Название книги:

Иначе

Автор:
Саша Талант
Иначе

000

ОтложитьЧитал

Шрифт:
-100%+

– Дмитрий Олегович, у меня тут ситуация! Дмитрий Олегович?

Сбросил раньше, чем я успел взять. Откидываюсь на кровать. В комнате слышно, как бабушка кашеварит на кухне. Перезвонить что ли? Хотя толку то? Мне не то, что за руль в ближайшее время, на следующей неделе бы хоть можно было сесть. Пиздец, состояние, будто сейчас сдохну. Блять, надо звонить.

Мысленно прошу вселенную, чтобы Зиненко не взял трубку, но мои посылы в космос не находят отклик.

– Здравствуйте, это Даниил.

– Можешь мне ничего не рассказывать! В понедельник жду тебя в 9-00 у себя!

Вешает трубку.

Да и пошел ты, хуерыга!

Нащупываю пластиковую полтораху с газировкой под кроватью, открываю ее, делаю несколько хороших глотков, сжимая тару, ложусь обратно и закрываю глаза.

Выхожу на улицу. Дождя вроде нет, но на то, что его сегодня не будет вообще, даже самый смелый авантюрист не поставил бы и ста рублей. Время уже поджимает, нужно торопиться. Да уж, торопиться за пиздюлями, чтобы не получить еще больше пиздюлей. Здорово. Всегда о таком мечтал. Заскакиваю в бас, двери закрываются. Вижу старуху с какой-то сумкой на колесиках. Машет водителю, пытаясь бежать, чтобы тот подождал ее. Она метрах в двадцати. Но водила, видимо, не особо выспался и не видит старую. Хочу сказать ему. Нет. Подождет следующего. Куда ей спешить-то? Автобус отъезжает, и тут же начинается ливень.

Несмотря на то, что утро понедельника, народу не битком. Маршрут, конечно, не особо востребован, но все же. Сажусь на заднее, достаю телефон и включаю музыку.

Даня открывает дверь кабинета начальника.

– Здравствуйте.

– Тебя стучаться не учили? – задает ему вопрос директор

– Вы же сказали, что ждете меня у себя с утра.

– Симачев, ты, – Дмитрий Олегович прерывается – сядь, вон на стул!

Подчиненный садится.

Кабинет не особо большой. Квадратов восемнадцать. С большую комнату в панельном доме. Единственное отличие, не совсем правильной формы. Белые стены – отштукатуренный гипсокартон. Потолки – армстронг со встроенными светильниками. Стол, несколько шкафов, сейф, кресло, в котором сидит руководитель. На стене помимо часов, портрет президента.

Драйвер смотрит на него, и в голове проносится, – «наверное, молится на него, сучара!»

Напротив Зиненко сидит Саныч. Уже практически дедок. Ему около пятидесяти пяти. Невысокий, седой. Кивает Дане, тот в ответ ему.

– В общем, перейдем сразу к делу, – начинает Зиненко – тут, по большому счету, все предельно просто. Симачев, это твоя вторая оплошность, и, как известно, один раз – случайность, два раза – тенденция, а три – что? – он вопросительно смотрит на молодого водителя.

«Ебанько, ты же сам сказал, что все просто, хули мозги ебешь?» – хочет сказать Даня, но вместо этого выдает

– Закономерность

– Браво! Стоячие тебе аплодисменты, Даниил! Как там тебя по отчеству? Геннадьевич?

Даниил сжимает зубы.

– Ну, так что? – по всей видимости, повторяет свой вопрос начальник

– Да у вас прямо интуиция с памятью, как у Вассермана. Не пробовали в Своей игре участвовать?

Зиненко бьет рукой по столу.

– В общем, это твое последнее предупреждение, Даниил Генадьевич, поэтому, раз уж ты вспомнил телешоу, в каком там из них говорится?! Ваши деньги переходят к зрителям! Точнее, сто процентов премии, и не к зрителям, а мне за субботние хлопоты! Помимо этого, двойная оплата за выход в нерабочий день для Сергея Александровича тоже с тебя!

– Дмитрий Олегович, не стоит, я обойдусь, оставьте парню премию, – встревает в разговор Саныч, – всякое же бывает.

