, парень поставил магнитофон на обеденный стол и включил его в сеть. С лихорадочным возбуждением он повторил ту проверку, что провела продавщица: короткую запись, перемотку и воспроизведение. Всё прекрасно работало.

Завершив пробный тест, Женя взял, одолженную у одноклассника, катушку с мелодиями каких-то зарубежных ансамблей. Вернулся к магнитофону, заправил магнитную пленку. Включил – тишина.

Он перемотал пленку вперёд, снова включил, тот же эффект. Женя вставил катушку с той пленкой, на которой минуту назад, проводил небольшую проверку. Опять ни гу-гу.

В полном расстройстве он отключил аппарат, какое-то время, пометался по комнате и снова включил магнитофон. Тестовая плёнка прозвучала нормально. Он решил записать что-то ещё – гробовое молчание.

Промучившись около часа, Женя узнал, что магнитофон работал нормально всего лишь пару минут. Как раз столько времени, сколько необходимо для проверки всех функций.

Затем, звук пропадал. Для повторения цикла, электронное чудо нужно было отключить от сети не менее чем на три минуты. Наверное, где-то был плохо припаян контакт. Поэтому, он чуть отходил при нагреве электрической платы.

В это трудное время, вернулась мама с дежурства. Женя ей всё объяснил и горько посетовал, что завтра придётся тащиться в гарантийный ремонт. Родительница его внимательно выслушала и велела опять провести всю проверку. Все повторилось, как раньше.

– Пока мы не будем его ремонтировать! – подвела мама итог: – Завтра я отнесу его в комиссионку. Если никто эту штуку не купит, тогда и будешь с ней мучиться.

Расстроенный Женя вынужден был согласиться.

Следующим утром, мама отправилась в центр Самары. Через пару часов она вернулась домой и сообщила с порога: – Оторвали с руками. Я рассказала молодым продавцам, что дала отцу денег на покупку стиральной машины, а вы принесли магнитофон. Предъявила им чеки со вчерашней датой продажи. Так что, они даже цену не срезали. Правда, придётся отдать пять рублей за комиссию.

– Если его кто-нибудь купить. – печально выдохнул Женя.

– Купит, вещь это новая, вчера только с прилавка. – заверила мама.

Дня через три, мама съездила в город и принесла деньги, полученные в комиссионке: – Взяли, как только я ушла за порог! – объявила она. – Через неделю, я поеду в отпуск на Украину, к родителям. Привезу тебе магнитофон. Там такого добра завались.

Женю охватили противоречивые чувства. С одной стороны он, без всяких проблем, и всего за пятёрку, избавился от бракованной вещи. С другой, возникла проблема морального свойства. Теперь иной человек будет мучаться с ней.

Неделю спустя, Жене в руки попал юмористический журнал «Крокодил». В нём весь разворот был посвящен магнитофону под названием «Брянск». К сожалению парня, он слишком поздно узнал, что из себя представлял тот агрегат. Там же он прочёл те частушки, что пели при нём в магазине. Только ему почему-то было не очень смешно.

Разлив Мангугая

После плотного ужина, командир подразделения выставил часового. Шесть свободных от вахты, бойцов немного посидели без дела, и от нечего делать, стали пораньше готовиться к ночи.

В это время, на холм поднялся запыхавшийся вестовой. Слегка отдышавшись, он передал приказ командира полка: – «Подготовиться к срочной эвакуации!»

Чуть позднее, солдат объяснил, что выше по теченью реки Мангугай, идут проливные дожди. К долине сейчас мчится большая вода. Через шесть, самое большее, восемь часов, уровень уреза воды резко поднимется. Поэтому, штаб прерывает войсковые учения и возвращает часть в места дислокации.

– За вами придут три бортовые машины. – бросил солдат напоследок и умчался неизвестно куда.

Долина, где проводились учения, прекрасно просматривалась с небольшого пригорка. Кладовщики хорошо разглядели, как их мотострелковый полк быстро сворачивает свой огромный бивак.

Звучали неслышные отсюда команды. Пехотинцы паковали и складывали воинское имущество и грузили его в кузова автомобилей. Тяжёлые тягачи строились в большие колонны. Машины разом трогались с места и одна за другой уходили на север.

Взводу управления не требовалось долгое время на подготовку к отъезду. Им нужен был только транспорт и солдаты для переноски множества ящиков. Поэтому, кладовщики спокойно сидели на вершине небольшого холма. Бойцы наблюдали за большой суматохой, царящей внизу, и ждали, когда же появятся обещанные грузовики?

Очень быстро стемнело. Военная техника включила мощные фары. Яркие лучи электрических ламп мгновенно рассеяли наступившую тьму. По склонам всех сопок заметались огромные тени, похожие на неведомых монстров. Благодаря этому, картина панических сборов, стала выглядеть совершенно фантастическим образом.

Постепенно, шум внизу затихал. Света от горящих прожекторов становилось всё меньше и меньше. К полуночи, последняя колонна машин выбралась из огромной долины и на неё опустилось безмолвие. Обещанные автомобили за взводом управления, увы, не пришли.

Ничего предпринять они не могли. Нельзя же бросить же войсковое имущество и бежать за войсками вдогонку. Начальник отделения дал самую простую команду: – Отбой. Всем отправиться спать.

Перед наступленьем рассвета, Женя проснулся от какого-то шума. Солдат спустил ноги с походной железной кровати. Он немедля почувствовал, что оказался по щиколотку в чём-то холодном и мокром.

Ошарашенный парень нашёл свои сапоги, лежавшие в луже. Вылил из них мутную воду. Обернул вокруг ступней сухие портянки и быстро обулся. Одевшись, солдат расстегнул клапан брезентовой армейской палатки, в которой находились продукты. Вышел наружу и огляделся вокруг.

Он с изумлением увидел, что за короткую летнюю ночь река, возле которой стоял маленький холм, изменилась на удивление сильно. Причём, это преображение произошло всего-то за пять-шесть часов.

Вчера, перед сном молодого солдата, Мангугай походил на широкий ручей и был глубиной не более, чем до колен. Теперь он сильно раздулся и шумно кипел, словно горный поток.

Женя пробежался по лагерю и разбудил сначала часового солдата, спящего на штабеле ящиков, а затем, и всех остальных сослуживцев. Взъерошенные бойцы высыпали из армейских палаток, где каждый спал возле имущества, вверенного ему командиром. Они завертели головами в разные стороны и замерли, словно античные статуи.

Оказалось, что скромный пригорок превратился в клочок земли, со всех сторон омываемый сильными струями. Большая долина, где вчера проводил учения полк со множеством техники, была доверху залита жёлтой водой. На её поверхности плавали клочья бело-коричневой пены, сучья деревьев и прочий мусор разного рода.

Меж тем, урез Мангугая всё повышался. С каждой минутой островок становился всё меньше и меньше. Ища выхода из сложившейся вдруг ситуации, солдаты испуганно затоптались на месте.

С первого взгляда на буруны, всем стало ясно, что попытка переплыть бурную реку, будет равна самоубийству. Оставалось взобраться повыше и надеяться только на то, что со временем всё измениться к лучшему.

Женя вернулся в палатку. Надел шинель и пилотку, схватил автомат и свой вещмешок. Парень вышел наружу и осмотрел вершину холма. Все деревья стояли на самой макушке. Было очень похоже, что все они одного года рождения.

– «Видимо, живущую здесь когда-то растительность, смыло лет тридцать, сорок назад». – сказал себе парень и полез на самый толстый тополь, торчащий в центре маленькой лиственной купы.

Такому примеру последовали и другие бойцы. Каждый выбрал крупное дерево по личному вкусу, и принялся его обустраивать. Жене пришлось несколько раз спускаться на землю и бегать к палаткам за инструментом, материалами и другими вещами. Остальные тоже работали без перерыва, как хорошо заведённые роботы.

Используя обычный топор, а так же острый штык-нож, парень срубил несколько веток. Связал их вместе прочной верёвкой, которая к счастью, оказалась в палатке. Закрепил этот щит на трёх толстых сучьях и соорудил нечто похожее на гнездо шимпанзе. Такую постель он видел по телеку не очень давно. Боец бросил сверху ватный матрац, байковое одеяло и прочую солдатскую утварь.

Убежище получилось довольно просторным. В нём можно было даже лежать, если свернуться калачиком. Оставалось только устроиться наверху поудобней, и ожидать развития грозных событий.

Завершив обустройство, Женя огляделся по сторонам. Деревья вокруг оказались усеяны такими же точно платформами, как у него. На многих ветках сушились намокшие вещи. Взвод управления стал походить на стаю обезьян с автоматами, которые среди раннего дня решили отдохнуть наверху.

Меж тем, вода всё прибывала. Очень скоро маленький лагерь затопило весь целиком. Грязные буруны клубились возле толстых стволов и довольно уверенно поднимались всё выше и выше.

С быстро растущей тревогой Женя смотрел на волнующуюся поверхность реки. Её уровень вырос ещё где-то на метр. Затем, остановился. Скорость течения начала замедляться.

Большая долина была залита толстым слоем воды. Вокруг трёх десятков деревьев образовалось огромное озеро. До ближайших к ним сопок оказалось не менее двух сотен метров. Кое-где, из грязной поверхности торчали верхушки армейских палаток. К счастью, они уцелели все до единой, и остались на месте.

Находиться в гнезде оказалось довольно комфортно. Единственное, что сильно мешало, так это отсутствие возможности вытянуть ноги. Поэтому, Жене пришлось потрудиться и увеличить платформу под свой немаленький рост. Потом, оказалось, что время от времени, нужно ходить в туалет, как по малой нужде, и что самое неудобное, по той, что значительно больше.

Таким образом, управленцы сидели на верхотуре целые сутки. Когда кончилась еда в вещмешках, каждому воину пришлось спуститься на землю. Они оказывались по пояс в холодной воде и брели к шатру из брезента, в котором хранились консервы.

Там солдаты ныряли с головкой в мутную реку и хватали те банки, что попадались в дрожащие от холода руки. К счастью, кто-то нашёл плотно закупоренную двадцатилитровую ёмкость с питьевою водой. Общими силами её затащили на ближайшее дерево, привязали накрепко к ветке и по очереди наполнили опустевшие фляги.

На второй день, уровень Мангугая упал на метр с лишним. Возле самых деревьев появились клочки сильно размокшей земли. Ещё через сутки, у ближайшей к ним сопки появился плавающий танк. Насколько знал Женя, его изготовили в 1951-м году.

Скрежеща блестящими гусеницами, бронемашина выбралась из притихшей реки и встала на ровное место. Из башни выглянул молодой человек с биноклем в руках. Он, при помощи оптики, стал осматривать близь лежащую местность.

Стараясь привлечь вниманье танкиста, Женя и его сослуживцы начали громко кричать. Они дружно сорвали с ветвей подсохшие за солнце портянки и принялись ими махать, словно матросы, оказавшиеся на необитаемом острове.

Офицер увидел кладовщиков, что-то просемафорил руками и скрылся в низенькой башне. Машина неспешно сползла в мутную реку, чуть повернулась и направилась прямиком к робинзонам.

«ПТ-76» выполз из воды рядом с деревьями. Открылся верхний продолговатый люк, похожий на эллипс. Из него высунулся командир и механик-водитель. Офицер сразу спросил: – Все живы ребята?

– Все! – радостно закричали солдаты.

– Хорошо. – облегчённо выдохнул он: – Приказываю, забрать всё оружие, личное обмундирование и по очереди грузиться на транспорт.

Семь кладовшиков радостно бросились выполнять команду старлея. Под руководством танкиста бойцы встали за почти сферической башней и оказались на плоской части длинного корпуса.

Затем, расселись по осевой линии лёгкого танка, схватились за скобы приваренные к бронелистам, и, как можно плотнее, прижались друг к другу. Не дай бог, по пути этот коробок опрокинется?

Амфибия аккуратно сползла в мутную воду и, весьма осторожно, тронулась в путь. Слегка покачиваясь на низкой волне, «ПТ-76» шустро поплыл через широкое озеро. Минут через десять, он выбрался на совершенно сухую дорогу. К наступлению ужина, бойцы возвратились в родную военную часть.

Следующим утром, Дадацкий построил «архаровцев» возле центрального армейского склада. Полковник смущённо откашлялся и объяснил, что в суматохе ночной эвакуации части, взвод управления просто забыли.

Через четыре часа, полк прибыл на место своей дислокации. Усталые люди разошлись по казармам и спали до самого вечера. Затем, командиры провели перекличку и с ужасом поняли, что потеряли семь человек.

На другой день, стали готовить в дорогу плавающий танк «ПТ-76». В связи с ремонтом, он выехал достаточно поздно. Лишь ближе к вечеру, вышел на поиски пропавших бойцов.

Так что, танкистам пришлось ночевать на берегу разлившегося во всю ширь Мангугая. Они ожидали, пока хоть немного схлынет вода. Поэтому, взвод управления нашли только на четвёртые сутки.

После непростых объяснений полковник облегчённо вздохнул. Затем, снова стал армейским чиновником и потребовал с кладовщиков, отчёта об утраченном военном имуществе.

Каждый боец составил список оставленных на сопке вещей и продуктов, вверенных его попечению. После чего, отнёс бумагу в кабинет замполка по снабжению, где передал ему лично в руки.

Дошла очередь и до Жени Степанова. Парень подошёл к делу очень ответственно. Он скрупулёзно перечислил алюминиевые миски, ложки и вилки. Приложил к ним список ящиков с консервами разного вида и другими продуктами. Подведя полный итог, он вручил рапорт Соломону Дадацкому.

Полковник очень внимательно прочёл длинный реестр и озадаченно крякнул. Потом, взял шикарную самописную ручку с пером из чистого золота и принялся чиркать бумагу. Затем, вернул её Жене и приказал: – Перепиши и принеси быстрее ко мне.

Солдат взял документ. Козырнул и отправился снова в каптёрку. Парень явился к себе, уселся за стол и просмотрел изменения, внесённые отцом-командиром. Вместо грошовой посуды из алюминия, везде значились дорогие изделия из высококачественной нержавеющей стали.

Каждая цифра в списке брошенного у речки имущества тоже оказалась исправлена. Но Дадацкий сделал не так, как поступали все люди, работавшие на таком скромном месте, как он.

Мужчина не приписал нолик к каждому небольшому числу. Вместо подобной примитивной уловки, полковник использовал совершенно другую, более хитрую. Он перед каждой позицией начертал единичку.

Стереосистема

Прошло какое-то время. Наступила пора сменить старенький телевизор «Рекорд». Его место занял хит Куйбышевской электроники под названьем «Каскад». Покупал его Женя вместе с младшей сестрой.

Телек показывал хорошо, но, к сожаленью, недолго. С полгода, наверное. Затем начались бесконечные, дорогостоящие вызовы мастера. Та же история повторилась и при замене чёрно-белого телеприёмника на цветной пятидесятикиллограмовый «Славутичь».

Но совершенно добила Женю Степанова покупка кассетного магнитофона «Весна» с двумя большими колонками. Его тогдашняя пассия вдруг захотела слушать лишь стереомузыку.

Парень оббежал всю Самару, но не нашёл нужный ей аппарат. Он обратился к друзьям и знакомым. Приятель, работавший на мясокомбинате, пошёл Жене навстречу и обещал ему помощь.

Через несколько дней, друг позвонил и сказал: – Я вчера заходил в ЦУМ «Самара». У меня там знакомый начальник отдела. Поэтому, я там всегда радиоаппаратуру беру. Подобрал для тебя и проверил магнитофон «Весна» с парой колонок.

Колонки нашёл с хорошим звучанием и очень красивой обивкой из ткани. Завтра к полудню, подъедешь в тот магазин, позвонишь по такому-то телефону, скажешь, что от меня.

Женя всё так и сделал. Приятная девушка принесла откуда-то выписку. Покупатель уплатил деньги в кассу и отдал ей чек. Грузчики принесли две упаковки приличных размеров. Парень с подружкой с трудом дотащили их до трамвая, а затем до квартиры.

В комнате Женя распаковал большие коробки. Магнитофон был очень красивым, но колонки выглядели просто ужасно. Они оказались обтянуты ядовито-жёлтенькой тряпкой, которая была чем-то измазана во многих местах.

Утешив себя и подружку, словами приятеля о необычном звуке колонок, Женя пообещал заново их обтянуть тканью нормального вида. Парень включил магнитофон на запись, включил перемотку и воспроизведение. Всё прекрасно работало.

Женя установил аппаратуру, повесил колонки в разных углах помещения, включил заранее припасенную миникассету с песнями Сюзи Кватро и побежал по каким-то делам.

На следующий день, Женя встретился с любимой подружкой в условленном месте и первым делом, спросил: – Как работает маг?

Страшно смущаясь, она тихо сказала: – Как только ты вышел за дверь, маг немедленно сдох….

Печально вздохнув, Женя отложил все дела и пошёл к ней в квартиру. Он проверил небольшой аппарат. Выяснилось, что тот действительно сдох!

Парень позвонил приятелю с мясокомбинату и всё рассказал. В том числе, сообщил про обивку.

– Я поговорю с другом из ЦУМа. – успокоил товарищ и смущённо добавил. – Заодно я спрошу, как могло такое случиться, что тебе сунули вовсе не то, что я выбирал.

Через тридцать минут, раздался звонок: – Я все узнал. – бодро начал приятель: – После того, как я отложил магнитофон для тебя, я поехал домой. Следом за мной, на склад пришёл директор ЦУМа со своим протеже и забрал те коробки. Тебе отдали то, что я забраковал.

– Может быть, они заменят мне маг? – спросил Женя товарища.

– К сожалению, тот аппарат был последним. Теперь на складе нет вообще ничего. Придётся его ремонтировать. – закончил приятель и, быстро простившись, отключился от связи.

Делать Жене было, в общем-то, нечего. Он взял магнитофон и потащился в гарантийную мастерскую, расположенную на другом конце города. Там ему сообщили, что стереосистемы ремонтируют только в комплекте с колонками. Пришлось парню возвращаться домой и волочь громоздкие ящики, общим весом более пуда.

Спустя две недели, Женя получил отремонтированную аппаратуру и отволок её в квартиру подружки. Ещё через полмесяца, ему пришлось повторить поездку в ту мастерскую. В этот раз, он захватил сразу все части громоздкой системы.

Лето было в самом разгаре. Жара стояла, как в Африке. Увидев утомлённого Женю, мастер вдруг сжалился и предложил: – Пусть маг полежит в мастерской не две недели, а месяц. За это время, я оформлю тебе и третий отказ. После трёх гарантийных ремонтов, ты сможешь сдать магнитофон в магазин и получить свои деньги назад.

Во время их разговора в помещенье вошла директор той мастерской. Взглянув на измученный вид бедного Жени, она, молча, кивнула и подтвердила слова своего подчинённого.

Спустя один месяц, Женя оттащил магнитофон в ЦУМ «Самара», предъявил справку о трёх неисправностях и получил в кассе всю сумму.

С тех пор, он не рисковал в одиночку покупать высокотехнологичную технику. Обычный, не электрический чайник, или ртутный термометр, вот был его потолок. Что-то более сложное в доме Степановых покупали уже без него.

В самом крайнем случае, он сам шёл в магазин. Но шёл не один, а приглашал кого-то из хороших друзей. Они должны были выбрать за него аппарат нужной марки и оплатить, его деньгами, покупку.

К сожаленью, и это не всегда помогало. Так Жене пришлось ремонтировать и телевизор фирмы «Филипс», так называемой, «белой сборки», и видик «Самсунг» – произведенный в Корее, а у электропианино «Кассио-200» не регулировалась протяженность звучания.

Возможно, что все неприятности Жени на этой стезе, являлись следствием чьёго-то большого проклятия. Например, того человека, который взял в комиссионке тот неисправный магнитофон под названием «Брянск».

Житейские мелочи

Работа на армейском продовольственном складе была мало обременительной, очень простой и, в общем-то, довольно приятной. Не то, что военная служба на советско-китайской границе.

В этой замечательной жизни, имелось одно лишь неудобство. В ней отсутствовали «молодые салаги». Так что, кладовщики не могли никому поручить самые нудные и неинтересные дела по казарме.

Полковник Дадацкий был великим стратегом. Вот и в те далёкие годы, он поступал очень правильно. Брал в управленческий взвод два десятка парней из одного года призыва. Причём, выбирал физически крепких, спортивных солдат ростом не ниже метр восемьдесят пять.

У всех имелись разряды в области спорта, было два «кандидата» и один мастер СССР. Они являлись прирождёнными лидерами, но никто не тянул одеяло к себе. Все видели, что рядом находятся такие же крепкие люди, как ты, а то и намного сильнее. Так что, получишь отпор по полной программе, и ещё неизвестно, кто из вас победит?

Благодаря мудрому распоряженью Дадацкого, никакой дедовщины в их подразделении никогда не водилось. К концу срока службы, солдаты, ефрейторы и даже сержанты взвода управленья полка оказались на равных.

То есть, в порядке простой, «живой» очереди ходили во все положенные по уставу наряды. Плюс ко всему, они сами мыли полы во всех помещениях. К счастью, это никого не коробило.

Никто из кладовщиков не хотел утвердиться за чей-нибудь счёт. Они хорошо понимали, если полковник узнает о чём-то подобном, то тебя снова вернут в пулемётную роту. А то и сунут куда-то похуже. Например, отправят закапывать танки на сопках.

В начале воинской службы, большая часть из бойцов хлебнула сполна. Они прошли через все притеснения лихих старослужащих. Поэтому, не собирались использовать их мерзкие выходки.

Сам Женя отлично запомнил, как его, ещё «салабона», «старики» послали за водкой в соседний посёлок. Идти было всего нечего, около пяти километров. Он добежал туда достаточно быстро. Благо, что ветер дул ему в спину. Но вот когда, он направился в обратную сторону, то пришлось уже двигаться против сильных воздушных потоков.

Начался первый месяц зимы. Температура на Дальнем Востоке колебалась, где-то возле нуля. Благодаря близости океанских просторов, постоянно держалась очень высокая влажность. Под девяносто процентов.

До воинской части оставалось около одного километра. К этому времени, сильный ветер значительно выстудил тело. Внезапно, Женя почувствовал невероятную вещь. Оказалось, что ему не хватало силёнок на то, чтобы просто идти. Он спрятался за ствол толстого дерева, и решил отдохнуть.

Перекур оказался весьма своевременным. Уже через пару минут, он захотел продолжить свой путь. Вдруг, Женю принялось колотить крупное, неуёмное дрожание мышц. Парень с ужасом понял, он скоро замерзнёт на проклятом ветру.

С огромным трудом, солдат достал из внутреннего кармана бушлата бутылку сорокоградусной водки. Он попытался открыть стеклотару, чтобы сделать пару приличных глотков. К его удивлению, замёрзшие пальцы совершенно не слушались и даже не гнулись.

Парень зубами сорвал «бескозырку», пробку из алюминиевой тонкой фольги. Зажал «пузырь» онемевшими, как камень, ладонями. Поднял склянку ко рту и начал пить холодную жидкость прямо из горлышка.

Пол-литра водки влилось в пустой желудок солдата. Спиртовой раствор тотчас растворился в крови. Женя с облегченьем почувствовал прилив физических сил. Он поднялся на ноги и почти что бегом бросился в часть.

Потеряв последние силы, боец вернулся в казарму. Он был трезвым, как ангел, и, что самое страшное, без водки, за которой его посылали. Разъяренные поведеньем «мальца», «деды» навалились всей кучей на Женю. Они устроили парню такую ужасную выволочку, что и вспоминать не хотелось.

Будучи простым пулемётчиком, Женя много и часто рыл твёрдую землю, а так же, таскал на себе весьма неудобный, двухпудовый «Максим». Его форма удивительно быстро становилась до отвращения грязной. Её приходилось часто стирать.

Так же, как и все остальные солдаты, парень обходился без тазика и кипятка. Вместо них он использовал подручные средства. Мочил «простое хб» и расстилал его на досках. Тёр куском хозяйственного коричневатого мыла, а после елозил по ней жёсткой щёткой.

От сильного нажима щетины грязная пена выступала наружу. Всего за пару проходов, ткань становилась относительно чистой. Её оставалось только, как следует, прополоскать. Для этого было достаточно плеснуть сверху ведро холодной воды.

Став работником продуктового склада, Женя поднялся на высшую ступень иерархии мотострелков. Там он узнал другой способ стирки. Здесь «хб» вообще не намыливали. Гимнастёрки и брюки несколько раз опускали в бочку с авиационным бензином.

Светлое, словно слеза, дорогущее топливо стекало с одежды вместе с пылью и грязью. Через минуту форма была очень чистой и совершенно сухой. Потом, он с удивленьем узнал, что им дуракам, несказанно везло.

Ведь если бы в ткани оказалось немного синтетики, то на волокнах возникли бы искры статического электрозаряда. От них бы, бензин мгновенно взорвался. Чтобы тогда сохранилось от любителей не утомительной стирки, не нужно даже гадать. Наверняка бы остался лишь обгорелый скелет.

Достаточно часто, Женя исполнял роль экспедитора и ездил за продовольствием в городок Благовещенск и Уссурийск. Пару раз был во Владивостоке. Там он, как кандидат в мастера спорта СССР, представлял родную дивизию. Боец выступал в соревнованиях по настольному теннису.

Солдата заметили армейские тренеры и перевели в спортивную роту, находившуюся в политическом центре обширного края. Там парень часто ходил в увольнения. Однажды, среди жаркого лета он встретил двух весьма непростых персонажей.

Судя по яркой одежде, это были туристы из какой-то, довольно богатой, зарубежной страны. Молодой человек и красивая девушка шли по приморскому городу. Скорее всего, они разговаривали на английском наречии.

Захотев сильно пить на жаре, иностранец, ринулся к бочке, наполненной квасом. Он встал в короткую очередь и принялся рыться в карманах. Его подруга приблизилась следом. Она посмотрела на пивные стеклянные кружки, в которые разливался напиток, и засомневалась в их чистоте.

В те времена, в передвижных точках подобного рода, пользовались многоразовой стеклянной посудой. После употребления одним из клиентов, она кверху дном ставилась на небольшую платформу, на которой умещался сосуд. Продавщица поворачивала короткую ручку. Слабые струйки воды вылетали из десятка отверстий и смывали пену со стенок.

Увидев такой способ помывки, туристка отрицательно покачала прекрасной головкой и сдвинулась в сторону. Видно, уже в те времена, за богатым «бугром» употреблялись одноразовые стаканчики из вечного, неуничтожимого пластика.

Молодой человек, ткнул в ближайшую кружку и показал один палец. Затем, протянул продавщице ладонь с кучкой разнокалиберной мелочи. Дама в белом, грязноватом халате, взяла шесть копеек. Налила пол-литра кваса и отдала покупателю.

Тот сделал осторожный глоток. Высоко приподнял тонкие брови и закричал на всю владивостокскую улицу: – Mary, beautiful Cola!

Женя проходил в средней школе английский язык. Он сразу понял, что сказал молодой человек. Мол, отличная кока-кола, только советского, «бочкового разлива». Иностранка скорчила удивлённую рожицу.

Она подошла ближе к милому другу и с большою опаской попробовала сладкий хлебный напиток. После чего, удовлетворённо кивнула мужчине. Мол, действительно Cola! Они быстро выпили кружку до дна и отправились дальше.

Усердные тренировки быстро наскучили Жене. Парень совершенно сознательно уступил своё первенство более амбициозным друзьям. Солдата сразу отчислили из роты спортсменов. Он с большим удовольствием вернулся в прежнюю часть.

Прибыв в родную казарму, Женя узнал последние новости, произошедшие в мотострелковом полку. Сначала ему рассказали очень простую историю. Один из хороших приятелей парня, какое-то время назад, трудился на вещевом складе воинской части. Он замещал больного солдата.

Любознательный парень заметил одну интересную вещь. Дело было всё в том, что старшина дважды в день, в обед и перед окончаньем работы, совершал очень странный обряд. Он на какое-то время запирался в каптёрке, а потом выходил из неё несколько странной походкой.

Озадаченный воин начал осторожно следить за начальником. Оказалось, что перед тем, как уйти со службы домой, он шёл к стеллажам с армейской одеждой и брал там несколько маек, синих солдатских трусов и столько же пар новых носков. Скатав всё в плотный рулон, он шёл в свой небольшой закуток.

После ухода завсклада, солдат проверил всё помещение, но ничего не нашёл. Получалось, что старшина всё надевал на себя и таким хитрым способом воровал полезные вещи. Наверняка, он уже очень давно обеспечил всех родичей армейским бельём. Скорее всего, его хватит до седьмого колена.

Кроме того, кладовщик прятал в каждом кармане своих галифе по полотенцу для рук и куску хозяйственного и туалетного мыла. Видимо был чрезвычайно чистоплотным мужчиной.

Вторая история оказалась намного пикантней. Среди белого дня из какой-то каптёрки вдруг выскочил молодой офицер. За ним спешила разбитная связистка, что работала в штабе полка.

У мужчины и женщины были очень красные лица и стояли слёзы в глазах. Поправляя одежду, застёгнутую не на все нужные пуговицы, они почти что, бегом устремились в местный медпункт. Там они, невзирая на очередь, вместе вошли в кабинет главврача.

Как всем отлично известно, санитары и простые уборщицы в курсе всех тайн нашего мира. Ничего, никогда, невозможно от них утаить. Они обязательно что-то увидят или услышат и разнесут по всему белому свету. Скоро всё люди узнали о том, что же тогда случилось каптёрке?

Выяснилось, что жене офицера сказали, мол, её благоверный изменяет ей со связисткой. Дама, оскорблённая поведением мужа, не стала устраивать жуткий скандал. Она дождалась, когда неверный супруг решит принять тёплую ванну, и обыскала его каждодневную форму.

В одном из карманов, лежали пачки презервативов, которыми муж с ней сроду не пользовался. Женщина аккуратненько вскрыла все упаковки и облила «резинки» раствором жгучего перца. После того, как вода испарилась, она свернула контрацептивы, привела картонки в порядок и положила их на прежнее место.

Уже через сутки, влюблённая парочка решила опять заняться любовью. Спустя пару секунд, они испытали невероятный букет ощущений. Он у обоих возник в самых интимных местах. Пришлось одеваться на скорую руку и, со слезами в глазах, бежать в лазарет на промывку причинного места.

Очередные «герои полка» стали всеобщим посмешищем. Офицер и связистка немедля подали рапорт и перевелись в отдалённые военные части. Причём, находящиеся далеко друг от друга.

Лифт

В пятницу вечером, мама сказала любимому сыну: – Женя. Мне сегодня звонил муж твоей двоюродной сестры Антонины. Им дали квартиру в большом новом доме. Сергей попросил, чтобы ты пришёл к ним в субботу и помог поднять мебель на девятый этаж.

– Куда и во сколько? – откликнулся парень. Для него такая работа не составляла труда.

– В двенадцать часов. Вот по этому адресу. – мама сунула Жене бумажку с написанным адресом. Оказалось, что дом находился в районе пересечения улиц Революционной и Аэродромной. Только нужно немного пройти к Партизанской. Туда с Безымянки, было очень удобно доехать почти на любом виде транспорта.

В назначенный день Женя подошёл к дому двоюродного зятя. Девятиэтажное здание возвышалось над небольшими «хрущовками» начала шестидесятых годов. Со всех сторон стройную «свечку» окружали газоны из чернозёма и очень гладкий асфальт.

Жильцы ещё не въехали в своё дорогое жилище. Площадки для детей и подростков, были пусты. На новенькой лавочке обнаружился хмурый Сергей. Женя подошёл к молодому мужчине, поздоровался с ним и устроился рядом.

Как это часто случается, в назначенный срок, машина с диваном и другими предметами, увы, не пришла. Сергей выкурил уже две сигареты. Он обсудил с Женей все политические, спортивные и криминальные новости. Однако и через сорок минут он не увидел автомобиля с заказанной мебелью.

– Пойдём, пока хоть вашу квартиру посмотрим. – предложил Женя зятю. Мужчина радостно поднялся на ноги, бросился к двери и отпер её блестящим ключом.

Деревянная створка открылась. Мужчины вошли в очень чистенький тамбур. Воздух в подъезде благоухал свежей краской и влажной извёсткой. В конце короткого холла сияли порталы двух новеньких импортных лифтов.

Таких странных подъёмников Женя ещё в жизни не видел. Вместо сетчатой лифтовой шахты, перед ним оказалась глухая стена. Не было металлической двери, что открывалась наружу. Её заменяли сплошные железные створки.

Парень взглянул на таблички, висевшие рядом. Они сообщали о том, что один из подъёмников был грузовым, другой для перемещенья людей. Зять без колебаний, прошёл к пассажирскому лифту и нажал круглую кнопку. С едва слышным лязгом, двери, словно в кино, раздвинулись в разные стороны.

Женя вошёл в пустую кабину, закрытую со всех сторон глухими щитами. Зять шагнул следом за ним и нажал на кнопку с обозначением «девять». Створки из стали сомкнулись. Устройство плавно тронулось с места.

На табло замелькали цифры тех этажей, которые они миновали. Подъёмник мчался наверх, словно смазанная салом ракета. На цифре шесть в гудении механизма, что-то вдруг изменилось. Через пару мгновений шум окончательно стих. Кабина застыла в пространстве, как муха в сетях паука.

Огоньки на панели погасли, свет тотчас потускнел. Женя подумал о том, что сейчас двери откроются. С площадки войдёт кто-нибудь из жильцов и, как всегда, спросит у них: – Вы едите вниз?

Время летело вперёд, но дверь не открылась. Сергей дотронулся пальцем до кнопочки «девять». Отклика не было. Нажал на цифру «один», а за ней и на все остальные. Лифт не двигался с места. Женя вдавил клавишу открывания двери. Никаких результатов.

Зять со злостью ткнул в кнопку аварийного вызова службы ремонта. В ответ ни мур-мур. Женя стал колотить в дверь кулаками и орать во весь голос.

– Бесполезно. – сказал ему зять: – В доме пока никто не живет. – он подошёл к прочным дверям и попробовал их раздвинуть. Створки даже не вздрогнули.

Женя рванулся на помощь Сергею. Мужчины вдвоем взялись за дело. Ценой неимоверных усилий створки удалось растащить в разные стороны сантиметров на десять. Родственники глянули в щель. Они с огорченьем увидели, что кабина застряла между шестым и седьмым этажом.

Каждую пару минут, зять усиленно жал на кнопочку вызова диспетчерской службы. Сигнал, наконец, появился. Кто-то ответил на пятом гудке. Узнав в чём собственно дело, лифтёр стал ругаться с небывалой экспрессией.

Смысл его пылких речей сводился к тому, что он уже задолбался бегать по этому адресу и вытаскивать пассажиров из застрявшего лифта. Сообщив, что они уже пятые за данное утро, лифтер громко воскликнул: – Ждите, скоро приду! – и дал отбой.

Всё время до встречи с ремонтником, мужчины стояли в тесной кабине почти вплотную друг к другу и переминаясь со ступни на ступню. Долгожданный монтёр пришёл через три четверти часа.

Женя услышал, как где-то внизу хлопнула тяжёлая дверь. Потом донеслась матерщина. Следом загрохотали тяжёлые шаги человека. Наконец, на площадке появились огромные ноги в рабочих ботинках.

Ремонтник ткнул какой-то металлической штукой, куда-то между дверью и стенкой лифтовой шахты. Створки разъехались в разные стороны. Женя опёрся грудью на пол верхней площадки и с огромным трудом вылез наружу. За ним из кабины появился и зять.

Хмурый лифтёр закрыл двери кабины и пешком отправился вниз. Женя с Сергеем устремились за ним. Так все втроем они и вышли на улицу. Там стояла машина с надписью «МЕБЕЛЬ» на металлической будке.

Увидев Сергея, шофер начал громко орать, но зять напомнил ему, что тот сам во всём виноват: – Если бы ты приехал в двенадцать, как вчера обещал, то мы бы тебя давно разгрузили, а ты опоздал на сорок минут. Поэтому, мы и поехали квартиру смотреть.

– Вот и скатались наверх! – вставил Женя словечко и принялся за разгрузку вещей.

Шофёр перестал материться. Он включился в работу и помог вынуть из кузова части разобранной мебели. Машина умчалась по новому адресу, а Женя и зять всё перетаскали в подъезд.

