Тигрис Рафаэль
Лебединая песня

Это сейчас, чтобы поехать в Эстонию нужна Шенгенская виза. А в советское время была одна страна без границ и преград, и чтобы попасть в Таллинн достаточно было, доехать до Москвы (столица СССР), сесть на поезд или самолёт, направляющиеся в столицу Советской Эстонии, и уже тогда считалось, что вы очутились заграницей.

Мы познакомились в ресторане «Лисья нора». Про это оригинальное заведение Таллинна мы были наслышаны давно. Оно располагалось в подвале средневекового дома, поблизости знаменитой башни Вана Томас(старый Томас). Здесь всё было пропитано духом средневековой Прибалтики: каменные стены, мерцание свечей, блюда с обилием мяса, официантки в национальной одежде, – всё это создавало приятную уютную атмосферу. После пару бокалов вина мы расслабились, и когда заиграла весёлая музыка, многие из нас пошли в пляс.

Отовсюду были слышны приветствия на эстонском:

– Тере(Здравствуйте)

– Тере хомигут, – звучало в ответ.

Вдруг среди этого эстонского многоголосия я услышал:

– А вы зачем не танцуете? Неужели вам не весело?

Я обернулся и при свете свечей смог разглядеть юную особу в узеньких очках и длинными рыжими волосами. Говорила она очень складно по-русски, что не характерно было для здешней молодёжи, но и в её правильном русском присутствовал приятный для моего уха прибалтийский акцент.

– Неужели вам скучно? Пойдёмте, я живо вас развеселю.

Я конечно не смог отказаться от такого приглашения.

– Когда дамы приглашают кавалеров, кавалеры не могут оставаться равнодушными, – ответил я и мы пошли плясать.

Однако очень скоро быстрая музыка перешла в медленную романтичную мелодию, и вот мы уже обнявшись стали исполнять танго. От её огненно-рыжих волос исходил тонкий аромат вкусного шампуня вперемежку с запахом чистого тела, только что вышедшего из под душа.

– Как тебя зовут?

Ну раз мы так тесно сблизились, что обоняем обоюдно запахи, то пора и познакомиться.

– Меня зовут Свана.

– Какое интересное имя. Абсолютно мне не знакомое.

– Оно очень редкое и отнюдь не эстонское.

– А какое?

– Норвежское.

– Ты меня удивляешь! Откуда у эстонки норвежское имя? И что оно означает?

– О, это длинная история. Скажи лучше, как зовут тебя?

– Моё имя тоже непривычно, уже для твоего уха.

– Ничего, ничего. Говори. Я способная. Уловлю.

– Меня зовут Арутюн.

– Звучит оригинально!

– Оно настоящее армянское?

– Разумеется не норвежское.

– И не эстонское.

Мы начали дружно смеяться и я понял, что знакомство состоялось.

– Слушай Аррутиун! А пошли сядем за наш столик, а заодно и поболтаем про наши имена.

Сказано это было так непринуждённо, что я не смел отказать своей новой знакомой.

Мы подошли к столику за которым уже сидели двое взрослых – мужчина и женщина.

– Познакомься! Это мои родители. Отца зовут Александр, а маму Ингрид. Мама, папа – это Арутюн. Мы только что с ним познакомились.

– Очень приятно! Присаживайтесь. Хотите что-нибудь поесть?

– Нет, спасибо! Не голоден. Мы так сытно здесь пообедали.

– А выпить?

– Не откажусь.

Официантки быстро принесли мне столовый прибор и бокал, а Александр налил мне красного вина. Он был щупленьким лысоватым мужиком, с заострёнными чертами лица и лицо симпатичной лисички Сваны походило на отца. А вот рыжие волосы – это был колор от мамы Ингрид.

– Ну рассказывайте Арутюн. Как я успел заметить, вы приехали издалека и причём не одни, а с кампанией.

Я начал рассказывать кто мы и откуда. Свана и её отец внимательно слушали, а вот Ингрид нет, и я понял, что она плохо понимает по-русски. В подтверждением моей догадки стало то, что Александр иногда наклонялся к ней и излагал мною сказанное уже по-эстонски.

– Мама очень плохо понимает русский.

– Я это уже понял.

– Вообще то она норвежка.

– Так вот откуда у тебя норвежское имя!

– А вот папа мой русский, хотя всю жизнь жил в Таллинне. И фамилия у него русская – Морозов.

– Значит ты Свана Александровна Морозова. Звучит эффектно, как мелодия Грига «Утро, Пер Гюнт» вперемешку с балетом «Лебединое озеро» Чайковского.

– Ого! А ты попал в самую точку и даже не тепло, а прямо горячо.

– В каком смысле? Что ты имеешь ввиду?

– А давай мы об этом поговорим в другом месте, в более приватной обстановке.

Свана мне начинала всё больше нравиться. Её непринуждённость, улыбчивость и полное отсутствие прибалтийского холодка очень располагало к общению.

– Я не против. Но с городом не знаком, так что выбор за тобой.

– Есть одно тихое местечко, где нежно играют джаз. Ты любишь джаз?

– Не так чтобы сходил с ума, но нравится.

– Тогда поехали. Мама, папа – мы исчезаем, не скучайте. И ты прощайся со своими.

Когда мы плюхнулись в такси, то по радио машины передавали весёлую армянскую песенку в исполнении известного эстрадного исполнителя.

– Слушай, Свана! Это в мою честь – песенка на армянском.

Свана стала прислушиваться и заулыбалась.

– О чём это весёлая мелодия?

– Про весну, про май и про любимую девушку.

Я обратил внимание, что таксист как сидел с каменным лицом, так и остался, не смотря на то что его пассажиры пребывали в отличном настроении от звучащей в таксомотре мелодии.

Ну таков эстонский менталитет – минимум эмоций и чувств. Этими впечатлениями я поделился со Сваной.

– Это северная холодная страна. Люди здесь подолгу не видят солнечных лучей. Это тебе не лучезарная Армения с обилием солнечных дней. Сколько их у вас в году?

– Триста тридцать.

– Кайф! Вы просто счастливчики!

Тем временем мы вошли в какой – то уютный бар, где звучала медленная джазовая музыка и пары томно кружились в центре зала.

Мы уселись за столиком и уже при нормальном освещении я смог, наконец, полноценно разглядеть свою новую подружку. Она сняла очки, и на лице симпатичной лисички я разглядел обилие веснушек. Помимо ослепительных, как огонь, рыжих волос у неё была точёная фигурка с тонкой талией, а под облегающим свитером вырисовывалась полноценная грудь. Её украшал кулон, изображающий лебедя.

– Зря сняла. Очки тебе очень идут, – сказал я, заглядывая в пучину её голубых глаз, – и вообще, твоя внешность мне очень нравится.

От этих слов Свана зарделась, и лицо её озарилось очаровательной улыбкой.

– Ну и ты – жгучий шатен. Это я сразу заприметила когда увидела в «Лисьей норе».

Я взял её маленькие ладошки с прелестными пурпурными ноготками и стал нежно согревать в своих.

– Что будем пить?

– Армянский коньяк, разумеется, если конечно он у них есть?

Свана спросила об этом официанта и тот утвердительно кивнул.

– Я никогда не пила ваш коньяк.

– Вот сегодня и попробуешь.

Свана повертела принесённый фужер и вдохнула аромат напитка.

– Это и есть армянский коньяк? У него пьянящий аромат.

– Это кусочек армянского солнца.

– Которое светит 333 дня в году?

– Совершенно верно.

Свана медленно, смакуя каждый глоток, опорожнила фужеру до дна. Приятная жгучая жидкость разлилась вовнутрь, согревая наши сердца и души.

– Какая прелесть. Я буду не прочь повторить.

Нам принесли ещё по две фужеры, а потом ещё.

– Так значит ты наполовину норвежка.

– Да и имя мне дала моя мать. Предки современных норвежцев верили, что если дать ребенку прозвище в честь животного и поклоняться ему, то оно послужит оберегом по жизни: между животным и носителем имени возникнет мистическая связь. Одними из наиболее распространенных женских вариантов таких тотемных имен были: Хревна – «ворона», Свана – «лебедь». Вот и получается, что ты тогда попал в самую точку, когда сказал про мелодию Грига и «Лебединое озеро» Чайковского.