– Да, Сергей Александрович, действительно, я как-то не подумал! Погорячился! Может оставить ему премию, но уволить тогда?! Давай, выбирай! – смотрит в сторону Даниила Зиненко.

Он невероятно зол.

Даниил переводит взгляд с Саныча на директора.

– Первый вариант.

– Ну и все! Встал и иди работать! А ты, Сергей Александрович, задержись, у меня к тебе разговор.

– Картой будете оплачивать или наличными?

Хороший вопрос, был бы еще выбор. По идее сегодня должна была быть зарплата, точнее ее премиальная часть, но, с учетом последних событий, радостного оповещения от банка можно не ждать.

– Наличными.

Протягиваю последний билет в Архангельск кассирше. Она отсчитывает пару сотен сдачи, плюс какие-то гроши. Засовываю все в карман. Пойло в пакет, и выхожу из магазина.

На улице просто дерьмо. Терпеть не могу холод. Кто-то скажет, – «мерзляк, всего лишь плюс два, а ты уже ноешь! Вот раньше конец осени был обозначен числами ниже нулевой отметки!» Не знаю, по мне так все, что меньше по шкале Цельсия, начиная с десяти градусов со знаком плюс – уже попахивает сраным дерьмищем. В лицо летит подобие первого снега. Ебануться. По коже уже бегут мурашки, хотя под курткой толстовка. Ну блять, почему все так криво выходит? Лета толком не было, а уже опять зима. Хотя, Леха купался часто, во всяком случае, чаще, чем в том году. Пиздюк все меня уламывал. Парное молоко! Ага, блять, парнее не придумаешь! На хуй эти озера областные, в них вода даже в самую жару не прогревается до такой степени, чтобы можно было комфортно находиться в ней дольше пяти минут. В этом сезоне я лишь однажды залез, да и то по колено, если б не пизда Лена. Сучка сначала обрызгала меня, а потом и вовсе завалила, повиснув на мне. Говорил же сто раз, терпеть не могу холод, нет, блять, весело же!

Пытаюсь перебежать через дорогу. Какой-то еблан сигналит. Пошел ты! Ноги уже окоченели. Все, нужно менять кортезы на что-то более утепленное. Видел, в сети продают фейковые найки, типа warm, с мехом. Бля, надо брать, и ценник адекватный. Да, вопрос с деньгами нужно решать. На зарплате, да еще с учетом всего, далеко не уедешь. Хуйли, нужно браться за старое.

Баня уже в зоне видимости, осталось только пустырь пройти. Набираю Нео. Пиздец, всю неделю не хотел со мной разговаривать после кипятка, случившегося в пабе. Бля, еще ведь и трубку не брал! И сейчас гудки.

Последние пару лет хожу на баню в одиночку. Раньше компанию мне всегда составлял Нео, но теперь он перебрался на юго-запад, мне до него, как до луны добираться, или ему досюда аналогично. Так что ради получасового посещения любимого места детства он, конечно же, не стал бы срываться из дома. Да и, откровенно говоря, когда Леха еще жил в родительском доме, наверное, после поступления в институт, из пяти посещений бани, три раза я ходил сюда без его компании.

Огромный банный комплекс, высотой с семиэтажный панельный дом, хотя этажей там на самом деле четыре, начинал строиться, когда я еще в ясли ходил, наверное. Во всяком случае, на бетонных столбах указан девяносто первый год. Потом, конечно же, все пошло по пизде, как большинство проектов тех времен. Возвели только стены из кирпича, да и те не полностью. Ни окон, ни дверей. Теперь тут идеальное место для торчей, чтобы упороться ширевом, да всяких дышков. Хотя банду любителей потоксикоманить, состоящую из сосунков, лет по 13-14 я уже давно не встречал. Может попереловили их всех, либо сдохли они. Хуй с ними. А, ну и, кончено же, бомжи. Как они заебали, ненавижу их, постоянно там спят. Да и срут там же.