В этот раз, зять вызвал другой лифт, тот, что был много больше. Мужчины быстро загрузили в кабину детали дивана и прочих предметов для созданья уюта. После чего, поехали вверх. Этот подъёмник шёл не так быстро и плавно, как пассажирский. Он как-то странно подёргивался и легонько поскрипывал.

– Как бы и этот лифт не застрял. – выразил свои сомнения Женя.

– Ничего. – бодро откликнулся зять: – Кабина большая. Соберём здесь диван, и будем дожидаться лифтёра со всеми удобствами.

В этот раз, доехали без приключений. Зять открыл наружную дверь и с гордостью показал совершенно пустое жилище. Родственники перенесли все детали в ближнюю комнату. Там очень быстро собрали диван.

Закончив работу, Сергей облегчённо вздохнул и вместе с парнем покинул квартиру. Закрыв дверь на два замка, он направился к лифту.

– На пассажирском поедем? – не удержался Женя от лёгкой подколки.

– На грузовом! – отрезал муж его двоюродной сестры Антонины.

Вниз они добрались без всяких проблем.

Складские воришки

В ходе работы на продовольственном складе, Женя узнал очень много интересных вещей. В первую очередь то, касалось повадок серых крыс под названьем пасюк. Оказалось, что те грызуны очень любят чем-нибудь поживиться и постоянно воруют еду у людей.

В те давние годы картонные кассеты и ящики ещё не вошли в обиход так широко, как в настоящие дни. Большое количество разных предметов держали в корзинах, сплетённых из тонких ивовых прутьев. Лукошки встречались разных размеров. От тех, что были величиной с половину ведра, до тех, что вмещали впятеро больше.

В тех лёгких ёмкостях хранились и свежие куриные яйца. Удивительно ценный продукт входил в рацион советских солдат и выдавался по счёту. Одну штуку на человека. Да и то не каждое утро. Один раз, самое многое, два за неделю.

Прошло какое-то время, и Женя вдруг обнаружил недостачу на складе. Боец уже слышал о проделках небольших грызунов. Вот и решил проследить, как они это проделали? Парень сел в тёмном углу обширного склада и принялся наблюдать.

Всё вокруг стихло. Скоро откуда-то появились две крупные крысы. Они осмотрелись по сторонам, не заметили ничего подозрительного и направились прямо к корзине со свежими яйцами. Судя по спокойной походке, они точно знали, куда нужно бежать?

То ли зверьки здесь уже часто бывали? То ли им кто-то хорошо объяснил, как найти это место? А что здесь необычного? Ведь даже пчёлы сообщают подругам, где растёт очень много цветов, наплоенных вкусным нектаром. Товарки всё понимают и летят прямо туда, куда нужно.

Одна крыса вцепилась когтями в тонкие прутья и быстро залезала наверх невысокой плетёнки. Там она обхватила яйцо, лежащее с краю, и прижала ладошками к серой груди. Перегнувшись через край корзины, она протянула поживу подруге.

Та поднялась на задние лапы, приняла ценный груз и осторожно опустила на пол из бетона. Стоя, как человек, она опёрлась на яйцо, словно на лежащий бочонок, и покатила его в сторону норки.

Всем отлично известно, что яйцо не цилиндр и даже не шар. Как говорили в стране Лилипутии, оно имело сложную форму с «тупым» и «острым» концом. Поэтому, трофей только вертелся на месте, или же двигался не в том направлении, куда хотело животное.

Тогда крыса прижала добычу к своему животу и осторожно повалилась на спину. Вторая воровка, спустилась на пол. Она аккуратно сжала зубами хвост серой помощницы и, пятясь задом, потащила товарку домой.

Женя дождался, когда крысы исчезнут из вида, и стараясь не сильно шуметь, покинул убежище. Парень поднял с пола корзину, поставил её на стеллаж, в двух метрах от пола, и снова вернулся в засидку.

Тем временем, грызуны отнесли поживу в родное гнездо. Они вернулись в продовольственный склад и, никуда не сворачивая, устремились туда, где разжились едой в первый раз.

Однако, там уже было пусто. Крысы пришли в возбуждение и, тихо попискивая, стали искать небольшое лукошко с куриными яйцами. Они разбежались в разные стороны, осмотрели окрестности и удивительно быстро обнаружили место, где стояла корзина. Наверное, они отыскали её по особому запаху.

Цепляясь когтями за деревянные стойки, они без всяких усилий забрались на верх стеллажа. Дальше воровки действовали по обкатанной схеме. Одна осталась на полке, вторая залезла в корзину и подала ей яйцо.

Достав новый трофей, крысы уже не смогли его унести. Как не верти, а пасюки не обезьяны, чтобы с увесистым грузом лазать туда-сюда. Недолго думая, они уронили добычу на пол. Оно упало и, конечно, разбилось.

Та крыса, что находилась на полке, стрелою ссыпалась вниз. Она съела белок и желток, растёкшийся меж обломков скорлупки, и снова поднялась наверх. Воровки достали из корзины другое яйцо и опять его бросили на пол.

Теперь спустились та крыса, что находилась в корзине. Сытая терпеливо ждала, пока её дорогая подруга плотно поела. После чего, хитроумная пара скрылась в тёмном углу. Наверное, помчались искать те продукты, что можно забрать с собою в гнездо.

Женя принёс из соседнего склада верёвку и привязал один конец к ручке лукошка. Перекинул капроновый шнур через железный крючок, вбитый в потолочную балку, и поднял корзину над полом. Второй конец бечевы, он привязал к стеллажу, стоящему рядом.

Несколько дней, крысы не трогали ценный продукт. Потом они ознакомились со сложной схемой хранения, и нашли способ её обойти. Подобно канатоходцам, они поднимались по наклонной верёвке до крючка в потолке. Спускались по ней в корзину и швыряли на пол два яйца.

Больше они почему-то не брали. Наверное, хорошо понимали, что не смогут всё съесть. Мол, пусть пока продукт полежит до нового раза. Всё равно завтра снова придём.

Тогда Женя отрезал кусок от шнура и сделал на нём две мёртвые петли. Одну закрепил на ручке корзины. При помощи второй, повесил лукошко на железный крючок. Над этой проблемой, серые воры думали целых два дня. Потом снова нашли решенье задачи.

Теперь они поднимались по бревенчатой стенке на балку, к которой крепилась плетёнка с их любимым продуктом. Бежали поверху до места, где был вбит металлический крюк. Цепляясь коготками за дерево, пасюки спускались к верёвке, а уж по ней прямо в корзину. Откуда яйца летели на пол.

На этом терпение парня закончилось. Он выбрал место на потолке, что находилось подальше от балок. Ввернул в толстые доски увесистый крюк и на него подвесил корзину. Лишь после этого, воровство яиц прекратилось. Зато все остальные продукты исчезали, так же, как раньше.

Дело было всё в том, что бороться с серыми крысами оказалось почти невозможно. Почти никогда эти звери не попадались в ловушки, а отравленные человеком приманки не трогали.

Оно и понятно, зачем рисковать своей жизнью, когда рядом находиться очень много продуктов? Пасюки усиленно грызли всё то, что находилось поблизости: картонки, мешки и деревянные ящики. Потом они научились таскать даже постное масло.

Нужно, вам сообщить, что в то давнее время данный продукт привозили в советскую армию в стальных бочках на две сотни литров. Совершенно естественно, что подобная тара оказалась не по зубам никаким грызунам.

Кроме того, использовались ещё и стеклянные бутылки в пол-литра. На заводе их наполняли подсолнечным или каким-то другим постным маслом и при помощи специальной машинки, запечатывали колпачками, изготовленными из тонкой фольги алюминия.

Наполненную посуду, складывали по двадцать штук в деревянные ящики, открытые сверху. Их уже отправляли прямиком к потребителю: в магазины, столовые или детские учреждения.

Как-то раз, в центральном воинском складе не оказалось нужных объёмов масла в металлических бочках. Какую-то часть пищевого продукта прислали в мелкой бьющейся таре.

Женя принял то, что ему привезли, и забыл о тех упаковках. В каждодневной рутине прошло больше недели. Затем, парень зашёл в ту часть помещения, где хранился данный товар. Там он увидел такую картину. Оказалось, что пять бутылок из верхнего ящика вскрыто, а содержимого в них осталось не больше, чем на ладонь.

Как это ни странно, но кладовщик сразу подумал на крыс. Хотя, что тут вообще удивительного? Если бы масло кому-то понадобилось, то простой человек, вряд ли бы стал отливать часть бутылки. Он бы просто сунул пол-литра в карман и унёс потихоньку в казарму или куда-то ещё. Поэтому, Женя выбросил наполовину опустевшую тару и так же, как прежде, устроил засаду.

Вскоре появились две серые крысы. Нужно добавить, что чаще всего, они почему-то «работали» подвое. То ли это были семейные пары? То ли просто добытчики помогали друг другу?

Так вот, зверьки забрались на ящик. Обнюхали запечатанные фольгою бутылки и стали по очереди грызть прочную пробку.

Женя сидел, наблюдал и раздумывал: – «Как же они собираются достать постное масло? Ведь поллитровка весит почти в три раза больше, чем средний пасюк. Бутылки находятся в глубоких гнёздах из реек, стоящих вплотную друг к другу. Опрокинуть «пузырь» невозможно. Однако, серые твари, как-то смогли утащить то, что хотели. Не могло же оно испариться за такой коротенький срок?»

Тем временем, облюбованная крысами ёмкость оказалась открыта. Один из двух пасюков забрался наверх деревянного ящика, сунул свой длинный хвост в узкое горлышко, а тут же вынул его из посуды.

Вторая воровка придвинулась ближе и стала усердно слизывать капли свежёго масла. Едва она осушила хвост верной товарки, та вновь намочила его в жёлтой жидкости, и всё повторилось. Когда нижняя крыса наелась, они поменялись местами.

Женя вышел из своего уголка и спугнул двух наглых тварей. Парень отнёс на помойку ту упаковку, что испортили два пасюка, а все остальные бутылки тотчас отправил в столовую. Там их тут же пустили в работу. На этом дело с маслом закончилось.

После диплома

В конце июня 1965 года, Женя благополучно окончил энергетический техникум, расположенный в городе Куйбышеве. По тогдашним законам, молодых специалистов распределяли по предприятиям и стройкам великой страны.

К счастью, от них не требовали немедленно выходить на работу. Бывшим студентам не возбранялось чуть-чуть отдохнуть. Обычно, на оформленье бумаг уходило около месяца. Те, у кого родители могли содержать великовозрастных детей, отдыхали до сентября или значительно дольше.

Благодаря такому положению дел, Женя решил, что некуда ему особо спешить. Впереди у него ещё целая жизнь. Успеет, как следует потрудиться до пенсии. Ведь до наступления шестидесяти лет, ещё впереди сорок два с лишним года. Он совершенно спокойно наберёт необходимый производственный стаж.

Со школьной скамьи у Жени было очень много хороших друзей. После окончания восьмилетки все они поступили в ГПТУ или техникумы. Везде, в те времена, срок обучения тянулся три года. Поэтому, и дипломы получили все одновременно. Лишь в институтах курс продолжался четыре и пять долгих лет.

Совершенно естественно, что, так же, как Женя, все парни решили чуть-чуть отдохнуть перед началом трудовой биографии. Они собрались тёплой компанией и отправились на неделю за Волгу. С ними поехали и те юные девушки, которые, в данный момент, считались подругами. Всего там собралось пять устоявшихся пар.

Выбрав место на пустом берегу, друзья поставили небольшие палатки, каждая на двух человек. Полотняные домики находились недалеко друг от друга. Метрах в трёх, четырёх.

Девчата принялись наводить порядок в жилищах и заниматься сервировкой «стола». В дело пошли те продукты, что привезли с собою из дома: хлеб, масло, сыр колбаса и консервы.

Обустроив маленький лагерь, ребята взялись за другие дела. Записной рыболов, Саша Решетов бросил в реку те удочки, что звали тогда закидушками. Он их предпочитал всем остальным.

Дело всё в том, что за такими устройствами не нужно было всё время следить. Воткнул в мокрый песок небольшое удилище в локоть длиной, и занимайся другими делами. Если рыба проглотит крючок, то зазвенит колокольчик, привязанный к леске. Тогда подходи к ловчей снасти и тащи добычу на берег.

Чаще всего попадались сорожки, подлещики и крупные окуни величиною в ладонь. Иногда ловились довольно крупные особи, величиною в полметра. Весь улов решили оставить на ужин. Саша сажал добычу на длинный кукан и опускал в тёплую воду, чтобы она не уснула.

Женя и остальные ребята, занялись заготовкой дров для костра. Благо, что заросли ивы и карагача находились поблизости. Там оказалось полно сушняка. Выбирай те толстые ветви, что тебе больше понравятся. Главное, чтобы не оказались гнилыми, а то будут плохо гореть.

Ближе к полудню сели обедать. На свежем воздухе, вся еда пошла на ура. Особенно всем понравилось свежее пиво, которое привезли в десятилитровой канистре из пластика. На десятерых молодых человек этого оказалось на удивление мало. Сразу возник насущный вопрос, что делать дальше?

Куйбышевский пивзавод находился на другом берегу, среди старых кварталов огромного города. Возле его проходной притулился скромный ларёк. К нему протянулся трубопровод, выходящий из цеха готовой продукции. Там всегда торговали свежим напитком в разлив.

Это приметное место почему-то всегда называлось, не иначе, как «Дно». Наверное, его так величали, в честь прославленной пьесы писателя по фамилии Горький.

До киоска, торгующим пивом, оказалось всего полтора километра. Его было видно с того узкого пляжа, где встали на отдых ребята. Казалось бы, рукою подать. Легко обернуться за полчаса. Ещё десять минут, уйдёт на стояние в очереди к небольшому прилавку.

К сожалению всей молодёжи, у них не имелось лодки с мотором. Нужно было искать перевозчика и дать полтинник туда, полтинник обратно. Итого, целый рубль. Тогда эта сумма позволяла купить два с лишним литра искристой влаги.

Старый друг Жени, Коля Сюсин вымахал ростом «за метр девяносто». Он был очень жилистым, но довольно худым и костистым на вид. Как это ни странно, но, обладая подобным сложением, парень плавал, как рыба. Видно скелет у него обладал малой плотностью.

Тогда Коля решился на неслыханный подвиг. Он положил деньги в кармашек своих синих плавок и взял пустую канистру из пластика. Привязав емкость к талии крепкой веревкой, он отправился прямиком через Волгу.

Теченье в реке было весьма ощутимым. Поэтому он забирал сильно влево. Приблизительно на полкилометра.

Вернулся герой через час с небольшим. Прибыл он весьма утомлённым, но с десятью литрами свежего пива. Всем отлично известно, что данный напиток имел вес воды. Так что, полиэтилен пластмассовой тары не давал ему утонуть. Да и пена играла определённую роль.

Так с тех пор и пошло. Коля плавал до города по два раза в день, утром и после обеда. К концу той недели, он настолько освоился с этой дистанцией, что больше не чувствовал особой усталости.

Ближе к закату, на пять закидушек Саша уже наловил с полведра свежей рыбы. Девушки распотрошили добычу, порезали её на куски и сварили уху. Весь долгий вечер, молодые беспечные люди сидели возле большого костра, пили свежий напиток и пели песню под чью-то гитару.

В начале июня, Коля Сюсин закончил ГПТУ, где обучали сантехников. Он рассказал анекдот, который отлично описывал его непростую профессию.

– В канализационном колодце случился невероятный засор. Нужно было немедленно прочистить задвижку. Старый сантехник нырнул в зловонную жижу, всплыл, вытер грязной ладонью лицо и говорит молодому помощнику: – Дай ключ на шестнадцать.

Парень подал. Мастер снова нырнул. Через какое-то время, вновь появился и попросил ключ на двадцать четыре. Затем, потребовал ключ на тридцать два. Вдруг мерзкая жижа отвратительно хлюпнула и с громким шумом ушла из колодца.

Усталый мужчина вылез наружу и говорит: – Учись практикант, а то будешь всю жизнь, ключи подавать.

Уже после полуночи, ребята вдруг ощутили, все они очень устали. Пора было укладываться на боковую. Молодёжь разбилась на разнополые пары и разбрелась по палаткам.

Женя остался наедине с любимой подругой, с который дружил ещё в техникуме. Начались поцелуи, объятья и обоюдные ласки. Всё приближалось к совершенно естественному продолжению подобных утех.

Вдруг из соседней палатки послышалось пыхтение Сюсина Коли и томные вздохи его юной пассии. Через секунду, такие же звуки донеслись и с другой стороны. Там был Саша Решетов со своею «Эсмеральдой». Их поддержали две прочие пары.

– Да что они так расшумелись?– недовольно прошептала Галина. Судя по голосу, желание заниматься любовью у неё совершенно пропало. Она тотчас отстранилась от Жени.

– Палатки ведь из брезента. Сквозь него звуки проходят без всяких усилий. Поэтому, на природе есть два варианта. Первый, не возмущаться. Второй, соревноваться с другими. – тихо ответил ей парень.

Галина слегка поартачилась. Потом, пример окружающих сделал своё благотворное дело. Она поддалась уговорам любимого и застонала не хуже, чем молодые товарки.

Все прочие ночи и дни никто из десяти отдыхающих не обращал на соседские вздохи никакого внимания. Каждая пара занималась своими делами, когда им было удобно.

Всю ту неделю, друзья и подруги хорошо отдыхали. Они загорали, купались, гуляли по зарослям карагача, ловили рыбу на удочки. Иногда, кто-то находил перевозчика и ездил в город за хлебом и другими продуктами.

Через семь удивительных дней, деньги у молодёжи внезапно закончились. Их хватило только на то, чтобы добраться до города, да разъехаться по домам и квартирам.

За Волгой остался один Саша Решетов. К своему сожалению, он был детдомовским парнем. Родных в Куйбышеве у него не имелось. После окончания техникума, Сашу выселили из общежития. Мол, езжай паренёк по направлению учебного учреждения. На месте работы получишь койку в общаге, а через несколько лет и квартиру.

Решив отдохнуть после учёбы, Саша Решетов задержался за Волгой. Он построил шалаш из лозы и ветвей. Затем, стал ловить брёвна и доски, которые совершенно внезапно поплыли вниз по течению.

В те времена, по рекам спускали большие плоты, привязанные к мощным буксирам. Они могли протянуться на сотню и более метров. Иногда, канаты плотов разрывались. Древесина двигалась вниз по течению, где её собирали специальные бригады на лодках.

Из добытого «бесхозного» леса, парень сложил себе небольшую избушку. В ней он спокойно прожил до наступления осени. Жизнь без родителей сделала Сашу прекрасным добытчиком. Поэтому, в основном, он питался дарами природы: грибами, рыбой и раками.

Друзья иногда навещали его. Они привозили с собой макароны, хлеб и консервы. Однажды Женя пошёл к Коле Сюсину. Нужно было договориться о том, когда они смогут поехать к Саше за Волгу?

Парень поднялся на пятый этаж и нажал на кнопку звонка. Дверь открыла мама товарища. Она сообщила, что сын пошёл в мастерскую. У женщины были больные, сильно опухшие ноги. Она почти не спускалась на улицу, а в комнатёнку, расположенную в подвале их дома, уже много лет, вообще не ходила.

Пользуясь этим, Коля сделал в подполье ремонт и оборудовал себе уголок, где любил послесарить. Ещё он поставил диван, на котором, время от времени, собирались друзья. На гараж у них не было денег.

Женя спустился в вечно открытый подвал. Свет горел только в дальнем углу. Там, где находилась берлога приятеля. Лучи сильной лампы пробивались сквозь щели между косяками и дверью.

Парень шагнул вплотную к порогу и вдруг услышал радостный девичий крик: – Ой, совпало, совпало! – судя по звонкому голосу, товарищ внутри был не один.

Не желая мешать паре влюблённых, Женя тотчас развернулся и тихо ушёл. На другой день, парень встретил Колю на улице. Он сказал, что заходил в гости к нему и услышал громкие крики. Потом с интересом спросил: – Что вы делали в подвале вчера, что у вас там совпало?

– Да мы занялись с Таней любовью и, так получилось, что кончили вместе. – смущённо ответил товарищ. Они ещё не привыкли обсуждать подобные темы.

Как и у всех его верных друзей, денег у Жени, к сожалению, не было. Просить у родителей им было стыдно. Так что, все очень скоро пошли на работу.

Проделки крыс

Вечером Женя вернулся в казарму. От нечего делать, он рассказал историю с маслом друзьям-кладовщикам. Все подивились уму грызунов. Один из них вдруг пожаловался на свою неприятность. Оказалось, что буквально на днях, у него пропала приличная сумма, которую он отложил для скорого дембеля.

Плюс ко всему, у него кто-то украл один из носков. Ввторой почему-то остался возле кровати, там где лежал. Причём, оба они были давно уж не стираны. Их можно было ставить на пол, словно легендарные чуни. Кому мог пригодиться такой ароматный предмет гардероба? Неясно.

Бедняга перерыл всю каптёрку самым тщательным образом, но ничего не нашёл. Он решил, что это дело рук его сослуживцев по складу и с особым пристрастием допросил всех одного за другим.

Однако, все товарищи клялись, что даже не знали о его крупной заначке, и соответственно, не могли что-то взять. Прошло какое-то время. В конце концов, сержант примирился с пропажей.

Затем, в воинской части забарахлил большой холодильник. В нём постоянно держали мороженные туши животных, предназначенных в пищу мотострелкам. Ремонтники, вызванные из Благовещенска разобрали неисправный компрессор. Они добрались до стенки, у которой стоял агрегат, и принялись выметать кучу мусора, скопившуюся за долгие годы.

Там и нашлись все деньги сержанта. Купюры были аккуратно уложены внутри небольшого гнезда. Они, словно ковёр выстилали укромную лёжку. Входило, что купюры стащил серый пасюк и использовал их для утепленья жилища.

Рядом с крысиной лежанкой находился, давно не стиранный, пропавший носок, который зверёк стащил у бойца. Непонятно зачем, для чего он был нужен воришке? То ли он любовался синим колером армейской одежды? То ли наслаждался тем запахом, что исходил от немытых ног человека?

Однажды, Женя пообедал особенно плотно. Парень почувствовал, что его клонит ко сну, и решил немного вздремнуть. Он предупредил сослуживца, чтобы его не беспокоили по пустякам и шагнул к стеллажам.

Боец отправился в самый тихий и тёмный угол обширного склада, лёг на пустые мешки из-под сахара и устроился, как можно удобней. Едва Женя уснул, как над его головой послышался шорох. Ещё через миг, крыса вдруг оступилась. Она сорвалась с узкой балки и упала на лицо человека.

К сожаленью историков, никому неизвестно, кто из участников драмы испытал больший ужас? Пасюк, свалившийся с высоты в три с лишним метра, или молодой кладовщик, спящий послеобеденным сном?

Меж тем, зверёк с громким писком скатился на пол, и бросился в спасительную для него темноту.

Человек вскочил на ноги и без единого звука рванулся на свет, сочившийся из небольшого окошка. Совершенно естественно, что от большого испуга, он бежал, не разбирая дороги.

На пути панического отступления парня ему неожиданно встретилась перегородка в полкирпича. К счастью солдата, в стенке оказалось отверстие, расположенное на высоте приблизительно в метр. Непонятно зачем его там оставили? Наверное, хотели проложить транспортёр, а потом передумали.

Как бы то ни было, но Женя не снизил скорость движения. Солдат выбросил правую ногу вверх и вперёд, словно атлет на дистанции в беге с барьерами. Он согнулся в поясе почти пополам и головою вперёд проскочил сквозь дыру. Причём, сделал это одним удивительно ловким движением.

Через пару секунд, парень выбрался из тёмного склада и оказался на воздухе, возле ворот. Ощупав руками лицо, он понял, что на коже нет ни единой царапины, и слегка успокоился. Значит, никакая инфекция в кровь не проникнет, зараженья не будет.

Второе, о чём подумал боец, как же ему, человеку ростом под метр девяносто, удалось проскочить сквозь ту небольшую прореху? Да ещё продвигаясь на полном бегу.

Женя зашёл в свою небольшую каптёрку. Отыскал в столе линейку из дерева, лежавшую там с неизвестных времён. Вернулся к месту необычайного подвига и тщательно измерил дыру. Оказалось, что она имела размер шестьдесят на шестьдесят сантиметров.

Он удивлённо покачал головой. Немного подумал, вернулся назад и попробовал повторить свой прыжок при спокойном расположении духа. Боец подошёл к небольшому отверстию. Примерился и попытался, не торопясь, повторить те движения, что успешно проделал минут пять назад.

Однако, ничего из этого у парня не вышло. Как он не старался, но так и не смог пробраться в отверстие, тем удивительным способом. То есть, проскочить одним махом, выбросив ногу вперёд.

Дело было всё в том, что ему постоянно мешали оба бедра. Одно не желало подниматься до такой сильной степени, чтобы вплотную прижаться к груди. Второе не могло распрямиться параллельно земле. Не получался воздушный шпагат, хоть ты тресни. Да и согнуться в поясе, так основательно, как в тот, в первый раз, он уже не никогда сумел.

Промучившись минут двадцать пять, Женя понял, что сможет просочиться в дыру, лишь встав на четыре конечности и шагая вперёд, словно животное. Или же двигаясь на пластунский манер.

Убедившись в этом удивительном факте, Женя пришёл к тому самому выводу, что и учёные нашей планеты. Вот так, стрессовая ситуация с крысой открыла в бойце такие способности, о которых он никогда и не думал.

Жаль, что потом у него, не вышло ничего повторить. А то выступал бы Женя в каком-нибудь цирке. Он бегал по круглой арене и, под овации зрителей, прыгал сквозь тесные дырки. Глядишь, стал бы всемирно известен, как сильно подросший «гуттаперчевый мальчик».

Вверх по Волге реке

Отец Жени имел очень много хороших знакомых. Он без всяких усилий устроил сына на месяц матросом на корабль типа «ОМик». Как оказалось, судно должно было идти на судоверфи вверх по течению.

Перед отбытием в Горький, на борт привезли кучу ящиков с научными инструментами и оборудованием. Их оказалось так много, что они заняли две кладовые, которые приготовили к приезду учёных.

Гидролога Николая Каширова устроили вместе с Женей. Зато, под фамилией Сахно скрывалась молодая приятная женщина с именем Ольга. Пришлось её поселить с поварихой. Так что, ни одна спальная полка не осталась пустой.

Плюс ко всему, приехала немолодая жена капитана, Лариса. Она не решилась пустить мужа в столь долгое плавание совсем одного. К счастью, с её размещением не возникло проблем.

Борис Александрович имел довольно большую каюту. В два раз больше обычного кубрика для экипажа. Там спокойно поставили ещё одну напольную койку. Всё это вместе с подушками, матрацами и постельным бельём, доставили со склада речного порта.

Ещё на корабле был механик, которого звали Вадим и его молодая невеста по имени Верочка.

В середине июня, прямо с утра, «ОМик» отчалил от бетонной стенки затона. Корабль вышел из устья речки Самарки на просторы матушки-Волги и отправился вверх по течению. Им предстояло пройти почти семьсот километров пути. Сутки нормального хода для судна подобного типа.

В связи с тем, что на борту находились учёные, изучавшие состоянье реки, скорость была снижена в несколько раз. По просьбе ихтиолога или гидролога, теплоход подплывал то к одному берегу, то к другому, то вставал возле больших островов.

Научные сотрудники брали пробы воды и донного ила. Они изучали их под микроскопом, записывали результаты в толстые амбарные книги и лишь после этого, разрешали двигаться дальше.

В ходе движения, за кораблём тянулся маленький трал со средней ячейкой. Через опредёлённое время, сеть поднимали на палубу, где ихтиолог изучала улов. Женя во всём ей помогал.

Попадалась вся живность, населявшая реку. После обмеров, крупные судаки, сомы или щуки отправлялись на камбуз. Повариха по имени Анна готовила тройную уху и жарила большие куски в маринаде или сметане. Вся рыба была свежепойманной. Она ещё шевелилась перед разделкой. От того, оказывалась умопомрачительно вкусной.

Иногда попадались приличных размеров стрелядки. Один раз, уже выше Тольятти, в сетях оказался осётр длиной около метра. Как он смог подняться из Каспийского моря и миновать две плотины, Волжскую и Саратовскую, оставалось неясным.

Скоре всего, ранней весной, он проскочил сквозь железные шлюзы вместе с каким-нибудь судном. Завершив фотосессию у ихтиолога, он тоже пошёл на общественный стол. Команда его съела с большим удовольствием.

Лещи, подлещики, сорожка и вся остальная добыча отправлялась сперва на засолку, а затем шла на сушку. Верёвки с гирляндами серебряных тушек висели на верхних палубах «ОМика». Скоро все кладовые пахли вяленной воблой.

Время от времени, корабль приставал к тому берегу, где паслись большие овечьи отары местных колхозов. В обмен на мешок свежей рыбы, пастухи давали матросу небольшого молодого ягнёнка.

Из мяса животного получался прекрасный шашлык. Его жарили прямо на палубе или устраивали пикники на природе. Голова, кости, и вся требуха шла на приготовленье восточного блюда – шурпы. Это очень крепкий бульон из баранины, заправленный овощами и рисом.

Корабль очень часто приставал к берегу в совершенно безлюдных, диких местах. Погода стояла удивительно жаркая. Так что, лесная малина поспела вся целиком. Её было так много, что колючие ветки брали за кончик и обтрясали над вёдрами.

Сколько-то попало в посуду и ладно. Всё равно, скоро всё это богатство осыплется наземь и превратиться в труху. За пятнадцать минут удавалось набрать стандартную ёмкость до самого верха.

Женя и Верочка помогали Анюте перерабатывать огромное количество ягод. Пожилой капитан хорошо подготовил корабль к этому плаванию. На борту находилось много мешков с солью и сахаром, а так же банок разных размеров. От однолитровых до тех, что вмещали в себя раз в двадцать больше.

В маленькие стеклянные ёмкости наливалось варенье, которое получалось умопомрачительно душистым и вкусным. В крупных баклагах кипело вино или медленно зрела густая наливка.

Малая часть этих припасов потом досталась экипажу кораблика. Значительно большая доля, пошла в кладовые чиновников разного ранга. От начальства речного порта до местных районных властей.

Через неделю после отбытия, на «ОМике» образовались две новые разнополые пары. Гидролог Каширов переехал в каюту Анюты. Ихтиолог Ольга Сахно оказалась в кубрике Жени. Механик постоянно любился с невестой по имени Верочка. На борту воцарилась такая идиллия, хоть романы пиши про медовый месяц супружества.

Даже строгая и достаточно нервная, жена капитана и та вдруг изменилась. Она стала мягкой, радушной и очень общительной. Как оказалось, хорошая обильная пища, тихое, спокойное плавание без всяких проблем, и регулярная сексуальная жизнь могут творить с людьми чудеса.

Почти каждый день, теплоход подплывал к прибрежным деревням и утыкался носом в мелкий жёлтый песок. На берег спускали узенький металлический трап. Анна и Женя сходили на землю. Там они покупали мясо недавно забитых животных, молоко прямо из-под дойной коровы, густую сметану и куриные яйца.

Молоко добавляли в какао, кофе и чай. Кто куда пожелает. Всё остальное употреблялось на завтрак. На ужин с обедом предлагалась говядина или баранина, а так же свежая рыба разного вида на выбор. Свинину не любила жена капитана. Видно печень немного шалила.

«ОМик» причаливал ко всем большим пристаням. Пока команда заправляла корабль дизельным топливом и брала на борт то, что нужно для плавания, все остальные занимались своими делами. Они устраивали себе небольшие экскурсии и бегали по магазинам.

Так Женя смог познакомиться со всеми крупными населёнными центрами, что находились в среднем Поволжье, выше Самары. Он осмотрел достопримечательности Тольятти, Ульяновска, Казани и Чебоксар.

Особенно парню понравился белокаменный Кремль, стоящий в древней столице Татарии. Он так и сиял на высокой горе.

Солдатские байки

Вернувшись из солдатской столовой, Женя зашёл в каптёрку продуктового армейского склада. Парень увидел напарника, сидевшего возле стола, и стал болтать с ним о пустяках.

Делать бойцам было особенно нечего. Все известные им анекдоты они рассказали друг другу по несколько раз. Оставалось лишь обсуждать последние полковые известия.

Парень неожиданно вспомнил, что месяц назад ему довелось стать свидетелем одной странной сцены. Тогда он был сильно занят и не успел рассказать эту историю своему сослуживцу. Потом, как забыл про неё.

В тот знаменательный день, Соломон Израилевич Дадацкий отправился на ежеквартальный отчёт к руководству воинской части. Женя выполнял роль его ординарца. Вдруг придётся бежать за какой-то документацией в кабинет «любимого» шефа?

Почему-то, знакомая бойцу секретарша повела себя достаточно странно. Она не пустила полковника к военачальнику. Замкомполка по снабжению удивлённо покачал головой и уселся на жёсткий стул, стоящий в просторной приёмной.

Женя застыл рядом с ним, словно античная статуя. Сидеть в присутствии старшего офицера советской армии ему запрещалось уставом. На это нужно было получить разрешение. Просить о такой ерунде парень не стал. Можно часок постоять, а там будет видно.

Внезапно, дверь широко распахнулась. В проёме возник неизвестный солдату генерал-лейтенант. Росту в нём оказалось не меньше двух метров. Широкий в плечах, статный, слегка поседевший красавец-мужчина, был облачён в новенькую, ладно сидящую, форму. Он стремительно пересёк просторную комнату и исчез в коридоре.

Увидев военного столь высокого ранга, Дадацкий вскочил так стремительно, словно в нём находилась отпущенная кем-то пружина. Небольшой толстячок, вытянулся во фрунт и уставился на небожителя со страхом в глазах. Уж не по его ли еврейскую душу прибыл сюда такой посетитель?

Следом за генералом, шёл командир пулемётного взвода полка. Это был тот лейтенант, который, не очень давно, «делал человека» из Жени. То есть, гонял его вместе с пулемётом «Максимом» по высоким окружающим сопкам.

За строевым офицером поспешал удивительный штатский. С первого взгляда всем было ясно, что он приходился роднёй генералу. Тот же рост, то же властное выраженье в глазах. Да и лицо выглядело точной копией физиономии военачальника. Только выглядело лет на тридцать моложе.

На этом разительное сходство кончалось. Дальше шли очень большие различия. Тело парня покрыл толстый слой подкожного жира, собравшийся крупными складками там, где только возможно.

Двадцатилетний молодой человек весил в два больше, чем его крупный отец, и тянул не менее чем, на двести кило. Передвигался он с грацией больного пингвина. Переваливался с одной ноги на другую и, как паровоз, отдувался при неспешной ходьбе.

Чуть позже, Женя встретил знакомого писаря и узнал от него кое-какие подробности данного случая. Оказалось, что генерал-лейтенант вместе с родною кровиночкой приехал в тайгу из далёкой Москвы. А привёз он сынка не на экскурсию по диким местам, а на радикальное исправленье характера.

Дело было всё в том, что из-за огромного веса, «жиртреста» не брали в советскую армию. Все уговоры отца о необходимости чуть похудеть, сын пропускал мимо ушей. Он продолжал жрать в три горла и толстеть с каждым днём.

Тогда, офицер позвонил в ближайший военкомат. Наорал там, на кого было нужно, и врачи признали сыночка «годным без ограничений» к воинской службе. На другой день, за толстяком прибыл усиленный армейский наряд. Бойцы взяли парня «за жабры» и под конвоем доставил в призывной пункт нашей доблестной армии.

Жена генерала тряслась над единственной деточкой и постоянно устраивала мужу такие истерики, что чертям становилось противно. Она обещала, что начнёт каждый день ездить в военную часть.

Причём, каждый раз, она будет возить дорогому ребёнку огромные сумки с деликатесной жратвой. Не мог же любимый сыночек есть ту грубую пищу, что и все остальные солдаты.

Несчастный супруг пораскинул мозгами и вспомнил о своём давнем друге. Тот служил командиром дивизии на советско-китайской границе. Генерал поговорил по телефону с бывшим соратником. Тот сообщил, что сделает всё, что возможно.

Вместе с толстым наследником, военачальник сел в транспортный самолёт «ЛИ-2», затем в «ГАЗ-69» и прибыл в мотострелковый полк, расположенный в далёкой тайге. По пути он соблюдал конспирацию и сохранил всю операцию в строжайшем секрете. Иначе, любвеобильная мамочка могла бы найти любимого отпрыска.