Свана грациозно вытянула свою нежную шею, имитируя лебедя и, повертев кулоном на груди.

– А твои родители не ошиблись. Ты действия грациозна как лебедь.

Мы оба приятно захмелели и смотрели друг на друга восторженными глазами и каждый сумел прочесть в них сокровенные желания.

– Где ты остановился?

– В студенческой общаге.

– Бедненький! Ты не прочь провести восхитительную ночь в отеле «Виру»?

Я сразу понял смысл её слов. Нас обеих безудержно тянуло друг к другу. Ну, а про знаменитый на весь Советский Союз отель «Виру» я знал из восторженных рассказов тех счастливчиков, которым довелось там пожить хотя бы пару деньков.

Ещё не будучи уверенным, что Свана хочет провести со мною ночь, я спросил осторожно:

– А твои родители не будут беспокоиться, если ты сильно припозднишься?

– А я сейчас им позвоню и скажу, что остаюсь ночевать у подружки. Мы вообще то живём за городом, в частном доме. Так что они меня поймут. Вы не покажете, откуда у вас можно позвонить?

Последние слова были обращены на эстонском к официанту и тот проводил Свану к аппарату.

Я сидел разгорячившись от выпитого коньяка и внезапно навалившегося счастья. Ещё недавно я скучал в кампании пресных комсомольцев-однокурсников, но теперь вдруг намечалась чудесная ночь с юной прелестницей с огненно-рыжими волосами.

– Ну всё в порядке. Родители предупреждены, мы свободны, дорогой Ара. Ты не против если я тебя буду так называть? Пока не научусь нормально выговаривать твоё имя.

– Вообще то Ара, насколько я помню, это вид бразильского говорящего попугая.

Свана залилась звонким смехом, от которого я пришёл в неописуемый восторг, и вскоре мы в отличном настроении мчались на такси в отель «Виру».

– А кем работают твои родители?

– Папа мой судовой инженер-механик. Работает на пароме «Эстония». Там они и познакомились, когда мама ехала в Таллинн как туристка. Сейчас отец в отпуске, но скоро уходит в плавание, а вместе с ним отплываем и мы с мамой. В Стокгольме мы сойдём, а оттуда прямиком – в Осло. Там живут мамины родители, мои дедушка с бабушкой.

– Так значит ты и по-норвежски умеешь говорить?

– Умею, но не очень складно. Но надеюсь в Норвегии доучусь.

– Ты, что намерена там остаться? Ты где сейчас учишься?

– Я недавно школу окончила и ещё не решила куда поступать. Либо в художественный, либо в музыкальный.

– Так ты ещё совсем юная!

– Да, мне недавно исполнилось 19 лет.

Тем временем мы зашли в фойе отеля «Виру» и подошли к стойке регистрации.

– Ваши паспорта, пожалуйста.

Мы протянули свои документы.

– На сколько суток вы намерены остаться?

Мы вопросительно переглянулись.

– Давайте на одну ночь, – решила Свана.

Я расплатился и мы пошли к лифтам.

– Как всё складно получилось. Места, как ни странно были, про то что мы не зарегистрированы как супруги – ни словечка.

– У нас ведь Европа и на наличие штампа в паспорте от брачной конторы всем наплевать. А места есть, потому что сегодня четверг и наплыва финских туристов до выходных не ожидается. Вот и приняли нас на свободное поселение.

Мы на шикарном лифте полетели на 12 этаж, нашли нашу дверь и зашли в номер.

– Отлично, – сказал, я и плюхнулся на широченную кровать.

– Послушай Арочка! – сказала Свана присев на краешек кровати, – у меня есть одна проблема.

– Какая? Неужели менструация началась?

– Нет, хуже, намного хуже.

Я обомлел, но похоже уже начал догадываться в чём дело.

– Я девственница!

Вот это сюрприз! Неужели такое возможно? Эстонка в 19 лет ещё ходит девственницей! Ну неужели её никто не совратил во время выпускного вечера?

– Ты наверное не в восторге, но это чистая правда и тебе придётся с нею смириться.

– Может ты и целоваться не умеешь?

– Нет, это как раз я могу.

Сказав так Свана впилась в меня в страстном французском поцелуе и я понял, что из неё выйдет толк.

– Ну тогда всё в порядке, – произнёс я, облизывая губы после чувственного засоса, – целуешься ты отлично, остальному я тебя научу.

– Молодец Арочка. А я обещаю быть твоей послушной ученицей.

– Ну тогда дружно раздеваемся и под душ.

Мы стали одновременно скидывать одежды. Дойдя до трусов и лифчика мы чуток замешкались, но тут Свана первая дёрнула с себя бюстгальтер и стащила трусики. За ней последовал и я. Её красивые грудки с тёмно-лиловыми сосками были не то второго, не то третьего размеров, и в сочетании с хрупким телом смотрелись очень эффективно.

– Ну пошли, – произнесла Свана и мы нагие, как Адам и Ева прошагали в ванную.

Свана спрятала свои пышные волосы под банную шапочку и встала под душ. Я тоже примостился напротив, впритык, так что наши тела стали сливаться отчего мой детородный орган набух и устремился вперёд.

– Пусть каждый моет то, чего он намерен ласкать, – провозгласила Свана и начала намыливать моё торчащее достоинство.

Ну а я с превеликим удовольствием принялся мыть её красивую, упругую грудь. Свана медленно присела и со словами – я его отлично вымыла, теперь буду ласкать,– принялась вибрировать язычком по головке.

«Вот молодец девственница! Похоже этому её учись тоже не надо» – подумал я, с восторгом ощущая, как отлично справляется Свана с таким ответственным занятием, как минет.

В самый пиковый момент она достала член изо рта со словами – Он вполне готов меня лишить девственности – и, схватившись за мой орган, потащила в постель.

Свана легла на спину, подняла кверху бёдра, согнула колени и раздвинула руками половые губы, предварительно намазав на них желе для волос.

– Давай! Только умоляю тебя, мой Арочка, очень осторожно.

– Можешь не сомневаться, моя красавица.

Я начал миллиметр за миллиметром осторожно вползать в её плоть. Желейная смазка способствовала этому. Вдруг я наткнулся на упругую преграду. Наступил самый ответственный момент. Свана почувствовала это и сильно зажмурила глаза, а чтобы как то мне помочь стала одной рукой ласкать яички, отчего мой орган ещё больше затвердел, давая понять – пора.

Я резко дёрнул бёдрами и тут же провалился в женскую норку. Свана легонько вздрогнула, но затем посмотрела на меня благодарным взглядом.

– Неужели всё? И совсем не больно. А ведь я так переживала. Я не ошиблась в выборе. Я знала, что именно у нас всё отлично получится. Интересно, насколько испачкалась простыня?

– Совсем немножко, всего несколько капель крови и ранка твоя уже не кровоточит. А ты Машка боялась!

– Арочка, ты просто душенька! Мастерски справился с этой сложной задачей, просто ювелирно открыл путь к женскому счастью. Но прошу не тереби больше меня там, пока побаливает. Осторожно вынь свой инструмент. Я успокою тебя минетом.

Но, когда она увидела мой окровавленный орган, то живо вскочила с постели:

– А ну все под душ! Быстро!

Уже в ванной, после наведения порядка, минет с долгожданной эякуляцией состоялся. Могучая струя спермы брызнула бывшей девственнице в ладошку.

– Ну всё, моя дорогая! С этой минуты ты полноценная женщина.

– Вот заживёт ранка, станем мы жить половой жизнью как муж и жена, и буду я вся твоя. А пока отдыхаем и набираемся сил.

Мы проспали до утра как убитые. Сказывался богатый на события прошлый день. Утром, я посвежевший, начал было заигрывать с её упругими грудями, но Свана с улыбкой отстранилась.

– Вот заведёшь ты меня сейчас своими ласками, а я ещё не уверенна, что там всё зажило.

– А это мы сейчас проверим.

– Нет, нет, умоляю не делай этого! Я же стесняюсь тебя.

– А вчера не стеснялась? Я же студент-медик, без пяти минут врач.

– Будь ты трижды врачом, для меня ты возлюбленный, а это другая песня. Вчера ночью ты сделал меня женщиной. Так что не спеши, Арочка, у нас всё впереди. А сейчас – душ, одеваемся и в ресторан.