Поднимаюсь на четвертый под крышу. Сегодня там никого, но лежат бичевские шмотки. Мешки какие-то, одежда, что-то типа одеял. Видимо, как раз-таки, спальники. Достаю из пакета пивас, из кармана спизженную в магазе пачку фисташек. Блять, двести грамм три сотни стоит или даже больше! Ахуеть, бля! От этого еще больше удовольствия, от того, что я не заплатил за нее ни копейки. Даже вкус ярче, епт! Леха все время ноет, – «Даня, не воруй в магазинах, это неправильно, за это сотрудники платят, вычитают с их зарплаты!», ну и все в этом духе. Потом пытается еще какую-то дичь втирать про то, что это грех. Короче, пиздец он, мистер – правильность. Иногда так заебет, что хоть вовсе съебывай! Мне то, бля, какое дело, кто за это платит, главное, что не я. И правильно ли, вообще, что орехи за такие деньги толкают, будто это детали от космического корабля?! Закидываю полбутылки залпом, теплее становится не особо, поэтому направляюсь за огромный металлический котел, там у меня канистра с бензином спрятана. Достаю ее и иду к месту, где дрова лежат, точнее, хуева туча деревянных ящиков из-под фруктов. Раньше здесь в подвале какой-то азер хранил черешню, яблоки и прочую хуйню. Видимо, чтоб не арендовать место на рынке. Тем более, что здесь условия как раз, чтоб ничего не стухло раньше времени летом. У него даже дверь была металлическая. Но в один прекрасный день кто-то вскрыл его камору, и в итоге он остался без предметов торговли. Все ходил тут, пытался узнать, кто, как? До меня даже доебался, но я быстро осадил его пыл.

Бля, а где они все? Пусто. По ходу, бичи все уделали для обогрева. Температура резко рухнула на этой неделе. Реально с плюс семи – восьми до ноля по ночам. Вот бездомные охуели, наверное. Ладно, двигаю назад к бомжовским шмоткам, открываю канистру, и обильно поливаю топливом всю эту поеботу. Сейчас погреемся! Матрас и прочее дерьмо вспыхивает, словно соломенный домик. Вид пламени с первых секунд начинает завораживать. Костры – мой и Лехин, думаю, любимый фетиш детства. Да что уж говорить, принцесса наша также всегда отличалась желанием спалить что-нибудь. Помню, как-то неделю дома сидела за то, что у отца стащила зажигалку какую-то модную, которую мы впоследствии благополучно похерили. Ну как похерили? Как раз здесь, на бане, ее старшие ублюдки приватизировали вместе с остальным содержимым наших карманов, которое они сочли дельным. В темноте не видно черной копоти от вещей, но запах дает о себе знать и мешает полностью абстрагироваться от реальности ноябрьского вечера в осенне-зимнем мегаполисе. Отхожу на несколько шагов. Тут совсем не пахнет, да и огромное количество отверстий в стенках здания в связке с ветродуем исполняют роль вытяжки на пятерку с плюсом. Если бы так же функционировала наша вентиляция в ебучей панельке, на кухне бы не шмонило помоями, которыми соседка через пару этажей от нас по стояку кормит своих паршивых котов, вместе с помойным зверьем. Адская смесь душманской кильки с какой-то крупой. Только от мыслей о том, что эта пища, если оную можно так окрестить, перемещается с моей тарелки ко мне в рот, кишки начинают выворачиваться наизнанку, и возникает рвотный рефлекс. И откуда только такие мысли в бошку лезут каждый раз, когда моя система органов обоняния улавливает эту мерзость, абсолютно непонятно. Даже сейчас становится противно, без контакта с раздражителем, так сказать. Запиваю пивом виртуальную порцию хэнд-мэйд кошачьего корма. Хмельное стирает вымышленный привкус, оставляя за собой приятное послевкусие.

 

Как же я умудрился проебаться с работой? Уму непостижимо. Вроде после встряски около клуба, я себя вполне свеженьким чувствовал. Потом с Ленкой, когда Нео свалил, только пивас пили, причем, довольно неплохого качества. Ума не приложу, в какой момент мне хуево стало. Помню только, что во сне я отчетливо ощущал ком в горле и выделение слюней во рту. Да, сто процентов, траванулся чем-то. К гадалке не ходи. Если б не был такой ужраный, проснулся бы, почистился в толчке, и все было бы тип-топ. Вот почему еще колотило все выходные, как при температуре, и брюхо кололо. Бля, ну почему я такой долбоеб?! Нужно было в поликлинику слетать в субботу, справку взять. Да, конечно. О чем я? Хуй бы кто меня в выходной там принял, да еще и с таким видом, который у меня был в тот день. Да и Зиненко сказал бы, определенно, что я могу с этой справкой сделать, точнее, где использовать. Обидно за лавэ, слов нету. С этой работой с самого начала не поперло, если не считать возможности мутить бабки с топлива. Сколько уже тысяч километров проехал за баранкой на казенных тачках, не счесть, но никогда такого количества форс-мажоров не происходило, никогда так не шло все винтом. То одно, то другое. Да и Зиненко – еблан, коих поискать нужно.