Командир лесного полка выслушал просьбу московского гостя и вызвал к себе чрезвычайно спортивного и выносливого лейтенанта вверенной ему воинской части. Полковник поручил офицеру заняться прибывшим молодым человеком и, чего бы это ни стоило, привести внушительный вес в нужную норму.

Не задавая вопросов, летёха вскинул руку к фуражке. Затем, вышел из кабинета начальства и бодрой походкой вернулся в расположение взвода. Там он собрал несколько рослых выносливых воинов, объяснил ситуацию и поставил перед ними задачу, которую получил от командира полка. После чего, для них начались бесконечные кроссы по окружающей местности.

В первый раз, толстяк пробежал лишь пятьсот с чем-то метров. Остальные четыре с половиной версты солдаты тащили его на себе. «Тренеры» двигались с обеих сторон москвича. Они по очереди подхватывали «жиртреста» под руки и практически волоком перемещали вперёд.

Новобранцу пришлось лишь переставлять тумбообразные ноги, что он и делал, пребывая в полной прострации. После длинной пробежки беднягу втащили в казарму и, как мешок, бросили на железную койку. Утром всё повторилось сначала.

Через месяц подобных занятий, боец самостоятельно пробегал пятикилометровый отрезок дистанции. Он научился подтягиваться на турнике и за каждый подход десять раз отжимался от пола.

За столь короткое время, он похудел ровно вдвое и весил не более девяноста пяти килограммов. Теперь он походил на своего красавца-отца не только лицом, но и высокой ладной фигурой.

Вот только кожа на его большом теле не успевала утягиваться за быстрым убыванием веса. Она свисала по объёмному телу большими толстыми складками. Со стороны боец походил на большую собаку породы шарпей, вставшую на задние лапы.

Заметив подобные сдвиги, солдата освободили от усиленной физподготовки и назначили в роте простым пулемётчиком. Там он служил вторым номером в расчёте станкового пулемёта «Максим» выпуска 1945 года.

Вместе с другими беднягами он таскал на горбу не менее пуда железа и продолжал постепенно худеть. Его сослуживцы рассказывали, что теперь он и сам очень радовался своей конституции.

В ответ сослуживец поведал другую историю. По его словам выходило, что всё случилось ещё до того, как Женю турнули с советско-китайской границы и перебросили в мотострелки.

В гараже крупной воинской части было удивительно много всяких машин. От «ГАЗ-69» по имени «козлик», до грузовиков «ЗиЛ-157», по прозванью «паларис». Имелись там трактора, тягачи для полковой артиллерии и даже танки различных конструкций.

Как и прочая техника, все эти устройства имели склонность к поломкам. Их нужно было постоянно чинить. Таким трудом занимались солдаты-механики под управлением строевых офицеров.

Среди тех и других, попадались умельцы с «золотыми руками». Офицеры были всегда на работе. Им было нужно себя так проявить, чтобы как можно скорее продвигаться по службе. Ведь от количества звёздочек зависел оклад и другие виды довольствия.

Солдатам оказалось совсем не до этого. Бойцы лишь отбывали свой срок, назначенный им родною страной. Поэтому, они могли часами лежать под машиной и делать вид, что работают с ней. При этом, кто-то умудрялся уснуть с поднятыми кверху руками.

В ремонтных цехах можно было найти, а то и самим изготовить, любую запчасть. Так вот, несколько ушлых солдат модернизировали обычный алюминиевый чайник. Всего за минуту он превращался в небольшой аппарат для возгонки летучих веществ.

Самогон они гнали из всего, из чего только можно. Летом из браги, изготовленной из лесных спелых ягод. Зимой, в ход шла та тёмная жидкость, что использовалась для наполнения тормозных систем у машин.

В те времена, ещё не везде применяли чрезвычайно ядовитую химию. Почти всё было на чистом спирту. Нужно было лишь очень внимательно прочесть маркировку на бочке.

Кто создал тот аппарат и внедрил его в жизнь, так и осталось неразгаданной тайной. А вот наказали двух старших сержантов. Они попались начальству за изготовлением домашней горилки.

На следующий день, весь полк стоял на плацу. Перед строем застыли два лихих самогонщика. Командир воинской части прочёл короткий приказ. Затем подошёл к двум бедолагам и, под бой барабанов, сорвал с них погоны с узкими лычками.

Отсидев на гауптвахте назначенный срок, друзья вернулись в гараж уже простыми солдатами. Хорошо, что не загремели в дисбат. Им оставалось всего лишь полгода до дембеля.

Вниз по течению

В конце июня, Женя вместе со всеми, оказался в городе Горький. Сейчас его снова зовут Нижним Новгородом, как в прежние, дореволюционные годы. Автор «Буревестника» и романа под названием «Мать», в России и в мире давно не в чести.

Корабль встал у причальной стенки крупных судостроительных верфей. Там спокойная жизнь у экипажа закончилась. На борту постоянно толпились какие-то люди. Они громко шумели, что-то меняли, снимали и ставили вновь.

Борис Александрович выдал всем людям на «ОМике» спецпропуска. Благодаря этим мандатам, Женя и все остальные могли покидать территорию большого завода и возвращаться обратно, когда захотят. Учёные с женой капитана, Ларисой и Верочкой подолгу гуляли по набережным огромного города. Иногда, они ходили в кино, в музеи и на различные выставки.

В Нижнем Новгороде тоже имелась огромная крепость, возведённая столетья назад. В отличие от древней постройки, стоящей в Казани, она была сложена из кирпича коричневато-красного цвета.

Круглые и квадратные башни Кремля весьма походили на то, что находилось на Красной площади российской столицы. Только великанских курантов им не хватало.

Целыми днями Женя во всём помогал мастерам с нижегородских верфей. После вахты он приходил в кубрик весь в мазуте и масле. Ольга брала мочалку и мыло и шла с ним в отлично протопленную финскую баню. Нужно же хорошенько отмыть грязного парня перед тем, как ложиться в постель.

Она так усердно тёрла его крепкое тело, что всё кончалось самым естественным образом. Глядя на обнажённую девушку, стоящую рядом, Женя тотчас возбуждался. У них начинался безудержный секс. Никакая работа не снижала его большое желание к акту любви. Ольге было очень приятно.

В середине июля, «личная яхта» директора самарского порта завершила ремонт на государственных вервях. Его провели за государственный счёт. «ОМик» вышел на стрежёнь матушки Волги и двинулся вниз по течению.

Дорога назад, мало чем отличалась от той, что привела в город Горький. Шли так же, никуда не спеша. Изучали глубокие воды и живность огромной реки. Останавливались там, где хотели и стояли пару-тройку часов. Купались, загорали, ели шашлык из баранины или свежепойманной рыбы. Собирали дары богатой волжской природы.

Всё время держалась температура под тридцать. Грибов в лесу совсем ещё не было. К этому времени, лесная малина закончилась. К счастью, пошла ежевика. К сожалению Жени, она зрела не целыми гроздьями, а по отдельности. Поэтому, на целой кисти иногда находилась лишь одна спелая ягода. Её и нужно было сорвать.

Ветки кустов оказались на редкость колючими. Приходилось быть весьма осторожным. Иначе обдерёшься до крови. Зато варенье получалось намного душистей, чем из привычной малины.

Однажды, уже ближе к вечеру, корабль брал пробы возле какого-то острова, расположенного недалеко от правого берега. До большого обрыва было всего метров сорок. Женя в это время находился на вахте.

Парень стоял в рубке с открытыми окнами. Женя следил за тем, чтобы судно не отнесло быстрым теченьем от места стоянки. По случаю жаркого дня, он был в одних чёрных плавках.

Судя по маленьким крышам, на суше расположилась, чья та небольшая турбаза. В те времена, у каждого предприятия имелись подобные зоны для отдыха. Чаще всего, людям предоставлялось жильё в летнем домике, постель и питание. Путёвки для сотрудников стоили на удивление дёшево. Всё остальное платил за рабочих профком. Туда приезжали целыми семьями вместе с детьми.

Вставший на якорь, корабль привлёк внимание всех, кто находился поблизости. Люди постояли на берегу, поняли, что на «ОМике» не происходит ничего интересного, и разошлись в разные стороны. Подумаешь, что-то берут на анализ из Волги.

На месте остался лишь мальчик лет десяти. Внезапно, берег под ним обвалился. Паренёк пролетел метров пять, упал на полоску узкого пляжа и скатился в текущую реку. От удара он лишился сознания и пошёл камнем ко дну.

Увидев, что мальчик не всплыл на поверхность, Женя прыгнул в окно рулевого поста. Он крикнул механику, чтобы тот встал к штурвалу, а сам щучкой бросился в воду.

Как всякий волжанин, парень замечательно плавал. За пять секунд он добрался до берега и, продолжая движение, с ходу нырнул. К счастью, вода была очень прозрачной. Женя увидел ребёнка, лежавшего на жёлтом песке, схватил его за длинные волосы и потянул на поверхность.

Через половину минуты, парень уже вылез на берег. Он взял мальчика за ноги, поднял его над полоскою пляжа и начал сильно трясти. Жидкость, попавшая в лёгкие, немедля изверглась наружу. Мальчишка судорожно начал дышать.

Сверху послышались громкие крики. Через какое-то время на пляже уже собралось много людей. Женя отдал им паренька, прыгнул в воду и саженками рванулся назад, к кораблю. Забравшись на борт, он доложил капитану о том что, случилось.

Парень получил большой нагоняй за то, что оставил судно без рулевого и благодарность, за спасение мальчика. Не желая раздувать этот случай, Борис Александрович приказал прекратить забор проб, отойти задним ходом от острова и двигаться вниз по течению.

О геройском поступке Жени Степанова так никто, никогда не узнал. Благодарные граждане тоже ничего никому не сказали. Мол, всё кончилось на редкость удачно, значит, не стоит болтать о трагедии, которую удалось избежать. Не-то привлечёшь её снова. Ни к себе, так к другим.

В конце июля, корабль вернулся в Самару и плавно зашёл в свой уютный затон. Первой уехала жена капитана, Лариса. Затем, молодые учёные собрали свой скарб, простились с дорогими попутчиками и отбыли в свои учреждения.

Женя и Ольгой Сахно очень спокойно расстались прямо у трапа. Анна провожала Николая Каширова со слезами в глазах. Она шла рядом с ним до самых ворот речного порта. Встречались ли они после этого, никто никогда не узнал.

В августе, Женя уволился с «ОМика» и поехал по распределенью в Тольятти. Спустя многие годы, парень иногда вспоминал то счастливое время. Он думал о том, что те несколько месяцев были самими лучшими во всей его жизни

Офицерская песня

Выслушав повесть про двух самогонщиков, Женя выдал короткую байку про супругу одного лейтенанта. Эту историю парень услышал совершенно случайно. Недалеко от армейского склада стоял офицер. Он рассказывал другу про свою половину.

Не очень давно к летёхе приехала молодая жена. Всю свою короткую жизнь она провела в большом промышленном городе. Там она вместе с родителями обитала в пятиэтажке со всеми удобствами. Совершенно естественно, что в их семье всё делала мама и папа.

Тут же девушка вдруг оказалась в глухой непроходимой тайге. В первый раз, ей пришлось топить настоящую русскую печь и готовить супругу обед не на газовой плитке, а на открытом огне.

Горожанка бросила в топку сухие дрова и попыталась разжечь их обычными спичками. Выяснилось, что так просто, обычное дерево почему-то не желало гореть. Недолго думая, дама взяла бутыль с керосином и щедро плеснула его на поленья. Потом, присела на корточки перед распахнутым зевом печи. Зажгла новую спичку и бросила внутрь.

К этому времени, легко воспламеняемая, горючая жидкость начала испаряться и превратилась в облачко пара. Облачко вспыхнуло с такой потрясающей силой, что девушка закрыла глаза от испуга. Она отшатнулась назад и со всего маху села на задницу.

Вечером она рассказала супругу, пришедшему с работы домой: – Открываю глаза дорогой, а кругом черным-черно. Так что, я не вижу вообще ничего. Ну, думаю всё, подруга, приехали. Мне зрение напрочь выжгло огнём! Только боли пока ещё нет.

Я машинально повернулась к окну. Смотрю, нет, свет вроде бы слегка пробивается, и с каждой секундой становится всё сильней и сильней. Оказалось, когда вспыхнули пары керосина, из печки вылетели сажа и пепел. А их там оказалось так много, что всё почернело вокруг.

Потом, я полдня отмывала от копоти всё, что находилось в маленькой кухне. Часа через три, я закончила с генеральной уборкой. Быстро оделась и помчалась в соседний коттедж.

Постучала к ним в дверь. Открыл семилетний мальчишка, сына твоего капитана. Я всё рассказала ему. Он пришёл и показал, что нужно сделать, чтобы разжечь русскую печь. По крайней мере, этот вопрос я решила и двинулась дальше.

Оказавшись в дальневосточной тайге, молодая жена вдруг поняла, что совершенно не умеет готовить. То, у неё всё подгорит, а то, наоборот, останется полусырым.

Чтобы не позорить себя перед мужем, она, как можно скорее избавлялась от неудавшихся блюд. Сначала, она брала то, что совсем нельзя было есть, и тайком выносила всё на помойку. Ей совсем не хотелось попадаться никому на глаза.

Потом, супруга слегка обжилась. Она с удивленьем узнала, что кто-то из жён офицеров держал козу. Животное жило рядом, в сарае. Дама познакомилась с той животинкой и приспособилась скармливать ей неудобоваримую пищу. Жалко ведь выбрасывать столько продуктов.

Как это ни странно, но неприхотливая козочка с большим удовольствием ела всё, что ей предлагали. Удивительно скоро, она сильно привыкла к постоянным подачкам. Едва повариха выходила во двор, как животное с радостным блеянием мчалось за ней.

Через какое-то время, все окружающие стали называть ту скотинку: – Офицерша под номером два.

Услышав об этом, женщина ничуть не расстроилась. Она с улыбкой сказала любимому мужу: – Значит, я всё-таки, офицерша номер один!

Хорошо посмеявшись, напарник Жени припомнил историю про встречу Ноябрьских праздников, случившихся в прошлом году. Как всегда, офицеры скинулись на продукты и выпивку. В этот раз, они почему-то решили не брать всем надоевшую водку, а взять что-то другое.

Один из них договорился с военврачом из больнички. Купил три литра медицинского спирта и принёс в ту квартиру, где собиралась компания. Пока на кухне готовили закусь, он перелил драгоценную жидкость из канистры в стеклянный графин. Поставил посуду в центре стола и пошёл на крыльцо покурить.

Тут с дежурства явился другой лейтенант. К этому времени, он слегка выпил в вверенном ему подразделении и был чрезвычайно активен. Офицер глянул вокруг и увидел, что все заняты каким-нибудь ответственным делом. Кто-то резал продукты, кто-то таскал тарелки на стол, а ему оказалось совершенно нечем заняться.

Он бесцельно прошёлся по тесной квартире и увидел графин. Подошёл, пощупал рукой и сказал про себя: – Мы же начнём разбавлять спирт водой, а она очёнь тёплая. Раствор получиться невероятно противным. Пойду, принесу посвежей.

Лейтенант взял стеклянную ёмкость, вылил в унитаз её содержимое и набрал из-под крана холодненькой жидкости. Затем, с мокрым сосудом вошёл в общую комнату. Один из друзей его строго спросил: – Ты куда с ним ходил?

– В туалет, налил холодной воды.

– Там же был чистый спирт! – ахнули все, кто находился вокруг.

Затем воцарилось гробовое молчание. Офицер побледнел, как свежевыпавший снег. Он поставил графин с водопроводной водой на пол и, словно молния умчался из дома.

Настроение у всех, тут же упало до уровня плинтуса, но делать-то нечего. Не пропадать же нарезанным на кусочки продуктам? Завершив сервировку для ужина, люди уселись вокруг и печально вздохнули. Рюмки-то у всех оказались пустыми. Стали закусывать, как говорят, «на сухую».

Тут вдруг открылась наружная дверь. В комнате появился запыхавшийся виновник трагедии и поставил на стол большую авоську. С торжественным видом, он развязал плотный узел и освободил объёмный бумажный пакет.

В нём оказалось восемь бутылок холодной «Столичной». Все громко закричали от радости. Мужчины откупорили драгоценный напиток и веселье, наконец, началось.

От беготни в магазин и от пережитых волнений, герой этой истории совсем протрезвел. Чтобы нагнать всех друзей, он пил рюмку за рюмкой. Через час лейтенант наклюкался до такой сильной степени, что едва стоял на ногах.

Он с огромным трудом вылез из-за большого стола. Попрощался с хозяевами гостеприимной квартиры, где отмечали столь важный государственный праздник. Вышел на улицу и направился в то общежитие, где обитали неженатые пока офицеры. Благо, что в небольшом городке воинской части всё было рядом. Всего два шага.

Находясь под спиртными парами, лейтенант слегка заплутал по дороге домой. Удивительным образом, он оказался на главном плацу. Видно ноги его сами туда привели.

Неожиданно для себя, офицер пришёл в лирическое настроение духа и заорал во всё горло. Вернее сказать, он запел модную в то давнее время песню Антонова – «Не умирай любовь».

За что был немедленно схвачен полковым патрулём и отвезён на гауптвахту на трое суток. Наутро, о том происшествии говорила вся военная часть. Так молодой лейтенант стал очередным «героем полка».

Работа в Тольятти

В августе 1965 года, первый понедельник месяца, выпал на второе число. С него и началась трудовая биография Жени Степанова. Парень встал в шесть часов, быстро позавтракал, взял собранный вчера небольшой чемодан, и отправился в путь.

Покинув свою Безымянку, он прибыл на автовокзал, расположенный недалеко от парка имени Щорса, на Вилоновской улице. Там вовсю возводился большой магазин, который назывался «Самара». Это было первое сооружение подобного рода в городе Куйбышеве.

Взяв билет в тесной кассе, Женя сел в «мягкий» междугородний автобус «Икарус». Через два часа с четвертью, парень уже оказался в «старом» центре Тольятти. Он нашёл строительный трест, в который получил направленье из техникума, и узнал у вахтёра, где отдел кадров данной конторы?

Оказалось, что всё находилось в этом же здании. С девяти до полудня, Женя устраивался там на работу. С обеда и до конца рабочего дня он прописывался и размещался в том общежитии, куда его отослали чиновники.

Как молодого специалиста его разместили в небольшом помещении, где стояли четыре кровати. Там же был трёхстворчатый шкаф для одежды, стол, четыре стула, радиоточка и зеркало, висевшее возле филёнчатой двери. Всё остальные удобства: душевая, туалет и коммунальная кухня, находились в конце коридора, длинной тридцать метров.

После ужина в ближайшей столовой, парень познакомился с тремя обитателями маленькой комнаты. Все ребята были его одногодки или чуть старше, на год-полтора. Они окончили институты и техникумы, разбросанные по просторам великой страны. Всех их прислали на строительство автозавода.

Весь вторник, Женя проходил инструктаж в разных отделах огромного треста. Он отвечал на вопросы инженера по технике безопасности и подмахивал уйму различных бумаг.

После целого дня писанины, его вызвали к начальнику одного из многих участков. Там Женя узнал, что его назначили мастером. Людей с нужным образованием тогда не хватало, а план нужно было давать на гора.

Поэтому, парня не прикрепили к наставнику, как полагалось каждому молодому специалисту страны. А чтобы было полегче освоиться, ему, для начала, велели возвести небольшую теплоподстанцию, расположенную за окраиной города. Мол, объект очень простой. С ним даже ребёнок управится.

Всю среду, Женя выписывал, получал и доставлял на место стройки небольшую бытовку. Это был вагончик размером два с половиной метра на шесть и около трёх высотой. В нём имелся маленький тамбур и две комнаты. Одна для руководителя, вторая для переодеванья рабочих.

Утром, в четверг, к вагончику явились те люди, с которыми ему предстояло трудиться. В бригаде было десять мужчин разного возраста от восемнадцати до шестидесяти лет.

Парню весьма повезло. Все они видели стройку лишь издали и никогда не бывали на ней. Поэтому, они слушали Женю, как большого начальника, имевшего опыт в подобных делах.

Ближе к обеду, Женя выпросил у прораба участка «Беларусь». На корме шустрого трактора был закреплён механический бур. С его помощью быстро пробили десять отверстий в земле с шагом двадцать семь, тридцать метров.

Каждое было глубиной в человеческий рост и диаметром в 360 миллиметров. Они шли от окраины города, где находился существующий распределительный пункт электроэнергии.

В пятницу, грузовик привёз толстые брёвна длинною в шесть метров. Рабочие Жени вставили их в прорытые трактором дыры. Причём, всё сделали без всякого крана. Обошлись лишь матюками и простыми ломами. Затем взяли лопаты, засыпали ямы и утрамбовали рыхлую почву, чтобы столбы не упали.

В субботу, протянули провода для телефона и электроснабжения бытового вагончика. Благо, что в бригаде нашёлся бывший связист, который без проволочек всё подключил к местным сетям.

Пока его люди занималась проводкой, Женя отправился в техотдел строительного участка. Там он получил комплект чертежей, необходимый для возведенья объекта.

Теперь можно было строить скромное здание. Тут перед Женей встал самый важный вопрос: – С чего начинать? Одно дело теория, которую проходил во время учёбы. Совершенно другой коленкор, как это сделать на практике?

На счастье Жени, у него имелся отец, который знал в этом толк. Уже почти год, Григорий Павлович Степанов работал главным мастером в тресте «Волгаспецстрой». Из-за него сын и решил получить эту непростую профессию.

После окончания рабочей недели, парень взял чертежи теплоподстанции, сел в междугородний автобус «Икарус» и помчался домой, в город Куйбышев. До него было два часа быстрой езды по шоссейной дороге.

Увидев слегка исхудавшего Женю, мама горько расплакалась и побежала на кухню, готовить обильный питательный ужин. Отец пожал руку сыну, отвёл его в общую комнату и начал расспрашивать о работе в Тольятти.

Парень поведал о том, как он устроился на новом месте, какую должность теперь занимал и какой ему нужно построить объект. После чего, описал, чем занимался все эти дни, как обиходил площадку и, немного помявшись, спросил у бати совета, что делать дальше?

Григорий Павлович посмотрел чертежи, привезённые Женей, встал из-за стола и пошёл в соседнюю комнату. Через минуту, сорокапятилетний мужчина вернулся назад. С собой он принёс авторучку и тетрадь «в клеточку» объёмом почти в сто листов.

Положив всё это перед молодым специалистом, отец уселся напротив и прочёл подробную лекцию. Вернее сказать, Григорий Павлович повторил некое подобье планёрки, которые всегда проводил в тресте «Волгаспецстрой».

Он объяснял премудрости нелёгкого дела. Подробно рассказывал, как вести себя с работящим народом? Как начислять людям зарплату, чтобы они были довольны и не увольнялись с участка?

– Для этого требуется самая малость. – сказал отец любимому сыну: – Зарплата нормальных размеров.

– Так ведь расценки удивительно низкие. Набрать объёмы работ на хороший заработок никак невозможно. – взвился новоиспечённый специалист.

– Для этого и существуют приписки в нашей стране. – тихо ответил отец и объяснил, где можно найти лишний рубль для работяг. После чего, грустно добавил: – Поэтому, каждого мастера, который проработал на стройке лет десять, можно расстреливать, как «врага трудового народа». За хищение в особо крупном размере!

Затем, перешли к тому, что и как нужно сделать в ближайшее время? Женя всё дотошно записывал в толстый талмуд. Получилось нечто вроде календарного плана строительства на неделю вперёд.

Закончив подробный урок, отец с сыном отправились ужинать. После еды, парень помчался к друзьям, с которыми не виделся уже много времени. С ними он и провёл весь выходной. Нужно же было всем рассказать, как он стал мастером на строительстве автозавода.

Так с тех пор и пошло. Сын отдыхал дома всё воскресенье. В понедельник, к восьми утра, парень возвращался в Тольятти. Там, все рабочие дни, он скрупулёзно следовал советам отца. Затем мчался домой, где получал очередные задания.

Правда, случались и кое-какие накладки. Началось всё с котлована для теплостанции. Его разбивала молодая геодезистка, недавно закончившая техникум в Куйбышеве. Только училась она не в энергетическом, вместе с Женей, а в инженерно-строительном.

Молоткова Людмила что-то напутала в вертикальных отметках. Экскаватор заглубил дно несколько больше, чем требовалось по чертежам. Разница оказалась равна всего десяти сантиметрам. Совершенный пустяк.

В это самое время, Женя отсутствовал. Парень поехал на растворобетонный завод и на склад арматуры. Нужно было выписать те материалы, что потребуются для заливки фундаментов.

Заметив свой промах, геодезистка велела подсыпать грунт до нужного уровня. Экскаваторщик и рабочие её беспрекословно послушались. Они сбросили вниз несколько кубометров земли и разровняли её.

Едва они всё это сделали, появился прораб строительного участка. Он проводил регулярные проверки объектов. Начальник увидел, что натворили подчинённые Жени и с матюками всем объяснил, что так делать нельзя.

Нужно было засыпать дно котлована не грунтом, а щебнем. Иначе произойдёт неравномерная осадка фундамента. В заключенье, прораб велел девушке самой выбрасывать рыхлую землю наверх.

Люся взяла штыковую лопату и, со слезами в глазах, отправилась вниз, на глубину в два с чем-то метра. Выкидывать глину оттуда оказалось удивительно трудно. Тем более, что геодезистка была невысокого роста.

Прораб посмотрел, как девчушка сражалась с непривычным ей инструментом, и, усмехаясь, двинулся дальше. Мол, будет молодёжи наука.

Рабочие и экскаваторщик пожалели плачущую молодую девицу. Они выгнали её из внушительной ямы и сами принялись за работу. Мужчины стали грузить лишний грунт в металлический ковш. Механизм осторожно поднимал всё наверх.

Когда Женя вернулся на стройку, то всё уже оказалось в порядке. Котлован тщательно вычистили до уровня «материка». Можно было браться за устройство фундаментов.

Глава 5. Завершающий год

Служба в Восточной Германии

Однажды, Соломон Израилевич Дададский отправился в Благовещенск, для оформления каких-то бумаг, необходимых для полученья продуктов и прочих армейских товаров. Полный мужчина поехал на советском «лендровере», штабном автомобиле «Газ-69», по прозванью «козёл».

С собою полковник взял бортовой грузовик марки «ЗиЛ-157». В «паларисе» находился водитель и двое солдат для погрузки множества ящиков. Женя тогда исполнял роль экспедитора. Он должен был, принимать ценные грузы.

Погода стояла достаточно хмурая. В ближайшее время, могли начаться дожди. Офицеру вдруг стало жаль бессловесных солдат. Ведь кому-то из них, долгое время пришлось бы трястись в кузове, крытом брезентом, три часа в город и столько же в обратную сторону.

Поэтому, товарищ полковник взял одного из них в свой «газон». Пусть сидит на свободном заднем диване. Совершенно естественно, что из трёх бойцов, он выбрал именно Женю. Как-никак парень его подчинённый и хорошо знакомый ему человек. Можно даже сказать, почти что любимчик.

Дорога был грунтовая и удивительно длинная. Шла она по глухой, нетронутой человеком тайге. Смотреть там было, в общем-то, нечего. Только большие деревья, да валежник вокруг.

Чтобы не уснуть по пути, Дадацкий стал вспоминать годы своей долгой службы. Оказалось, что он был офицером больше, чем двадцать лет. За столь протяжённое время ему довелось побывал в очень многих интересных местах.

В «газоне» было два молодых человека, которые мало что, видели в жизни: водитель и Женя. Поэтому, полковник рассказывал сразу обоим солдатам. Начал Дадацкий прямо с того, что оказалось перед глазами, с дороги.

– Лет пять назад, я служил в Восточной Германии. Шоссе в той стране удивительно узкие, не то что в России. Зато их везде покрывал удивительно ровный асфальт. Оно и понятно, сильных морозов там никогда не бывало. В твёрдом покрытии, подолгу не появляются трещины.

Как это ни странно, но местные граждане очень не любят советских людей. Про себя советскую армию они называют захватчиками и почему-то считают, что при капиталистах им было бы значительно лучше. Кругом рыщут шпионы иностранных держав, которые хотят задарма скупить всё секреты. А местные олухи рады всё продать за бесценок.

Скорее всего, сработала та пропаганда, которая бурным потоком лилась из-за бугра. Всё с радостью ждут, когда Германия объединиться в одну большую страну. Мол, тогда восточные немцы заживут не хуже, чем западные. Они себе думают, что богачи реконструируют их предприятия и увеличат зарплаты до уровня, который сейчас в ФРГ.

Вопрос только в том, нужны ли новые заводы и фабрики западу? У них и сейчас перепроизводство товаров. Для чего им плодить себе конкурентов? Значит, капиталисты всё купят, сдадут оборудование в металлолом, а работяг отправят на улицу. Мол, кончился «совковый собес». Живите, ребята, как сможете.

Лет через двадцать, Женя неожиданно вспомнила слова Соломона Израилевича. Он огляделся вокруг и с огорченьем увидел, что седовласый полковник был прав абсолютно во всём. К сожалению всех россиян, их родину постигла та же печальная участь, которую предрекал ей мудрый Дадацкий.

– Наш полк стоял в городишке под названьем Франкфурт на Одере. – продолжал вспоминать тучный начальник: – Там располагалась наша мотострелковая часть, которая мало чем отличалась от той, где сегодня находимся мы. Только дороги и здания выглядели намного ухоженней.

Кроме того, все офицеры проживали не в обычных одноэтажных казармах, а в, так называемых, «финских коттеджах». Правда, каждый из домиков делился на две семьи или на несколько холостых лейтенантов.

Недалеко от ворот, тянулась дорога, по которой в разные стороны регулярно ходили автобусы. На них можно было добраться до Франкфурта на Одере и до других небольших поселений.

В течение пары недель, все офицеры осмотрели те достопримечательности, что находились поблизости. Иногда ездили даже в Берлин. Замечательной романской и готической архитектуры, о которой много читали на родине, мы почти нигде не увидели.

Кругом находились дома из кирпича, которые во всём походили на те хмурые здания, что стояли в России. Правда, они хоть немного, но отличались одно от другого. «Типовок» почти не встречалось.

Зато нас поразил внешний вид молодёжи. Все они были настолько раскованы, что их можно назвать словом «отвязные». Смотришь, мужику тридцать лет, а у него патлы до плеч и ведет себя, словно подросток. Они там называются «битниками». В подражанье ансамблю «Битлы».

По телевизору шли иностранные фильмы, передаваемые из ФРГ. К сожаленью, они были на немецком грубом наречии, чуждом русскому слуху. Если не знаешь его, то понять что-нибудь вообще невозможно. По радио слушали лишь те программы, где крутили какую-то музыку. Её гоняли круглые сутки.

Старожилы воинской части тотчас рассказали нам о поведении граждан Германии. Оказалось, что если немец просит у вас сигарету, то он обязательно даст вам взамен несколько пфеннигов.

Чаще всего, цена окажется в зависимости от качества курева. Так же должны и вы поступать. Никто не обязан вас просто так угощать. Там братцы, Европа, а не «дурная» Россия.

Однажды, мы были в гостях у местного немца. Там собрались человек десять гостей. В основном, русские люди. Вдруг в дверь позвонили. Хозяин пошёл открывать. Через минуту он вернулся обратно один и объяснил: – Приходил мой старый друг со своею женой. Я сказал, что сильно занят и не могу уделить ему время.

– А почему ты их сюда не позвал? – воскликнули советские граждане: – Мы бы чуть потеснились. Места всем бы хватило.

– Так я же сегодня не приглашал его в гости. – удивился хозяин. Видя недоумение на лицах «товарищей из СССР», он попытался им втолковать: – У нас не принято являться без приглашения и, тем более, садиться за стол, накрытый для кого-то другого.

– Мы тогда только рты от изумленья раскрыли. – закончил Дадацкий.

Полковник немного подумал и рассказал ещё одну небольшую историю: – В нашей воинской части работал переводчик из местных. Если были какие-то праздники или просто небольшие пирушки, офицеры всегда его приглашали в компанию. Денег при этом, с немца не брали. Мол, много ли съест или выпьет один человек? От нас не убудет. Проявляли, так сказать, широту русской души.

Немца всегда поражало обилие пищи и разнообразных крепких напитков. Он очень старался не отставать в потреблении того и другого. Во время таких возлияний, он часто говорил офицерам: – Мне очень нравятся ваши застолья. Как-нибудь, я вас всех приглашу в свой замечательный дом и угощу там на славу.

Советские люди знали жуткую прижимистость немцев. Никто не воспринимал его речи всерьёз. Считали их просто пьяным бахвальством. Мол, протрезвеет и сразу об этом забудет. Каково же было удивление всех офицеров, когда переводчик пригласил нас к себе.

Как оказалось, он был разведён и жил один в отличном коттедже. Встретив гостей, хозяин провёл нас в гостиную и предложил начать небольшую пирушку. Помня обещания немца, офицеры надеялись увидеть внушительный стол, уставленный яствами и множеством различных бутылок.

Кроме нескольких кресел, в комнате находился низенький столик, который там называли журнальным. На нём стояли стаканы и две неглубокие миски. В одной лежали солёные орешки для пива, во второй виднелись небольшие сухие печенья, наподобие крекеров. Рядом темнел картонный ящик на двенадцать бутылок 0.7.

Гордый собственной щедростью, хозяин налил всем по стакану дешёвого шнапса и поднял тост: – За советских друзей.

Проглотив одним махом вонючую жидкость, переводчик закусил её парой орешков и строго спросил, почему никто больше не пьёт? Все слегка пригубили напиток и потянулись за скудной закуской.

Хозяин повторил замечательный тост про хороших товарищей и проглотил ещё двести грамм. После такого ударного старта, переводчик совсем окосел. Он упал в глубокое кресло и немедля уснул.

Ошеломлённые его поведеньем, «товарищи» оказались предоставлены сами себе. Пить «по-европейски» никто не хотел. Уходить от полного ящика водки, выставленного «хлебосольным» хозяином было, как-то неловко. Это не соответствовало нашим традициям.

Как всем известно, советская армия привыкла справляться со всякими трудностями. Поэтому, офицеры быстро сбросились по сколько-то марок и послали одного лейтенанта в ближайшую продуктовую лавку.

Скоро посланец принёс пакет полный различных продуктов. Там были сыр, колбаса и, несколько булок белого хлеба. Порезав еду на куски, гости продолжили небольшую пирушку. Кстати сказать, под такую закуску, шнапс пошёл значительно лучше, чем раньше.

Выпив всё, что предложил нам хозяин, офицеры убрали стол за собой и ушли восвояси. Утром нового дня, переводчик не пришёл на работу. Скорее всего, он сильно страдал от похмелья. Не всякий может быстро очухаться от настоящих советских застолий.

Девчата Тольятти

После окончания техникума, девушка Жени, Галина уехала по распределению в Астрахань. Парень получил несколько небольших сообщений с нового места жительства своей прежней пассии. Каждый раз, он тут же ей отвечал и подробно рассказал о своих достижениях.

Как-то удивительно скоро переписка юных влюблённых закончилась. Подруга вдруг не откликнулась на пару его очень пылких депеш. Видно, нашла себе ухажёра поближе, до которого не нужно целые сутки ехать на поезде.

Молодой парень ничуть не обиделся. Наоборот, почувствовал себя совершенно свободным. В поисках другой дамы сердца он начал внимательно оглядываться по сторонам.

Этому очень способствовала обстановка, воцарившаяся в те годы в Тольятти. Туда приехало великое множество комсомольцев и комсомолок. Средний возраст всего населения резко уменьшился. Красавицы разного типа встречались на каждом шагу. Почти все они были совсем одинокими.

Две ночи каждой недели Женя жил в квартире родителей, расположенной в городе Куйбышеве. Пять раза спал в комнате на четверых человек. Соседи ему попались весьма образованные и довольно спокойные.

Если и случались попойки, то всё проходило без выяснения отношений и без заключительной драки с увечьями. Не то, что в тех помещениях, где селились люди попроще.

По утрам, Женя шёл мимо того общежития, где обитало огромное количество представительниц женского пола. Большей частью, они трудились на складах, в столовых и на возведении зданий автозавода.

На стройплощадках очень нуждались в женских руках разных специальностей. Везде требовались плиточники, штукатуры и маляры. Встречались даже вакансии бетонщиц, водителей автомашин и тракторов.