Уже сидя за завтраком мы стали обсуждать дальнейшие планы.

– Ты была в Ленинграде?

– Нет, никогда, но всегда мечтала там побывать.

– Ну тогда давай завтра же и махнём туда.

– Отличная идея.

– Днём будем гулять, Эрмитаж посетим, а вечером сходим в Мариинский театр, а если повезёт, то посмотрим балет «Лебединое озеро».

– Это моя хрустальная мечта! Ты, Ара, просто рождён чтобы все мои мечты претворять в жизнь.

– Выходит мы созданы друг для друга?

– Вне всяких сомнений. Неужели ты до сих пор не убедился в этом?

Мы посмотрели друг на друга глазами светящимися от счастья, и это уже были взгляды настоящих влюблённых.

После завтрака мы направились к стойке туристического бюро, чтобы купить туры в Ленинград.

– Самолётом или поездом? – спросила, обслуживающая нас девушка.

– Конечно самолётом. Вы посмотрите, пожалуйста, какое представление идёт в эти дни в Мариинском театре?

– Во время вашего тура идёт представление «Золотой петушок» Римского- Корсакова.

– А «Лебединое озеро» Чайковского? – взмолилась Свана.

– Оно днём позже. Вам придётся задержаться на день.

– Не страшно. Задержимся.

– Отлично. Проживать будете в отеле «Астория». Надеюсь возьмёте номер-люкс?

– Естественно, – подтвердил я.

– Итак у вас в первый день обзорная экскурсия по городу, на второй день – посещение Эрмитажа, ну а третий день- свободный, но вечером идёте в Мариинку на «Лебединое озеро». Самолёт у вас завтра в 10 дня. Обратный полёт через три дня в полдень.

Мы расплатились и отошли держа в руках путёвки.

– Мне надо в общагу, с ребятами попрощаться и вещички забрать.

– А я поеду домой. Ты когда кончишь свои дела, приезжай к нам. Вот наш адрес и телефон. Надеюсь не потеряешься?

– Можешь не сомневаться.

– Переночуем у нас, а с утречка полетим в Ленинград. Мы хотя и живём за городом, но зато аэропорт поблизости. Так что нам удобней попасть туда из отчего дома.

– Отлично. Тогда давай устроим сегодня у вас шашлык по-кавказски. Я тут отличную свинину видел. Куплю и привезу. У вас есть соответствующие условия для приготовления шашлыка, шампуры и место где разводить огонь?

– Не беспокойся, всё устроим.

– Ну тогда до встречи и не скучай.

– Ещё как буду скучать. Приезжай поскорее, Арочка.

Усадив Свану в такси, сам я поехал в общагу, забрал вещи и попрощался с ребятами, которые вечером улетали в Москву, а оттуда уже домой. Потом заехал на рынок и купил 3 кило отменной свинины к шашлыку.

Такси выехало за город и взяло курс по адресу, который мне дала Свана. Мы поехали лесом и скоро очутились в загородном посёлке с красивыми домами на европейский манер.

Дом, где проживала Свана с родителями, был аккуратно выложен красным кирпичом в типично бюргеровском стиле. Я зашёл во двор и Свана выпорхнула ко мне навстречу.

– Как долго ты отсутствовал. Я устала ждать.

– Всего три часа.

– Для меня это было целой вечностью. Легко нашёл наш дом?

– Нашёл не я, а таксомотор.

– Ну и славненько, давай проходи.

Родители сидели в уютных креслах, напротив камина где горели поленья, согревая весь дом.

– Добро пожаловать, Арутюн!, – поздоровался отец Александр, – нормально доехал?

– Отлично. Я тут свинину купил для шашлыка. Свана сказала, что у вас есть все условия.

– Конечно. Разве мы дадим себя лишить такого удовольствия, как поесть настоящий армянский шашлык. Такое ведь не каждый день бывает. Жечь костры во дворе тут запрещено, но не беда, приготовим в нашем камине, когда огонь сядет и превратится в угли.

– Отлично! А я пока приготовлю маринад.

– Вот и ладненько. А мы будем смотреть и учиться.

Родительский дом Сваны был одноэтажным. Основу составляла просторная кухня-столовая с мягким углом и камином. Отсюда открывались двери в 2 спальные комнаты: родителей и самой Сваны.

Я пошёл в кухонную часть и разложил мясо на подносе.

– Мне нужна помощь. Ассистент Морозова.

– Я вас слушаю, маэстро.

– Пожалуйста, достаньте лука три головки, соль, перец красный чёрный.

Свана живо всё выполнила.

– Ты уж прости меня, Ара, но лук я не смогу почистить, слёзы потекут в три ручья.

– Не страшно, лук я и почищу, и нарежу.

– Неужто не будешь плакать?

– А вот и нет. Мои глаза лукоустойчивые.

– Ну тогда принимайся за дело, – сказала Свана и, обняв меня, завязала сзади кухонный фартук.

Я засучил рукава и принялся за работу. Всё семейство буквально пожирало меня глазами.

– Ну вот и всё. Теперь обождём когда сядет огонь, а за это время покажите мне ваши шампуры.

– С шампурами напряжёнка, -произнёс Александр, – не беда. Возьмём у соседей.

Сказав так, он оделся, вышел из дому и вскоре вернулся с десятком соседских шампуров.

Женская половина дома стала нарезать салаты и накрывать на стол.

Тем временем огонь в камине подсел и стал светиться угольками. Я нанизал мясо на шампуры и разложил в камине. Неописуемый аромат шашлыка стал дразнить наши голодные желудки, и через 20 минут готовое блюдо красовалось на столе.

– Эх! Не хватает лаваша. Ну да ладно, обойдёмся еврейскими лепёшками

Скоро все, наевшись до отвала, благодарными глазами смотрели на меня. Шашлык получился на славу и все остались довольными, и вскоре мы сытые, уютно усевшись у камина, пили кофе.

– Молодец Арутюн! В жизни не ел такого вкусного шашлыка. Теперь и я буду частенько его готовить и тебя вспоминать.

– А что мы так скоро расстанемся? – загрустила Свана.

Вопрос повис в воздухе без ответа.

– Пока что завтра вы едите в Ленинград. Наконец то сбудется давняя мечта Сваны – побывать в этом городе. Но очень прошу к отплытию не опоздать.

При слове «отплытие» Свана опять загрустила.

– Слушай, папа! Может и Ару с собой возьмём? Устроим, например, фельдшером на судне. Возможно такое? Он ведь студент-медик третьего курса.

Александр отрицательно покачал головой.

– Ну предположил получу я согласие капитана. А КГБ? Точно тормознёт. Арутюн житель Армении, без местной прописки. Даже если наши комитетчики сделают запрос в Ереван, ответ придёться ждать месяцами. Плюс – он ведь студент и должен вернуться на занятия. Если задержится и не явится в срок его могут исключить из института и даже из комсомола. Я уже не говорю про родителей. Они же тоже его ждут, не дождутся. Я прав Арутюн?

– Вообще то да. Два дня назад я говорил с отцом. Он заскучал и ждёт моего возвращения.

Свана опустила голову от отчаяния.

– Твои родители тоже врачи?

– Да, отец профессор медицины, мать заведующая клинической лабораторией.

– Вот здорово! Кстати, для кавказца у тебя отличный русский. Говоришь почти без акцента.

– Я вырос в Ленинграде, там прошло моё детство. Посещал ведомственный детсад института физиологии им Павлова в посёлке Колтуши. Я и в институте учусь на русском секторе. Наши все учебники написаны по-русски.

– Вот видите, – обратился к домочадцам Александр, – в Армении, в отличии от нас, русский язык широко используется в образовании.

Незаметно подкралась тёмная прибалтийская ночь.

– Ладно идите спать. Завтра рано вставать. Самолёт в Ленинград в 10, значит разбужу вас в 6 утра.

– Давай, Сванка- свинка. Вставай пошли на боковую. Завтра дорога долгая, надо отдохнуть как следует.

Мы зашли в комнату Сваны, разделись и легли в постель.

– Ну как ты сегодня? Заживаешь?

– Пока что да.

– Слушай малышка! А почему ты именно меня выбрала в качестве ликвидатора своей девственности?

– А ты догадайся с трёх раз.

– Ну я жгучий шатен, ростом вышел и лицом пригожий.

– Нет. Ну как я могла при свете свечей разглядеть такие подробности, да ещё и со спины.

– Ну тогда сдаюсь. Признавайся сама.

– Я и сама не знаю, как это случилось. Выбор был сделан спонтанно и неосознанно. Интуиция сработала на уровне подкорки и, слава Богу, не ошиблась.

– Слушай, а как твои родители отнеслись к тому, что мы так быстро сблизились и уже спим в одной постели.

– Во- первых мои родители полностью доверяют моим чувствам, а во вторых – тут тебе не патриархальный Кавказ со своими азиатскими традициями. Тут у нас продвинутая Европа.

После предыдущей напряжённой ночи, мы крепко обнялись и сразу уснули.

– Рота подъём! – разбудил нас громким стуком в дверь Александр, – вставайте, пора.

Я вскочил с постели, но Свана вообще не шевельнулась и продолжала лежать.

– Вставай, малышка. На самолёт опоздаем.

Я с трудом её растормошил и вскоре мы уже мчались на машине Александра в аэропорт.

– Жду вас через три дня, – сказал Александр, провожая нас на посадку. – счастливого вам пути и хорошего времяпровождения.

Ленинград встретил нас хмурой дождливой погодой, от которого мы спрятались в гостиничном номере. Следующие два дня мы были на автобусных обзорных экскурсиях по городу, с посещением Эрмитажа. Я всюду фоткал своей зеркалкой Свану на фоне достопримечательностей Ленинграда.

Наступил третий день нашего пребывания, который Свана ждала с нетерпением. Нам предстояло пойти в Мариинский театр на балет «Лебединое озеро». Свана весь день готовилась к этому. Пошла в салон красоты: сделала причёску, освежила маникюр, педикюр, подобрала в Доме ленинградской торговли(ДЛТ) вечернее платье и соответствующую к ней сумочку. И вот мы уже одетые в вечерние одежды поехали в театр. Я захватил свой «Зенит» и нафоткал мою красавицу Свану по много раз. Кроме того мы попросили одного дядечку сфоткать нас вместе. Плёнка была цветная, но проявить её и напечатать фотокарточки я намеревался уже в Ереване.

Трудно описать словами весь восторг Сваны во время просмотра балета. Волшебная, неповторимая музыка Чайковского околдовала её. Лебедь это оберег моей возлюбленной избранный ещё с момента рождения и лебеди-балеринки грациозно порхали на сцене под обвораживающую музыку. Почти всё представление Свана сидела со слезами на глазах, то от восторга, то от переживаний. В конце она, опьянённая впечатлением, долго стоя аплодировала. Я упивался ею, её счастьем и радостью. Наконец то Свана осуществила свою давнюю мечту. Всю дорогу она сидела со счастливой улыбкой на лице и с восторгом делилась впечатлениями.

– Сегодня мы начинаем полноценную супружескую жизнь, – заявила Свана торжественно, когда мы зашли в номер.

– Неужели поправилась?

– Ещё как поправилась, и в этом ты сейчас убедишься.

Теперь настал мой черёд удивить её. В ДЛТ, когда она примеривала вечерние платья я, незаметно для неё, посетил ювелирный отдел, и теперь было самое время показать покупку. Я взял в руку её красивые пальчики с освежённым маникюром и надел на один из них бриллиантовое колечко. Драгоценный камень чудесно засверкал огранкой и отлично смотрелся на нежной руке моей возлюбленной.

– Вот теперь мы настоящие муж и жена.

Свана подпрыгнула от неожиданности и начала любоваться подарком. Потом нежно обняла, и мы слились в страстном поцелуе.

Дальше всё было как в чудесном сне. Наши обнажённые тела соединились в крепких объятиях и я, наконец, безбоязненно вошёл в неё. Моя возлюбленная была просто в восторге. Но я решил сразу не форсировать и передать инициативу ей.

– Давай, садись верхом, этак тебе будет безболезненно осуществлять соитие.

Свана забралась наверх и стала медленно, придерживая мой орган, опускаться на него, но от неопытности упустила момент и со вздохом провалилась на всю глубину.

– Смотри! У тебя нет члена. Он полностью исчез во мне.

Свана сразу почувствовала всю прелесть позиции «женщина сверху». Она могла сама задавать темп и дозировать глубину проникновения.

Лично мне это положение нравится тем, что женские груди во всей красе предстают перед взором. Упругие, чуть тяжеловатые грудки Сваны, сногсшибательно контрастирующие с её тонкой талией, приводили меня в неописуемый восторг, особенно когда подпрыгивали в такт с фрикциями. Кроме того, я мог полноценно их ласкать и целовать бесконечно долго, не давая возможность возбуждённым соскам ни на секунду сникнуть.

Свана вошла во вкус и стала всё интенсивней насаживать в себя мой торчащий как кол орган. Я всё интенсивней ласкал её то груди, то соски, то наружные органы.

Вдруг Свана уронила себя на моё тело и тут же её груди расплющились в толстые блинчики. Я почувствовал, как потекла из неё обильная жидкость женского оргазма навстречу моему бурному семяизвержению. Всё тело Сваны в судорогах содрогалось от пережитого в первый раз в жизни наивысшего женского сладострастия.

– С почином тебя, моя лебёдушка, – прошептал я, когда мы оба очухались после обоюдного сексуального удовлетворения.

– Это было неописуемое блаженство! Девочки мне рассказывали, как это великолепно, но я не могла представить, что до такой степени. Неужели оно будет каждый раз?

– Лично я тебе это гарантирую.

– Ну тогда, моя любовь обещай, что мы всегда будем вместе и только смерть разлучит нас.

– Обещаю. А теперь давай подкрепимся икоркой и коньячком, а потом продолжим. Ты не возражаешь?

– Ну конечно нет. Я вся сгораю от желания повторить это неописуемое удовольствие.

В течении оставшейся ночи Свана продолжила знакомиться с прелестями секса. Мы перепробовали все позиции, но разумеется самая первая – партнёрша сверху, как я и предполагал, ей понравилась более всего. Под утро мы, выдохнувшись, заснули в обнимку.

Когда я открыл глаза, первое что увидел возле себя – самую красивую женскую грудь на свете, это грудь моей возлюбленной Сваны. Огненные, вьющиеся волосы закрывали нежную спину и гибкую талию, но не скрывали обворожительные ягодицы, переходящие в стройные ноги с тонкими лодыжками. И это чудо природы было сотворено специально для меня.

Повернувшись на спину я почувствовал, что Свана держит в руках моё достоинство, словно палочку наслаждения. От моего движения она проснулась и, увидев за что держалась всю ночь, улыбнулась и стала полусонно его массировать. Реакция не заставила долго ждать. Орган начал набухать и вытягиваться. Свана от этого окончательно проснулась и повернувшись вниз, прильнула к нему губами. Затем оседлала сверху и стала ритмично, как заядлая наездница, раскачиваться.

Так значит утренний секс ей тоже, как и мне, в удовольствие, и это просто великолепно. Это означает, что мы, как партнёры по сексу полностью нашли друг друга отныне и навсегда.

После бурной ночи мы стали приходить в себя, сперва под душем, затем прикончили остатки икры и коньяка, который я предусмотрительно привёз из Еревана.

Погода за окном продолжала хмуро плескать дождь.

– Поехали в аэропорт. Здесь не уютно и холодно.

Когда мы спустились с трапа в таллиннском аэропорту Александр радостно встретил нас и полусонных отвёз домой.

Чем ближе приближался день расставания, тем грустнее становилась Свана.

– Неужели это неизбежно? Неужели мы должны расстаться? Ведь мы любим друг друга и это кощунство нас разлучать. Ну неужели ты не можешь остаться?

– Так ведь и ты уезжаешь.

– Если останешься, то я не уеду.

– А давай тогда ты поезжай со мной.

– Разве такое возможно?

– Нет ничего невозможного, если мы любим друг друга.

– А что скажут твои родители?

Я молча набрал код Еревана и скоро голос моего отца послышался в трубке.

– Арутюн! Ну как ты? Не болеешь? Приезжай скорее, мы очень соскучились.

– Отец! Я наверное не один приеду.

– Не один? А с кем?

Я тут же передал трубку Сване. Она от неожиданности отпрянула, но потом собралась и спросила меня вполголоса.

– Как зовут твоего отца?

– Рафаэль.

– Здравствуйте дядя Рафаэль. Меня зовут Свана. Я очень люблю вашего сына и он любит меня. Прошу вас не разлучайте нас.

Последние слова были сказаны с дрожью в голосе, и это не мог не почувствовать мой отец.

– Здравствуй доченька! Я очень счастлив, что вы любите друг друга и буду рад, если ты приедешь с ним.

– Ура! – закричала Свана.

Но тут трубку взял её отец.

– Здравствуйте Рафаэль….

– Арутюнович, – подсказал я.

– Рафаэль Арутюнович. Это говорит отец Сваны Александр.

– Рад познакомиться Александр.

– Тут вот какое дело. Наши дети полюбили друг друга и грех их разлучать.

– Ну вот и отлично! Пусть приезжают вместе, мы будем только рады, а потом приедите вы и мы отпразднуем свадьбу.

– Отлично! Но если позволите отложим приезд Сваны. Поймите меня – сватовство и свадьба дело серьёзное, надо подготовиться. Может так статься что мы приедем вместе с ней. Не отпускать же её одну в такую даль.

– Поступайте как вам угодно. Для нас ведь самое важное – счастье наших детей.

На этом разговор был завершён.

– Какой чуткий и интеллигентный человек твой отец. Сразу видно, что долго жил и работал в Ленинграде.

Лицо Сваны тоже выражало восторг. Она только, что общалась с отцом своего возлюбленного и получила его согласие на их союз.

– Значит решено Арутюн. Ты пока поезжай один. А мы тут навестим норвежских родственников и подготовимся к предстоящим мероприятиям и торжествам. А ты Свана брось горевать. Мы с отцом Арутюна всё обговорили и согласовали. Разлука ваша будет короткой. Это мы тебе обещаем.

Настроение Сваны после этого резко изменилось. Счастье по прежнему вернулось к ней и она решила в оставшееся время более не горевать.

Но вот что придумала:

– У меня есть идея!

– Какая?

– Ты мне муж, верно?

– Верно.

– Колечко надел?

– Надел.

– Согласие родителей имеем?

– Имеем.

– Так что нам мешает законно оформить союз?

– Ничто.

– Ну тогда помчались в город, в брачную контору.

– Помчались.

Сказано-сделано и вот мы уже стоим в брачной конторе и слышим:

«Vastavalt Eesti Nõukogude Vabariigi seadusele kuulutan teid meheks ja naiseks».

На русском это означало:

«Согласно закону Эстонской Советской республики объявляю вас мужем и женой».

Теперь, согласно обоюдному желанию, у нас на руках было брачное свидетельство и мы стали законными мужем и женой.

– Да будет тебе известно, что лебеди моногамные животные. Если нашли себе пару, то на всю жизнь.

– И только смерть разлучит их.

– Нас и смерть не разлучит.

Не поспешили ли мы? Я и Свана знакомы то всего ничего, и сразу побежали в ЗАГС! Но с другой стороны люди живут годами и в лишь конце узнают, что они не сошлись характерами. Свана очень юная для полноценного супружества, но толк из неё явно получится. А том что мы как половые партнёры у нас 100% взаимопонимание, в этом мы уже убедились причём с того момента, когда Свана была ещё девственницей. Именно жених, согласно кавказским законам, должен лишить девственность невесты, так что с этим у нас как раз всё в порядке.

Но в день моего отъезда Свана приуныла и, когда я направился на посадку, из глаз брызнули слёзы.

– Я буду писать тебе каждый день. Обещай, что и ты тоже.

Свана продолжала плакать уже на груди отца и я, в последний раз бросил взгляд на неё.

Прошла неделя, но от Сваны не было никаких вестей. Я знал, что они на следующий день должны были вместе отплыть в Стокгольм и ждал с нетерпением письма.

Мой отец часто слушал по вечерам вражеские русскоязычные голоса.

– Арут! Прошу тебя не волнуйся. Вчера я услышал по Би Би Си что в Балтийском море затонул паром «Эстония».

Я буквально онемел от сказанного. Наши газеты дружно молчали на этот счёт, но то что передало зарубежное радио не могло быть неправдой.

– Они как раз на этом пароме должны были плыть!

– Судно затонуло, но пассажиров ведь могли и спасти, сынок не отчаивайся раньше времени.

Газеты по прежнему хранили молчание и оставалась последняя надежда – если Свана осталась жива, она должна была рано или поздно дать о себе знать.

Но прошли месяцы и от неё не было никаких новостей, а письма которые я писал на её домашний адрес оставались без ответа. Я отправил заказное письмо лично в руки Сване с уведомлением, причём неоднократно, но они неизменно возвращались обратно с пометкой, что адресат отсутствует. На телефонные звонки тоже никто не отвечал, гудки уходили в пустоту.

От отчаяния я замкнулся в себе, стал угрюм и малообщителен, потерял аппетит и исхудал. Единственным утешением были проявленные и отпечатанные цветные фотки. Я часами их перебирал с грустью в глазах. А иногда включал музыку Грига или мелодии из «Лебединого озера» и тогда мне до того становилось на душе тоскливо, что не хотелось дальше жить. Без Сваны жизнь теряла смысл.

Больше всего волновался отец.

– Ну хочешь поезжай в Таллинн и всё уточни на месте. Тут два варианта: первое – либо она погибла, и второе – жива, но переехала и забыла тебя. Прости конечно, но в жизни всякое бывает.

– Отец! Весь ужас в том, что второй вариант просто исключён.

– Ну тебе виднее. Давай я попрошу своих эстонских коллег наведаться по этому адресу и всё разузнать.

Я согласился и скоро пришло известие, что дом по этому адресу заперт и там давно не было хозяев, ибо с ними случилось несчастье – они считаются без вести пропавшими. Кроме того, нам удалось заполучить списки пассажиров погибшего парома, в котором Свана с родителями считалась пропавшей без вести, а иными словами утонувшей, ибо в списке спасённых она не значилась.

Прошли годы. Советский Союз распался и Эстония с Арменией стали отдельными государствами, но не было дня, чтобы я не вспоминал Свану. Нетрудно догадаться что я так и не женился, хотя вариантов окольцевать молодого врача было много.

В один прекрасный день мои коллеги предложили развеяться и пригласили в этнографическую поездку по городам Западной Армении: Карс, Эрзерум и Ван. Я согласился и взял отпуск. Более всего меня интересовал город Ван расположенный на одноимённом озере. Дело в том, что мой дед по материнской линии был родом оттуда, но бежал в Армению спасаясь от турецкого геноцида в 1915 году. Но, приехав в Ван, мною овладели иные страсти.

Как то, гуляя по побережью озера, я увидел, как стаи лебедей садились на водную гладь. Грациозные птицы отдыхали здесь перед очередным трудным перелётом. Сперва отдохнули белые лебеди, затем приводнились не менее красивые- чёрные.

– Любуетесь? – спросил меня владелец небольшого катера, – эти птицы любят у нас делать остановку. Больше всего их на острове Ктуц.

Ктуц – в переводе с армянского означает клюв. Меня почему то сразу потянуло туда.

– Отвезёшь меня на остров?

– Это гиблое место, господин. Там по ночам собираются призраки утопленников.

Сказанное ещё больше усилило моё желание посетить остров.

– Мне охота на лебедей посмотреть.

За кругленькую сумму мне удалось уговорить владельца катера отвезти меня, и вскоре моторка помчала нас к скалистому острову. Остров назван так из за нависающих над водой наподобие птичьего клюва острых скал. Лодка мягко причалила, и я выбрался на берег. Огромный ванский кот с рыбиной в зубах промчался мимо нас. От неожиданной встречи он выронил добычу на землю и с досады громко промяукал.

– 

Гиблое тут место, – опять поморщился лодочник нехотя ступая на твёрдую землю.

Однако погожий весенний день и благоухающая природа острова свидетельствовали об обратном. В воздухе стоял медовый аромат весенних цветов и пчёлы, пользуясь солнечной погодой, разносили нектар. Лебеди кружились над водной гладью озера иногда садясь на неё для отдыха.

Козлиное блеяние нарушило тишину. Я обернулся и увидел невзрачную лачугу.

– Здесь кто-то живёт?

– Старуха-отшельница. Год назад у неё утонула дочка. Вот она ждёт её возвращения.

– Разве такое возможно?

Мой вопрос повис в воздухе.

Благолепие солнечного дня нарушили раскаты грома.

– Погода портится, господин, надо плыть обратно.

В глубине души я осознавал, что владелец катера прав, однако интрига повидать воскресших утопленников манила ещё больше.

– Как звали дочку старухи? Не помнишь?

– Помню. Её звали Вана.

Я вздрогнул от неожиданности. Вана и Свана – какое жуткое совпадение.

– Ты иди, я останусь. Вот тебе 20долларов. Получишь ещё 30, когда завтра утром приплывёшь за мной.

– Опомнись, господин! Неужели ты намерен переночевать в этой лачуге?

– Да, намерен.

Владелец моторки махнул рукой и удалился.

Я направился в сторону лачуги. Расположенная под кронами огромного орешника, она напоминала мне пристанище отшельника, но какое- то необъяснимое чувство влекло туда.

Из хижины вышла дряхлая старуха и опираясь на клюку зашагала навстречу. Её потрясающая худоба производила впечатление некого мифического существа и царства Аида, и только сверкающие чёрные глаза да цепкий взгляд подтверждали, что передо мною стоит живое существо.

– Кто ты?

– Я одинокий турист пришёл полюбоваться лебедями.

Похоже мои слова прозвучали малоубедительно, и старуха принялась меня откровенно разглядывать.

– С виду ты не лжец и не вор. Ладно оставайся и любуйся лебедями. А вот и один из них.

В это время к нам, хромая подбежал чёрный лебедь, и старуха стала его с руки кормить хлебом.

– Этот ещё с прошлого года остался, крыло повредил и не мог летать. Я его выходила. На, покорми сам.

Я протянул лебедю кусок хлеба. Тот осторожно подошёл и уставился на меня своими красными глазами. Мне стало не по себе. Лебедь шумно помахал крыльями и начался истошно кричать, затем повернулся и побежал прочь.

– Вот видишь, ты его чем то растревожил. Ладно, ночь уже. Пошли отвар приготовим.

Старуха подошла к очагу и принесла оттуда кружку с кипятком.

Затем насыпала туда какой- то травы, помешала и дала мне пить.

– Что это?

– Это отвар здешних трав, о которых знаю только я.

Я попробовал чуток и, почувствовав вкус мяты, приободрился и выпил всё.

– Как ты можешь тут жить одна?

– Я не одна. Меня наведывают духи.

– Чьи духи?

– Духи утопленников, – раздался голос за моей спиной.

Опять загремело небо.

Я обернулся. Вспышка молнии на мгновение озарила лачугу.

Девушка с огненно-рыжими волосами и ладной фигурой выросла словно из небытия.

Еë голос до боли знакомый сжал моё сердце. Я вгляделся в черты лица и буквально обомлел.

– Это ты Свана! Разве ты не утонула в Балтийском море?

– Нет, Ара, как видишь я жива. Ты плохо меня искал.

– Да ты права. Я виноват перед тобою. Но как ты узнала, что я сейчас здесь?

– Мне только что об этом поведал тот чёрный лебедь, которого ты хотел покормить хлебом.

От удивления я стоял как парализованный, не смея шевельнуться.

Дождь начал хлестать по лицу. Широкие листья орешника оказались бессильны защитить нас. Я, не веря своим глазам, продолжал пялиться на будто сошедшую с небес Свану, и всё ждал, когда она произнесёт ещё что-нибудь, но та со странной улыбкой смотрела на меня и молчала. Так и стояли мы вдвоём под дождём пока не промокли насквозь.

– Нам надо обсохнуть.

Свана взяла меня за руку и повела в лачугу

Старуха развела огонь, который с треском разгорался, отдавая хилое тепло и отплясывая на стене отблесками огромных теней.

Девушка стащила через голову своё мокрое рубище, и её нагое тело забелело посреди комнаты.

Это было тело моей любимой Сваны. Та же узкая талия те же красивые увесистые груди.

–Тебе приятно находиться в мокрой одежде? – с озорством в голосе произнесла она.

Но я продолжал стоять завороженный, и тогда Свана сама стащила мою одежду.

– А ты сильно изменился, мой Ара. Похудел, осунулся.

Языки пламени отражались в её голубых глазах.

– Без тебя я совсем завял от тоски.

– Знаю любовь моя. Я всё знаю.

– Но ты же утонула.

– Нет, как видишь жива и жива во мне наша любовь.

– А как ты очутилась здесь?

– Я там куда слетаются стаи лебедей. Ты же помнишь, что лебедь – мой оберег.

Сказав так, она повертела кулон на груди.

С побережья доносился шум волн со стоном разбивающимися об острые скалы. Озеро разбушевалось от непогоды, и горе тому, кто сейчас осмелился бы переплыть её.

Огонь начал притухать и свет от очага совсем померк.

Я протянул к Сване руку.

Наши тела соединились. Наперекор судьбе происходило то, что было прервано роковым стечением обстоятельств. Мы лежали обнажённые в полном блаженстве.

– Скоро светает. Я должна исчезнуть.

– Где мне тебя искать?

– Там же где и потерял.

Это были её последние слова.

Утренний свежий воздух разбудил меня вместе с солнечным лучом пронзительным после ночного дождя. В лачуге никого не было. Я быстро оделся в уже высохшую одежду и вышел. Вокруг повсюду были следы потухших костров. Неужели я провëл ночь в окружении утопленников? А может это мне почудилось? Может это отвар старухи помутил мой рассудок и мне приснилась, что я занимался любовью с утонувшей Сваной?

Отгоняя от себя эти мысли, я быстро зашагал к берегу. Поверхность лазурного озера по прежнему была зеркально гладкой как будто не было ни грома с молниями, ни бури.

Мне навстречу шёл владелец катера.

– Какое счастье, что ты, господин, живой и невредимый!

– Что за странный остров? Я тут испил некий отвар из местных трав. Вы все используете это пойло, которое дурманит мозг?

– А что разве плохо было? – лукаво спросил лодочник.

– Да нет. Как раз наоборот.

– Отец, она жива, представляешь жива! Свана жива! – это первое что я воскликнул, когда вернулся из Западной Армении.

– О чём ты говоришь?

– Я видел её вот этими глазами и даже общался с ней очень близко.

– Сынок у тебя совсем крыша поехала. Я думал, что вернёшься из путешествия отдохнувший, а ты совсем свихнулся.

Отец смотрел на меня с сожалением, но потом сжалился и сказал:

– Тебе надо поехать в Таллинн. Отпуск твой ещё не кончился. Так что собирайся и поезжай. Надо, наконец, поставить все точки над «и». Поезжай и всё сам выясни на месте. Может после этого успокоишься и войдёшь в нормальную колею. И кстати – тут на твоё имя пришло какое- то официальное письмо из Таллинна. Оно не от Сваны, нет, и потому я вскрыл его. Тут какой- то эстонский адвокат уведомляет тебя, чтобы ты приехал в Таллинн и, в связи с истечением юридического срока ожидания, оформил наследство доставшееся тебе от бесследно исчезнувшей законной супруги. Оказывается вы даже успели оформить законно отношения? Сынок, ты мне про это не говорил.

Я опустил глаза.

– Это было её страстным желанием. Ты же дал своё отцовское благословление. Она будто предвидела какое несчастье должно нагрянуть.

– Ну тем более, поезжай немедленно.

Теперь чтобы поехать в Эстонию требовалась Шенгенская виза и я понёс документы в посольство.

Прошло много лет как затонул паром и за это время в Таллинне появилось общество помощи пострадавших от крушения «Эстонии», и первым куда я направился по прибытии в Таллинн было местное пароходство, где находилось это общество.

Меня там любезно приняли и обещали всячески помочь.

За прошедшее время стали известны обстоятельства гибели парома «Эстония». После отплытия из таллиннского порта на расстоянии приблизительно 200 км, судно попало в мощный шторм, и от сильной качки открылись носовые ворота автомобильного отсека парома. Забортная вода хлынула, и судно в течении получаса затонуло на глубину 83 метра. Погибло и пропало без вести 852 человека из коих были обнаружены тела только 94. Удалось спасти всего 138 человек.

Паром «Эстония» – это единственное в мире судно, охраняемое законом о покое погибших, и его крушение- единственный случай, расследование которого без официального разрешения считается преступлением. Погружение к останкам парома запрещено финскими властями.

Страшно было осознавать, что тело моей несравненной жёнушки-лебёдушки будет покоится вечно на дне морском, однако события произошедшие со мной на острове Ктуц давали слабую надежду, что не всё ещё потеряно.

Первым делом я запросил подробные списки пропавших без вести и спасённых.

– Меня интересует пассажирка по имени Свана Александровна Морозова. Я её супруг. Вот копия нашего свидетельства о заключении брака. Вот наши фотоснимки совместного проживания.

Эстонцы стали рассматривать снимки, а я между тем изучал списки с именами. И тут я нашёл одно явное несоответствие. Среди числа 138 спасённых в поимённом списке было пронумеровано число 137.

– Прошу обратить на это внимание. Куда девался 138-ой спасённый? Как его имя?

Эстонцы сперва в недоумении переглядывались, но потом одна из них по имени Кристина вспомнила:

– Я знаю почему. 138-ая спасённая так и не вспомнила кто она такая, а документов при ней не было никаких.

– Как это не вспомнила.

– Её нашли без сознания, но сумели реанимировать, и когда она пришла в себя, то напрочь не могла вспомнить кто она и где живёт. Это называется ретроградная амнезия. Вероятно она ударилась головой об что-то твёрдое.

– Ну и где же сейчас эта спасённая?

– Она проживает в общежитии пароходства. Там ей дали комнату, временно, как пострадавшей, пока не выделят отдельную квартиру.

– У вас есть её фото?

– Есть конечно. Мы многим её показывали, но никто так и не признал, кто она. Может вы поможете. Вот посмотрите, пожалуйста.

Это была Свана! Она и вправду жива! То, что я видел под кайфом на острове Ктуц не было полным бредом. Это была подсказка, родившаяся из подсознания. Лебеди, старуха и видение самой Свана – это всё оказалось предзнаменованием настоящих событий.

С минуту я стоял как поражённый и не мог выговорить ни словечка. Кристина смотрела на меня с нетерпением, хотя уже догадывалась, что я узнал свою жену.

– Это она?

– Да. Это она.

– Ну тогда взгляните ещё на ещё одно фото. Это её дочка. Правда родилась она уже после кораблекрушения.

Дочка! Откуда? Она же моя дочь! Ну точно. По срокам всё сходится и по внешности тоже. Жгучая шатенка, вся в отца. А Свана и не подозревает кто её отец. Ведь она забыла всю свою предыдущую жизнь и всех кто в ней был тоже.

– Неужели она ничего и никого не помнит?

– Увы нет. Врачи надеялись, что со временем память вернётся, но пока этого не произошло. Специалисты говорят, что для такого тяжёлого случая нужен очень сильный психоэмоциональный толчок, которого у этой девушки пока не произошло.

Тут Кристина посмотрела на меня глазами, в которых светилась и мольба и надежда одновременно.

– Может вы своим появлением восстановите её память?

– Дайте её адрес.

– Общежитие тут рядом, за углом. Номер её комнаты 316-ый.

Я выскочил из здания сам не свой. От волнения сердце заколотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Уже очень скоро, буквально через несколько минут, я встречусь с самыми дорогими мне существами – женой и дочкой.

«А если она меня не вспомнит?» – подумал в ужасе я.

Прошло 5 лет и она до сих пор пребывает в глубокой амнезии. Она может не вспомнить, несмотря на всё что я ей покажу, и выгонит прочь как самозванца. Даже позовёт полицию. Хотя пусть зовёт. Чего мне боятся? У меня на руках есть все доказательства, причём документальные.

Думая таким манером я зашёл в общежитие и постучал в дверь номер 316. Никто не отозвался. Я постучал ещё разок.

– Nad läksid vastasaiale jalutama, – услышал я рядом эстонскую речь.

Её произнесла женщина в халате, вышедшая из ванной комнаты с тазом вымытого белья. Сообразив, что я не понимаю эстонскую речь, она произнесла:

– София и Мая ушли в сад.

Я вышел из общаги и пошёл искать поблизости место для прогулок.

Девочке 5 годков, значит надо искать там, где есть детская площадка.

Вот они. Точно, это Свана, которая теперь София, а это моя дочь Мая. Красивое ей дали имя и главное популярное в Армении. Отцу точно понравится. Стоп! Не надо забегать вперёд. Надо непременно развеять амнезию Сваны, вернуть её в прежнюю жизнь. Вот моя задача номер один.

Мая, весело сползала на попе с горочки, а Свана ловила её внизу и оба заливались от смеха.

Я встал прямо перед ними и тоже заулыбался.

– Mama. Kes see onu on? – первой заприметила меня дочурка.

Свана обернулась и наши глаза встретились. Сейчас главное не напугать, а то всё пойдёт прахом, и я не тронулся с места. Мы продолжали насторожено смотреть друг на друга.

– Здравствуй Свана.

– Вы обознались. Меня зовут София.

Слава Богу она не забыла русский язык.

– Ладно пусть будет София, но я то Арутюн. Ты меня не помнишь? Я твой муж.

Свана в растерянности смотрела на меня. Тем временем Мая подбежала к матери и тревожно обхватила её.

– Мая. Не бойся я твой папа, – произнёс я, не сообразив, что девочка может не понимать русские слова.

– Я – папа, – произнёс тоже самое я, уже активно жестикулируя руками.

– Папа? – удивилась Мая и вопросительно посмотрела на мать.

Я понял, что без подтверждения Сваны, девочка не убедится что перед нею её отец, как бы она этого ни хотела и потому я протянул копию свидетельства о браке. Не успела Свана прочесть документ, как я сразу дал ей пачку наших фотоснимков. Ведь амнезия – штука серьёзная и нужна мощная психоэмоциональная атака.

Обомлевшая Свана, посмотрев фотокарточки, обессиленно выронила их из рук и, закрыв лицо, разрыдалась.

Мая сперва тоже заволновалась, но потом подобрав фотографии стала их радостно разглядывать, приговаривая и указывая то на мать, то на меня:

– Это мама, а это папа.

Ну слава Богу, ребёнок признал отца. Дети всегда хотят иметь и пап и мам одновременно как у всей окружающей детворы и чувствуют себя очень ущербно, когда нет перед глазами хотя бы одного родителя.

– София или Свана не имеет значения. Но я твой Ара! Твой муж Арутюн! Неужели ты забыла меня?

Наступил очень напряжённый момент. Я с беспокойством ждал реакцию Сваны. Неужели все мои старания сломать эту проклятую амнезию не увенчаются успехом?

Ждал не только я. Мая снизу тоже поддакивала мать – давай, признавай моего папу.

Прошла будто целая вечность и тут в мозгу Сваны щёлкнула неизвестная науке кнопка и память прошлого прорвало её.

Она со слезами бросилась мне навстречу и мы слились в долгожданных объятиях.

– Арочка, ты же моя Арочка, мой попугайчик бразильский! Мой самый любимый человек.

Да. Ломка амнезии состоялась. Она вспомнила пока что самое главное, но этого было достаточно. Дальше всё пойдёт своим чередом.

Напротив было кафе и я повёл жену и дочку туда.

– Вы не голодные. Я голоден как волк.

– Мы тоже.

Мая побежала играть в детский уголок, а мы как в прежние времена взялись за руки и смотрели друг на друга влюблёнными глазами.

– Сейчас самое время выпить армянского коньяка.

– К сожалению его уже давно нет, – сказал официант.

– Ну тогда принесите французский «Наполеон». Армянского мы напьёмся скоро в Ереване.

Коньяк живо снял с нас обоюдное волнение, и скоро в глазах Сваны зажглись такие знакомые мне огоньки.

Я начал методично ей рассказывать о том что было с ней пять лет назад. Она вспомнила родителей и всплакнула, узнав, что они погибли. Я рассказал про загородный дом, про то как мы познакомились в ресторана «Лисья нора», ну и конечно про нашу страстную любовь, которая сумела сломать бетон амнезии.

– Так значит Мая это дитя моей первой настоящей любви?

– Ну конечно. А ещё ты должна вспомнить кто лишил тебя девственности?

– Неужто тоже ты?

– Да, моя любовь. Я первый мужчина, который сделал из тебя женщину, а заодно и ребёночка.

Свана внешне почти не изменилась. Наоборот, обрела большую женственность и привлекательность. Так и должно было быть, когда девушка-подросток, рожает ребёнка и становится полноценной женщиной.

– А теперь расскажи о себе. Как ты жила все эти годы?

– Ну ты знаешь, что я долго лежала в больнице Хельсинки без сознания. Очнулась и ужаснулась. Ничего не помню. Ничего не соображаю. Мне заявляют, что я беременна. Я не верю. Мне тычут плода 8 нед на УЗИ, говорят, что если бы осталась без сознания ещё неделю, беременность бы прервали. Спрашивают, где живёшь, где твои родные, где отец этого ребёнка. Не помню. Показывают на моё бриллиантовое колечко, откуда? Муж подарил? Значит есть муж. Не помню! Показывают на оберег. Вспоминай. Почему именно лебедь, в чём смысл? Не помню! Говорю по-эстонски, значит эстонка, после выписки привозят сюда, селят в общежитии. Дают новые документы на имя Софии Альбертовны Зивере. Рождается Мая. В графе «отец» вписали опять Альберт. Ну а дальше ты знаешь.

– А ты не хотела начать жизнь заново?

– У меня родился ребёнок и это мне дало силы жить дальше ради Маи. Катастрофа «Эстонии» у меня отняла всё: родителей, дом и даже память, и не родись Мая я бы не могла дальше жить. Благодаря ей я смогла выжить. Я часто засматривалась на неё, стараясь догадаться от кого она? Кто её отец? Не похожая на меня, шатенка-кариглазка, с нехарактерными для здешних детей цветом тела и чертами лица. Я пыталась разбудить память, чтобы вспомнить что то из прошлой жизни. Ну не могла я забеременеть от человека, который не искал бы сейчас меня. Но всё тщетно. Я даже не могла вспомнить место моей школы, чтобы сходить туда и где бы меня кто-нибудь опознал. Потеряв всякую надежду, я полностью посвятила себя Мае и дальше нашей комнаты в общаге и её окрестностях более никуда не ходила. Особенно и не разбежишься на государственном пособии.

Я слушал Свану и противоречивые чувства одолевали меня.

– В женихи никто не набивался?

– А кому я нужна? Неизвестная, бездомная, безродная, мать -одиночка. Ты знаешь здешних мужиков. Им лишние проблемы не нужны. Я когда тебя сегодня увидела, у меня в груди сердце ёкнуло. Наверное опять интуиция заработала. Ведь если кора молчит, то подкорка активизируется.

– При нашей первой встрече ты тоже интуицией меня выбирала и сейчас она тебя не подвела.

Мае надоело играть и она прибежала к нам за столик. Дети любят есть столичный салат. Зная об этом, я заказал всем по порции и Мая сразу стала его уплетать.

– Isa. Kas sa ostad mulle Barbie-nuku? – спросила дочурка.

– Барби нуку хочешь? Ну конечно куплю. Сегодня же куплю, – догадался я, – Она что совсем не говорит по-русски?

– С кем говорить? Вот с тобой и научится.

– Конечно научится и не только русскому, но и армянскому тоже. Для ребёнка пяти лет выучить любой язык очень легко.

Наевшись, мы вышли из кафе и пошли в игрушечный магазин.

Мая порхала по залу и помимо куклы Барби ещё взяла для неё коляску и прочую дребедень, предварительно подбегая ко мне и спрашивая одобрение. В итоге мы вышли из магазина с большими баулами.

– Aitäh isa!

– Молодец доченька. Но теперь повтори тоже самое по- русски – спасибо папочка.

– Спасибо папа!

– Вот молодец. Способная девочка. А теперь пошли в общагу, собирать вещички. Мы сегодня же переезжаем.

Свана быстро упаковала свои скромные вещички и, со словами «Меня мой муж нашёл», сдала ключ соседке. Больше всего изумилась её отъезду та женщина из ванной, которая меня встретила. Ещё час назад София, теперь уже Свана, была для всех матерью одиночкой из общаги, а сейчас и вальяжный муж и загородный дом – всё сразу возникло. Как тут не позавидуешь!

–See on minu isa, – озорно посматривая на ворчливую соседку, представила меня Мая.

Из прихожей общаги я позвонил тому адвокату, который вёл мои дела по наследству. Попросил подъехать к загородному дому и привезти ключи. Теперь у него прибавилось работы. Надо было быстренько вернуть Свану к прежней жизни и в первую очередь поменять документы. И не только её. Фамилию и отчество Маи тоже надо было менять. Теперь она станет Мая Арутюновна Арутюнян.

Адвокат приехал, открыл дверь и мы зашли в дом, куда пять лет не ступала нога человека.

Свана ахнула- повсюду лежал сантиметровый слой пыли, а по углам висели паутинки. Но более всего доставал холод необжитого помещения и потому мы в первую очередь затопили камин.

Пока мы с адвокатом оформляли нужные документы мои девочки принялись приводить дом в порядок и скоро на кухне зафыркал чайник, приглашая нас к ужину.

Я набрал код Еревана и на противоположной стороне провода отец взял трубку.

– Папа! Свана жива! Свана нашлась! Всё в порядке.

Отец не смог скрыть волнения и потому молчал от счастья. Трубку взяла Свана.

– Рафаэль Арутюнович! Я нашлась, я жива.

– Молодец доченька. Быстро оформляйте дела и живо сюда приезжайте вдвоём.

– Втроём отец! Втроём. Пока мы горевали у нас родилась девочка Мая. Мая! Скажи дедушке – барев. Давай говори – папик джан барев.

Мая повторила мои слова, отчего ереванский дед пришёл в неописуемый восторг.

– Отец! Мы через пару дней кончим тут все дела и приедем. Так что стелите ковры.

Вскоре стараниями девочек дом был приведён в божеский вид.

Каминное тепло быстро распространилось по всему дому в том числе в спальни.

Свана пошла укладывать Маю. Ребёнок привык спать у матери под боком и сейчас, на новом месте нужно было создать аналогичные условия. Мая, уставшая от богатых дневных впечатлениях, быстро заснула. Рядом с ней лежала кукла Барби, которую она перед сном укачивала в игрушечной коляске.

Я вошёл в спальню и любовался своей спящей дочкой. С сегодняшнего дня моя душа наконец то обрела покой.

Я вернулся в гостиную, а вслед за мной пришла Свана и села мне на колени.

– Знаешь Свана, был момент, когда я окончательно смирился с тем что ты утонула и впал в глубокую депрессию. Именно тогда я очутился на одном странном острове, куда садились на отдых лебединые стаи. И именно там я повстречался с твоим видением, которое поведало о том что ты жива, только надо хорошо поискать, причём искать там, где потерял. Вот тогда я поверил, что ты жива и ждёшь меня.

– Значит лебедь действительно мой оберег.

– Да. После этого случая я уже не сомневался, что мы вновь встретимся и как видишь не ошибся. Даже смерть не смогла разлучить нас.

Свана нежно прильнула ко мне и мы слились в страстном поцелуе.

– Я всё боялся, что ты за эти годы отвыкла от меня.

– Ну это легко проверить, – сказала Свана и пошла под душ.

Я под завязку подбросил в камин дрова. Когда я обернулся, Свана голышом стояла на ковре перед камином.

Она вовсе не изменилась. Та же точёная фигурка, те же налитые груди над тонкой талией и те же упругие бёдра. На груди красовался лебедь-оберег.

Мы слились прямо на ковре у камина и отблески пламени заиграли на наших обнажённых телах, как тогда в лачуге старухи на лебедином озере.

Все пять лет разлуки мигом рухнули. Все пять лет мы верили, что опять встретимся и эту надежду вселяла нам любовь. Счастье вновь вернулось к нам, и вновь зазвучали заветные мелодии Эдварда Грига и «Лебединого озера».