Матрас со шмотьем уже почти догорели, чего бы еще подбросить в топку? Подхожу к оконному проему. Вид открывается на заводской цех в километре и речушку, неподалеку от недостроенного сооружения. Достаю пачку кэмела и прикуриваю. Снаружи уже настоящая зима. Конечно, вся та блевотина, что сейчас падает с неба, превратится в воду, еще до момента встречи с землей, но все же. Тут же становится как-то не по себе. Вокруг никого. Обычно на пустыре собаководы выгуливают своих четвероногих дружков, но сегодня, как говорится в одной поговорке, у пса нет шансов оказаться на улице, даже если его хозяин полный гондон.

Звонит телефон.

– Нео, привет!

– Здорова, Драйвер, – голос у Лехи сонный

– Ты что там, спишь что ли?

– Спал, – парень берет небольшую паузу, – да чего-то репа болит, у твоей бабушки есть каланхоэ?

– Калан что?

– Каланхоэ, – повторяет Нео

– Конкретно за эту историю, не скажу, хуй его знает. Так-то у нее полно подобного добра, спрошу сегодня. Нахер он тебе нужен?

– Да погуглил, что при отите его можно юзать

– Пиздец ты Малахов плюс

– Нормальная тема. Все лучше, чем круглыми закидываться!

– Тебе виднее, братан, но я за более традиционные методы

– Что там у тебя воет? – спрашивает Леха и протяжно зевает в трубку

– Да ветер гудит, ты видал, что на улице творится?

– Мельком. Пора бы уже, начало ноября, как-никак

– Блять, не напоминай, до лета, как мне до кресла премьер-министра. Слушай, какие планы на субботу?

– Если не раскисну совсем, думал на футбол сгонять, ты как, в теме?

– Не знаю, там билеты, наверное, как в Цирк Дю Солей стоят?

– По поводу тиккетов не переживай, мне обещал один заказчик за срочность подогнать

– Ничего себе, нормальный расклад. Но помимо билетов же еще с собой нужно.

– Думаю, с пивом в полторы уложишься. Даже сможешь практически ни в чем себе не отказывать

– Если ты мне дашь до того, как у меня деньги появятся, то я готов

– Такие вы расписные, точно такую же фразу я от Лены услышал

– Старый, не обессудь, времена такие, на одного тебя надежда, ты же у нас компьютерный гений, мистер перспектива, скоро будешь на своей любимой бэшечке летать

– Да уж. Мне до нее, как тебе до кресла премьера. Ладно, пойду молока горячего въебу, да спать, может завтра получше будет

– Ну ты даешь, мог бы со старым корешком потрепаться хоть подольше! И так неделю трубку не брал, все гасился

– Да ладно тебе, корешок, работы невпроворот было, я же тебе говорил…

– Ой, давай тормози, мистер моралист! Я с Ленкой трепался, она тебя с потрохами выдала!

– С какими, блять, потрохами? Ты о чем, старый?

– Да о том, что ты ей плакал, как я заебал концерты закатывать, наподобие того в пабе в субботу!

– Бля, иди ты, Даньк! Плакал. Ты разве сам считаешь это нормальным?

– Хах, ну всякое бывает

– Не знаю, у меня, вот, не бывает!

– Ну, все разные, братан, ты же знаешь. Да и никто же не умер! Ты же не думаешь, что я бы пырнул того качебэна? Так припугнул, чтоб знал, что не хер с нами связываться

В трубке виснет молчание, которое позволяет мне залить остатки пиваса в глотку.

– Ну чего ты молчишь, братан? Думаешь стал бы об его пузо марать свой стэнли?

– Бля, Дань, не хочу не то, что говорить об этом, а даже и задумываться

– Мне иногда кажется, что вы с Ленкой – брат и сестра

– Ну а чего? Ты же знаешь. Я, в принципе, не скрываю, что против того, чтоб ты перо с собой таскал. Оно же, как блядское чеховское ружье, которое должно выстрелить, раз есть!