В тёплое время, окна в комнатах были постоянно открыты. Многие девушки приехали из деревень, где жили очень близко к земле. Для них в большом городе, всё было весьма непривычно.

Они выходили на небольшие балконы сразу после того, как поднимались с кровати. Только накидывали на юное тело лёгкий халатик. Очень хотелось вдохнуть свежего воздуха, на людей посмотреть, а заодно и себя показать.

Однажды Женя спешил по делам. Заметив движенье вверху, он поднял голову и на втором этаже увидел молодую особу. Слегка наклонившись вперёд, она стояла, опершись на огражденье локтями, и с улыбкой смотрела на проходившего внизу человека.

Взгляд парня скользнул по заспанной миловидной мордашке и опустился чуть ниже. Ему открылся замечательный вид двух стройных ног и скрытого между ними причинного места. Тёмный треугольник волос хорошо выделялся на фоне свежего белого тела.

Все мысли Жени занимала работа. Он размышлял, что ему, в первую очередь, нужно сделать на стройке? Поэтому, парень не придумал ничего интересней, чем сообщить на ходу: – Если идёшь на балкон, то бельё надевай.

Девушка пронзительно ойкнула. Немного присев, она прижала халатик руками к животу и ногам, развернулась на месте и резво рванулась в открытую балконную дверь. Уже напоследок перед Женей мелькнула её аппетитная упругая попка.

В другой раз, Женя тоже спешил на площадку. Он, как всегда, проходил мимо женской общаги. В этот момент, на мастера что-то упало. Оно оказалось очень увесистым и довольно упругим. У парня создалось впечатление, что ему в череп врезали тяжёлой подушкой.

Раздался тихий хлопок. Парень вдруг ощутил, как что-то холодное потекло по лицу, по груди, по спине. К голове сразу прилипло что-то тонкое и неприятно белёсое.

Схватив непонятный предмет, парень сдёрнул его с мокрой макушки и бросил на землю. Оказалось, что это пакет из прозрачного пластика. Судя по состоянью одежды, на него пролилось не менее трёх литров воды.

Сдержав громкую ругань, Женя поднял голову вверх. Многие окна общаги были распахнуты настежь, но парень никого не увидел. Внутри комнат тоже было удивительно тихо. Словно там и не жили десятки людей. Скорее всего, все девчонки зажимали себе ладошками рты и умирали от смеха над своей «милой шуткой».

Женя молча двинулся дальше. Он прошёл несколько метров и резко повернулся назад. В одном из окон мелькнула смеющаяся девичья рожица. Парень запомнил проём и огляделся вокруг.

Во всех городах нашей планеты, имеются люди, которые бросают мусор на улицу. Иногда они это делают прямо из своего многоквартирного дома. Эта общага не была исключением.

Благодаря раннему времени, дворник ещё не пришёл за работу. На газоне лежал пакет из прозрачного пластика, наполненный всяческим хламом. Кроме каких-то объедков, там находилась пустая консервная банка.

Парень взял в правую руку мешок, убедился в том, что он довольно тяжёлый, и швырнул в то окно, где видел молодую особу. Благо, что она проживала на втором этаже.

Внутри комнаты послышался смачный шлепок. Что-то свалилось на пол и со звоном разбилось на много осколков. Однако, никаких голосов, парень не слышал. Скорее всего, девушка притаилась, как мышь. Наверняка, она со страхом ждала, что следом влетит целый кирпич.

После этого случая, Женя часто ходил мимо общаги, но на него никто ничего не бросал. Наверное, урок пошёл девушке впрок.

В конце жаркого лета Женя шёл мимо городского парка «имени отдыха». Время было достаточно позднее, но музыка на танцплощадке продолжала греметь. Из тёмной аллеи, навстречу парню, вывалилась группа подгулявших девиц. Их было человек семь или восемь.

Женя поравнялся с разбитными девчонками и услышал сакраментальное: – Молодой человек, угостите нас сигаретой! – правда, прозвучали эти слова значительно проще: – Эй чувак, закурить не найдётся?

Парень достал пачку «ТУ-134» и предложил подвыпившим дамам. Девушки тотчас расхватали все сигареты. Бандерша бросила: – А спички?

Женя чиркнул серной головкой по боку коробки. Укрывая огонь в сведённых ладонях, сложенных ковшиком, он протянул пламя даме. В ответ получил удар прямо в лицо.

Била она не так чтобы сильно. Всё-таки, как не верти, женские мышцы не сравнить с мужскими. Однако метила профессионально, в челюсть, чуть левей подбородка. Благодаря высокому росту намеченной жертвы, удар получился слабее, чем думала бандерша.

– Сколько раз меня люди учили! – подумал вдруг Женя, уклоняясь от второго удара: – Просят у тебя закурить, отдай коробок. Не занимай руки спичками. Отбиваться тебе будет нечем!

Женя начал отмахиваться от наседающей бандерши. Не лупить кулаками в ответ, а только отмахиваться, уходя от ударов и подальше отпихивая от себя психопатку. В глубине подсознания сидела врожденная мысль. Нельзя женщину бить ни при каких обстоятельствах, а если случайно придётся, то ограничиваться простой оплеухой.

Остальные девчонки, как по команде набросились на смущённого парня. Сзади кто-то прыгнул на плечи и схватил руками за горло. Спереди подлетела какая-то мелкая шавка и попыталась с размаха врезать Евгению в пах. Он еле успел закрыться бедром. Удары сыпались с разных сторон. На спине повисла девица весом в мешок полный сахара и сильно давила на горло.

– Танька! – крикнула бандерша: – Бей козлину по черепу!

Женя увидел, как одна из девах запрыгала на левой ноге, пытаясь снять босоножку на толстой подошве. Каблуки на её большой обуви были в ладонь высотой и сантиметра четыре в диаметре.

– Облепили, как собаки медведя! – подумалось Жене. Он припомнил охоту на любителя мёда, которую не очень давно видел в кино. Несмотря на силу и ловкость, всё для того косолапого закончилось плохо. Подоспели охотники и пристрелили беднягу.

Дальше парень действовал на автомате, так, как научился в уличных драках на родной Безымянке. Все боевые движения происходили почти одновременно. Левой рукой он схватил за запястье, пережимавшее горло, сильно сжал и вывернул вниз.

Тонкие кости хрустнули подозрительно громко. Хватка девицы ослабла. Она заорала прямо над ухом.

Не заботясь о прочих бандитках, он закинул правую руку, как можно дальше вверх и назад. Схватил висящую на загривке шалаву за лохмы. Резко согнулся в поклоне и со всей силы кинул лахудру вперёд.

Девица перевернулась в вечереющём воздухе и ногами воткнулась в свою боевую подругу. Попала она в ту шмакодявку, которая снова пыталась въехать Жене по яйцам. Они кубарем покатились в зелёный газон.

Краем глаза парень заметил, что Танька все же сняла обувь с ноги. Подняв босоножку, словно дубинку она помчалась к намеченной жертве. Отмахнувшись от бандерши, он развернулся и рванулась навстречу. Оружие начало опускаться на голову Жени. В этот момент, он со всей своей скорости врезался в грудь крепкой девки.

Как писали когда-то в романах, семьдесят пять килограммов бушующей ярости, легко опрокинули Таньку навзничь. Она, словно кегля, закувыркалась по пыльной земле.

Дальше Женя использовал самый надёжный приём из арсенала боевого искусства. Парень задействовал быстрые ноги. Настолько стремительно мастер не бегал очень давно. Пожалуй, со школьных времен, когда сдавал норматив на спринт в сотню метров.

Какое-то время, из-за спины доносились возмущённые вопли поддатых девиц. Потом, всё, наконец-то, затихло. Облегчённо вздохнув, Женя пошёл спокойным размеренным шагом. До общаги было ещё далеко. Нужно было держать ухо востро.

В советской Осетии

Дорога до Благовещенска была очень однообразной и удивительно долгой. Закончив рассказ о Восточной Германии, Дадацкий повёл беседу о другом гарнизоне, где ему довелось послужить:

– Наш полк размещался в предместьях Владикавказа. С одной стороны находилась столица Осетии, с другой, стояло большое село, где жили, в основном, осетины. Русских там было раз, два, и обчёлся, а граждан других национальностей вообще никогда видали.

Я был тогда молодой, неженатый, очень худой и полный сил и энергии. Каждое утро я вставал в шесть утра, бежал пять километров до ближайшего озера и, в любую погоду, плавал там четверть часа. Бегом возвращался в казарму, принимал душ, натягивал форму и, только потом, шёл на работу.

Однажды, один офицер заболел. Мне приказали несколько суток проверять караулы. Иду я перед рассветом сменить часового. Согласно уставу, солдат мне кричит: – Стой, кто идёт?

Отвечаю: – Разводящий. Лейтенант Дадацкий.

Он, то ли меня не расслышал, из-за сильного ветра? То ли не понял, что я говорил? То ли его смутила фамилия, которую он сроду не слышал? Как бы то ни было, но он повторил свой вопрос.

Я ответил ему и продолжил идти. Боец опять прокричал то же самое. После третьего раз, он вдруг поднял карабин, да как шарахнет в меня с десяти с чем-то метров. Хорошо, что промазал. Иначе, я бы сейчас с вами не ехал.

В общем, я и новая смена бойцов бросились в разные стороны. Все стали дружно орать на солдата. Мол, ты что, сдурел, идиот? Только тогда, он узнал, что пришёл офицер из его воинской части.

Парня потом отругали, но даже не стали сажать на губу. Мол, согласно уставу, он всё сделал правильно. Трижды спросил, не получил внятных ответов и сделал предупредительный выстрел над головой постороннего.

Переживая воспоминания давних времён, Дадацкий чуть помолчал и продолжил рассказ: – Кроме службы, меня интересовали обычаи местных людей, что находились вокруг. Старожилы полка мне рассказали, что, несмотря на антирелигиозную пропаганду, проводимую в СССР, осетины всегда почитали православные святцы.

Главным у них считался Джеоргуба, осенний праздник в честь их святого Уастырджи, покровителя мужчин, путников, защитника слабых и обездоленных. У русских его называли Георгием Победоносцем.

Подготовка начиналась уже с воскресенья, накануне 23 ноября. Торжества продолжались неделю. Вторник почитался особенным образом. Для праздника закалывали жертвенное животное: барана, а то и быка. В те дни, осетины не могли есть свинину или курятину.

Праздник отмечался в кругу семьи. Накрывался стол с традиционными пирогами и головой заколотого животного. После произнесенья молитвы, все дружно садились за трапезу.

В эти дни нужно было встречать, кормить и поить всех, кто оказался рядом с их домом. Считалось, что среди них обязательно окажется святой Георгий под чужою личиной.

Вот и представьте себе. Всё населенье сидело за богато накрытым столом. Все ждали прохожих людей, чтобы их хорошо угостить. А откуда им взяться в далёком горном селение? Туда, кроме местных, никто сроду не ездил.

Поэтому, всю ту неделю, офицеры сами ходили в гости к знакомым и друзьям осетинам. Да ещё, отпускали в увольнительную почти весь рядовой и старшинский состав. Мол, пусть помогут хозяевам с уничтоженьем продуктов.

Только строго велели, чтобы их подчинённые не напивались очень уж сильно. Хоть там и ставили только сухое вино, но даже таким слабым напитком, наклюкаться можно было очень изрядно.

– В те времена, я прилично гонял шары на бильярде. – продолжал вспоминать тучный полковник: – В части эту забаву тогда запрещали. Мол, ни к чему приучать офицеров к азарту. Поэтому, в увольнительную я надевал гражданский костюм и ездил во Владикавказ, чтобы немного размяться.

Там бильярдных было полно, но везде на кону ставились деньги. Обычно, начинали с половины рубля, а там как пойдёт. Город был для меня совсем незнакомый. Осетинского языка я, конечно, не знал.

Так что, вёл я себя очень тихо. Никогда не лез на рожон. Ставил помалу, что-то выигрывал, что-то проигрывал, но всегда оставался с тем, с чем пришёл. Иногда даже оказывался в маленьком плюсе. На два-три рубля.

Как-то так получилось, что я почти целый месяц в город не ездил. Потом, оказался там по каким-то делам. Всё, что нужно оформил и вдруг решил немного шары погонять.

Вы должны понимать, что кий я давно в руках не держал. Вот и начал бессовестно мазать. И не заметил, как по полтиннику улетела пятёрка. В кармане остался только червонец до новой зарплаты. Да и то рублями и трёшками.

Тут ко мне подошёл местный жучок. Он прогнал человека, с которым я всё время играл и предложил: – Дай сгоняем по рваному.

Я себе говорю: – Ладно, и так мне долго везло. Ещё три рубля просажу и отправляюсь домой на автобусе.

Стали играть и тут, как говориться, мне и попёрло. В кои-то веки, я вдруг поймал невероятный кураж. Как ни ударю, всё точно в лузу. Мой оппонент весь злостью исходит, а ничего сделать не может. У него почему-то всё мимо идёт. Уже через час, он стал бедней на четвертак.

Тут на меня все обратили внимание и встали плотным кольцом возле нашего поля. То они говорили на русском, и вдруг залопотали на своём, осетинском. Я хоть языка и не знал, а легко догадался, о чём они там говорили.

Мол, явился сюда тихой сапой. Прикинулся валенком, просадил пятёрку какому-то дурню, а потом принялся раздевать местного мастера. Видно почувствовал, что у того очень много лаве.

Я сразу понял, что пора оттуда линять. Иначе и ног не смогу унести. Бросить кий на вершине успеха, просто так, ни за что не дадут. Нужно несколько конов проиграть. Сделать вид, что фортуна от меня отвернулась и только потом, потихоньку уйти.

Пришлось мне вносить поправки в удары. Не лупить очень сильно. Целиться не в центр лузы, а на полсантиметра в сторонку. Я пытался шар так подкатить, чтобы получилась подставка.

Её-то в сетку свалить одно удовольствие. Возможно, у мастера настроенье поднимется. Глядишь, он придёт в нормальную форму. Начнёт сам заколачивать мне. Однако, как я не старался, всё вокруг грозно молчали. Наверное, поняли, что я задумал.

В общем, я просадил три игры. Чтобы не нервировать местного мастера я не показал ему деньги, которые он проиграл мне за вечер. Вынул трёшку из другого кармана и расплатился с хмурым молодым игроком.

Положив кий на стол, я с сожаленьем сказал, что мне нужно увидеться с большим человеком. Поэтому, я не могу больше оставаться в бильярдной. Все вокруг угрюмо насупились. Никто ничего не ответил.

Я немедленно вышел на улицу. Там оказалось уже очень темно. Следом за мной сразу пристроилось три очень крупных мужчины. Так я и шёл, под охраной, до самой окраины города.

Ни одного автобуса мне не попалось. Вокруг ни единой души. До воинской части оттуда было пять километров. Дорога шла по ровному полю. Нырнуть в кусты и спрятаться там никак невозможно.

– Ну, – думаю: – сейчас они меня быстро догонят. Накостыляют по полной программе и отберут все наличные. Причём, вместе с червонцем, который остался до новой зарплаты.

Глядишь, заодно, прихватят часы и всё остальное, что удастся найти. Могут даже раздеть до трусов. А будешь сопротивляться насилию, так и вовсе зарежут и бросят в канаву.

В самый напряжённый момент, вдруг за спиной показались горящие фары. Ни на что не надеясь, я поднял правую руку. Стою, дрожу от испуга и думаю: – Кто же мужчину посадит в машину, среди тёмного поля?

Словно по волшебству, автомобиль остановился возле меня. Я ринулся к дверце. Она тут же открылась. Смотрю, а в такси сидят три офицера из нашей воинской части. Они из увольнительной возвращались из города. Я прыгнул в салон. «Волга» тронулась с места и помчалась вперёд.

Больше я в ту бильярдную никогда не ходил. А потом, вообще, прекратил на деньги играть.

Лотерея

Когда Женя трудился в Тольятти, он не бросал заниматься пинг-понгом. Нашёл поблизости школу, в которой имелись столы для игры, и стал ходить туда для поддержания формы.

Скоро начальство узнало, что он кандидат в мастера по настольному теннису. Тут, как обычно в те годы, начались соревнования области среди спортивных команд профсоюзов. Проводились они в городе Куйбышеве.

Парня сняли с работы и послали в столицу Поволжья. Там он встретил друзей, которых знал уже много лет. В первую очередь он поздоровался с Мишей Гавриловым, Валерой Мерлином, Борей Дымовым, Мишей Сигалом, Володей Тудвасевым, Эдуардом Козловским и юным дарованием Витей Поповым.

Чуть позже, Попов стал чемпионом международной спартакиады среди студентов. Он, как и все остальные, в том числе Женя, постоянно входили в десятку сильнейших теннисистов города Куйбышева.

Кроме тех, кто играл, приходили и те, кто не достиг особых высот, но любил посмотреть на мастеров мяча и ракетки. Пока одни команды сражались, другие сидели на лавочках в зале и болтали друг с другом.

Среди зрителей оказался, и хороший приятель Жени, Саша Филатов. Нужно сказать, что по натуре он был человек не азартный. Не любил играть в карты, домино или шашки. Пытался брать в руки шахматы. Да что-то плохо у него получалось. Постоянно зевал ходы и фигуры.

На деньги, Саша не играл никогда, ни на бегах, ни в настольные, ни в спортивные состязания разного рода. Наверное, в своей прошлой жизни он наелся такого добра до отвала. Поэтому, в этой своей ипостаси, сам не ставил наличные и другим не советовал.

Правда, один раз, он рассказывал Жене, как чуть не попался на уловку профессиональных картёжников. Как это ни странно, но подвигло парня на это его человеколюбие и мягкосердечие.

Произошло всё в Анапе в шестидесятых годах. Саша приехал туда по курсовке на грязелечение. Жил он на частной квартире, а питался в пищеблоке лечебного учреждения.

Стоял он как-то рядом с санаторной столовой. Ждал своей смены на стандартный обед. Там и подошёл к нему щуплый, невысокий парнишка. В непринужденной курортной манере паренёк завязал разговор. Мол, откуда приехал, от чего ты тут лечишься, ну, и так далее.

Саша такие беседы никогда не любил. Да и парень ему не понравился. Так что, он практически не встревал в его треп и пропускал всё мимо ушей. Постепенно парнишка перешёл к отсутствию развлечений в Анапе и к невероятной тоске размеренной жизни. Желая отвязаться от неинтересного ему собеседника, Саша молча ждал своей очереди в обеденный зал.

Паренек предложил перекинуться от скуки в картишки. Саша наотрез отказался. И тут началась подлинная фантасмагория. Парень начал его уговаривать, с настойчивостью наркомана, переживавшего ломку, и вдруг узревшего желанную дозу.

Саша не соглашался на это. Паренёк чуть ли не плакал, убеждая его поиграть. Саша стал в грубой форме советовать парню, уйти от него и найти другого партнера. За всю предыдущую жизнь он никогда не видал, чтобы кто-то так унижался. И ради чего, ради кона в дурацкие карты.

До начала обеда оставалось ещё четверть часа. Паренёк не отставал. Наоборот он чуть ли не вставал на колени. Говорили они очень тихо, но видимо, весьма экспрессивно. Стоящие поблизости люди стали на них часто оглядываться.

Наверное, со стороны всем казалось, что Саша обижает парнишку. Скорее всего, все подумали, что он его поматросил, и бросил. А теперь паренёк невыносимо страдал от неразделённой любви.

Чтобы как-нибудь выйти из такой ситуации Саша согласился сыграть один кон. Паренёк сказал, что здесь неудобно и, показывая дорогу, как собачонка побежал впереди. Он всё время оглядывался и проверял, не отстал ли Саша в пути.

Они зашли за угол столовой. Проводник ринулся на спортплощадку. Её окружал забор из металлической сетки высотою в рост человека. По ограде вились плотные ветви плюща. Что творилось внутри снаружи не было видно.

На улице стоял жаркий полдень, но кто его знает, в какое время в Анапе, любили работать грабители? Саша весьма настороженно осмотрелся по сторонам. Вокруг не оказалось ни единой души.

На первый взгляд, визави не представлял особой опасности. Даже если вдруг у него окажется нож. У Саши руки и ноги были намного длиннее.

– Не отмахнусь, так легко убегу. – сказал он себе.

Повизгивая от неслыханной радости, паренёк забежал в калитку забора. Саша осторожно шагнул вслед за ним. Возле порога никто не стоял. Он продвинулся на полметра вперёд. Из угла спортивной площадки появился мужчина среднего роста и приличной комплекции. Он с широкой улыбкой устремился навстречу.

Проводник защебетал, как канарейка. Он заявил, что благодаря счастливому случаю, встретил старого друга. Они смогут устроить пульку втроем.

Понимая, что против двух человек он не выстоит, Саша сухо сказал: – Теперь у тебя есть партнер. Вот с ним и играй! – после чего, спиною вперёд прошёл сквозь калитку.

Оказавшись на открытом пространстве, он увидел ещё одного крепкого парня. Тот бодрой походкой направлялся к укромной спортивной площадке. Обойдя его по дуге, Саша устремился к столовой. Туда, где было много людей.

По дороге к харчевне, Саша подумал о том, что, скорее всего, паренёк проигрался до нитки. Для того, чтобы скостить карточный долг, ему нужно найти какого-то лоха и привести к друганам. Всё остальное, шулеры сделают сами.

А Саша должен был просто послать этого парня по матушке. И чем раньше бы он это сделал, тем лучше. С тех пор, Саша твёрдо усвоил, как поступать в таких ситуациях.

Если ему чего-то было не нужно, а его убеждали в обратном, то он делал так. Отключал свою деликатность, плевал на потаённые чувства людей и в грубой форме отправлял их по известному адресу.

К лотереям всякого рода Саша всегда относился с большим недоверием. Не настолько просты устроители розыгрышей, чтобы остаться пролёте. Значит, дураками окажутся те чудаки, что покупали билеты. Зато его любимая мама внезапно поверила в нечто обратное.

– Представляешь? – спросила Сашу она прямо с порога. – Моя сменщица выиграла в гослотерею стиральную машину под названием «Вятка». Месяц назад ей на сдачу всучили билет. Она долго скандалила, не хотела забрать эту бумажку.

Однако, мелочи у кассирши действительно не было. Пришлось взять лотерейку и пару конфеток по копейке за штуку. Позавчера Валька купила газету с таблицей, проверила номер и получила девяносто рублей.

– Повезло. – без энтузиазма откликнулся Саша. Чувство азарта было ему неприсуще.

– Я вот что решила. – не слушая сына, продолжила мама: – С получки возьму целую пачку, сто штук. Если один билет Вальки выиграл приличную сумму, то уж на сотню обязательно выпадет какой-нибудь приз!

Зная теорию вероятности из институтского курса, Саша тотчас возразил: – Ничего не получится! На любой лотерейке две цифры. Трехзначный номер – это серия. Пятизначный – номер билета. Значит, чтобы определить возможность удачи, нужно…

Мама Сашу даже слушать не стала. Она вся была во власти своих небывалых мечтаний. Сын попытался всё объяснить значительно проще. Он сообщил, что на призы идёт не более шестидесяти процентов выручки от продажи билетов. Иначе, смысла нет, всё затевать.

Затем, добавил, что самый маленький выигрыш рубль, а это равняется стоимости более чем трёх билетов. Чтобы набрать денег для крупного приза нужно, чтобы много людей проиграли. Все было напрасно.

Саша взял газету с тиражом прошлого месяца и на глазах у мамани стал считать те призы, что выпали на сто номеров. Выходило, что в среднем штук десять. Причём на разные серии, а их, этих серий тоже было не меньше, чем сотня.

Слова Саши повисали в пространстве. Мама упёрлась, словно баран. Он напомнил ей о пачке тех облигаций, что всех заставляли брать после войны, и на которые она, так и не получила ни рублика.

Отчаявшись, Саша спел ей частушку дореволюционных времён, которую не очень давно исполняли в каком-то историческом фильме: – Николашка в ус не дует, лотерейками торгует. – всё бесполезно! Никакие доводы на маму не действовали.

В день получки она очень торжественно сунула Саше не распакованную пачку билетов. Ещё через неделю, пришла газета с очередным тиражом розыгрышей гослотереи.

Как Саша и думал, на пачку в сотню билетов выпало десять выигрышных номеров, но серия, ни у одного из них, не совпала. Итого, маме следовало получить десять рублей, а потратила она целых тридцать.

На родительницу было жалко смотреть: – Валька на один билет получила стиральную машину под названием «Вятка»! А я…– сокрушенно повторяла она. Сетуя на вселенскую несправедливость, она пошла на ближайшую почту, за своим мизерным выигрышем.

Прошло лет пятнадцать. Появилась моментальная лотерея под названием «Спринт». Это была цветная бумажка, свёрнутая в трубочку, сложенная пополам и запечатанная с одного конца металлической кнопкой.

Чтобы узнать, что внутри, нужно было оторвать заклепанный конец у билета, развернуть его целиком и прочесть надпись внутри. Стоило всё удовольствие половину рубля.

По тем временам, на полтинник можно было купить две с половиной буханки белого хлеба. Ещё продавались билеты в два раза дороже, но их мало, кто брал. Очень уж дорого.

И было каким-то мифическим людям огромное счастье. Об этом, часто рассказывали по всесоюзному радио. А особых везунчиков даже показывали по телевизору. После чего, началось форменное помешательство граждан.

Народ покупал этот «Спринт» коробками по тысяче штук. Ходили легенды, что кто-то нашёл способ узнать, в каких билетах есть выигрыш, а где его нет. Назывались различные методы, от рентгена до ультразвука и лазера. Мама Саши «Спринт» не брала. Одной прививки от жадности ей хватило на всю её долгую жизнь.

Саша каждый день проходил мимо киоска с первой моментальной лотереей СССР. Как-то, он покаялся Жене, что когда набиралось медяков на билет, он брал один билет «Спринта». Всё-таки вера в невероятное чудо все ещё теплилась в его глупом сердце.

В лучшем случае, Саша, как и все остальные, выигрывал приз в размере стоимости одной лотерейки. Он так и звался: – «Ещё билет». Следующая попытка всегда завершалась провалом.

Уже к концу «спринтомании» судьба свела Женю и Сашу в одной проектной конторе. Там же работал и мастер спорта СССР Борис Дымов. Как обычно, их ПКБ принимало участие в областном первенстве по настольному теннису.

Удалая команда, заняла первое место. Они получили блестящий алюминиевый кубок и талоны на доппитание, по два пятьдесят в день на человека.

Соревнования продолжались целых три дня. Так что, сумма у каждого получилась приличная. Все дружно решили деньги пропить и отправились к тому игроку, что жил недалеко от спортзала.

Повод был очень весомый. Поздней спортсмены узнали, что их незабвенный директор наградил всех за первое место двумя червонцами каждого. А парни, занявшие третье место, получили от своего любимого шефа, по полторы сотни рублей.

Как это часто бывало по молодости, к концу банкета, все неожиданно поняли, что одного пузыря им не хватило. Так сказать, на посошок. Решили сбегать ещё, и стали скрести по карманам. Денег на водку у них не нашлось. Набралось лишь на бутылку портвейна без закуси. Решили догнаться креплёным вином.

И тут Женя неожиданно выдал: – Давайте возьмём один «Спринт».

Все посмотрели на парня, словно на психа.

Кто-то сказал: – Тогда на вино нам не хватит.

– Я обязательно выиграю! – настаивал Женя. – Когда я беру билет на последние деньги, мне всегда приходит удача.

Он говорил так убежденно, что все захотели поверить ему. Однако, всё дружно решили, вином нельзя рисковать! Снова перетрясли все карманы, выгребли мелочь, что оставили себе на проезд, и набрали полтинник, как раз на билет. Они вышли из квартиры товарища и гурьбой поспешили к киоску.

Женя купил один «Спринт» и, никуда не спеша, оторвал от бумаги заклёпку. Все напряженно следили за его умелыми действиями. Парень развернул цветную бумажку, прочёл и, четко разделяя слова, вдруг сообщил: – Двадцать пять рублей!

Реакция теннисистов напоминала финал комедии Гоголя, которая звалась «Ревизор». То есть, все ошалело молчали. Через пару мгновений, возник такой шумный гомон, словно им причитался не менее, чем миллион. Как бы то ни было, но благодаря Жене, банкет получил продолжение.

С тех пор много воды утекло, но Саша Филатов так и не стал азартным мужчиной, и на деньги никогда не играл. Он замечательно помню расхожую истину: – Одним всё, другим всё остальное!

Долина в горах

В начале июля, в мотострелковом полку завыла сирена тревоги. Солдатам и офицерам вручили оружие с боевыми патронами и суточные сухие пайки. Подразделения разместились в грузовиках. Ни секунды не медля, они отправились в путь.

Машины выстроились одна за другой, выехали за ворота воинской части и повернули на юг. Пыльный просёлок петлял между оврагов и сопок. Через пару часов, автомобили вплотную приблизились к советско-китайской границе.

После полудня, дорога уткнулась в гряду крупных холмов. Грунтовка с огромным трудом протиснулась в узкий проход, зажатый высокими склонами. Стоявшие бок о бок, большие бугры вдруг расступились.

Колонна выскочила в огромную впадину, тянувшуюся на несколько верст. Цепи крутобоких возвышенностей закрывали её со всех сторон горизонта. Они хорошо защищали от зимних ветров, дувших из бескрайних степей сопредельной страны.

«ЗиЛ-157» проехал ещё сотню метров и замер, как вкопанный. Прозвучала команда: – Покинуть машину! – солдаты схватили вещмешки и оружие. Ссыпались горохом на землю и встали вдоль правого борта «палариса».

Женя занял своё место в коротком строю. Он поправил ремень «калаша» на плече и огляделся по сторонам. Прочие грузовики вытянулись длинной цепочкой. Они равномерно распределись по широкой долине. Возле каждого автомобиля стояли бойцы с автоматами.

К кладовщикам подошёл молодой лейтенант и приказал: – Первое отделение. Подняться на гребни холмов! – он указал на ближайшие сопки: – Оцепить долину с востока. Расстояние между солдатами двадцать шагов! Если кто-то заметит гражданских, немедленно их арестовывать и приводить прямо ко мне! Выполняйте!

Следуя за сослуживцами, Женя пошёл в указанном им направлении. За спиной снова раздался крик командира. Второе отделение взвода летёха послал на западную часть котловины.

Сделав пару шагов, Женя сошёл с пыльной обочины и оказался перед высокими зарослями, стоящими непроходимой стеной. Перед ним оказалась густая растительность высотой в полтора человеческих роста.

Прочные стебли торчали почти вплотную друг к другу. Каждый имел толщину в большой палец руки. Листья травы были тонкими, как наконечник копья и сантиметров пятнадцать длиной.

Они по пять штук собирались в подобие широкого веера. Такие розетки походили на опахала, которые рисовали в книжках про древнюю Индию. На макушках растений виднелись метёлки с очень мелкими, невзрачными шишечками.

Сбившись в плотную группу, солдаты вломились в высокие заросли и начали с со смачным треском продираться вперёд. Они создавали такой сильный шум, словно двигалось стадо сохатых.

– Кто-нибудь знает, что это такое? – спросил сослуживцев ефрейтор.

– Конопля посевная. – ответил парень, прибывший в армию из Тульской губернии: – В нашем селе её постоянно выращивают уже сотни лет.

– Для чего? – удивился сержант.

– Из стеблей делают пеньковые тросы. Семена отправляют на прокорм всяким птицам. Если ты ездил в Москву на ВДНХ, то наверняка видел у входа огромный фонтан, где стоят пятнадцать позолоченных статуй. Фонтан называется «Дружба народов». В центре стоят большие снопы, связанные из разных растений. Самые высокие среди них, конопля.

– Эх ты, деревня! – вздохнул жгучий кавказец: – Да это же настоящая анаша, или как её зовут по научному – марихуана! – он глубоко втянул в себя воздух, наполненный неприятным, густым ароматом, и восторженно охнул: – Ну, здесь и запах! Тут и делать ничего больше не надо. Дыши и кайфуй!

– А как её нужно использовать для получения кайфа? – спросил какой-то солдат.

– Для этого, рвут нежные листья с макушки. Сушат в тени, а потом, курят, словно обычный табак. У нас в Ереване, коробок подобной травы стоил один карбованец. – принялся объяснять он товарищам.

– Да за рубль можно взять пузырь «Солнцедара» в бутылке ноль семь. – ответил ему украинец: – Или ноль пять самогона.

– Одной бутылкой тебя ведь не свалишь, а коробки травы тебе хватит на пять косяков. Так что, ты улетишь на целые сутки, да ещё и на утро останется. – возразил армянин: – А если смешать эту травку с жёлтой пыльцой, что висит на макушке, то это будет круче всего! Такой «корабль» уже тянет на трёшку!

– Да как же её собирать-то эту пыльцу? – удивился ефрейтор: – Она же совсем невесомая!

– Садятся верхом на коня и гоняют по полю до тех пор, пока скакун хорошо не вспотеет. Пыльца прилипнет к мокрой шерсти животного. Потом, её соскребают лопаткой. Сушат и мешают с травой!

– Где же взять её, лошадь? – уныло спросил кто-то другой. Видимо, он подумал о том, как было бы хорошо заработать на продаже такой дорогой анаши.

– Можно и без неё обойтись. – внёс ясность кавказец-всезнайка: – Раздевайся сам догола и бегай по полю. Пыльца смешается с потом и прилипнет к тебе, как к обычному мерину.

– Точно! – подтвердил крепкий узбек, работавший на продовольственном складе напарником Жени: – Но лучше сажать ту коноплю, что называют индийской. Она значительно крепче шибает. Не то что, российская, то бишь, посевная!

Продолжая пустой разговор, солдаты пересекли ровную часть широкой долины. Наконец, они пробрались сквозь плотные заросли и поднялись на склон крутой сопки.

Кладовщики растянулись в длинную линию по макушкам холмов. Напротив, справа и слева стояли другие подразделенья полка. Вся котловина была надёжно оцеплена.

Женя стоял в редкой цепочке бойцов и размышлял: – «Непонятно, зачем нас сюда привезли?» – потом парень неожиданно вспомнил кое-что интересное. Он прочёл в каком-то журнале, как врачи применяли наркотики при лечении каких-то болезней.

В частности, в статье той писали, мол, марихуана хорошо помогает при астме: – «Наверное, наш полк будет заготавливать листья для медиков!» – решил кладовщик: «А охрану поставили для того, чтобы не воровали сырьё. Вон оно, как дорого стоит».

До слуха солдата донёсся рокот мощных моторов. Парень глянул туда, откуда послышался шум. Оказалось, что грузовики куда-то уехали. Вместо них появились два средних танка «Т-54».

Женя напряг зрение и разглядел нечто странное. На приземистой башне не было привычного пулемёта, спаренного со сто миллиметровою пушкой. Вместо него, торчал обрезок толстой трубы, сантиметров двадцать в диаметре и длиною в полметра.

Бронемашины встали справа и слева от грунтовой дороги, идущей по центру долины. Они разошлись в разные стороны. Между ними оказалось расстояние в двести с лишним шагов.

Танки взревели мощными дизелями. Никуда не спеша, они покатились вперёд. Широкие гусеницы подминали высокие заросли. Толстые стебли растений с хрустом ломались и перемалывались в жидкую кашицу. Это было вовсе не то, на что рассчитывал Женя. Он думал, что коноплю будут косить, как пшеницу, а потом собирать с неё нежные листья с метёлками.

Пара «Т-54» подъехала к концу долины на треть километра и затормозила. Они одновременно установили стволы коротких орудий параллельно земле. Чуть постояли и произвели одновременный выстрел.

Прошедший обкатку подобными танками, Женя напрягся. Он ожидал, что раздастся ужасающий грохот. Вместо него, послышался просто очень громкий хлопок.

Из широкой трубы плеснулась струя светлой жидкости. Она пролетела немного вперёд. Вдруг загорелась и увеличилась в длине и в диаметре. Возникла пылавшая туча толщиной метра в три, а длинною в четверть версты.

Плеть из огня стегнула по зарослям. Зелёные, сочные травы неожиданно вспыхнули, словно пересохшее сено. Объятые ужасающим жаром, толстые стебли горели с такой потрясающей лёгкостью, с какой превращается в пепел мёртвый ковыль. До Жени донёсся рокот большого степного пожара. Над почвой взвились языки яркого пламени. В небо взлетели тучи пепла и сажи.

Спустя пять минут, огромный костёр бесследно угас. На участке зелёной долины образовалась сожженная плешь, покрытая остывающей гарью. Тем временем, бронетехника отползла на треть километра. Она остановилась и сделала по новому выстрелу.

Залп двух огнемётов ударил по природной плантации марихуаны. Дотла выгорела огромная площадь, равная десяти футбольным полям. Пятясь к природным «воротам», ведущим в долину, танки плевались пылающей смесью. Они уничтожили всё, что там обитало сотни веков.

Меньше чем через час, вся растительность превратилась в золу. Офицеры сняли оцепленье с верхушек холмов. Солдаты спустились в низину, где занялись сухими пайками. После обоеда, их посадили в машины и отправили в расположение части.

По дороге назад, Женя расстроено подумал: – «Сотни лет в России росла конопля. Из неё трепали пеньку, плели верёвки с канатами и снабжали этой продукцией половину планеты.

Кроме того, варили халву из семян, а при отсутствии подсолнечного, ели конопляное масло. Использовали листья с метёлками при создании лечебных настоек. Однако, никто не курил эту траву, и не становился потом наркоманом. Откуда пришла к нам эта зараза? Кто и зачем, её к нам принёс?»

Ребята из Автограда

На строительство Автозавода приехало великое множество самых разных граждан СССР. Среди них были и очень хорошие люди и такие по ком, как говорилось в пословице, плачет тюрьма.

Жене приходилось встречать и тех и других. Чаще всего, к нему приставали, субъекты второй категории. Видимо его неплохое сложение и рост «под метр девяносто» вызывали в них сильную зависть.

Вот и пытались подонки разного рода попробовать на нём свои кулаки. Мол, одно дела фигура, другое, умение драться. К несчастью подобных ублюдков, Женя прошёл отличную школу в родной Безымянке. Свалить парня с ног было достаточно трудно, а получить в лоб от его, удивительно просто. Причём, получить таких звездюлей, что мало никому не покажется.

Однажды, Женя шёл мимо какой-то пивнушки. Сейчас их почему-то называют пивбарами на американский манер. Вдруг к нему подвалил молодой человек явно криминального вида.

Гопник был на голову ниже, чем мастер, но это его не смутило. Из рукава тёмной куртки он достал блестящую финку, показал её парню, и предложил без шума и крика, очистить карманы.

Убегать от щуплого шкета Женя не стал, но и не полез на рожон с пустыми руками. Опасаясь удара ножом, он отступил к стенке пивнушки. Парень увидел у входа чугунную урну. В те времена они стояли во всех городах Куйбышевской губернии. Они имели диаметр около сорока сантиметров и высоту в три четверти метра.

Формой контейнеры походили на гигантский фужер на коротенькой ножке. Внутри находилось ведро для окурков. Сверху их всегда закрывала вогнутая крышка с дырой, величиною с кулак. Сейчас эта крышка лежала на пыльной земле. Скорее всего, дворник вытряхивал мусор, и забыл положить её на прежнее место.

Парень схватил ведро за тонкую ручку, замахнулся и попробовал сбоку врезать по черепу гопника. К сожалению парня, он немного промазал. Зато всякий хлам полетел на бандита.

Уворачиваясь от увесистой ёмкости, шкет тотчас отступил. На его крысином лице отразилось большое сомнение. Было понятно, о чём он задумался: – Стоит ли связываться с такой шустрой жертвой или лучше отсюда побыстрее слинять?

В это время, дверь пивнушки широко распахнулась. С оглушительным треском наружу вывалилось несколько пьяных мужчин. Они разделились на две команды стали драться стенка на стенку. Наверное, во время вечернего отдыха, эти компании из-за чего-то повздорили.

Женя и мелкий бандит перестали выяснять отношенья. Опасаясь подвоха, они отошли друг от друга на пару метров и стали с большим интересом следить за развернувшейся битвой.

На всякий случай, бандюк сунул нож обратно в карман своей тёмной куртки. Женя по-прежнему держал ведро в правой руке. Кто его знает, вдруг ещё пригодиться отмахнуться от гопника?

Драка быстро закончилась. Сильно ругаясь, три победителя ушли вниз по улице. Возле пивнушки остались три мужика, что проиграли скоротечную схватку. Они пытались подняться и тут же падали снова. Почему-то ноги их не держали. То ли от того, что все находились в нокдауне, то ли от большого количества выпивки?

Тут Женя услышал такое, чего даже не мог себе недавно представить. Гопник, который только что хотел ограбить его, вдруг предложил: – Пошли их добьём и обчистим карманы. Наверняка, они не всё ещё пропили.

– Вали-ка отсюда, пока я тебя не уделал. – пригрозил ему Женя.

В этот момент, в конце улицы показался милицейский «ГАЗ-69». Наверное, он постоянно патрулировал данную местность. Вот и заехал к пивнушке. Там всегда было много клиентов для медвытрезвителя города.

Завидев ментов, гопник развернулся на пятках, шмыгнул в небольшой переулок и бесследно исчез. Женя тоже не стал дожидаться служителей правопорядка. Он аккуратно поставил ведро в чугунную урну и поспешил в противоположную сторону.

Нужно сказать, что Женя был, так называемый «гений общения». Мужчины относились к нему с большим уважением, а женщины рядом с ним просто таяли, как пластилин на горячей печи. Несмотря на легкую косноязычность и не так чтобы, большой кругозор, он всегда был в центре внимания.

Несколько раз, Саше Филатову случалось с ним оказаться в компании незнакомых им девушек. По словам старого друга, он всегда наблюдал такую картину. Пока они были рядом, практически все юные дамы отдавали предпочтение Саше, как более симпатичному и интеллектуальному парню.

Однако, стоило Жене отойти в сторону метра на три, как их отношение к Саше резко менялось. У юных прелестниц, словно бы с глаз спадала вуаль. Получалось, что его гормональный фон привлекал девушек значительно меньше, чем половой запах Жени.

Как сообщала пословица давних времён, за ним женщины, дружно стояли в длинную очередь. Причём, если говорить фигурально, в одной руке все держали стакан полный водки, в другой огурец, а подол короткого платья они судорожно сжимали в зубах.

Оказавшись в Тольятти, Женя быстро завёл много знакомых, как среди девушек, так и нормальных парней. В тот вечер, он возвращался домой с вечеринки, куда его пригласили очередные друзья.

Вечер был тёплым, и Женя решил прогуляться пешком. До общежития было ещё далеко. Вдруг из подворотни вышло трое крепких парней. Без лишних слов, они направились прямо к нему.

Не желая драться с тремя бандюками, парень кинулся вдоль по тёмной улице. Чаще всего, гопники усиленно пили, много курили и не отличались здоровыми лёгкими. Поэтому, бегать они не любили. Если не получилось догнать жертву сразу, то они очень быстро прекращали преследование.

В отличие от бандюков, Женя занимался пинг-понгом почти на уровне профессионала. Он часами прыгал возле теннисного стола и имел прекрасную спортивную форму. Как-никак, кандидат в мастера спорта СССР.

Проскочив с полкилометра, парень услышал, что топот ног за спиной слегка отдалился. Он оглянулся назад и увидел такую картину. Самый крупный бугай бежал метрах в двадцати от него. В три раза дальше отстал его друг, который был немного поменьше. Самый щуплый из них находился значительно дальше.

– Пока буду махаться с одним бугаём, подоспеют все остальные. Не стоит так рисковать. Посмотрим, что будет дальше. – сказал себе Женя и с той же скоростью двинулся дальше

Ещё через полкилометра, парень снова глянул назад. Теперь за ним тянулись лишь двое удивительно настойчивых гопников. Третий уже очень давно скрылся из вида.

Минут через пять, остался только один. Причём, он так сильно измучился, что едва стоял на ногах. Теперь можно было, никуда ни спеша, разобраться с ним, как мужчина с мужчиной.

Восстанавливая сбившееся от бега дыхание, Женя замер на месте и повернулся к преследователю. Он был уверен, здоровый бандит сейчас обернётся, увидит, что друзья куда-то исчезли, и на том успокоиться.

Подобные люди никогда не любили воевать с глазу на глаз. Им очень нужна поддержка всей кодлы. Скорее всего, он, что-то рыча, словно злая собака вернётся назад, в свою подворотню.

Однако, этот чудак приблизился к парню почти что вплотную и как настоящий боец попытался принять боксёрскую стойку. Он запалёно дышал, будто загнанная наездником лошадь.

Пот катил с него градом. Ослабевшие ноги сильно дрожали. Руки едва поднялись к подбородку. Ткни его тихонечко пальцем и бандит рухнет на землю, как подрубленный дуб. По сравнению с ним, Женя выглядел хорошо отдохнувшим курортником, недавно приехавшим с юга.

– Ну и зачем ты столько за мною бежал? – спросил парень гопника. Тот, задыхаясь, что-то сказал. Как это ни странно, в его хриплом голосе слышалась прямая угроза. Мол, сейчас я тебя изувечу.

Женя не стал продолжать с ним беседу. Он взмахнул правой рукой и врезал в нижнюю челюсть бандита. Грабитель огромным кулём свалился в левую сторону. Он кувыркнулся по пыльной дороге и с громким хеханьем опрокинулся на спину.

Парень взглянул на пытавшегося подняться громилу. Убедился, что тот очень не скоро сможет встать вертикально, и спокойной походкой пошёл к своему общежитию.

Ещё одна необычная встреча надолго запомнилась Жене. Несмотря на напряжённую работу на стройке, в нём было столько энергии, что он все вечера проводил или с друзьями или с подругами. Точнее сказать, гулял допоздна и возвращался домой уже после полуночи.

В тот день Женя опять задержался у кого-то в гостях. Парень уже приближался к знакомым кварталам, где находилось его общежитие. Вокруг было очень спокойно, нигде не мелькало ни единой души. Жара сильно спала. Воздух наполнился приятной прохладой. Благодать, да и только.

Он вошёл в небольшое пространство, залитое ярким электрическим светом и двинулся дальше. Вдруг, откуда-то слева, возник молодой человек, ростом чуть ниже Жени и легче него килограммов на десять. Паренёк вежливым тоном спросил: – Сколько время?

Не останавливаясь, Женя взглянул на дорогие часы, которые к восемнадцатилетию подарила ему милая мама: – Четверть второго. – сказал он на ходу.

Пока Женя изучал циферблат, пока говорил, паренёк оказался с ним рядом, с левого бока. Его небольшая ладонь скользнула под локтем идущего Жени. Цепкие пальцы крепко сжали запястье.

Теперь они нога в ногу шли рядом друг с другом. Странный попутчик держал изумлённого парня под руку, словно дорогого приятеля. Лишь его сильная хватка говорила совсем о другом.

– Снимай часы и давай их сюда. – услышал вдруг Женя. Что было у паренька в левой руке, Женя не видел, но его кавалер тотчас разъяснил и этот момент: – Дёрнешься, пырну тебя в грудь. – сказал он без всяких эмоций.

Не сбиваясь с ровного шага, Женя схватил правой рукой запястье грабителя и резким движеньем оторвал от себя. Освободив левую руку от хватки, парень чуть отодвинулся в сторону и толкнул гопника ладонью в плечо. Для удара не хватило замаха.

Тычок получился достаточно сильным. Парнишка не удержался на выбранном курсе. Он отшатнулся к кустам, что росли вдоль газона, и уже на ходу стал поворачиваться к Жене лицом. Не дожидаясь удара ножом, мастер рванулся вперёд. Он проскочил метров пять и забежал за угол ближайшего дома.

Высокий фонарь находился с той стороны пятиэтажки, где Женя шёл две секунды назад. Во дворе светильников не было. Благодаря этому, парень попал в плотную тень.

Налётчик рванулся за жертвой, но сразу остановился и застыл у бетонного здания. Свет на него падал сзади, что находится там впереди, он не мог разглядеть. Поэтому не решился двигаться дальше.

Так уж распорядилась природа, что Женя, как кошка, замечательно видел почти в полном мраке. Он огляделся вокруг. Возле стены лежал прочный с виду брусок, которым в жару подпирали дверь у подъезда. Дрын был около метра длиной, а шириной и толщиной в пять сантиметров. То что, нужно для боя против ножа.

Парень схватил деревяшку, приготовился к молниеносной атаке и сказал сам себе: – Сейчас он со света окажется в плотной тени. Будет видеть чуть хуже меня. Здесь, у границы, я его и снесу. Только нужно бить не по черепу, а прямо в шею между башкой и плечом. От такого удара трудней увернуться.

Грабитель застыл у раздела света и тьмы и чутко прислушался. Вокруг оказалось подозрительно тихо. Не было шума шагов удиравшего от него человека. Скорее всего, жертва стояла за углом этого здания и ждала, когда появиться враг.

Что в руках у него, неизвестно? Может быть, нож, кирпич или кол? Как всё пойдёт непонятно? Гопник не решился двинуться дальше. Он развернулся и пошёл за новой добычей.

Женя облегчённо вздохнул. Положил деревяшку на место и направился к своему общежитию.

Женя облегчённо вздохнул. Положил деревяшку на место и направился к своему общежитию.

Охота в тайге

В середине жаркого лета, полковник Дадацкий вызвал Женю в свой кабинет. Он приказал: – Приготовь всё, что нужно для пикника. Отправляемся завтра с утра. Кроме меня, там будет нач.штаба и ком.полка.

После завтрака, возьмёшь трёх человек из тех, кто свободен от боевого дежурства. Вместе с ними пойдёшь на оружейные склады. Получишь там четыре «калашникова» и четыре полных подсумка. Каждый на три рожка с боевыми патронами. У начальства я всё утвердил. Оттуда, нигде не задерживаясь, прямо сюда. Понял боец?

– Так точно! – по-уставному откликнулся Женя. Он вернулся на продовольственный склад и стал собирать инвентарь и продукты, которые могли пригодиться в поездке на лоно природы.

В мешки полетели консервы разного вида, миски, кружки, ложки, ножи, шампуры и много других очень нужных вещей. Ведь поедут они на машине. Значит, не придётся всё тащить в рюкзаке. Можно бать кое-что про запас.

Женя доподлинно знал потребности трёх армейских полковников в крепких напитках. Он щедрой рукой налил пять полулитровых бутылок медицинского 96-градусного спирта.

Парень немного подумал и, на всякий случай, взял ещё и двадцатилитровую жестяную канистру. Горючая жидкость наполняла её более, чем в половину. Кто его знает, как всё там повернётся на свежём-то воздухе? Вдруг офицерам покажется мало?

Следующее утро, прошло именно так, как приказывал полковник Дадацкий. Получив боеприпасы с оружием, Женя с другими бойцами вернулся к продуктовому складу.

Возле открытых ворот он увидел бортовой «ЗиЛ-157». Рядом с ним стоял «ГАЗ-69» с четырёхдверным пятиместным металлическим кузовом и с задним сиденьем, рассчитанным на трёх человек.

Старшие офицеры сели в комфортабельный «газик». Комполка впереди, начштаба с Дадацким за ним. Солдаты залезли в кузов автомобиля, где лежали припасы, приготовленные для долгой поездки.

Командирский автомобиль резво тронулся с места и направился прямиком к КПП. Следом за ним устремился громоздкий «паларис». Небольшая колонна выехала с территории воинской части. Свернула на едва заметный просёлок и углубилась в тайгу.

Около часа, машины петляли по сильно разбитой грунтовке. Потом, остановились возле ручья. Их встретил какой-то мужчина среднего возраста. Он был в засаленной кепке, поношенной воинской форме и сапогах из кирзы. За плечом у него находился потёртый боевой карабин конструкции «Симонова».

Из приветствия комполка, солдаты узнали, что это местный лесник. Тот поздоровался за руку с тремя командирами и сообщил, что выследил то, что им нужно. Сейчас зверь пасётся в километре отсюда.

Водители и двое кладовщиков стали устраивать временный лагерь. Они собирали по лесу валежник и разводили приличных размеров костёр. Офицеры взяли по автомату «Калашникова». Четвёртый они предложили «хозяину леса».

Тот без эмоций ответил, что предпочитает оружие, к которому сильно привык. Стараясь ступать, как можно тише, люди цепочкой отправились в лес. Впереди, совершенно неслышно, шёл крепкий егерь.

Следом двигались подтянутые ком.полка и нач.штаба. За ними пыхтел тучный зам. по снабженью, Дадацкий. Женя и его сослуживец замыкали небольшую процессию.

Мотострелковый полк находился в приграничной зоне СССР. Она была совершенно закрыта для доступа обычных людей. Тем более, для граждан Китая. В те времена, там водилось много разных зверей. Их не беспокоили лихие туристы или те же охотники.

Местных жителей вокруг обитало на удивление мало. К тому же, они не совались в тот лес, что примыкал к воинской части. Мало ли что, там может случиться? К примеру, служивые организуют учения, где начнётся стрельба боевыми патронами. Глядишь, ни за что и убьют.

Спустя полчаса, проводник взмахнул левой рукой. Такой знак говорил, чтобы все двигались совершенно бесшумно. Военные пошли почти что, на цыпочках. Вернее сказать, начали ставить подошвы так осторожно, чтобы сухие ломкие ветки не попали под их сапоги.

Ещё через десять минут, экспедиция оказалась на невысоком пригорке. Перейдя на тихий шёпот, егерь приказал офицерам пригнуться. Растянуться в короткую линию, перпендикулярную ходу движения. Взять оружие наизготовку и подойти к той опушке, где росли густые кусты. Под конец, он напомнил, что стрелять можно будет лишь по его указанию.

Повторяя движения трёх офицеров и егеря, солдаты осторожно шагали за ними. Бойцы спрятались за большими деревьями. Посмотрели сквозь завесу листвы и увидели широкую лесную прогалину. Среди обширного луга стоял крупный лось. Никуда не спеша, он жевал зелёные стебли высокой травы.

На взгляд Жени, расстоянье до зверя составляло всего сотню метров. Матёрый сохатый оказался величиною с быка. Вот только, своей конституцией он больше походил на оленя благородных кровей.

Насколько знал любознательный парень, весил подобный самец чуть менее тонны. Массивную голову украшали большие рога. Их размах достигал роста мужчины.

Четыре охотника подняли оружие и навели все стволы на дикого зверя. Егерь крикнул: – Огонь!

Загрохотали очереди трёх автоматов. Множество пуль засвистело вокруг ошеломлённого лося. Он сильно дёрнулся несколько раз. Скорее всего, пара тяжёлых зарядов, всё же нашли свою цель. Однако и эти ранения не сбили животного с ног. Они не помешали самцу мощно прыгнуть вперёд и улететь на несколько метров.

Раздался выстрел из карабина. Кусочек свинца ударил сохатого чуть ниже левого уха. Пробил череп и разрушил часть мозга. Голенастые ноги у лося вдруг подломились. Он упал грудью на землю и покатился по траве кувырком.

Расстреляв магазины за пару секунд, военные взялись за подсумки. Офицеры выхватили из них обоймы с запасными патронами и принялись заряжать боевое оружие.

Трясущиеся от возбуждения, руки действовали весьма неуверенно. Они не позволяли попасть железным рожком в приёмную щель автомата. Егерь спокойно передёрнул затвор карабина и выстрелил снова. Пытавшийся подняться, сохатый бессильно рухнул в траву и камнем застыл на земле.

Наконец-то, полковники справились с перезарядкой. Офицеры подняли головы и, с большим сожалением поняли, что всё уже кончилось. А им так хотелось ещё попалить в белый свет, как в копеечку.

Лесник поставил оружие на предохранитель и привычным движением забросил его за плечо. Мужчина спустился с пригорка. Пересёк всю поляну и подошёл к сражённому пулею лосю.

Егерь достал из кожаных ножен короткий кинжал с широким обоюдоострым клинком. Взялся за большие рога убитого зверя и повернул его голову так, чтобы она упала на бок.

Затем, полосонул по беззащитно открытому горлу и отступил в правую сторону. В землю ударила тугая струя тёмной жидкости. По мышцам прошла последняя судорога. Жизнь очень быстро покинула мощное тело животного.

Солдаты помогли леснику освежевать огромного зверя. Женя впервые участвовал в таком сложном деле. Он насчитал в толстой шкуре сохатого всего три пробоины. Все они проскочили навылет и не затронули важных внутренних органов.

Так что, эти ранения, не являлись фатальными. Если бы не точные выстрелы егеря, то, скорее всего, зверь удрал в ближайшие заросли. Там, забился в непроходимую чащу и, может быть, даже не умер, а успешно продолжил жить себе дальше.

Вырезав большую часть тёмного мяса, солдаты завернули его в плащ-палатки. Затем взялись за края прочной накидки и направились к автомобилю, стоявшему в километре от широкой поляны. Так, они перенесли всю добычу к машинам.

Запыхавшись от тяжёлой работы, кладовщики вернулись из последнего рейса. Костёр, который развели два водителя, уже прогорел. Солдаты нанизали мясо на шампуры и устроили его над углями.

Затем, отправились к небольшому ручью. Вымыли руки с хозяйственным мылом и занялись сервировкой. Складной стол и жёсткие стулья привезли из столовой. Их разместили прямо в высокой траве.

Полковники сели к накрытой «поляне» и подняли тост за удачную охоту на лося. Офицеры махнули по полстакана разведённого спирта. Закусили жареным мясом и повторили всю процедуру ещё несколько раз.

Скоро все охмелели и начали бессовестно хвастаться. Они громко спорили. Каждый убеждал двух друзей, что только его точный выстрел свалил большое животное. Каждый обращал свой взгляд к леснику. Мол, хоть ты им об этом скажи.

Егерь пил очень мало. Он с усмешкой смотрел на вовсю разошедшихся спорщиков, но упорно молчал. Видно, лесник часто ездил в тайгу с офицерами и доподлинно знал, что можно от них ожидать.

Мужчина давал трём военным истратить уйму патронов, но сам не стрелял. А вот если все они промазали, то одной-двумя пулями добивал несчастного зверя.

Ближе к вечеру, пикник благополучно закончился. Уставшие за день, солдаты посадили пьяных полковников в «газик». Бросили вещи и мясо в кузов «палариса» и направились в расположенье полка.

На обратной дороге заехали на добротный кордон лесника. Там, во дворе, сгрузили четвёртую часть разрубленной туши. Помня наставленья Дадацкого, Женя отдал проводнику две бутылки медицинского спирта.

Добравшись до части, кладовщики развезли всех начальников по их просторным коттеджам. Там взяли вялых мужчин под локотки и сдали весьма недовольным супругам. В качестве приза, каждой даме вручили по центнеру свежего мяса.

После чего, солдаты вернулись в казарму. Там они выяснили, что опоздали на ужин в солдатской столовой. Парни не сильно расстроились. Они быстро переоделись в чистую форму и стали готовить еду на скорую руку.

Так уж случилось, что в этот памятный день, у них и у двух шоферов, было вволю жаренной на сковородке лосятины. Свежее мясо запивали разбавленным спиртом. Вечер прошёл на удивленье приятно.

Чача.

Женю вызвали к начальнику участка строительного треста Тольятти. Там он работал уже несколько месяцев. Нужно было срочно представить отчёт за прошедший квартал.

Парень вошёл в небольшую приёмную. Секретарша увидела мастера, широко улыбнулась и сообщила, что начальника нет. Он будет, где-то, минут через тридцать. Возвращаться в вагончик, находящийся на площадке в трёх километрах отсюда, не было смысла. Прощё было дождаться грозного шефа.

Закрыв дверь за собой, парень опустился на жёсткий стул, стоящий у длинной стены. Делать было, в общем-то, нечего. Оставалось глазеть на тех людей, что находились вместе с ним в помещении.

Рядом с привлекательной девушкой устроился молодцеватый старик. Он разгадывал какой-то кроссворд. Возле него, сидел молодой человек со смуглым лицом. Судя по робе, это были такие же мастера, как и Женя. Скорее всего, их тоже вызвал начальник.

– Вчера был сабантуй у Валентины Семёновны. Обмывали выход на пенсию. – сообщила вдруг секретарша пожилому соседу.

Старик отложил свой кроссворд и спросил о здоровье дорогой юбилярши. Девушка рассказала о ней и об устроенном ею, застолье. Сам собой, разговор перешёл на напитки, которые в то давнее время, изготавливали в СССР.

– Мне кажется, что самогонка гораздо полезней, чем водка. – сказал вдруг старик: – В воскресенье, я купил десять кило самого дешёвого сахара и поставил бражку в десятилитровой бутыли. К новому году она, наверно, дозреет и я прогоню её через небольшой аппарат. Никто точно не знает, сколько продукта получиться?

– Считается, что литр с килограмма выходит, – довольно уверенным тоном ответил молодой человек, что сидел рядом с ним.

– Это какой крепости гнать её будешь, – со знанием дела поправила его секретарша. – Если градусов восемьдесят, то и пяти не получится.

– Лично я самогонку терпеть не могу. – продолжил мужчина: – Могу выпить рюмку, так сказать, за компанию со всем друзьями, и на этом конец. Запах ужасный. – он передёрнул плечами.

– А чего её нюхать? – с улыбкой ответил старик: – Пить её надо. А если самогонка двойной перегонки, то вообще никакого запаха нет.

– Ни скажи, – не согласился с ним молодой человек: – Мой дед жил в Азербайджане. У него был фруктовый сад, соток семь и виноградник ещё приблизительно столько же. Так что, вина и чачи хватало.

Когда мне было лет десять-двенадцать, я ездил к дедушке в гости. В один год мама забрала меня из деревни только в конце сентября. Так что, я поучаствовал и в сборе винограда, и в производстве различных напитков.

У дедушки с бабушкой было целых семь дочерей. Старшая меня родила, а младшая была моей молочной сестрой. Мы с ней молоко на пару сосали у моей милой мамы.

Я и младшие тётушки срезали кисти с кустов и складывали в обычные вёдра. Средние таскали сладкие ягоды из сада во двор. Самые старшие набивали виноградом мешки из холста размером с половину подушки и завязывали у них горловину.

Затем, в сорокаведёрную бочку поставили не крашенную табуретку из дерева. На сиденье клали мешки, вставали на них и, держась руками за края ёмкости, давили ногами. Виноградный сок носили в подвал и переливали в двадцативедёрные деревянные бочки. Такой крупной тары у деда было штук десять.

После отжима, жмых из мешков высыпали в стоведёрную бочку и заливали водой из колодца. Ёмкость стояла на солнцепёке. Сусло тотчас начинало очень бурно кипеть. Уже через несколько дней приступили к переработке полученной браги.

Дед был отличным механиком и мастером на разные выдумки. Он взял стальную двухсотлитровую бочку и смастерил из неё аппарат для самогоноварения. В нижней части того агрегата находилась герметичная камера. В неё заливалось литров сто свежей браги.

Горловина ёмкости закручивалась металлической крышкой с небольшим тонким патрубком. К патрубку был на резьбе прикреплён змеевик из медной трубки толщиной с карандаш. Конец змеевика выходил из бочки наружу у самого дна.

Верхняя часть аппарата заливалась холодной водой. Под ним разводился костёр. Брага бурно кипела. Спиртовые пары охлаждались и конденсировались в змеевике. В конце концов, из трубки текла прозрачная чача. Постепенно вода наверху нагревалась. Её приходилось менять несколько раз. Воду я таскал ведром из колодца.

Самогон собирался в пол-литровую стеклянную банку. Время от времени, нужно было проверить качество чачи. Если крепость её оставалась нормальной, всё сливалось в двадцатилитровый молочный бидон.

Количество спирта проверялось зажженной спичкой. Если готовый продукт горел синим пламенем, то всё нормально. Как только чача переставала гореть, процесс перегонки заканчивался.

В бидоне первак, вторяк, и послед перемешивались. В среднем, у нас выходил самогон крепостью градусов под пятьдесят. Готовую чачу потом разливали в стеклянные четверти.

Были тогда такие большие бутылки, ёмкостью литра по три. Заполненную до самого верха, посуду затыкали корковой пробкой и относили в подвал. Там она ждала уничтожения, путём распития дедушкой, бабушкой и теми людьми, которых приглашали к столу.

Утром дед заправлял аппарат свежей брагой и уходил на работу в колхоз. Я, как городской человек, вставал чуть попозже, часов в восемь – девять. После завтрака, шёл к аппарату, разводил под бочкой костёр и начинал курить вино, как говорили когда-то.

Самогон я выгонял на свежем воздухе, в обширном саду, под деревьями, усыпанными спелыми фруктами. Где-нибудь в полдень, дедушка возвращался с работы на небольшой перерыв.

Первым делом, он шёл ко мне в «лабораторию», где снимал пробу с полученной чачи. Причём, наливал её в гранёный стаканчик прямо из-под змеевика. Выпив грамм сто, он громко крякал и отправлялся обедать. Настроение у него тотчас поднималось.

Однажды с дедом пришёл его двоюродный брат, проживавший в Баку. Он на короткое время приехал к родне погостить. Оба мужчины налили по стопке и тихо чокнувшись, поднесли посуду ко рту.

Дед, как всегда, выпил с большим одобреньем. Гость сделал пробный глоток, выпучил глаза от горячего ещё самогона и выплюнул крепкий напиток в огонь. Пламя взметнулось, где-то на метр.

– Да в нём градусов семьдесят. – отдышавшись, выдохнул родич.

– Ничего, во фляге смешается, будет нормально. – бодро откликнулся дед.

Так всё и шло, своими чередом. Однажды, ближе к обеду, пришло время проверить крепость напитка. Процесс был в самом разгаре. В стеклянную банку тоненькой струйкой текла тёплая чача. Я взял спичечный коробок и зажёг серную спичку.

Затем, зачерпнул из банки столовую ложку продукта и поднёс к нему огонёк. Самогон охватило голубоватое пламя. Убедившись, что всё в порядке, я уже собирался выплеснуть чачу на землю. Тут рука у меня неожиданно дрогнула. Горящая жидкость пролилась через край.

Пылавшие капли попали на банку. Продукт, находящийся в стеклянной посуде, немедленно вспыхнул. Голубой огонек взбежал по тонкой струйке, вытекающей из змеевика, и нырнул в аппарат.

Попав внутрь агрегата, пламя вдруг зарычало. Тяжёлая бочка вся затряслась, как в лихорадке. Из змеевика ударил язык из огня длинною сантиметров в пятнадцать. Всё это весьма походило на небольшую горелку, работающую на сжиженном газе.

Грохот в бочке становился всё громче. Я бросил ложку на землю. Схватил лежащую поблизости тряпку и попытался заткнуть отверстие, дышащее ревущим огнём. Тряпка немедленно вспыхнула.

Я отбросил горящую ткань и решил перекрыть кислород коробком из-под спичек. Поднёс его к срезу змеевика. Пламя, словно вода, обтекавшая камень, лизнуло ладонь. Упаковка тотчас задымилась. Кожу хорошо припалило. Я разжал пальцы и отдёрнул обожжённую руку.

Коробок упал в банку с готовым продуктом. К моему счастью, спирт там уже выгорел весь. Коробок окунулся в тёплую жидкость. Занявшаяся огнем этикетка, зашипела и тут же погасла.

Я выхватил из банки промокшую насквозь коробочку и снова прижал её к змеевику. Размокшая от влаги бумага плотно заткнула отверстие. Пламя исчезло. Бочка ещё пару секунд погремела и стихла.

Выждав немного, я отодвинул затычку. Из змеевика, как ни в чём не бывало, вновь потекла тонкая тёплая струйка. Я набрал в ложку чачи и, опасаясь второго пожара, отошёл от аппарата метра на три. Достал из кармана штанов заранее припасённые спички и попытался поджечь самогон.

Огонёк зашипел и немедля погас. Спирт в чаче всё ещё был, это я чувствовал по резкому запаху. Однако, гореть продукт уже не хотел. Я затушил костёр под аппаратом и отнёс готовую чачу в сарай.

Вечером дед вернулся с работы и, как всегда перед ужином, проверил качество и количество выгнанной мной самогонки. Он весьма удивился, когда усышал о том, что получилось вдвое меньше обычного.

– Наверное, неплотно змеевик прикрутил. – решил он, через какое-то время. Я благоразумно смолчал. Только тогда до меня вдруг дошло, что во время пожара аппарат мог взорваться.

– Короче сказать, гнал я ту самогонку почти целый месяц. С тех пор не люблю её жуткий запах! – подвёл итог молодой человек.

Госпиталь

В конце 1968-го года, в лесном мотострелковом полку вдруг появился грипп из Гонконга. Скорее всего, его кто-то привёз из Благовещенска или даже из Владивостока. Оттуда часто приходили машины с различными грузами.

Работая на продовольственном складе, Женя часто общался с экспедиторами и офицерами части. Наверное, от кого-то из них он и подхватил ту заразу. К сожалению парня, она оказалась весьма неприятной.

У Жени поднялась высокая температура, за тридцать девять градусов Цельсия. Начало сильно ломить мышцы и кости. Грудь заложило так, что невозможно вздохнуть. Появились насморк и сухой, лающий кашель.

Доложив начальству о своём состоянии, боец отправился в больничку полка. Там уже знали симптомы данной напасти. Парня посадили в машину медпомощи и отослали прямиком в Благовещенск.

В городе, Женю поселили в палату для инфекционных больных. Там он и лежал почти всю неделю. После чего, переехал в другое крыло учреждения. Туда, где находились пациенты самого различного рода. Нужно было слегка отойти от перенесённой тяжёлой болезни. Набрать сил и потерянный вес.

Там Женя познакомился с другими бойцами. Он рассказал кое-что о себе и узнал кое-какие истории из жизни соседей. Когда речь зашла о рыбалке, он с пренебрежением бросил, что никогда не любил это мокрое дело.

Ему принялись объяснять, как это здорово на зорьке сидеть возле речки, и стали советовать, как-нибудь на досуге, взять в руки удочку. В ответ Женя всем рассказал, как он поймал крупного карпа в пруду в деревне у деда и как, не очень давно, занимался добычей лосося. После подобных историй, его собеседники переключились на армейские темы.

Один из соседей, Сергей Ушаков, рассказал о себе. Жил он в Верхнем Поволжье, в городе, Горьком. После окончания десятилетки, он, как и большинство одноклассников, решил пойти дальше учиться.

Парень сдал все экзамены, но не попал в институт благодаря высокому конкурсу. Без всякого дела, он проболтались до осени и, как многие сверстники, отправился в армию.

Каким-то таинственным образом, Сергей попал в ракетные войска СССР. Он был посажен в спец.эшелон, отправлен прямиком на восток и, в конце концов, оказался, где-то в центре Сибири. Железная дорога пришла на глухой полустанок, возле которого лежала глухая тайга, нетронутая рукой человека.

На сотни километров вокруг не было никакого людского жилья. Несмотря на такое положение дел, от всех бойцов требовали соблюдать военный устав. Так что, охрана объекта велась круглосуточно.

Секретная часть имела в плане форму квадрата, со стороной в пять километров. С одного краю стояли казармы, столовая, коттеджи для офицеров и КПП. В центре находились мощные радиоустановки.

Имелся строгий приказ руководства не приближаться к работающим замаскированным вышкам, ближе, чем на тысячу метров. Чтобы солдаты не проявляли своего любопытства и не пытались к ним подойти и пощупать, старослужащий части показал им поразительный опыт.

Он позвонил по телефону радистам, представился по полной программе и уточнил: – Когда можно устроить экскурсию? – из динамика послышалось шуршание бумаг. После чего, прозвучал чей-то голос: – Через четверть часа, над нами окажется американский спутник-шпион. Мы отключим аппаратуру. Так что, в это время можете смело идти. У вас будет всего пять минут.

В назначенный срок, сержант привёл бойцов к самой миниатюрной антенне огромного комплекса. Он достал из кармана живого бурундука, которого поймал накануне. Привязал зверька к железным конструкциям и велел всем вернуться назад.

Пока электронный соглядатай летел над территорией СССР, сержант дал солдатам бинокль. Все по очереди посмотрели в окуляры замечательной оптики. Они разглядели небольшого зверька, пытавшегося освободиться от пут.

Затем, установки включились. Прямо у всех на глазах, грызун превратился в кусок дымящейся, чёрной субстанции, похожей на уголь. После такой демонстрации, новобранцы уже не совались к тем установкам. Они обходили антенны самой дальней сторонкой.

Первое время Сергей служил рядовым. Свободного времени оказалось достаточно. Ходить в самоволку там было некуда. От нечего делать, солдаты ловили длинноногих ушастых зверьков.