– Какое еще чеховское ружье?

– Да, блин, принцип драматургии, что если в первом акте на стене висит ружье, то в третьем оно должно выстрелить

– Ааа, все, понял!

– Вот это я и имею ввиду!

– Знаешь, лучше уж пусть оно выстрелит в нужный момент, чем будет отсутствовать, когда потребуется

– В том, что ты сможешь нажать на курок, я не сомневаюсь. В этом хорошего мало. Но меня больше беспокоит перспектива того, что твой же нож может оказаться у тех, кто напротив тебя будет стоять. Ты же знаешь…

– Бля, братан, ну чего ты начинаешь?

– Да хули ты не даешь договорить?

Нео переходит на абсолютно серьезный тон. Слегка оттормаживаюсь.

– Пожалуйста, говори, я весь во внимание

– Любитель, блин, поперебивать, никогда ведь не дашь мысль закончить!

– Заканчивай, заканчивай, Алексей Викторович – говорю я, отсмеиваясь

– Так-то лучше, – чувствую, как Леха улавливает мой настрой и также сбавляет обороты, – не хотелось бы, чтоб ты фигурировал в сводках криминальных, как…

– Ну? – мне уже самому перестают нравиться дебри разговора, в которые меня завел мой дружок, – как жертва? Так ты хотел меня назвать, черт побери?

В любой другой ситуации Нео бы ответил «не чертыхайся», но сейчас уже он чувствует, что перегнул палку

– Потерпевшим. Братан, я же за тебя переживаю! Понятное дело, лучше уж, если выбирать, как там, в пацанской пословице, чтоб тебя судили двенадцать незнакомых людей…

– Ахахах, ты трещишь, ахахах, – звучит это очень смешно и я начинаю ржать

– Ахахах, – Леха тоже находит в своих нравоучениях достаточную долю юмора

– У меня все под контролем, старый, ахахах

– Ага, бля! Особенно, когда ты уже залился пенным или чем покрепче…

– Все, хакер, давай эту тему закроем. Спасибо за беспокойство. Ну и за то, что на футбол меня позвал, точнее, не побоялся позвать. А еще точнее, и за первое и за второе

– Так, давай поподробнее! С чего это я должен был тебя не позвать на футбол, и не побояться позвать? – продолжает угорать на другом конце провода Нео

– Ахаха, я же говорю, мне Ленка все карты раскрыла! Сказала, что ты со мной никуда больше не пойдешь!

– Бля, ну это она уже от себя, по всей видимости, добавила, для большей яркости окраски, да чтоб ты задумался! Куда, на хер, я без тебя пойду?! Тем более, что если ты не забудешь своего стального дружка выложить дома в день матча, то либо лишишься его, либо футбол будешь смотреть точно не на стадионе!

– Теперь понятно, почему не побоялся позвать, ахаха! – смеюсь я

– Ладно, давай там, связь, Драйвер, пойду молока горячего въебу. Может, попустит

– Давай, я тоже к дому, пиздец, задубел. Напиши мне в вацапе про растение от уха, а то я забуду

– Договор. Связь

– Увидимся

Засовываю телефон в карман, открываю третью ноль пять. На речку садятся с криком несколько уток. Интересно, они съебывать то планируют, вообще? Или тут тусоваться всю зиму будут? Спускаюсь вниз по бетонной лестнице. Каждый новый пролет с отверстием под окно, запорошен тонким слоем замерзшей воды белого цвета и обдает порцией ледяного ветра. На стенах по стандарту различного содержания надписи и рисунки. На несколько секунд останавливаюсь между этажей с глухой стеной, пытаюсь расслабиться, как рекомендуется в ситуациях, когда холодно, чтобы не мерзнуть, и выхожу в темноту улицы.

Вот я уже и на пустыре. Ветер и не думает стихать. Ускоряю шаг. Приговариваю залпом остатки пенного. Эта рекордно быстро зашла. Не люблю на ходу пить, а стоять яйца морозить, уже совсем сил нет. Кидаю пустую бутылку. Она, попадая на что-то твердое, с характерным звоном стекла разлетается на куски.