Вокруг воинской части водилось на удивление много зверья. Зайцы бегали между деревьев у всех на виду. Из своего любопытства, зверьки забредали на территорию части. Для этого, они рыли норы под заборами из металлической сетки. Устав запрещал стрелять без причины из автоматов и пистолетов. Поэтому, приходилось использовать старый дедовский способ.

Обходя периметр охраняемой зоны, бойцы замечали те узкие тропы, которыми бегали вокруг грызуны. Люди брали тонкую проволоку и ставили петли на пути лопоухих.

Примитивный капкан недолго оставался пустым. Молодые охотники снабжали диетическим мясом не только себя, но и всех офицеров. Что было, общем, не так уж и трудно. Часть оказалась совсем небольшой. Начальников там находилось не больше десятка.

Всё шло хорошо, до тех самых пор, пока Сергей не стал младшим сержантом. Парня назначили разводящим. Бедолаге пришлось провожать солдат на посты и возвращаться с ними назад, в караулку.

Казалось бы, труд не велик. Однако, за сутки дежурства, ему предстояло пройти ровно пятьдесят километров. Сначала, он лишь уставал до такой сильной степени, что валился на койку, словно подкошенный. Затем, ноги стали болеть. Через три месяца службы, ступни так опухли, что не лезли уже в сапоги.

Военврач осмотрел молодого бойца. Лейтенант убедился, что не в состоянии ему чем-то помочь. Посадил в грузовик и отправил в госпиталь, расположенный в двухстах километрах от части.

Среди прочих больных находился боец, которого звали Александр Башкатов. Солдат заикался так сильно, что его было трудно понять. У Жени сразу появился вопрос, как же с подобным дефектом беднягу призвали в советскую армию?

Между процедурами по восстановленью здоровья, заняться больным было, в общем-то, нечем. Мало-помалу, сосед рассказал, что с ним случилось.

В то давнее время, на вооружении СССР стояли боевые ракеты, которые в качестве топлива использовали чистый спирт с кислородом. Как говорили солдаты: – Снаряды летали на водке.

За неделю до встречи с Сергеем, в воинской части проводили ученья. Одна из подобных ракет сбилась с заданной ей траектории. Вместо того, чтобы упасть на лесной полигон, она врезалась в казарму солдат. Туда, где на втором этаже, жил Александр Башкатов.

Хорошо, что на снаряде был установлен имитационный заряд. Однако, даже его хватило на то, чтобы разрушить здание вдребезги. Взрывная волна швырнула бойца в большое окно.

Он пролетел метров десять, но каким-то неведомым чудом, остался в живых. Правда, стал плохо слышать, выбил все передние зубы и теперь заикаться так сильно, что на него было больно смотреть.

Ещё Жене запомнился молодой мотострелок, с которым они очень быстро сошлись и стали друзьями. Бойцы очень часто гуляли вдвоём по коридором больницы и беседовали на разные темы.

Выяснилось, что парень прибыл под Благовещенск всего две недели назад. Здесь сильно простыл и попал в госпиталь с двусторонним воспалением лёгких. До появления в этих суровых местах, он успел побывать в Восточной Европе.

На политзанятиях бойцам говорили, что в Чехословакии начался антисоветский мятеж. Для восстановленья порядка, 21 августа 1968 года, был произведён ввод в страну войск Варшавского договора. Операция называлась «Дунай». В ней принимала участие и армия СССР. В их число и попал Виктор Аникин.

Парень по секрету рассказывал, много чего интересного. Оказалось, что во время Великой Отечественной войны, Чехословакия не оказывала сопротивления напавшим фашистам. Борцов с гитлеризмом там практически не было.

Польша, к примеру, билась с врагом почти две недели. А Чехословакия с большим удовольствием вошла в состав Германии на правах протектората. То есть, сохранила своё государственное устройство и самостоятельность во внутренней сфере.

Их армия, численностью в полмиллиона солдат, добровольно сражалась против СССР. Только в плен к нам попало 70 тысяч этих вояк. Мало того, все гражданские чехи ударно трудились на оборонных заводах и фабриках.

Они поставляли фашистам огромное количество вооружений и техники. А они, между прочим, в то время, были лучшими во всей Европе. Объём тех поставок достигал третей части от потребностей фрицев.

Стоит ли удивляться тому, что дети и внуки прихвостней Гитлера всею душой ненавидели советских солдат? Они подкарауливали их в тихих местах и убивали исподтишка чем попало.

Однажды, в колонну наших бойцов стали стрелять из пятиэтажного здания. Танк «Т-54» повернул свою пушку и пальнул холостым в то окно, за которым прятался снайпер. Все рамы в доме сразу же выбило пороховыми сгоревшими газами. Всё вокруг немедленно стихло.

Женя отчётливо помнил, как проходил обкатку на полигоне и сказал собеседнику: – Ничего удивительного. После такого жуткого грохота, наверняка, там все оглохли. Они уже больше не думали воевать против танков.

Минуту спустя, Женя спросил: – А что, разве наши войска из Чехословакии уже все ушли?

– Да, что ты. Они там теперь застрянут надолго. Никто никуда не уйдёт пока не очистят страну от всех экстремистов.

– Как же ты здесь оказался?

– Наше подразделение патрулировало какой-то район в их столице. Мы разделились на несколько групп. Команда из четырёх человек шла по тихой улице Праги, состоящей из частных домов. Двое двигались с одной стороны, двое с другой. Оружие держали наизготовку.

Вдруг за спиной послышался подозрительный шорох. Мы повернулись и видим, из подворотни выскочило трое чешских мальчишек. У всех пистолеты в руках. Они стали в нас дружно стрелять. Мы ответили из автоматов и положили их всех наповал.

На шум приехали бронетранспортёры с бойцами. Нас схватили под руки и вернули в казармы. Там арестовали и, чуть ли не месяц, мотали нам душу. Всё приставали с вопросом, зачем мы открыли огонь? А что нам, нужно было стоять и ждать пулю в башку?

Через какое-то время, от нас всё же отстали. Посадили всех в самолёт и, под конвоем, пригнали сюда. Мы с ужасом думали, что нас тут упрячут в дисбат года на три на четыре. К счастью, всё обошлось. Разбросали по точкам, стоящим в тайге, и велели держать язык за зубами.

Спустя две недели, Виктор Аникин уехал на свою дальнюю точку. Александра слегка подшаманили, а вместо природных, вставили блестящие «железные» зубы. После чего, комиссовали «в чистую» и отослали домой, на гражданку.

Сергею привели ноги в порядок. Выписали из госпиталя, но не вернули в глухую таёжную часть. Его оставили при местном штабе. В Благовещенске он трудился художником до конца воинской службы. Писал объявления и плакаты к регулярным собраниям.

Женя тоже хорошо подлечился и сразу вернулся в расположенье полка. Местный врач осмотрел молодого солдата. Заявил, что он совершенно здоров и годен к дальнейшему прохождению службы.

То, что левое ухо немного не слышит, так с кем не бывает. Из автомата может палить, вот и отлично. Остальное для мотострелка, не так уж и важно. После чего, парень благополучно вернулся в «родную» казарму при продовольственном складе.

Рассказ старика

Выслушав смуглого парня, старик немного подумал и вдруг сказал с мечтательным выражением в голосе: – Зря ты так говоришь. Чача – это есть хорошо! Ты просто не нюхал горилку, полученную из красной свеклы.

Я какое-то время работал на Украине, в Донбассе. Мы строили там крупный завод. Так местные жители поили нас там одной буряковкой. Запах у той самогонки сладковато-отвратный и удивительно сильный. Дня через два, мне вдруг показалось, что всё вокруг этой дрянью воняет.

Услышав такие слова, секретарша вдруг передёрнулась. Видно, она хорошо представляла себе этот экзотичный напиток. А может быть, даже лечила им разболевшийся зуб или горло.

– С другой стороны, как самогонку не чисть, – задумчиво продолжил старик: – всё равно сивухою прёт. Хоть кофе туда положи, хоть шоколад, хоть дорогущий мускатный орех.

– Согласен! – поддержал его молодой человек: – Даже двойная перегонка продукта и то не всегда помогает.

– Уж больно ты нежный! – съязвила вдруг секретарша.

– Просто, в своём раннем детстве, я столько выгнал той самогонки, сколько вы и не видели за всю свою жизнь. Так что, нанюхался её до отвращения.

– Я тоже однажды гнал чачу. – вмешался старик: – и между прочим, достаточно много тогда у нас получилось. Литров тридцать, не меньше! Потом мы её пили почти целый год.

У моего старого друга жена работала в крупном овощном магазине. Как-то раз, в сентябре, привезли им грузовик винограда. Сразу всё продать не смогли, а потом он начал усиленно портиться. Промышленного холодильника у них тогда не было.

Каждый день, продавцы перебирали тот виноград и обрывали подгнившие ягоды. Их списывали на усушку-утруску. Мы с другом натаскали оттуда под сто килограмм этого брака.

Засыпали, как ты говорил, в двухсотлитровую железную бочку, добавили сахара и залили водой. Бражка очень быстро вскипела. Мы взяли у родственников аппарат для самогоноварения и начали перегонять готовое сусло.

Поставили аппарат на газовой плитке на его тесной кухне. От крана с холодной водой подключили шланг к змеевику, заключённому в стальную трубу. Вода его охлаждала и через раковину уходила в канализацию.

Как оказалось, не очень-то быстро всё дело там движется. Пока бражка тихонечко грелась, мы с другом сбросились по четыре рубля. Я сгонял в магазин и приволок ящик «Жигулёвского пива». Выпили мы с ним по бутылочке. Приятель открыл было другую, отхлебнул, немного подумал, и поставил в сторонку.

Тут из змеевика начало капать. Через минуту, самогонка текла уже тонкой струйкой. Я не стал открывать себе пива, а подставил под змеевик стограммовую рюмку. Когда посуда наполнилась, я предложил дорогому приятелю: – Хочешь попробовать?

Он отрицательно покачал головой и твёрдо ответил, что пока не закончим гнать чачу, он больше ни к чему не притронется. Очень сильно товарищ боялся пожара. У кого-то из его старых знакомых взорвался такой аппарат.

Я пожал плечами, взял полную рюмку и целиком плеснул себе в рот. Дальше всё вышло значительно хуже, чем у твоего бакинского родича. Во рту у меня, словно что-то взорвалась.

Я почему-то забыл, что, во-первых, крепость у первача градусов семьдесят, если не больше. Во-вторых, самогон был горячий, как кипяток. От неожиданности я широко открыл свою пасть и попытался вдохнуть.

Пары спирта тотчас обожги мне гортань. Горло перехватило, словно раскалённым жгутом. Дыхательные мышцы все сократились. Я не мог выдохнуть или вдохнуть.

Я, как сумасшедший закрутился по кухне. Метнулся к столу, чтобы взять открытую бутылочку пива. Приятель выхватил её из-под руки и закричал: – Не запивай водку пивом! Не то окосеешь, всё тут перебьёшь.

Кран с холодной водой был занят шлангом, идущим к змеевику. Воспользоваться им я не мог. Поэтому, опрокидывая табуретки и стулья, я опрометью кинулся в ванную комнату. Открыл смеситель на полную силу, и прижался губами к мощно бьющей струе. В рот снова ударил почти кипяток.

Ошпаренный ещё один раз, я вбежал в гостиную друга. В глазах у меня потемнело от отсутствия воздуха. Лишившись сознания, я упал спиной на диван. От удара о мебель, кислород, оставшийся в лёгких, немедленно вышел наружу. Лишь после этого, я смог вдохнуть полной грудью.

Я лежал на диване с широко распахнутым ртом, словно рыба, оказавшаяся на берегу. Тут с работы пришла жена старого друга. Он бросила на меня подозрительный взгляд и хмуро спросила: – Что это ты такой бледный и мокрый? И почему у тебя губы такие распухшие? Опять подрались с моим благоверным?

Еле ворочая ошпаренным языком, я ей с трудом объяснил, что просто попробовал готовый продукт.

Старик чуть помолчал и добавил: – Несмотря ни на что, из всей самогонки я предпочитаю всё-таки чачу. Она слегка отдаёт виноградом.

Тут дверь открылась. В приёмной возник начальник участка. Старик поднялся со стула и прошёл к нему кабинет. Женя и молодой человек остались ждать своей очередности.

Польское кладбище

В начале марта 1969-го года, мотострелковую часть, внезапно для всех, перевели на военное положение. Причиной тому послужило нападенье китайцев на территорию СССР.

На общем построении полка политрук рассказал: – Сегодня, ранним утром, без объявленья войны, китайские хунвейбины перешли реку Амур и вторглись в пределы нашей Отчизны. Весь личный состав пограничной заставы, находившейся на этом участке, погиб за десять минут.

Расквартированный на берегу, пехотный полк был немедленно поднят по общей тревоге. Подразделение выдвинулось навстречу нападавшим китайцам. В ходе встречного боя, длившегося в течение трёх с половиной часов, оно было полностью уничтожено нападавшим противником.

Командир воинской части собрал всех служащих, оставшихся в их городке. Взял автомат и во главе небольшого отряда отправился к месту сражения. С тех пор советские воины, находившиеся на острове под названьем Даманский, больше не выходили на связь.

Через два с половиной часа, к месту конфликта подошла батарея реактивной системы залпового огня «Град», калибра 122 мм. Первый удар был нанесён по китайскому берегу.

Это сделали лишь для того, чтобы оттуда не могло подойти подкрепление. Второй удар произвели по льду реки Амур, между китайским берегом и островом Даманский. На тот случай, если захватчики, вдруг захотят вернуться на родину. Третий, обрушился на территорию острова и уничтожил окопавшихся там хунвейбинов.

После окончанья обстрела, была произведена тщательная разведка всей местности. В ходе поисков на всей площади острова Даманский, живыми были найдены лишь тринадцать советских бойцов. Всех их представили к высоким наградам.

О пленных китайцах политрук, почему-то, ничего не сказал. Наверное, всех нападавших убили на месте.

Время подходило к концу, невероятно тёплого марта. Приближалось начало весны. Привычная «армейская лямка» тянулась своим чередом: работа на складе, наряды и прочие радости жизни.

В один из солнечных дней, в понедельник, раздался громкий звонок. Дежурный по взводу поднял телефонную трубку. Доложил, кто находится у аппарата и услышал, как полковник Дадацкий отдал громовую команду: – Рядовой, бери всех, кто там есть, и немедленно дуйте ко мне!

Через десять минут, шесть рослых солдат стояли навытяжку перед своим офицером. Так уж случилось, что каждый из тех молодцов был ростом за метр девяносто. Лишь один только Женя оказался чуть ниже. Поэтому и стоял самым последним в коротком строю.

Они застыли рядом с сильно упитанным военачальником и возвышались над невысоким мужчиной больше чем на полторы головы. Маленький, почти круглый полковник строго взглянул на вытянувшихся в струнку бойцов.

Прошёлся перед ними, словно Наполеон Бонапарт перед своей «старой гвардией». Откашлялся и приказал: – С этой минуты, до самого вечера, все вы поступаете в распоряжение товарища Ежи Бжезинского. – он кивнул в сторону какого-то штатского, сидящего возле стола.

Это был пожилой человек в прекрасно сшитом двубортном костюме. Человек выглядел очень интеллигентным и весьма представительным. Он обладал тем лёгким шармом, что позволял заподозрить в нём иностранца.

У Жени создалось впечатление, что мужчина недавно прибыл в Сибирь. Поэтому, ещё не успел потерять весь импортный лоск. Ничего, скоро чуть оботрётся и будет как все. Не лучше других.

– Сейчас вы пойдёте к завгару полка. Он выделит в ваше распоряжение грузовик, нужный вам инструмент и «Беларусь» с ковшом экскаватора. – продолжал говорить полковник Дадацкий.

– Машины поведут тракторист и шофёр. Польский товарищ вам скажет, куда нужно ехать. На месте он всё объяснит. Старшим в группе назначается Евгений Степанов. Выполняйте приказ.

Через двадцать минут, бойцы взвода кладовщиков уже покинули военную часть. Теперь они бодро тряслись в кузове боевого «палариса». Так в те времена, в советских войсках назывался грузовой автомобиль «ЗиЛ 157». Их защищал от мороза тонкий, брезентовый тент.

Товарищ Ежи Бжезинский сидел в просторной кабине машины. Он показывал шофёру дорогу, ведущую через заснеженный лес. Следом за ними, катил «Беларусь», выкрашенный в «защитный», серо-оливковый цвет.

Благодаря свету весеннего солнца, снег сильно сел и хорошо уплотнился. Просёлок оказался отлично накатан. Наверноё, он вёл в какой-то посёлок, расположенный где-то поблизости.

Боевая колонна мчалась вперёд, хоть и по очень узкому, но довольно неплохому шоссе. Жаль, что смотреть оказалось, в общем-то, некуда. Кругом сплошною стеной стояла глухая тайга.

Спустя один час, машина выехала на открытое место и остановилась на берегу какой-то извилистой речки. На правом, обрывистом берегу их ждал ветхий седой старичок.

Одет он был, словно старый солдат. На нём виднелись ватные штаны армейской расцветки, бушлат и валенки из того же комплекта. Видимо так, сказывалось близкое расположение воинской части.

Руководитель небольшой экспедиции чинно вылез наружу. Он привычно одёрнул дорогое пальто с меховым воротником из какого-то иностранного зверя. Немного прошёлся туда и сюда. Велел всем спуститься на землю и построиться возле машины.

Команда кладовщиков чётко исполнила короткий приказ. Импозантный мужчина в трёх предложениях поставил перед ними задачу. Судя по небольшому акценту, мужчина прибыл из Восточной Европы. Там он со всеми общался совсем на другом языке.

Говорил он по-русски достаточно чисто. Правда, пользовался рублеными короткими фразами. Иногда коверкал слова и не всегда правильно ставил акценты и ударения в них.

– Перед вами находиться старое польское кладбище. Вода быстро подмывает сей берег и грозит уничтожить многие захоронения. Вам необходимо эксгумировать шесть крайних могил и перенести их вдаль от реки.

Товарищ Бжезинский повернулся и пошёл вдоль неширокого русла. Солдаты безропотно двинулись следом. Командир говорил подчиняться весь день этому фраеру. Значит, делай, что он тебе приказал.

Женя всмотрелся в густую заросль бурьяна и каких-то кустарников, торчащих из глубокого снега. Среди них он разглядел ряды тёмных каменных стел. Рядом с бойцами шёл старый смотритель. Он рассказывал бойцам на ходу:

– В 1939 году Красная Армия рванулась на запад, навстречу фашистской Германии. Она встретила вермахт на середине польских земель и остановила его продвижение к нашим границам.

Так наша власть присоединила к СССР Западную Украину и Белоруссию. Многие шляхтичи были весьма недовольны таким положением дел. Естественно, что они стали болтать то, что думают по данному поводу. Мол, им лучше жилось бы при «цивилизованном» Гитлере. Так же, как к примеру, в Чехословакии.

НКВДешники арестовали таких трепачей. Этапировали их прямо в Сибирь и поселили в тихой деревне, расположенной недалеко от этого места. Поляки оказались людьми весьма непростыми. Все, как один, не из рабочих с крестьянами. Сплошь госчиновники и коммерсанты, владевшие раньше большим состоянием.

Вот только всё у них отобрали ещё в далёкой Европе. Так что, привезли их сюда, словно голь перекатную. Пахали в огородах и поле, как все остальные местные граждане.

Сначала плохо у них получалось. Так что, едва-едва сводили концы. Затем, понемногу привыкли и стали жить не хуже других. К сожалению, в наших суровых условиях многие из них перемёрли от разных непривычных болезней.

Так продолжалось, считай, до конца пятидесятых годов. Потом, срок их ссылки закончился. Полякам разрешили вернуться на родину. Конечно, тем, кто из них остался в живых. Ну, а покойники так здесь и по сю пору лежат.

Приезжий мужчина указал на одну из могил, на которой стоял плоский камень с надписями на польском наречии. Все буквы были выбиты вычурным готическим шрифтом. Не враз, разберёшь. А если и прочитаешь, так всё равно ничего не понять.

Солдаты подогнали к могиле маленький трактор с ковшом. С его помощью сняли увесистый памятник, большое надгробие и всё погрузили в кузов машины. Грузовик перевез их от реки на участок, расположенный в дальнем углу обширного кладбища. Там экскаватором вырыли новую яму под гроб.

После чего, наступил черёд самой эксгумации. «Беларусь» снял верхний полутораметровый слой мёрзлого грунта и собрался двигаться дальше. Вдруг, поляк вышел вперёд и остановил быстро идущий процесс.

– Стой! – приказал он трактористу: – Дальше копать будут вручную.

Женя и все остальные бойцы удивлённо вздёрнули брови. Переглянулись между собой. Печально вздохнули и с большой неохотой разобрали тот инструмент, что привезли с собою из части.

К радости молодых землекопов, почва оказалась сухой и песчаной. Воды в ней было на удивлёние мало. Поэтому, она не превратилась в ледяной монолит. Её не нужно было долбить кирками и ломом. Хватало ударов обычной лопаты. Работа шла достаточно быстро. Не то, что при рытьё блиндажей в каменистых холмах.

Пока выбрасывали землю наверх, Женя с содроганием думал о том, что они скоро увидят внизу? Наверняка, наткнутся на гнилые трухлявые доски, среди которых будет лежать рассыпавшийся на части скелет. Собирай его после в мешки и корзины и таскай на другой конец польского кладбища.

Скорее всего, на жутких останках окажутся лохмотья гнилой, жутко воняющей плоти. Хорошо, что сейчас на дворе стоит мороз минус пять. Пока будешь возиться с костями, не отравишься воздухом, насыщенным испарениями трупного яда.

К счастью кладовщиков, всё получилось совершенно иначе. Спустя полчаса, лопаты наткнулись на абсолютно целёхонький гроб, обитый старинной, очень толстой, оцинкованной жестью.

Сухая песчаная почва и надёжная стальная обшивка уберегли домовину от малейших следов разрушения. Она выглядела на удивление новой, словно оказалась в могиле всего полгода назад.

Массивный ящик быстро обвязали верёвками. Солдаты по очереди поднялись из большого раскопа. Потянули все разом и вытащили «деревянный бушлат» на дневную поверхность. Затем, погрузили останки в машину.

Лавируя между могилами, грузовик отвёз скорбный груз к новому месту. Там его опустили в глубокую яму и, с большим облегчением, снова зарыли. Всё-таки, как не верти, а возиться с давнишним покойником, дело весьма неприятное. Хорошо, что на слабом морозе, он совсем не вонял.

Мужчина достал из кармана пальто маленький требник. На тёмной обложке Женя увидел четырёхконечный крест католической церкви. Поляк прочёл небольшую молитву. Православные кладовщики дружно перекрестились. Печально вздохнули и принялись за установку надгробия с памятником.

Дотошный Бжезинский напряжённо следил за молодыми солдатами. Если ему вдруг казалось, что бойцы делалит, что-то не так, то он немедленно вмешивался в текущий процесс. Останавливал их и заставлял всё исправить по его разумению. Кладовщики тихо роптали, но с чужеземцем не спорили. Как-никак, а сейчас, он их командир.

Ближе к вечеру, вся работа успешно закончилась. Зондер-команда, что в переводе с немецкого означало – «специальный отряд», погрузился в холодный кузов грузовика. Товарищ Бжезинский вновь уселся в тёплую кабину к шофёру. Одним словом, он вёл себя, как все офицеры.

Седой старичок помахал уставшим солдатам на прощание рукой. Шагнул к узкой речке и исчез в густых зарослях прибрежных кустов. Растворился среди голых ветвей, словно таинственный леший.

Машина тронулась с места. Следом за ней затарахтел «Беларусь». Вместе со всеми, Женя отправился в «любимую» военную часть. К своем удовольствию, солдаты успели к наступлению ужина. Они быстро поели. Вернулись в казарму и в назначенный срок, отправились спать.

Настойка боярышника

Ещё около часа, Женя находился в приёмной. Он ждал своей очереди к начальнику участка строительного треста Тольятти. Благодаря разговорам про самогон, парень вспомнил про своего давнего друга. Только он постеснялся рассказывать эту истории в незнакомой компании.

Звали товарища Гоша Зарубин. После окончания школы, он окончил полугодовые курсы фотографов и стал работать в одном из проектных учреждений города Куйбышева. Та небольшая контора находилась недалеко от пятиэтажного дома Жени Степанова. После занятий в энергетическом техникуме, парень иногда заходил проведать приятеля. Вход туда был свободным.

Характер у Гоши оказался чрезвычайно прижимистый. Молодой человек хотел сэкономить везде, где только можно. Например, он старался не покупать обычную водку, а варил самогон. Как это ни странно, но запах сивухи он весьма не любил.

Поэтому, фотограф пытался добиться идеальной очистки. Двойную перегонку он тоже однажды пробовал. Толку почти никакого. Зато дорогого напитка стало в два раза меньше.

Однажды он захотел встречать Первомай без сивухи. Тогда Гоша решил очистить самогонку активированным углем. Взял новый фильтр от воздухоочистителя с кухни, положил в большую воронку и вылил в неё трёхлитровую банку продукта.

Вся самогонка мгновенно впиталась в рыхлую массу, а наружу ни капли не вылилось. Так что, остался он вообще без какой-либо выпивки. Пришлось бежать в магазин, покупать «злодейку с наклейкой».

Как Гоша только не чистил свой любимый продукт. Чего только в него он не клал и лимонные корочки, и мускатный орех и различные травы. Меж тем, привередливый Женя тотчас узнавал, что налили ему за столом. Стоило парню хоть каплю принять на язык, как он немедленно чувствовал, что пьёт самопал. Это весьма обижало хозяина. Ведь, он так старался.

Ещё Гоша постоянно пытался, где-нибудь заработать лишние гроши. Он хватался за любую, как тогда говорили, «халтуру». В том числе, он очень часто снимал свадьбы, дни рождения, похороны и прочие семейные мероприятия.

Всё это запечатлевалось на плёнку, с которой чуть позже, в нужном количестве, печатались цветные и чёрно-белые снимки. Кстати сказать, Гоша на этом хорошо зарабатывал. По его же словам, получалось значительно больше, чем на официальной работе.

Однажды, Женя возвращался из техникума и зашёл в рабочую лабораторию друга. Переступив через порог, он ощутил, как в нос шибанули удивительно сильные, и весьма неприятные запахи.

Гоша как-то рассказывал о химических реакциях, в ходе которых, удаётся выделять серебро. Этого дорогого металла было достаточно много в использованном им проявителе, в ненужных уже фотоплёнках и в засвеченной фотобумаге. Такого добра у него валялось немало.

Иногда эти опыты протекали с удивительно бурным выделением вредных и вонючих веществ. Тогда весь этаж проектной конторы наполнялся омерзительной вонью. Пару раз, пришлось срочно эвакуировать граждан на улицу. Там они долго ждали, пока здание успеет проветриться.

Женя поздоровался с Гошей, невольно поморщился от противного запаха, висевшего в комнате, и ехидно спросил: – Опять добываешь драгоценный металл?

– Если бы… – пригорюнился друг и рассказал о своей большой неприятности.

Оказалось, что не очень давно, его вновь пригласили «снять» очередную шумную свадьбу. Фотограф фиксировал для дальнейшей истории перипетии такого волнующего события в жизни людей. Как истинный «папарацци» он бегал вокруг счастливых молодожёнов и щёлкал их в разных видах.

Затем, торжественная часть завершилась. Все уселись за стол и, как это часто бывает, пригласили с собой фотомастера. Мол, откушайте с нами, что Бог послал. От таких предложений Гоша никогда не отказывался.

Совершенно случайно, он уселся рядом с молодой привлекательной гостьей. Парень познакомился с ней. Болтая о том и сём, он скоро выяснил, что соседка работала в крупной аптеке.

Дня через два, Гоша зашёл к ней на работу и принёс несколько цветных фотографий. Он специально выбрал лишь те, где женщина выглядела очень эффектно. Увидев себя в столь привлекательном образе, дама слегка умилилась своей красоте.

Она с большой радостью приняла все портреты и принялась выражать благодарность автору замечательных снимков. Гоша воспользовался столь удобным моментом. Ничуть не чинясь, он попросил продать ему упаковку настойки боярышника.

Дело было всё в том, что, во-первых, в те времена, она изготавливалась на основе чистого медицинского спирта, а стоила сущую мелочь. Во-вторых, её крепость тогда составляла аж семьдесят градусов.

В-третьих, эта волшебная жидкость имела цвет настоящего, хорошо выдержанного настоящего бренди. В-четвёртых, она была очень полезной и довольно приятной на вкус.

В народе её называли «коньяк с резьбой». Поэтому, купить просто так не представлялось возможным. Требовался медицинский рецепт от врача поликлиники. Прописывали настойку лишь гипертоникам.

Фотограф уже несколько раз пробовал «бальзам» из боярышника в разных компаниях. Микстура произвела на него впечатление. Поэтому, он и просил только её. Женщина долго отнекивалась, ссылалась на большой дефицит, а так же на проверки вышестоящих инстанций.

Однако, Гоша отличался редким упорством. Он всё же смог уломать стойкую даму. В конце концов, она согласилась и неохотно сказала: – Хорошо, давайте деньги сейчас, а перед самым закрытием, приходите к заднему входу аптеки.

Окрылённый радостной вестью, фотограф расплатился с измученной уговорами дамой и отправился по важным делам. Вечером он примчался к назначенному женщиной времени. Оглядевшись вокруг, он убедился, что поблизости нет ни единой души. Лишь после этого, постучал условленным стуком в железную дверь.

Створка слегка приоткрылась. Чья-то рука схватила его за грудки, втянула в тёмный проход и вручила увесистую упаковку лекарств. Гоша спрятал добычу в портфель, в котором носил всё, что нужно фотографу. Ещё через миг, он оказался на улице. За спиной громко лязгнул засов. Всё немедленно стихло.

    Счастливый обладатель настойки вернулся домой и вошёл в небольшую прихожую. Судя по запахам, наполнившим воздух, уже поспевал замечательный ужин.

Жена возилась возле плиты и не вышла встречать усталого Гошу. Он быстро разулся и устремился в кладовку, где не было света. Чтобы супруга не отыскала коробку, парень положил её в шкаф, где хранились ядовитые химикаты для фотопечати. Вскрыв на ощупь, картонную тару, он взял один пузырёк для проведения пробы и сунул в карман пиджака.

После чего, переоделся в маленькой спальне и потопал в тесную кухню. Усевшись за сервированный стол, он пододвинул к себе пустую чайную чашку, изготовленную из коричневой глины. Открутил крышку флакончика и, не глядя на этикетку, вылил в посуду всё содержимое.

Услышав громкое бульканье, жена осуждающе посмотрела на Гошу. Муж весело выдохнул: – На здоровье! – плеснул пятьдесят граммов в распахнутый рот и одним махом всё проглотил.

Только тогда, он осознал, что выпил не знаменитую настойку боярышника, а совершенно иного качества жидкость! Как и думал фотограф, она была достаточно крепкой, не менее семидесяти градусов. Спирт сильно обжёг все рецепторы на языке.

Затем, во рту человека возник целый букет ощущений. Причём, весьма неприятных. К удивлению Гоши вкус у напитка оказался потрясающе едким. Он съёл целую тарелку борща и лишь после этого, послевкусие немного ослабло.

Фотограф с огромным трудом отошёл от полученных им впечатлений. Однако, у него изо рта вдруг стало усиленно пахнуть. Причём, несло так отвратительно, что это нельзя описать никакими цензурными фразами. Жена выскочила из-за стола и убежала из кухни.

Гоша был потрясён неожиданно мощным воздействием странной микстуры: –«Наверное, я выпил какой-нибудь яд». – сказал он себе. Вытаращив глаза от испуга, он дрожащей рукой схватил пузырёк и поднёс к глазам этикетку.

С неописуемой болью фотограф узнал, что он влил внутрь своего организма? Оказалось, что это не настойка боярышника, а экстракт чеснока! Гоша метнулся в кладовую и мокрыми от возбужденья пальцами открыл большую коробку. Там находилось ёще сто пятьдесят точно таких же флаконов.

Оно и понятно, ведь фотограф отдал за упаковку десять рублей. В те времена, это было достаточно внушительной суммой. Причём, один пузырёк едкой жидкости тогда стоил всего семь копеек.

Несмотря на чрезмерную крепость и отчаянную дешевизну, её брали удивительно мало. Даже опустившиеся алкоголики обходили её стороной. Уж очень она сильно воняла.

Почему всё так вышло, Гоша так никогда не узнал. Женщина отказалась с ним потом говорить. То ли она не хотела, чтобы парень являлся ещё раз в аптеку и велела сунуть фотографу чесночную дрянь, вместо благородной настойки? То ли её подменил тот самый грузчик, что встречал его у заднего входа?

Сколько Гоша не бился, он так и не смог избавиться от этой противной микстуры. Ему не удалось ни вернуть эту настойку в аптеку, ни кому-то продать, ни даже просто так подарить.

Никто не хотел брать её даже даром. Отнести на помойку такое количество спирта, у фотографа не поднималась рука. Пришлось скрепить своё бережливое сердце и пить самому.

Правда, он мог её принимать не чаще, чем один раз в неделю. На большее у него не хватало душевных и физических сил. Его лужёный желудок начинал бунтовать. Да и жена была недовольна. Она отсылала его спать на диван.

Вот и считайте, как долго продлилось противоборство фотографа с ужасной микстурой? По самым скромным подсчётам, на уничтожение чесночной настойки у несчастного Гоши ушло года три, а может и больше.

Браслет

Конец той недели прошёл точно так же, как первый день, проведённый солдатами на старом польском погосте. Бойцы снимали тяжёлые, добротные памятники и каменные надгробия. Выкапывали большие гробы, обитые толстой оцинкованной жестью. Отвозили их подальше от речки и захоранивали в новых могилах.

Всё это время, рядом с кладовщиками находился товарищ Бжезинский. Здесь же крутился и ветхий мужчина, который оказался местным смотрителем данного кладбища. Он то и рассказал Жене историю одной из многих десятков могил.

По словам старика, в ней была захоронена очень красивая молодая полячка, сосланная из западного города Львова. Суровые зимы и крестьянские бытовые условия оказались непереносимыми для хрупкой, весьма избало́ванной женщины.

Ведь до переселенья в Сибирь, она жила в огромном дворце, что твоя госпожа. У неё было множество слуг и всё остальное, что пожелает душа. Здесь же ей приходилось ютиться в обычной избе, полной чужого народу. Пустого жилья здесь отродясь не бывало. Поэтому, поляков подселили к местным крестьянам.

Плюс ко всему, нужно было всё делать самой: готовить, стирать, работать в огороде и поле. Очень скоро она тяжёло заболела. Без пригляда врача, быстро угасла и тихо скончалась.

До прихода советской власти во Львов, её высокий супруг был ювелиром. Он продавал драгоценности различного рода. Причём, как говорили поляки, торговал золотишком в очень крупных размерах. Мужчина боготворил свою даму, но даже его пылкие чувства не смогли чем-то помочь несчастной панны́чке.

В ходе её похорон безутешный вдовец наклонился к покойнице. Взял её правую руку. Поцеловал и, незаметно для всех остальных, надел на запястье широкий браслет. Браслет был очень тяжёлый, золотой, весь усыпанный дорогими камнями. Поверх того украшения супруг натянул рукав богатого платья.

Всё произошло так стремительно, что это видел лишь тридцатилетний крестьянин, стоявший недалеко от могилы. Он жил в соседней деревне и его вместе с соседом взяли чернорабочим для погребения женщины.

Двое местных людей быстро приколотили крышку гвоздями. Увесистый гроб обвили верёвками. С огромным трудом сдвинули с места, опустили ту домовину в глубокую яму и забросали песком. После чего, отложили лопаты в сторонку. Установили сверху большое надгробие, а затем и каменный памятник с вычурной надписью.

– Прошло, почитай, больше полвека, – сказал Жене печальный старик: – а тот тяжёлый браслет всё никак не идёт из моей головы. До сих пор не пойму, как ювелир смог сохранить такой большой драгоценный предмет?

Ведь их все постоянно шмонали. НКВДешники при аресте во Львове, вертухаи в каждой тюрьме, охранники при пересылке в Сибирь. К тому же, то украшение стоило бешеных денег. Оно могло весьма облегчить ему ссыльную жизнь. Так нет же, мужчина не пожалел дорогую прекрасную вещь. Он надел её на руку любимой панны́чке.