– Ну что же вы творите?

Я вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Блять. Долбанный козел со своим псом на поводке. Даже не заметил его.

– Чего делаете, говорю. Тут, вообще-то, с собаками люди гуляют, а из-за таких вот, как вы, приходится их потом к ветеринару водить, чтоб стекла из лап вытаскивал, да раны обрабатывал. Знаешь, сколько это стоит? – переходит под конец своей пламенной речи «на ты» хуепутало.

Он подходит ближе, ему, быть может лет 45, В очках. Утепленный спортивный костюм и шапка с пумпоном. Смахивает на типичного семьянина, не особо довольного серыми буднями своей жизни. Собака у него что-то, наподобие колли. Да, именно такая меня в детстве покусала. Соседка-алкашина выпускала ее все время болтаться по двору. В основном, она на всех лищь лаяла, но меня как-то удостоила отметить своими сраными зубами. Как сейчас помню, ехал на велике, а эта тварь сутулая выпрыгнула из кустов и вцепилась мне в область икроножной мышцы. Бабушка потом, конечно же, устроила форменное разъебалово, но синего живота от кучи уколов от бешенства это не отменило.

Псина подбегает ко мне и пытается тыкаться носом в ногу, но я вовремя ее одергиваю.

– Так что же вы, молодой человек?

Что за долбанный вопрос?

Вглядываюсь, и вижу, что у него между пуговиц куртки торчит морда еще какой-то мелкой хуйни. Не помню, как называется, точнее, что за порода, типа добермана-карлика. Я таких козликами называю. Бощка мелкого выродка трясется от смеси холода и страха.

– Я чего-то не понял, вы за свой кошелек переживаете что ли? Так выгуливайте их у себя по комнате тогда!

Тут же вспоминаю, как часто приходится оттирать собачьи фекалии с подошв обуви после похода на баню. Особенно мало удовольствия и много труда вперемешку с матами это доставляет в отношении ребристых с нижней стороны найков. Как долбоеб стоишь и вытаскиваешь говнище какой-нибудь веткой, так как обычным трением об землю такие кроссы никогда не очистить. Более того, если это не качественно сделать, аромат говна по квартире обеспечен.

– Причем тут деньги? – спрашивает он, хотя в его фразе про ветеринаров отчетливо был слышен акцент на стоимости.

Этот бессмысленный диалог стоит прекращать, потому что ноги и так уже заледенели, пива нет, да и завтра рано вставать, несмотря на то, что суббота. Но меня это даже радует. Можно слегка побегать. У нас игра со Строительным трестом. Я разворачиваюсь в направлении к дому.

– Все с вами понятно, молодой человек! Вы типичный представитель потерянного поколения. Ни стыда, ни совести. Лишь бы выпить, да наркотиков раздобыть, – кричит он в спину.

Останавливаюсь.

– Тебе что, блять, нужно, дяденька?! Извиняться перед твоими четырехлапыми друзьями я не стану, перед тобой тоже, да и собирать осколки не намерен, так что расслабься и оставь при себе свое возвышенное дерьмо про потерянное поколение!

Видимо, не ожидая такой реакции, он смотрит на меня и пару секунд молчит

– Идите, молодой человек, ничего мне от вас не нужно. Ни стыда, ни совести, – повторяется он, – таким, как вы на всех плевать с большой колокольни, никому не поможете, только о себе и думаете. Да, о чем я, вы же не поймете.

Достаю очередную сигарету, чиркаю зажигалкой и двигаю в сторону логова. Потерянное, блять, поколение. Умник херов.

Желтая галогеновая лампа размером с невъебенную грушу уныло освещает мокрый асфальт перед подъездом. Здесь точно снежный покров еще не скоро устоится. Может от труб с горячей водой, проложенных поверх земли, а, может, и от натыканных панельных пятнадцатиэтажек идет тепло, и мне становится комфортнее. Помню, теплотрассу еще сезона два назад выкопали из земли, убрали ржавые, хер знает, сколько летние трубы, новые проложили поверх газона. Как все думали, этот ход был запланирован, как временный, но время идет, а кипяток с котельной так и доставляется в квартиры посредством наружных коммуникаций, ни разу не красящих и так не особо нарядный облик района, или даже лучше будет сказать, дополняющих индустриальные пейзажи севера города. Наш округ никогда не отличался особым вливанием финансовых средств со стороны бюджета, да и из социальной сферы вокруг одни фабрики, да детская колония. Да уж, блять. Поэтому по поводу труб никто никакие митинги, собрания и акции протеста не устраивал. Да и что говорить. Не удивлюсь, если подобный народный сход бы и состоялся, в ответ от районных президентов последовало бы что-то из серии – «Ну, а вы что хотели? По этим трубам, вам, черви, вообще-то вода горячая течет! По сему, возрадуйтесь и больше не тревожьте наш покой своими бесполезными возгласами».