За долгие годы своей бедной жизни, я много раз хотел придти тайно на польское кладбище. Выкопать потихонечку гроб. Взять драгоценность и привести могилу в прежний порядок. Но, почему-то, так и не смог этого сделать.

Дело всё в том, что, как только я соберусь придти на погост, мне ночью мерещится ужасающий сон. Будто я тёмной ночью отрываю могилу. Поднимаю крышку у гроба и вижу, что погибшая ссыльная выглядит так же, как полвека назад.

За столь долгое время, тление совсем не коснулось её богатой одежды, бледной кожи и тела. Руки, сложенные у неё на груди, тоже остались точно такими, как были когда-то.

Я беру её за запястье и, осторожно, словно боясь разбудить, начинаю снимать драгоценность. Чем дальше украшение скользит по её тонкой кисти, тем мне становится всё страшней и страшней. Я смотрю на лицо прекрасной покойницы и с ужасом вижу, что у неё начинают слегка подниматься дрожащие веки.

Как только браслет спадает с пальцев усопшей, она резким движением садиться в гробу. Её голова поворачивается с отвратительным скрежетом. Внезапно распахиваются глубокие тёмные очи и в упор глядят на меня.

Рот у панны́чки раскрывает так широко, что становиться больше обычного в несколько раз. Вместо человечьих зубов я вижу острые волчьи клыки. Раздаётся оглушительный вой, от которого чуть ли не лопаются барабанные перепонки в ушах. Моё сердце хватает чья-то большая рука и сжимает его, словно в железных тисках.

Плоть женщины покрывается сеткой мелких извилистых трещин. Они очень быстро растут. Скоро кожа и мышцы с богатой одеждой рассыпаются в невесомую серую пыль. Мгновенье спустя, в гробу сидел уже совершенно голый скелет.

Он тянул вперёд тонкие руки, состоящие лишь из белых костей. Хотел сжать моё горло и сломать мою шею. Я вдруг понимал, что он сделает всё, чтоб защитить свой браслет.

В этот момент, я всегда просыпался в обильном холодном поту. Чувствовал, что лежу мокрый, как мышь, искупавшая в крынке с водой. Меня сильно трясло, а зубы стучали от пережитого ужаса.

Печально вздохнув, смотритель встал со скамейки из камня, на котором сидел рядом с Женей. Не спеша повернулся и, сильно ссутулившись, пошёл по узкой тропинке. Отойдя на несколько метров, он обернулся и поманил парня пальцем.

Они прошли с десяток шагов. Старик указал на большой тёмный памятник, украшенный искусной резьбой. На поверхности стелы Женя разглядел высокого стройного ангела с прекрасным печальным лицом.

– Здесь она похоронена. – сказал мужчина солдату: – За всю свою жизнь я так и не смог набраться отваги и решиться на то, чтоб потревожить могилу панны́чки. Может быть, вы окажитесь немного смелее?

Позови кого-нибудь из крепких парней. Приходите сюда в любой будний день. Поляки из нашей округи давно все уехали обратно в Европу. Местные своих мертвецов никогда не хоронят на католическом кладбище.

Теперь здесь, кроме меня, никого не бывает. Да и я сюда прихожу всего раз в две недели, в начале и середине каждого месяца. Кошу потихоньку траву и срубаю ветки кустов и деревьев.

Вы откопаете драгоценный браслет и приведете могилу обратно в порядок, чтобы вас не искала милиция за вандализм. Продадите где-нибудь золотую вещицу. Будете всю свою жизнь, как сыр в масле кататься. – старик набожно перекрестился. Печально вздохнул и ушёл вглубь обширного кладбища.

Стараясь, как следует запомнить данное место, Женя несколько раз обошёл большое надгробье и памятник. Внимательно осмотрел его с разных сторон и сам себе удивился.

Зачем он всё это проделал, солдат не мог объяснить. Ведь парень хорошо понимал, что по собственной воле он никогда не станет тревожить чью-то могилу. Даже ради несметных сокровищ. Разве, что окажется в такой ситуации, когда без этого золота ему будет полный кирдык.

Тем более, по словам старика, дух умершей панны́чки до сих пор находился поблизости. Всё не мог никак успокоиться. То ли от того, что её тело погибло в холодной неуютной Сибири? То ли всё ещё охранял свой драгоценный браслет?

После окончания трудной работы на кладбище, прошло несколько дней. Женя оказался в каптёрке наедине с лучшим другом по взводу. Немного помялся, но всё-таки рассказал ему о кладе в могиле. Тот внимательно выслушал интересную повесть.

К удивлению парня, его собеседник не проронил ни единого слова по данному поводу. Видимо, мысль о том, что нужно разрыть чью-то могилу, его сильно смутила. Больше они никогда не затрагивали подобные темы.

Через два с лишним месяца, Женя демобилизовался и уехал домой. Его напарнику оставалось служить ровно полгода. Чем закончилась история о массивном браслете, парень так никогда не узнал.

То ли золотая, драгоценная вещь до сих пор покоилась на руке мёртвой панны́чки? То ли его очень давно, носила другая богатая женщина?

Новый объект

Завершив возведение теплоподстанции, Женя без всяких проблем сдал её очень придирчивой приёмной комиссии. На другой день, он получил другое задание. Теперь ему приказали построить двух подъездную пятиэтажку из кирпича.

Прораб отвёз Женю на другую площадку, где представил угрюмым рабочим. Здесь оказались люди значительно опытней, чем в первой бригаде. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы парень всё понял, здесь всё окажется намного сложнее.

Мастер заметил, что перед ним стоит множество «химиков». Они с усмешкой смотрели на новоиспеченного специалиста. Ведь ему лишь в феврале исполнилось восемнадцать годков.

– Подумаешь, успел соорудить небольшую подстанцию с какими-то лохами. Посмотрим, как ты теперь запоешь? – читалось на лице трудяг.

Женя знал из рассказов отца, что если приходил молодой мастер на стройку, рабочие начинали издеваться над ним. Постоянно делали всякие мелкие пакости. Так сказать, проводили проверку «на вшивость».

К счастью, Жене и в этот раз весьма повезло. Когда его представляли бригаде, один работяга показался очень знакомым. Когда все разошлись по местам, парень догнал мужика и спросил: – Ты меня помнишь?

Человек пожал плечами и хмуро бросил: – Извините, я вас не знаю.

Женя сказал: – Василий, сними-ка фуражку.

Слегка усмехнувшись, тот без вопросов скинул картуз. Мол, почему бы не выполнить просьбу начальника? Мне с ним и дальше работать.

Сквозь коротко стриженные поседевшие волосы, на левой стороне головы, просвечивал внушительный шрам. Женя показал пальцем на длинный рубец и сообщил:

– Моя отметина. Богучанская ГРЭС, стройка. Ты работал там каменщиком, а я у тебя был подсобником. Мы кирпичи сгружали с машины. Я бросил, а ты на что-то отвлёкся, и не успел один подхватить. Теперь узнаешь?

– Женька! – обрадовался угрюмый мужик: – Значит, ты у меня теперь мастером будешь?

– А чего он обрадовался? – засомневаетесь вы: – Парень когда-то пробил ему башку кирпичом, а теперь стал начальником, чего тут хорошего?

Дело всё том, что за два года до этого, Василий был весьма шебутным. Он несколько раз отсидел за жуткие драки с нанесеньем увечий и ранений ножом. К тому времени, когда они встретились с Женей, мужчина со всеми уже смог поругаться. А кого-то и очень сильно избил.

Зеки приговорили его за «мордобой не по делу» и решили зарезать. Женя случайно услышал об этом. Тогда он подождал, когда палачи отойдут от стола помочиться. Парень взял пьяного «в усмерть» наставника под руки, утащил с той попойки и спрятал под старым мостом.

После этого, каменщик утром уволился, и Женя с ним уже не встречался. Как рассказал парню Василий, он опять попал за решётку по какому-то пустяковому делу. Отсидел около года, вышел, а теперь снова оказался «на химии».

То есть, получил «досрочно-условное освобождение» со строгим условием. Он должен отработать оставшийся срок на стройках народного хозяйства страны. После трёх ходок, Василий стал зеком «в авторитете». Поэтому, на площадке никто с ним не связывался. Такой человек мог обидчику и морду набить и кирпич на башку уронить. С него это станется.

Немного позднее, Женя узнал ещё более интересную вещь. Оказалось, после того разговора, Василий заявил всей бригаде, что новый мастер спас ему жизнь. Ещё он добавил, если кто-то захочет с начальником шутки шутить, тот будет дело иметь лично с ним. Он за этого парня каждому глотку порвёт.

Так что, дисциплина у Жени на стройплощадке была идеальная. Никто не филонил и козни не строил. Сначала, все просто зека боялись. Потом, благодаря обученью отца, парень поднаторел на работе, как мастер. Его уже самого стали все уважать.

Так и выбился его скромный участок на первое место в строительном тресте. По крайней мере, по срокам введения в строй.

Если честно сказать, то с этой пятиэтажкой тоже случилось несколько казусов. Первая неприятность произошла ранней осенью. Ни с того, ни с сего, вдруг на Тольятти обрушился сильный мороз.

Именно в тот знаменательный день, Женя с геодезистом размечали площадку для возведения здания. В рукавицах работать было весьма неудобно, голые руки прилипали к металлу.

Парень и предложил взять рулетку с двадцатиметровой тряпичной лентой. Кудесник теодолита и нивелира с ним согласился. Женя принёс инструмент из бытовки и дело успешно продолжилось.

Прошла пара месяцев. Бригада сложила целых три этажа. И тут снова приехали геодезисты. Теперь они «пробивали красную линию» улицы «нового города». Её собирались построить в ближайшее время.

Так уж случилось, что на данном участке стоял единственный дом. Его возведеньем руководил юный мастер по имени Женя Степанов.

Умозрительная черта была нужна для генерального плана Тольятти. Её провели по лицевому фасаду ещё неготового здания. К удивлению всех окружающих, она ушла в сторону от того направления, что было на всех чертежах.

Стали сверять расположение и размеры пятиэтажного дома. Выяснилось, что здание правильно «посадили на местность». Зато один торец у него оказался короче другого.

Так получилось из-за того, что лента тряпичной рулетки замёрзла и укоротилась от сильного холода на двадцать два сантиметра. Пришлось геодезистам «бить красную линию» более сложными способами.    При помощи триангуляции и длинных теодолитных ходов.

Второй случай оказался намного серьёзней. Раньше, в районе возводимого здания, находился квартал маленьких частных домой. Их все благополучно снесли, а водопроводная колонка осталась. Ей пользовалась бригада Жени Степанова.

По какой-то причине, труба неожиданно лопнула. Всё это случилось в ночь с субботы на воскресенье. На стройплощадке и в ближайших окрестностях не было ни единой души. Никто не мог вызвать службу ремонта.

Вода потекла под фундамент, и так продолжалось много часов. Через какое-то время, блоки просели. Два подъезда почти готового здания разошлись в разные стороны.

Кирпичная кладка длинных сторон лопнула по всей высоте. Возникли длинные трещины от земли до самого уровня крыши. Наверху они расширялись до семи сантиметров.

Утром, Женя вернулся из Куйбышева и, прямо с автовокзала, пришёл на работу. Он увидел фасады, расколотые, словно большим топором, и схватился за голову. Возникла уйма вопросов, что же делать теперь? Как спасать положение? Шум по этому поводу поднялся на весь строительный трест.

В конце концов, инженеры нашли неплохое решение. Промоины под фундаментами залили расширяющимся бетоном. Всё здание взяли в обойму из швеллеров и стянули с помощью мощных домкратов.

Щели благополучно уменьшились до трёх миллиметров. Их забили паклей с цементным раствором и оштукатурили сверху. Даже вблизи изъян оказался совсем незаметен. Дом сдали в эксплуатация и заселили людьми.

Кстати сказать, эта пятиэтажка продолжает стоять до настоящего времени. Жильцы так ничего и не знают о том, что случилось более полувека назад.

Ватный матрац

Жизнь на армейском продовольственном складе шла своим неспешным порядком. Помощник Жени, высокий, красивый узбек стал потихоньку готовиться к предстоящему, скорому дембелю.

Он завёл специальный альбом для фотографий, снятых за три года службы в советских войсках. Покупал у мотострелков знаки отличия самого различного рода. Сплёл аксельбанты из кипельно-белых жгутов, как мог украсил, фуражку, погоны и новый форменный китель. В общем, всё сделал по моде тогдашних времён.

Однажды он ушёл в увольнение в тихий посёлок, который находился недалеко от места расположенья полка. К удивлению всех сослуживцев, он вернулся удивительно скоро. Мало того, боец с собою принёс новый ватный матрац.

– В подарок маме купил. – объяснил он друзьям по казарме и показал магазинный чек на покупку: – Отвезу домой, подарю. Ей будет очень приятно, что младший сын про неё не забыл.

Ошарашенный подобным презентом приятеля, Женя прямо сказал: – Насколько я знаю, в Узбекистане растёт много хлопка. Его там получают миллионами тонн. Разве у вас не продаются такие же точно матрасы?

– В магазинах всё есть. Да только пока я доеду до родины, у меня уже денег совсем не останется. Не хватит даже на скромный подарок. – кладовщик горестно покачал головой из стороны в сторону, словно китайский болванчик и уныло добавил:

– Ты же знаешь меня Женя-джан. Стоит немножечко выпить, как я продолжаю без удержу до полной отключки. Скорее всего, я пропью в скором поезде всё до последней копейки и начну продавать свои вещи для опохмелки. Ну, а обычный матрац у меня вряд ли кто-то захочет купить.

Его не возьмут даже даром. С такой объёмной поклажей никто не захочет таскаться в дороге. Так что, при самом печальном раскладе, он так и будет при мне до самого дома.

Вот и выходит, что подарок я уже приобрёл и наверняка довезу его до своего кишлака. Поэтому, пусть пока находится в нашей каптёрке и ждёт моего скорого дембеля.

Узбек взял плотно стянутый мягкий рулон и бросил его на большой пустой ящик, стоящий в углу их казармы. Чек о покупке он, у всех на глазах, сунул внутрь плотного свёртка и объяснил: – Когда пойду из воинской части предъявлю его постовым, чтобы они не придрались. А то ещё скажут, что из казармы украл.

Сослуживцы слегка посмеялись над странным поступком узбека. Потом, все привыкли и престали подкалывать парня. Вот и лежал необычный презент у всех людей на виду.

Так же, как и все остальные, Женя скоро забыл о том разговоре и долго не вспоминал про него. Так было до тех самых пор, пока он однажды не вернулся на продовольственный склад неожиданно для своего подчинённого.

Узбек увлечённо возился над распоротым сбоку матрасом и не услышал, как кто-то вошёл в помещение. Женя приблизился и с удивленьем увидел, чем так увлечённо занялся кладовщик?

Оказалось, что бок у мягкой подстилки немного распорот. Стеганая серая вата выступала наружу. Сослуживец действовал толстой иглой и ловко вшивал внутрь матраса толстую пачку червонцев.

Застуканный за столь странным занятием, узбек залебезил и начал жалостливо объяснять командиру: – Понимаешь, дорогой Женя-джан. Наша семья очень большая и живёт до ужаса бедно. Мне весьма повезло, что я попал в такое чудесное место.

Это моя единственная в жизни возможность хоть немного помочь моим старым родителям. За два с лишним года службы на складе я скопил немножечко денег. Но ведь, как ты понимаешь, их нужно ещё довести до самого дома.

Вдруг меня проверят на проходной нашей части, или патруль заберёт в комендатуру в каком-нибудь городе, или в поезде меня обворуют? Вот я и придумал зашить купюры в матрац. Думаю, никто на него не польститься в дороге.

Кладовщик чуть помолчал и спросил со слезою в дрогнувшем голосе: – Ты ведь меня Женя-джан не выдашь никому, дарагой?

Боец сильно смутился. Отрицательно покачал головой и, не найдя, что сказать, вышел из тесной каптёрки. Про себя он отметил, что, судя по внешнему виду матраса, в нём зашита далеко не одна и не две пачки денег.

Наверняка их там не меньше десятка, а то и значительно больше. Ведь хитрый напарник очень давно продавал продукты налево. Он и Женю когда-то, всему хорошо научил.

Как бы то ни было, но парень никому ничего не сказал. Спустя несколько месяцев, узбек демобилизовался из рядов советской доблестной армии. Боец нарядился, как должно в таком торжественном случае.

Ефрейтор, простился с друзьями-кладовщиками за руку и взял небольшой чемоданчик с вещами. Сунув под мышку матрац, свёрнутый в толстый рулон, он отправился в путь.

В полку были наслышаны, для чего парень купил полосатый тюфяк. Одно время, все сильно смеялись по данному поводу. Стоящие на проходной, часовые отпустили во след несколько шуток в честь его странной ноши, на этом всё дело и кончилось.

Узбек прошёл через пост в КПП и, без всяких проблем, покинул лесную мотострелковую часть. Причём, ушёл он с очень большими деньгами.

Какое-то время, Женя усиленно думал над опытом своего подчинённого и даже хотел последовать заразительному примеру узбека. Тем более, что бывшие клиенты его подчинённого намекали на продолжение выгодных сделок.

Солдат провернул несколько небольших операций. Выручил приличные по тому времени деньги и купил себе дорогой транзисторный всеволновый приёмник под названием «Спидола».

Однако, он очень быстро потерял интерес к криминальному «бизнесу». Отказался от воровства продовольствия в крупных размерах и вновь стал вести простую честную жизнь.

При таких возможностях, какие имелись тогда у него, он «списал» только несколько ящиков разных консервов. Да и те не продал «налево», а в течении двух с чем-то лет съел с друзьями по складу. Так что, их можно попросту сбросить со счёта.

Закрытый показ.

– Евгений Григорич! Тебя к телефону!

– Иду! – Женя встал из-за стола, за которым смотрел чертежи нового здания, и устремился на зов. Ира кокетливо улыбнулась, протянула трубку и сообщила: – Приятный мужской голос!

– С бородой? – хмуро спросил молодой человек.

– Не знаю… – растерялась сотрудница ОКСа Тольяттинского автозавода.

– Сейчас разберёмся! – бросил Женя и сказал в микрофон: – Але! Слушаю вас очень внимательно!

Звонил старый товарищ, с которым парень учился в энергетическом техникуме. Он пригласил вместе встретить Октябрьские праздники и предложил это сделать в своей просторной квартире в три комнаты.

Женя был совершенно не против такой вечеринки. Приятель поинтересовался один он придёт или с подругой? Парень ответил, что пока точно не знает, нужно всё уточнить.

Договорились о том, во сколько все соберутся и, что должен Женя купить для стола. Напоследок приятель добавил таинственным голосом: – Захвати на всякий случай с собою деньжат, по червонцу с каждого носа.

Женя сказал, что все понял, положил трубку и вернулся на место. Работа в отделе строительства АвтоВАЗа бурно кипела. Все старательно что-то чертили карандашами на ватмане. Никто не обратил никакого внимания на разговор молодого сотрудника. Зато парень был выбит из колеи до самого вечера.

Во-первых, ребром встал вопрос о присутствии в компании его юной спутницы. Отношения у Жени с подругой, с Натали Гончаровой, были на данный момент довольно запутанными.

Они оказались ничуть не менее сложными, чем у Александра Сергеевича с его любимой женой. Подруга была полной тезкой жены знаменитого Пушкина. Наверное, из-за этого у них всегда возникали какие-то трения.

Во-вторых, непонятно зачем могли пригодиться им деньги за накрытым столом. А сумма по тем временам была весьма ощутимой, червонец с носа, при окладе в сто десять рублей за целый месяц.

Через какое-то время, Женя устал думать над своими проблемами. Двадцатку он до зарплаты, занял у начальника ОКСа. Ну, а с Натальей решил пообщаться при личной встрече. После того, как приедет на праздник в Самару.

Разговор с любимой подругой протекал, как всегда в последнее время. Началось всё с радостных возгласов, как это здорово встретить Октябрьский праздник в приятной компании.

Потом она долго выпытывала, кто с кем там появится? Немедленно выяснилось, что нескольких человек она совершенно не может терпеть. Поэтому пусть Женя выберет, кто ему ближе, она или его собутыльники.

Тогда Женя сказал, что с теми парнями он дружит уже лет пятнадцать. Наталья ответила, мол, пусть он с друзьями тогда и целуется, а она никуда не пойдёт. Будет дома сидеть! Одна! Вся в слезах! В общем, все как всегда. Началось всё за здравие, а закончилось за упокой.

На вечеринку Женя явился один. Все уже собрались. Ждали только его и Наталью. Друзья курили в лестничной клевке, шутили и громко смеялись. Вокруг стола хлопотали их разбитные подруги.

Радость от встречи друзей подогревалась ещё и сильным предалкогольным возбуждением, возникшим в молодых организмах. Женя быстро отделался от дежурных вопросов о том, почему он один, и сел в самый дальний угол квартиры.

Все собрались вокруг праздничного стола. Хозяин квартиры обратился к присутствующим, и сказал заговорщицким тоном: – У меня есть товарищ, он работает на городской фильмобазе. Все плёнки, которые приходят к нам в Куйбышев, сначала смотрят инструкторы обкома КПСС.

Это называется закрытый показ. Там начальство решает, стоит ли крутить то кино в нашей области? Кроме того, они велят киномеханикам вырезать самые откровенные сцены.

Люди за столом зашумели. Они были все молодыми, им всё это казалось весьма интересным. Хозяин подождал, пока все утихнут, и бодро продолжил: – Мой хороший приятель предложил нам устроить закрытый показ.

Возникло молчание, наполненное недоумением. Потом кто-то спросил: – Нужно ехать куда-то? А, как же наш стол?

Хозяин выдержал долгую паузу и выдал с хитрой усмешкой: – Сейчас он приедет сюда! Привезёт плёнку с кинопроектором и покажет кино. Потом он уедет, а мы сядем к столу. – не дожидаясь новых вопросов, товарищ добавил: – Стоит всё удовольствие по червонцу с каждого носа, но не менее ста рублей за сеанс. Согласны?

Все молча полезли в карманы. Всего набралось сто десять рублей.

– Как раз мой оклад! – вдруг подумалось Жене: – За два часа нетяжёлой работы. Там и дел-то всего, что несколько раз, вставить плёнку в проектор.

Хозяин собрал деньги и позвонил своему человеку. Через тридцать минут к дому подъехал новенький красный «Москвич».

Женя с друзьями помог выгрузить из блестящей машины и перетащить в квартиру несколько увесистых, чёрных ящиков. Каждый оказался размером с большой чемодан. В них находился кинопроектор, усилитель и бобины с цветной кинопленкой. На стену соседней комнаты повесили маленький белый экран. Начался закрытый показ.

Фильм был итальянский со страстными, любовными отношениями между героиней и красивым героем. Бурные ссоры перетекали в феерические кувыркания в койке. Актёры с неслыханной страстью срывали друг с друга одежду и предавались невероятно бурной любви.

Кончилось всё не менее шумной жизнью итальянской семьи и кучей детишек в придачу. Фильм завершился. Киномеханик быстро собрал аппаратуру. Женя с друзьями перетащил всё в машину. Хозяин отдал деньги за закрытый просмотр. Просветитель народа сел в свой красный «Москвич» и укатил неизвестно куда. Наверное, помчался на новый сеанс.

Все сильно проголодались и поспешили к столу. Праздник Октября начался. Тосты и угощения пошли чередой. Разгорячённые выпивкой и просмотром постельных утех, все гости стали совершенно раскованными. Застольные анекдоты и байки перешли в обсуждение только, что виденного друзьями кино.

Кто-то упомянул эпизод, в котором главный герой срывал лифчик с любимой: – Что-то он очень легко справился с застежкой у сбруи.

– Наверное, у него большой опыт в таком важном деле! – улыбаясь, ввернула одна из нескольких девушек. Все рассмеялись.

– Так же, как у нашего Жени! – подложила дровишек в костёр общего хохота другая молодка.

– Чтобы расстегнуть женский лифчик, ума много не надо! – попытался отбиться Евгений.

– Не скажи! – включился в беседу хозяин: квартиры – У меня был знакомый. Так он сломал себе указательный палец, когда пытался проделать это с подругой.

– Да уж! – протянул Коля Сюсин, старый друг Жени Степанова: – Иной раз такие запоры там попадаются, что проще лямки ножом перерезать!

– Я тебе перережу! – взвилась его молодая подруга: – Я за него четвертак заплатила, а он перережет!

– Да я с закрытыми глазами любую застежку открою! – неожиданно для себя самого похвастался Женя.

– Говорить каждый может! – хмуро откликнулся Коля. Его поддержали остальные друзья. Видимо все много раз сталкивались с подобной проблемой. Кто-то даже презрительно бросил: – Хвастун!

– Давайте проведем испытания! – упёрся вдруг Женя: – И узнаем, кто здесь хвастун?

– Давайте! – радостно воскликнула девушка, которая в самом начале беседы перевела всё на Женю.

Её верный спутник поперхнулся вином и с недоумением выпучил глаза на подругу.

– Мы встанем к Жене спиной, а он попытается расстегнуть все застежки через материю кофточки! – внесла ясность возмутительница общественных нравов. Как это ни странно, но все прочие дамы дружно её поддержали.

Пять девушек вышли из-за стола. Они выстроились в одну шеренгу, как на плацу, и повернулись к стенке лицом. Женя поднялся со стула, вытер руки салфеткой и направился к ним.

К счастью в квартире было очень тепло. Все девушки остались в лёгких платьях и кофточках с юбками. Сквозь тонкую ткань ясно просвечивали застежки их лифчиков. Первой на очереди была зачинщица этой истории.

Женя подошел к ней на шаг и сквозь материю взялся за застежку. Легкий щелчок и она расстегнулась.

– Ой! – вскрикнула девушка. Подхватив руками себя под очень пышные груди, она выскочила в соседнюю комнату. То же самое произошло и с остальными подругами. Через минуту они все вернулись в гостиную, и как ни в чём не бывало, уселись за стол.

Женя продолжал стоять у стены и ждал неизвестно чего. Видимо, аплодисментов старых друзей. Однако, все хмуро молчали и старательно отводили глаза. Женя всегда пользовался славой любимца всех женщин. Вот и сейчас он опять подтвердил свою репутацию. Кому из мужчин это может понравиться?

– Вот видишь! – громким шепотом сказала девушка своему ухажёру: – Очень просто там всё открывается, а ты отрежу, отрежу! – потом повернулась к угрюмому Жене и заявила, словно приговор огласила: – Теперь ты можешь всем говорить, что как-то раз, ты всего за минуту расстегнул пять бюстгальтеров!

– И пойти работать лифтером, в женскую баню! – мрачно подсказал Коля Сюсин: – Лифчики бабам расстегивать! – все парни невесело хмыкнули.

Вечер оказался безвозвратно испорченным. Друзья молча пили и ели. Подруги пытались растормошить ухажёров и постоянно тянули их танцевать. Парни сурово отказывались.

Тогда все молодицы обратили вниманье на Женю. Ведь он был единственный, кто явился на вечеринку без дамы. Девушки принялись танцевать только с ним. Это весьма накалило обстановку в квартире.

Женя вдруг понял, что пора уходить. Иначе друзья хорошенько напьются и, по пьяной лавочке, накостыляют ему по полной программе. Он двинулся в кухню, простился с очень хмурым хозяином, быстро оделся и вышел на улицу.

Вечером каждой субботы, Женя приезжал на автобусе из Тольятти в Самару, где проводил всё воскресенье. В понедельник с утра, парень возвращался обратно, на строительство автозавода.

Шоссе было очень хорошим. На поездку от общаги до дома уходило всего два часа. Сиденья в машинах оказались довольно удобными. В дороге ему удавалось отлично поспать. В восемь часов он был уже на площадке.

Через неделю, во всех кинотеатрах огромного города шёл тот самый фильм, который он видел на закрытом показе. Натали Гончарова сменила свой гнев на милость и разрешила сводить себя в кинотеатр.

Фильм девушка выбирала сама. Жене осталось лишь молча идти рядом с ней. Билет на сеанс стоил всего тридцать копеек. Большой разницы между этой версией фильма и закрытым показом парень, увы, не заметил.

Что-то, наверное, вырезали. Но скорее всего, это был небольшой эпизод, который не стоил большого внимания и никак не сказался на качестве итальянского фильма.

На берегу океана

Как-то раз, жарким летом, Женю послали в командировку по делам службы снабжения. Так он оказался в небольшом городке Уссурийск. Солдат прибыл на армейскую продуктовую базу и получил всё, что было положено по документам, подписанным командиром Дадацким.

Солдат собрался уже возвращаться в военную часть и тут, узнал интересные новости. Оказалось, что по дороге обратно ему нужно заехать в лагерь аквалангистов, что расположен на самом берегу океана. Там ихтиологи, по заданию Министерства обороны советской республики, изучали Амурский залив.

В кузов «палариса» погрузили мешки, какие-то ящики и кусок замороженной туши свиньи. В кабину сел молодой лейтенант. Офицер открыл планшет и показал на карте то место, куда им нужно попасть.

Сначала, машина шла по шоссе в направлении селенья Славянка. Потом, свернула на таёжный просёлок, уходящий налево. Долго петляла по разбитой грунтовке.

Затем, выскочила на пустой, длинный пляж, тянувшийся вдоль бескрайнего простора воды. Это и был тот большой океан, который, с чей-то лёгкой руки, все знали, как Тихий.

Голубая вода уходила за край горизонта. На берегу находился абсолютно чистый песок. Лишь кое-где темнели некрупные камни и стволы старых деревьев, что вынесли волны на берег.

Нигде не было видно даже следа человеческой деятельности. У Жени создалось впечатление, что на всей планете нет никого, кроме них. Остались лишь три человека, катившие в грузовике прямо на юг.

Наконец, впереди появились палатки, стоявшие на невысоком пригорке. «ЗиЛ-157» проехал ещё сотню метров и затормозил. Он прибыл к лагерю небольшой научной команды.

Под руководством летёхи, водитель и Женя выгрузили привезённый товар. Перенесли всё под навес из брезента и сложили так, как им приказали. День выдался удивительно жарким. Солдаты перегрелись на солнце и решили искупаться в заливе.

Благо, что теперь у них появилась причина для подобной задержки. Как-никак, они не ушли в самоволку, а выполняли указание начальника уссурийского армейского склада. На это у них имелась бумага с печатью.

С большим облегчением, бойцы сбросили пропотевшую форму и подошли к краю берега. Тут из огромного моря вылезли три аквалангиста. Как оказалось, они собирали образцы морской живности.

Парень помог им вытащить на сушу тяжёлые сетки с добычей, а так же снять снаряжение и резиновые гидрокостюмы. Понемногу он разговорился с одним ихтиологом. Тот сообщил, что через час, ему нужно снова лезть в солёную воду. Осмотреть там десяток ловушек и взять то, что в них попадётся.

Женя отличался редкой коммуникабельностью. Каким-то таинственным образом, он у всех окружающих вызывал доверье к себе. Кладовщик умело использовал свойства своего «золотого» характера.

Ему удалось убедить молодого ныряльщика взять его с собой в глубину. Тот немного поколебался, но поддавшись обаянию парня, согласился исполнить просьбу солдата.

Подошёл срок отправляться в подводное плавание. Ихтиолог помог парню надеть гидрокостюм и вскинуть на спину заряженный кислородом баллон для дыхания. Молодой человек объяснил и показал, что и как нужно делать, чтобы не задохнуться в пучине.

Ещё он велел не удаляться от берега больше чем на семь-восемь метров и не погружаться глубже пяти. Затем, вместе с Женей зашёл в Амурский залив. Убедившись, что новичок всё делал правильно, аквалангист занялся своими делами.

Красота подводного мира очаровала молодого солдата. Там он смотрел на множество разнообразных животных: крабов, колючих ежей, морских огурцов и разноцветных моллюсков.

Развесистые ветви кораллов и всяческих водорослей торчали из песчаного или каменистого дна. Пятиконечные звёзды ползали между ними, никого не боясь. Это было весьма необычно и находилось в непосредственной близости. Всё, кроме стремительных рыб можно было потрогать руками.

Женя увидел всё то, что через несколько лет, стали показывать в кинотеатрах и в телевизорах СССР. Речь идёт о тех самых фильмах, что снял знаменитый исследователь подводных глубин Жак Ив Кусто.

Это было первое и, к огромному сожалению Жени, единственное погружение в море, которое он совершил. Зато парень запоминал то приключение на всю свою долгую жизнь. Он часто рассказывал об этом друзьям.

Вернувшись на берег, Женя узнал, что ихтиологи уже приготовили ужин. Гостей пригласили к большому столу, сколоченному из широких досок. Кладовщик и шофёр поколебались чуть-чуть, но всё же решили откинуть условности.

Раз офицеры приглашают солдат поесть вместе с ними, то нечего тут им стесняться. Женя сходил к грузовику и принёс две бутылки медицинского спирта. Их он, на всякий пожарный, прихватил с собою в дорогу. Мало ли для чего они могли пригодиться?

Все обитатели лагеря приняли презент на ура. Они опрокинули по полстакана живительной влаги и дружно взялись за еду. Ныряльщики работали в заливе довольно давно. Они уже смотреть не могли на деликатесные морепродукты.

С большим удовольствием ихтиологи ели то мясо, что привезли Женя с шофёром. Солдаты чувствовали совершенно обратное. Они налегали на рыбу, креветок и крабов. Свинина давно им надоела в столовой.

Утром нового дня, бойцы поднялись на рассвете. Они быстро позавтракали и двинулись в свою военную часть. Водитель получил подробную карту маршрута, но, к удивлению Жени, не уселся за руль.

Он плюхнулся на соседнее, пассажирское кресло. Свое поведенье шофёр объясни странным образом: – На пляже сейчас нет ни единой души. Ты ни на кого не наедешь. Поэтому, можешь потренироваться в вождении.

После чего, объяснил, что нужно делать, чтобы «паларис» тронулся с места. Женя выполнил все наставления и они, никуда не спеша, поехали по совершенно пустому берегу моря. Парень быстро освоился с тяжёлым грузовиком и вёл его около десяти километров.

Затем, своё место занял водитель. Они свернули с песчаного берега и углубились в тайгу. Выбрались с небольшого просёлка на шоссе Уссурийск – посёлок Славянка, а ближе к обеду, добрались до места расположенья полка.

Путь с вечеринки

В том далёком году, морозы ударили удивительно рано. Они пришли в Куйбышев ещё в конце сентября. Зато снегу выпало мало, всего только по щиколотку. Было холодно, ветрено и очень темно.

Фонари во дворах и на улицах, стояли далеко не везде. А если они там имелись, то лампы в них давно не горели. Окружающий мрак рассеивали лишь окна многоэтажных домов. Да и то это делали с ощутимым трудом.

Парень хорошо изучил этот хулиганский район Безымянки. Он доподлинно знал, что здесь ни за что, ни про что можно получить по мордасам, а то и лишится наличности, наручных часов и даже приличной одежды.

Вместо снятого с тебя дорогого костюма можно было получить лист газеты для прикрытия срама. Поэтому, ни секунды не мешкая, Женя быстрой походкой отправился к ближайшей остановке автобуса.

В одном из дворов ему встретились двое поддатых мужчин. Один из них едва стоял на ногах. Второй, чуть менее пьяный, находился поблизости. Он изо всех своих сил, хотел удержать друга в вертикальной позиции. Ведь поднимать тяжёлое тело с земли будет намного труднее.

Женя тотчас оценил степень опасности парочки и с облегченьем решил, что бояться их нечего. Парень не стал обходить их по длинной дуге, а спокойно пошёл мимо нетрезвых людей. Он почти миновал человека, качавшегося, как тростник на ветру. Именно в этот момент, тот ударил прохожего.

Пьяный пытался попасть парню в голову, но, к счастью, координация его подвела. Мужчина сильно промазал. Кулак лишь скользнул по плечу. Быстро продвигаясь вперёд, Женя, повинуясь инерции, сделал ещё один шаг. Затем, остановился, развернулся на пятке и открытой ладонью ткнул нападавшего в грудь.

От небольшого толчка, алкаш потерял равновесие и сбитой кеглей свалился на замёрзший газон. Приятель, пытавшийся его удержать, не успел отпустить локоть друга. Увлекаемый телом товарища, он пластом упал на него.

Женя с усмешкой взглянул на людей, копошащихся в грязном снегу, и пошёл себе дальше. Настроение парня немного улучшилось.

Не доходя до главной дороги, парень наткнулся на большую канаву, выкопанную не очень давно. Коммунальщики не успели сменить толстые трубы в течение долгого лета. Как всегда случается в нашей стране, зима пришла для них неожиданно.

Женя приехал к товарищу, когда было ещё не очень темно. Прибыл он на такси, которое подкатило кварталу с другой стороны. Поэтому парень не знал, что здесь всё так сильно изрыто.

Метрах в ста от себя Женя заметил временный переход через большую траншею и устремился к нему. Поперек широкой канавы лежали два ржавых швеллера. По ним был устроен настил из досок. Импровизированную переправу ограждали перила, сваренные из стержней арматуры.

Женя пошёл по шаткому мостику на противоположную сторону. По дороге он с интересом взглянул в настежь открытый коммуникационный канал. Скорее всего, перед ним оказалась магистраль районного уровня.

Траншея была шириной метров шесть и глубиной в два человеческих роста. Все стенки и дно покрыл плотный иней и снег. Откосы поднимались наверх почти под отвесным углом

– Градусов семьдесят, если не больше. – мелькнула мысль в голове идущего парня. Перейдя на другой берег, он двинулся дальше. Шагать Жене пришлось вдоль углубленья в земле. Ограждения здесь, как всегда совершенно отсутствовали. Дорожка была отлично утоптанной, но удивительно узкой, два человека с трудом разойдутся,

От нечего делать, Женя стал вспоминать, как он возился с лифчиками на вечеринке. Как ни крути, а для молодого здорового парня это довольно приятный процесс.

Он уже предвкушал, как станет рассказывать эту историю в Тольятти, на стройке, и старался придумать фразы похлеще. Ведь он, всего за минуту расстегнул пять застёжек на сбруе весьма аппетитных подружек.

Тут парню встретились две невысокие хрупкие девушки. Они, словно малые дети, держались за руки, и явно были навеселе. Постоянно хихикая, товарки о чем-то шептались. Наверное, вспоминали своих ухажёров по недавней компании.

Скоро пешеходы поравнялись друг с другом. Пропуская двух дам, Женя, как джентльмен сошёл с дорожки на снег. Он отступил по привычке, в правую сторону. То есть, чуть сдвинулся по направленью к траншее. Парень развернулся лицом к смеющимся девушкам. Широко улыбаясь, он поздравил двух хохотушек с наступившим октябрьским праздником.

Подружки рассмеялись значительно громче. Они переглянулись и, в четыре руки, разом толкнули Евгения в грудь. Парень не устоял на ногах, свалился на задницу и, по инерции, кувыркнулся назад. Ноги взлетели над головой, описали дугу и опустились уже за обрывом траншеи.

Женя рухнул в канаву ногами вперёд. Это его и спасло. Пролетев метра два, он свалился на стенку канавы плашмя. Скользя на животе, парень съехал до самого низа. Секунду спустя, мастер достиг твёрдого дна и врезался подошвами в землю.

Он не удержался в вертикальной позиции и со всего маху опустился на пятую точку. Воздух из лёгких вырвался с шумом, сильно похожим на хрюканье. Сверху раздался заливистый девичий смех. Удаляясь, он стремительно стих. Женя остался в канаве совершенно один.

Нужно отметить, что спуск с высокой горы прошёл в истинно Суворовском духе – голова, ноги, голова, ноги, задница. Больше минуты Женя не мог отойти от таких кувырков. В глазах всё вертелось, в голове странно шумело. Но сидеть оказалось удивительно жёстко и холодно.

Он, с огромным трудом, поднялся с земли. Ушибленная дважды, филейная часть сильно болела. Грудью он тоже хорошо приложился о высокий промёрзший откос. Хорошо, что шапка лежала поблизости, а тёплая куртка оказалась на молнии. Иначе бы, пуговицы от неё все отлетели. Пришлось бы полы руками держать.

Кряхтя и постанывая, Женя поплёлся вперед. Стенки траншей кругом были почти что отвесными. Забраться по ним наверх без альпинистской оснастки оказалось никак невозможно. Требовался ледоруб и «кошки» с большими стальными шипами.

Женя двигался достаточно долго, не менее одного километра. Наконец, он прошёл канаву до самого края. Обычно экскаваторы работают так, что в конце и начале канавы получается более пологий откос, чем по другим сторонам.

Видимо в данном районе потрудился настоящий волшебник. Стенка в торце оказалась такой же крутой, как и везде. Забраться наверх было нельзя. Ругаясь всеми словами, которые знал, Женя поплёлся обратно.

Не доходя до примитивного мостика, парень заметил неглубокую выемку в стенке траншеи. Он заглянул в тесный тёмный отнорок. В его глубине Женя увидел шаткую лестницу, наспех сколоченную из обрезков досок.

Наверх он взлетел за пару мгновений. Опять перешёл шаткий мостик и благополучно добрался до нужной ему остановки. К счастью, автобус не заставил себя долго ждать.

Уже через час Женя прибыл домой, в квартиру родителей. Там он сразу отправился в ванную комнату, где начал рассматривать свои синяки. Их оказалось потрясающе много. Они были везде: на руках, на ногах, на груди, на спине и, конечно, на заднице. Хорошо, что не свернул себе шею и не получил переломов. Можно сказать, опять повезло.

Прощание с армией

До конца своей службы, Женя пережил только два очень неприятных момента. Сначала в мотострелковом полку произошло большое ЧП. Рядом с воинской частью протекала мелкая быстрая речка. Иногда, в ней купались офицерские жены. Некоторые из них, полоскали в потоке бельё, которое сами стирали в коттеджах.

Именно там, на одну из молоденьких женщин и было совершено нападение. Четыре солдата дождались, пока она разденется до купальника, и выскочили из ближайших кустов.

Прижали к её горлу штык-нож. Поставили «раком» и «хором» её изнасиловали. Чтобы их не узнали, мерзавцы надели противогазы, со шлангами, отвинченными от резиновых масок.

Оставив несчастную женщину, они мгновенно исчезли. Она немного пришла в себя и бросилась к командиру полка. Тот не смог придумать ничего, более путного, кроме того, как предложить ей самой опознать тех мерзавцев. Она несколько дней ходила по части и указывала на тех солдат, которые ей чем-то напомнили одного из насильников.

В это напряжённое время, все служащие, в том числе, и элитные кладовщики, тряслись от сильного страха. Все говорили себе: – Вдруг пострадавшая ткнёт в меня пальцем, а твёрдого алиби нет…

По её указанию задержали с десяток бойцов и по минутам проверили, где они находились в тот день. Все смогли доказать свою невиновность. Командир полка понял, что всё бесполезно и приказал прекратить «слепое дознание».

Муж бедной женщины получил перевод в другую военную часть, Он собрал вещи и немедля уехал с женой. После чего, офицерские дамы перестали ходить на тот пляж в одиночку. Мало того, они брали с собою ножи.

Второй случай, был связан уже лично с Женей. Ещё на «гражданке», парень встречался с одной славной девушкой. После призыва он стал писать ей каждые несколько дней. В многочисленных весточках, они договорились о свадьбе и оба с нетерпением ждали окончание службы солдата.

Однако, за три месяца до скорого дембеля невеста вдруг прекратила ему отвечать. Парень слал ей депеши по три раза в неделю, но не получил никакого ответа.

В положенный срок, он демобилизовался из армии. Сел в скорый поезд, что шёл от океана к широкой реке по имени Волга, и семь долгих суток ехал в купейном вагоне. Благо, что он работал на продовольственном складе и у него имелись лишние деньги. Иначе бы трясся в плацкарте почти две недели.

Наконец, парень приехал в родную Самару. Всего на минутку парень примчался домой и увидел, что родители ещё на работе. Он бросил полупустой чемодан и, не снимая военную форму, рванулся к любимой.

Дверь открыла её сильно сдавшая мама. Она увидела Женю и очень горько заплакала. С огромным трудом, парню кое-как удалось успокоить поседевшую женщину.

Из сбивчивых объяснений старушки он понял, что квартал назад, Татьяна, как обычно ушла на работу, но домой уже не вернулась. Ни самостоятельные поиски безутешных родителей, ни обращение в милицию, ничего не смогли прояснить. Невеста пропала бесследно.

Словно сомнамбула, Женя вернулся домой и переоделся в гражданскую рубашку и треники. Он побродил по квартире и вышел на узкий балкон, смотрящий на заброшенную, чахлую рощицу.

Парень немного подумал и с горечью понял, что не перед кем ему теперь красоваться. Он взял свой дембельский китель, украшенный аксельбантами и значками самого разного вида. Широко размахнулся, и швырнул армейскую форму на землю.

Из ближайших кустов выскочил какой-то чумазый десятилетний пацан. Он подхватил обмундирование, брошенное расстроенным парнем. Тут же напялил его на себя и куда-то умчался со счастливым лицом.

Шинель Женя бросить не смог. Просто не поднялась рука. Дело было всё в том, что когда новобранцы получали верхнюю строевую одежду, она имела не обработанный край, идущий внизу.

Согласно строгому армейскому правилу, каждый боец, должен был сам отрезать длинные полы. Причём, сделать всё так, чтобы от них до земли оказалось около тридцати сантиметров.

В ту пору, совсем неожиданно, в моду вошли полупальто, которые заканчивались значительно выше колена. Многие молодые солдаты поддались подобному веянию и отчекрыжили полы до середины бедра. За такую новацию, все они получили нагоняй от начальства и по несколько нарядов «вне очереди».

Один только Женя не поддался дурному поветрию и оставил шинель той длины, какой её сшили на фабрике. Поэтому, стоя в строю, он выглядел, словно чекист Феликс Дзержинский, изображённый на известном всем памятнике. (В те времена, тот монумент возвышался в Москвы, в центре большой круглой площади. В данные дни её опять называют Лубянской.)

Всё лето и осень над парнем смеялись все сослуживцы, щеголявшие в коротких обновках. Потом, начались крепкие заморозки, а затем наступила зима. Заступавшие в ночное дежурство, солдаты немного помёрзли. Потом, они стали просить у товарища его форменное пальто.

Поэтому, Женя не стал сбрасывать вниз такую отличную вещь. Он отвёз её на дачу отца. Там шинель долгое время играла роль верхней тёплой одежды. Все её обычно использовали в случае внезапного похолодания воздуха.

Спустя один год, после возвращенья из армии, пришло вдруг письмо из одной юго-восточной республики. Оказалось, что его прислал тот узбек, что был помощником Жени по армейскому складу. Тот самый, что спрятал деньги в матраце.

В нём сослуживец коротко рассказал о себе и пригласил Женю прибыть к нему в гости. Парень не стал откладывать эту поездку. Он взял на работе положенный по законодательству отпуск и отправился в путь.

Бывший соратник встретил его на вокзале и устроил королевский приём. За время, прошедшее после благополучного дембеля, он выстроил себе замечательный дом. Весьма располнел и превратился в весьма уважаемого человека своего поселения.

Он постоянно водил Женю от одних друзей и знакомых к другим. Всем представлял его, как своего большого начальника в армии. Всеобщий почёт и уваженье людей, оказываемое богатому родичу, распространилось и на прибывшего русского гостя.

– «Скорее всего, они все тут думают,» – размышлял про себя смущавшийся Женя: – «что если мой подчинённый так разбогател на воинской службе, то уж я-то, наверняка заработал значительно больше. Если бы они только знали что, я уехал из Владика с сотней рублей в кармане штанов и приемником «Спидола» в небольшом чемодане. Да и ту, кто-то украл, где-то возле Урала».

Целый месяц Женя жил в хлебосольной узбекской деревне. Он чувствовал себя, словно бай, прибывший в исконную вотчину. Затем, молодой человек простился с соратником и вернулся в родную Самару.

Парень быстро забыл о великих возможностях, которые не использовал в армии, и стал очень спокойно жить себе дальше…

Заключение

После возвращенья из армии, с Женей по-прежнему что-то случалось. На его долю постоянно выпадало великое число испытаний. К счастью парня, он каким-то таинственным образом выходил из них без особых потерь.

Больше всего человеку запомнились два эпизода из его бурной жизни.

Десять лет после дембеля

В начале восьмидесятых годов, в СССР бытовала загадка: – Что это такое? Мчится, как бешенный, мясом обвешанный. – ответ, предложенный каким-то сатириком, всем сообщал: – Это поезд «Москва – Сызрань – Куйбышев».

Нужно сказать, что в те давнее время эти слова весьма соответствовали истинному положению дел. Хорошее мясо в городских магазинах появлялось не так регулярно, как всем бы хотелось. Покупать его на коммерческом рынке, тогда было не очень-то принято. А если честно сказать, то не у всех поднималась рука на подобные траты.

Оно и понятно, ведь цены там перед праздником вырастали почти втрое выше, чем в госторговле. Меж тем, как билет на поезд в столицу, стоил сущую мелочь. Выходило дешевле сгонять туда и обратно и затариться не только продуктами по сниженной ставке, но и прикупить там что-то ещё.

За неделю до Нового Года, Женя напомнил жене, что его отправляют в командировку, в Москву. В ответ он услышал: – Вот и отлично! Возьмёшь к столу сыра, копчёной колбаски, пять килограммов свинины и пять нежирной говядины.

Сейчас стоят холода, поэтому, мясо в поезде ничуть не испортится. Если будет жарко в вагоне, вынесешь в тамбур. Постоишь рядом с ним, пока оно слегка заморозиться.

Сколько муж не противился, но всё же, был вынужден сдаться. Куда уж дневному соколу, тягаться с ночною кукушкой? Печально вздохнув, он обещал всё купить.

Поезд примчался в столицу точно по расписанию. В девять утра, Женя очутился в «своём» министерстве. Весь день он бегал по кабинетам, получал нужные визы и ставил печати на них. К концу рабочего дня, бумаги оказались уже согласованы и благополучно подписаны. Можно было со спокойной душой отправляться домой.

Женя добрался до «трёх вокзалов» и нашёл возле них магазин «Гастроном». Как это ни странно, но очередей он там не увидел. Поэтому, покупка мяса, сыра и копчёной колбаски заняла не так много времени, как опасался мужчина. Мало того, всё легко уместилось в большую походную сумку. Правда, тянул этот баул не менее пуда.

Управившись с приобретеньем продуктов, командировочный облегчённо вздохнул, и взглянул на наручный хронометр. Как выяснилось, стрелки показывали лишь семнадцать ноль-ноль, но на улице стало уже совершенно темно.

До отхода поезда оставалось почти три часа, а делать было уже, вроде, и нечего. Сидеть в комнате для ожидания скучно. Кроме того, там, как и в камере храненья вокзала, очень тепло. Значит, мясо может потечь.

На воздухе холодно, но стоять столько времени на сильном морозе весьма неприятно. Ну, а таскаться по городу с грузом, тем более. Можно, конечно, сбегать в кино, но в просмотровом зале тоже топят прилично.

Не зная, что же ему предпринять, Женя повертел головой. На своё счастье, он заметил кое-что интересное. Оказалось, что поблизости от «Гастронома», на противоположной стороне узкой улицы, находилась огромная стройка.

Правда, нельзя было сказать, чтобы здание возводилось комсомольско-ударными темпами. Как это часто случается в СССР, процесс был некогда начат, а потом, «заморожен».

Несмотря на такие коллизии, вокруг пустыря высился дощатый забор. В том ограждении располагались кривые ворота, сбитые из толстых досок. Шаткие створки соединялись цепочкой с замком, заржавевшим многие годы назад. Между створками находилась тёмная щель.

Вот эта дыра и привлекла внимание Жени. Ему показалось, что сквозь неё может пролезть даже крепкий мужчина. Никуда не спеша, инженер перешёл на другую сторону улицы и двинулся к стройке. Он встал напротив прорехи и посмотрел сквозь неё. За забором раскинулась большая площадка, покрытая слоем чистого снега.

Оглядевшись по сторонам, Женя уверился в том, что вокруг него пусто. Ни прохожих, ни каких-то машин не было видно. Без всяких усилий он пролез между криво висящими створками и, увязая в снегу по колено, отошёл на несколько метров налево.

Глубокая тень от высокой ограды надёжно укрыла мужчину. Разбросав снег ногами, Женя быстро вырыл приличную яму. Положил в углубление тяжёлый баул и хорошо заровнял всю поверхность.

Критическим взглядом охотника, он оглядел свой тайник и всю близь лежавшую местность. Его следы вели от невзрачных ворот и останавливались возле забора. То есть, шли «в никуда». У любопытных это могло возбудить пару вопросов: – Кто и зачем сюда заходил?

Женя решил, что всем этим людям нужно дать очень простой и чёткий ответ. Командировочный слегка поднатужился. Стараясь не забрызгать снег на поверхности схрона, он помочился на снег. Ведь самому же потом, придётся копать. Теперь, стоило кому-то взглянуть на разводы жёлтого цвета, как всё ему сразу становилось понятно.

Мужчина вернулся к воротам тем же путём. Пролез между створками и оказался на тихой, обезлюдевшей улице. Прошёлся по тротуару в одном направлении и вернулся назад. Все люди, выходившие из «Гастронома», смотрели только под ноги и торопливо спешили по важным делам.

– «Москвичи. Вечно торопятся». – презрительно хмыкнул мужчина и ровной походкой направился обратно к вокзалу. Насколько он помнил, где-то возле него находился большой кинозал.

Так всё и вышло. Очаг высокой культуры обнаружился на своём старом месте. Сеанс начинался через десять минут. Билеты в кассе имелись, а очередь напрочь отсутствовала: – «Хорошо они тут живут». – завистливо подумал мужчина и достал из кармана нужную мелочь.

Зал оказался полупустым. Сидения мягкими, и довольно удобными. Фильм был французский, яркий, удивительно красочный и в меру смешной. Так что, время пролетело почти незаметно.

Выйдя на улицу после просмотра, мужчина решил, что пора забрать мясо и направился к схрону. Он вернулся в небольшой переулок и увидел, что там так же пусто, как и два с половиной часа назад.

Но что-то всё-таки вокруг изменилось. Чувствуя небольшую тревогу, Женя быстро подошёл к знакомым воротам и чутко прислушался. За забором послышались какие-то странные звуки.

С нехорошим предчувствием мужчина пролез между створками и посмотрел на тайник. Длинная тень от забора, всё так же надёжно закрывала участок. Однако, в конце цепочки следов происходило, что-то весьма непонятное. Именно там, где находился баул, ворочалось нечто бесформенное.

У мужчины внезапно ускорилось биение сердца. Он громко вскрикнул и, забыв обо всём, рванулся вперёд. При его приближении, тёмный клубок вдруг распался на десяток ободранных тощих собак. Женя увидел, что клочья сумки валялись в грязном снегу, а беспородные шавки радостно жрали дорогие продукты.

Переполненный неистовой злобой, Женя разъярённым медведем ворвался в круг полудиких животных и стал раздавать им пинки, и вправо и влево. Он очень старался спасти хоть что-то из новогодних припасов. Отчаянный визг, громкий лай и трехэтажная ругань мужчины, огласили всю местность вокруг.

Уже сытые и благодушно настроенные, беспородные шавки не смогли дать мужчине серьёзный отпор. Они схватили каждая по большому куску и трусливо рассыпались в разные стороны.

Увязая по колено в снегу, Женя рванулся вдогонку за мерзкими тварями. Увы, их скорости оказались далеко не равны. Драные шавки легко пробежали по твёрдому насту и утащили в зубах весь праздничный ужин. А его, между прочим, должно было хватить для большой людской вечеринки.

Скоро мужчина окончательно выдохся,. Женя отказался от продолженья погони и, тяжко дыша, вернулся назад. Он глянул на снег, забрызганный кровью, и с огорчением понял – искать что-либо целое, совершенно бессмысленно.

Душу Жени заполнило то безразличие, что позволяет всем людям перенести тяжёлые удары судьбы. Он чуть постоял над бесславно погибшим дорогим продовольствием. Безнадёжно вздохнул и, немного ссутулившись, поплёлся к воротам. Нужно было торопиться на поезд, уходящий домой.

Двадцать лет после дембеля

В 1990-м году, у Жени случился обширный инфаркт. Три месяца сорокатрёхлетний мужчина находился на излечении в центральной клинике города. После чего, был отправлен домой, выздоравливать под надзором семьи.

Срок реабилитации приближался к концу. Молодой «инвалид» чувствовал себя хорошо. Тем более, что наступала очередная весна. Она пробуждала природу к активизации жизни.

В тот солнечный день тёща вернулась с прогулки и строго сказала: – В магазин при оптовой базе привезли сахар в мешках по пятьдесят килограммов. Нужно нам его взять. Потому что, так получится намного дешевле, чем на развес.

Бери-ка зятёк детские санки и двигай туда. Купишь песок. Довезёшь до подъезда, а сосед поможет его занести на третий этаж. Я с ним только что договорилась об этом.

Женя не стал пререкаться. Он молча оделся и пошёл выполнять поручение тёщи. Дорога до магазина не заняла много времени. Он отдал деньги кассиру, показал чек продавцу и привычно сунул бумажку в карман зимней куртки.

Рядом возник грузчик в грязном синем халате. Он вытащил тяжёлый мешок на крыльцо, положил на стальные салазки и помог его закрепить. Мужчина взял в руки веревочку, привязанную к передней металлической планке, и тронулся в путь.

Небо сияло не замаранной голубизной. Громко чирикали воробьи и синицы, почуявшие приближенье тепла. Лучи яркого солнца искрились в кристалликах льда и отражались в маленьких лужицах, размером с тарелку.

Обширные лужи приходилось обходить стороной. Очень широкие, форсировать вброд. Скоро мужчина оказался на тротуаре, зажатом с обеих сторон. Слева стояла стена пятиэтажного дома. Справа находился обледенелый сугроб.

Женя задумался: – «Возвращаться назад – далеко. Пройти рядом со стенкой – никак невозможно. Сквозь воду отчётливо видно, что глубины там больше, чем по лодыжку. Насквозь промочу сапоги».

Тут он заметил, что вдоль большого сугроба тянется полоска грязного льда, с поперечным уклоном к воде. По пути в магазин он не обратил внимания на это препятствие и легко проскочил через узкое место. Поэтому и сейчас Женя не видел какой-либо опасности. Он быстро продвигался вперёд и был стопроцентно уверен, салазки спокойно едут за ним.

Они и вправду катились до тех самых пор, пока одно из полозьев не налетело на выступ, расположенный возле сугроба. Почувствовав торможение своего экипажа, Женя глянул назад.

Мужчина заметил, что санки стоят, накренившись в сторону лужи. Он немного напрягся и стал тихо тянуть верёвку к себе. Правый полоз почти переехал через небольшую ледышку, которая вдруг оказалась у него на пути. Именно в этот момент, сахарный песок шелохнулся.

Ткань синтетической торбы была сплетена из полупрозрачных искусственных нитей. Сквозь них было отчётливо видно то, что происходило внутри. Крупинки сахара, находящиеся в верхней части мешка, вдруг встрепенулись и одна за другой посыпались вниз.

И чем быстрее они перемещались на новое место, тем скорее салазки теряли устойчивость. Наконец, центр тяжести санок сместился настолько, что они кувыркнулись. Стальные полозья блеснули на солнце. В то же мгновение, дорогая покупка оказалась в воде.

Мужчина стрелою метнулся к салазкам. Схватил их из лужи и, держа на весу, оттащил метра на три. Поставив ношу на снег, он, забыв про инфаркт, бегом кинулся к дому.

Возле крыльца Женя стащил с санок поклажу. Бросив на улице свой экипаж, он ворвался в подъезд и помчался наверх.

Всё это время, из большого мешка лилось, как из худого ведра. Вода растворила часть свекольного сахара. Густой сироп широкой струёй тёк прямиком на ступени. Чтобы спасти новые брюки, мужчина держал торбу перед собой. Он сдавливал её крепкими пальцами, словно Самсон толстую шею у кимерийского льва.

Мухой взлетев на третий этаж, Женя с шумом ввалился в квартиру. Благо, что дверь оказалась только прикрыта. Тёща взглянула на зятя и побледнела, как свежевыпавший снег.

Что напугало женщину до такой сильной степени, он так и не понял, ни тогда, ни потом. То ли вид запыхавшегося от бега инфарктника, с мешком на руках? То ли густая грязная жижа, заливавшая пол? Однако, на раздумья не было времени. Нужно было спасать пропадающий ценный продукт.

Не говоря ни единого слова, тёща кинулась в комнату, схватила пачку старых газет и расстелила их на столе. Женя взял из шкатулки длинные ножницы и одним ловким движением вскрыл горловину мешка. Ведь как ни крути, он два долгих года проработал на складе.

Действуя в четыре руки, сахар немедленно высыпали на большую столешницу. Быстро его разровняли и отделили сухое от влажного. Намокшие в луже кристаллики чуть потемнели. Их грани немного размякли. Оказавшись на воздухе, они начали склеиваться между собой.

Сироп из мешка заляпал весь пол в тесной прихожей, коридоре и комнате. Поэтому сахар, проспанный в спешке, упал на подготовленную к прилипанию почву.

Небольшие крупинки громко хрустели под подошвами ног. При каждом шаге чувяки тотчас приставали к цветному линолеуму. После чего, отрывались с отвратительным звуком и звонко хлопали мужчину по пяткам.

Не ощущая усталости, инфарктник вспомнил армейские годы и стал наводить порядок в квартире, словно в казарме. Женя быстро вымыл полы. Постирал те чувяки, в которых он с тёщей ходил по сиропу.

Вспомнил о брошенных на улице санках и открыл наружную дверь. Снизу послышался гневный голос пожилого соседа: – Сволочи, запачкали лестницу какой-то отвратительной дрянью. Ходить теперь невозможно.

Женя тихонечко двинулся вниз. Через секунду он понял, что человек не ошибся. Ноги липли к ступеням с такой удивительной силой, что он ощутил себя мухой, попавшей на клейкую ленту.

Огорчённый невольным проступком, он взял салазки и, с трудом отрывая подошвы от лестницы, вернулся в квартиру. Там он быстро наполнил ведро тёплой водой и, кляня всё на свете, пошёл мыть ступени. Все три этажа.

Дело с мокрой уборкой двигалось на удивление плохо. Воду пришлось сменить четыре раза подряд. Когда он возился во входном тамбуре лестницы, в подъезд вошла его дорогая жена.

Как всегда, она вернулась с работы усталая и слегка раздражённая. Нужно ли всем объяснять, что рассказ виноватого Жени не улучшил её настроения.

Наступил тёмный вечер. На семейном совете жена с тёщей решили: в связи с тем, что с деньгами сейчас очень туго, то сахар не будем выбрасывать. Что с того, что он опрокинулся в лужу? Часть его не намокла. Так что, съедим без всяких проблем.

Влажный «песок» оставим до лета. Будем варить с ним компоты, варенье и делать вино из ягод и фруктов. Даже если и попали в сахар микробы, то они обеззаразяться кипятком или спиртом.

За прошедшую ночь «песок» окончательно высох. Он прочно слипся и превратился в плиту толщиною в два пальца и размером в столешницу. Пришлось Жене руками отламывать небольшие пласты, площадью с лист конторской писчёй бумаги.

Затем, класть их на доску и дробить молотком и клещами. Получались небольшие куски. По размеру они походили на тот колотый сахар, который раньше все знали, как «комовой».

Недовольная тёща тоже не сидела в сторонке. Она помогала собирать со стола измельчённый продукт и ссыпать его обратно в мешок.

Столь трудоемкий процесс занял у Жени восемь часов. Сахар кололся весьма неохотно. В разные стороны летела мелкая пыль и острые обломки кристаллов. Благодаря этому, они оказались на руках у мужчины, у него на лице, волосах и на всех горизонтальных поверхностях комнаты!

Пришлось Жене вечером взять мягкую тряпку и стереть сладкую пудру с подоконников и полированной мебели. После чего, вымыть полы во всей малометражной квартире.

Едва волоча уставшие ноги, семидесятилетняя тёща двинулась в кухню. Она решила выпить бокал крепкого чая. Старушка достала пакет с новым, не замоченным в луже, «песком». Зачерпнула его маленькой ложечкой и бросила в крутой кипяток.

В то же мгновенье, из глубины объёмистой кружки вынырнули небольшие крупинки тёмного цвета. Каждое из них оказалось размером с зерно «кулинарного» мака. Они плавали по поверхности горячей воды и хорошо растворялись. Скоро весь кипяток приобрёл грязно-серый оттенок.

Удивлённая женщина подцепила один маленький шарик и раздавила его между большим и указательным пальцем. Папилярные линии покрылись жирной масляной плёнкой непроницаемого чёрного цвета.

Тёща взяла кухонную тряпку, которой протирали столешницу, и попыталась ей снять непонятную массу. Грязь отлично размазывалась, но кожа не становилась от этого чище.

Старушка крикнула зятя и показала ему на чёрные шарики, скрывавшиеся между крупинками сахара. Насколько смог понять Женя, это была сажа от сгоревшего газа, гранулированная хитрым технологическим способом.

Весь вечер, Женя, словно древний алхимик проводил физические эксперименты на кухне. Мужчина попробовал просеять сахар тем ситом, что имело очень мелкую сетку. Он сильно надеялся, что чёрные шарики пройдут между нитями, а кристаллы «песка» благополучно застрянут.

К сожаленью инфарктника, «белая смерть» и маслянистая сажа настолько привыкли общаться, что ни за что не хотели расстаться друг с другом.

Женя решил отделить одно от другого старым дедовским способом. Так, как повара отбирали всяческий мусор из обычной крупы. Он высыпал горсть продукта на стол и начал вручную откидывать сладкий песок в правую сторону, а сажу, естественно, в левую.

Но сахар вам не крупа. Кристаллики значительно мельче порушенных зёрен. С такой тонкой работой не справилась бы ни трудолюбивая Золушка, ни её подручные мыши.

Немного подумав, Женя решил разделить странную смесь при помощи холодной воды. Однако, и при комнатной температуре два компонента растворялись почти одновременно. Благодаря чему, сироп становился грязно-серого цвета.

Кипяченье раствора также ничего не дало. Сажа не желала ни всплывать на поверхность, ни выпасть в осадок. Оставалось только одно – выбросить весь купленный сахар, и постараться забыть о деньгах, потраченных на покупку продукта.

И тут, на уставшего Женю снизошло просветление. Мужчина неожиданно вспомнил, что вчера взял чек у кассира. Он рванулся в прихожую. Влез в карман зимней куртки и с облегченьем почувствовал, что бумажка на месте.

Тёща воодушевилась подобным известием и заявила, что завтра пойдёт к продавцам. Покажет «песок», смешанный с сажей, и потребует его заменить. Настроенье семьи тотчас поднялось. Домочадцы сложили подмоченный сахар в мешок, а поверх разместили сухой.

Утром тёща взяла смятый чек, насыпала в прозрачный пакет чайную чашку «песка» и отправилась в путь. Она долго скандалила с толстым хозяином оптовой базы, но всё же, добилась нужного ей результата.

Вернулась женщина очень усталая, но чрезвычайно довольная: – Евгений! – сказала дама с порога: – Бери-ка мешок и вези поскорее назад. Хозяин велел продавцам вернуть тебе деньги.

К её удивлению, зять наотрез отказался от несложной работы. Долгая опУпея с подмоченным сахаром нехорошо отразилась на его изношенном сердце. После всех треволнений он чувствовал себя значительно хуже, чем неделю назад.

Поэтому, нянчить тяжёлый мешок мужчина откровенно боялся. Инфаркт, как оказалось, болезнь невероятно опасная. Можно запросто откинуть копыта. Недовольная мама жены чуть поворчала и пошла к соседям за помощью.

В ближайшей квартире жил крепкий, отлично развитый молодой человек лет двадцати и ростом под метр девяносто. Женя и сам был когда-то таким, высоким, сильным и ловким. Парень вошёл в положенье больных и старых людей. Он согласился снести увесистый груз с третьего яруса, а затем, отвезти в магазин.

Женя связал горловину верёвкой и помог устроить поклажу на могучем соседе. Тёща вышла в гулкий подъезд и, словно легендарный Сусанин, пошла впереди. Следом топал носильщик. Инфарктник запер квартиру на два замка и, держа в руке железные санки, держался последним.

Женщина спустилась на первый этаж. Открыла все створки тёмного тамбура и услужливо их придержала. Высота тех дверей едва достигала двух метров. Неся груз на широком плече, внушительный парень шагнул в узкий и низкий проём.

Чтобы двигаться дальше, большому соседу пришлось немного присесть и с ощутимым трудом втиснуться в тесный проход. Чуть дальше, находилось второе препятствие такого же рода.

Молодой человек стал пробираться сквозь новую узость. Вдруг, тяжёлый пятидесятикилограммовый мешок за что-то задел. Носильщик ничего не заметил и устремился вперёд.

Находившийся сзади, мужчина увидел невероятную вещь. Оказалось, что из косяка торчал длинный гвоздь, невесть кем забитый на уровне головы человека. Ржавый металлический стержень, проткнул редкую ткань. Мешковина тихонечко треснула и немедля порвалась. Сахар толстой струёй обрушился вниз.

Увидев белоснежный поток, тёща отчаянно взвизгнула. Женя застыл, словно каменный столб. Сосед громко ругнулся и уронил неудобную ношу. Мешок с влажным шлепком свалился на пол. Дыра у него на боку распахнулась. «Песок» начал сыпаться гораздо активнее. Горка сахара на грязном бетоне быстро росла у всех на глазах.

Участники драмы разом вышли из ступора. Без слов понимая друг друга, они стали действовать, молча и слаженно, как один механизм. Сосед поднял мешок и, зажав дырку, как можно плотнее, пошёл обратно в квартиру. Сахар «тёк» сквозь его сильные пальцы и отмечал скорбный путь светлой размытой полоской.

Женя стремглав примчался на третий этаж. Открыл дверь и впустил соседа в прихожую. Пометавшись по дому, как испуганный кот, он нашёл старый веник, железный совок и пустое ведро.

Затем, вышел на лестницу и начал сметать в частые кучки россыпи белых кристаллов. Тёща прибежала в квартиру и тоже занялась делом. Она метнулась в кладовку. Там старушка разыскала мешок, очень похожий на тот, который недавно порвали.

Собрав со ступеней всё, что было возможно, инфарктник вернулся в квартиру. Члены небольшой экспедиции стали снова готовиться к выходу. На самое дно бросили то, что Женя обнаружил на лестнице.

В серёдку уложили замоченные в луже куски. Сверху насыпали сухой белый сахар, оставшийся в порванной таре. Красный, как рак, сосед страдал от смущения и помогал, чем только мог.

Наконец, горловину крепко стянули верёвкой и осмотрели те результаты, которых сумели достичь. На их придирчивый взгляд, торба меньше не стала.

Все трое опять вышли наружу и двинулись вниз прежним порядком. Так же, как раньше, сосед нёс мешок на плече. Однако, перед узеньким тамбуром он задержался. Опустил поклажу на пол и замер, как истукан.

Мужчина не стал его торопить. Женя вышел на улицу. Нашёл кусок кирпича и вернулся в подъезд. Он отыскал десяток гвоздей, которые задорно торчали из косяка и дверей. Кто их забил и зачем, было никому неизвестно.

Придя в остервенение, инфарктник стал колотить кирпичом по железкам. Бил до тех самых пор, пока даже ржавые шляпки не исчезли в сухой древесине.

Расправившись со всеми гвоздями, Женя настежь открыл обе створки. Сосед взял мешок за горловину и, неся его перед собой, засеменил вперёд небольшими шажками. Со стороны он походил на японскую гейшу великанских размеров.

Парень миновал тесный тамбур. Вышел наружу и спустился с крыльца на асфальт. Бережно, словно младенца, носильщик устроил поклажу на санках. Взял приготовленную соседом верёвку и привязал тяжёлую торбу, чтобы в пути она не свалилась на землю. Отерев рукавом мокрый лоб, он потащил груз к магазину.

Тёща двигалась сзади. Согнувшись крючком, она держала руками мешок и не давала качаться ему ни вправо, ни влево. Не дай бог, ещё раз свалится в лужу. Наконец, салазки с «песком» миновали злополучный участок и скрылись из вида.

Женя облегчённо вздохнул и вошёл в полутёмный подъезд. Он с отвращеньем услышал, как небольшие кристаллы заскрипели у него под ногами. Всю лестницу нужно было снова помыть. Причём, в нескольких водах и с первого по третий этаж.

–20.02.2021