 

Зато в детстве было чем заняться. Дома мы бывали очень редко. Да нам завидовали, наверное, пацаны со всего мегаполиса. Такого раздолья для детей девяностых – нулевых не было, скорее всего, ни в одном другом районе города. Сам же миллионник естественно преобразовывался со временем, выходил на более современный уровень. В нашем же райончике время, по ходу дела, остановилось. Или мне просто так кажется. Но по- моему никому просто-напросто не интересно вкладывать деньги в промзоновские кварталы. Что тут говорить. Если работяги хотят погулять в парке, пусть в город едут, а если лениво ехать, то, пожалуйста, за железкой лесок есть. Единственным изменением, в принципе, как и на всех городских окраинах, стало огромное увеличение числа злоебучих муравейников. Районы многоэтажек, по количеству рассчитанного населения равные во многих случаях двум – трем городкам областного масштаба, подобно грибам после дождя в сезон, начали расти повсеместно. Некоторые сами собой стали окраинами, передвинув бывшие границы города чуть дальше к кольцу или заливу, в зависимости от местоположения. От нас к кольцу двигаться мешает промзона. Ее вряд ли снесут, а вот оставшиеся зеленые массивы легко смогут.

Да где эти гребанные ключи? Достаю все из карманов куртки. Нету. Вечная история. У меня иногда возникает ощущение, что карманы моей одежды, чтоб ы это ни было, джинсы, олимпийки, куртки – это ебучая черная дыра, как у местной афроамериканской шлюшки Сандры. Она осела здесь лет 15 назад, и с тех пор о ее обоих кратерах, что об основном, что о запасном, идет слава, как о невъебических размерах пещерах, где с легкостью могли бы базироваться, как минимум пара атомных подводных лодок. Все, блять, что не кладу в карманы, все приходится постоянно отыскивать. А, вот они в брюках. Протягиваю таблетку к домофону, но писк, оповещающий об его открытии раздается до того, как я дотрагиваюсь ключом до магнитной платы.

– Привет, Даня.

Это Олеся. Девочка – мечта. Я влюблен в нее с детства. Влюблен по уши. Раньше это чувство не давало мне спокойно жить. Но, по ходу гормональный фон выровнялся, и потом стало как-то полегче. Я не говорил про это ни Лехе, ни Ленке. Да и смысл? Все равно, где она, а где я. Да и Лена лишний раз не упустит шанса подъебнуть по такому поводу. Ну а Нео будет рассказывать, что нужно поведать ей о своих чувствах, что живем один раз и бла бла бла. Все жду, когда она уже свалит с каким-нибудь ферзоянцом в центр, чтобы я перестал мозолить себе глаза и руку об ее фотки в сети.

– Ну и погода, – продолжает она

– Привет. Все, начинается самая упаковка, остается лишь считать дни до весны.

У подъезда тормозит еха в предпоследнем кузове с дебильным рисунком сакуры и какими-то иероглифами. Ну, пиздец. Из нормальной телеги такую помойку замутить. Это ж каким знатным долбоебом надо быть, чтоб до такого додуматься. Из мерса выходит паренек в голубых джинсах и куртке, и, понимая, что идет дождь, накидывает капюшон с очками на голову. Вот ребята живут! Эта ветровки Си Пи стоит по скидонам, как моя месячная зарплата.

– Счастливо, Даньк, – кивает Олеся в мою сторону и бежит в объятия кавалера. Разворачиваюсь, чтоб не пялиться и заныриваю в подъезд. Вваливаюсь в хату, и настроения, опущенное до отметки температуры воздух на улице, поднимает запах с кухни. Бабуля мутит сырники.

– Как раз вовремя. Данечка, раздевайся.

– За перекрестком тормозни! – обращаюсь к водиле маршрутки.

Я готов, мать его! Полуфинал кубка города среди строительных компаний. Беру сумку, встаю, но чертобес, видимо, не слышал моей просьбы и с грохотом проносится по ямам мимо того места, где я хотел выйти. Смотрю на него. Обезьяна пиздит на своем по телефону.

– Слышь, тебя, бля, кто учил, что по телефону можно за рулем пиздеть?!

– Извините, пожалуйста, – отвечает молодой выходец из Средней Азии и скидывает скорость

– Давай тормози, бля!

– Молодой человек, вы бы не выражались так, тут дети все же!

Смотрю, мужичок с женой и дочкой на заднем ряду. Не отвечаю ничего и выпрыгиваю из пазика.

На улице и следа нет от вчерашнего снега, этому явно поспособствовало солнце, не частый гость в этих краях, тем более в данное время года. Светило отблескивает в некоторых лужах, но большинство из них коричнево-грязного цвета из-за снующих туда-сюда камазов с песком, щебнем и прочей поеботой. Помимо отсыпки, эти монстры с оранжевой бошкой оставляют после себя дерьмовый запах сгоревшей соляры и кратеры в асфальте. Дорогой назвать эту неровную поверхность, язык не поворачивается. Хорошо, что местом проведения турнира выбран, помимо еще одной площадки, наш манеж. Хотя это и не удивительно. Какой-то частник, а, может быть, и не один, вложился в него. Ну и деньги то надо возвращать. Не думаю, что спортивный объект в таком месте будет обладать сверх окупаемостью.

Смотрю на часы. До игры еще сорок минут, успеваю заскочить в магаз за сигарками. Бля, надо было слегка раньше об этом подумать и выйти метров на триста подальше. Но хули эти триста на два, шестьсот метров для центрального защитника Симачева в преддверии полуфинала? Так, грязь из-под ногтей! Ухмыляюсь сам себе, и тут же радужное состояние сменяется на негатив, как если бы в Тайланде, раздевая сексуальную куколку, я бы нащупал у нее под юбкой двадцатисантиметровый сюрприз. Мои серые спортвки рибок становятся в темную крапинку из-за того, что их обливают брызги грязи от проезжающей телеги. Поднимаю глаза – белая еха с сакурой. Авто тормозит и сдает назад, из него вылазит ферзь, который вчера обнимал Олеську.

– Братан, прости ради Бога! Не хотел, эти ямы…

– Так хули ты несешься то, раз такой расклад?

– Да я ехал не больше 10 километров в час, это же двор, пойми, тут же быстро то и не надо. Извини еще раз!

Прыгает в тачку и заезжает на паркинг к манежу. Так-то он прав. С этими ямами всегда такая залупа выходит. Вроде еле едешь, а как хлопнешься туда. Но это, блять, не отменяет моих испачканных штанов. Теперь их нужно успеть до завтрашнего дня постирать, и, что самое главное, высушить, что с учетом ебаной сырости, дело практически бесперспективное. А то на стадик придется идти в затертых трэйлхэдах с вытянутыми коленками.

Блять! Вот сука! Мог бы притормозить и подождать, пока я пройду! Блять! Признаться, был бы на месте этого ферзя кто-нибудь другой, стал бы я так ерепениться? Да и похуй! Ебал я в рот. Он гандон, и любой другой, кто бы гипотетически мог прервать волну моего радостного настроя, автоматически приобретал бы такой статус! Ладно, фарш невозможно провернуть назад, и, как не злись, штаны чище не станут. За сигаретами и на игру.

Залетаю в раздевалку. Вижу там Зиненко. Интересно, чего это он приперся сюда в свой выходной?

– Здравствуйте.

Тот смотрит в мою сторону и продолжает вещать.

– Так вот, ребята, для меня лично эта игра очень важна. Может не все присутствующие здесь знают, но еще несколько лет назад наш ДСК и Строительный трест были одним СУ58.

Жму руки парням с команды и сажусь к шкафчику переодеваться, все уже готовы.

– Не буду вдаваться в подробности, что да как, в общем, если вы их обыграете, всем будет еще плюс пятьдесят процентов к премии.


Издательство:
Автор
Поделиться: