# Иначе

Саша Талант

"Иначе" – история из жизни асоциального, как принято говорить, молодого человека. Тридцатилетний Даниил не особо задумывается о своих действиях, и нормы морали для него лишь словосочетание. В пятничной драке в баре он с легкостью может разбить бутылку о голову противника либо приставить к горлу нож. Главным развлечением на выходных, да и в будни, у него является алкоголь. Его лучшие друзья: Алексей и их общая подруга Елена. Даня постоянно пребывает в состоянии апатии и озлобленности на окружающий мир. Единственные радости, которые у него случаются – возможность поиграть в футбол и заработать лишнюю копейку за счет мошенничества в сети. Таких как Даня называют представителями современного потерянного поколения. Что должно произойти, чтобы заставить таких людей задуматься о вечных ценностях и переосмыслить свою жизнь? Действительно ли они настолько потерянные, и по каким поступкам справедливо оценивать человека? Можно ли посмотреть на такого человека иначе? Содержит нецензурную брань.

Старые часы, неумело встроенные в фасад здания из серого, местами обвалившегося кирпича, светят бледноватым зеленым цветом и из-за своей геометрически угловатой формы кажутся острыми. В солнечную погоду Даня даже не взглянул бы в их сторону. « Летом быстрее вспомнить уроки обж пятнадцатилетней давности и по совокупности тени, отбрасываемой камнем и тому подобной ереси определить время, чем по этому артефакту. Интересно, каким чудом они еще функционируют? Ладно. Без двадцати пять. Пойдет. Сейчас курну и можно сваливать». Даниил нащупывает в кармане такую же прямоугольную, как часы, пачку сигарет. Перед тем, как открыть, парень трясет ее и ухмыляется, – «Последняя останется. А куда эта сраная зажигалка опять подевалась?» – парень зажимает сигарету губами и начинает судорожно шарить руками по карманам черного анорака с логотипом в виде полярной лисы на рукаве, одновременно прокручивая мысли о том, где он мог еще видеть допотопные куранты, подобные тем, что находятся на рабочем здании. «Блять!» В голове проносится, – «По ходу у абреков похерил. В их помойной будке оставил». В куртке пусто. Даниил делает глубокий вдох осеннего воздуха носом. Дыхание природы приносит запах костра и несколько пожелтевших листьев клена, один из которых прилипает к куртке в районе груди. «Это уже одни из последних. Скоро только елки будут напоминать о том, что деревья бывают живыми». Парень берет предвестник холодов за тонкую ножку и начинает вертеть его между пальцами. Листок охотно поддается этим манипуляциям, кружась в разные стороны вокруг своей оси. Порыв ветра прошел, но уже не за горами еще один. Где-то вдали. Разрезаясь о нагие ветви деревьев, и оголяя те, которым посчастливилось подольше задержаться в одежке, шумит он за территорией базы. Драйвер морщит брови и обращает взгляд в сторону, откуда должна прибыть следующая порция увядших частичек лета. Воздух кажется ему на редкость колючим. Он будто проводит незримую границу, отчерчивая молниеносный теплый забег от монотонного длительного марафона холода. Парень прищуривается, будто пытаясь сосчитать количество птиц, взмывающих в грубое серое небо в паре километров от него в сторону кольцевой, где находится погост, окруженный лесополосой. «Вот где точно огонь есть». Даниил достает из карманов спортивных брюк ключи от газели, несколько монет, чеки с заправки и айфон с паутиной из трещин на экране. «Хуя себе! Они даже точно показывают!» – сравнивает Даня цифры с часов на здании с теми, что высвечиваются на дисплее его мобильного. «Нужно прикинуть, сколько можно сделать навара, но сначала долбанная зажигалка». Парень поднимает голову, пытаясь понять, где можно раздобыть пламя, и его взгляд тут же натыкается на идущего в его сторону Дмитрия Олеговича Зинченко.

Молодой владелец конторы не на много старше парня. Расстегнутое длинное пальто, из-под которого видна клетчатая рубашка без галстука, брюки и тимберлэнды, стандартного для бренда цвета на ногах. «Сейчас будет упаковывать по поводу моего опоздания в четверг. Вот делать-то нечего. Сядь в свой рэнджик, закатись в супермаркет за бутылкой дорогого пойла и езжай к себе домой. Нет, нужно мозги прокомпостировать». Даня прячет чеки. Зиненко засовывает руку в карман, доставая эппл последней модели, который вибрацией оповещает хозяина о входящем вызове.

– Слушаю! – Дмитрий Олегович качает головой, так, как если бы он соглашался с тем, что говорит ему собеседник, хотя по глазам видно, что удовлетворения полученная информация руководителю не приносит, – так, все… ага. Я говорю, все! Ты меня слышишь? Я понял, что ты хотел до меня донести, но мне-то какое дело до этого? Это твои вопросы, будь любезен, сам с ними разберись, как-никак ты за это деньги получаешь, причем, хорошие, – Зиненко буквально на несколько секунд передает эстафету диалога человеку на другом конце провода, – послушай, Антон, меня это абсолютно не волнует. Я жду решения от тебя по этому вопросу к завтрашнему дню! Тебе это понятно? Прекрасно, разговор окончен.

Директор убирает девайс в карман и обращается к смотрящему на руководителя исподлобья Симачеву

– Я как раз к тебе

– Я уже понял, – отвечает Даня и выплевывает еще не прикуренную сигарету в сторону.

Дмитрий Олегович смотрит на то, как она падает на аккуратно выложенную керамогранитом дорожку. Это действие подчиненного не вызывает положительных эмоций у начальника. К сигарете тут же подбегает местный кот, думая, что это что-то съедобное.

– Завтра ты должен быть к восьми утра на Парашютной.

– У вас что, календаря на часах нет? – спрашивает парень, указывая на авиаторы на руке директора, – завтра суббота.

Еле заметная улыбка, которая была на лице Дмитрия Олеговича после победного разговора с неким Антоном, исчезает совсем.

– Я в курсе, какой завтра день. Поэтому и говорю сейчас тебе. Завтра ты работаешь!

Тон на сто процентов приказной. Абсолютно идентичный тому, с которым шел диалог по телефону.

– Вы бы хоть поинтересовались, нет ли у меня каких-нибудь планов на завтра.

– Конечно, они у тебя есть! Не на завтра, а на сегодня. Купить пива и с корешами гудеть до утра. Можешь мне спасибо сказать, что ограждаю тебя от сего действа!

«Сучара! Видимо, подъеб про часы задел ублюдка. Редко его можно таким увидеть» – мысленно прокручивает расклад Даниил, понимая в глубине души, что хотя он и сам виноват в происходящем, в очередной раз дав волю своему языку, шансов на противоположное развитие событий, касаемо его субботней деятельности, не было, даже если б парень вовремя промолчал.

Дела с вышестоящими руководителями, в силу нрава Даниила, в подавляющем большинстве, обстояли у парня не особо. И хотя в трудовой книжке, если она использовалась на местах занятости, у него не было ни одной записи с указанием увольнений по какой-либо статье, только лишь с пары работ Даня действительно уходил по собственному желанию. Нынешний начальник раздражал парня больше кого бы то ни было. Небольшая разница в возрасте и диаметрально противоположная в финансовом благосостоянии, делали свое дело. Нюансов, как его ровеснику удалось к своим годам достичь довольно стабильного, если не сказать больше, положения, Драйвера не интересовала. Он по умолчанию считал чуть ли не всех молодых ребят, носящих дорогущие часы и управляющих шикарными автомобилями, как он выражался, сосунками, которым повезло с предками. И если прежние его руководители были уже мужчинами, давно разменявшими пятый десяток, и этот факт хоть в какой-то степени влиял на молодого человека, то в ситуации Дмитрием Олеговичем, комок злости всегда стоял в горле у Дани, в каком бы расположении духа ни был его нынешний босс.

Начальник разворачивается и идет в сторону своего белого внедорожника. Пикает сигнализация, поворотники моргают в ответ. Мотор пробуждается ото сна характерным низкочастотным ревом, свойственным автомобилям с достойными объемами двигателей. Блоки розжига дают старт работе ярких газоразрядных ламп белого дневного света. Стеклоочистители быстрым, повторяющимся дважды движением, смахивают с тонированного на треть лобового стекла, капли минутного дождя с пронесшейся полчаса назад грузной свинцовой тучи. Зиненко зачем-то пару раз поворачивает руль в противоположные стороны, играя одновременно педалью акселератора, а через несколько секунд вычищенные до блеска колеса англичанина уже резко срывают с места автомобиль.

«Блять! Блять! Ебаное говно!» – Драйвер сжимает кулаки и зубы, зажмуривая от злости глаза.

Кот дымчатого окраса трется об ногу Дани. «Иди ты!» Парень хочет пнуть зверька, но в последний момент сдерживается и лишь отталкивает его.

На сцене прыгают ребята в шортах с гитарами в руках, а из колонок звучит ска. Музыка разносится по помещению огромных размеров, заставляя вибрировать стены, пол и стоящие на столах бутылки, бокалы и тарелки. Многие гости заведения, большинство из которых уже находятся под градусом, вторят хаотичным движением представителей выступающей группы и полностью отдаются ритмам, пытаясь выжать из пятничного вечера – самого ожидаемого и феерического временного отрезка на неделе в большом городе, абсолютный эмоциональный максимум. Музыкальные пристрастия для них уже на втором плане. И даже если присутствующие впервые слышат татуированных артистов, возрастом едва ли разменявших двадцатилетний жизненный период от рождения, и никогда, находясь в трезвом уме, не поставят cd с записями их песен в свой ресивер, энергетика молодости разливается вместе с драйвом мелодий, передаваясь людям и поглощая их с головой. Нео стоит около барной стойки, выделяясь из присутствующих своей цветастой гавайской рубашкой. Даня смотрит, как кажется в сторону другу, пропуская мимо себя всеобъемлющее движение заряженных частиц, которыми буквально наэлектризован воздух. Музыкальная группа ускоряет темп, вызывая одобрительный ор пляшущих на танцполе и не только. Драйвер же где-то далеко в своих мыслях, на расстоянии в тысячи километров от атмосферы всеобщего куража. Он даже не реагирует на возвращение Леши, который с трудом пытается донести до ребят охапку шотов, маневрируя среди посетителей заведения.

– Говорила же вам, берите сразу целую бутылку, – Лена хорошо держится, хоть и опрокинула уже парочку маленьких кружек бельгийского вишневого крика

– Чего? – переспрашивает Леха. Одна из стопок выскальзывает у него из рук, но он чудом не дает ей упасть и махом ставит все на затертый стол из массива, – чего ты, Лен, сказала, нихуя не расслышал, – пытается перекричать музыку Нео

– Да нормально все, ничего особенного. А ты куда уплыл? – обращается она к Драйверу, гася яркий экран телефона нажатием кнопки блокировки на его корпусе

Тот сидит с тем же отсутствующим взглядом, направленным туда же, откуда вернулся их друг с выпивкой.

– Данечка? – девушка протягивает руку к голове парня и начинает аккуратно трепать его волосы, чтобы вывести того из отсутствующего состояния

– Видишь ту сучку рыжеволосую? – отвечает Даня и делает кивок в сторону высокой девушки в коротеньком платье, сидящей за барной стойкой

– Ага, – Лена двигает к себе следующую кружку со сладким хмельным напитком

– Понравилась что ли, старый? – присоединяется к разговору их друг, – могу сказать, она ничего такая…даже очень, – добавляет Леша после паузы

– Нет, просто трахнуть ее хочу…

– Ахахахахаха, – Лена уже сделала глоток и еле сдерживается, чтобы не выплюнуть пиво, но небольшая его часть выливается у нее из носа. Девушка шмыгает им, но не давится и не начинает, как бывает в подобных ситуациях, кашлять

Видя эту картину, Леха начинает смеяться.

– Чего ржете? – переводит взгляд с объекта наблюдений на ребят Даня.

Он естественно не заметил произошедшего и воспринимает глум друзей, как насмешку, адресованную ими в его адрес. Леха и Лена продолжают веселиться, но, видя, что лицо пьяного товарища не разделяет с ними радостных эмоций, Нео разряжает обстановку

– Да не, ты видел, Ленка чуть не поперхнулась, видимо, ей хватит на сегодня.

За отмазку это явно не катит, по выражению лица Дани, это видно, и он продолжает

– Не верите, что у меня выгорит? Ставлю пятерку, что сегодня буду с ней веселиться в койке! – парень выпивает залпом одну порцию виски и бьет кулаком со сжатой в нем стопкой по столу

–Ты думаешь, что она к тебе в комнату поедет? Да она, когда узнает, в каком районе ты живешь, да еще и что шуметь нельзя, потому что в соседней комнате бабушка спит, твои шансы тут же на ноль помножатся! – не переставая улыбаться, говорит Лена.

В этот момент Леха бьет подругу по ноге под столом, а Драйвер бросает на девушку взгляд, будто она его главный соперник в сегодняшней борьбе за индульгенцию со стороны девушки с огненными волосами.

– Да ладно, Данечка, расслабься, чего ты так завелся? Все же хорошо – переключается с канала Троллинг №1 на Нежность 24 девушка. Но порядком разогретого выпитым алкоголем Даниила уже не остановить. Он, слегка покачиваясь, встает со стула и направляется в сторону бара. Леха хватает его за рукав толстовки, но тот одергивает руку

– Отъебись!

Нео отпускает Даню и смотрит на Лену, понимая, что товарищ достиг той точки, когда мнение, пусть даже и лучшего друга, не играет абсолютно никакой роли, и только является дополнительным катализатором к действиям. Подруга лишь разводит руками.

Драйверу остается уже буквально полшага до девушки с рыжими волосами, он даже уже открывает рот, чтобы сказать начальную фразу в возможном диалоге, но в последнюю секунду между ним и объектом желаний возникает персонаж мужского пола, ростом слегка ниже Дани в зеленом поло, и обнимает девушку сзади. Даниил пару секунд стоит в растерянности, парень в тенниске, по всей видимости, затылком чувствует присутствие кого-то у себя за спиной и поворачивается. Их разделяет буквально 10 дюймов. Друг рыжеволосой леди смотрит на Даниила с улыбкой

– Что-то случилось, дружище?

– Ты ее знаешь?

– Конечно, – улыбка все еще не сходит с парня

– Ну, тогда познакомь!

Молодой человек начинает меняться в лице

– Дружище, это моя невеста, так что расслабься, будь добр.

Эти слова еще больше цепляют пьяного Драйвера.

– Ну и как, трахал уже ее?

Жених явно чувствует себя некомфортно, на секунду впадает в окаменелое состояние, но, видимо, вспомнив, что рядом с ним девушка, неуверенно отталкивает задиру, как-то сжевано называя его вдогонку. Соперник отскакивает на два шага, но держится на ногах и тут же в ответ криво бьет того по лицу. Удар получается смазанным и неточным, но, как бы там ни было, начало физического конфликта положено. Пропустивший парень хватается рукой за лицо, а нападавший замахивается еще раз, но в долю секунды оказывается на полу, резко поднявшись в воздух перед этим. Музыка не утихает. Даня начинает осознавать произошедшее. Он лежит на земле, а на нем сверху сидит плотного телосложения паренек.

– Ты чего, дружок, обожрался?

Рядом уже Лена с Лешей

– Дружище, дружище, стой! Притормози, пожалуйста! Тут недоразумение вышло, не горячись! – пытается донести до молодого человека, привалившего его друга, Нео, одновременно влезая между противниками.

Паренек, приваливший Даниила, уверенно держа руки молодого человека, находящегося под ним, бодает головой Леху, тем самым мешая ему помочь товарищу

– Это ваш что ли кореш? – говорит он ребятам.

По действиям парня видно, что если он не профессиональный борец, то, как минимум опытный любитель, потому что, никакие брыкания Дани не помогают ему изменить свою позицию на более выигрышную для него.

– Слезь, на хуй, с меня, уебан! – извергает поток нечистот в адрес оппонента Драйвер, но тип сверху никак не реагирует на его слова в свой адрес.

– Да, да, молодой человек, сейчас мы его успокоим! – вступает уже в диалог с противником друга Лена,

Только она успевает это договорить, в зоне конфликта появляются двое здоровенных мужика в темных обтягивающих футболках, и особо не разбираясь в тонкостях произошедшего, один из них сообщает

– Ты сверху, пять секунд тебе даю, чтоб слез с него!

Жених пытается объяснить секьюрити расклад

– Этот неадекватный первый полез! Стал к моей девушке приставать, меня ударил!

– Да, ребята, все так и было, он сам… – вторит своему бойфренду рыжеволосая представительница слабого пола

– Все, девушка, успокойтесь, это не имеет значения! Кто первый, кто второй, мы разбираться не планируем. Вы можете продолжать отдыхать, а для них вечер в нашем заведении закончен!

– Но почему? – пытается вернуть все в первоначальное русло паренек в зеленом поло, но его никто не слушает.

Один из охранников, держа за плечо спортсмена, направляет того в сторону с зеленой светящейся табличкой Выход, второй ту же самую манипуляцию проводит с только что поднявшимся с пола Драйвером.

– Леша, иди с ними, я за куртками, – говорит другу Лена.

Через пару минут участники событий, и их друзья оказываются на улице около бара.

Казалось бы, конфликт уже должен быть исчерпан, но Даниил не унимается и продолжает оскорблять ребят, которых, помимо борца и молодоженов, еще двое. Лена выходит из бара, как раз вовремя

– Даня, блять, угомонись придурок, чего ты еще хочешь?! – пытается она заткнуть товарища

– Давай, залупа, иди сюда, сейчас посмотрим, как ты крут на улице! – не унимается тот.

Компания уже двигается в противоположную ребятам сторону.

– Валите нахуй, козлы! Можете все по очереди эту рыжую пизду трахнуть!

В этот момент у парня, который кинул Даню на пол, сдают нервы.

– Сейчас я тебя трахну, дичь синяя!

Он разворачивается и идет в сторону к противнику, который, улучив момент, вырывается из объятий держащих его друзей и оказывается лицом к лицу с парнем.

Кажется, сейчас Дане уже не помогут ни Лена с Лешей, ни секьюрити, потому что оппонент не пьян, к тому же явно более подготовлен, нежели не переступавший со школьных времен порог спортзала Драйвер. Но тут ситуация приобретает крайне негативный оттенок, отнюдь не в свете возможного посещения Даней травм пункта. Обожранный алкоголем парень засовывает руку в карман, и, достав из него выкидную мкасту, характерным щелчком оголяет лезвие. Спортсмен меняется в выражении лица, и так же быстро, как двигался по направлению к парню, начинает пятиться назад.

– Ну что, уебок, как тебе такой расклад?!

Тут перед Даней выскакивает Лена и, разведя руки в стороны, кричит ему

– Ну, давай, идиот, воткни в меня! Может тебе так легче станет?!

Проходящая в этот момент мимо женщина средних лет, которую ведет под ручку седовласый мужчина примерно такого же возраста, при виде этой картины, резко останавливается и начинает тянуть своего кавалера на другую сторону улицы, не обращая внимания на сигналящий им таксопарковый фольксваген. Даня останавливается, а его оппонента окрикивают друзья, и Леха, пользуясь моментом, подбегает к спортсмену

–Друг, извини, не надо дальше накалять, он же неадекватный, идите!

Растерянный парень кивает и идет в сторону остальных. Нео же тем временем подбегает к своему дружку, разворачивает его, и вместе с Леной тащат Даню в противоположном направлении.

Ребята уже довольно далеко от места событий, когда Драйвер решает прервать затянувшееся время молчания. Волна выделившегося в кровь адреналина слегка разбавляет консистенцию алкоголя, и молодой человек слегка трезвеет

– Да ладно, я просто хотел, чтоб было весело.

Даня улыбается, но в ту же секунду радость спадает с его лица, потому что он получает хлесткую пощечину от подруги. Удар еще больше приводит парня в чувства, он на секунду столбенеет, а потом начинает заливаться хохотом, одновременно левой рукой натирая начинающую краснеть от хлопка щеку.

Компания выходит из дворов на оживленную улицу. Даниил не перестает смеяться.

– Какого хрена ты ржешь, придурок?! Еще добавить?! – Лене начинает надоедать настроение друга.

Леша идет молча.

– Не, не, Лен, не нужно! Оставь свой пыл для кого-нибудь другого. Мало ли мне опять замужняя телочка понравится, – продолжает угорать Драйвер, даже не пытаясь остановиться.

В ту же секунду Дане по лицу прилетает еще одна ладонь.

– Все! Все! Лен, ну тормози! Я понял, не надо больше. Говорю же, хотел, чтоб было весело!

– Ты дебил, Дань?! По-твоему, докапываться до замужних девушек весело?! Не говоря уже о том, чтобы размахивать лезвием перед лицом человека?! Такое у тебя определение веселью, да?!

– Ну, мне же смешно

– Это тебе сейчас смешно, а когда ты свой сраный нож доставал, чего-то я не заметила на твоем лице ничего, кроме прущей из тебя агрессии! Ни намека на долбаную улыбку! Юморист хренов.

Даня молча слушает.

– Леша, напомни мне в следующий раз пошарить у этого ниндзя комнатного по карманам, перед тем, как мы пойдем куда-нибудь, где возможен прием алкоголя!

Нео никак не реагирует на реплику подруги, но через минуту всеобщего молчания заявляет, заказывая себе посредством приложения на телефоне такси

– Ладно, ребят, я в сторону дома

– Ты прикалываешься?! Вечер в самом разгаре ведь! – пытается отговорить друга Драйвер

– Дань, бля, не начинай! Ты же меня сто лет знаешь. Если я захотел слиться, меня не остановить уже

– Пиздец ты, опавший лист! Лен, ты хоть со мной?

Девушка смотрит на Даню, потом переводит взгляд на держащего в руке телефон Алексея

– Лешк, дай, пожалуйста, трубку.

Друг протягивает ей свой корейский девайс. Лена берет телефон, несколько секунд пытается с ним разобраться

– Как тут фонарик включить?

– Давай, – Леша помогает подруге разобраться с андройдом, – вот.

На обратной стороне смартфона загорается яркий диодный свет.

Лена возвращает устройство себе и направляет луч Дане на лицо, на котором отчетливо виднеется след от последней пощечины. Девушка начинает смеяться.

– Лена, бля, не свети в глаза! – слегка раздражается Драйвер

В этот момент на телефон Нео приходит оповещение о том, что автомобиль прибыл.

– Дай, Лен.

Девушка возвращает телефон Леше

– Ты же сам сказал, что просто хотел, чтоб всем было весело, – передразнивает Лена Даниила, – Вот теперь не ты один радуешься

– Я так понял, Ленк, ты остаешься? – спрашивает Леша

Девушка пристально смотрит на Нео

– Отдай нож Леше, – обращается она Драйверу

– Лен, ты прикалываешься? Чтоб мне потом за ним на другой конец города ехать?

– Тогда тусуйся один, – говорит Лена и начинает делать рукой прощальный жест

– Бля, если хочешь, давай я тебе его отдам, а потом заберу, когда к дому двинем! Идет?

– По рукам. Давай сюда его, – отвечает девушка и видоизменяет жест прощания на «give me»

– Такая ты, конечно! Хотя с тобой-то мне никакой ножик не нужен! И нахуя я только его вытаскивал?! Надо было, чтоб ты этому фраеру перемкнула, как мне!

– Он, вообще-то, в отличие от тебя, мне ничего не сделал, – несколько откатывается назад в своем эмоциональном настрое по отношению к другу Лена и убирает в сумочку с надписью Guess холодное оружие

– Ладно, веселитесь, я погнал, – прощается с друзьями Леша, и машет рукой водителю черного седана с большой шашечкой в форме оранжевой телефонной трубки сверху. Тот ищет, где притормозить, с противоположной от ребят стороны дороги, и, в итоге останавливается вторым рядом, включая аварийную сигнализацию и вызывая бурю недовольства со стороны хозяина внедорожника, гудящего сзади.

– Давай, старик, – жмет Нео руку Даня

– Пока.

Лена хлопает по ладони Леше. Тот перебегает дорогу, благодаря притормозивший лексус, и садится в такси.


Лена сверлит взглядом своего друга, развалившегося на удобном диване из кожи болотного цвета. На угольно черном столике перед ней стоит едва начатая кружка европейского лагера. Даня уже успел пропустить два бокала и явно ищет глазами совсем молоденькую девочку-официантку, со стрижкой почти под ноль и вытутаированной надписью над бровью. В прошлый ее приход, ребята даже поспорили на оплату счета, касаемо того, что именно за слова красуются на бледном лице тинейджера. Лена поставила на «fortuner», а Драйвер выбрал для своего варианта «foursquare». Название геолокационной сети – единственное, что пришло на ум парню, и он поначалу, в свойственной себе манере, пытался доказать подруге, что другая версия, в принципе, не возможна. Когда же Лена сказала ему, что ее вариант переводится, как «гадалка», а его, как «квадрат», Даниилу пришлось остыть, ввиду того, что его шансы на бесплатное пиво уменьшились, даже с учетом внешней несхожести объекта спора с типичными представительницами предсказательниц судеб.

– И что бы ты сделал? – обращается Лена к другу.

Громко говорить не приходится. В небольшом пабе гораздо более камерная атмосфера, нежели в клубе, откуда ребятам пришлось не так давно удалиться. По всему периметру помещения, по обычаю, навешаны шарфы футбольных клубов, а на нескольких экранах идет трансляция английской футбольной премьер лиги. Вместо интершума со стадиона и трепа спортивных комментаторов, в заведении, на громкости, чуть ниже средней, играет знакомая Дане The Libertines What Katie did?.

– Что ты имеешь ввиду? – отвечает вопросом на вопрос Даниил, не переставая высматривать девушку, которая приносила им выпивку

– Если бы по-другому ситуация обернулась?

Даня с усилием пытается сдержать позыв зевнуть, шмыгает носом и переводит взгляд на подругу

– В зависимости от того, как бы она обернулась.

Ответ Драйвера звучит именно так, как бы девушка не хотела, чтобы он звучал.

Лена глубоко вздыхает. В этом вздохе, помимо разочарования, отчетливо улавливается ожидаемость девушкой именно такого ответа на ее вопрос.

Даня уже остыл и, к тому же, устал.

– Чего ты вздыхаешь? Видела же, как только я лезвие вытащил, пидор заднюю включил. Это же на подсознательном уровне происходит. Инстинкт самосохранения и тому подобная дрянь, – Даня тычет себе пальцем в точку чуть выше переносицы

– Честно говоря, не заметила. А вот твой взгляд бешеный – да

– Пха! – Даня отсмеивается и отводит взгляд.

Лене даже кажется, что на секундочку в парне зарождается чувство вины.

– А если бы он не дал заднюю?

– Если бы, если бы, – Драйвер вслушивается в слова песни и начинает подпевать британцам, – you are a sweet-sweet girl, but it’s a cool-cool world, – жестикулируя указательными пальцами обеих рук сперва на подружку, а потом, разводя конечности в стороны, символизируя окружающий его мир

– Cruel world, – поправляет Лена, знакомая с английским гораздо лучше своего товарища

– Да? А как переводится?

– Жестокий мир

– Ооо! Ну так вот тебе и ответ, детка! Эээй! Я хочу еще пива! – кричит Даня на весь паб.

Присутствующие в зале люди, в большинстве, оглядываются на парня, но он, к счастью, уже не настроен на конфликт и не замечает этого.

– Красавчик! А дальше? Проследовал бы по стопам батьки?

Даня хмурит брови. Слова Лены его зацепили.

– Гооол! – взрывается радостным возгласом группа молодых людей, наблюдающих за матчем на диване около окна.

Драйвер смотрит на экран. Ливерпуль сравнивает счет. Крупным планом показывают ликующую фанатскую трибуну красных. Даниил в очередной раз зевает. Дверь с табличкой, на которой выгравированы очертания силуэта стройной девушки в короткой юбке, открывается, и оттуда выходит абсолютно противоположная по комплекции женщина.

– Постараешься, пока я в туалет хожу, дел тут не натворить? – задает вопрос другу Лена

– Я бы на твоем месте больше переживал за то, как ты после этой туши будешь там дышать.

Лена, в который уже раз вздыхает, и крутит пальцем у виска

– Ты сегодня на конструктивный диалог не настроен, смотрю, совсем? Король смеха по сортирной версии аншлага, – девушка встает со стула и направляется в сторону клозета

– Молись солнцу, что она там просто помочилась, без намека на высадку коричневого Рэмбо на белую палубу.

Тучная женщина смеряет парня взглядом. Даня не обращает на это внимания, а Лена думает, услышала ли предыдущая посетительница туалета слова ее друга о ней. Дама отворачивается и обращается к бармену с просьбой о бокале красного сухого.

Даня и сам уже собирается направиться к стойке, но его останавливает женский голос

– Повторить?

Перед Драйвером девушка. Молодой человек окидывает ее взглядом снизу вверх. Ростом она чуть ниже среднего, совсем худенькая. Беленькие балетки, голубые скинни джинсы. На бейджике на груди написано Кэтти. Даниил на несколько секунд замирает, пытаясь сосредоточиться на чертах лица новой официантки. Та улыбается и, указывая пальцем на пустые кружки, делает глазами с густыми выразительными ресницами, вопросительный жест

– А, да, пожалуйста, – отвечает парень.

Девушка кивает.

– На самом деле, было бы неплохо перекусить, – добавляет Даня, замечая, что официантка не торопится сразу же бежать в сторону барной стойки

– К сожалению, кухня уже закрывается, но специально для вас могу что-нибудь попробовать организовать

– Был бы весьма признателен, – произносит молодой человек, в несвойственной себе манере, – есть у вас такие сырные истории?

– Сырные истории? Это название какого-то мультика?

На лице Дани появляется улыбка

– Да, точно. Который у меня в голове показывают временами

– То есть, в широком прокате его увидеть не получится?

– Не уверен

– Жаль, название интригующее, – улыбается Кэтти, – я так понимаю, это – нечто, включающее в своем составе сыр?

– Верно

– Тогда могу вам сырные шарики предложить

– Вполне

– Пять или десять штучек?

– А они большие?

– Смотря с чем сравнивать.

Даня еще шире улыбается, прикидывая в голове, с чем можно сравнить размер сырных шариков.

– Скажу так, они, как перепелиные яйца. Примерно.

– Тогда пяти явно маловато будет

– Договорились. Значит, еще один Лондон Прайд и двойную порцию сырных шариков?

– Да, спасибо, – Даниил тычет кнопку home своего телефона, чтобы удостовериться, что еще успевает, хотя бы просто лечь спать перед работой.

Официантка отправляется к двери с табличкой «staff only» и по пути сталкивается с возвращающейся из уборной Леной

– Привет, детка!

– Леночка, привет!

Девушки обнимаются.

– Рассказывай, Соболева, когда ты успела переквалифицироваться с дизайнера в официантку?

Катя смеется

– Это наше с Матвеем заведение, – показывает она в сторону молодого человека за барной стойкой в зеленом поло от Ben Sherman.

Тот наполняет очередной бокал вина женщине. Услышав свое имя, парень обращает взор в сторону девушек и улыбается, тем самым приветствуя Лену. Та машет ему в ответ.

– Не слишком молод для тебя? Ему сколько, двадцать два? Двадцать три?

– Двадцать пять. Но это мой брат двоюродный

– Ах, вот оно что. Не знала, что у тебя есть брат. Симпатичный

– Он женат

– Давно?

– Уже пять лет. Не переживай, красотка, наше время тоже настанет

– Солнце, я не тороплюсь, ни в коем случае. Ты часто тут бываешь?

– Практически постоянно, за исключением дней, когда хочется на все плюнуть и смотреть Секс в большом городе, поглощая пирожные

– Ахахах, знакомо! С той лишь разницей, что у меня как раз такое практически постоянно!

– Уверена, ты оставляешь это на уровне желаний, дружок. По крайней мере, в наши годы так было

– Все ты знаешь! Я на буднях как-нибудь забегу, давно не виделись ведь

– Конечно, Леночка, буду только рада!

– Мир!

– И тебе, солнышко!

Лена уже собирается возвращаться к копающемуся в айфоне другу, как вдруг останавливается и на ухо что-то спрашивает у своей знакомой. Та улыбается и также, в полголоса отвечает. Девушки еще раз обнимаются.

– Ничья, Данечка, – говорит Лена, присаживаясь за столик

– Да, я заметил, – отвечает парень, – но мне, в принципе, по хуй, я не ставил

– Я про наш спор. Там написано «forfucksake».


Как же хуево, блять. Ну пизда. Сжимаю зубы и морщусь. Рукой пытаюсь нащупать в кровати телефон. Нету. Сука. Может на полу валяется? Где же ты, падла?! Электронный крысеныш продолжает играть свою блядскую мелодию. Собираюсь с силами и отрываю голову от подушки. Вон он. Да, блять! Жирные белые буквы на дисплее делают мое состояние еще более дерьмовым. Босс звонит. Ебаный в рот! Смотрю на время. 8-40. Сука, блять, это полный прогар!

– Дмитрий Олегович, у меня тут ситуация! Дмитрий Олегович?

Сбросил раньше, чем я успел взять. Откидываюсь на кровать. В комнате слышно, как бабушка кашеварит на кухне. Перезвонить что ли? Хотя толку то? Мне не то, что за руль в ближайшее время, на следующей неделе бы хоть можно было сесть. Пиздец, состояние, будто сейчас сдохну. Блять, надо звонить.

Мысленно прошу вселенную, чтобы Зиненко не взял трубку, но мои посылы в космос не находят отклик.

– Здравствуйте, это Даниил.

– Можешь мне ничего не рассказывать! В понедельник жду тебя в 9-00 у себя!

Вешает трубку.

Да и пошел ты, хуерыга!

Нащупываю пластиковую полтораху с газировкой под кроватью, открываю ее, делаю несколько хороших глотков, сжимая тару, ложусь обратно и закрываю глаза.

Выхожу на улицу. Дождя вроде нет, но на то, что его сегодня не будет вообще, даже самый смелый авантюрист не поставил бы и ста рублей. Время уже поджимает, нужно торопиться. Да уж, торопиться за пиздюлями, чтобы не получить еще больше пиздюлей. Здорово. Всегда о таком мечтал. Заскакиваю в бас, двери закрываются. Вижу старуху с какой-то сумкой на колесиках. Машет водителю, пытаясь бежать, чтобы тот подождал ее. Она метрах в двадцати. Но водила, видимо, не особо выспался и не видит старую. Хочу сказать ему. Нет. Подождет следующего. Куда ей спешить-то? Автобус отъезжает, и тут же начинается ливень.

Несмотря на то, что утро понедельника, народу не битком. Маршрут, конечно, не особо востребован, но все же. Сажусь на заднее, достаю телефон и включаю музыку.

Даня открывает дверь кабинета начальника.

– Здравствуйте.

– Тебя стучаться не учили? – задает ему вопрос директор

– Вы же сказали, что ждете меня у себя с утра.

– Симачев, ты, – Дмитрий Олегович прерывается – сядь, вон на стул!

Подчиненный садится.

Кабинет не особо большой. Квадратов восемнадцать. С большую комнату в панельном доме. Единственное отличие, не совсем правильной формы. Белые стены – отштукатуренный гипсокартон. Потолки – армстронг со встроенными светильниками. Стол, несколько шкафов, сейф, кресло, в котором сидит руководитель. На стене помимо часов, портрет президента.

Драйвер смотрит на него, и в голове проносится, – «наверное, молится на него, сучара!»

Напротив Зиненко сидит Саныч. Уже практически дедок. Ему около пятидесяти пяти. Невысокий, седой. Кивает Дане, тот в ответ ему.

– В общем, перейдем сразу к делу, – начинает Зиненко – тут, по большому счету, все предельно просто. Симачев, это твоя вторая оплошность, и, как известно, один раз – случайность, два раза – тенденция, а три – что? – он вопросительно смотрит на молодого водителя.

«Ебанько, ты же сам сказал, что все просто, хули мозги ебешь?» – хочет сказать Даня, но вместо этого выдает

– Закономерность

– Браво! Стоячие тебе аплодисменты, Даниил! Как там тебя по отчеству? Геннадьевич?

Даниил сжимает зубы.

– Ну, так что? – по всей видимости, повторяет свой вопрос начальник

– Да у вас прямо интуиция с памятью, как у Вассермана. Не пробовали в Своей игре участвовать?

Зиненко бьет рукой по столу.

– В общем, это твое последнее предупреждение, Даниил Генадьевич, поэтому, раз уж ты вспомнил телешоу, в каком там из них говорится?! Ваши деньги переходят к зрителям! Точнее, сто процентов премии, и не к зрителям, а мне за субботние хлопоты! Помимо этого, двойная оплата за выход в нерабочий день для Сергея Александровича тоже с тебя!

– Дмитрий Олегович, не стоит, я обойдусь, оставьте парню премию, – встревает в разговор Саныч, – всякое же бывает.

– Да, Сергей Александрович, действительно, я как-то не подумал! Погорячился! Может оставить ему премию, но уволить тогда?! Давай, выбирай! – смотрит в сторону Даниила Зиненко.

Он невероятно зол.

Даниил переводит взгляд с Саныча на директора.

– Первый вариант.

– Ну и все! Встал и иди работать! А ты, Сергей Александрович, задержись, у меня к тебе разговор.

– Картой будете оплачивать или наличными?

Хороший вопрос, был бы еще выбор. По идее сегодня должна была быть зарплата, точнее ее премиальная часть, но, с учетом последних событий, радостного оповещения от банка можно не ждать.

– Наличными.

Протягиваю последний билет в Архангельск кассирше. Она отсчитывает пару сотен сдачи, плюс какие-то гроши. Засовываю все в карман. Пойло в пакет, и выхожу из магазина.

На улице просто дерьмо. Терпеть не могу холод. Кто-то скажет, – «мерзляк, всего лишь плюс два, а ты уже ноешь! Вот раньше конец осени был обозначен числами ниже нулевой отметки!» Не знаю, по мне так все, что меньше по шкале Цельсия, начиная с десяти градусов со знаком плюс – уже попахивает сраным дерьмищем. В лицо летит подобие первого снега. Ебануться. По коже уже бегут мурашки, хотя под курткой толстовка. Ну блять, почему все так криво выходит? Лета толком не было, а уже опять зима. Хотя, Леха купался часто, во всяком случае, чаще, чем в том году. Пиздюк все меня уламывал. Парное молоко! Ага, блять, парнее не придумаешь! На хуй эти озера областные, в них вода даже в самую жару не прогревается до такой степени, чтобы можно было комфортно находиться в ней дольше пяти минут. В этом сезоне я лишь однажды залез, да и то по колено, если б не пизда Лена. Сучка сначала обрызгала меня, а потом и вовсе завалила, повиснув на мне. Говорил же сто раз, терпеть не могу холод, нет, блять, весело же!

Пытаюсь перебежать через дорогу. Какой-то еблан сигналит. Пошел ты! Ноги уже окоченели. Все, нужно менять кортезы на что-то более утепленное. Видел, в сети продают фейковые найки, типа warm, с мехом. Бля, надо брать, и ценник адекватный. Да, вопрос с деньгами нужно решать. На зарплате, да еще с учетом всего, далеко не уедешь. Хуйли, нужно браться за старое.

Баня уже в зоне видимости, осталось только пустырь пройти. Набираю Нео. Пиздец, всю неделю не хотел со мной разговаривать после кипятка, случившегося в пабе. Бля, еще ведь и трубку не брал! И сейчас гудки.

Последние пару лет хожу на баню в одиночку. Раньше компанию мне всегда составлял Нео, но теперь он перебрался на юго-запад, мне до него, как до луны добираться, или ему досюда аналогично. Так что ради получасового посещения любимого места детства он, конечно же, не стал бы срываться из дома. Да и, откровенно говоря, когда Леха еще жил в родительском доме, наверное, после поступления в институт, из пяти посещений бани, три раза я ходил сюда без его компании.

Огромный банный комплекс, высотой с семиэтажный панельный дом, хотя этажей там на самом деле четыре, начинал строиться, когда я еще в ясли ходил, наверное. Во всяком случае, на бетонных столбах указан девяносто первый год. Потом, конечно же, все пошло по пизде, как большинство проектов тех времен. Возвели только стены из кирпича, да и те не полностью. Ни окон, ни дверей. Теперь тут идеальное место для торчей, чтобы упороться ширевом, да всяких дышков. Хотя банду любителей потоксикоманить, состоящую из сосунков, лет по 13-14 я уже давно не встречал. Может попереловили их всех, либо сдохли они. Хуй с ними. А, ну и, кончено же, бомжи. Как они заебали, ненавижу их, постоянно там спят. Да и срут там же.

Поднимаюсь на четвертый под крышу. Сегодня там никого, но лежат бичевские шмотки. Мешки какие-то, одежда, что-то типа одеял. Видимо, как раз-таки, спальники. Достаю из пакета пивас, из кармана спизженную в магазе пачку фисташек. Блять, двести грамм три сотни стоит или даже больше! Ахуеть, бля! От этого еще больше удовольствия, от того, что я не заплатил за нее ни копейки. Даже вкус ярче, епт! Леха все время ноет, – «Даня, не воруй в магазинах, это неправильно, за это сотрудники платят, вычитают с их зарплаты!», ну и все в этом духе. Потом пытается еще какую-то дичь втирать про то, что это грех. Короче, пиздец он, мистер – правильность. Иногда так заебет, что хоть вовсе съебывай! Мне то, бля, какое дело, кто за это платит, главное, что не я. И правильно ли, вообще, что орехи за такие деньги толкают, будто это детали от космического корабля?! Закидываю полбутылки залпом, теплее становится не особо, поэтому направляюсь за огромный металлический котел, там у меня канистра с бензином спрятана. Достаю ее и иду к месту, где дрова лежат, точнее, хуева туча деревянных ящиков из-под фруктов. Раньше здесь в подвале какой-то азер хранил черешню, яблоки и прочую хуйню. Видимо, чтоб не арендовать место на рынке. Тем более, что здесь условия как раз, чтоб ничего не стухло раньше времени летом. У него даже дверь была металлическая. Но в один прекрасный день кто-то вскрыл его камору, и в итоге он остался без предметов торговли. Все ходил тут, пытался узнать, кто, как? До меня даже доебался, но я быстро осадил его пыл.

Бля, а где они все? Пусто. По ходу, бичи все уделали для обогрева. Температура резко рухнула на этой неделе. Реально с плюс семи – восьми до ноля по ночам. Вот бездомные охуели, наверное. Ладно, двигаю назад к бомжовским шмоткам, открываю канистру, и обильно поливаю топливом всю эту поеботу. Сейчас погреемся! Матрас и прочее дерьмо вспыхивает, словно соломенный домик. Вид пламени с первых секунд начинает завораживать. Костры – мой и Лехин, думаю, любимый фетиш детства. Да что уж говорить, принцесса наша также всегда отличалась желанием спалить что-нибудь. Помню, как-то неделю дома сидела за то, что у отца стащила зажигалку какую-то модную, которую мы впоследствии благополучно похерили. Ну как похерили? Как раз здесь, на бане, ее старшие ублюдки приватизировали вместе с остальным содержимым наших карманов, которое они сочли дельным. В темноте не видно черной копоти от вещей, но запах дает о себе знать и мешает полностью абстрагироваться от реальности ноябрьского вечера в осенне-зимнем мегаполисе. Отхожу на несколько шагов. Тут совсем не пахнет, да и огромное количество отверстий в стенках здания в связке с ветродуем исполняют роль вытяжки на пятерку с плюсом. Если бы так же функционировала наша вентиляция в ебучей панельке, на кухне бы не шмонило помоями, которыми соседка через пару этажей от нас по стояку кормит своих паршивых котов, вместе с помойным зверьем. Адская смесь душманской кильки с какой-то крупой. Только от мыслей о том, что эта пища, если оную можно так окрестить, перемещается с моей тарелки ко мне в рот, кишки начинают выворачиваться наизнанку, и возникает рвотный рефлекс. И откуда только такие мысли в бошку лезут каждый раз, когда моя система органов обоняния улавливает эту мерзость, абсолютно непонятно. Даже сейчас становится противно, без контакта с раздражителем, так сказать. Запиваю пивом виртуальную порцию хэнд-мэйд кошачьего корма. Хмельное стирает вымышленный привкус, оставляя за собой приятное послевкусие.

Как же я умудрился проебаться с работой? Уму непостижимо. Вроде после встряски около клуба, я себя вполне свеженьким чувствовал. Потом с Ленкой, когда Нео свалил, только пивас пили, причем, довольно неплохого качества. Ума не приложу, в какой момент мне хуево стало. Помню только, что во сне я отчетливо ощущал ком в горле и выделение слюней во рту. Да, сто процентов, траванулся чем-то. К гадалке не ходи. Если б не был такой ужраный, проснулся бы, почистился в толчке, и все было бы тип-топ. Вот почему еще колотило все выходные, как при температуре, и брюхо кололо. Бля, ну почему я такой долбоеб?! Нужно было в поликлинику слетать в субботу, справку взять. Да, конечно. О чем я? Хуй бы кто меня в выходной там принял, да еще и с таким видом, который у меня был в тот день. Да и Зиненко сказал бы, определенно, что я могу с этой справкой сделать, точнее, где использовать. Обидно за лавэ, слов нету. С этой работой с самого начала не поперло, если не считать возможности мутить бабки с топлива. Сколько уже тысяч километров проехал за баранкой на казенных тачках, не счесть, но никогда такого количества форс-мажоров не происходило, никогда так не шло все винтом. То одно, то другое. Да и Зиненко – еблан, коих поискать нужно.

Матрас со шмотьем уже почти догорели, чего бы еще подбросить в топку? Подхожу к оконному проему. Вид открывается на заводской цех в километре и речушку, неподалеку от недостроенного сооружения. Достаю пачку кэмела и прикуриваю. Снаружи уже настоящая зима. Конечно, вся та блевотина, что сейчас падает с неба, превратится в воду, еще до момента встречи с землей, но все же. Тут же становится как-то не по себе. Вокруг никого. Обычно на пустыре собаководы выгуливают своих четвероногих дружков, но сегодня, как говорится в одной поговорке, у пса нет шансов оказаться на улице, даже если его хозяин полный гондон.

Звонит телефон.

– Нео, привет!

– Здорова, Драйвер, – голос у Лехи сонный

– Ты что там, спишь что ли?

– Спал, – парень берет небольшую паузу, – да чего-то репа болит, у твоей бабушки есть каланхоэ?

– Калан что?

– Каланхоэ, – повторяет Нео

– Конкретно за эту историю, не скажу, хуй его знает. Так-то у нее полно подобного добра, спрошу сегодня. Нахер он тебе нужен?

– Да погуглил, что при отите его можно юзать

– Пиздец ты Малахов плюс

– Нормальная тема. Все лучше, чем круглыми закидываться!

– Тебе виднее, братан, но я за более традиционные методы

– Что там у тебя воет? – спрашивает Леха и протяжно зевает в трубку

– Да ветер гудит, ты видал, что на улице творится?

– Мельком. Пора бы уже, начало ноября, как-никак

– Блять, не напоминай, до лета, как мне до кресла премьер-министра. Слушай, какие планы на субботу?

– Если не раскисну совсем, думал на футбол сгонять, ты как, в теме?

– Не знаю, там билеты, наверное, как в Цирк Дю Солей стоят?

– По поводу тиккетов не переживай, мне обещал один заказчик за срочность подогнать

– Ничего себе, нормальный расклад. Но помимо билетов же еще с собой нужно.

– Думаю, с пивом в полторы уложишься. Даже сможешь практически ни в чем себе не отказывать

– Если ты мне дашь до того, как у меня деньги появятся, то я готов

– Такие вы расписные, точно такую же фразу я от Лены услышал

– Старый, не обессудь, времена такие, на одного тебя надежда, ты же у нас компьютерный гений, мистер перспектива, скоро будешь на своей любимой бэшечке летать

– Да уж. Мне до нее, как тебе до кресла премьера. Ладно, пойду молока горячего въебу, да спать, может завтра получше будет

– Ну ты даешь, мог бы со старым корешком потрепаться хоть подольше! И так неделю трубку не брал, все гасился

– Да ладно тебе, корешок, работы невпроворот было, я же тебе говорил…

– Ой, давай тормози, мистер моралист! Я с Ленкой трепался, она тебя с потрохами выдала!

– С какими, блять, потрохами? Ты о чем, старый?

– Да о том, что ты ей плакал, как я заебал концерты закатывать, наподобие того в пабе в субботу!

– Бля, иди ты, Даньк! Плакал. Ты разве сам считаешь это нормальным?

– Хах, ну всякое бывает

– Не знаю, у меня, вот, не бывает!

– Ну, все разные, братан, ты же знаешь. Да и никто же не умер! Ты же не думаешь, что я бы пырнул того качебэна? Так припугнул, чтоб знал, что не хер с нами связываться

В трубке виснет молчание, которое позволяет мне залить остатки пиваса в глотку.

– Ну чего ты молчишь, братан? Думаешь стал бы об его пузо марать свой стэнли?

– Бля, Дань, не хочу не то, что говорить об этом, а даже и задумываться

– Мне иногда кажется, что вы с Ленкой – брат и сестра

– Ну а чего? Ты же знаешь. Я, в принципе, не скрываю, что против того, чтоб ты перо с собой таскал. Оно же, как блядское чеховское ружье, которое должно выстрелить, раз есть!

– Какое еще чеховское ружье?

– Да, блин, принцип драматургии, что если в первом акте на стене висит ружье, то в третьем оно должно выстрелить

– Ааа, все, понял!

– Вот это я и имею ввиду!

– Знаешь, лучше уж пусть оно выстрелит в нужный момент, чем будет отсутствовать, когда потребуется

– В том, что ты сможешь нажать на курок, я не сомневаюсь. В этом хорошего мало. Но меня больше беспокоит перспектива того, что твой же нож может оказаться у тех, кто напротив тебя будет стоять. Ты же знаешь…

– Бля, братан, ну чего ты начинаешь?

– Да хули ты не даешь договорить?

Нео переходит на абсолютно серьезный тон. Слегка оттормаживаюсь.

– Пожалуйста, говори, я весь во внимание

– Любитель, блин, поперебивать, никогда ведь не дашь мысль закончить!

– Заканчивай, заканчивай, Алексей Викторович – говорю я, отсмеиваясь

– Так-то лучше, – чувствую, как Леха улавливает мой настрой и также сбавляет обороты, – не хотелось бы, чтоб ты фигурировал в сводках криминальных, как…

– Ну? – мне уже самому перестают нравиться дебри разговора, в которые меня завел мой дружок, – как жертва? Так ты хотел меня назвать, черт побери?

В любой другой ситуации Нео бы ответил «не чертыхайся», но сейчас уже он чувствует, что перегнул палку

– Потерпевшим. Братан, я же за тебя переживаю! Понятное дело, лучше уж, если выбирать, как там, в пацанской пословице, чтоб тебя судили двенадцать незнакомых людей…

– Ахахах, ты трещишь, ахахах, – звучит это очень смешно и я начинаю ржать

– Ахахах, – Леха тоже находит в своих нравоучениях достаточную долю юмора

– У меня все под контролем, старый, ахахах

– Ага, бля! Особенно, когда ты уже залился пенным или чем покрепче…

– Все, хакер, давай эту тему закроем. Спасибо за беспокойство. Ну и за то, что на футбол меня позвал, точнее, не побоялся позвать. А еще точнее, и за первое и за второе

– Так, давай поподробнее! С чего это я должен был тебя не позвать на футбол, и не побояться позвать? – продолжает угорать на другом конце провода Нео

– Ахаха, я же говорю, мне Ленка все карты раскрыла! Сказала, что ты со мной никуда больше не пойдешь!

– Бля, ну это она уже от себя, по всей видимости, добавила, для большей яркости окраски, да чтоб ты задумался! Куда, на хер, я без тебя пойду?! Тем более, что если ты не забудешь своего стального дружка выложить дома в день матча, то либо лишишься его, либо футбол будешь смотреть точно не на стадионе!

– Теперь понятно, почему не побоялся позвать, ахаха! – смеюсь я

– Ладно, давай там, связь, Драйвер, пойду молока горячего въебу. Может, попустит

– Давай, я тоже к дому, пиздец, задубел. Напиши мне в вацапе про растение от уха, а то я забуду

– Договор. Связь

– Увидимся

Засовываю телефон в карман, открываю третью ноль пять. На речку садятся с криком несколько уток. Интересно, они съебывать то планируют, вообще? Или тут тусоваться всю зиму будут? Спускаюсь вниз по бетонной лестнице. Каждый новый пролет с отверстием под окно, запорошен тонким слоем замерзшей воды белого цвета и обдает порцией ледяного ветра. На стенах по стандарту различного содержания надписи и рисунки. На несколько секунд останавливаюсь между этажей с глухой стеной, пытаюсь расслабиться, как рекомендуется в ситуациях, когда холодно, чтобы не мерзнуть, и выхожу в темноту улицы.

Вот я уже и на пустыре. Ветер и не думает стихать. Ускоряю шаг. Приговариваю залпом остатки пенного. Эта рекордно быстро зашла. Не люблю на ходу пить, а стоять яйца морозить, уже совсем сил нет. Кидаю пустую бутылку. Она, попадая на что-то твердое, с характерным звоном стекла разлетается на куски.

– Ну что же вы творите?

Я вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Блять. Долбанный козел со своим псом на поводке. Даже не заметил его.

– Чего делаете, говорю. Тут, вообще-то, с собаками люди гуляют, а из-за таких вот, как вы, приходится их потом к ветеринару водить, чтоб стекла из лап вытаскивал, да раны обрабатывал. Знаешь, сколько это стоит? – переходит под конец своей пламенной речи «на ты» хуепутало.

Он подходит ближе, ему, быть может лет 45, В очках. Утепленный спортивный костюм и шапка с пумпоном. Смахивает на типичного семьянина, не особо довольного серыми буднями своей жизни. Собака у него что-то, наподобие колли. Да, именно такая меня в детстве покусала. Соседка-алкашина выпускала ее все время болтаться по двору. В основном, она на всех лищь лаяла, но меня как-то удостоила отметить своими сраными зубами. Как сейчас помню, ехал на велике, а эта тварь сутулая выпрыгнула из кустов и вцепилась мне в область икроножной мышцы. Бабушка потом, конечно же, устроила форменное разъебалово, но синего живота от кучи уколов от бешенства это не отменило.

Псина подбегает ко мне и пытается тыкаться носом в ногу, но я вовремя ее одергиваю.

– Так что же вы, молодой человек?

Что за долбанный вопрос?

Вглядываюсь, и вижу, что у него между пуговиц куртки торчит морда еще какой-то мелкой хуйни. Не помню, как называется, точнее, что за порода, типа добермана-карлика. Я таких козликами называю. Бощка мелкого выродка трясется от смеси холода и страха.

– Я чего-то не понял, вы за свой кошелек переживаете что ли? Так выгуливайте их у себя по комнате тогда!

Тут же вспоминаю, как часто приходится оттирать собачьи фекалии с подошв обуви после похода на баню. Особенно мало удовольствия и много труда вперемешку с матами это доставляет в отношении ребристых с нижней стороны найков. Как долбоеб стоишь и вытаскиваешь говнище какой-нибудь веткой, так как обычным трением об землю такие кроссы никогда не очистить. Более того, если это не качественно сделать, аромат говна по квартире обеспечен.

– Причем тут деньги? – спрашивает он, хотя в его фразе про ветеринаров отчетливо был слышен акцент на стоимости.

Этот бессмысленный диалог стоит прекращать, потому что ноги и так уже заледенели, пива нет, да и завтра рано вставать, несмотря на то, что суббота. Но меня это даже радует. Можно слегка побегать. У нас игра со Строительным трестом. Я разворачиваюсь в направлении к дому.

– Все с вами понятно, молодой человек! Вы типичный представитель потерянного поколения. Ни стыда, ни совести. Лишь бы выпить, да наркотиков раздобыть, – кричит он в спину.

Останавливаюсь.

– Тебе что, блять, нужно, дяденька?! Извиняться перед твоими четырехлапыми друзьями я не стану, перед тобой тоже, да и собирать осколки не намерен, так что расслабься и оставь при себе свое возвышенное дерьмо про потерянное поколение!

Видимо, не ожидая такой реакции, он смотрит на меня и пару секунд молчит

– Идите, молодой человек, ничего мне от вас не нужно. Ни стыда, ни совести, – повторяется он, – таким, как вы на всех плевать с большой колокольни, никому не поможете, только о себе и думаете. Да, о чем я, вы же не поймете.

Достаю очередную сигарету, чиркаю зажигалкой и двигаю в сторону логова. Потерянное, блять, поколение. Умник херов.

Желтая галогеновая лампа размером с невъебенную грушу уныло освещает мокрый асфальт перед подъездом. Здесь точно снежный покров еще не скоро устоится. Может от труб с горячей водой, проложенных поверх земли, а, может, и от натыканных панельных пятнадцатиэтажек идет тепло, и мне становится комфортнее. Помню, теплотрассу еще сезона два назад выкопали из земли, убрали ржавые, хер знает, сколько летние трубы, новые проложили поверх газона. Как все думали, этот ход был запланирован, как временный, но время идет, а кипяток с котельной так и доставляется в квартиры посредством наружных коммуникаций, ни разу не красящих и так не особо нарядный облик района, или даже лучше будет сказать, дополняющих индустриальные пейзажи севера города. Наш округ никогда не отличался особым вливанием финансовых средств со стороны бюджета, да и из социальной сферы вокруг одни фабрики, да детская колония. Да уж, блять. Поэтому по поводу труб никто никакие митинги, собрания и акции протеста не устраивал. Да и что говорить. Не удивлюсь, если подобный народный сход бы и состоялся, в ответ от районных президентов последовало бы что-то из серии – «Ну, а вы что хотели? По этим трубам, вам, черви, вообще-то вода горячая течет! По сему, возрадуйтесь и больше не тревожьте наш покой своими бесполезными возгласами».

Зато в детстве было чем заняться. Дома мы бывали очень редко. Да нам завидовали, наверное, пацаны со всего мегаполиса. Такого раздолья для детей девяностых – нулевых не было, скорее всего, ни в одном другом районе города. Сам же миллионник естественно преобразовывался со временем, выходил на более современный уровень. В нашем же райончике время, по ходу дела, остановилось. Или мне просто так кажется. Но по- моему никому просто-напросто не интересно вкладывать деньги в промзоновские кварталы. Что тут говорить. Если работяги хотят погулять в парке, пусть в город едут, а если лениво ехать, то, пожалуйста, за железкой лесок есть. Единственным изменением, в принципе, как и на всех городских окраинах, стало огромное увеличение числа злоебучих муравейников. Районы многоэтажек, по количеству рассчитанного населения равные во многих случаях двум – трем городкам областного масштаба, подобно грибам после дождя в сезон, начали расти повсеместно. Некоторые сами собой стали окраинами, передвинув бывшие границы города чуть дальше к кольцу или заливу, в зависимости от местоположения. От нас к кольцу двигаться мешает промзона. Ее вряд ли снесут, а вот оставшиеся зеленые массивы легко смогут.

Да где эти гребанные ключи? Достаю все из карманов куртки. Нету. Вечная история. У меня иногда возникает ощущение, что карманы моей одежды, чтоб ы это ни было, джинсы, олимпийки, куртки – это ебучая черная дыра, как у местной афроамериканской шлюшки Сандры. Она осела здесь лет 15 назад, и с тех пор о ее обоих кратерах, что об основном, что о запасном, идет слава, как о невъебических размерах пещерах, где с легкостью могли бы базироваться, как минимум пара атомных подводных лодок. Все, блять, что не кладу в карманы, все приходится постоянно отыскивать. А, вот они в брюках. Протягиваю таблетку к домофону, но писк, оповещающий об его открытии раздается до того, как я дотрагиваюсь ключом до магнитной платы.

– Привет, Даня.

Это Олеся. Девочка – мечта. Я влюблен в нее с детства. Влюблен по уши. Раньше это чувство не давало мне спокойно жить. Но, по ходу гормональный фон выровнялся, и потом стало как-то полегче. Я не говорил про это ни Лехе, ни Ленке. Да и смысл? Все равно, где она, а где я. Да и Лена лишний раз не упустит шанса подъебнуть по такому поводу. Ну а Нео будет рассказывать, что нужно поведать ей о своих чувствах, что живем один раз и бла бла бла. Все жду, когда она уже свалит с каким-нибудь ферзоянцом в центр, чтобы я перестал мозолить себе глаза и руку об ее фотки в сети.

– Ну и погода, – продолжает она

– Привет. Все, начинается самая упаковка, остается лишь считать дни до весны.

У подъезда тормозит еха в предпоследнем кузове с дебильным рисунком сакуры и какими-то иероглифами. Ну, пиздец. Из нормальной телеги такую помойку замутить. Это ж каким знатным долбоебом надо быть, чтоб до такого додуматься. Из мерса выходит паренек в голубых джинсах и куртке, и, понимая, что идет дождь, накидывает капюшон с очками на голову. Вот ребята живут! Эта ветровки Си Пи стоит по скидонам, как моя месячная зарплата.

– Счастливо, Даньк, – кивает Олеся в мою сторону и бежит в объятия кавалера. Разворачиваюсь, чтоб не пялиться и заныриваю в подъезд. Вваливаюсь в хату, и настроения, опущенное до отметки температуры воздух на улице, поднимает запах с кухни. Бабуля мутит сырники.

– Как раз вовремя. Данечка, раздевайся.

– За перекрестком тормозни! – обращаюсь к водиле маршрутки.

Я готов, мать его! Полуфинал кубка города среди строительных компаний. Беру сумку, встаю, но чертобес, видимо, не слышал моей просьбы и с грохотом проносится по ямам мимо того места, где я хотел выйти. Смотрю на него. Обезьяна пиздит на своем по телефону.

– Слышь, тебя, бля, кто учил, что по телефону можно за рулем пиздеть?!

– Извините, пожалуйста, – отвечает молодой выходец из Средней Азии и скидывает скорость

– Давай тормози, бля!

– Молодой человек, вы бы не выражались так, тут дети все же!

Смотрю, мужичок с женой и дочкой на заднем ряду. Не отвечаю ничего и выпрыгиваю из пазика.

На улице и следа нет от вчерашнего снега, этому явно поспособствовало солнце, не частый гость в этих краях, тем более в данное время года. Светило отблескивает в некоторых лужах, но большинство из них коричнево-грязного цвета из-за снующих туда-сюда камазов с песком, щебнем и прочей поеботой. Помимо отсыпки, эти монстры с оранжевой бошкой оставляют после себя дерьмовый запах сгоревшей соляры и кратеры в асфальте. Дорогой назвать эту неровную поверхность, язык не поворачивается. Хорошо, что местом проведения турнира выбран, помимо еще одной площадки, наш манеж. Хотя это и не удивительно. Какой-то частник, а, может быть, и не один, вложился в него. Ну и деньги то надо возвращать. Не думаю, что спортивный объект в таком месте будет обладать сверх окупаемостью.

Смотрю на часы. До игры еще сорок минут, успеваю заскочить в магаз за сигарками. Бля, надо было слегка раньше об этом подумать и выйти метров на триста подальше. Но хули эти триста на два, шестьсот метров для центрального защитника Симачева в преддверии полуфинала? Так, грязь из-под ногтей! Ухмыляюсь сам себе, и тут же радужное состояние сменяется на негатив, как если бы в Тайланде, раздевая сексуальную куколку, я бы нащупал у нее под юбкой двадцатисантиметровый сюрприз. Мои серые спортвки рибок становятся в темную крапинку из-за того, что их обливают брызги грязи от проезжающей телеги. Поднимаю глаза – белая еха с сакурой. Авто тормозит и сдает назад, из него вылазит ферзь, который вчера обнимал Олеську.

– Братан, прости ради Бога! Не хотел, эти ямы…

– Так хули ты несешься то, раз такой расклад?

– Да я ехал не больше 10 километров в час, это же двор, пойми, тут же быстро то и не надо. Извини еще раз!

Прыгает в тачку и заезжает на паркинг к манежу. Так-то он прав. С этими ямами всегда такая залупа выходит. Вроде еле едешь, а как хлопнешься туда. Но это, блять, не отменяет моих испачканных штанов. Теперь их нужно успеть до завтрашнего дня постирать, и, что самое главное, высушить, что с учетом ебаной сырости, дело практически бесперспективное. А то на стадик придется идти в затертых трэйлхэдах с вытянутыми коленками.

Блять! Вот сука! Мог бы притормозить и подождать, пока я пройду! Блять! Признаться, был бы на месте этого ферзя кто-нибудь другой, стал бы я так ерепениться? Да и похуй! Ебал я в рот. Он гандон, и любой другой, кто бы гипотетически мог прервать волну моего радостного настроя, автоматически приобретал бы такой статус! Ладно, фарш невозможно провернуть назад, и, как не злись, штаны чище не станут. За сигаретами и на игру.

Залетаю в раздевалку. Вижу там Зиненко. Интересно, чего это он приперся сюда в свой выходной?

– Здравствуйте.

Тот смотрит в мою сторону и продолжает вещать.

– Так вот, ребята, для меня лично эта игра очень важна. Может не все присутствующие здесь знают, но еще несколько лет назад наш ДСК и Строительный трест были одним СУ58.

Жму руки парням с команды и сажусь к шкафчику переодеваться, все уже готовы.

– Не буду вдаваться в подробности, что да как, в общем, если вы их обыграете, всем будет еще плюс пятьдесят процентов к премии.

В этот момент у Зиненко звонит телефон, и он выходит из раздевалки.

– Я чего-то пропустил? – спрашиваю у Толяна – менеджера

– Не, Даньк, ты все самое главное слышал, пятьдесят процентов к премии, если упакуем Строительный трест, поэтому я сегодня готов оформить несколько голов в их ворота.

Улыбаюсь ему в ответ.

– У вас же тоже, в транспортном, премия, считай, половина зарплаты?

– Именно она и есть, родимая. Мне сейчас ни разу не помешают наличные

– Да кому они могут помешать! – прерывает меня Толик, – это ж, блять, наличные! Так что давай, на тебя сегодня особая надежда, центральный ты наш

– Не переживай, я настроен на сто процентов, – отвечаю ему и вытаскиваю из сумки постиранную командную футболку, от которой приятно пахнет порошком

– Чего это босс на тебя, как на врага народа посмотрел? Вы в контрах с ним?

– Да так, проебался пару раз

– А если более конкретно?

– Бля, субботний рабочий день просрал, да опаздывал, но это уже давно было, – пытаюсь оттереть самое грязное пятно с брюк, – пошел он, пидор, и так на премию кинул

– Чего, серьезно, премии лишил? – спрашивает наш воротчик Серега

– Ага, да к тому же, как я понял, еще и планирует двойную оплату за работу в выходной для нашего второго водилы с моего лицевого счета снять, – пятно ни хрена не оттирается, встаю со скамейки и пиздую к раковине, чтоб намочить штанину

– Интересно. Видимо, он тебя невзлюбил. Я здесь со времен его бати работаю, не припомню, чтоб он так жестко с кем-либо обходился, – удивляется Серега

– Блять, невзлюбил! Я ему что, девочка, чтоб меня любить?! Пидор он просто конченый вот и все! А чего с горячей водой-то, мать ее? – поворачиваю рычаг смесителя в сторону красной маркировки выше носика, но вместо кипятка сантехника выдает мне лишь гул с вибрацией

– Даньк, не кипятись, оставь штаны, да и забей на Зиненко. Пойдем лучше курнем, а воду обещали к концу матча дать, – Толян подходит и бьет меня легонько по плечу.

Был бы на его месте кто другой, скорее всего, послал бы, но Толик – нормальный парень. Мы, как познакомились, частенько с ним общались и во вне спортивное время. Понятное дело, не как с Лехой и Леной, но даже несколько раз зависали в питейных после игр, да и так.

– Да, пойдем, – немного сбавляю обороты накатывающей злости я

– Кидай штаны, только хуже сделаешь, если тереть будешь. Есть у тебя сигареты?

– Ага, только взял пачку

– Надеюсь, угостишь старого доброго менеджера транспортного отдела?

Толяну каким-то способом удается сбавить градус напряжения и злости, начавший подниматься у меня в голове из-за воспоминания про то, что на ближайшую материальную прибавку на следующей неделе можно особо не рассчитывать из-за ее скудности.

– Ну пиздец ты, Толян, говорю же, что на лавэ угорел, а ты еще сигареты стреляешь. Своих что ли нету? – отвечаю я, правда уже не в таком жестком ключе, как до этого, да и улыбка с лица Толика не сходит. Понимает, пездюк, что я больше трещу, нежели действительно включаю нищеброда-скупердяя.

– Да ладно тебе, дружище, с меня пачка после игры, – говорит Толян и после небольшой паузы добавляет, – если выиграем

– Что, на хер, за если? Ты чего не веришь в нас? – спрашивает, также смеясь, Серега

– Стоп! – Толик останавливается, кладет руку на сердце, задирает подбородок кверху и говорит, – заявляю перед лицом команды, что когда, подчеркиваю, когда мы сегодня разъебем Строительный Трест, я обязуюсь купить нашему ключевому, не побоюсь этого слова, игроку, центральному защитнику нашей команды Даниилу Симачеву пачку Парламента. А в случае, если он лично забьет хотя бы один гол – блок сигарет. Правда, более бюджетных.

Все присутствующие в раздевалке начинают смеяться.

– Давай уже, пойдем, форвард, бля! – говорю я Толику и, взяв из кармана куртки пачку, открываю дверь раздевалки.

Пластиковая трава благодаря резиновой крошке очень мягкая. Сажусь на нее и поднимаю глаза наверх, в сторону купола и прожекторов. Всю жизнь любил футбол, это с детства была моя игра. Хотя, что удивительно, смотреть мне его не так нравилось. Не знаю, с чем это связано. Сейчас, конечно, хорошо, стали появляться подобные сооружения спортивные, строятся коробки во дворах у школ с искусственным газоном. Качество, понятное дело, далеко не лакшери, но по сравнению с тем, что было у нас в детстве, уровень. Это не штанги, из сложенных друг на друга курток, и споры, был ли гол или нет, если мяч не вкатывался по земле в ворота. Впоследствии, палки, вкопанные в землю с натянутой веревкой на уровне перекладины, и, как что-то невообразимо крутое для тех времен – школьный зал с минифутбольными воротами зимой, вместо ледяных ног и сосулек под носом из соплей. Физрук-алконавт за бутылку беленькой открывал его на пару часов. Сам же шел бухать у себя в тренерской со старшими ребятами , которые решали организационные вопросы. Футбол не знал возрастных рамок, в него играли школьники и мужики с заводов. Помню, уже в более старшем возрасте, быть может, класс седьмой, мы с футбольной бандой организовали акцию века. Я учился в десятой школе, она была на другом конце района, относительно моего дома. Рядом с ней располагался детский садик. Как-то в нем поставили новенькие красно-желтые металлические ворота, прямо блеск. Вооружившись лопатами, ночью мы телепортировали этот предел мечтаний к нам во двор. Вспоминаю и улыбаюсь. Интересно, как это выглядело со стороны? Группа ребят тащат ворота под покровом темноты через дворы. И что бы было, если бы нас спалили копы? Сейчас тяжело себе такую картину представить. Я мало с кем общался во вне игровое время из футбольной компании, но, черт возьми, как сейчас помню чувство единения, царившее в те годы. Мимо катится мяч. Торможу его ногой, встаю и пинаю сопернику, который уже бежит за ним в моем направлении.

– Спасибо!

Бля, да это же чертов любитель портить мерсы долбанной аэрографией! Расклад. Мотивации разъебать Строительный трест прибавляется.

Судья выходит и сигналом свистка дает понять, что нужно готовиться к началу.


Серега вводит мяч от линии штрафной в мою сторону, я сразу же перевожу круглого на другой фланг дальней передачей, а там Толян на пару с каким-то челом из отряда офисных крыс разделываются с вратарем Строительного Треста. 1-0. Как говорится, гол в раздевалку. Первая тридцати минутка подходит к концу. Жаль, Олеськин хуек на лавке сидит. Точнее сказать, разминается с бандажом на голеностопе в районе углового флажка. Пять минут перерыва, и второй тайм.

На вторую половину модник выходит на поле. А двигается он неплохо. Почти сразу получает мяч, неразбериха в центре, я надеюсь на полузащитников, те на нас с Ваней, в результате залупа, и этот хер с девятым номером на спине сравнивает счет.

Наши нападающие создают хороший момент, мяч пролетает впритирку со штангой, но мать его, с внешней стороны!

Удар от ворот. Перевод в центр. С мячом их девятка. Ну, давай, дальше меня хер пролезешь. Блять! Как он это сделал?! Еле уловимое движение ногой, и он каким-то хуем прокидывает мяч мне в очко, выкатывается один в один и разводит мяч с нашим кипером по разным углам. Сука. Но время еще есть.

– Сколько? – спрашиваю у арбитра.

Без учета добавленного, еще две третьи тайма. Норм. Но тут происходит что-то невообразимое. Наши идут в атаку, происходит перехват мяча, я мешкаю, выходить или нет, Олеськин бойфренд делает рывок и оказывается практически в той же позиции, как и минуту назад передо мной, один на один. Дважды снаряд в одну воронку не падает! И тут, блять, происходит гребанное дежавю. Мяч опять пролетает мимо меня. Я оказываюсь в полу позиции, спиной к воротам, чувствую нутром, что это пиздец, потому что девятка уже минимум на полкорпуса ближе к Сереге и сто процентов готов вывалиться на рандеву с нашим вратарем. Черта с два! В долю секунды, толком еще не успев развернуться, втыкаю свою ногу в область забинтованного голеностопа ублюдка сверху. Парень тот час с криком, будто подорвался на гранате, падает и начинает кататься по пластмассовой траве, изображая какие-то невероятные гримасы и ухватившись обеими руками за травмированное место. Первым к месту происшествия подбегает огромный, даже скорее, жирный хуило, их полузащитник.

– Ты чего делаешь, идиот?!

Отворачиваюсь от него, и тут же вижу перед собой судью, который не мешкая достает из своего сраного кармана картонный квадратик красного цвета. На другое я и не рассчитывал.

– Молодой человек, хотя это и игровой эпизод, но было очень жестко. Так делать нельзя.

«Ага, блять, игровой эпизод», – думаю про себя – «игровее не придумаешь»

– Баран, бля! – бычара толкает меня в спину.

Поворачиваюсь и, упираясь лбом в его тупую головенку, сквозь сжатые от злости зубы выдавливаю

– Сейчас твой жирный ебальник будет выглядеть так, будто на нем всю ночь плясала толпа цыган с бубнами и медведем!

Жиробас в секунду осаживается, отходит назад, и, подобно маленькой девочке начинает плакаться арбитру

– Товарищ судья! – единственные слова, которые вылетают из его вонючего рта. Дальше он просто не понимает, что нужно говорить. По всей видимости, в его башке, помимо холестерина от маковских гамбургеров, ни хрена нету.

– Я его и так удалил, успокойтесь! А будете продолжать накалять обстановку, сами горчичник получите!

Девятка пытается встать. По ходу болевой шок уже прошел, но наступать на ногу он явно не может. Наигрался мажорчик.

– Давайте, молодой человек! – судья тычет указательным пальцем в сторону скамейки запасных. И я, понимая, что время сейчас явно не на нас работает, трусцой покидаю пределы поля. Останавливаюсь за бровкой в нескольких метрах от места расположения остальных участников футбольного действа. Отсюда и досмотрю матч. Но не тут то было. Сразу же ко мне подбегают парочка стройтрестовских ребяток, и пытаются устроить петушиный бой, размахивая своими культяпками. Педики сраные!

– Вы чего, охуели?! – это Толян подбегает мне на помощь – отъебитесь от него! Хиленькое толкание, и я уже думаю, что пора перемкнуть самому раскудахтовшемуся петушку, но тут подходит арбитр, и появляется Зиненко.

– Юноша, вы не будете досматривать игру, не нагнетайте обстановку!

– В смысле, я не буду досматривать?

Рэф поворачивается к директору. По всей видимости, он знает, кем является тот.

– Если ваш подопечный не покинет площадку, я не дам продолжить матч, и вам только гадать останется, смогли бы ваши ребята отыграться или нет! Никаких переигровок или доигровок! Техническое 0-3!

Зиненко бросает в мою сторону бешеный взгляд, и я сваливаю в сторону раздевалки. Закрыта. Блять! Иду к ресепшену и беру магнитный ключ у молоденькой девочки-администратора. Захожу в комнату со шкафчиками, пытаюсь хлопнуть дверью со злости, но механизм доводчика не дает этого сделать. Сажусь на деревянную скамейку и достаю трубку. Еще минут пятнадцать точно.

Беру штаны с вешалки и подхожу к раковине. Воду горячую уже дали, и она, заставляя смеситель денуться из-за образовавшейся воздушной пробки и избыточного давления в системе, с громким пшиком вырывается наружу. От неожиданности я дергаюсь и уже через секунду со злости бью по рычагу сверху, перекрывая струю кипятка. Ебучая сука! Ну как так-то? Сажусь обратно на скамейку, пытаться отчистить брюки нет никакого желания.

Время пролетает невероятно быстро, и вот уже за дверью раздается шум и слышны голоса ребят. В раздевалку начинают вваливаться наши. Понятное дело, в численном меньшинстве, да еще и при минус один на табло. Я так и сижу на скамейке с рибоками в руках. Поднимаю голову. Ребята молча заходят и садятся, лишь воротчик Серега что-то объясняет, помогая себе жестами пальцев, нашему второму защитнику, еще совсем зеленому, восемнадцати или девятнадцатилетнему Олежке. Смотрю на Толика

– Ну чего? – спрашивает он с упреком

– Бля, парни, извините.

Разговор Сереги и Олега затихает.

– Парни, он еще извиняется – продолжает Толян.

На меня накатывает еще одна волна еле сдерживаемых эмоций. С одной стороны, мы с ним в очень добротных товарищеских отношениях, да и я понимаю, что подвел команду, но с другой стороны, это не дает ему права после моих извинений продолжать подливать масла в огонь. Опускаю глаза и сжимаю зубы. Проходит буквально пара секунд, я даже не успеваю определиться с решением, так и сидеть дальше с виновато опущенной головой или послать Толю на хуй, как минимум, и съебать, как начинается всеобщий ор.

–АААА!!! 3-2, Даньк, мы в финале! – слышу голос Толяна, который уже во всю тормошит меня за плечи.

Я в ахуе

– В смысле? Как вы?

– Ахаха, как? как? Ты еще извиняешься! Да если бы ты их девятку не угробил, да он бы вдобавок тот выход реализовал, а уверен, он бы это сделал, хрен бы мы с 1-3 отскочили! – говорит, временами срываясь на крик Толик

– Но как? – я не могу поверить, но по эмоциям ребят видно, что они не шутят, и номер с гробовым молчанием и укорительными взглядами всего лишь был чертовым розыгрышем

– Да, короче, тот боров тоже выпендривался, все пытался что-то доказать, хотя по сути то тебя и так удалили уже, ему судья горчичник впаял, а потом еще, когда продолжили, буквально в следующей нашей атаке у своей штрафной он рукой сыграл

– Спорная рука, конечно – встревает Олег

– Да похуй – продолжает Толя, – штрафной назначили, тот дебил опять в споры, уже чуть ли не толкает судью, ну тот ему вторую желтую, и гуляй, Вася! Ну а со стандарта вон, Киря, воткнул, корявенькую, с отскоком, но все же

– Да ну тебя! – офисник Кирилл слегка обижается на партнера по нападению

– Ну а когда добавочное время началось, я двоих и вратаря на жопу посадил, и бинго, епт! – заканчивает свою повесть про неувиденную мной концовку матча Толян

– Так что, грубо говоря, это ты нас в финал затащил. Внес, так сказать, в попадание туда свой неоценимый вклад, – хвалит меня вратарь Серега.

Ребята смеются.

– Ну, тогда за пивом и в сауну?! – я невероятно рад и готов даже расчехлить кредитную карточку – мой запретный спаситель черного дня.

– Конечно, погнали в магаз, заодно, обещанную пачку парлика купим! Серег, девочка – администратор появится, скажи ей, пожалуйста, чтоб сауну включить не забыла. У этой блондиночки один сахар в голове, постоянно «ой, простите, я не знала, вы не говорили, я не запомнила»!

На радостях вылетаем с Толяном из раздевалки, накинув лишь куртки. В холле стоит девятка стройтреста с двумя корешками. Нога у него размером с дыню.

– Братан, прости, не хотел, но этот газон искусственный, сам понимаешь, ты слишком быстрый, тут много не надо было, пару сантиметров.

В моей реплике отчетливо слышен жесткий сарказм, и, судя по реакции Толяна, он не особо поддерживает мои слова. Даже делает вид, что не слушает меня. Бойфренд Олеси пытается разглядеть в том, что я сказал хоть пару граммов искреннего сожаления, но не найдя их, отворачивается к своим друзьям. А мне похуй, мы в финале! Да!

Просыпаюсь от громкого стука сверху. Бля, голова трещит невероятно. Конечно же, было очевидно, что посиделки в сауне с пивом в спортивном шатре не закончатся без продолжения. Но чтоб до такой степени. Последнее, что я помню, это просьбы, граничащие с угрозами в адрес какого-то черта в ночном магазине, чтобы тот продал нам спиртное. Что-то с грохотом падает на пол у соседей сверху. Опять пездюк мелкий бесится. Как же он меня заебал!

Как только они переехали сюда, сразу же разъебалово началось. Сначала злоебучий ремонт. Теперь этот пизданутый на ушах стоит. Шел бы лучше клеем подышал за гаражами! Сколько с его матерью говорил, ни хера не действует. Все, что я слышу «поймите, он же ребенок, ему играть нужно» и прочее дерьмо из той же серии. Блять, так запиши его в секцию бокса или хоккея, тупая пизда! Каждые выходные, как по расписанию, одно и то же, с семи-восьми утра.

А чего так холодно то? Смотрю на окно, оно нараспашку. Как так то? Ненавижу чертов холод! С трудом поднимаюсь с кровати. Только оказываюсь в вертикальном положении, в глазах тут же появляется рой белых мушек, а грохот малька сверху перебивает монотонный шум в ушах. На секунду пропадаю в пространстве, но возвращаюсь обратно благодаря нереальному ударному звуку сверху. Такое впечатление, что он там пудовую гирю роняет на пол с метровой высоты. Чем другим можно создать подобный шум в обычной квартире, я даже представить не могу. Подхожу к окну. Ветер обдает меня промозглой слякотью ноября. От этого мне становится еще хуже, чем от похмельного синдрома. Я никогда не мог переносить холод. Вот сейчас бы под ледяным душем постоять пару минут, лучше бы стало, я уверен, но нет, по мне так, лучше пусть само пройдет, чем такие фокусы с холодной водой. Ложусь обратно в кровать, но крысеныш не унимается. Ну, сученок. Собираюсь с силами, напяливаю толстовку умбро, спортивки в засохших каплях от брызг из лужи, и поднимаюсь этажом выше.

Этого уродца даже на лестнице слышно. Да и, похоже, он там не один. Нажимаю на кнопку квартирного звонка. Видимо, не слышат. Еще раз.

– Кто там?

– Открой и позови мать! Это сосед снизу

– Пошел на хер, ахахах – уже более писклявый голос и опять топот

– Чего, блять?!

Давлю на кнопку, но звонка не слышно, по ходу отключили, крысята мелкие.

Злость начинает подкатывать и накрывает меня с головой. Мелкий выродок. Интересно, куда его мать съебала с утра пораньше? Спускаюсь вниз. Слышу, как едет лифт. Может, она? Нет, двери открываются на моем этаже.

– Здравствуй, внучек – бабушка с церковной службы пришла, – ты чего тут бегаешь?

– Мелкий сверху опять бесится, заколебал уже!

– Данюша, успокойся, Бог с ним, он же ребенок, тем более уже почти десять. Пойдем лучше домой, я сырничков напеку, вон творога своего взяла у Любви Викторовны, или так, свежего покушаешь

– Сейчас, бабушка, еще раз зайду

– Так что, сырнички или так?

– Делай сырники.

Открываю ей дверь и забегаю домой. Бабушка сваливает в ванную, а я лезу в кладовку, достаю старый деревянный, облитый лаком ящик с инструментами и беру оттуда дедовские советские ножницы по металлу, с замотанными толстым слоем синей изоленты ручками.

Поднимаюсь снова наверх, еще раз звоню. Ах да, они же обрубили звонок. Лифт, между тем, спускается вниз. Открываю щиток на площадке, на котором нарисованы псилоцибиновые грибы, вычисляю автомат соседей сверху, отключаю его и режу выходящие из него провода под корень. В квартире тут же становится тихо. Ну что, крысята, ждите, пока на улице светло станет. Легче состояние от этого не делается, но самоудовлетворение все же получено. Тут открываются двери лифта, и оттуда вываливается мамаша говнюка с пакетами из магаза. Одновременно с этим щелкает дверной замок, и, приоткрыв дверь, высовывает свой ебальник малек. Увидев меня, он тут же собирается захлопнуть дверь, но, по всей видимости, в последний момент замечает присутствие мамки на площадке, и, понимая, что в безопасности, открывает ворота в хату полностью и сообщает матери

– Мам, электричество отключили.

Я, как ебанько, стою с ножницами по металлу в руках, щиток открыт, и шансы все выставить так, будто я не при делах, в процентном соотношении примерно такие же, как возможность спуститься на четвертый, зайти к Олесе и хорошенько трахнуть ее.

– Что тут происходит? – спрашивает тетка, ставя пакеты на пол.

Она смотрит на щиток, видит, что рычажки автоматов опущены вниз, поднимает их, но, естественно, электричество в квартиру не начинает поступать.

– Не горит, тетя Оля, – это кореш малька высовывает свою рожу из хаты

– Да, мам, не горит! – вторит ему второй

– Что вы натворили, молодой человек?! – она вопросительно смотрит на меня.

Включать заднюю бессмысленно.

– То, что ваш отрепок не открывает дверь чужим – это вы его правильно научили, но было бы неплохо, чтобы вы ему все-таки разжевали, что есть определенные временные рамки в выходные дни, когда не стоит мешать, блять, людям спать!

Бошка пульсирует, хочется свалить, что я и начинаю воплощать в жизнь.

– Да как вы, вообще, смеете так говорить про моего сына?! Какой он вам отрепок?! Что вы себе позволяете?! Кто вас таким словам научил?!

Я уже между этажами.

– Вы лучше у своего сыночка поинтересуйтесь, кто его взрослых научил посылать на хер!

– С этим я разберусь, а вы, будьте любезны, разберитесь с тем, что вы тут с проводкой устроили!

– Вы чего увидели у меня на кофте бэйджик с надписью дежурный электрик, или нашли в сети профиль с моим фото, номером телефона и подписью «ремонтирую электропроводку мелким пизденышам, которые мешают людям спать»?!

Она в ахуе. Не говоря ни слова, берет пакеты, заходит к себе в квартиру. Я спускаюсь дальше, хлопаю, в свою очередь, входной дверью, заползаю в свою комнату и ложусь спать.

– Даня, вставай, Лена пришла.

Даниил морщится, вертит головой в разные стороны и открывает глаза.

– Я говорю, к тебе Леночка пришла, – повторяет из-за слегка приоткрытой двери бабушка парня

– Так пусть заходит, – отвечает внук.

Через несколько секунд в комнату залетает бодрая Лена и с ходу прыгает на кровать в ту ее часть, которая не занята спящим товарищем.

– Доброе утро! Точнее день, – приветствует Драйвера она своим жизнерадостным голосом

– Привет, – доносится сонно из-под одеяла

– Ну и духота у тебя тут! – Лена вскакивает с кровати и направляется в сторону окна.

Даниил высовывает свою, все еще пульсирующую от излишков алкоголя, голову из горы мятого текстиля

– Даже не думай!

– Угомонись, мерзляк, я слегка, на микро

– Знаю я твои «на микро», не все, блять, такие же закаленные, как ты! Откроешь постоянно нараспашку, на микро, на микро!

– Даня, успокойся, я все аккуратно сделаю, даже не заметишь перемены

– Хер с тобой, чего там со временем?

– Половина четвертого уже

– А Леха где?

– Он не пойдет, приболел

– В смысле приболел? Вчера же все нормально было.

Даня вспоминает, что после полуфинала разговаривал с корешем, и тот был бодрым и готовым к воскресному походу на футбол

– И чего делать? – продолжает он.

Лена уже включила браузер на ноутбуке и что-то вбивает в поисковую строку

– Слышь, что делать то будем? – повторяет парень

– Леночка, ты будешь сырнички? – доносится из коридора

– Баба Тамара, спрашиваете. Конечно! – отвечает девушка

– Я так, мало ли, ты худеешь, хотя куда тебе, вон тростиночка какая!

– Да бросьте вы, – смеется Лена, – мне до клуба сорока пяти еще далеко!

– Сорока пяти чего? Килограмм что ли? Да вы что?! Это ж тебя ветром сдувать будет! – бабушка уже в комнате, пытается понять, серьезно ли говорит Лена

– Да я шучу!

– Ой, ну ладно. Дань, а ты?

Парень прикидывает, что от молочных продуктов ему явно не станет лучше, тем более, что в его планы входит еще выпивка. Она просто необходима.

– А суп есть?

– Бульончик куриный

– Да, то, что надо. Только давай через пятнадцать минут

– Как скажешь. А тебе, доча, сейчас?

– Не, баба Тамара, я подожду нашего сонного принца.

Даня делает глубокий вдох, прикидывая, что к чему. Мысли никак не хотят собираться в кучу.

– У тебя принтер работает? – Лена отворачивается от дисплея ноутбука и указывает пальцем в сторону многофункционального устройства Hewlett Packard, которое уже как лет десять стоит на компьютерном столе рядом с колонками и сабвуфером

– Че? – Даня трет глаза и зевает

– Ты спишь еще? Давай просыпайся уже, хватит там зевать! Спрашиваю, принтер работает? Нужно билеты распечатать на футбол

– Тебя Леха отдал что ли?

– Нет, сама купила! Решила, не стану кредит за телефон платить в этом месяце, ну и ограничу время прогулок по магазинами, но свожу своего старого друга на футбол. Конечно, он. Так что там с печатью?

– Там не вариант. Краска, если и была, уже давно засохла, как чернослив пятидесятилетней девы

– Даня! Ахахаха, ну ты и дурак! Как тебе не стыдно?! Я же девочка, вообще-то! – Лена перестает смеяться и пытается сделать серьезное лицо

– Ладно, прошу прощения, принцесса, что осквернил ваш слух сими недостойными звуками, извергнутыми из моего грязного рта. Я просто как-то не заметил, чтобы под окнами стояла карета, запряженная двумя белоснежными борзыми, а когда ты заходила в комнату, подол твоего прекрасного платья со стразами, держали семеро гномов-лакеев!

– Это Белоснежка, придурок. А карету ты не увидел, потому что у тебя от выпитого вчера растворителя зрение до такой степени снизилось, что ты с полуметра не смог бы прочесть верхние две буквы «шб» на плакате в кабинете офтальмолога. Даже с помощью супермощного астрономического телескопа!

– Супермощного астрономического телескопа, – передразнивает подругу парень, меняя тембр своего голоса.

Оба начинают смеяться. От этого у Дани начинает болеть голова.

– Ладно, я пойду в душ, через пять минут вернусь

– Мог бы время не оговаривать, чтоб не позориться, я и так знаю, что ты на большее не способен! Не забудь захватить с собой постер с изображением Железного Арни…

–Иди ты, дура! – перебивает ее парень.

– Дай хоть на билеты посмотреть! – говорит Даня Лене

– Нет. Я за их печать платила, Тридцать рублей, между прочим!

– Ой, угомонись ты! Флэшка то моя была!

– Да ладно, не было бы ее, я бы так же на почту зашла с компьютера в ателье, и все!

– Блефуешь! Хрен бы ты согласилась открыть свой ящик на чужом компе, сразу бы свою переписку со всякими долбоебами с сайтов знакомств засветила!

– Ага, у тебя-то не испугалась засветить. Ладно, держи!

– Ничего себе! Две с полкой за билет! Это за четвертьфинал долбанного кубка! Вообще сдурели!

– Ты совсем что ли дурачок? Сегодня игра чемпионата, если что. Очередной тур. Вон же написано. Наша следующая.

– Да, и вправду, – говорит Даня и встает с заднего сидения автобуса-гармошки, – а зачем мы три распечатали?

– Доброе утро, Даня! Я же тебе говорила, чем ты слушаешь? Один ты продашь кому-нибудь на входе, купим Лешке что-нибудь, допустим, ну не знаю, тортик какой-нибудь симпатичный

– Хуертик! А почему «ты продашь»? Я что на барыгу билетами смахиваю?

– Дань, мне иногда кажется, чтобы ты не забывал, что я девочка, мне, как минимум нужно топлесс всегда быть, – отвечает Лена

Ребята выходят из автобуса. Центр города тут же обрушивается на них своей атмосферой мегаполиса, состоящей из автомобильных гудков, воя серен, криков болельщиков, спешащих на матч, и ярким светом огромных, размером с домики в садоводстве у Лениной бабушки, куда ребята иногда приезжали в гости во времена летних каникул в детстве, рекламных щитов. Даня морщится. Он никогда не был в восторге от своего родного района, но центр со всей его суетой не нравился ему еще больше. Город-миллионник очень ярко выражал контраст между окраиной и сердцем. Помимо пробок, состоящих сплошь из автомобилей представительского класса, с лишь редкими вкраплениями коренных представителей отечественного автопрома, каждый второй проходящий человек выглядел, как начальник или бизнесмен. Взгляд парня упал на бомжа, сидящего на ступеньках у входя в одно из бистро. Хотя бедняга выглядел отличительно от снующего туда-сюда народа, по какой-то причине он абсолютно не выпадал из общей картины. Даня зажал кулаком одну ноздрю и с отвращением высморкался.

– Очень красиво, – заметила с явным упреком Лена

– Ой, бля, а что ты мне прикажешь делать? Идти и шмыгать носом, как сосунок-первоклассник, временами вытирая их излишки об рукав, или глотать свои же сопли? А?

– Мог бы у меня спросить. В сумке салфетки влажные есть.

– Буду иметь ввиду.

Лицо Лены выглядит гораздо более радостно, нежели лицо Даниила. Девушка смотрит на недовольного товарища

– Ну чего ты такой кислый то? Есть повод?

– Ничего я не кислый

– Конечно. Ты просто привык уже, вот и не замечаешь.

Парень на секунду задумывается, но гудок автомобиля, сигналящего группе пьяных болельщиков с шарфами, не дает Драйверу поразмыслить над словами подруги. Хотя Даня никогда не относился к категории людей, которых могли бы заставить запариться по какому бы то ни было поводу, чьи бы то ни было слова, и даже в некоторых случаях свои мысли, что-то подобное на мгновение проскользнуло в его голове. Но в связи с редкостью подобных дум и окружающей обстановкой, катализатором для осмысления совершенно конкретного момента в его жизни, вполне себе утвердительное предположение Лены не привело. Даня смотрит на Лену

– Да, бля, эта погода промозглая, да еще и ветер с речки

– Нашел отмазку, – смеется Лена, – у нас еще сорок пять минут до игры, давай билет сливать

– Тогда в переход спустимся, на улице стоять я точно не намерен

– Ленка, привет! – раздается голос, и девушку хватает за руку парень, ровесник ребят. Он с двумя парнями спортивной внешности

– Сенька! Какая встреча! Как ты? – Лена, естественно, узнает в молодом человеке своего одногруппника. На ее потоке в педагогическом колледже он был единственным представителем сильной половины человечества

– Все в порядке! Вы на матч что ли? Билеты-то есть?

– Да, идем. И с билетами все хорошо

– А то я думал, мало ли пустые, мог бы помочь по старой дружбе

– Что с ними проблемы?

– Спрашиваешь! В кассы даже не поступали, все в сети за день ушло, барыги в два раза дороже толкают, у самого стадиона и того больше

– Старый, пошли, хорош языком трепать, время, время, – второй уже тащит парня за рукав куртки, высматривая в толпе еще одного их товарища, который уже на несколько шагов впереди

– Пока, Ленк, рад был!

– Чао, взаимно

– Кто это? – спрашивает Даниил

– Сеня, мы с ним учились, помнишь, я же рассказывала?!

– А, конечно! Мастер спорта по нырянию в пелотки твоих однокурсниц

– Типа того, – Лена улыбается

– Лен, короче, в пизду этот футбол, давай толкнем билеты, можно же нормально денег срубить, половину Нео отдадим, а сами зависнем где-нибудь в центре, – Дане совсем не охота пребывать на холоде ближайшие полтора часа, вдобавок ко всему, с отсутствием каких-либо перспектив на спиртное, – не хочу морозиться на стадионе! – продолжает он

– Смотри сам, мне футбол интересен, по большому счету, только в формате события, как такового, а кто там выиграет, кто проиграет, это абсолютно все равно

– Круто! Тогда пошли к стадиону!

– Туда-то зачем?

– Мать, тебе же кореш сказал, что там дороже можно тиккеты впарить, – Даня явно приободрился

– Ишь ты какой! Уже и ветер тебе не по чем!

– Да, помнишь, как у Шило, за баблос мне по хую любой мороз!

– Ой, не начинай! Меня всегда от вашего Кровостока выворачивало

– Да ладно тебе, там много текстов правильных…

– Не продолжай! – Лена ясно дает понять, что не хочет слушать рассказы друга про его хип-хоп купимров.

Каждый десятый из огромной толпы, движущейся в сторону светящихся мачт стадиона, спрашивает про билет.

– Чего, думаю, три за пятнадцать нормально будет, – озвучивает вопрос-утверждение Даниил

– Еще бы ненормально, – соглашается Лена.

Даниил встает лицом к толпе и выставляет впереди себя на уровне лица руку с билетами.

– Куда у тебя? – спрашивает парень в темной длинной куртке и белых классиках

– Центр, – отвечает Драйвер

– Ясно.

Лена стоит рядом и копается в телефоне.

– Дружище, есть два билета? – спрашивает мужчина с девушкой в возрасте на десяток лет старше ребят.

Лена смотрит на Даню

– Давай не будем два отдавать, может, сразу все три заберут, – говорит она Драйверу

– Подойдите через десять минут, если не отдам, то можно поговорить будет, – отвечает Даниил мужчине

– А чего по цене?

– Десять тысяч, центральный сектор

– Это за один?! – удивленно спрашивает потенциальный покупатель

– Было бы неплохо, но нет, за два

– Пап! Вон, смотри! – мальчишка в шапке в цвета клуба, замотанный шарфом показывает в сторону Дани. Из-за спины у мужчины появляется точно такой же паренек, вылитая копия первого, даже одет также. Он подбегает к брату.

– Молодой человек, здравствуйте! Сколько стоят билеты?

– Пятнадцать за три

– Отдайте подешевле! Вот, могу вам двенадцать тысяч предложить, больше нету, домой придется пешком идти, обещал сыновьям, что свожу их…

По мужчине видно, что он не врет, и уже собирается продемонстрировать парню количество купюр в своем кошельке, но парень резко прерывает его

– Нет, не вариант!

Мальчишки стоят и внимательно смотрят на парня с вожделенными квиточками.

– Ну, пожалуйста! Может, все-таки отдадите?

– Что из моей последней фразы ты не понял? Я же сказал не вариант, также сказал, сколько стоит!

Отец мальчишек берет сыновей за руки, и они уходят.

– Ты чего? – Лена убирает телефон в карман, – давай отдадим, пусть ребятишки порадуются, и так же в плюсе!

– Лена, угомонись! – Даня начинает злиться

– Даня?!

– Мне то, блять, какая разница, что батя не может своим пацанам на билеты заработать?! Может, тогда отдадим их ему по номиналу, или, вообще, забесплатно?! Зато ребятишки порадуются!

– Ты нормальный, вообще?! Это же дети! Да и билеты не твои, если на то пошло! Давай их сюда!

– Лена! Мы сейчас их за нормальный ценник впарим и нормально все будет! Чего ты горячишься?

– Ты не понял меня? Я говорю, билеты давай!

Даня с еле заметной ухмылкой протягивает Лене билеты, видя, что в нескольких метрах от них отец ребят уже отдает деньги какому-то огромному мужику, а дети начинают прыгать от радости. Лена берет билеты и уже хочет двигаться в сторону главы семейства с его ребятами, но потом понимает, что к чему, разворачивается и сует проходки на матч обратно другу

– Ну и мудак же ты временами.

В этот момент к ребятам подходит респектабельного вида мужчина с женой и дочкой. Девочка в полном обмундировании болельщика, даже на косичках, торчащих из-под шапки видны резиночки в цвет командного триколора. Жена явно моложе супруга. Не особа рада, что очутилась в воскресный день здесь, хотя и нельзя сказать, что прямо совсем не в настроении. «Тупая кобыла!» – Проносится в голове у Дани, когда та с явным недовольством или даже презрением смотрит на толпу пьяных малолеток в возрасте не старше двадцати, пытающихся скандировать что-то в поддержку любимой команды.

– У тебя есть три билета? – с ходу кидает Дане мужчина

– Да

– Какой сектор?

– Центр самый, под козырек

– Сколько надо денег?

– Восемнадцать, – отвечает нерастерявшийся парень.

Без лишних слов мужик отсчитывает купюры и протягивает их Даниилу

– Приятного просмотра, – говорит Даниил. Ему невероятно хочется добавить что-то, наподобие, ферзь бубовый, но он разворачивается и уже хочет открыть рот, чтобы сообщить Лене, как та бы сейчас могла оказаться в минусе дохода в размере шести тысяч, но его одергивает покупатель

– Ты куда собрался?

– В смысле?

– Пойдем с нами до турникетов! Мало ли ты таких бумажек сотню напечатал?

«Встретить бы тебя раньше» – идея с печатью левых билетов показалась Дане довольно заманчивой

– Лен, сейчас, пять минут!

Та смотрит на него, но той радости, которую излучало лицо девушки еще десять минут назад, и след простыл. Даня же настолько поглощен эмоциями от легкой наживы, что не замечает этого

– Сейчас я, Лен, слышишь?! – говорит он и идет в сторону турникетов.

Карман парня приятно греют купюры. Тепло исходит от них такое же, как от солнца в июньский полдень. Чувство отходняка от вчерашнего практически исчезло за завесой эмоций. Даня уже в предвкушении пинты наивкуснейшего темного.

– Приятного просмотра! – повторно, но уже с явно выраженным презрением сообщает семейству богачей, когда те проходят на территорию стадиона. Ни муж, ни жена, не говоря уже про девочку, не обращают внимания на его реплику. Даниилу на это плевать. Забывая о том, что за спиной у него толпа народ, идущая в противоположном ему направлении, Даня резко разворачивается и втыкается в какого-то фаната

– Аккуратней, блять! – в чувство радости Драйвера на секунду вкрадывается нотка ненависти к болельщику с разрисованным лицом

– Без обид, брат! – отвечает тот.

Он в большой компании, но явно не хочет никаких конфликтов.

Из громкоговорителя начинают объявлять состав приезжей команды, и слышно, как после каждой произнесенной фамилии из чаши стадиона доносится неодобрительный гул.

«Да где она?» – Даня уверен, что именно здесь должна стоять Лена. «Блять, ну и дура!» – Достает айфон и, тыкая пальцами, совершает вызов подруги. «Да возьми же ты трубку!» Гудки. Даня оглядывается по сторонам. «Надо же такой дурой быть, сказал же, стой тут, сейчас подойду!» – Парень идет в сторону метрополитена, – «Может, решила уже туда идти?» Гудки в трубке начинает заглушать восторженный шум, издаваемый болельщиками. Диктор перешел к составу хозяев. Вдруг в паре десятков метров Даня замечает знакомые очертания. Это Лена. Рывок между людей. Несколько расталкиваний.

– Лена, бля, ты куда поперлась? Ну, хер с ним, что решила двигать, трубку то можно было взять!?

– Я не слышала, – Лена продолжает идти

– Не слышала она. Ну чего, куда двинем?

– Куда хочешь

Односложные ответы и отсутствие взглядов в его сторону вводят парня в ступор, тот хмурит брови, потом хватает Лену за руку

– Ты чего, Лен? Что за перепады настроения? Я не врубаюсь, пятнадцать минут назад ты вчесывала мне про красивый центр и прочую ерунду

Ребята останавливаются, Лена поворачивается к Даниилу и одергивает свою руку

– Это было до того, как ты в очередной раз показал себя моральным уродом!

– Этот моральный урод, как ты выразилась, заработал нам с тобой гораздо больше денег на кураж, чем могло быть, если бы я повелся на твои милосердные сопли по отношению к однояйцевым пацанам и их отцу-нищеброду!

– Чего? Да ты хоть себя иногда то слышишь? Однояйцевые, нищеброд! – Лену в таком настроении можно увидеть очень редко, – заработал он, труженик, мать твою! – продолжает она, – да зарабатываешь ты свои копейки сидя за рулем чужого автомобиля, и далеко не факт, что тот мужчина беднее тебя живет! А эти деньги, вообще, не твои, а Лешкины! Если б не он, ты бы сейчас дома сидел, натирая мозоли, просматривая какую-нибудь порнуху!

– Да чего ты несешь то? Радоваться надо, а ты тут ныть начинаешь!

– А у тебя радость только в деньгах заключается? Никогда не думал о том, что радоваться можно, делая добро, или дела какие-нибудь хорошие?!

– О чем, блять, ты?!

– Хотя да, о чем я? Какие хорошие дела и ты?! Это же, как сраные полюса, северный и южный! Я не вспомню, как ты в сознательном возрасте что-нибудь хорошее делал! Да ладно там, не делаешь, да и хер с тобой! Но ты же постоянно подъебываешь всех, дерешься, обманываешь! Все, что с тобой связано – негатив! Я же тебя с детства знаю! Всегда тебя оправдывала, детство тяжелое, отец сидел, мать пила все время, но блин, Даня, нельзя так, как ты делать!

Парень взрывается

– Да хули ты мне тут втираешь дичь?! Добрая, видите ли, фея! Мне похуй и на тех пездюков с их батей и на правильные дела! Для меня то, как я погляжу, каждый второй тут хочет что-то доброе замутить! Скажу тебе так, ты бы сама свои очки розовые сняла, всем насрать абсолютно и на тебя, и на меня! Сейчас время такое! Каждый сам за себя!

Лена смотрит на Даниила и, кажется, вот-вот заплачет, но в последний момент сжимает скулы, проглатывает ком в горле, и говорит

– Данька, не прав ты, если бы абсолютно всем было на всех плевать, ни тебя, ни меня, да и никого на этой планете бы уже не было.

Лена разворачивается и идет в сторону автобусной остановки.

– Куда ты собралась? – Даня, вроде, слегка приспускает пар, – деньги хоть свои возьми то

– Я домой, Даня, а деньги этот Лешины, ему и отдашь

Тут парень взрывается вновь

– Ну и пиздуй, принцесса!

Лена ничего на эту фразу не отвечает, а Драйвер разворачивается на сто восемьдесят градусов и начинает движение в сторону бара, расположенного в двух минутах ходьбы.

Не могу понять, это холод такой дичайший, или меня знобит от стиля, в котором прошли выходные?

На остановке, как обычно многолюдно. Хоть одно радует, в нужный мне бас максимум из всей толпы пара человек сунется, всем в центр нужно. Докуриваю сигарету и кидаю окурок прямо под колесо подъезжающего двести тридцать четвертого. За ним облако черного дыма. Давай уже открывай двери! Запрыгиваю в салон. Водитель начинает движение, автобус стартует, но потом зависает и резко дергается. Не успеваю схватиться за поручни и хлопаюсь на пол вместе с чемоданом какого-то мужика. Уебок, блять! Поднимаюсь и двигаю в сторону кабины.

– Нахуя так дергать?

– Не ругайтесь, молодой человек, я тут не при чем, неисправность!

– Неисправность, – повторяю я и сажусь на сидение.

Бля, все штаны зафакал! Да смысла тереть нету, только хуже будет. Автобус опять дергается, и в глушителе раздается хлопок. Водитель тормозит повозку, поворачивается лицом к салону

– Все, дальше не поедет. Можно пока тут сидеть, через тридцать минут следующий пойдет.

Вот это прогар, какие тридцать минут?! Опаздывать нельзя никак. Водила открывает двери, выпрыгиваю. Какие варианты? Придется в двести тринадцатом обрыганном несколько остановок потолкаться. Хорошо хоть спать не так поздно лег. В ста метрах от меня автобусная остановка. Оборачиваюсь и вижу на предыдущем светофоре стоит возможно мой автобус. Было бы круто. Загорается зеленый, коробка для перевозки людей стартует, а я, в свою очередь, делаю небольшой спуртик, чтобы не просрать возможный шанс быть на базе вовремя. Подбегаю к остановке одновременно с каретой. Да, бинго, сегодня фартит, это он. Открываются двери, и чувство радости сменяется отвращением от количества нечисти в салоне. По ходу все нормальные люди уже обзавелись телегами. Да уж. Любой, даже самый гиблый жигуль я бы сейчас предпочел этому дерьму. Влезаю в салон. То, что там яблоку негде упасть – мягко сказано. Но что больше меня вымораживает – это количество выходцев из Средней Азии. Таджики, узбеки, кого тут только нет. Это и не мудрено, маршрут от овощебазы идет.

Помню, в детстве мы там с Нео халтурили, таская ящики с бананами. Конечно, выходило сущее копье, но на сухарики с марочным лимонадом нам хватало с лихвой. Естественно, сейчас база с размеров нескольких складов разрослась до невъебенного логистического комплекса, специализирующегося на всем от картошки до каких-нибудь ягод годжи. Хер знает, кто там управляет всем, но то, что этот уебок не хочет платить за труд работягам – это, без сомнения. Год назад я пробовал туда сунуться и охуел от раскладов. Помимо того, что ты должен уметь управлять газелью, как Сами Насери из Такси, удостоверение водительское должно быть выдано еще во времена монголо-татарского ига на Руси, так еще и платят с учетом всех этих скиллсов столько, что по ходу, если не тащить с этой же овощебазы жухлый картофель с морковью, уже через месяц каждый гаишник будет тебя просить поссать в банку, так как ты будешь выглядеть, как долбанный торч, непрерывно сидящий на порохе или шлюшка-анорексичка. Пятидневка с обязательной субботой через неделю и двумя выходами в ночь минимум по 10 часов. И все это удовольствие за тридцать пять килорублей. Мне хотелось узнать, не ебанулось ли начальство, у сотрудницы в отделе кадров, но срываться на милой девчушке лет двадцати, вероятнее всего, получающей еще меньше и старающейся совмещать учебу с работой, в стремлении похвастать перед подругами новой сумкой не турецкого ширпотребного производства, или фотками с пляжей Египта, особого смысла не было. Даже представить себе не могу, сколько раб квалификации принеси, подай, но, в основном, мешки таскай, получает в этом месте.

В протертый кем-то круг на запотевшем стекле автобуса вижу, что на остановке за перекрестком стоит целая пачка народа, по любому сюда залезать будут. Ебать их в сраку. Двери открываются, и волна народа с ходу пытается окончательно забить последние пустоты в этой коробке с людьми. Надо было сейчас выйти. Но тогда был бы риск остаться без премии за субботний полуфинал. Начинаю жестко потеть, да, насколько понимаю, не я один. Прямо передо мной стоит какой-то мелкий черт, от бошки у которого воняет так, что если он себе в коробку для памяти захуярит несколько десятков литров инъекций хэд эн шоулдерса, все равно эффекта не будет. Сука! Тут поможет только одно, если ублюдок засунет свою башню в заводскую печь на термическом участке, где мы с Лехой делали первые шаги во взрослой жизни, пробуя зарабатывать на хлеб. Точнее, тогда этот заработок шел не на пропитание, а на алкокуражи. Не могу больше вдыхать этот смрад. Отворачиваюсь, и передо мной возникает улыбающийся ебальник смуглого хуя с золотыми зубами. Пиздец. Смотрю ему в глаза, он не перестает улыбаться.

– Хули ты лыбишься, чучело?

– Брат, что такой злой? Не выспался?

Отвечает на мою фразу не он, а стоящий рядом с ним более бледнокожий, но с темными кудрявыми волосами и черными глазами клоун. Причем абсолютно без намека на акцент.

– Ты своего корешка что ли всю ночь сзади нагружал, что он от радости дар речи потерял?! – говорю ему и уже прикидываю, как разъебу лбом нос уроду, стоящему ближе ко мне. Мистер золотой зуб говорит что-то на своей аброкадабре. Кидаю в его сторону жесткий взгляд и сжимаю зубы. Терпеть не могу, когда в моем присутствии не по-русски треплются. Второй видит это и говорит

– Извини, пожалуйста, нас, дружище, не горячись, ты не так все понял.

Моя остановка. Не отвечаю ничего уебку, пытаюсь протиснуться через толпу, хорошо хоть тут часть народа спрыгивает. Только оказываюсь на улице, тут же вижу, как вижу нужный мне автобус, который доставит меня до работы. Десять минут, и я уже подхожу к воротам базы.

– Привет, Даня, – это Саныч. Он стоит около газелей

– Здорова

– Ну как футбол?

– В воскресенье финал

– Поздравляю!

Улыбаюсь ему в ответ

– Чего, приходил уже начальник?

– Да. Тебе сегодня в центр на реконструкцию, там с выходных бригада. Их забрать и в область на двадцатиэтажку

– Понял. Чего, давай!

Нужно стартовать. Во-первых, до центра с учетом времени и дня недели не меньше сорока пяти минут, да и областной объект в шестидесяти километрах от кольцевой. Не хотелось бы весь день проводить в разъездах.

Сажусь в тачку. Насколько же в ней комфортнее, нежели в общественном транспорте. Зиненко – урод сраный. Принципиально не дает рабочие автомобили в личное пользование. Да что я буду на грузопассажирской газели в такси работать? Дятел, бля! «Автомобили должны быть на стоянке, ключи на охране». Хер с ним, погнали. Чего там навигатор пишет? Да, как я и думал, сорок пять минут. Выезжаю с территории. Одной рукой держу руль, второй пытаюсь найти флэшку в бардачке. Вот она. Да, теперь можно поставить старые добрые продиджи. Странно, но британские пионеры электроники очень хорошо влияют на мою голову во времена поствыходного синдрома. На удивление быстро выбираюсь из спальных районов в места, приближенные к центру. С учетом опережения графика, решаю притормозить и купить блин в придорожном, подобном теремковскому, ларьке. Беру самый бюджет с капустой и яйцом и прыгаю обратно в тачку. Надо набрать Леху. Долгие гудки. Откусываю блин и тут же выплевываю его на пассажирский коврик.

– Фу, блять! – ругаюсь я вслух

– Ты чего, братан, там материшься? – это Нео берет трубку

– Привет, братан, не поверишь взял блин перекусить, а он кислый, нахуй!

– Всякое бывает, это же быстрое питание

– Так в этом, бля, и дело! У них же все свежее должно быть!

– А с чем блин-то?

– С капустой и яйцом

– Просто капуста жухлая попалась, не переживай особо, главное не жалей денег и не хавай его, ахахах! – смеется Леха

– Ага, жаль, пробка в обратную сторону, да и времени особо нет, так бы вернулся, заставил это кулинарное дерьмо сожрать поваренка местного, – отравляю большую часть блина вместе с оберткой и салфетками к первому куску – на резиновый коврик под торпедо

– Такой ты, Драйвер! Он-то тут причем? Ему, что дали, из того он тебе и сготовил

– Нео, ты, как Лена. Что у тебя, что у нее, все хорошие, виноватых ни у кого нет! А на самом деле, невиновных нет, мать вашу!

– Невиновных нет? Звучит, как лозунг

– Бля, он, по ходу, и есть. На свитшоте у какого-то мамкиного хулигана, лет пятнадцати, с завернутыми в носки джинсами видел.

– Чего, так и написано? – смеется Леша

– Да, прикинь, еще и кастет нарисован был, вроде

– Да уж. Но к поваренку это дело не имеет

– Схуяли?

– Ну, братан, ты же не станешь отрицать, что это не он тебе из пиздатой свежей капусты замутил помойный кислый дерьмо блин?

– Ладно, твоя правда, братан. Рассказывай, как ты?

– Вроде выравниваюсь потихоньку

– Нормально, я смотрю, тебя выхлестывает. Мы же с тобой позавчера базарили, ты готов был на мяч идти. Хуяк, а уже на следующий день Ленка говорит, что ты раскис. Не долечился что ли?

– Не знаю. Я не то, чтобы болел то. Температуры не было, но голова хер пойми какая, уши закладывало, а вчера, прикинь, с утра пошел в ванную, бах, в глазах потемнело, ничего не помню. Хуяк, уже батя надо мной склонился, по щекам бьет

– Хуя се, так это от того, что ты по двенадцать часов в сутки за экраном ноута сидишь

– Вероятно. А что мне прикажешь делать? Я по-другому зарабатывать не умею

– Тоже верно, да и нет такой работы, на которой здоровье прибавляться, или хотя бы не тратиться будет

– Вот-вот! Где-то больше, где-то меньше.

Выворачиваю на набережную и оказываюсь в жесткой пробке

– Ну, ебаный в рот!

– Чего там, старый?

– Да пробень лютая. Сегодня есть вариант пораньше с работы соскочить, не охота терять минуты, – по набережной мне буквально пятьсот метров и можно свалить к центру

– Я понял. Как мяч то?

– А ты с Ленкой не говорил еще?

– Нет, не созванивались

– Мы не пошли, скинули тиккеты, хотели слегка куражнуть в пабе, да вот принцессу нашу переклинило, и по итогу она свалила, а я пару пинт темного опрокинул, одну с собой взял домой. Вот и весь расклад. Я даже не знаю, как сыграли

– Не переживай, кислые, как твой блин нули

– Да я и не переживаю особо, ты же знаешь, мне до лампочки, какие там миллионеры выиграли, какие проиграли

– Да в курсе я. А чего Лену то понесло? В какую степь хоть?

– Слушай, да она включила добрую фею, хотела билеты дешевле отдать какой-то малоимущей семейке

– Ясно

– Так, Лех, давай я к тебе сегодня вечером залечу, лавэ закину, да потрещим заодно. Не виделись уже хуеву тучу времени

– Да, я дома, залетай

– Ты у себя же, не у родителей?

– Именно

– Хорошо, договор. Все я погнал, а то тут намертво.

Кладу трубку и выворачиваю на трамвайные пути. Триста пятьдесят метров пролетаю буквально за считанные секунды, и, аккуратно зарезая прикумарившего обморока на рыжей от ржавчины зубиле, сворачиваю направо. Слышу сзади запоздалый сигнал негодования от оленя, больше похожий на писк. Видимо, по луже проехал, набрал воды в клаксон, дятел. Врубаю вторую. Только начинаю набирать скорость, как вижу инспектора с его сраным полосатым страпоном, сигнализирующем мне о том, что я попал на энное количество рублей. Торможу, открываю окно.

– Вторая отдельная рота дпс, инспектор Строганов. Это в какой автошколе так ездить учат? Адрес не подскажите? – говорит блюститель порядка на дорогах с явным подъебом.

Мне совсем не до шуток, так как помимо потерянного времени, дать денег на шаверму с кофе этому выродку, особой радости не вызывает. Смотрю на него молча.

– С трамвайных путей, отделенных сплошной, да еще и направо. Доставайте документы и проходите в патрульный автомобиль.

Разворачивается и идет в сторону круза с люстрой на крыше. Беру в бардачке файлик с документами и двигаю за ним. В машине сидит еще один фараон, размером с задницу от слона, и угорает над каким-то видосом на планшете. Интересно, как он вообще поместился в телегу? Или, возможно, он из нее совсем не выходит? Чего ему надо? Чтоб интернет оплачивали, да чизбургеры в окно засовывали.

– Давайте документы, – говорит первый, – так, что тут у нас? Андрюх, пробью пока по базе Даниила Генадьевича, а ты чиркани 12.16 и 12.14 по пятьсот рублей. В двадцатидневный срок заплатите, можно считать, один обнулится, – кидает он в мою сторону и оборачивается, – так, секундочку, вы как себя, вообще, чувствуете, молодой человек?

Видимо, мудень заметил, что стекла с моей стороны начали запотевать. Блять, старался же в куртку дышать.

– Нормально я себя чувствую, но было бы гораздо лучше, если бы вы не выписывали мне штраф, а взамен я бы оплатил вам второй завтрак

– Второй завтрак – это, конечно, хорошо, втягивается в диалог толстяк, но мне кажется, вас стоит проверить на состояние алкогольного опьянения

– Употребляли вчера что-нибудь? – спрашивает первый легавый

– Я что на дурачка похож? – пытаюсь вести себя раскованно, но от волнения сердце увеличивает свой ритм, а от долбанной печки из-под шапки выступает пот. Стекло, которое еще полминуты назад было полупрозрачное, уже полностью порыто водяной пленкой изнутри. Начинает пахнуть жареным, есть вероятность проблем.

– Доставай, Серег, прибор, – жиробас почувствовал возможный навар. Первый выходит из авто, открывает багажник и возвращается с сумочкой, из которой через пятнадцать секунд появляется пресловутая трубочка.

– Знаешь, что нужно делать? – коп уже перешел на «ты».

Делаю вдох и выдуваю из легких в трубку.

– Нет, еще раз, до сигнала

Повторяю процедуру.

– Все, достаточно.

Через полминуты раздается еще один сигнал

– О, а говорите, все в порядке! Сорок пять сотых миллиграмм на литр

– Чего за сорок пять сотых миллиграмм на литр? – спрашиваю я

– Чего, чего? Концентрация паров алкоголя в твоей крови. Минимально допустимая – шестнадцать сотых, поэтому, если не заглушили газель, можете это спокойно делать, молодой человек, думаю, на полтора года бензина в ней, чтоб стоять заведенной, точно не хватит.

Жиробас начинает ржать, будто только что посмотрел нарезку с диска зе бест оф Петросян 2005. Мне становится слегка легче.

– Сейчас составим протокол об отстранении тебя от управления транспортным средством, второй с результатами проверки, соответственно, водительское будет изыматься, ну и, в принципе, ты свободен, сможешь ехать отдыхать

– Здорово, но ни на каком из протоколов вы моей подписи не увидите. Откуда я знаю, чего это за прибор у вас, тем более там явно погрешность должна быть, да и от сорока пяти сотых до шестнадцати, на мой взгляд, не так-то уж и много, так что, извините

– Какой ты, Даниил Геннадьевич, интересный! Давай тогда по порядку, – движением кистей рук показывает снисхождение к моим претензиям первый мент. Второй лишь хмыкает.

– Что касается твоих сомнений насчет нашего новенького приборчика. Вот, ознакомься с тем, что он сертифицирован, используется в пределах срока годности, так сказать, держи, – протягивает он мне какие-то документы, – сравнишь сейчас номер на нем с тем, что там написано.

Слышу еще один писк, пока пытаюсь вникнуть в указанную на бумаге со штампом инфу.

– А теперь смотри сюда. Что мы тут видим? – на экране прибора красуются нули

Замечаю, что не хватает поебени, куда я, собственно дул.

– Где трубка? – обращаюсь к легавым

– Я ее специально снял, чтобы показать тебе, что в холостом замере такие цифры были, – спокойно отвечает первый

– Так, а откуда я могу знать, что у вас в трубку, в которую я дышал, спирт не залит был?

– Ты в порядке?! Он же при тебе мундштук запечатанный раскрывал! – это толстяк, положив планшет на торпедо и резко развернувшись, оказывается между передними сиденьями, лицом ко мне, – а еще говоришь, что нормально себя чувствуешь! Серега, хватит ему разжевывать! – обращается он уже к напарнику, так же стремительно удалившись обратно. Даже странно, как он с такой массой себя перемещает в пределах кресла.

– Успокойся, Володенька. Раз уж у нас Фома неверующий, мы еще раз проведем тест. Чего же нам, пластмассу жалеть, еще раз протестируем парня. Согласны? – опять меняет форму обращения гаец Сергей

– Естественно!

– Нет проблем.

Он распаковывает еще одну трубочку, прикрепляет ее к прибору, и мы повторяем процедуру еще раз. К сожалению, для меня, результаты аналогичные. Цифра в цифру.

– Надеюсь, со второго раза дошло? – уже не оборачиваясь, бубнит себе под нос жирный гаишник. Видимо, верчение вокруг своей оси забрало у него много сил.

Ничего не отвечаю.

– Еще он про погрешность говорит чего-то, – не унимается второй

– Погрешность есть, естественно, – говорит первый, – но она пять сотых, а у тебя в шесть раз больше. К тому же, по сути своей, скажу я тебе, эти самые шестнадцать сотых допустимые – и есть та самая погрешность, чтоб не обижать тебя, если ты кваса выпил или кефира перед дорогой. Вот, держи, – протягивает он мне прибор

– Да не буду я в третий раз дышать, непонятно что ли?

– Не будешь – не надо! Сверяй номер и подписывай бумаги

– Не нужно

– Здорово, минуту тогда, допишу, чиркнешь и разбежались

– Вы не всекли, мне без разницы, я не подпишусь нигде! Хотите лишать прав, везите на освидетельствование в специализированное учреждение.

Толстяк поворачивается ко мне

– А ты у нас не только дерзкий, но и рисковый парень. Только вот, что ты будешь делать, если там проверку провалишь? Обратной дороги уже не будет, там уже все официально, – явно намекает на то, что можно обойтись без освидетельствования, как такового.

Доля истины в его словах есть, но не думаю, что с врачом в кабинете будет при плохих раскладах договориться сложнее, чем с этими уродами. Врачам так же деньги нужны, как и копам. Тем более, что за время нашей поездки до экспертизы, вероятность доведения концентрации алкашки в крови до допустимых значений явно увеличится. Ладно, попробуем такой ход.

– Я могу вам сейчас по билету в Хабаровск отстегнуть и поеду дальше, а вы отправитесь куда-нибудь завтракать

– Ты в своем уме? Какие билеты в Хабаровск? – до жирного не доходит, что речь идет о пятитысячных купюрах.

Первый ухмыляется и толкает напарника

– Андрюх, это пацан нам по пятерке предлагает

– Чего? – харя у жирного на глазах меняется, – какие пять тысяч? – видимо, понял, что это ему один раз брюхо набить, – да ты в курсе, что к лишению штраф сейчас идет тридцатка?!

Так-то оно так, но просто прощаться с деньгами я не намерен, тем более, с чужими, которые впоследствии, мне же и отдавать.

Мотаю отрицательно головой.

– Ну, как скажете, Даниил Геннадьевич, тогда едем на экспертизу. Автомобиль закрыли?

Достаю брелок сигналки, нажимаю кнопку, газель в ответ моргает выпавшим из корпуса поворотником на крыле.

К сожалению, в направлении нашего движения пробки нет. А даже, если бы была, уверен, мусора бы врубили свою сирену и без помех домчали бы до пункта назначения. Через десять минут мы уже около старого здания с гербовой табличкой. Быстрота, с которой мы добрались до экспертизы, конечно же, не на руку мне.

– Ну чего, Серег, сам разберешься с нашим клиентом? – говорит толстопуз, которому явно лениво покидать пригретое место на переднем пассажирском. Интересно, какого хуя он, вообще, катается с первым? Какой, блять, от его потной туши прок?

– Да, отдыхай, – поворачивается ко мне лицом, – не передумал? Или все еще хочешь рискнуть?

Стремно, конечно, но надо идти до конца, хотя почву прощупать не мешает

– А там чего, штрафом при плохих результатах не отделаться?

– Конечно, отделаться. Отделаться штрафом везде можно, но учти, когда мы за дверь зайдем, размер этого самого штрафа в два раза увеличится

– Забавно, – отвечаю я, – но нет, идем

– Хозяин-барин.

Тяжеленая дверь здания прошлого века скрипит, мы внутри. В нос сразу же бьет запах медицинского учреждения. Наверное, у каждого с детства есть какие-то ассоциации, связанные с запахами. У меня они почему-то все отрицательные. Это подобный больничный шлейф и запах садика, точнее тамошней кухни. Ненавидел оба этих аромата. И места подобные терпеть не мог. До сих пор помню, как мальком сваливал с сада и терся в кустах у подъезда, ожидая, пока бабушка вернется с работы. Она вкалывала до шестидесяти семи лет. Представить себе не могу, каково это. Мне в мои тридцать то бывает тяжко после рабочего дня. Ну, а хули делать в то время было? Да и сейчас не думаю, что есть какие-то варианты. Легальные.

В длинном коридоре под высоченными потолками висят лампы дневного света, от которых непонятно, чего больше исходит, яркости, или треска стартеров.

– Стой здесь, – говорит инспектор и заходит в кабинет с табличкой, на которой написано «Приемный покой. Кабинет медицинского освидетельствования».

Свалить что ли? А смысл то? Все равно доки у них. Не успеваю подумать про бегство, как дверь, вымазанная водоэмульсионкой открывается, и коп сообщает, что я могу входить.

В кабинете такие же высоченные потолки, правда света больше в разы. Сказывается наличие окна в половину стены.

– Садись пока что на кушетку.

Делаю, что говорит гаец.

За столом сидит женщина в белом халате и шапочке и что-то пишет. Гаишник садится рядом и начинает объяснять мне план действий

– Сейчас еще раз подышишь в трубочку, тебе сделают визуальный осмотр, измерят пульс, еще парочка тестов, подпишешь бумаги, и свободен.

– Ну, кто там у вас? – спрашивает врач, не отрываясь от записей. Голос у нее кажется мне знакомым.

– Кто, кто, Ольга Владимировна? Молодой человек, считающий, что ваши приборы лучше наших, ну а мы – обманщики, желающие завладеть деньгами, ни в чем не повинных водителей

– Ой, давайте без ваших шуточек! Заполните лучше акт, данные персональные, ну что я вам объяснять буду? А то тут еще час просидите!

– Как скажете, Ольга Владимировна, – полисмен явно флиртует. Встает, подходит к столу, берет стул, – возьму ручку?

– А своей у вас нету что ли? – она определенно не в настроении. Нехороший знак, – постоянно вот такие, как вы берут, а потом самой писать нечем!

– Не переживайте, пожалуйста. Хотите, я вам в следующий раз целую упаковку хороших пилотов привезу?

Она поднимает голову, и меня передергивает.

– Конечно, хочу, товарищ инспектор, – говорит она.

Это соседка сверху. Мать мелкого опездола. Шансы до снисхождения уменьшаются до нуля. Блять, надо же так! Тут даже мои пятнадцать рублей вряд ли помогут. Засовываю руку в карман в поисках кошелька. Нету. Начинаю судорожно шарить по остальным отделениям в одежде, где может находиться лопатник, но все тщетно. Не понимаю, чему я больше расстроен. Возможной потерей прав или денег. Ладно, надо собраться. Сжимаю кулаки и выдыхаю воздух. Еще ни там, ни там ничего не ясно окончательно. Возможно, сейчас их сраный прибор выдаст приемлемые для меня цифры, а кошелек на сидении в газели ждет, пока я за ним вернусь.

– Так, ладно, давайте с вами разберемся!

Врач встает.

– Идите сюда, – она смотрит в мою сторону, до нее, по всей видимости, доходит, кто я.

Смотрю на нее. Здороваться и делать вид виноватой псины, смысла нет никакого. Перед взрослой теткой без мужа, с мальком-распиздяем дома, стоит сосед-урод, молодой ублюдок, который без доли сожаления лишил ее в воскресенье электричества. По ее глазам это прекрасно читается.

– Ну что, готовы? Можете сесть на стул, – показывает на металлическое подобие табуретки в сеточку рядом со столом, на котором лежит что-то похожее на прибор по измерению давления.

Сама же достает из шкафа штуковину такого же типа, с которой мне уже доводилось сталкиваться в патрульной машине ранее.

– Сейчас делаем глубокий вдох и выдыхаем во фланец до звукового сигнала. Все ясно? – она акцентирует в своем вопросе всю отрицательную палитру чувств, которую она испытывает по отношению ко мне со вчерашнего дня. Даже не нужно быть прорицателем, чтобы понять, она ненавидит меня. Отвечать на ее вопрос, я так полагаю, не требуется, и я молча делаю знакомую процедуру. Прибор издает одобрительный писк.

– Смотрите сюда! Что написано?

– Идет анализ, – отвечаю я.

Проходит несколько секунд, раздается еще один писк. Она показывает мне прибор.

– Какие цифры?

– Сорок три сотые

– Инспектор, вы объясняли ему, что подобные цифры означают?

– Да, он в курсе.

Стою молча.

– Через пятнадцать минут сделаем контрольный замер, а пока что парочка тестов.

Я понимаю, что прогорел. Ставка явно не сыграла.

Соседка замеряет мне пульс, сует бумажку с цифрами в квадратиках.

– Думаете, есть смысл, Ольга Владимировна?

– Лишним не будет, – отвечает она гайцу.

В голове пустота. Это ж надо такому случиться.

– А сейчас встаньте, закройте глаза, расставьте руки, и дотрагивайтесь поочередно указательными пальцами до кончика носа.

Чувствую, как в кармане джинсов начинает вибрировать телефон. Без вариантов, Зиненко.

Второй тест показывает те же цифры. Тут уже у копа звонит телефон, и он выходит из кабинета. Я сижу на стуле в полном ахуе. Нужно что-то резко предпринимать.

– Я выйду на секунду?

Врачиха даже не реагирует на мой вопрос. Видно, что ей похуй.

В коридоре подхожу к инспектору, тот тыкает пальцем в смартфон.

– Сколько денег нужно?

Тот ухмыляется и кидает взгляд на сидящих рядом двоих в гражданском.

– Что, не твой день сегодня? Пятьдесят тысяч, – говорит он в полголоса

– Чего? За блядские четыре сотых?

– Чего ты кричишь, угомонись! Тебя же предупреждали, что будет дороже

– Но это же сущая ерунда! Я же трезв!

– Трезв, пьян, да какая мне, на хер, разница? Тебе все объяснили уже, и не по одному разу

– У меня есть пять минут?

– Пожалуйста, – говорит тот и отвечает на входящий вызов. Видно, что ему похер, и на возможный денежный куш, и на меня, тем более.

Набираю Нео.

– Старина, смотрю, ты по мне прямо очень соскучился?

– Лех, бля, я тут прилип жестко, есть пятьдесят килорублей?

– Чего, с выхлопом приняли?

– Да, прикинь!

– Приезжай, организуем

– Спасибо, друг, я перед тобой в долгу!

– Ну да, пятьдесят тысяч должен будешь, – говорит он и смеется

– Спасибо.

Сажусь у дверей кабинета. Спустя минуту приваливает гаец.

– Деньги будут, дело за вами

– Что за «будут» такое? Почему не в настоящем времени? Они сейчас нужны

– Поймите, у меня с собой нет, мне час максимум нужен, до дома доехать и обратно к вам

– Час, ишь чего захотел

– Войдите в положение, мне же для работы права нужны

– Сам ведь заварил кашу. Ладно, сейчас, сиди здесь.

Он заходит в кабинет.

Проходит еще пару минут, и он появляется уже с бумагами. Я прикидываю, как отдавать Лехе долг.

– Твоя подпись здесь нужна, – говорит он и протягивает ручку с планшетом, к которому прикреплены бумаги.

Беру все, расписываюсь, и уже хочу отдать обратно, но взгляд останавливается на фразе «Установлено состояние опьянения».

– Что это за дерьмо?!

– Еще раз выразишься, и я тебе к этому еще две административки выпишу! – отвечает фараон жестко, – Не знаю уж, чем ты насолил ей, но дословно «Если бы даже у него нули были, я бы ему больше минимума цифры нарисовала». Пойдем в авто, выпишу тебе постановление.

Из окна квартиры Нео видна кольцевая. В тот год, когда он покупал свою, огромную по стандартным меркам студию, которая по факту была больше многих однокомнатных квартир, дом был крайним к трассе, опоясывающей город. Теперь же жилой комплекс в шестнадцать этажей, с двумя башнями по двадцать пять, своеобразной стеной отгородил дом Леши от дороги, слегка приглушив монотонный шум снующих в двадцати четырех часовом режиме автомобилей, сделав уборку от оседающей повсюду черной пыли в квартире более редкой и забрав, как минимум, половину солнечного света, будившего молодого программиста по утрам. Этот район с местечкового квартала в двадцать домов, вырос за три года практически до города-спутника. Советские однотипные девятиэтажки периода восьмидесятых и несколько хрущевок затерялись вместе с местными жителями среди огромных тысяче-квартирных гигантов. Невзрачный район с сомнительной репутацией, который в нулевые частенько упоминался в криминальных сводках, стал востребованной панацеей для молодых семей, и людей с периферии необъятной страны, прибывших в мегаполис в поисках лучшей доли. Поселок получил гордое название города, появилась пара новых школ и детских садов, возведенные застройщиками, а также куча сетевых магазинов для комфортной жизни его обитателей. Анклав, отрезанный от миллионника сначала лесополосой, а потом кадом, практически вплотную подошел к черте города, и стал восприниматься всеми его частью. Повзрослевшее поселение располагалось на трассе, ведущей в пригород, поэтому добираться сюда всегда было проблематично для тех, кто не имел собственного средства передвижения, а, с учетом, быстро возводящихся муравейников, стало совсем тяжело. Очередь на маршрутку от метро по вечерам в будни никогда не была меньше пятидесяти человек. В этот раз Драйвер особенно эмоционально чертыхался на необходимость ожидания транспорта до дома товарища. Этому способствовала минусовая погода на улице и бабушка, почему-то решившая постирать теплую куртку.

Соседний дом буквально в тридцати метрах. Даня пристально наблюдает за мужчиной в спецовке, который ходит по пустой комнате, примерно на том же этаже, что и квартира Нео, с перфоратором в руках, и то и дело поднимается на стремянку, поднося инструмент к стенке. Кажется, что это именно он своей работой издает звук, то и дело включающейся дрели, которая сверлит где-то на несколько этажей выше или ниже. В одно мгновение в доме напротив абсолютно во всех окнах гаснет свет. В квартире ребят тоже становится темнее. Лишь открытый ноутбук продолжает освещать своим дисплеем помещение.

– И часто у вас тут такая хуйня происходит? – спрашивает Даня, не отворачиваясь от окна

– Примерно так же часто, как у тебя секс с девочками получается, – иронизирует Леша

– Подъеб засчитан, дружок.

В окнах напротив начинают загораться диодные точки фонариков мобильных телефонов. Выглядит это довольно необычно.

– Наверное, на подстанции что-то мутят, может, новый дом подключают. Хер их знает, – Нео проводит пальцем по тачпаду на ноутбуке, и тот сменяет красную заставку с надписью asus на более яркую открытую страницу яндекс браузера

– Могли бы и в ночное время это сделать, придурки, – замечает Драйвер, продолжая пристально следить за перемещениями огоньков по бетонным коробкам с окнами, – зато долбаный сверлилкин угомонился

– Ой, это, вообще, кадр. Мамкин самоделкин, – Нео, склонившись над компьютером, зажав большим пальцем левой руки клавишу ctrl, несколько раз подряд кликает кнопкой w, закрывая множество вкладок в веб-серфере.

Даня оборачивается, успевая увидеть лишь словосочетания «народные методы и аюрведа» в поисковой строке

– С утра до вечера долбит?

– Лучше б так. Сам ремонт делает. Не может со своей ячейкой в двадцать пять квадратов справиться уже четвертый месяц.

–Ебанарий. Дал бы ему леща!

– Смешно. Он рамки временные соблюдает, после десяти его не слышно. Да и бить там некого

– Дохлый?

– Пиздец, братан, удивляюсь, как он без гири в лифте поднимается

– Да, угар, – смеется Даня

– Я серьезно! Ты бы его увидел, не то, что бить бы не захотел. Да бля, даже у тебя бы возникло желание дать ему пару соток на обед в кебабе снизу

– У меня бы не возникло, – с ухмылкой не соглашается со словами друга парень.

Машины по объездной снуют в оба направления нескончаемым потоком. Наверное, только ночью можно было увидеть более или менее свободное кольцо.

– Долго у метро стоял?

– Да, пиздец! Когда уже до вас ветку продлят?

– Обещали в следующем году, вроде роют что-то там, рядом с кольцом маршруток, метростроевский стенд у заграждения стоит. Посмотрим, что на деле получится.

Леха никогда особо не парился по поводу длительности своих вылазок в город. Вся его работа заключалась в использовании собственных мозгов, ноутбука и интернета.

– Да, если бы мне нужно было, как всем в пределы кольца каждый день гонять, ни за что не взял бы тут хату, – говорит он и наливает в стопку еще пятьдесят виски, – хороший стафф, да?

Даня смотрит в вереницу автомобилей, которые постепенно начинают замедляться и потом трансформируются в пробку. Потом фокусирует взгляд на пятнах на стеклопакете.

– Еще бы! Двенадцатилетний, как-никак. Еще один презент за срочность?

– Ага

– Плесни мне тоже, – говорит Даниил и опрокидывает половину стакана выпивки, разбавленной колой

– Как ты эту дрянь пьешь?

– Заебал, ты все время спрашиваешь! Попробуй, это же, блять, виски с колой!

– Ты думаешь, я не пробовал? Мне кажется дикостью разбавлять этой краской подобный напиток

– Согласен, круче было бы с пеппером

– С каким еще пеппером?

– Братан, доктор пеппер, вишневая бельгийская газировка!

– Ааа, понял, – тянет Нео и после добавляет, – да какая разница? Ты чем не разбавь виски, хоть колой, хоть доктором, хоть яблочным соком, все равно не то получится

– Ну, хули мне с тобой, с гурманом, спорить? Это ж ты у нас можешь отличить американское пойло от ирландского

– А ты чего, не сможешь что ли?

– Маловероятно. Для меня в этом деле главное эффект. А вкус мне нравится с шипучкой

– Ну, так что же ты вишневую шипучку не взял? Она, кстати, продается где? Я как-то внимания не обращал

– Да продается, только прайс на нее – это пиздец, особенно с учетом моего нынешнего состояния кошелька, – Даня ставит пустой стакан, упирает локти в подоконник и, потерев пальцами глаза, продолжает, – Лех, у меня в пятницу расчет, но я тебе никак не смогу за билеты отдать деньги

– Да брось ты! Значит, и не должно было быть этих денег

– Что ты имеешь ввиду? – с удивлением спрашивает Драйвер и пшикает пробкой бутылки с черной газировкой внутри

– Да то и имею. Смотри, никто из нас за них не платил, на футболе мы тоже не собирались быть, если б нужно было их покупать, ну и потратить их никто не успел, поэтому, как есть – так есть, не заморачивайся. Тем более вон, ты говоришь, девочка с родителями на матч прошли по билетам, значит, функцию они свою выполнили

– Да, бля, не у меня, у кого-нибудь другого этот бурдюк, со своей пиздой размалеванной, и девчонкой купил бы

– Купили бы все равно. А если бы не купили? Да и к тому же, там места топовые были, думаю, девочка порадовалась, все нормально. Так что просто забудь про эти билеты, и про то, что ты мне за них деньги должен

– Заебись, спасибо, выручил. Мне сейчас лишние долги совсем некстати! – Даня отпивает из стакана и садится на подоконник, – до сих пор не врубаюсь, как так кошель похерил. Без вариантов, цыгане ебучие в автобусе вытащили! То-то, сучара ухмылялся! Суки поганые!

– Почему сразу цыгане?

Ну а кто еще? Я на остановке стоял, он у меня в кармане лежал, точно помню, а потом уже нигде его просрать не мог! Тем более, эта давка в автобусе, а они же профи, карманы прошарят, не почувствуешь

– Нет, я имею ввиду, с чего ты взял, что это цыгане именно? А не какие-нибудь узбеки, допустим?

– Да узбеки бы зассали такой хуйней заниматься, тем более тот урод кудрявый по-русски без акцента говорил

– Не знаю, Дань, я вон к цыганам ездил в свое время по работе, помогал по обеспечению программному, умный дом организовывал, так прекрасные люди! Всегда улыбаются, кормили 3 раза на дню, да еще с собой пироги давали. Они меня потом своим то ли друзьям, то ли родственникам порекомендовали, так и там такая же история, еще сверху сто баксов дали! Ты прикинь? С учетом того, что я и так им по стандартному прайсу делал

– Так хули им не дать, у них отрепки по собаке пробегутся пару раз, вот и твои сто баксов с лихвой окупятся! А так, повезло, мог, вообще, без бабок поработать, мне Саныч с базы рассказывал. Его сын, когда таксовал, мало того, что сто километров проехал бесплатно, так еще эта мразь его как-то умудрилась на деньги развести

– Как? – с недоумением спрашивает Леха

– Да он каким-то хуем взял у него денег, типа у того крупная, пятерка вроде, как на сдачу заранее, потом в магазин уже на месте вышел и с заднего хода свалил

– Ни хера не понял!

– Да хули, не понял то? Говорит, «приехали, пойду в магазине возьму деньги у брата», или кого-то там. Звонит типа кому-то, потом якобы говорит, что там только крупные, есть сдача с пятерки?

– Ну?

– Да, бля, погоди. Сын Саныча ему «Столько не наберу», а поездка около полутора рублей стоила. Сдачи, соответственно, три с половиной нужно, у того только кэс с мелочью. Цыган ему «Не переживай, ты мне помог, подвез», типа столько хватит…

– Ааа,– говорит Леха и кивает утвердительно головой

– Ага. Тот радостный, типа сейчас чая накинет добрый человек гору невъебенную, отдал ему все, что было. Повелся

– Не знаю,– Леха задумчиво смотрит в окно, – нет плохих наций, есть плохие люди

– Может, но все же эти, блять, отдельный разговор.

Даня вертит стакан в руке. Порыв ветра свистит в щели приоткрытого окна, напоминая парню о месте, где они с другом проводили свободное время в детские годы.

Леха будто читает мысли товарища

– Давно на бане был?

Даня наполняет стакан

– Наверное, пару недель назад

– Никаких предпосылок нет, что сносить будут?

– Да кому она нужна?

– Даже если никому и не нужна, то хотя бы, чтоб дети не лазали

– Братан, всем уже давно похуй на эти стройки. Мелюзга поголовно в сети сидит. Им баня не всралась ни разу

– Что верно, то верно. Нас оттуда за уши не вытащить было, – Нео допивает свою порцию виски, – и приставки также были, и видики. Хуй знает

– Может, они у нас позже появились?

– У меня точно, сколько я себя помню, были. Денди сперва, потом уже все остальное. Другое дело, альтернативные развлечения всегда у нас были в почете

– Вот. А сейчас только онлайн

– А помнишь, раньше, когда свет отключали, как радостно было?! Особенно, когда мы у Ленки в ее хоромах тусовались

– Еще бы! – Даня улыбается и мысленно переносится на два с лишним десятка лет назад, – сейчас бы машину времени, да?

– Тебе ее дай, ты бы сразу с альманахом пропал бы в прошлом

– Альманах. Точно. Это анриал

– Сложнее в настоящем научиться жить, чем машину времени сделать. Вот это точно нереально. Человека, даже если дать шанс все поменять, что-то да устраивать не будет

– Хуй знает. Меня бы максимально устроило наличие альманаха хотя бы год назад

– Да заебал, Дань! Абстрагируйся от филок. Ты же до того, как я про возможность заработка на знании спортивных результатов говорил, другое имел ввиду. Почему ты про машину времени подумал?

Даня, загоревшийся грезами о легких деньгах, наблюдает, как на последнем этаже двое детишек сидят друг напротив друга на подоконнике. Вышедшая из-за туч луна освещает дом, и людской муравейник с сотнями сот в виде окон, кажется декорацией для спектакля, наспех собранной из папье-маше.

– Раньше проще, что ли, было. Когда пацанами бегали по двору

– Чем проще?

Драйвер пытается разглядеть спутник Земли, но ночное светило висит прямо над домом Нео, и парню виден только его ареол

– Пиздец, у тебя вопросы. Ты не считаешь, что в детстве иначе было?

– Интересное слово. А сейчас не может быть иначе?

– Только если в худшую сторону, – отвечает Даня другу, поворачиваясь к нему лицом.

Леша улыбается.

Паузу в диалоге заполняет шум включившегося на вторую скорость кулера в ноутбуке.

– Ты расскажи, как состояние то?

– Даже не знаю, братан, у меня уже давно это дерьмосостояние. Я, в принципе, привык, но мать с батей мозги трахают, сходи, сходи к врачу! А тут еще такое у них дома. Пиздец полный! Хорошо хоть мать в магазе была, так полнейшая паника бы нарисовалась. Договорился с батьком, ей не говорить, взамен я пообещал обследоваться

– Не знаю, старый, я этим гребаным айболитам не доверяю. У них же на еблах написано, что они на бабки разводят!

– Брось, Дань, не все такие

– Ну, может, но большинство именно такие и есть! Сейчас же цель у них, не вылечить тебя, а всякие анализы навязать, процедуры там, колеса выписать, за которые им откаты идут

– Все, заебал, не нагнетай! Я в курсе этих дел, мне так сходить, хер с ним. Анализы сдать, показать родителям, что все заебись, а сразу после нового в Тай стартану на месяц, и все будет путем!

– Ты уже смутил билеты?

– Не, я по факту буду брать, на январь раннее бронирование ничуть не дешевле получается. Даже, наоборот, по ходу дела выгоднее будет с чемоданов покупать тиккеты на самолет

– А может быть вариант того, что не будет билетов?

– Чисто теоретически, возможно, но не думаю, что прямо настолько все плачевно будет. Я же свободная птица, привязки к дате конкретной у меня нет, несколькими днями раньше, несколькими позже – не принципиально. К тому же я один еду. В принципе, я, вообще могу в аэропорт приехать с рюкзаком, сидеть там кофе пить и по обстановке ориентироваться. До Белокаменной всегда доберусь. Оттуда, сам понимаешь, все дороги открыты

– Да, Тай – это хорошо! Мне теперь до него пиздец! Даже думать не хочу, – расстроено говорит Даня и допивает вискарь

– Ты то чего думаешь делать? Опять людей в сети путать?

– Ну а чего мне предложишь? С бабулей пенсию делить?

– Если б я мог тебе что-то предложить – предложил бы

– Ну вот. Тем более, как такового, наебалова нет

– Да уж, – протягивает Нео, – хотя, в какой-то степени я с тобой может и соглашусь. Или не соглашусь, тут все очень сложно, если задуматься

– Так ты не задумывайся, я же не копаю так глубоко. К чему эта поебень? Сейчас же все в той или иной степени наебывают, кто-то в большей, кто-то в меньшей. Да я, по сравнению с какими-нибудь продавцами бадов волшебных старушкам, вообще святой человек

– Продавцами чего? А, все, добавок то! – Нео подносит горлышко бутылки с виски к носу и глубоко вдыхает аромат напитка, – ну ты нашел, с кем себя сравнить

– Почему бы и нет? Я еще, так сказать, шуточки шучу. Не то, что эти кидалы. Как послушаешь по новостям, что бабка таблеток пару упаковок за пол ляма купила, охуеваешь. С другой стороны, старые то тоже. Как ведутся, хер поймешь, ящик же сутками смотрят, надо же въезжать, что в жизни происходит. Да и не нужны ей эти деньги, все равно потратить не успеет

– Даня, бля, я иногда охуеваю с тебя …

– Да, братан, я же шучу!

– Такие у тебя шутки, на грани фола, блин

– Не, ты же у нас любитель покопать, посуди сам, откуда у бабки столько денег? Это ж она сколько их лет уже откладывает?

– Давай, заканчивай, шутник-счетовод чужих денег. Сколько она их копила и успеет ли потратить – не наше дело, да и не оправдывает это подобных ублюдков, – по Леше видно, что тема воровства у старушек ему не особо нравится

– Ладно, старый, опустим это, – замечает реакцию друга Даниил

– А с Ленкой то чего? Разговаривал?

– Нихуя я с ней не разговаривал

– Я в общих чертах понял, чем она недовольна, может тебе стоит… – этот курс уже не по душе Драйверу

– Да не собираюсь я перед ней извиняться и оправдываться! С хуя ли я должен? – перебивает друга Даня

– Просто она – девочка

– Пиздец ты! Девочка, мальчик. Какая разница?

– Если ты не в курсе, ребята должны уступать

– Знаешь, я Ленку не воспринимаю, как девочку…

– Хуя себе, ты даешь! – теперь уже Леха останавливает фразу драйвера

– Да погоди! Я не то имел ввиду. Я ее с детства знаю, я бы такого же мнения придерживался, если б на ее месте был ты, хотя у нас с тобой бы не возникло, я уверен, такого события

– Ну вот! Это потому что мы – парни!

– Ой, ладно, закрыли тему! – Даня явно понимает, что друг прав, но признавать, что в словах Нео есть зерно истины, не хочет

– Смотри сам, ваши отношения. Я свое мнение высказал.

В комнате загорается свет. Холодильник, стоящий в нише в кухонной зоне оповещает своего хозяина и его друга о том, что он снова получает питание от источника. Дом напротив сразу же оживает. Луна все так же освещает строение, но ощущение того, что это всего лишь декорация, пропадает. Где-то за стенками сосед снова начинает сверлить.

– Он, наверное, перфоратор из рук не выпускает, – Нео оценивает оставшееся количество виски в темной граненой бутылке

– Давай, запускай фильмец тот, посмотрим его, да я погоню к дому, – говорит Даня, и Леха включает проектор, стоящий на столе рядом с ноутбуком.

Низкие частоты раскатываются по комнате, заставляя вибрировать и позвякивать старый советский шкаф со стеклянными вставками в двери. Бабушка свалила к своей сестре в деревню, поэтому можно особо не припариваться насчет ее причитаний по поводу ненормативной лексики от Антона Шило из известного в узких кругах коллектива Кровосток. Обожаю, блять, их творчество. Кидаю взгляд на часы. Через пятнадцать минут должен закончиться теннис, значит, при пиздатых раскладах, может капнуть копейка на веб кошель. Сам-то я, конечно, не ставлю на подобное дерьмище. Тут другая канитель. Выискиваем какой-нибудь матч, неважно, теннисный или боксерский, в общем, главное, чтоб кэфы были примерно равны, и не меньше двух с половиной хотя бы. Выбираем в подписчиках какой-нибудь конторы в сети двести человек. Половине заливаем в уши, что по сверх проверенным каналам в заокеанской разведке, поступила информация, что условный Денис Шаповалов выйдет играть на уколах, и стоит срочно продавать свой годовалый лексус или двухуровневую хату в центре, и грузить все на его соперника Паоло Лоренци. Соответственно, другой сотке клиентов пишешь, что, по информации из тех же источников, макаронник не далече, чем вчера, похоронил своего любимого пса, которого переехала шестнадцати тонная фура. Сутки запоя, в который в связи со сложившимися обстоятельствами попал Лоренци, естественно не может пройти даром для спортсмена, и крайне необходимо бежать в ближайшую микрофинансовую говноорганизацию, если нет налика, и пулять на нашего соотечественника, потому что тот уделает итальянца в одну калитку. Для большей правдоподобности следует скинуть потребителям отфотошопленный скрин счета у букмекера, в котором лично вы загрузили приличные суммы на выбранного фаворита. Соответственно, так как вы нормальный, уважающий себя и других парень, первую информацию вы предоставляете совершенно бесплатно, а оплата за каждый следующий прогноз по факту выигрыша. После матча половину проигравших в черный список, чтоб лишний раз мозги не трахали, а с остальными по той же схеме. Как говорится, до талого. Конечно же, лучше начинать с большого количества человек. Помню, в прощлом году, когда простой на работе был, мне удавалось поднимать более-менее приличные деньги на этом деле. В этот мой заход за три дня четыре тысячи, так далеко не уедешь. Но хрен с ним, после финала по серьезней займусь этим, пока деньги еще есть, сегодня расчет, приплывет бабло, которого должно хватить на недельку. К тому же, бабуля оставила на хавку слегка.

Ну что там? Закончили. Нужно поздравить абонентов, точнее ту часть, которой посчастливилось узнать правильный исход противостояния ракеток заранее, с победой, и закинуть очередную порцию инсайдерской инфы. Да и пора уже собираться за лаврухой, а то мало ли там с бухгалтерии съебут пораньше. Они любители подобных трюков, особенно если Зиненко уже нет на месте. А по пятницам он редко задерживается до послеобеденного времени на базе.

На улице серьезно подморозило. Единственный плюс во всем этом деле, что воды под ногами стало гораздо меньше. Почти вся она трансформировалась в ледок. Делаю прозвон Санычу, он обещал по пути на базу подхватить меня. Все по плану. Отвечает, что через пятнадцать минут стартует с объекта и в течение часа будет у моего подъезда. Пусть комп работает, а я закину пока пельменей вариться.

Спустя круг, пройденной малой длинной стрелкой на часах, я в полной боевой готовности гашу свет в хате, проверяю, выключена ли плита, поворачиваю ключ в замочной скважине и лечу по лестнице вниз за зарплатой.

Улица обдает меня бодрящим, если мягко выражаться, ветерком. Саныча еще нет, успею выкурить сигарету. Солнце уже давно не излучает никакого тепла. Все, что от него осталось полезного – это свет. Ненавижу небесное светило в это время года. Прямо чувствуется, как оно говорит со своей недосягаемой высоты, «Готовьтесь, мать вашу!». Оно другое, абсолютно не такое, как летом. От его июньской приветливости и готовности убаюкать тебя вместе с теплым ветром не осталось и следа. Да все не такое, как летом! Блять, угораздило же меня родиться на северо-западе! Вся жизнь проходит в ожидании. В ожидании тепла. Ждешь, надеешься, думаешь, что вот-вот уже не за горами лето, уже скоро-скоро, да рукой, нахуй, подать, а потом хуяк, и оказывается, что это самое скоро уже здесь, и проносится мимо тебя со скоростью болида формулы один. Пытаешься ухватиться за него, запастись энергией июня июльевича августовского, но все тщетно. А все почему? Да потому что, из этих трех месяцев в наших широтах, от силы пара недель добротные, издали напоминающие летнюю поджарку. Остальное время – блядская свинцовая пленка вместо светила над головой, и вдобавок к этому дерьму, ебучие дожди. Было ли то же самое лет двадцать назад, или из поклон веков отсутствие стабильного качественного лета – проблема нашего региона? Мне почему-то кажется, что в детстве теплее, что ли было в весенне-летние месяцы. Хуй знает, может, просто кажется. Раньше ведь и осенне-зимний период не доставлял столько неудобств моральных. Было похер, что за окном. Интересно, почему сейчас не так?

Из-за трансформаторной будки выбегают с криками несколько пацанят. Двое из них тут же сцепляются и начинается возня на асфальте. Один из них явно проигрывает, орет и пытается выбраться из-под второго. Остальные издают своими писклявыми голосками различные звуковые сигналы, дополняя антураж к действу. Ситуация в выяснении отношений между теми двумя слегка меняется, когда к толпе пездюков подбегают еще два подстрелыша и за рюкзак стаскивают вероятного победителя схватки с его оппонента. Видимо, тот, который расправился со своим ровесником – топовый боец в их возрастной категории, но только в возрастной. В весовой он явно превосходит всех своих и врагов, и друзей, и просто присутствующих там одноклассников, или хуй знает, кем они там ему приходятся. Двое помощников тут же разбегаются в разные стороны, а малек, который в партере уступал борову, улучая момент, хватает свой школьный ранец и бежит в сторону моего дома. Хах, это же опездол сверху! Подбегая к парадной, видит меня, слегка притормаживает, сворачивает с асфальтной дорожки на газон, огибая меня на безопасном для себя расстоянии. Я ухмыляюсь и кидаю в его сторону окурок, который с небольшим фейерверком чиркая об его куртку, падает на землю. Уродец даже не замечает этого, рыщет в кармане, по ходу в поисках таблетки от домофона, а когда находит ее, молнией залетает в подъезд. Мне становится дико смешно. Перед глазами на репите крутится рывок ошарашенного малька с шапкой набекрень, и фейерверк из окурка. Я уже начинаю угорать по полной. Мой смех прерывает гудок газели. Саныч приехал. Запрыгиваю внутрь

– Чего такой веселый? – спрашивает Саныч и тянет мне руку

– Так хули грустить то, деньги сейчас будут, плюс к этому я на отдыхе. Чего еще нужно для счастья, – отвечаю ему и жму руку

– Возможно, – говорит Саныч и начинает рассказывать мне историю про то, как он чуть было не пополнил ряды лишенных прав за обгон по встречке на днях

– Ну и чего по итогу?

– Да, представляешь, мимо проезжал экипаж, остановился по каким-то своим делам, ну а меня уже оформлять начинают. А тут, бац, один из тех, ну вторых, что подъехали – друган мой, вместе служили. Точнее, как, он у меня в части служил. А позже выяснилось, что и тот, кто меня тормознул тоже десантура

– И чего, так отпустили?

– Спрашиваешь! Вот завтра с ними пойдем еще посидим куда-нибудь, мясо покушаем

– Повезло

– Да не то, чтоб прямо повезло. Понимаешь, у нас ведь все друг за друга, когда что, выручают

– Саныч, давай повеселее что-нибудь поставим, – дорожное радио буквально за пару минут вызвало к себе отвращение

– Пожалуйста, Данька, ставь.

Нахожу в бардачке флэшку с музлом. Надо не забыть забрать будет.

– Хм, ничего музыка, – ухмыляется Саныч.

Подлетаем к территории базы

– Ну чего, за капустой?

– Дань, я уже с утра получил свое

– Ну, тогда счастливо, Саныч! Спасибо, что подобрал! Через полтора года увидимся!

– Было бы здорово, но я весной на родину в Тверскую область на пмж, как говорится. Дом там достроили, пора и в свое удовольствие пожить

– Да ну?! А денег то хватит?

– Даньк, что они мне, деньги эти? Куда мне они в деревне? Там же все свое. Мясо, овощи. А на крупу нашей с женой пенсии более, чем достаточно будет. Устал я, Дань, от города

– Не знаю, скука там в глуши ведь.

Саныч улыбается в ответ

– Да какая скука то? Дрова преготовь, печку растопи, зимой снег убирай, весной – посадка, осенью – сбор урожая. Совсем не до скуки. А в свободное время – лес, рыбалка. Красота. Там всегда есть, чем заняться

– Пока, Саныч!

Жму ему руку и отправляюсь в бухгалтерию

В кабинете, как обычно, сидит Аня – молоденькая студенточка, совсем стройная, явная представительница дивизиона соломинок. Про таких говорят «тесто не взошло». В ее случае, ни сзади, ни спереди. Хотя, несмотря на эти факторы, я был бы не прочь побиться об ее скалы. Думаю, в постели она просто ураган. Такие скромняшки только и ждут, чтоб какой-нибудь качебэн зашел к ней в гости, желательно через задний ход, а в довершении всего, оставил на ее стильных очках в оправе с логотипом ЕА, порцию семенной жидкости.

– Привет, Аннет

– Здравствуйте, – кивает она в ответ.

К сожалению, на этом наше общение с ней заканчивается. Главный козырь, президент этого кабинета и лицо, заведующее золотыми запасами компании – полная противоположность темноволосой школьнице. Жирное старое уебище Л.П. Лидия Петровна, мать ее. Еблище свое морщит каждый раз, как я появляюсь на пороге ее владений. Причем эмоции, излучаемые ее рожей в этот момент равносильны тем, как, если бы в последний день, до наступления у нее климакса, во время ее жесткого гангбанга с тремя неграми, за пару секунд до наступления у крысы экстаза, все действо бы прервали представители правоохранительных органов. Уж не знаю, со всеми она так, или только со мной, но почему-то склоняюсь к первому варианту

– Здравствуйте, – говорю ей сухо

– Здравствуй, – отвечает она, не отрывая взгляд от бумаг.

Десять секунд молчания

– Ну что, долго ты стоять будешь? Чего хотел?

«Что за дебильный вопрос? Тебя, блять, грымза старая на свидание позвать хотел, сюда же все только за эти и приходят!» Интересно, как быстро сучара превратится в кипящий чайник, если ей такое задвинуть?

– Да думаю, чего дома сидеть, поеду ка я на бывшую работу, постою там, где-нибудь, в бухгалтерии, например.

Аня хихикает, но тут же одергивается. Видимо, старая крыса не только чужих может закоцать своим ядом, и Анюта это понимает

– Юморист. Фамилия! – то ли спрашивает, то ли заявляет бочка. По ее тону, вообще, непонятно бывает, чего она хочет от людей

– Симачев

Открывает свой стол и достает оттуда конверт с моей фамилией

– До свидания. Счастливо, Аня!

– Всего доброго, – отвечает девочка.

Выхожу, открываю конверт. Что, блять? Восемь тысяч рублей? Чего за хуета? Да там минимум пятнаха должна маяться! К этой корове идти бесполезно, она туда не свои деньги складывала, сколько сказали, столько и пихнула. К тому же, хрен она обсчитается. Надо идти к боссу. Только не уверен, что он тут. Даже не посмотрел, стоял ли его рэйнджик или нет. Блять. От одной мысли, что нужно общаться с этим гандоном, становится тошно. Но выбирать не приходится. Только успеваю обо всем этом подумать, слышу знакомый голос. С лестницы спускается Зиненко. Разговаривает по телефону. Смотрю прямо на него. Он даже внимания не обращает и проходит мимо

– Дмитрий Олегович! Дмитрий Олегович! – ноль эмоций.

Догоняю его

– Дмитрий Олегович!

– Сергей Викторович, простите, давайте я вам перезвоню, – убирает смартфон от уха, – ты не видишь, что я по телефону разговариваю?!

Зиненко смотрит на меня, как на ничтожество. Это настолько очевидно, что просто слов нет. А, хули, ебись оно конем!

– А ты, блять, в уши ебешься в свободное время?! Не слышишь, что тебя зовут?! Я вроде как достаточно громко назвал твое гребаное имя!

Директор в ахуе. Пытается вспомнить, когда кто-нибудь в последний раз базарил с ним в подобном тоне. Надо добивать

– Чего это за слезы, блять?! – говорю ему и показываю 8 бумажек с изображением Ярославля

– Да ты что, ополоумел?! Что ты себе позволяешь?! – прочухивается Зиненко

– Получается тебе можно со мной, как с говном общаться, а мне перед тобой на цыпочках ходить? Залупа красная тебе по губам! Где премия за футбол и все остальное?!

Начальник, можно сказать, пропустил парочку хлестких джебов. Он, конечно, не в стоячем нокауте, но и не так уверен в себе, как в начале раунда

– Так, Симачев, даю тебе тридцать секунд, чтобы ты собственными ногами вынес свое тело с безмозглой башкой сверху, за пределы базы!

– Хах, а что, может ты мне поспособствуешь в этом? – сжимаю кулаки и готовлюсь к реакции ублюдка

– Вот мне делать нечего, руки об такое говно, как ты морать! Я сейчас охрану позову, с ними общаться будешь. У тебя осталось двадцать секунд!

Сука! С отупевшими быками с охраны у меня шансов совсем немного. И это, если оптимистично на вещи смотреть. Откуда он их выцепил, я не знаю, но пиздили они торчей, которые как-то пытались вынести кабель с территории базы, очень профессионально. И дело даже не в том, что наркоманы при любом раскладе не смогли бы оказать им достойного сопротивления. Профессионализм в таких моментах чувствуется сразу. Минимум телодвижений, максимум эффективности и, что самое главное, никаких следов побоев, а люди лежат и встать не могут. С учетом того, что они с Зиненко, так сказать, на короткой ноге, не думаю, что ему их придется дважды просить разобраться со мной.

– Пошел ты! – говорю ему, – еще увидимся!

– Давай, вали отсюда! И чтоб в воскресенье ноги твоей в манеже не было, понял?!

Блять, блять, блять! Как же я об этом не подумал? Ну, ебаный в рот! От понимания того, что я пролетаю мимо финала, как сапсан какое-нибудь Бабино, мне становится невероятно обидно. Да, именно обида. Из-за того, что я не предугадал этот ход. Этот чертов шах и мат мне.

Я пиздую к остановке, а мимо пролетает рэйнджик Зиненко. Он меня уделал. Через полчаса на улице уже стемнеет окончательно, слегка оттаявшие лужи снова трансформируются в гладкую ледяную поверхность. Останавливаюсь и пытаюсь сложить в голове все произошедшее. Только сраная мозаика из злобы и отвращения ко всему окружающему. Верчу в руках конверт с копейками. Блять, эти восемь тысяч выглядят как кость, которую хозяин бросил псу, чтоб тот обглодал ее. Сука. На телефон приходит смска. Надеюсь, какой-нибудь дурачок заслал мне за прогноз. Ага, черта с два, «вы приближаетесь к порогу отключения». Послание от долбанного поставщика услуг связи. Домой точно не пойду. Ввожу комбинацию на экранной клавиатуре с использованием звездочки и решетки с целью узнать баланс. С какого, блять, хуя? На дисплее написано, что в моем распоряжении один гребаный рубль и двадцать копеек. Ни больше, ни меньше! Раздражение, что какой-то урод ворует мои деньги со счета мобильного, как сыр накладывается на горячий тост, смазанный маслом, впитывается и усиливает внутреннюю злобу. Сейчас выясним, с какого это перепугу на безлимитном тарифе идут списания, помимо ежемесячной абонентской в начале расчетного периода. Набираю номер провайдера. Как обычно на другом конце провода ебучий робот заливает в уши какое-то дерьмо, предлагает перевести телефон в тональный режим, или дождаться ответа специалиста. Несмотря на приблизительное время ответа специалиста, составляющее двенадцать минут, остаюсь на линии. Рука быстро замерзает, и я убираю мобилу в карман, предварительно включив громкую связь. Думаю, что же мне делать с расчетом, точнее, как растянуть эти гроши на период до следующего денежного пополнения. Параллельно в голове прокручиваются варианты, куда в эту гиблую пятницу пойти залить лейку. Без этого сегодня никак. И все это на фоне невероятной ярости от случившегося. Она не то, чтобы не дает думать ни о чем другом, она как огромный задний план картины, по сравнению с которым, происходящее на переднем меркнет по задумке автора произведения. Или как невъебенных размеров гора, по сравнению с которой находящаяся у подножия деревенька выглядит ссаным муравейником. Бывают же такие дни. Все мыслимое и немыслимое говно, как снежный ком из мокрого снега. Вроде у тебя в руках небольшой снежок. Бац, а через несколько минут уже с трудом перекатываемая хуевина размером с колесо от камаза. Почему этот эффект снежного кома происходит только с событиями, к которым синонимами можно смело отнести такие слова, как дерьмо или блядство? Почему нельзя за полчаса выиграть в лотерею, найти кошелек с платиновой визой без пароля, и в довершение ко всему удостоиться минета от невъебенной красоты фифляндии, которой ты подсказал, сколько сейчас времени, допустим?

Надо срезать путь через небольшое подобие сквера, раз уж направление изменилось с домашнего района на центр. Да, центр. Если жрать, то туда. Хуя, тут даже несколько фонарных столбов поставили. Браво! Лучше бы дорожку нормальную сделали, а то вместо покрытия, по которому можно нормально ходить, здесь просто поганое разливонное, правда, сейчас замерзшее, море местами. Удивительно, но народа еще не особо много. Да, до конца рабочего дня еще час же. Это заебись, не придется толкаться в автобусе или маршрутке, вдыхая ароматы абреков и промзоновского мужичья. Обгоняю двоих чурок, которые пиздят что-то на своем

– Братан, у тебя телефон звонит! Не слышишь, да?!

Как мне кажется, эта фраза произнесена с подъебом. Типа я такой долбоеб, иду и даже не могу сообразить, что у меня в кармане может звонить мой собственный телефон. Это блядская искра в помещении заполненном газовоздушной смесью в опасном процентном соотношении. Медленно поворачиваюсь и просто охуеваю от ниспосланной мне удачи. Мать его! А такое бывает? И вот уже комок злости, не находивший места внутри меня, и как перекати-поле ерепенившийся из стороны в сторону, находит выход в формате жесткой ухмылки на моем лице. В одну чертову секунду. Больше нет напряжения от ярости, есть только ухмылка, и я точно знаю расклады.

Совсем обратную реакцию я наблюдаю на лицах чертей. Мистер кудрявая голова тут же срывается с места и начинает улепетывать в сторону промзоны. Видать узнал меня, уебок. Второй в растерянности смотрит на меня, но инстинкт самосохранения и понимание того, что просто так товарищ бы не дал по тапкам, делают свое дело, и он тоже включает велосипед в аналогичном направлении. Разница между их стартами несколько секунд, и расстояние не больше тридцати метров. Бегу, предвкушая месть. Но, либо я подсдал позиции, либо у страха глаза велики, но спустя несколько секунд погони понимаю, что ничем положительным она для меня не закончится. И тут происходит полное снисхождение фортуны по отношению ко мне, а один из этих грязных уродов точно сможет внести этот день в топ рейтинга самых неудачных в жизни. Опережающий своего корешка мудачок поскальзывается, и исполняя чуть ли не тройной тулуп в стиле Плющенко, с характерным звуком падающего мешка с навозом, распластывается на дорожке вдали от света ближайшего фонарного столба. Промзона за меня, мать вашу! Второй, держа в уме, что его дружок без зазрения совести около минуты назад оставил его один на один с опасностью в моем лице, пробегает мимо барахтающегося на земле, без пяти минут покойника. Пока второй растворяется в потемках пустыря, первый пытается подняться на ноги, но его шансы тают, подобно гребаному эскимо в июльский полдень. В полупозиции между лежачим и стоячим положениями, залетает в его будку первый деревенский боковой. Для мрази это эпик фэйл. Помимо того, что он и так был в растерянности, панч спутывает его сознание и хорошенько бьет по вестибулярному аппарату, делая координацию равносильной той, что бывает после долбанной карусели. Я уже никуда не тороплюсь. Подхожу к цыгану, который в следующей неудачной попытке встать получает по шапке второй раз, но уже с ноги. Оглядываюсь. Проходящие мимо двое работяг делают вид, что не замечают нас, а женщина, собирающаяся войти в сквер, разворачивается в другом направлении. Вот это уже не так хорошо, но не думаю, что она успеет найти неподалеку патрульных или поднять тревогу, если, вообще, подобные движения входят в ее планы.

– Ну что, мразота, все бабки успели потратить?!

Чурка вроде за счет выброса адреналина слегка прочухался

– Какие? Какие? Я не тратил ничего, извините!

– Чего, блять, ты не тратил?! Это ты со своим дружком у меня лопату в басе дернули на днях!

– Мы не брали ничего! Клянусь вам! Мы не делали ничего!

Особо разводить базар не хочется, да и времени тоже на это нет. Достаю лезвие с маркировкой VG-10 на нем. Далеко не факт, что корешок полностью бросит этого уебка.

– Надеюсь, ты хорошо провел время за мой счет, потому что это было твое последнее веселье.

Тот в полном ахуе, пытается что-то сказать, но по факту получается какое-то невнятное мычание. Еще раз оглядываюсь. На другом конце сквера появляются пара человек. Быстро достаю телефон и включаю фонарик. Свечу в бледный ебальник кучерявого

– Доставай все из карманов живо!

Тот пытается трясущимися руками расстегнуть молнию на боковом кармане куртки

– Чего ты мозги ебешь? Или тебе значение слова живо не знакомо?!

– Извините, – выдавливает он из себя.

Выхватываю у него из рук некоторое количество денежных банкнот

– Еще есть что?

Черт кивает трясущейся от страха головой, показывая, что нет.

Сука! Люди с той стороны постепенно приближаются. В принципе, если не знать, что мы здесь, не видеть замес сначала, как те мужики и баба, то можно нас и не заметить. Но рисковать смысла нет. Все-таки это не шуточки, да и со стороны ближнего к нам входа в сквер доносится чей-то хохот. Свечу аккуратно фонарем на голубые джинсы урода, думаю прошарить там, эти же скоты до последнего за свое держатся будут, хрен отдадут бабки, но вижу мокрое пятно на них и оставляю затею. Встаю, выключаю фонарь и бью ногой по голове грязному уроду. Тот хватается руками за нее и начинает то ли хныкать, то ли стонать

– Сучара, если еще от тебя хоть один звук услышу, кишки на хрен выпущу!

Он сразу же затыкается и лишь тихонько всхлипывает. Накидываю капюшон поверх шапки и выхожу из сквера в направлении, откуда сюда попал. Навстречу уже идут первые ребятки с работы, которым удалось свалить слегка раньше положенного. Этим и обусловлена их радость. Опускаю голову, чтоб мало ли не запомнили лицо, и сворачиваю в сторону проезжей части. Перебегаю дорогу, и на счастье мне неподалеку замечаю стоящий на аварийке логан с таксишной шашечкой на крыше. Немедля открываю дверь и, перебивая вопрос молодого русского паренька по поводу моего пункта назначения, говорю

– Центр – 500, если все быстро сделаешь.

Водила без лишних слов втыкает с хрустом первую, и уже через полминуты сквер возмездия остается далеко позади.

– Торопитесь, да? – хочет завести разговор водитель, но лишний раз открывать рот смысла нет, вдруг еще голос запомнит.

Игнорирую его вопрос, и тот, врубаясь, что я базарить не настроен, включает чуть громче свои рок мотивы на магнитоле. Холодный вечерний воздух с улицы дует мне прямо в лицо через щель между опущенным стеклом и рамкой водительской двери, куда таксист стряхивает пепел своей сигареты. Это меня напрягает.

– Слушай, прикрой окно, дует пиздец! – говорю я водиле, и тот молча исполняет мою просьбу, еще раз затягиваясь и отправляя окурок за борт.

Посмотрим, какую часть денег удалось вернуть. Раз, два, три, восемь триста. Ну, как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок, прикидываю я, вспоминая, что помимо шестнадцати с половиной косарей, заработанных с продажи тиккетов, в кошельке были еще мои кэс двести.

В салоне рено становится довольно тепло, и это вкупе с бонусом в виде, вносит несомненную радость, разбавляя мою коллекцию неудач.

Таксист привозит меня в центр в самый час пик.

– Опять пробка, – вздыхает он, делая все более длительные паузы между втыканиями первой скорости с нейтрали.

Устало зеваю. Концовочка осень высосала большую часть моих сил. Их никогда не хватало до весны, но и так рано они не заканчивались. Теперь вся надежда только вот на такие подгоны судьбы, со вспышками эмоций со знаком плюс. От постоянной дрочки коробкой меня начинает подташнивать. Не вспомню, когда подобное бывало. Причина этого более, чем веская. За баранкой явно зеленый кадр. По манере его вождения, максимальный стаж, на мой профессиональный взгляд, не больше полугода. Выбора не было, да и сумма, озвученная мною в начале поездки, не предусматривает скидок за возможную неопытность капитана французской пезды отечественной сборки. Даже, в какой-то степени, жалко их. Не конкретно его, а водил, вообще. С появлением всякого рода таксосервисов, они скоро за еду будут готовы возить, а если не примкнут к автопаркам – останутся с голой жопой.

– Ну что ты?! – ругается паренек на не впустивший нас в левый ряд круизер, и резко дает по тискам.

Заебал. Еще тошнить минут пятнадцать до Молли в таком темпе. Скорая с включенной сереной, предупреждая кряколкой о своем присутствии, объезжает телеги из нашего потока по встречке и ныряет на пересекающуюся с нами улицу, на которой, хоть и живее, но ненамного. А не здесь ли паб, где Ленкина подружка работает? Да, точно, пару минут пешком.

– Слушай, не дергайся, – пресекаю я очередную попытку моего кучера вклиниться в соседний ряд, – тормозни, я здесь спрыгну.

Парень без лишних слов исполняет мою просьбу, получает пятихат, и я оказываюсь на улице.

В центре легкий морозец не так чувствуется, и я на секунду даже удивляюсь, почему у меня не возникает желания сразу же натянуть поверх шапки капюшон. Ныряю на улочку, куда минуту назад залетела карета скорой помощи и останавливаюсь. На меня накатывает странное ощущение. Смотрю на свои руки. На кончиках пальцев в искусственном свете фонаря поблескивают мелкие капельки пота. На ладонь приземляется снежинка, но, только соприкоснувшись с кожей, тает. Оглядываюсь в сторону проспекта. Люди бесконечной чередой мелькают в разные стороны. Тонкий, то гот, то ли панк, высотой с десяти ступенчатую стремянку, вместе со своей, полной противоположностью ему по телосложению, толстой подружкой, идет в мою сторону, распевая во всю глотку «Это все, что останется после меня». Надо отдать должное, получается у него вполне неплохо. Проходя мимо, он, изобразив какой-то непонятный жест, посылает в мою сторону что-то вроде приветствия. Выглядит это забавно. Дойдя до припева, к его соло подключается толстуха. Ее голос совсем не соответствует внешнему виду, как происходит обычно, когда набираешь номер из объявления об оказании услуг интимного характера, и по услышанному представляешь себе принцессу лет тридцати с точеной фигуркой и выразительным личиком, а на деле получается вот что-то такое. Их дуэт звучит очень круто для уличного пения. Да что уж говорить, я бы предпочел их большинству из того, что сейчас можно услышать по радио. Пройдя еще метров двадцать, панк внезапно останавливается, берет у своей подружки бутылку, делает глоток, видимо, осушая ее, издает истошный вопль, одновременно разбивая тару об асфальт, и эмоционально заявляет, оповещая всех в радиусе сотни метров

– Я люблю тебя, крыска!

Хвостатая кидается ему в объятия, и они начинают целоваться.

Пиздец, лав стори. Парочка позабавила меня.

– Больные ублюдки! – мамаша с коляской выражает свое недовольство действиями неформалов.

Скорая, по всей видимости, упершаяся в очередную пробку, опять включает сирену, заставляя прижиматься к припаркованным тачкам встречный поток. Звук спец сигнала переключает меня в реальность с этой сценической постановки. Вижу тот самый бар. Да, именно он. Эту лестницу, ведущую в полуподвальное помещение, я ни с чем не спутаю.

В пабе гораздо больше народа, чем в тот раз. Осматриваю помещение и понимаю, что свободных столов нет совсем. У барной стойки тоже аншлаг. Приткнуться негде. Уже хочу развернуться и свалить, но вижу, как двое мужиков встают с занятого ими места и направляются к выходу. Четкий расклад. Прыгаю за освободившийся столик, отодвигая их бокалы. И когда это все успели на вино подсесть? Хрен с ним, телки. Но мужичье под полтаху возрастом. Что же за пиво в прошлый раз пили? Вижу, что из деревянной баночки торчит новенькая голубая купюра с цифрами 2000 на ней. Еще не встречал их. Вытаскиваю ее, чтобы разглядеть и слышу

– Хотите обменять ее на более крупный номинал, чтобы я порадовала себя новенькой кофточкой из Марка Спенсера?

Бля, кривовато получилось. Девочка смотрит прямо мне в глаза. В ее взоре нет ни капли злости или осуждения. Готов поставить весь сорванный сегодня куш, она даже не допустила мысли, что я, в теории, мог хотеть прибрать к рукам лавэ, оставленное посетителями. Внутри возникает ощущение теплоты. Пытаюсь вырвать свой взгляд из ловушки, устроенной ее глазами. Это получается с трудом. Но тут же меня поджидает еще один капкан. Уголки ее тоненьких губ, с аккуратно подчеркнутым природным контуром, начинают расплываться в улыбке. Происходит это настолько медленно, что я успеваю заметить, как вместе с этим движением, под ее скулами начинают раскрываться ямочки.

В детстве я часто любил спать в ванной. Да. Притаскивал старое советское кресло, туда, залезал в него, включал воду и спал. Мне казалось, будто я нахожусь не дома, а на каком-то, волшебном что ли, острове с белым песком и водопадом, шумящим неподалеку, роль которого исполнял латунный смеситель. Я уже давно не занимался подобной хуйней. Еще бы. Бабуля бы сразу дурку вызвала. Но в этот момент я ощутил нечто схожее по ощущениям чувство, которое испытывал тогда, хуеву тучу лет назад. Странное. Неописуемое ощущение умиротворенности. Я никогда не был силен в описании своих внутренних переживаний, но я знаю точно, это было одно из моих любимых чувств. Сейчас же, когда мне было далеко не семь лет, да и находился я не в ванной бабушкиной хаты, это воспоминание, пойманное при бесконтактном соприкосновении с обликом этой девочки, трансформировалось в некомфортную стыдливость. Это можно было бы сравнить с тем, будто я максимально неудачно сходил в сортир, точнее, стряхнул последние капли, и теперь на моих светлых брюках в районе ширинки красуется огромное ссаное пятно, и мне нужно каким-то образом сделать так, чтобы это осталось не замечено окружающими.

Девушка начинает смеяться, и я только в этот момент врубаюсь, что до сих пор держу купюру, а она стоит в ожидании того, что я верну ей деньги.

– Я ничего такого не собирался делать, не подумайте, – выдавливаю из себя

– Не переживайте. На вора вы не похожи

– Спасибо за комплимент, – говорю, постепенно начиная приходить в себя и вспоминая историю, произошедшую около часа назад

– Мы знакомы? – она вопросительно щурит глаза.

Я с самого начала узнал в ней Кэйти.

– Если наличие общих друзей считается, то да

– Постойте, не раскрывайте все карты сразу. Я хочу угадать, – Она подносит пальцы к вискам и начинает изображать проникновение взглядом в мое сознание. Ее, то ли голубые, то ли серые глаза остаются прищуренными несколько секунд, потом она резко закрывает их, жмурится и перевоплощается из участника битвы экстрасенсов на тнт обратно в официантку, – точно! Любитель сырных историй

– Браво, Кэйти! – изображаю я аплодисменты

– Ого! Вы даже запомнили мое имя.

Обращаю внимание на то, что она сегодня без бейджа. Да и, вообще, одета не как сотрудница бара. Темный, обтягивающий стройное тело, бадлон, заправленный в темно-синие джинсы, и белые асиксы на высокой подошве.

– Это было несложно. Оно у вас в необычной форме

– По-моему, ничего необычного, – Кэйти вглядывается в сторону барной стойки, – а вас, если я не ошибаюсь, Даниил зовут?

– Значит, заочное знакомство у нас уже состоялось. Если б я знал, в какой конкретно день это произошло, купил бы на все деньги петард и до утра взрывал бы их

– Не очень-то разумно, с учетом того, что до нового года еще месяц. Можно удостоиться чести провести какое-то время в отделении полиции. И по отношению к соседям некрасиво. Если вы, конечно, стали бы у себя во дворе праздновать это событие.

С чувством юмора у нее все в порядке. У Лены не так много подружек, но те, с которыми мне доводилось общаться, как и сама Ленка, отличались этим. Неудивительно.

– В полицию бы не хотелось

– Почему сегодня без подружки?

Смотрю на девочку и развожу руки, имитируя незнание

– Так вышло. Я давненько с ней не коннектил

– Любовь, любовь…

– Какая такая любовь?

– Такое особенное чувство, возникающее между людьми противоположного пола, когда оба понимают, что хотели бы провести с партнером всю жизнь. Конечно, подобные заявления делать еще рано, но… – она глубоко вздыхает, – хотелось бы, чтоб все так и было, Лена – хорошая девочка

– Особенное чувство, – повторяю я слова Кати

– Вы не считаете его особенным?

– А вы считаете, что это только для хороших людей? – ляпаю я, не подумав

– Вы цепляетесь к словам, молодой человек, – Кэйти все так же улыбается

– Извините, просто разговоры на подобные темы – не мой конек. Уверен, вам на этот счет гораздо больше известно

– Тогда вдвойне странно, почему Лена не поделилась с вами этой информацией. В вашем возрасте уже пора бы иметь об этом хоть какие-то представления.

Мне нравится, как она ведет диалог

– Думается мне, что я не в курсе об ее телочкиных делах из-за того, что мы давно не виделись, и не виделись мы давно из-за ее телочкиных дел

– Довольно качественное объяснение, пусть и несколько сложное для восприятия. И как же мне это в голову не пришло? Я даже успела подумать, что Лена решила не искушать судьбу и боится сглазить

– Лена? Сглазить?! Да она любую гадалку разъе… – что-то заставляет меня остановиться и скорректировать свои слова, – в общем, Ленка не из этих. К тому же, вас то она в известность поставила

– Все мы не из этих, пока дело не доходит до любви. А про поставила в известность, так это просто стечение обстоятельств

– А что с любовью такого особенного? – делаю я акцент на первой части ее реплики

– Она, как и счастье, любит тишину.

Смотрю на Кэйти. В чертах ее лица, уголках губ, скулах есть что-то притягивающее. Магнит, спрятанный в глубинах магического моря, которое манит окунуться в его водах. Я не готов опять отправляться в это плавание и очень рад, что она не затягивает паузу

– Я бы осталась бы в роли официантки еще на некоторое время, чтобы предложить вам ваше любимое блюдо и выпивку, но, к счастью, у нас сегодня нет дефицита персонала, поэтому мне предстоит пятница моей мечты

– Премного благодарен, но я вряд ли рискнул еще раз попробовать этот кулинарный шедевр

– Мой детектор сарказма подает мне предупредительный сигнал. Вам не понравились сырные шарики?

– Скорее не понравилось то, что было после.

Кэйти, не переставая улыбаться, смотрит на меня, требуя более развернутого ответа.

– Мне было не совсем хорошо, если так можно выразиться

– И всю вину без суда и следствия вы спихнули на наши фирменные, приготовленные с любовью по секретной рецептуре, с использованием свежайших ингредиентов, сырные шарики?! – она театрально сменяет маску радости на изображение печали, – вы беспощадны, молодой человек. Не думаю, что после этих ваших слов, мы сможем когда-нибудь общаться, как прежде

– А если я открою вам секрет, что собрал у себя в гараже из старого лампового телевизора, деревянных ящиков и старых ртутных градусников машину времени, и у меня есть возможность вернуться на пару минут назад и забрать свои слова про сырные шарики назад?

Обычно я в восторге от определенного типа телочек. Тех, которые хорошо бы смотрелись на обложке какого-нибудь охуенного журнала, либо в рекламе препаратов для потенции, но никак не в моей кровати. Звучит это, конечно, достаточно уничижительно по отношению к самому себе, но я ничего с этим не могу поделать. Это реалии. К таким я бы черта с два подошел. Завязать и качественно поддерживать диалог – вообще, из области фантастики. Олеська с подъезда – исключение из правил. Да и то, только по той причине, что я ее тучу лет знаю. Честно говоря, если вспомнить, раньше тоже стеснение в общении с ней возникало. Сейчас наши разговоры, когда случаются, уже, естественно, более развернуто проходят, чем «привет/пока» пятнадцатилетней давности, но все же. С остальными же я могу спокойно общаться, флиртовать, делать разного характера поступательные к возможной близости движения. Наверное, поэтому, мне не удается зависать, с кем бы то ни было, на срок, который можно с натяжкой назвать отношениями. Они мне все не особо нравятся. Для разового секса, конечно, хорошо. Но для постоянного созерцания не вариант. Суровая правда жизни. Не могу охарактеризовать внешность девушки, стоящей напротив, как какой-либо эталон красоты, и это подтверждает легкость диалога, который выстраивается у нас с ней, но, с другой стороны, определенно, в ней есть невероятный шарм. Мне даже кажется, получись чего, можно было бы поставить рекорд по длительности нашего возможного совместного проекта.

– Для чего вам это нужно?

– Мне показалась привлекательной перспектива того, что у нас может сложиться тот самый период общения, после которого можно будет сказать «прежде»

– Судя по всему, идеальный мир, в котором отношения не имеют прошедшего времени – не ваш вариант.

Какая она догадливая.

– По «придираетесь» к словам – один – один. И, хотя я не совсем это имел в виду, нооо, – вытягиваю гласную в предлоге, – скорее да, чем нет.

Не люблю ссать в уши девкам про любовь до гроба, чтобы оказаться у них между ног. Эта история не для меня. Тем более, пусть моя статистика и не особо, мягко говоря, феерическая, одно я знаю точно. Чем честнее ты с ними, чем более раскованно ты себя ведешь – тем больше шансов. Странно. Конечно же, существует и другая теория, согласно которой пиздобольство – единственно верный способ затащить телку в постель. Но, по всей видимости, она как раз-таки и работает с той категорией принцесс, которые на другом от меня уровне. Этой девочке врать абсолютно не хочется, даже если смотреть на ложь с человечной точки зрения.

– Не знаю, что меня больше расстроило. Ваш отзыв о нашей кухне, или взгляд на отношения. Так что, машина времени, увы, не панацея

– Почему же? Я ведь могу и про это не говорить, зная возможный расклад

– Не одно, так другое будет. Что-то наподобие эффекта бабочки. Как в одноименном фильме

– Да уж, – вспоминаю я киноленту

– Рада была пообщаться. Сейчас попрошу Кристиночку, чтоб она приняла у вас заказ.

Не успеваю я толком сообразить, что наш разговор подошел к своему логическому финалу, как Кэйти, не дожидаясь моего прощания с ней, забирает оплату от прошлых посетителей и начинает сваливать в сторону комнаты для персонала. Я встаю и хочу остановить ее, но чувствую, как рот предательски не хочет открываться, не говоря уже о том, чтобы издавать какие бы то ни было членораздельные звуки. Откуда не возьмись взявшееся волнение, сковывает мой голосовой аппарат. Интересненько, блять. Девушка открывает дверь и исчезает в другом помещение. Хорошо, не оглянулась. Вот был бы провал. Чтобы не чувствовать себя полным идиотом, шагаю к барной стойке.

– Добрый. Начисли, пожалуйста, двойной виски. Какой-нибудь попроще.

Бармен кивает головой и буквально за несколько секунд исполняет мою просьбу. Кручу в руках стакан с алкоголем

– Скажи, а пеппера нет случайно?

– К сожалению. Могу только колу предложить

– Да, пойдет. Сколько я должен?

– Четыреста пятьдесят.

Скрипя сердцем, отстегиваю парню пятьсот рублей, сую полтинник сдачи в карман и жду, пока он даст мне газировку. Сделав коктейль, разом заливаю его в себя. Проходит минут пять и, допивая остатки колы из стеклянной бутылки, до меня вдруг доходит, что есть вероятность наличия другого, служебного выхода из бара. В темпе покидаю здание. Уже снаружи осматриваюсь в разные стороны и понимаю, что если еще один эксит и есть, то он ведет во двор и, вероятнее всего, к ближней к пабу арке. Подхожу к ней, держа в поле зрения основной вход и думая о том, что вместо того, чтобы пить лимонад без алкоголя, лучше бы сбегал поссать. «Бля, Даня, такой хуйней занимаешься» – проносится в голове. Одновременно ловлю себя на мысли о том, что, возможно, Кэйти уже давно едет в сторону дома. Уже собираюсь идти обратно в тепло, чтобы шлифануть сорокаградусный напиток пенным, за которым я изначально и завалился сюда, как вижу выходящую из подъезда в другом конце дома девушку, похожую по фигуре на свою новую знакомую. Она останавливается и проводит какие-то манипуляции с телефоном. Иду в ее сторону. Приближаясь, понимаю, что не зря суетился. Это именно та, кто мне нужен

– Можно поинтересоваться, каким образом вы оказались в этой парадной?

Девушка еле заметно вздрагивает, отводя взгляд от смартфона, но старается не подавать вида секундного страха

– У нас служебный выход сюда ведет. Никаких тайн

– А я думал, вы из той арки выйдете, – указываю я в сторону места, где переминался с ноги на ногу минуту назад.

В ее глазах появляется плохо скрываемое удивление

– А что вы делали у той арки, не постесняюсь узнать?

Тут по моему телу в очередной раз пробегает волна нервной дрожи. Хорошо, догадался двойной вискарь взять. Боюсь представить, что было бы без него

– Собственно говоря, вас ждал

– Так. То есть, не курили около выхода, а меня ждали?

– Хотел бы сказать, что не курю, в принципе, но это будет неправдой

– И какова цель вашего ожидания?

– Хотел проводить вас до, – прокручиваю в голове все возможные варианты и ни один из них меня не устраивает, – до куда-нибудь

– Я думала, каким способом добираться сегодня до дома, и одним из вариантов было мое любимое метро, но, взвесив все за и против, выбрала такси. Примите мои поздравления, вы не зря тут меня ждали. Ваша цель достигнута. Вы проводили меня до него. Такси же входит в ваше мультивариативное «до куда-нибудь»?

Кэйти на телефон приходит оповещение, и рядом с нами останавливается белая шкода октавиа

– Можно мне на секунду ваш телефон?

Уже с абсолютно не скрываемым удивлением, она протягивает мне свой сотовый. Беру его и нажимаю кнопку отмены заказа в приложении. По всей видимости, недовольный отзывом своей машины, водитель резко срывается с места. Возвращаю девайс девушке. Та с недоумением смотрит на меня

– Итак, – произносит она, – что мы имеем? Вы беспочвенно обвинили нашего повара Артема в попытке вас отравить. Практикуете недолгосрочные отношения с девушками. Употребляете никотин. И, вдобавок ко всему этому, у вас хватило наглости отсрочить мою долгожданную домашнюю пятницу, точнее укоротить ее.

Я не могу разобрать эмоции у нее на лице и виновато сжимаю губы и развожу руки.

– Так себе послужной список, скажу я вам

– Согласен.

Вижу, как на ее губах проскальзывает улыбка. Моя реакция не заставляет себя ждать. Улыбаюсь в ответ.

– Единственное, что вас спасло, так это то, что вы не отбираете честно заработанные деньги у людей

– Это вы про что? – тут же вспоминаю про двухтысячную купюру, – точно. Честно заработанные не отбираю

– Но все же, одного этого маловато будет. Явный перевес в худшую для вас сторону. До метро пешком пять минут. Думаете, хватит, чтоб сравнять счет хотя бы?

Мы начинаем двигаться в сторону подземки.

– Задача, конечно, не из легких. Одна надежда на то, что по пути нам попадутся несколько бабушек, которым нужно будет помочь донести сумки или перевести через дорогу

– Бабушки – это слишком просто, да, к тому же, банально. Их вам до весны придется переводить, чтобы чаши весов выровнялись

– Вам нужны подвиги?

– Почему же сразу подвиги? Можете просто рассказать что-нибудь о себе такое, что заставит меня поверить в правильность моего выбора в сторону прогулки с вами до метро

– Самая нелюбимая часть собеседования. Терпеть не могу такой формат общения на уровне мальчик – девочка

– Да, я тоже такого мнения придерживаюсь, но необязательно ведь цитировать свою биографию. Тем более, что я совсем не это имела ввиду. Достаточно будет хорошей истории о себе, рассказа доброго.

Мы уже на проспекте. С неба уже начинает потихоньку посыпать снежком. Засовываю руки в карманы и сжимаю их содержимое в виде ключей и сложенного ножа для лучшей мозговой активности. Это не помогает полностью сосредоточиться на поставленной передо мной задаче, но я хотя бы не рассыпаюсь под нависшим давлением. Историй то у меня полно. Далеко отматывать не нужно. Правда, навскидку будет тяжело вспомнить хоть одну, в которой можно использовать слово добро. Или в минимальной степени ассоциировать с ним.

– То, что вы не стоите в этой пробке, – указываю на скопление машин в обоих направлениях, – а дышите свежим воздухом и наслаждаетесь снежком, не является для меня плюсом, я полагаю?

– Правильно полагаете. О пробках я думала чуть раньше, и, как вы могли заметить, они меня не напугали. Воздух в центре с натяжкой можно назвать свежим. Снег – это, конечно, романтично, но я не люблю зиму от слова совсем. В планах сделать этот сезон последним, который я провожу в мегаполисе

– Хотите перебраться загород?

– Там, безусловно, снежок вызывает более приятные эмоции, но вы меня недооцениваете. Моя мечта – зимовать там, где температура не опускается ниже плюс двадцати. А у вас есть мечта?

Хороший вопрос. Жаль, ответа на него у меня не находится.

– А она обязательно должна быть?

Кэйти поворачивается, и ее взгляд впивается в меня, как тропический паук в свою жертву

– Если у вас ее нет, советую, как можно быстрее ее создать

– Кэйти, а мы можем перейти на «ты»?

– Сможем, если вы все-таки повлияете на те самые весы. И поторопитесь, мы уже почти на месте

– Это же какая короткая история должна быть, чтоб успеть ее рассказать!

– Хорошей истории не обязательно быть длинной.

Я уже будто ощущаю теплый воздух из вестибюля метрополитена, хотя до него еще метров сто

– Из детства подойдет история?

– Конечно. Это то, что нужно

– А дополнительное время будет? – пытаюсь я оттянуть момент начала своего изложения

Катя улыбается и кивком головы подталкивает меня начать.

– Спасти воробья. Это название истории, – делаю я сноску, – в общем, дело было так. Шел жаркий июльский день, и в нашем дворе планировался очередной футбольный мини турнир. Солнце плавило все. От асфальта исходил пар. О том, чтобы посидеть на металлической крыше гаража – нашем излюбленном месте, речи даже и быть не могло. Я раздобыл несколько пивных бутылок и двигался в направлении ларьков, где на вырученные от сдачи стеклотары деньги, планировал купить мой любимый колокольчик, чтобы утолить жажду после игры

– Я дюшес любила

– Только колокольчик

– Вы категоричны.

Мы уже у входа в подземку.

– Так вот. В те дни во дворе проводились кровельные работы. Повсюду валялись куски гудрона и битумной смолы. Иду я и слышу писк. Смотрю, а это воробей мелкий залез в лужу расплавленной мастики и прилип. Подходу. Дергается, орет, клюв в смоле

– О, Господи! – Кэйти начинает сопереживать птице

– Я наклонился, начал пытаться помочь ему. Смола, как жвачка, тянется. Одну лапу вытащил, он опять ее ставит к остальной массе. Все в момент слипается обратно. В общем, снял с клюва ему битум. За один раз обе ножки его выдернул из смолы, думал пойти за растворителем к отцу своего друга, отчистить остатки, но воробей, только момент представился – свалил

– С кусочками смолы этой?

– Ну да. К сожалению,

Телефон Кэйти издает сигнал. Она достает его и, улыбнувшись, произносит

– Тебе повезло, что сеть тупит. Так бы я раньше узнала, что ты виноват в списании сервисом яндекса с меня семидесяти девяти рублей, за не вовремя отмененный заказ. История про воробушка бы не спасла. Увидимся.

Катя забегает в метро, а я стою с дебильной улыбкой под снегом. Хорошо, умолчал про то, что одна из лап воробья благодаря моей криворукости, так и осталась торчать из битума.


Вот дерьмо! Похоже, опять забыл поставить телефон на беззвучный. Уснуть удалось лишь под середину ночи, теннисные движения не отпускали, зато смог выудить пятерку у лопухов. Интересно, кто там пидорит, и сколько, вообще, на часах? С учетом середины декабря, может быть, как шесть утра, так и девять. Телефон не унимается, нащупываю его рукой, и нехотя открываю глаза. Неизвестный городской номер. Ну, если это блядский телефонный маркетинг, пизда им!

– Да, – говорю свойственным для себя охрипшим утренним голосом и тут же заливаюсь кашлем.

В трубке молчание. Блять, пошутить что ли кто-то решил с утра пораньше?!

– Да?! – повторяю я уже с более откровенным акцентом с упором на грубость

– Даниил Геннадьевич? – спрашивает располагающий к диалогу женский голос

– Вы угадали

– Извините, пожалуйста, просто у вас в анкете возраст указан тридцать лет, но голос у вас гораздо старше

– Спасибо за столь нужную для меня информацию, а в какой анкете, хотелось бы узнать? – и тут до меня доходит, что под анкетой девочка имеет ввиду резюме, рассылкой которого я занимался вчера днем. Откровенно говоря, вакансий с определяющим эпитетом «Вау» я в сети не нашел, поэтому не особо рад этому утреннему отклику, – я понял, вы, наверное, про резюме?

– Да, именно, Даниил Геннадьевич, оно показалось нам интересным, и мы бы хотели пригласить вас на интервью

– Это очень хорошо, единственный момент, я на несколько вакансий оставлял отзывы…

– Ах да, конечно, я забыла представиться, меня зовут Инга, и я представляю компанию Эс Пи Глобал. Мы занимаемся рекрутингом для большого количества организаций

Припоминаю. Вроде что-то связанное с торговлей запчастями. Постепенно начинаю включаться в новый день.

– Вы оставляли отклик, – продолжает она, – на вакансию специалист по технической поддержке

Не угадал. Охота ссать, потому что вчера было выпито несколько бутылок пива, поэтому поднимаюсь с кровати.

– Да, припоминаю, это та, которая предусматривает обучение?

– Все верно, необходим лишь минимальный практический опыт, даже на любительском уровне, пользования персональным компьютером. Вы указали в графе компьютерные навыки, что являетесь продвинутым пользователем. Будьте добры, поясните, что вы вкладываете в это понятие.

Желание помочиться довольно сильное, но нужно потерпеть, поэтому я сажусь обратно на кровать, создавая давление на мочевой пузырь. Становится терпимее

– Я могу работать в оболочках дос, виндоус, линукс, сталкивался с настройкой софта, установкой железа. Как вы считаете, тянет это на классификацию продвинутого пользователя?

– Да, Даниил Геннадьевич, вполне. Собственно говоря, мой ранний звонок обусловлен тем, что нашему клиенту критически необходимо найти человека на должность в ближайшее время. И это мягко сказано. Вы сможете, если вас и нас все утроит приступить к работе уже завтра?

– Чисто теоретически, да, но сами понимаете, что есть эти самые «если бы»

– Конечно, конечно! Давайте, вы сегодня приедете к нашему клиенту в офис на очное интервью, и уже от этого будем отталкиваться?

Судя по дубаку в комнате, прикидываю, что на улице не сладко, но мало ли что-то достойное предложат

– Да, давайте, но только после обеда, если вас устроит

– Вполне! Могу предложить 15-30

– Хорошо, – отвечаю я. Сил сдерживаться уже нет, – если вы не против, мне по второй линии звонят, нужно ответить

– Да, конечно. Адрес я вышлю вам сообщением. До свидания.

Кидаю яблоко на кровать и бегу сливать электролит.


Не без помех долетаю до метро. Терпеть не могу подземку, но сегодня особого выбора нет, потому что, если не андерграунд, хер я успею на гребаное собеседование. Город, как я уже успел понять с помощью старого яблочного гаджета, служившего мне до лишения помощником-путеводителем по улицами мегаполиса, хорошенько окисляется в пробках из-за непогоды. Придется освежить память в части причин, из-за которых именно я стараюсь обходить стороной сооружения с голубой аббревиатурой М на них. Хотя, я и так прекрасно помню, почему недолюбливаю это место. Первое, и самое главное – высокая, даже я бы сказал, зашкаливающая, концентрация угрюмых ебальников, особенно в будни. Второе – монотонный гул, от которого закладывает уши, ну а третье – злоебучий климат подземки. Зимой в шмотье там жарко, а летом – невыносимо душно. Все это в совокупности заставляет меня пользоваться автобусами, маршрутками, трамваями, в общем, всеми видами транспорта, которые движутся исключительно по поверхности земли.

До определенного момента, я угорал с электричек под городом. Мальком съебывал после, да и во время уроков гонять на метро. Леха составлял мне компанию только в свободное время, школу он не прогуливал, так что частенько я тусовался наедине с собой. С катанием на автобусах это занятие сравниться не могло, но все же для разнообразия я проникал под турникетами к эскалатору, ну а дальше от станции до станции.

Резкий перепад в отношении к андерграунду у меня произошел, когда я в первый и единственный раз в жизни обкурился гашиша в восемнадцать лет. Хорошо, что все это дело было не в час пик. Даже представить страшно возможные итоги, если бы был не летний выходной день, а вечер понедельника, допустим. Я еле-еле завалился, точнее, меня втащили в вагон, Леха со своим двоюродным брательником Никитой, который, кстати, и предложил упороться курительным дерьмом. Никитос был на тот момент чуть младше тридцати лет возраста, и гораздо прошаренней нас в плане познаний о разнообразии специальных веществ, которые можно было найти на улицах нашего города-героя. Что было потом, теперь я вспоминаю с улыбкой. Но тогда было ни разу не до смеха. С алкашки мне никогда особо плохо не было, и хоть выпивали мы в детстве не реже и не меньше, чем сейчас, даже пресловутый похмельный синдром не мучал меня в те юные годы. Я спокойно после куражной ночи мог встать в девять утра и пойти отбегать два по сорок пять на жаре. Но в тот день выхлестнуло меня конкретно. На нашем городском анклаве, куда без помощи мостов при закрытой подземке добраться было нереально, Никита смутил кусок гашиша. Я понятия не имел, сколько нужно курить, поэтому полностью доверился опытному долбоящеру, который без всяких сомнений заварил мне несколько коричневых ляпок, поочередно заполнивших сначала бутылку, а затем и мои легкие с мозгом.

Долго эффекта ждать не пришлось. Вроде как, около вестибюля было еще граничащее с весельем состояние перекрытия. Будто бы нужно смеяться, но нихуя не смешно. На эскалаторе у меня резко начал заканчиваться кислород, и я как рыба, попавшаяся в сети к Иванычу, с близлежащего к озеру поселка, начал резко пытаться надышаться, иногда забывая, как это, вообще, делается. Помимо движения вниз, поганая электрическая лестница то и дело норовила, подобно блядской карусели в парке развлечений для молокососов, прокручиваться, в несвойственной своей стандартной задумке манере, вокруг своей оси. Ноги стали предательски подкашиваться, а сам я в эти моменты будто проваливался по пояс под землю, а точнее, под металлические ступени эскалатора, вглубь внутренностей метрополитена. Казалось, все люди, проходящие мимо, злобно смотрят на меня, а некоторые, еще и, смеясь, тычут пальцами в мою сторону. Никому из них, в силу своего беспомощного состояния, я ответить не мог. За все их ухмылки и насмешки в тот день, расплачивался, только уже на неделю позже горе-дилер. Обошлось это ему в заработанную кассу и два зуба. Пидора сделал крайним братец Нео, сказав, что камень, как оказалось, был с добавлением чуть ли не героина. Никитоса я отпиздеть бы вряд ли смог, да и особо не хотел пытаться, а вот на барыжонке злость выместил хорошенько. Но это уже совсем другая история.

В общем, когда я очутился в вагоне, и двери отрезали меня от внешнего мира, точнее, от неподвижной части подземки, я испытал всю, какую только возможно, гамму отрицательных эмоций-ощущений. Физически это выражалось в потных трясущихся руках, таком же влажном, от холодных частиц воды, теле, хуй знает, насколько превышающей минимальные нормы тахикардией и чувством тошноты. Если со всеми этими симптомами перекрышки я бы еще был готов потягаться, то от психологических факторов, характеризующих мое состояние, я бы готов был откупиться своей душой, лишь бы не чувствовать их. Необычная темнота в глазах поочередно сменялась на абсолютную белизну. Страх исходил от всего, от хромовых металлических поручней, за которые держатся люди, от пролетающих за окном ламп в тоннеле, от рекламных баннеров, даже от моего собственного отражения в стекле. Гул поезда трансформировался в голове то ли, в не счисленное количество, пытающихся что-то произнести людей, то ли в адскую фабрику с роботами. Ощущение того, что вот-вот произойдет что-то страшное, и, вдобавок к этому, из горла вылезет огромный злой червь. Одним словом, паранойя. Стопроцентная, и во всей красе.

Стало попускать меня уже на конечной. Благо, сотрудник метрополитена, проверяющий наличие оставленных вещей и приунывших людей в вагоне, перед заходом поезда в депо, не заподозрил во мне и моих дружках гнилых наркотов, и не стал вызывать полицаев, а просто предложил, во избежание неприятностей, сесть на скамейку между направлениями движения в вестибюле, где я окончательно пришел в себя, точнее сказать, стал практически дееспособным.

Для того, чтобы зайти внутрь вестибюля, приходится поморозить задницу в очереди перед входом. Ладно, подобное событие с утра или вечером, но в обеденное время. Видимо, все поняли, что на наземном транспорте добираться сегодня до пунктов назначения – дело, заранее обреченное на провал.

Еще в очереди замечаю нетипичную пользовательницу подземки, да и, скорее всего, любого другого вида общественного транспорта. На расстоянии нескольких человек впереди меня стоит высокая блондинка в короткой светлой шубе и трещит с кем-то по телефону. Протискиваюсь вперед, несмотря на неодобрительные цоканья и вздохи, и оказываюсь практически на расстоянии вытянутой руки от фифы. Из вестибюля веет теплым воздухом. Уже внутри оказывается, что один из двух эскалаторов, ведущих вниз к поездам, сломан, и людей просто-напросто запускают в зону к турникетам частями. Я уже почти вплотную приблизился к блондинке. От нее пахнет дорогой туалетной водой. Неудивительно. Аромат нереально крутой. Настолько, что у меня даже начинается эрекция. Пользуюсь моментом и, приближаясь к ней еще ближе, дотрагиваюсь лицом до ее волос сзади и обеими ноздрями вдыхаю запах ее духов вперемешку с исходящей от нее сексуальностью.

– Что ты себе позволяешь?! – она поворачивается и просто уничтожает меня в секунду своим взглядом.

Я смотрю на нее и понимаю, что даже отмазаться давкой и скинуть ответственность на толпу не получится ни при каких раскладах.

– Чего случилось, Катя? – это стоящий рядом с ней боров, килограмм в сто весом, обращается к принцессе в белом и устремляет на меня свой злобный взгляд. Как я не подумал, что этот, квадратной комплекции черт идет вместе с этой охуевшей кобылой, непонятно. Она, в своей белоснежной шубе, и он, в пуховике с надписью на весь ворот Armani Exchange явно выделяются на фоне остального человеческого потока

– Да вон, чучело об меня свои сопли вытирает!

Чучело?! Я растоптан. Не перевожу взгляда с ее наполненных злостью глаз.

– Ты чего, конь, гонишь?! Перепутал чего?! Куда свой клюв суешь поганый?! – начинает кипятиться чел на модном пухе и прихватывает меня за ворот куртки рукой.

Хуя, расклад. Безусловно, своими тремя фразами, вкупе с его телодвижениями, этот злоебучий модник уже наговорил себе бы, как минимум, на посещение травматологического пункта близлежащей больнички, а по большому счету, даже на заказ его родственниками отходной, но я настолько обескуражен от морального убийства, учиненного кобылой, что даже не сразу подрубаю, как себя вести.

Квадратный колобок меньше меня ростом, но явно мощнее в своей физиологической комплектации. Причем, по обтягивающей белой футболке, торчащей из-под расстёгнутого пуховика, видно, что у него грудь калачом, и ни разу не пивное брюхо. Честно говоря, мне приходилось пару раз на своей памяти закусываться с подобными ему персонажами, и счет этих встреч нихуя не в мою пользу. Да и попробовать размочить ноль в графе побед, в этой, неутешительной для меня статистике, я особым желанием, с учетом места и времени, я не горю, поэтому стараюсь с минимальными для моего морального состояния потерями, свести начинающийся конфликт на нет

– Угомонись, дружище, – спокойно отвечаю ему и своей рукой пытаюсь оцепить его захват моего ворота.

Но коняра держит крепко, да и мое «угомонись» только подбавляет пыла его хватке, и отпускать он не планирует. Народ начинает напирать, потому что перед нами образуется свободное пространство на пути к вожделенному эскалатору.

– Да отпусти ты, блять! – говорю я уже громче и дергаю за рукав квадратного черта.

Захват срывается, и я замечаю, как вместе с ним с его руки слетает, вроде золотая, цепочка. Бычара не замечает этого, потому как его глаза уже налились кровью. Курица хватает меня за голову, с клоком волос снимает шапку и кидает ее на пол.

– Девушка, успокойтесь! Чего к парню пристали? – это дедок преклонного возраста, стоящий сзади, вписывается за меня.

Глаз слезится из-за вырванных волос, и часть меня уже готова сорваться во все тяжкие, уебав в ответку охуевшей в край кобыле, ну а потом, постаравшись выстоять против ее дружка, который, кстати, опять делает движения в мою сторону, пытаясь схватить за куртку. Такой вариант событий имеет место быть, но другая половина, менее эмоциональная и более рассудительная, соответственно, путем перевода взгляда с разъерепеневшегося коня, у которого из ноздрей чуть ли не пар идет, на пол, пытается определить местоположение упавшего ювелирного изделия.

Я делаю шаг назад, проваливая борова, которого в ту же секунду ограждают от меня, или меня от него, сотрудник полиции метрополитена

– Молодой человек, соблюдайте рамки! Вы же видите и так, что происходит! – говорит тот

– Да этот урод лапал меня! – кричит шаболда.

Выглядит она, как кипящий самовар, а от ее сексуальности не осталось и следа. Максимум, на что бы она теперь сгодилась, так это для ускоренного выполнения функции слива в ее дырку порции спермы. Буквально минуту фрикций, без всякого подобия предварительных ласк, которые я уже прокручивал у себя в голове чуть ранее.

– Следите за языком, девушка! – говорит фараон

– Юноша ничего не сделал такого, чтоб на него срываться! – второй раз заступается за меня дедок

– Да, правду отец говорит! – это уже мужик с красным от мороза щеками и перегаром, разящим на пол вестибюля, вторит деду, – вы посмотрите на нее, она же в метро первый раз спустилась, очередей с роду не видела!

Нормальный расклад.

Педальный конь, вроде, угомонился, но его курица никак не может прекратить кудахтать, переключаясь на краснощекого синяка. Я тем временем, понимая, что, как бы не хотел, точнее, как бы одна часть меня не хотела въебать этой козе, подпортив ее, пару минут назад вожделенный мною облик, конфликт, с появлением блюстителя порядка, по сути своей, исчерпан, и стоит переключиться на вторую, занимающую мой мозг мысль. Нагибаюсь, и бинго! Прямо около моей шапки, об которую, как я понимаю, уже успели вытереть пару подошв прохожие, валяется цепочка этого валенка. За раз беру ее и головной убор и пытаюсь переместиться в вертикальное положение, но телка опять вцепляется мне в волосы. Но и тут не обходится без фарта. В этот раз моя порядком отросшая шевелюра не повреждается по причине того, что на помощь в разруливании данной ситуации к местному копу подключаются двое огромных, как старые советские шкафы, омоновца. Усиление перед новогодними праздниками как раз кстати.

Девку аккуратно убирают от меня.

– Вы хоть знаете, с кем имеете дело? – вопит блондинка

– Руки уберите от нее!

Дружок блондинки заводится на пустом месте, потому как его телочку, очень деликатно, надо заметить, держит спецназовец. Он то ли действительно из себя что-то представляет и просто обсажен, либо из тех, кто никогда не имел дело с омоновцами, потому что начинает в ту же секунду рыпаться на высоких парней в серой форме.

– Да успокойте вы их уже! – какая-то женщина фактически переходит на мою сторону, и, будто по ее просьбе, не занятый блондинкой полисмэн начинает скручивать колобка в пуховике.

Я же прикидываю, что, несмотря на нестандартную ситуацию для подобного места, помимо тех, кто уже как-то прокомментировал происходящее, всем остальным дела особого до всех этих качелей нет. Народ спешит по своим делам, никто даже не фиксирует происходящее на камеру своего гаджета, чтобы потом набрать просмотров в сети. У большинства реакция из серии раздраженных взглядов исподлобья с беззвучным вопросом «какого хуя вы тут усложняете и так нелегкий день?».

Понимаю, что на меня в данный момент никто внимания не обращает, протискиваюсь чуть левее от всей этой истории и заныриваю на эскалатор вместе с волной народа, тем самым избавляясь себя от чести стать участником продолжения разбора полетов уже в опорном пункте милиции.

Место на голове, где стало слегка меньше волосяного покрова, пощипывает, но осознание того, что в кармане денежный эквивалент новой шапки и оплаты услуг парикмахера, конечно же, радует.

Еле-еле втискиваюсь в забитый вагон. Тут полная пизда. Никакой речи о том, чтобы достать и рассмотреть наживу речи не идет. Я плотно прижат старой бочарой к парочке влюбленных. Даже руку в карман не засунуть. Смотрю на ребят. У обоих на лицах улыбка. Ахуеть. Любовь – страшная сила.

На первой же пересадочной соскакиваю с основным количеством народа. Ускоряю шаг. Чтобы быстрее выбраться с этого круга мегаполисного ада, так как от окружающей обстановки и чувства жара блевать тянет.

Центральный район стоит намертво. С прилегающих к нему улиц, тачкам тоже не выбраться. Да, о чем говорить, по всему городу на яндекс картах присутствуют в огромном количестве бордового цвета вкрапления, не говоря уже о том, что везде все и так красное. 9 баллов – это не шутки. Это первый качественный снегопад виновник торжества. Не то, что предыдущие закидоны зимы. Конечно же, мороз этому способствует. Уж не знаю, что мне больше нравится, стабильная десятка ниже нуля по Цельсию и белое покрывало на земле, или ссака, из серии ноль, плюс-минус два градуса со слякотью и тому подобным. Еще пару недель назад я бы выбрал первое, но теперь, когда я пиздую по улице, и ветер пробирает до костей, я бы согласился шлепать по лужам. Вот тебе и контраст после подземки. Холод сбил меня с мыслей о том, что можно залететь в мак поссать, но увиденная новомодная кабинка металлического цвета для испражнений, возвращает меня на путь истинный. В нее я, естественно, не заруливаю. Вот делать не хуй платить монеты, когда можно бесплатно слить, тем более в тепле. Заскакиваю в ближайшую кофейню. Быстро юзаю фаянсового друга и лезу в карман за золотом. Посмотрим, что у нас здесь. Звенья цепи не особо толстые, ума не приложу, сколько может весить браслет. Никогда в жизни не таскал ни цепей, ни чего бы то ни было подобного. Нигде не могу найти пробу. Может, какая деталь с гравировкой отвалилась. Хотя, нет, вроде все на месте. А, вот она. Пиздец. На пробе красуются цифры 585. Бля, я то думал, там чего-то более весомое в плане качественного состава будет. Олень, лучше б вместо пуха себе нормальную цепь купил, глядишь, не отвалилась бы при первой возможности. Ну да хуй с ним, надо идти, потому что время впритык. В скупку забегу на обратном пути.

Выхожу из забегаловки и сворачиваю с главного проспекта вглубь старого фонда центра, и вот оно – место икс. Небольшой по современным меркам бизнес-центр недавней постройки. Пробиваю на первом этаже у представителя службы охраны месторасположение нужной мне организации. Пожилой мужик в черной форме рассказывает, как пробраться на возможное место моей будущей работы, взамен просит у меня паспорт и срисовывает данные в свой журнал. Оказывается, компания Ай Ти Техноколорс занимает целый этаж в этом здании, и по словам охранника, мне не составит труда найти ее, а если быть совсем точным, то и искать не придется, всего лишь нужно пройти вперед двадцать шагов до лифта и нажать кнопку пятого этажа. Ну что ж, проверим, не пиздит ли старик.

Около лифта, в ожидании металлической коробки, трутся двое в костюмчиках. Примерно мои ровесники. Один уткнулся в свой планшет, второй втирает ему какое-то дерьмо про некие маятники с их энергетическим потенциалом и каких-то приверженцев. Ебать его в сраку! Сутулый пес настолько увлечен своим пиздежем, что даже не может понять, его коллега, которому выпала честь получить месячную порцию поноса посредством его вещания, нисколько не заинтересован в этом впаре, а тупо выискивает в айпаде, по ходу дела себе, телегу в ценовом диапазоне от трехсот пятидесяти до четырехсот тысяч рубасов. Хер добавляет в избранное девятый лансер и ловит мой взгляд, палящий процесс его поиска. Он неловко улыбается. Никак не реагирую на его мимику. Гребаные воротнички соскакивают на втором. Блять, могли бы и по лестнице подняться. Если у меня такой руководитель будет. Нет, не хочу даже задумываться о подобной перспективе.

Двери открываются на последнем этаже, и моему взору предстает невъебенных размеров помещение без каких-либо стен. В качестве опор высоченного потолка выступают, как я полагаю, замаскированные под архитектурные колонны, металлические опоры. Света огромное количество за счет прозрачного фасада. Окидываю взглядом помещение более детально и вижу, что разделение его на отдельные составляющие все-таки есть, но, по сравнению с минимум десятиметровой высотой потолков, оно чисто символическое. В роли этого разделения выступают перегородки по типу ширм высотой чуть выше человеческого роста, из белого материала. Не знаю почему, но уже само место вызывает у меня отвращение. Наверное, из-за того, что я всегда ненавидел такие вот помпезные помещения, с заявкой на охуенность базирующихся в них, или выступающих их владельцами организаций. В нескольких метрах от лифта расположена стойка ресепшена округлой формы такого же, как ширмы белого цвета, и выделяющейся голубой подсветкой аббревиатурой ITT. Рядом со стойкой расположены несколько здоровенных кожаных диванов черного цвета, которые, если бы требовалось занести их ко мне в квартиру, с трудом бы пролезли бы туда даже через снятый оконный блок-панель. Ресепшен высокий. Подхожу ближе и вижу сидящих за ним двух пипеток в светлых рубашках. Одна из них чем-то похожа на Кэйти

– Добрый день, чем я могу вам помочь? – говорит мне она, вторая же отвечает на входящий телефонный звонок

– Здравствуйте, я по направлению из рекрутингового агентства на интервью

– Как я могу к вам обращаться?

Блять, забыл, что в подобных местах нужно представляться, чтобы не заставлять местных роботов задавать дополнительные вопросы

– Меня зовут Даня. Даниил Геннадьевич Симачев

– Даниил Геннадьевич, присядьте, пожалуйста, на диванчик, я сообщу о вашем визите в отдел по персоналу

– Спасибо, – отвечаю и падаю на диван. Да, в хату бы такой.

Через двадцать минут залипания в телефоне начинаю напрягаться. Терпеть не могу, когда меня заставляют ждать. Чисто в теории, я бы так же занимался хуепинанием в формате сидения на диване, только дома и так же, бы зависал в сети, только на компе. Но тут дело именно в том, что я, блять, пришел к назначенному времени, а ублюдки, которые должны меня принять очень, черт бы их побрал, не пунктуальны. И далеко не факт, что они не сидят, попивая кофеек и обсуждая посещения ими жарких стран на новый год. Вот сука! От совокупностей этих мыслей начинаю еще больше напрягаться. Когда уже, блять, настанет время посещения мною жарких стран? А? За всю свою жизнь я всего лишь раз был на море, и то, блять, на нашем! Не могу сказать, что при возможности не поехал бы туда еще раз, там довольно круто по сравнению с нашим регионом, но факт остается фактом. Один раз семь лет назад. Может, это потому что я не мечтаю об этом, как говорила Кэйти? Чушь. Достаю из кармана куртки ключи от хаты и брелоком – миниатюрным штопором начинаю делать отверстие в ебаном диване. Хах, блять, никакая это не кожа, а дерьмо собачье. Дермантин сразу же продавливается под давлением затупленного, чтобы не делать дырки в карманах, металла.

– Даниил Геннадьевич, – это выходит из-за стойки ресепшена девочка, с которой у меня был диалог.

Остаюсь так же сидеть на диване, слегка выпрямляя осанку

– Да? – киваю ей

– Вот вам анкета, как заполните ее, скажите мне, я провожу вас в аудиторию.

Благодарю девочку, беру со столика ручку и начинаю заполнять. Боковым зрением вижу, как из лифта к стойке подходит какой-то паренек чуть младше меня. Так, что тут у нас? Стандартные вопросы про опыт работы и образование. Интересно. Рядом с моей фамилией в углу указано время 15-30, и рядом написанное синей ручкой 15-26. Отвечаю на все вопросы и встаю, чтобы отдать анкету телке.

– Все заполнили? – спрашивает она

– Да, – отвечаю и протягиваю ей лист

– А с обратной стороны?

Блять, не заметил, что там что-то написано. Забираю и иду заканчивать долбанный вопросник. Сажусь на диван и начинаю охуевать. Вопросы, написанные на другой стороне листка из категории «поломай себе бошку, помойный червь, если хочешь быть нашим рабом»! Стоило ожидать. Это не на овощебазу грузчиком, или водилой в строительную. Блять! Поднимаю голову и смотрю на парня, сидящего напротив. Тот с ухмылкой тыкает пальцами в дисплей телефона. Видимо, переписывается. Ладно, еще вопрос «воровали ли вы ручки на предыдущей работе?» Следующие за ним «что бы вы приготовили своему начальнику, если бы тот пришел к вам на ужин?» и «если бы вы были автомобилем, каким являетесь сейчас и каким станете через пять лет?» совсем выбивают меня из колеи. Что это за дерьмо? Раздражение нарастает. Делаю кое-какую отписку на эти горе-вопросы и отдаю анкету телочке. Она берет ее, смотрит, что сзади появилась недостающая инфа и говорит, поднимаясь с места

– Пойдемте за мной, Даниил Геннадьевич.

Созерцание ее объемной задницы, обтянутой юбкой на несколько градусов сбавляет мой накал злости. В принципе, если добазариться с руководством, и эта девчуля будет меня каждый день водить на рабочее место, есть шанс задержаться здесь в качестве сотрудника.

В комнате, куда меня приводит пипетка, вижу следующую картину: трое хуерыг с внешностью типичных президентов и одна, на вид тридцати пяти–сорока летняя телка, очень сексуальная, надо сказать, сидят за вытянутым столом, напротив них, примерно в трех метрах, на стуле сидит чел лет тридцати. Ловлю себя на мысли, что по концентрации ебабельных телочек, сегодняшний день бьет все рекорды. Наверное, это из-за долгого отсутствия траха.

Моя проводница разворачивается и удаляется вместе со своей жопой, которой я напоследок еще раз успевая полакомиться визуально. С ее исчезновением, мой позитивный настрой тоже начинает растворяться. Пробую переключиться на телочку за столом, но она тут же уничтожает меня

– Вас не учили здороваться, когда входите в помещение?

Тут я безусловно налажал, но почему нельзя претензию в более лояльной форме выразить?

– Извините, засмотрелся, у вас тут такие симпатичные сотрудницы. Здравствуйте, – делаю секундную паузу, – я Даниил.

По обстановке видно, что мой игриво-показной настрой не зашел. Блять, ну да, я просто дебил, она же тоже представительница слабого пола! Видимо, подумала, что я счел секретаршу наряднее ее, и хотя это не так, чисто визуально, по крайней мере, что-то добавлять в данной ситуации бессмысленно.

– Добрый день, – говорит один из троицы мужчин, самый толстый, в расстегнутом пиджаке, – кладите к нам на стол свою анкету и присаживайтесь рядом с Александром.

Чувствую, что давление, исходящее от топовых в этом месте ребятишек сказывается, и я проседаю морально. Сажусь на стул и киваю парню рядом головой. Тот нервно улыбается. Видимо, его уже успели угробить за то время, что он здесь находится.

Не знаю сколько времени прошло, но уже в тот момент, когда мое терпение почти лопается от того, что мы тут с Александром, как два школьника сидим перед пердсоветом, и эти крысы занимаются кто чем, изредка обсуждая что-то из анкет и направляя взгляды в нашу сторону, в дверь заходит принцесса с ресепшена с пареньком, пришедшем после меня. Так вот для кого третий стул. Сыч тоже мешкается, но вовремя спохватываясь, произносит

– Всем доброго дня

– Кладите анкету к Анне Петровне на стол и присаживайтесь рядом с молодыми людьми, – отвечает все тот же пиджак.

Смотрю, у них тут принято здороваться только тем, кто входит в помещение. Те, кто уже находится в нем, обладают возможностью игнорировать приветствие.

Минут пять избранные изучают лист с писаниной последнего пришедшего, а потом сидящий ближе к телочке длинный и худой мужичок начинает

– Все, анкеты мы ваши изучили, теперь хотим послушать, как каждый из вас может донести на русском разговорном до нас рассказ о себе с обязательным, почему именно он должен быть принят на должность специалиста по технической поддержке, в окончании своего рассказа.

Тут до меня доходит, что эти гребаные смотрины должны закончиться выбором одного из нас. Стоило догадаться раньше. Сука, ненавижу подобную хуйню!

– Начнем по порядку, но с обратной стороны, – заявляет курица

Даже не представляю, сколько здесь ждет первый чел, но по ходу пьесы, за свое ожидание он вознагражден посмотреть, как будут говорить другие, и подготовиться морально к своему спичу.

– Давайте, Андрей Геннадьевич, слушаем вас. Как в школе, май нейм ис, ай воз борн ин, ну!

Первому всегда стремно. Паренек чувствует давление, но кое-как собирая слова в предложения, начинает рассказ о себе.

Помню, после овощной базы я работал с месяцок замерщиком пластиковых окон. Вот там тоже была подобная дичь, когда какой-нибудь хрен вызывал в одно время несколько представителей разных фирм на замер, а потом конем педальным ходил по квартире, выбирая, у кого заказать пакеты. А так как заработок специалиста по замерам светопропускающих конструкций, да и не только их, складывался на тот момент, не знаю, как сейчас, исключительно из процентов по заключенным договорам, каждый из пришедших стремился всячески подлизнуть хозяину и выделить свое персону из остальных. По мне так это было очень дерьмово, и сейчас, блять, будто я на гребаной машине времени переместился в прошлое, только за место окон, я должен продать себя, а в роли заказчика выступают вот эти трое пидрил и сучка, с синдромом острой нехватки хуя в жопе.

– Мы вас услышали, Андрей Геннадьевич, спасибо, – говорит стерва, – теперь дадим слово вашему теске по отчеству, Даниилу Геннадьевичу

– Можно без оваций, – произношу я, поднимаясь со своего места.

Паренек, сидящий слева от меня тихо трещит. Эмоций у представителей местной, знати моя шутка не вызывает. Интересно, они хоть над чем-нибудь могут посмеяться?

Вяло рассказываю о себе. Меня прерывает расфуфыренная коза

– Так, Даниил Геннадьевич, мы поняли, что к чему с вашим «о себе», давайте перейдем к другой части, точнее, ту ауа куэсченс, – комбинирует она русский с английским, – вот вы на вопрос в анкете о возможной краже вами ручек на прошлом месте работы, ничего не указали

– Забыл написать «нет», слишком был поглощен мыслями о нижеследующих вопросах про ужин и авто

– Точно нет?

По мне так это попахивает неприкрытой дерзостью

– Понимаете, не было толка воровать ручки от газели, их на автомобильных разборках за копейки и так полно, и на авито продавать их смысла нет.

Эта шутка тоже не заходит, во всяком случае, у курицы. Ловлю взглядом, что, не произнесший ни слова молодой ферзь в зеленом поло с крокодилом, сдержано улыбается. По-тихому угорает и паренек рядом.

– Ну и напоследок. Вопрос по поводу вашего превосходства над другими кандидатами мы трогать не будем, думаю всем присутствующим и так понятно, что в ответ на него мы услышим слова о вашей коммуникабельности и чувстве юмора.

Интересно, она все-таки всосала мои шутки, или же это сарказм?

– Скажите нам, будьте так любезны, что вас привлекает в нашей вакансии?

Начинаю втирать стандартное клише про возможность самореализации, роста внутри компании, привнесении пользы в ее развитие, но шкура быстро останавливает меня

– Нет, это все общее. Вот именно вас, именно в этой должности, допустим, в сравнении с сидением за рулем

– Хм. То есть именно меня, именно в сравнении с работой водителя? – меня в конец заебал, происходящий уже хуеву тучу времени, этот злоебучий цирк

– Да. Да, – говорит телка с паузой и смотрит на меня, как на человека третьего сорта, вдобавок ко всему, с ограниченным количеством серого вещества в голове

– Как бы вам сказать…

– Ну, уж постарайтесь как-нибудь, – перебивает меня, одновременно добавляя масла в топку, жирный уебан. Кстати, на эту дешевую реплику посмеиваются и крыса в юбке, и длинный чертобес

– Эээ, – вытягиваю я, чтобы они поверили в свои предположения о моей отсталости, – для большего понимания вами картины, приведу вам пример. Лето. Жара на улице. Я провел за рулем около десяти часов. В сезон постоянные переработки, лишние деньги никогда не помешают, – подмигиваю я глазом, как дурачок, – знаете, ведь иногда хочется расслабиться, курнуть крэка там, ну понимаете, обычное дело, – слежу за реакцией, телка недовольно морщит брови, пытаясь понять, послышалось ей или нет. Остальные пока не одупляют. Ну, кроме парня на лакосте. У того появляется улыбка на лице, – но это так, лирика. Так вот, еду я к себе в логово. Весь потный, футболку хоть выжимай, а до дома еще автобус, и если в газеле я хоть один сижу, то сколько таких, как я в общественном транспорте? Представляете картину? – делаю серьезный вид. Хочу, чтоб они нарисовали в своем воображении описываемый мной расклад. Реакция в основном – преобладающее недоумение, – вы, наверное, хотите узнать, к чему я веду? Итак, захожу я в квартиру, а там моя подружка уже готовит мне ужин. По хате аромат жаренной картошечки со свининкой, на столе баночка солений, открытая. Что еще для счастья нужно, казалось бы? Я вроде и поесть не против, но вот смотрю на свою девочку, а она стоит в одних трусиках у плиты спиной ко мне, задница – просто не описать словами, – ловлю недоумевающие, но заинтересованные взгляды присутствующих. Никто даже не думает меня прерывать, – она поворачивается, и перед моими глазами упругая, размера на полтора больше вашего, -киваю в сторону тетки. Рот у той слегка приоткрывается, видно хочет что-то сказать, но не понимает, как-то, что она слышит, вообще, возможно, – восемнадцатилетние груди. А самая главная в них фишка, так сказать – это невероятных размеров грудные ареолы с торчащими сосками. И это, скажу я вам, просто фейерверк. Я подхожу к ней, уже представляю, как мы сейчас начнем трахаться, а она у меня любит это дело, хотя с виду и не скажешь, – говорю я с полной серьезностью, – так вот, обнимаю ее, пытаюсь поцеловать, а она мне «Фу, Даня, ты воняешь! Иди в душ!». Представляете? – повышаю я голос и всплескиваю руками для большей эмоциональной окраски происходящего. Все просто в ахуе, – ну я, соответственно, в душ, там передергиваю, потом после мы, конечно, трахаемся, вечером, после ужина, но это уже не то, понимаете? – смотрю вопросительным взглядом, – вот собственно и вся история. Хочу приходить домой чистым. Банальность, но ничего не поделаешь.

Сидящий молодой человек в поло с логотипом крокодила начинает аплодировать, я делаю поклон, будто нахожусь на сцене, и только что закончилось мое выступление, и двигаю в сторону выхода. Никто не говорит ни слова.

– Ах да, – поворачиваюсь я, перед тем, как взяться за ручку и забыть про ублюдков, – если вы уж тут на всех хуй клали, может не стоит заморачиваться с отчествами? А то все эти обращения из серии Андрей Геннадьевич, Даниил Геннадьевич, явно не для вас, знать расфуфыренная, вы же давитесь, обращаясь так к не таким, как вы. Давно бы могли избавить себя от этого мучения, а других от лишней порции дерьма в их уши!

Хлопаю дверью и пиздую к лифту. Выхожу на улицу. Снег опять повалил и уже совсем стемнело. Достаю айфон. Пока шарю рукой в кармане, нащупываю там дневной бонус в виде золотишка. На лице тут же появляется улыбка. Я уже знаю, на что будут потрачены эти бабки. Два слова. Сисястая шлюшка. Тут без вариантов.

На дисплее значится пропущенный звонок от бабушки. Выключаю беззвучный режим и перенабираю ее. После полуминутных гудков на другом конце провода звучит знакомое бабушкино

– Даниил! Внучок! Але?! – голос, как всегда взволнованный. Чего только стоило мне заставить старушку научиться пользоваться мобилой в виде кнопочной нокии

– Да, але-але, ба, я тебя слушаю.

Связь в деревне далеко не на уровне городской

– Данечка, не слышу тебя!

– Говори, бабушка, я на проводе

– Вот! Здравствуй, родненький! Как у тебя дела? Кушаешь там? А то, наверное, совсем забыл про…

– Бабушка, не начинай, ты чего по делу, или так? – прерываю я ее эмоциональные разговоры про меня и еду. Никогда не любил с ней долго трепаться, в особенности по телефону

– Занят там?! Ну, я быстро, двадцать второго билеты на поезд! Значит, сто одиннадцатый В, в 16-15 прибытие! Первый вагон у меня будет!

– Ты же хотела чуть ли не до нового года там остаться?

– Хотела, хотела, вот теперь уже в субботу приезжаю. В 16-15, сто одиннадцатый В, первый вагон в четыре пятнадцать! Приедь, пожалуйста, мне одной не дотащить будет сумки!

– Да хорошо, хорошо! Я понял, бабушка, мне пора, – слышу гудки в трубке. На второй линии Толик с работы. Уже бывшей работы

– До свидания! Смотри там, если совсем деньги закончатся, знаешь про те, которые за дедовским портретом

– Бабушка, блин, я понял, я пойду! – сраные гудки в трубке становятся все настырнее. Все время забываю отключить эту блядскую функцию второй линии, – все, пока! Толян?

Но ответа не следует, скинул раньше. Перенабираю его.

– Толян, здорова!

– Привет, защитник! Как там отдых твой, присмотрел чего?

– Одна вата, Толь, пока на паузе, до нового года точно. У тебя там чего интересного?

– Да ну, все по-старому, готовимся по тихой к праздникам. Сейчас вот еще недельку, а там видно будет. Я чего звоню, в субботу вечером в Жемчужине в центре на Суворовском будем корпоратив новогодний отмечать, заодно победу нашу в кубке. Подтягивайся!

– Стебешься? Ты думаешь, я на финал по своей воле не пришел? Зиненко ебаный!

– Да я знаю, ты же говорил, – перебивает Толик, – босс уже свалил на Кубу. Поэтому приходи, по поводу денег не парься, там ол инклюзив, фирма платит!

Вот и планы на субботу нарисовались. Честно говоря, день сурка конкретно затрахал.

– Договор. Во сколько?

– А я не сказал? В шесть часов давай. Я подхвачу тебя

– Ты на колесах что ли будешь?

– Ну не сам, жена отвезет

– Спасибо, конечно, но я задержусь, дела есть

– Я тебя услышал, Дань, ждем

– Рад был слышать

Только я это договариваю, как экран яблока темнеет, и в центре дисплея начинает крутиться поеботный значок выключения. Как же затрахала эта история. Пиздец, дебилы. Не могут нормальный аккумулятор сделать, чтобы на морозе не вырубался! Ну и как теперь бордель выбирать? Да и скупку искать. Если со вторым еще можно разобраться, просто-напросто отправившись к метро, то с первым хотелось бы рассмотреть варианты из большего числа принцесс, а не соваться в притоны, где на смене по одной-две полумрачные особы вертятся. Хотя и с этим вопросом все решаемо, на крайняк пойду в проверенную маслодрочильню в начале Невского. Даже с учетом вполне официального позиционирования места, как салона эротического массажа, без оказания услуг интимного характера, за лишний косарик девочки там всегда готовы пустить измерить глубину своей дырочки. Либо, на худой конец, порадовать достойными оральными ласками. Все равно бабки халявные.

Решаю, раз уж звезды сложились, оградить свое будущее от повторяющихся вопросов с батареей. Раз и навсегда. Это же просто чудовищный провал, оказываться без средства коммуникаций в самый неподходящий момент. Холода только наступили, но расклад ясен на долгое время вперед. Если ничего не предпринимать.

Леха говорил, что, раз уж я так люблю яблочные девайсы, а денег на денег на приобретение следующего в линейке у меня нет, мне стоит приобрести либо power bank, либо чехол-аккумулятор, если меня не смущает, что смартфон станет похож на кирпич по размерам. Меня, как раз-таки, гораздо больше смущает перспектива, что мои карманы будут забиты дополнительными проводами и устройствами. Поэтому выбор за первым вариантом. На карте, как мне кажется, были дежурные пару рублей, да к тому же, возможно, в непрочитанных сообщениях были новости о пополнении баланса за счет моей предпринимательской деятельности. Обувь бы обновить, но это уже другая история.

В темпе вальса перемещаюсь в район подземки и залетаю в первый попавшийся магаз, торгующий электронной поебенью с алика

– Есть чехол-аккумулятор на пятерку? – спрашиваю у задрота в очках внутри ларька.

Тот ставит на паузу видео с ютуба и начинает рыться под прилавком

– Вам цвет принципиален? – доносится из-за стойки, обклеенной стиккерами

– Принципиальней цена.

Через несколько секунд продавец появляется обратно, выкладывая передо мной ярко-красный и зеленый чехлы, упакованные в пластиковые коробочки

– Дешевых вариантов, увы, нет

– А эти почем?

– Стоили по две с половиной тысячи, но сейчас двадцать процентов скидки, поэтому минус пятьсот рублей от цены

– Ни разу не бюджетно, конечно

– Не пожалеете, если возьмете. Это точная копия mophie, причем, достойного качества, – он считывает с моего лица непонимание, – компания делает крутые аксессуары для смартфонов. Оригинал порядка восьмидесяти зеленых стоит на сейлах. Во всяком случае, произвольно включаться не будет, как что-нибудь ноунеймовское

– Ага, – с недоверием произношу я

– Серьезно. У меня тоже их чехол, – он демонстрирует мне свой аппарат, на котором сзади красуется надпись, как на лежащих передо мною коробках, – с осени юзаю

– Там есть заряд?

– Немного должно быть

– А черного, как у тебя нет?

– Увы

– Картой оплачу.

Достаю дебетку и беру зеленый вариант. Транзакция проходит. Достаю из настольного органайзера на прилавке ножницы и вскрываю упаковку. Коннекчу батарею с телефоном, и уже через минуту на дисплее появляется яблоко.

– Оперативно

– Главное, на холоде при использовании всегда включайте, тогда не будет сюрпризов.

На мороз выходить совсем не хочется, поэтому решаю расчертить план действий тут же, в тепле.

Пока ищу в поиске скупку, действительно, приходит оповещение о зачислении на счет пары тысяч за правильный прогноз. Надо в ви кей зайти, отписать клиенту. Поблагодарить его за новый чехол для телефона.

Понимаю, что хочется как-нибудь взбодриться. Соседняя от павильона с аксессуарами будка – кофе с собой. Трачусь на эспрессо и возвращаюсь обратно. В помещении стоит некое подобие пары пуфов. Хуй знает, для каких они тут целей, но сейчас это то, что нужно. Сажусь и продолжаю серфить в сети. Чувствую на себе взгляд. Парень, продавший мне чехол, уставился и палит, чем я занимаюсь

– Ты же не будешь против, что я здесь посижу? – спрашиваю я очкарика достаточно дерзко, чтобы он мог понять, что его согласия не требуется

– Нет, нет, что вы?! Я просто задумался! – оправдывается он.

Ага, блять, задумался он.

В помещение заходят мужик с телкой и двумя детьми, а я, определив место, куда направлюсь скидывать нитку, переключаюсь на еще более приятный момент.

На известном в узких кругах ресурсе начинаю поиск жертвы, которой я сегодня пристрою своего дружка. Погружаюсь в форум, как дайвер в Красное море на египетском курорте. Сразу же приходится отмести пару достойных вариантов из-за их локации. Алиса центр. Для любителей тощих. Интересно. Фотки студийные, долбаное наебалово. Хотя, нет, вот есть несколько неотретушированных фотографий. Останавливаюсь на картинке с селфи в лифте. Да, вполне, сексуальная, даже с учетом того, что она в одежде. Приближаю лицо, чтобы разглядеть получше. Нет, абсолютно не в моем вкусе. К тому же, с какими-то дефектами на лице, судя по словам пользователя за ником В бушлате 74.

– Да угомонитесь вы! Сколько можно?! – делает замечание повышенным тоном женщина своим детям, которые носятся друг за другом по залу, будто ошпаренные кипятком, то и дело, открывая дверь и впуская поток живительного кислорода в душное помещение.

Прихожу в тонус. Это все из-за кофеина. Сто процентов. Давно его не употреблял. Владелец кофейни на вынос заботится о качестве продукции, не покупая дешманскую дрянь. Я прямо чувствую волну прихода.

– Закрой дверь и не смей ее больше открывать, Кирилл! Леша, разберись! – приказывает отцу мелких женщина.

Я перелистываю страницу с телкой с оспинами на лице обратно. Как запасной вариант можно оставить. Все-таки тело у нее заебись. А на лицо можно и не смотреть в процессе. Не люблю, конечно, такие компромиссы, особенно, когда есть выбор. Но тут не угадаешь.

Вот еще неплохой вариант. Лика 35, пышные формы. В районе пяти углов. Не молодая нихуя. К указанному в блядских анкетах возрасту, можно смело прибавлять пяток лет, но в случае с этой представительницей древнейшей профессии, я бы скорее, даже вычел пару годков. Выглядит она достойно. Но, опять же, это по фоткам. Очередная порция свежего воздуха поступает в помещение снаружи. А вот, собственно, и главное, на что обращает внимание описание в шапке профиля блудницы. Уверенное коровье вымя. Даже по картинкам видно, что стоячими крупными сиськами тут не пахнет. Это странно, так как на следующем фото, где она в красном белье, бочкой она не выглядит.

– Что это ты так увлеченно разглядываешь?

Отвлекаюсь от просмотра фотографий своей потенциальной партнерши. На сегодняшние пару вечерних часов. Передо мной стоит Кэйти

– Какая встреча!

– Удивлен?

– Это будет максимально мягко сказано

– Почему же?

– Мы ведь не в деревне живем, где две улицы и семь домов, а в городе-миллионнике

– Не думаю, что вероятность встречи зависит от размеров города

– А от чего же тогда она зависит?

– От ее целесообразности

– Какое-то астральное каратэ?

– Можно и так сказать. Так что ты там разглядывал с таким интересом?

– Одноклассницу. Оценивал, насколько время было к ней беспощадно, – на ходу придумываю я отмазку и благодарю судьбу, что Кэйти не зашла на двадцать секунд раньше, когда девяносто процентов дисплея моего айфона занимало изображение сисек этой кобылы, – а ты тут как оказалась?

– Кому-то из посетителей бара понадобился мой power bank, теперь мне нужен новый

– Печальная история

– Ничего страшного. Это была моя первая покупка с али экспресса. Не особо удачная, честно говоря

– Почему опять не закажешь с Китая?

– Мне сейчас он необходим. Ты какой-то взбудораженный. С тобой все в порядке? Или ты скрыл в прошлый раз от меня, что помимо никотина и алкоголя что-то еще употребляешь?

Я улыбаюсь и указываю на картонный стаканчик из-под кофе, стоящий на полу около кресла.

– Ооо, это даже хуже, чем я могла предположить!

– Ты не пьешь кофе?

– Нет. Оно на меня странный эффект оказывает

– Эффект безудержного прилива сил?

– Нет, как раз-таки обратный.

Один из пацанов подходит к нам и, протягивая спиннер золотого цвета, произносит

– Смотрите, какой у меня есть!

Тут же к нему подлетает второй, с виду чуть старше и выхватывает игрушку из рук брата

– Это, вообще-то, мой!

Паренек, которого ограбили начинает возвращать предмет спора, но получает отпор и хлопается на задницу. К моему удивлению, включать сирену он, как бывает в подобных случаях, он не начинает, хоть и явно расстроен.

– Все полы протер?! – женщина поднимает с пола засранца за капюшон, – ты посмотри! Теперь домой пешком пойдешь, понял! И ты с ним! – обращается она к брату мальца

– Детка, заканчивай, все равно я на мойку собирался везти икса, – успокаивает супругу чел.

Та ничего не отвечает и выходит из павильона.

– Молодцы! Сегодня без приставки будете!

– Но, пап! – расстраивается тот, который младше

– Бегите, извиняйтесь!

Мальцы стартуют за матерью. За ними следует отец семейства.

– Забавные, не правда ли? – Катя явно в восторге от произошедшей сцены.

Хочу сказать, что не вижу ничего забавного в непослушных пездюках, но с языка срывается

– В какой-то степени.

Звучит это очень неоднозначно, с учетом того, что часть моего мозга, которая привыкла воспроизводить то, что думает, явно не восторге, от высокой концентрации подхалимского пиздежа.

– Очень хотелось бы услышать более развернутый ответ. Дам тебе таймаут на подготовку, – говорит Кэйти и направляется к стойке продавца

– Я буду снаружи.

Катя оборачивается и одобрительно кивает.

Улица встречает меня еле падающим снегом. Еще чуть-чуть, и он просто-напросто остановится, зависнув в пространстве между крышами домов, с подсвеченными фасадами, и поверхностью земли. Надеюсь, вчерашнего разъеба, преподнесенного природой, не повторится. Оглядываюсь. Кэйти выбирает себе батарейку. Успею подымить. Максимально быстро достаю курево и делаю две глубокие затяжки. Интересно, какого хуя я парюсь? Будто второклассник, который боится, что мамаша его запалит с сигаретой в зубах.

Я думал о ней. О том, что неплохо было бы встретиться с ней еще раз, но контактов у меня не было, а звонить Ленке я не хотел. Тем более, по такому вопросу. Что это за странное чувство, возникающее, когда я говорю с ней? Внешне похожее на то, что бывает, когда девочка больше, чем нравится? Смешно. Определенно, не влюбленность. Или, может, я настолько не допускаю даже вероятности этого, что вот именно подобное необычное ощущение и есть придушенный собственноручно зачаток этой истории? Блять! На хуй все это нужно? Зависимость от другого человека. Это же рискованней, чем ставить на российский футбол! Ни в чем нельзя быть настолько неуверенным, чем в отечественном футболе. А уж в чьих-то чувствах по отношению к тебе. Нет уж.

Дверь павильона открывается

– Давай, хвастайся, – говорю я Кате, которая уже собирается убрать покупку в свою сумочку.

– Ничего особенного, – протягивает мне коробку с батареей Кэйти

– Открою?

– Нет, ты что?! – смеется, – шучу.

Я ведусь на ее более окрашенное эмоциями возражение и просто оцениваю картинку на упаковке.

– Даня, ты можешь открыть

– Собственно, чего там рассматривать?

– Да уж, менее интересно, чем лица бывших одноклассниц.

Не могу со стопроцентной уверенностью распознать присутствие подъеба в ее словах. Возможно, Кэйти зашла все же чуть раньше, чем я подумал, и успела увидеть другие части тела той потаскушки. А я под кофейным приходом и не заметил, что она какое-то время стояла рядом. Что за гонки? Какая нахуй разница? Даже если и видела, что, блять, с того? Я же не члены черные разглядывал. Да и она мне не подружка. Ебать, Даня, такой ты…

– Мне ничего не остается сказать словами из фразы, – говорит она, меняя улыбку на вздох с нотками разочарования, – ты какой-то странный сегодня. Точно ничего не употреблял?

Мне становится смешно. Катя на сто процентов спародировала подружку мальца, с морковного цвета макаронами вместо волос, и разноцветными высыпаниями из конфет на щщах.

– Хочешь, зайдем в аптеку, купим тест? Я при тебе в баночку пописаю.

– Спасибо за предложение, подкупающее новизной, но, пожалуй, я обойдусь без подобных событий сегодня

– Тогда поверь мне на слово и не обращай внимания на мою странность.

Эффект, оказанный кофе идет на спад. Этому способствует свежий воздух.

– Расскажи, все же, чему, помимо вселенских задумок, я обязан тем, что наши пути пересеклись? Вряд ли у тебя есть дисконтная карточка этого ларька с электроникой

– Это можно расценивать, как комплимент? Ты обязан вселенной из-за нашей встречи?

– Можно сказать, 1-1 по комплиментам, – говорю, вспоминая ее слова о том, что я не похож на человека, который отбирает честно заработанные людьми деньги

– Когда это я делала тебе комплимент?

– Неважно

– Я могу сказать, что очень даже важно, потому что, если верить твоим словам, это уже вторая вещь, которая со мной впервые происходит в начале общения с молодым человеком

– А первая?

– Про изъявленное тобой желание продемонстрировать мне свои анализы

– Да, точно

– Не могу не отдать должное тому, как ты ведешь диалог

– Фуф, – выдыхает она, – не зря я старалась! Теперь наше общение больше походит на вариант в пределах нормы. По крайней мере, по комплиментам ты уже впереди

– Рад, что так вышло.

Кэйти жестом показывает направление, куда, судя по всему, ей нужно идти, и мы начинаем движение.

– Я иду на работу, Даня, если ты еще не забыл из-за странного состояния свой вопрос

– Странно. Ты еще в каком-то заведении трудишься?

– Нет, мне одного хватает

– Почему тогда ты тут вышла? За пару недель твои предпочтения насчет погоды кардинально изменились? Ты полюбила зиму?

– Нет, в этом я постоянна. Мне зимы с головой в детстве хватило. Я не здесь родилась

– А где?

– На севере. Архангельская область

– Отец – военный?

– Представляешь, нет. Так вышло, что он коренной северянин. А вот мама туда, как раз-таки, на практику по распределению приехала в двадцать лет

– Понятно. Здесь, я тебе хочу сказать, раньше тоже с зимой все нормально было. Лет десять назад

– Да, я успела застать то время

– Так ты не ответила

– Тут я вышла, потому что Владимирская на выход закрыта

– Какой-то коллапс сегодня в метро. Меня тоже застиг врасплох днем, – вспоминаю историю, произошедшую днем, – кстати, дни, в которые мы с тобой встречаемся, проходят для меня крайне удачно с финансовой точки зрения

– Рада, что ты связываешь обогащения своего счета со мной. Это приятно

– Если бы эта история продолжилась, я был бы в восторге

– Звучит не очень, признаюсь. Не особо понятно, чему ты больше рад

– Не подумал, что мои слова прозвучат настолько двояко, – в очередной раз ловлю себя на мысли, что сказанное мною не совсем точно, что я хочу произнести, – во сколько ты должна быть на работе?

– У меня нет такого, как должна быть

– Так бывает?

– Бывает, когда работа – твой проект. Точнее, мой, с братом

– То есть ты управляешь баром?

– Можно и так сказать. Хотя это больше относится к Матвею. Управление, имею ввиду

– Круто. Всегда хотел управлять чем-нибудь

– А ты разве не водитель?

– Был до недавнего времени

– Значит, ты, сам того не осознавая, занимался, чем хотел

– Хах! И правда. Но, как бы там ни было, это уже в прошлом. На какой-то срок

– Чем же ты сейчас занимаешься?

– Перешел во фриланс. Зарабатываю в сети

– И как, успешно?

– Не могу сказать, что мой нынешний доход – предел мечтаний

– Это же не главное.

Смотрю на Кэйти с искренним удивлением.

– Ты серьезно? Ине казалось, в работе нет ничего важнее, чем доход

– Я максимально серьезно

– То есть, если бы бар приносил тебе копейки, и у тебя был бы вариант более высокооплачиваемой деятельности, ты бы не свалила все на брата, уйдя?

– Можно сказать, что слишком много «бы», но у меня все так и произошло. Правда, в обратной последовательности. Я ушла с денежной должности в банке именно в бар. И на данный момент, по сравнению с прежней работой, я получаю, как ты выразился, копейки

– Но ведь это на первых порах, полагаю? Свое дело, как ни крути, прибыльнее наемной работы

– Деньги, естественно, не последнее. Надеюсь, так и произойдет. Но скажу тебе честно, если даже я буду получать в два раза меньше в баре, ни за что не променяю его обратно. Твое удивление понимаю. У вас, мужчин, все по-другому. В приоритете – доход. Самореализация через деньги

– Интересно

– Да. Хотя я и искренне считаю, что, если заниматься любимым делом, тем, что нравится, это в ста процентах случаев принесет материальные блага. Когда человек что-то любит, он ни при каких обстоятельствах не может делать это плохо. А то, что делается хорошо, с любовью, не может не оплачиваться. Но, повторюсь, у вас все же «здесь и сейчас» на первом месте

– Конечно. Завтра ведь может и не быть

– И тут согласна. Как раз этот момент и послужил катализатором к шагу с баром

– Давно вы стартовали?

– Чуть больше года назад

– Катя, давай с тобой где-нибудь посидим? Продолжим за чашкой кофе.

Кроссы впитали в себя достаточно снега, и ноги, промокнув, серьезно подмерзли

– Ты меня не услышал, я же не пью кофе. И тебе не советую. Если ты после одной кружки настолько странный, что же после добавки будет?

– Точно. Но вариация напитка не принципиальна. Чай, наверное, пьешь?

– Чай пью, – Кэйти улыбается, качая головой, – но вынуждена тебе отказать

– Есть весомая причина? – спрашиваю, думая, какого хуя трачу тут время?

– Я дала обещание

– Обещание себе не ходить пить чай с фрилансерами?

– Нет, – смеется, – у меня нет фильтрации по профессиональной деятельности для молодых людей, которые зовут меня куда-либо

– Это похвально. Достаточно редкое явление в современном мире

– Я обещала нашей сотруднице отпустить ее сегодня, чтобы она могла спокойно сделать костюм для утренника своей малышке

– Весомая причина, – мне кажется, я сказал без намека на сарказм, но Кэйти, судя по реакции, другого мнения

– Ты же не станешь спорить с тем, что это действительно важно? – улыбка не сходит с ее лица, но видно, что этот момент для нее принципиален, – у меня сложилось странное впечатление от твоих слов сейчас и тогда в магазине

– Ты имеешь ввиду тех пацанов, что мать разозлили?

– Именно

– А что я там сказал, напомни, пожалуйста

– Не вспомню дословно, но это была твоя реакция на мои слова о том, что мальчики забавные. Мне она была непонятна

– Ты хочешь узнать мое мнение о детях? Мне кажется, достаточно рано. Мы ведь даже в кино не ходили с тобой

– Кончено, кино и чай не добавляют тебе рейтинга в меру своей банальности. Но все же. Такие вещи лучше обсуждать на берегу.

В моей голове тут же возникает вопрос. Какого хера я не разворачиваюсь в ту же секунду, как она произносит слова о некоем моем блядском рейтинге. Хорошо, вторая часть про вопросы, решаемые до посадки на лодку, смягчают мою возможную реакцию, заставляя меня припариться по другому поводу. Видя мое плавающее состояние, Кэйти начинает заливаться смехом

– Даня, расслабься, я не собиралась примерять на тебе свадебный костюм. Все в порядке, выдохни!

Слова телочек всегда нужно делить, если не на четыре, то на два. Я слегка отпускаю напряжение. Но вопрос о происхождении такого количества внутренних, эмоционально окрашенных реакций на ее слова, остается открытым

– Спасибо! А то я уже мысленно стал прикидывать, какой из банков сможет кредитнуть официально безработного, чтобы я смог смутить кольца и оплатить наш свадебный трип

– Какой ты молодец!

– Чтобы до конца соответствовать твоей оценке, не стану вешать тебе лапшу на уши. Дети в мои ближайшие планы ни разу не входят

– Дети – такое дело. Они частенько в планы не входят, но это не мешает им появляться.

Мои внутренние ответы, которые первыми приходят на ум, как реакция на реплики Кати давно бы уже привели к тому, что она бы пиздовала на работу одна, а я летел сливать золото и веселиться дальше

– Ты не ответила насчет нашей следующей встречи. Ее возможности

– Насчет возможности нашей следующей встречи.

Катя делает паузу.

– Да, хотелось бы

– Понять, в какой из дней тебе стоит рассчитывать на материальную прибавку?

– Катя! Ну, нет же!

– Ты, вроде, умненький, а мои шутки не всегда отличаешь от правды

– Два – два?

– Да, остановимся на ничьей. В общем. Послезавтра я улетаю на две недели к океану

– Ого! Завидую тебе

– Надеюсь, белой завистью

– Как же иначе?

– Так что, если ты все еще будешь заинтересован в нашей встрече, пожалуй, можно будет

– Круто

– Единственное. У нас с тобой она будет необычная. Мы организуем поездку с ребятами в детский дом. Будем делать для детишек сценку небольшую. Мне нужен доброволец на роль карабаса. Вот ты им и будешь

– Детский дом? Карабас?

– Да. Я часто участвую в организации подобных мероприятий

– Со школы не любил всякие утренники. А уж участвовать в них в роли актера…

– Желающих у нас хватает. Ты можешь с легкостью отказаться.

Думаю, что так бы и сделал, если б на месте Кэйти была другая девка, но, раз уж и так все не совсем обычно в моем с ней общении, делаю всего лишь аккуратный заход на смену вектора

– Может, мы все-таки более стандартную для первого свидания атмосферу выберем? По-моему, предложенные мною варианты вполне подходят. Банальные кино или чайная. Можно что-нибудь оригинальней, но не столь кардинально

– В стандартности во многих случаях нет ничего плохого. Возможно, даже твой вариант для первого свидания неплохой. Но я не хочу, чтоб так было. Да и считать это дейтингом не хотелось бы. Предлагаю и тебе сделать так, а дальше видно будет. Договорились? – она протягивает мне свою изящную ручку.

С удовольствием, несмотря на ее выебоны, аккуратненько сжимаю ее

– Договорились. Только как мы с тобой свяжемся?

– Дай мне свой телефон

– Достаю айфон и протягиваю его Кате

– Классный цвет, – оценивает она чехол – аккумулятор и набирает на экранной клавиатуре цифры своего номера, – сохрани и напиши что-нибудь мне в вацапе, чтобы я не отправила тебя в черный список к спамерам

– Так и сделаю. Удачного тебе вечера

– И тебе!

Мы расходимся, и я вношу номер Кэйти в адресную книгу, предвкушая то, как буду чуть позже трахать деваху, названную своей одноклассницей.

Информационное табло на вокзале показывает минус десять. Хах! С учетом нашей влажности и восприятия температуры, уже давно нужно вводить отдельную региональную шкалу на термометре. Поезд уже давно в зоне видимости, да и объявили об его прибытии, но, по каким-то странным причинам, стоит метрах в ста от перрона и никак не хочет к нему подъезжать. Только пять минут вышел из зала ожидания, а уже продрог. Долбаная привычка не пользоваться зимней обувью. Кроссовки круглый год, блять. Ну не нравится мне, как выглядят зимние боты. Лучше уж шерстяные носки напялить, тем более что на улицу в зимнее время года я суюсь исключительно редко. Точнее, только лишь стараюсь перемещаться из пункта А в пункт В, ограничивая время зависания вне помещений. Не, нахер! Пойду обратно, потрачусь на горячий чай с сосиской в тесте. Днем проебался, толком не поел.

Захожу внутрь вокзального комплекса и вижу что-то типа павильона с надписью хычины. Да, ценник, конечно, пиздец убийственный. Чай за сто, и самый простой, пропитанный холестерином кусок теста с подобием сыра внутри, сто восемьдесят. Трешка, будь добр! Да хер с ним, лучше уж тогда с мясом взять. Делаю заказ и жду, пока повариха замутит свои кулинарные махинации. Никогда не понимал вот этого дерьма. С какого хуя такой ценник в подобных местах? Тут что, вода для чая прямиком из предгорья Альп, или сама заварка не ебучий нури, а доставленный из провинции Фуцзянь, большой красный халат? Ну, пиздец. Или заправки. Постоянно напрягали цифры, написанные на прилавке с водой, которая в пятерчоке стоит 30 рябчиков за полтора литра. Зато на каком-нибудь газпроме та же бутыль вставлена в два, а то и три раза дороже. Суки, будто на топливе мало бабок поднимают!

– Приятного аппетита, – говорит продавщица и протягивает мне хычин, от которого исходит приятный аромат и пар. По громкой связи объявляют, что по техническим причинам поезд из Воронежа будет подан к платформе через десять минут. Заебись, терпеть не могу второпях хавать, да еще и на холоде. Кидаю зад на скамейку в центре зала ожидания и откусываю сочный кусок масляного пирога. Вокруг снует в разные стороны народ. Интересно, сколько здесь в день проходит человек, не считая встречающих и провожающих? Уж не меньше нескольких десятков тысяч, наверное. Все куда-то едут, спешат. У каждого свой мир внутри, и каждому плевать на мир другого. Лена тогда у стадиона впаривала мне обратное, что не стоит всех под одну гребенку стричь. Но, блять, вот стоит тетка, вся заплаканная. Что у нее случилось? Может на поезд опоздала, может сумку дернули, а может мать хоронить едет. А что остальным до нее? Конечно, не факт, что ей даже теоретически можно помочь. Само собой, все зависит от ситуации, которая привела к ее такому вот состоянию. Но сколько она уже тут стоит, и не один не подошел, не предложил ей помощь, не поинтересовался, что случилось. Ее просто не замечают. А если и замечают, то тут же отводят глаза и через тридцать секунд забывают.

Вроде пальцы ног отогрелись. Я не общался с Ленкой с того самого футбола. Она не звонила, да и я особо не припаривался по этому поводу, не думал набрать ее да извиниться. Ничего плохого лично ей я не сделал, а свое мнение насчет мироустройства, доброты и прочих светлых дел пусть оставит при себе. А раз уж на то пошло, что держать в себе его не может, то пусть хотя бы удосужится не навязывать его.

Смотрю вниз и вижу, как на джинсах образуется жирное пятно от протекшей хычины. Ебаный в рот! Сжимаю зубы, комкаю остатки рукой и кидаю со злостью в сторону урны. Никогда не умел попадать в кольцо. Сверток падает в сантиметрах от мусорки. Встаю, залпом допиваю чай. На меня неодобрительно смотрит какой-то хер в пальто.

– Проблемы? – спрашиваю его

Тот отворачивается. Дерьмо собачье. Ему даже не хватило смелости сказать мне, что он не доволен тем, что я веду себя, как свинья. Да таким уродам, если при нем же его жену будут лапать за задницу, их ссыкливость не позволит рту открыться, а языку повернуться, чтобы высказать что-либо оппоненту, не говоря уже о том, чтобы перемкнуть тому.

Иду на перрон, тем более, что объявляют о прибытии поезда. Бабушка, как всегда с полной загрузкой. Помимо сумки на колесах еще хуева туча разных авосек. Как она затащила это все добро в поезд одним звездам известно, потому что даже мне напряжно все это тащить.

– Ой, хорошо, что ты приехал, Данечка! – причитает она.

Да куда ж я, блять, денусь?!

– А чего, ба, деньги то есть какие?

– Много надо, сынок?

– Сейчас узнаю, постой пока что здесь.

Оставляю бабулю с пожитками, а сам бегу добазариваться с местными водилами о бюджетном ценнике на их услуги. Выцепляю какого-то дедка на старом опельке, тот соглашается за пятихатку, и через десять минут мы уже движемся в сторону дома.

Хорошо, что сегодня выходной, так бы сейчас залипли здесь надолго. Улицы вроде как разгребли от невероятного количества выпавшего снега. Зима как обычно застала врасплох работников жкх и дорожников. Внезапно, блять, пришла. В середине декабря то. Это же ахуеть можно, когда какой-то хер с ебальником, который чтоб в кадр попал, нужно было метров с тридцати снимать, заявляет подобное на весь город с экрана ящика. «Мы не ожидали, так вышло». Это пиздец.

– Тетя Ира спрашивала, когда уже ты заедешь, говорит, изменился, наверное, не узнать

Смотрю на бабушку и киваю головой. Помню времена, когда пацаном ездил в деревню, обычно на месяцок летом, на большее меня не хватало. Как ни крути, я городской. Тетушка Ира всегда относилась ко мне, как к своему сыну. Тогда это воспринималось мной, как должное. Все радовались моему приезду. И она, и дядя Толя, ее муж, и дядька Антон, их сын. В редких воспоминаниях деревня всегда ассоциируется у меня с солнцем, летом, с добром что ли. Интересно, там сейчас так же все? Если взять и приехать туда в следующем году хотя бы на недельку, получится ли ощутить себя мелким опездолом хоть на мгновение? Что-то было в детстве помимо свалок, заводов, подвалов и прочего. Блять, бред какой-то, в деревню на неделю. Ловлю себя на этой дебильной мысли и хмыкаю.

– Чего она там?

– Кто, Ира то? Да чего-чего, потихоньку. Дядька Толя вот, не особо, уже с трудом встает. Бог даст, до футбола доживет

– До футбола? – переспрашиваю я

– Ну да. Что там у нас будет в следующем году проходить? Он все говорит, хоть посмотреть, хоть по телевизору. Болельщик.

Вспоминаю, что дядька действительно всегда любил мяч. Даже в памяти всплывает момент. Лето, чемпионат мира в Японии, вроде. В доме полно народу. Матч, когда мы проиграли 0-1 пиздоглазым. Все переживали за наших. Как же давно это было. Или совсем недавно. С одной стороны, уже почти шестнадцать лет прошло, а с другой я так четко увидел этот момент перед глазами, без всякой мутности, в полном ощущении, что прямо потерялся во временном колесе. Сраная мельница, перемалывает всех без разбора, не жалея никого, не замечая различий между социальными статусами, заслугами перед обществом, хорошими или плохими делами, материальным благосостоянием. И хрен его остановишь. Ведь что, по сути, прошло за эти полтора десятка лет в моей жизни? Ха. Палка о двух концах. Сказать, что ничего – правда лишь отчасти, ведь можно вспомнить кучу каких-то моментов, но более глобально – бах, это же, мать его, половина, моего гребанного существования. На данный момент. Не буду распыляться и придумывать феерические события, якобы произошедшие в моей жизни, скудной на таковые. Но бля, я готов биться об заклад, что вот так же, по щелчку пальцев какой-нибудь сынишка председателя совета директоров крупной фармацевтической корпорации, который за те же пятнадцать лет успел побывать в тридцати странах, сменил десяток люксовых авто, покорял горные вершины и нырял с аквалангом на дно Марианской впадины, сможет перенести себя назад на полтора десятка лет так, как будто это было вчера, и все его достижения поблекнут перед беспощадностью бытия, колеса времени. В этом плане жизнь уравнивает всех.

По старику-водиле видно, что он знает город, как свои пять пальцев. Никаких навигаторов. Единственный его минус, что он тащится так, будто у него вся жизнь впереди. Хотя я и хочу быстрее уже разобраться с делами и пуститься в халявный кураж, хотя с учетом той суммы, которую мне не доплатил ебучий пидрила Зиненко, слово халявный здесь вряд ли уместно, гнать на отца за его приверженность к соблюдению скоростного режима, язык, что ли, не поворачивается. Хули он там себе заработает с этого пятикрылого? Уж минимум сотню с лишкой рубасов на бенз уйдет туда-обратно то. Хотя, может он и останется на районе стоять и ждать попутного ветра, чтобы порожняком не мотаться. Да даже при этих раскладах его моржа с этой поездки минимальна.

Оглядываюсь назад и смотрю на бабулю. Она, отвернувшись, палит в окно и что-то приговаривает. Это заметно по движению губ. Ее лицо в свете желтых фонарей, заглядывающих своим мертвым светом в салон, выглядит еще более усталым и старым, нежели обычно. Да, хули, куда уж, девятый десяток пошел. Для своих лет она еще ничего, вот даже в деревню гоняет, бегает постоянно везде, по паркам там всяким. Понятное дело, как ни крути, вечных не бывает. Вот бы она подольше пожила.

Бабушка чувствует, что я смотрю на нее, поворачивает голову в мою сторону и улыбается. Я опускаю взгляд в дисплей мобилы.


Настенные советские часы на кухне показывают начало седьмого, когда я заношу туда последнюю партию котомок. Думаю, что надо схавать немного пищи перед куражом, мало ли там с едой не особо. Далеко не факт, что сраный Зиненко раскошелился по полной, не даром ведь он больше чем за неделю до нового года свалил на Гоа, или куда там Андрюха говорил. Тем более тут у бабушки в газету завернут невъебенный шматок деревенского сала, да овощные закрутки на любой вкус. Магазинное дерьмище рядом не стояло. Бабуля предлагает отварить картофеля для полноценного ужина, но ждать этого не представляется возможным, хочется побыстрее залить лейку. Сало – просто гастрономический оргазм, по-другому не скажешь. Накидываю с собой на хлеб еще пару кусков и выдвигаюсь в сторону центра.

Уже на подходе к рестику замечаю стоящих около дверей Толика с Кириллом с команды в обществе каких-то телочек

– Ооо, Данек, – Толян в своем репертуаре, – поприветствуем лучшего игрока города в футбол на позиции защитника

– Ага, среди строительных команд только если. Всем привет!

Тяну парням руку. Кирилл хочет пожать мне ее, но Толян останавливает его характерным стоп-жестом своей клешни

– Так, секундочку, многоуважаемый, вы что же это считаете уровень городской, мать ее, простите за мой французский, дамы, – Толик делает нечто, отдаленно напоминающее реверанс в их сторону, те смеются, – лиги строительных команд, не совсем, так сказать, топовым? – начинает он свои театральные подъебы, – да по последним данным, предоставленным центром исследования общественного мнения Города-Героя, каждый семидесятитысячный, – поднимает гордо указательный палец вверх и кривит явно залитым лицом, – в этом сезоне следил, так сказать, за перепетиями в кубке лиги!

Все смеются. Я редко понимаю его юмор, и в этот раз тоже делаю лишь вид, что оценил шутку. Видя реакцию, он продолжает

– А по рейтингу возможных телетрансляций, она бы занимала почетное второе место после сетки профилактики.

Вот это уже достойный ход.

– Все, завязывай, юморист! Ты уже сам небось второе место занимаешь, только по количеству опрокинутых кружек пива, из числа всех присутствующих здесь.

Толян лезет обниматься.

– Пойдем к остальным, – тащит меня внутрь, а я все-таки умудряюсь поздороваться с Кирей.

Народа с конторы человек тридцать, не меньше. С футбола из наших – воротчик Серега, да парень из отряда офисников, Денис, вроде. Остальных я от силы один-два раз в глаза видел. Саныча по ходу нет, уже свалил, наверное, в деревню. А нет, вон он сидит. Подхожу к нему

– Саныч, я думал ты уже в Тверской

– Даня, привет. Да кто ж меня отпустит, они до сих пор тебе замену не нашли, как Папа Карло вкалываю. Начальник сказал, раньше тридцатого не разрешит никуда. Да и Бог с ним, все равно выходных десять дней

– Ясно, пойду к ребятам.

Саныч кивает.

– Ну чего, здорова, футболисты! – подхожу и жму руки Сереге и молодому офиснику, – а чего это наш состав такой немногочисленный?

– Так у нас же половина команды либо спортсмены, либо приличные семейные люди. Такие мероприятия не посещают, – говорит Серега, – здорова

– А ты себя к приличным семьянинам не относишь?

Ему самому скоро пятый десяток пойдет.

– То есть, что я не спортсмен, ты сразу отсек? – говорит он, и все начинают угорать, – да, конечно, семьянин, подчеркиваю, приличный, но у нас с любимой в этом плане идиллия, я бы даже сказал полный фэн шуй

– Ого, это как, Сережа? – спрашивает его одна из телочек

– Очень просто, Любаша, никаких ограничений на алкогольные вечера с друзьями, или подобные праздники с ее стороны относительно меня. Ну и, соответственно, мой амплуа в роли няньки, когда она со своими подружками хочет потанцевать

– Прямо идеальные отношения у вас! – удивляется та самая Любаша, как назвал ее Серега

– Ну а чего, лучше друг другу мозги компостировать? Да нафиг мне такое счастье?!

Замечаю, что Толяна нет.

– Кир, а куда форвард делся?

– Да, видимо, с женой куда-то отошел. Она у него не такая, как у Сереги, – кивает он в сторону воротчика, – с самого начала треплет его по поводу выпивки

– Так это та светленькая, его жена? – с удивлением спрашиваю я.

Телочка, которая с ним стояла у входа, выглядела младше его лет на шесть, и больше смахивала на ровесницу Аннет из бухгалтерии. Вот, кстати, она, в черном платье и на каблуках, движется в нашу сторону.

– Она, – отвечает Кирилл.

Аня подходит, здоровается со мной, отвечаю ей взаимным «привет». Выглядит она очень по-взрослому в своем наряде. Подсаживается близко к Денису, если его так зовут. Тот приобнимает брюнетку. Забавный расклад. По всей видимости, они – парочка. Этот момент несколько расстраивает меня. Но, откуда не возьмись появившийся Толя, с двумя стопками пойла, выравнивает мой эмоциональный фон.

– Давай, почетный участник турнира! Двойную порцию тебе, в счет опоздания.

Меня в таких вопросах уговаривать не нужно, поэтому уже через пятнадцать секунд вискарь из стопок перемещается ко мне в желудок. В связи с таким положением дел, я даже забываю глянуть, есть ли кола. Окидываю столы взором. Да, зря я недооценивал босса. Вечеринку он, конечно, не бюджетную замутил. Кто бы сомневался, что дела хорошо в строительстве идут. На столах салаты, далеко не уровня оливье, закуски из всяческих фруктов, сыров и даже из морепродуктов присутствуют. И виски отнюдь не лошадь. Приглядываюсь. Ебать, Джек, не дурно. Первая волна тепла от сотки алкоголя распространяется по телу.

– А это кто такой? – спрашиваю у Толика, когда начинает звучать «Летящей походкой» Юрия Антонова и его музыкальной банды

– Ведущий. Кстати, совсем забыл тебе представить, это Алена – моя супруга, – говорит он и пытается обнять подошедшую светловолосую девушку. Та явно не в лучшем настроении, но более-менее умело это маскирует

– Очень приятно, Даня

– Взаимно, – отвечает она, улыбаясь

– Ну что, пойдем танцевать! – продолжает Толян

– Если ты мне предлагаешь, то я пас, набегался сегодня, – разговаривать приходится уже чуть ли не криком, потому что в полную силу лупит мьюзик

– Зря, – Толик берет за руку свою Алену и тащит ее к таким же разогретым ребятам и представительницам слабого пола, кстати, в основном, далеко не молодым теткам, которые уже во всю отплясывают в середине зала.

Я же сажусь за столик, беру парочку канапе и наливаю еще вискаря в стопку. Ооо, а вот и кола. Замечаю на соседнем столе бутыль 0.33. Точнее, это пепси, но это абсолютно не важно. Алкоголь переливается из рюмки в стакан и разбавляется газировкой.

Вечер в самом разгаре, и мне уже довольно-таки хорошо. Местные официанты все подносят порции закуски и открывают целые бутылки со спиртным.

– Присмотрел чего? – это Серега спрашивает у меня, видать, по поводу работы

– Ты про работу что ли?

– Ну да. Какую сферу хочешь попробовать?

Он явно парень «на опыте» в плане контроля алкоголя, поступающего в его организм. То ли растягивает удовольствие, одновременно с этим пропуская непрекращающиеся подобия новогодних призывов поднять бокалы, то ли синий демон просто-напросто его не берет

– Выбора особо нет. Казалось бы, нам тут чего жаловаться? Не на периферии живем, а хер там! Не, конечно, хочешь – пиздуй за тридцатку пятидневку труби, или два через два, да к тому же с ночными куда-нибудь на склад. Такого дерьма полно!

– У тебя образование есть какое?

– Хуйня у меня, а не образование. Диплом технаря пылится где-то дома. Я специальности то, указанной в нем дословно не помню. Чего-то там, специалист по автосервису, или автосервиса, по обслуживанию машин. Короче, блевань

– Блевань? Достойная специальность

– Так ты слушаешь? Я с этим и не спорю. К чему и говорю, как специальность правильно звучит, не помню, а что уж там до каких-нибудь знаний, касаемо ремонта тачек – совсем темный лес

– Хах! Как же ты на газели то ездил?

– Да вот так и ездил! Одно дело за рулем сидеть, другое движок капиталить. Не согласен?

– Так начал бы с простой слесарки, колодки там всякие, замена масла на тех обслуживании. Да та же самая шинка, на худой конец. Все по этой теме. Ты же не глупый парень, втянулся бы

– Да, блять, Серег, кому ты нахуй сейчас без опыта нужен?! А учеником за десятку идти – это провал

– А как ты хотел? Сразу пятьдесят получать? – говорит он, отпивая из стопки.

Пьет он водку не до дна за один раз, а в какой-то своей странной манере, разбивая этот полтинник на два – три раза, будто это лимонад какой-нибудь, ну или хотя бы ликер. Может, в этом и кроется его секрет удивительной трезвости, несмотря на количество выпитого?

– Хотя да, – продолжает он после очередного глотка, – пойди, сунься, когда ничего не знаешь, а за гроши – это ж какое желание должно быть научиться. Я сам по молодости тыкался по отделке за копье, быстро надоело, потом друган позвал на окна, так я там подсобником, пока учился, в день получал больше, чем за неделю на ремонтах в учениках ходивши. Как в первый день три тысячи получил, а это в начале двух тысячных было, все желание учиться отделке пропало! Какая отделка, когда вот они, деньги живые. Да еще и ежедневно

– Серег, слушай, а как этого зовут, который молодой с офисников, еще с девочкой с бухгалтерии трет? Денис же?

– Да, Денис

– Спасибо за информацию, кипер, – встаю, и уже слегка пошатываясь, двигаю к толпе танцующих, количество которых сильно увеличилось. Алкоголь раскрепостил многих. У самого эпицентра всего действа, неподалеку от колонки, микрофона и диджейского пульта, вытанцовывает Аня. Репертуар звучащей музыки сменился на более попсово-молодежный. Терпеть не могу подобную музыку, но ждать, пока парень за пультом включит какой-нибудь джангл, смысла нет. Не думаю, что подобное входит в плейлисты здесь присутствующих. Тем более, я и под него не танцую. Не танцую, вообще, не подо что. Подхожу к Ане и улыбаюсь ей. Принцесса в черном отвечает мне улыбкой, и я начинаю делать движения, наподобие тех, что исполняет она. Выглядит девочка вполне раскованно, абсолютная противоположность той студенточке в очках, которую мне доводилось видеть каждый раз, когда я приходил за своими кровными в бухгалтерию.

– Аня, ты чертовски мила.

Улыбка не сходит с ее лица, она приближает губ к моему уху и произносит

– Чертовски приятно.

Интересно. Я даже несколько секунд прибываю в замешательстве. Может, все будет даже проще, чем мне казалось?

Трек про рваные джинсы сменяет какой-то зарубежный пиздец из серии Мадонны, только в более танцевальной обработке.

– Слушай, а можно тебе вопрос задать?

– Попробуй, отвечает она мне

– Вы с Денисом давно вместе?

На ее лице проскакивает легкое недопонимание, наверное, смысла моего вопроса. Это хорошо заметно по движению ее бровей. Она относится к тому типу людей, у которых, как говорится, все на лице написано. Но, вроде, все нормально, и она отвечает

– Если тебе уж так хочется знать, мы с ним вроде как, просто друзья.

Вроде как просто. Забавно. Всегда поражали девочки с подобным представлением вещей в голове касаемо взаимоотношений между полами. Парень, блять, ни разу не по-дружески обнимает девушку. Да он по любому ей вставить хочет, если это и так не входит в ее «вроде как просто друзья».

– Интересно. А можешь мне поведать, ты действительно веришь в дружбу между мужчиной и женщиной?

– Да, конечно, верю. У меня много мальчиков-друзей.

Такая она наивная, просто пиздец. Мальчики, блять, друзья в восемнадцать, или сколько там ей. Лет с четырнадцати рассматриваю девочек только через призму возможного перепихона. Отношения, в теории, хорошая штука, и всякие сопутствующие им ништяки типа постоянного бесплатного секса – это круто, но на практике эти бонусы нивелируются постоянным мозгоебством, упреками и разной формы запросами с претензиями. С тех пор, как закончились мои единственные, так называемые серьезные отношения, длившиеся почти год, прошло уже почти десять лет. Маша съебала к более перспективному персонажу. Как сейчас помню ее статус в вконтакте про то, что настоящий потенциал мужчины определяется истинными запросами женщины, которая его выбрала. Сука! Как же мне хотелось разъебать ее со своим новым кавалером по первости. Потенциал, бля! Наверное, даже хорошо, что с момента нашей последней встречи, мы с ней не пересекались. С тех пор общение с девками у меня ограничивалось однотипными знакомствами, по заученным скриптам, в увеселительных заведениях. А максимальная длительность взаимодействия с одной и той же телкой не превышал пары недель в совокупности. Аня, судя по всему, видит мою реакцию.

– Чего, у тебя нет подруг?

– Есть одна, – отвечаю я.

Да, Ленку я могу назвать подругой, точнее даже не так. Правильнее будет, другом без члена. Но она – совсем другое. Я ее с восьми лет знаю, с тех времен, когда она к нам во второй класс пришла, а нас с Лехой ее охранять заставили от всякого рода школьных нападок. Да, бля, я даже не дрочил ни разу на нее!

– Я где-то слышал, что дружба между мужчиной и женщиной невозможна, рано или поздно она перерастает во что-то другое

– А сколько ты уже знаешь эту свою подружку?

– Ань, это совсем другое, исключение из правил, единичный случай. Мы с ней уже больше двадцати лет знакомы

– Ничего себе. Ну, если, как ты говоришь, рано или поздно, значит, еще время не пришло

– Нет, в моей ситуации – это один случай на миллион. Я просто не уверен, что кого-то из своих, так называемых друзей-мальчиков ты столько по времени знаешь

– Двадцать лет, точно нет, потому что мне столько сейчас, но вот с одним мы знакомы с десятого класса, и еще пара друзей на потоке есть

– А Дениса ты давно знаешь?

– Нет, я же только с мая у вас работаю

– Понятно, а бойфренд то есть у тебя?

– Послушай, Даня, мне, честно говоря, не охота обсуждать с тобой подобные темы, тем более, что я вижу, куда ты клонишь. Давай сделаем вид, что на твой последний вопрос я ответила положительно, и мы просто продолжим веселиться.

Хуя себе, нормальны ударчик по моему эго!

– А с чего ты взяла, что положительный ответ на мой вопрос меня бы остановил? – она практически прерывает меня, не дав договорить

– Так, дружок, может, я выгляжу какой-нибудь простенькой девочкой, которая готова прыгнуть в койку к первому попавшемуся, строящему из себя пикапера девяносто девятого уровня? – она перестала выглядеть таковой секунд пятнадцать назад, – ты же, вроде, не дурачок, после моей предыдущей фразы мог понять, что надо включить заднюю. Что неясного было в моем ответе тебе на вопрос, про наличие у меня парня?

Перевожу взгляд на танцующих рядом взрослых теток, которые занимаются оформлением персонала, а Аня после секундной паузы заканчивает свой спич словами

– И мой тебе дружеский совет, – вроде успокаивается, – да, девочки любят настойчивых, но когда после фразы «у меня есть молодой человек», кандидат на роль принца заявляет, что ему плевать на это, да только последняя потаскуха на такое поведется!

– Спасибо, Катрин, просто музыка громко играла, я с первого раза не уловил суть, -нелепо отмазываюсь я

– Всегда, пожалуйста, – с ухмылкой, обозначающей провальность моего оправдания, говорит брюнетка.

Иду к столику в довольно-таки пораженческом настроении. Мелкая сучка уделала меня, как Криштиану со своей бандой нашу сборную в октябре 2004 года. Без шансов. Сажусь на диван. Да и хуй с ней. Опрокидываю чей-то вискарь чистоганом. Куражим!


Переворачиваю лежащий на столе телефон дисплеем вверх и нажимаю центральную кнопку. На экране появляются числа 21-45. Состояние постепенно подходит к той черте, когда нужно менять обстановку, либо ехать домой спать. На столах от прежнего многообразия еды уже не осталось и следа, почти все убрано. Наверное, все-таки лимит был какой-то. А вот с пойлом, что меня в гораздо большей степени интересует, дела обстоят гораздо лучше. Как мне сообщил Серега, лично для нас заведение было забронировано до девяти вечера, и уже почти как час, в рестик пускают людей, не имеющих отношение к организации, желающих отжечь в предпоследнюю субботу уходящего года. На танцполе – полная вакханалия. Музыка долбит, не переставая, уже давно, лишь дэнсеры сменяют друг друга. Одни сваливают за выпивкой, другие, наоборот, заправившись, выскакивают в центр зала и начинают неистово отплясывать. Смотрится все это забавно. С нашей конторы, из тех, кого я запомнил, не считая футбольной банды, осталась от силы половина начального состава. Многие накидались, как следует еще до девяти, и благополучно были отправлены домой, поближе к кровати. Пытаюсь понять, где наши спортсмены. Серега разговаривает с каким-то мужиком за соседним столом, Денис лижется с мелкой сучкой Аней, а Кирилла и Толяна не видно.

– Кого-то потерял?

Поворачиваюсь и вижу, что рядом со мной уже сидит светловолосая девочка и берет бутылку с вином, пытаясь налить его себе в бокал. В бутылке пусто, и она с недовольным видом ставит ее на стол.

– Вот дерьмо! Чертовы кобылы высосали все красное!

Точно, это жена Толяна.

– Тебя как зовут?

– Даня, – отвечаю ей, – что, совсем беда с низкогдрадусными напитками?

– Видимо, да. Ну что ж, придется переходить на крепкое

– Ты же за рулем была?

– Теперь, как видишь, не за рулем.

Даже не знаю, что ей сказать, она явно не в духе.

– Так что, налить тебе виски? – хочу сказать ее имя, но понимаю, что тоже забыл его, – свое то имя ты мне скажешь?

– Алена

– Приятно познакомиться. Во второй раз, – добавляю я после небольшой паузы и протягиваю ей руку

– Взаимно.

Одной рукой я держу ее руку, а второй бутылку Джека и вопросительно смотрю на нее.

– Лей, Даня

– Тебе с колой?

– А как лучше?

– Мне больше нравится с ней. Так вкуснее

– Ну, значит, и я так буду

– У меня к тебе два вопроса, – говорю я, отпивая из стакана, – куда твой супруг запропастился, и почему ты такая недовольная? Музыка не нравится?

Она смотрит на меня, но я не могу понять, что выражает ее лицо.

– Можешь не отвечать.

Она подносит к губам стакан и делает глоток. Я поступаю также, и понимаю, что в голове уже полнейшая каша.

– Толя свалил с вашим еще одним футболистом за допингом. В принципе, это ответ на оба твоих вопроса, – она залпом приговаривает половину стакана и демонстративно двигает бокал ко мне, чтобы я повторил.

– Понравилось? – спрашиваю я, откручивая пробку со стеклянной бутылки, Алена улыбается, – за каким таким допингом? Им алкоголя мало, здесь который?

– Да причем здесь алкоголь? Они за порошком поехали

– Ого, не знал, что Толик является любителем запрещенных препаратов

– Как видишь, не только он. Дружок ваш тоже, раз в курсе, где можно достать этой дряни

– И часто он пользуется подобными штуками?

– Нет, только когда выпьет

– Ну и расслабься! Пьет же он не так часто?

– Раз в неделю, стабильно. Меня больше волнует, что плевать он хотел на мое мнение по этому поводу

– Ты резко негативно к наркотикам относишься?

– И это тоже, но самое плохое, что он себя не контролирует, когда употребляет

– Начинает крушить все вокруг, или что? – понимаю, что я уже в полное говно, – в чем эта неконтролируемость выражается?

– Нет, беспорядки он не устраивает, а вот с другими девицами зависнуть любитель под этим делом

– Что ты имеешь ввиду? Он изменяет тебе?

– Не удивлюсь, если так и есть, но ведет он себя так, будто меня совсем нет. Ни здесь, ни вообще где бы то ни было. Флиртует, тактильные движения выделывает, причем даже у меня на глазах. Я подхожу к нему, говорю, что мне неприятно, а он смотрит на меня своими обдолбанными глазами и говорит одно и то же каждый раз «да расслабься! Ты же знаешь, что я тебя одну люблю! А это, это просто треп» Каждый на хрен раз так говорит! Какой же это треп?!

– Да ладно тебе, это все ваши телочкины загоны. Толян не такой, можешь не сомневаться, я то знаю, – пытаюсь ее слегка подбодрить

– Ты? Знаешь? Не смеши меня! Тебе час назад даже известно не было, что он любит нюхнуть! Не изменяет, он знает, – Алена смотрит на меня, начинает хохотать и еле-еле выдавливает сквозь смех, – телочкины загоны, ахахаха, эксперт нашелся!

Хуя, она такая. Второе моральное убийство от курицы за вечер я точно не вывезу. Хотя, нужно отдать ей должное, она права. Сколько раз мы с Толяном гудели, а я действительно не знал, что он любитель приторчать. Соответственно, трахает он других девах или нет, мне тоже известно не может быть.

Истерика Алены, вроде, заканчивается. Достает из сумочки зеркальце и качающейся рукой подносит его к лицу. Видать, чтобы проверить, не размазала ли она свой мейк по лицу, пока угорала. Я отпиваю из своего стакана, а она продолжает

– Так, что думаешь, у всех, как ты выразился, телочек, паранойя на тему неверных мужей? Беспочвенная и беспощадная для семейного блага?

Смотрю на нее

– Думаю, у многих, – перевожу взгляд в центр зала, – да, и с чего это ты спрашиваешь? С каких это пор девочек интересует стороннее мнение лица, к тому же, с членом между ног, к тому же еще и нихуя не экспертного?

– Ладно тебе, не обижайся. Просто создалось впечатление, что ты не особо по телочкам

– В смысле, блять, не особо по телочкам?!

Супруга Толяна опять начинает ржать. В этот раз ничуть не слабее предыдущего. Казалось бы, она конкретно подъебывает, но по какой-то причине ее слова слова, даже с учетом лупы, через которую происходящее вокруг проецируется алкоголем на мой мозг, кажутся более мягкими, чем обычно. Возможно, это ее уверенная двойка, частично открытая с помощью декольте, так влияет.

– Прости, прости, я как-то не подумала, что это так звучать будет. Ни в коем случае не подумай, что ты на педика смахиваешь!

– Спасибо тебе! Сочту, блять, за комплимент!

– Извини еше раз, – говорит она, досмеиваясь, – но просто что-то мне подсказывает, что ты не в отношениях. Да и не часто они у тебя бывают. Но я могу ошибаться.

Алена поднимает руки на уровень лица, демонстрируя возможную капитуляцию. Молча откусываю зубами кусок кожи с сухой нижней губы и сплевываю его на пол.

– Или, все-таки, я попала в яблочко?

– Это никак не отменяет того, что вам, телкам, лишь бы мозг поебать. И себе, и другим. Из пальца, блять, высосать ситуацию, или припар свой очередной в жизнь воплотить.

Супруга Толика смотрит заинтересованно в мою сторону.

– Продолжай. Чего остановился? Или все, что ты способен ответить на этот счет, сводится к штатной позиции всех хомо сапиенс мужского пола?

– Да хули мне продолжать? Взять в пример твои же слова! Самое главное в них – не удивлюсь. То есть, по факту ты ни разу не знаешь, что тебе муж изменяет, но для себя ты все уже решила, и его слова, о том, что все в порядке, не воспринимаешь

– А для тебя измена – это только когда соитие происходит?

– Чего, блять?

Диджей наваливает еще больше волюма.

– Соитие, говорю! Совокупление, физическая…

– Все, понял я! – прерываю ее поток синонимов и слегка задумываюсь.

Алена смотрит на меня вопрошающе и, покачивая головой, как бы намекая на то, что ни чуточку не удивлена отсутствием моего ответа, продолжает

– Во-первых, измена, мой дорогой, это отнюдь не только, когда ты свой член, куда не следует, вставляешь. Можно было бы даже мысли об этом считать неверностью, потому что, в принципе, с этого все начинается, но я реалистка, и по мне так это дикость. Но как только ты переходишь к действию – это все. Объятия, поцелуи, не говоря уже о всяких там петтингах и оральных утехах. Да, да, дружок, так вот, – она делает глоток, – но чтоб ты не подумал, что я сучка, которая всех мужиков кобелями считает, добавлю, что это все аналогично и в обратную сторону, от девочки в отношении к мальчику. То есть, если твоя будущая подружка, не приведи Господь, будет с кем-то контактировать в любой из подобных вариаций – это финиш, – следует еще один глоток, опустошающий стеклянный стакан, и Алена демонстративно двигает его ко мне, – ну а, во-вторых, вы же, вроде как, мужики все не обделены логикой? Это же ваш козырь, не так ли?

Наливаю ей в стакан выпивку и разбавляю лимонадом, делая губами жест, чем-то напоминающий согласие, касательно ее вопросительной реплике.

– Так вот. Подумай. Если ты начинаешь общение с девушкой, на подсознательном уровне уже в голове прокручивается вариант теоретической возможности вступления с ней в связь. Когда начинается откровенный флирт, а по-другому общение Толи с этими курицами назвать нельзя – это уже вполне осознанное действие, которое исходит из начальной причины завязывания диалога. То есть, следующая ступень, не так ли?

Теперь она явно хочет услышать мой ответ, а не многозначительную мимику.

– Допустим

– Допустим, – ухмыляется она, – ты же понимаешь, что следует потом?

Откровенно говоря, своими слишком уж трезвыми для ее состояния размышлениями, она меня слегка запутала, хотя я врубаюсь, в общих чертах, что она имеет ввиду.

– Ни хера я не понимаю. Из этого может следовать, как то, чего ты опасаешься, так и подтверждение слов Толяна

– Ага! Значит, уже пятьдесят на пятьдесят?

Бля, как она интересно выкручивает.

– Допустим, – повторяюсь я

– Ты другие слова то знаешь, кроме этого?

Я уже думаю, что пора съебывать, во избежание того, чтобы этой хамоватой пизденке не перепало, так сказать, и за себя, и за того парня, а точнее, за телку. Если бы у нее вместо дырки под юбкой были яйца, она давно бы выхватила свою порцию, но я в очередной раз хаваю ее анти комплимент.

Она начинает новую порцию алкогольного коктейля и продолжает свои размышления.

– А, с учетом того, что Толик у нас не особо устойчив в своих принципах и подвержен зависимостям рода наркотических и азартных форматов, и, в силу этого не может сказать нет своим «хочу», достаточно будет одной из этих сучек лишь чуточку подыграть ему, те самые пятьдесят возможных положительных процентов превратятся в ноль быстрее скорости полета межконтинентальной ракеты.

Улыбка, присутствующая минуту назад на ее лице, так же быстро, как в приведенном ей примере, исчезает. Постукиваю телефоном о деревянный столик и, взвесив все фаты, говорю

–Ну, предположим.

Уголки ее губ слегка поднимаются

– Беру свои слова насчет скудности твоего словарного запаса назад.

Тут уже даже ее сексуальные формы перестают влиять на меня

– Алена, советую тебе срочно перестать отпускать комментарии в мой адрес. Ты хоть и девочка, к тому же жена моего кореша, но лимит моего терпения всасывать твои высеры обо мне уже на исходе

– Я смотрю, с самоиронией у тебя не особо. А вот с чувством собственного достоинства все хорошо. Меня буквально разрывает на части интерес узнать, что же будет, если еще добавить дровишек в топку? – мне ни разу не весело, а вот ее улыбка до сих пор не исчезает, – расскажешь мне или опытным путем это определить?

– Бля, Алена!

Она опять начинает ржать. Смотрю на нее, она тоже уже давно пьяная.

– Пойдем! – говорит она, встает, берет меня за руку и начинает тащить за собой.

Я поднимаюсь с дивана, и от резкого движения мои пьяные ноги чуть не подкашиваются. Еле-еле удерживаю равновесие. Задеваю стол, с него падает пустая бутылка, но не бьется. Проходим через зал и оказываемся у туалетов. Интересно, что если в течение всего вечера в клозет приходилось по несколько минут ждать своей очереди, то сейчас тут никого. Помещение перед туалетами, да и сама уборная, так сказать, достойные. Пахнет приятно. Стены с кожаной обивкой по бокам по верху, и такого же цвета плиткой ниже. Свет приглушенный. Алена открывает дверь, и мы с ней оказываемся в кабинке. Только тяжелое деревянное полотно закрывается, она начинает целовать меня, точнее засовывает свой язык ко мне в рот. Губы у нее очень мягкие. Рукой она задирает мне рубашку со свитером и лезет в джинсы. Все происходит как-то смазано. То ли от неожиданности, то ли от обстановки в совокупности с огромным количеством выпитого, но я никак не могу сосредоточиться. Пытаюсь сфокусировать взгляд на наше отражение в огромном зеркале над умывальником. Она тем временем уже нащупала моего дружка и пытается заставить его напрячься, но я чувствую, что нахожусь в полу позиции, вроде готов, но еще не совсем.

– Что-то не так? – спрашивает Алена, отрывая свои зубки от моих губ.

Я начинаю прокручивать в голове возможные варианты оправдания, но она не дает мне даже толком придумать хотя бы один из них.

– Ладно, – говорит она и становится на колени передо мной, – смотри на меня

Я опускаю голову вниз и вижу, как она одним движением приближается полностью своим лицом к ремню на моих джинсах. В таком положении ее голова находится несколько секунд, потом она с характерным звуком отклоняется назад, и я наблюдаю свой член уже более набухшим. Еще несколько таких заходов, и мой дружок уже готов к действию, к тому же весь в слюнях Алены. Она спускает темные колготки вместе с черными трусиками, а юбку задирает вверх. Поворачивается ко мне спиной. Я вставляю член в нее и начинаю несколько корявые движения. Через пару минут дейтсва она начинает издавать стоны. Вижу, что своей рукой она дополнительно натирает свою фасолину. Всегда, во времена своих походов к жрицам любви, заставлял их, чтобы они не включали озвучку. Меня это слишком возбуждает. Пытаюсь слегка абстрагироваться от процесса, потому что чувствую, как в заднем кармане вибрирует мобила. Убираю руку с Алениной задницы, и продолжая фрикции, достаю аппарат в ожидании увидеть на дисплее имя Толяна. Но нет, на экране написано Ленка. Только вспоминал ее сегодня. Но подруга не вовремя. Скидываю вибрирования кнопкой беззвучного режима, и так как уже нет сил сдерживаться, кончаю. Алена это, судя по всему, понимает и говорит

– Ты бы хоть спросил, можно ли в меня кончать или нет.

Я на секунду даже трезвею, вспоминая, что никаких средств защиты не применялось, но по ее реакции понимаю, что ничего критичного не произошло. Она достает из сумочки подобие косметички в цветочек, и после непродолжительных поисков у нее в руке появляется некое подобие коробочки, размером с гондон. Алена выдвигает оттуда замаскированную под презик таблетку, открывает кран с водой, и запивая, закидывает колесо.

– Чего ты такой кислый стоишь? Не понравилось? – спрашивает Алена у меня, а я и сам не могу толком понять, что не так

– Не, все круто. Я просто слишком много алкашки выжрал

– Рада за тебя. В принципе, и тебе спасибо, хоть оргазм ты мне и обломал, – говорит она, роясь дальше в сумке

К горлу подкатывает тошнотворный ком.

– Что это за таблетка была?

– Ты как маленький, что, что? Избавляю твоего друга от привилегии быть отцом чужого ребенка. Чертова молния! Помоги, – сует она мне свою черную сумочку из глянцевой кожи с золотыми вставками.

Аккуратно пытаюсь возобновить работоспособность молнии, но нихера не выходит.

– Слушай, мне даже обидно как-то

– Что ты имеешь ввиду?

– Я, вроде, сейчас исполнила мечту многих мужчин, и счастье это досталось тебе, а ты стоишь с лицом, будто тебе предстоит на массаж простаты идти, – ебучая молния никак не поддается, – ну да ладно, раз уж не особо ты в восторге, просто представь, что тем самым ты помог своему дружку, так скажем, дал ему фору для возможных будущих развлечений с какой-нибудь пизденкой!

Резко дергаю за молнию, и собачка остается у меня в руке. Алена выхватывает у меня сумку и быстро выходит из туалета, а я так и стою с расстегнутой ширинкой и торчащей футболкой. Пара минут одупления произошедшего. Заправляюсь, обдаю лицо холодной водой, смотрю на себя в зеркало и понимаю, что нужно двигать в сторону логова.

Выхожу из сортира, мне навстречу попадается Серега

– Ты готовый уже, я смотрю, Данька, – смеется он

– Да, Серег, я в курсе. Все, в сторону дома

– Давай, телефон есть, звони, если чего нужно будет, всегда рад тебе помочь

– Спасибо, Серег, пока.

Подхожу к столику, где я сидел, беру свою куртку. Нет, нужно напоследок въебать. В бутыле с Джеком около сотни, и я прямо с горла добиваю ее. Накидываю верхнюю одежду, достаю из кармана шапку и, пошатываясь, покидаю заведение.

На улице идет снег. Он чуть замедляет мои намечающиеся вертолеты. Прохожу метров сорок и слышу

– Эй, Даньк, постой!

Оборачиваюсь. Это Толян с бутылкой в руках

– Погоди!

Стою на месте и прокручиваю в уме случившееся десять минут назад. С переднего сиденья стоящей на дороге тачки, сияющей оранжевым, таксишной шашкой, с трудом вылезает Кирилл. Он поднимает руки вверх, благодаря извозчика, и, захлопывая дверь, орет на весь проспект

– С новым годом!

– Ооо! – подхватывает Толик и открывает выстрелом шампанское в его руках.

Авто уезжает, сигналя в ответ парням. Наверное, достойно отблагодарили водилу. Ребята подходят ко мне.

– Ты чего, уже домой? Совсем что ли?! Пойдем еще посидим, вечер только начинается! – говорит мне гиперактивный Толян. Кирилл между тем выхватывает у него бутылку из рук, делает оттуда глоток, обливаясь пеной и сует мне семьсот пятидесяти милилитровую пушку, кричя

– С новым годооом! – тянет последнее слово

– Не, Кирь, спасибо, я уже все, пас, – говорю и стараюсь не смотреть в глаза радостному Толе

– Ну, ты даешь, старый! Слушай, ну раз такое дело, смотри сам, – Толян начинает рыскать в карманах своего расстегнутого нараспашку пальто, – а, вот, – достает конверт и протягивает мне, – это тебе от нашей команды, как ее полноправному члену и заслуженному обладателю кубка

– Чего это? – беру конверт, открываю, там видны банкноты.

Врубаюсь, что это филки, хочу отдать обратно, но Кирилл отталкивает мою руку

– Ты чего?! Знал бы ты, как Толян раскачивал остальных игрочков, чтобы они поделились премией. Кроме нас, да Сереги, никто не хотел скидываться! Если б не этот форвард, лучший, черт побери, форвард турнира, хер бы у тебя этот приз был! Так что, не обижай его!

Толик стоит и улыбается. Он пьян в хламину, но за счет порошни, или чего они там нюхали, еще в состоянии функционировать.

– Бля, – выдавливаю из себя я. Слов у меня нет

– Да ладно тебе, братан, с наступающим! Доедешь до дома, маякни, – говорит Толик

– Все, Дань, мы погнали, – кричит Кирилл и хлопает меня по плечу.

Парни разворачиваются и идут к ресторану, а я стою с конвертом в руках в ахуе и понимаю, что откуда-то из глубин живота подкатывает жесткая волна тошноты. Делаю быстро пару шагов в сторону от дороги, чтобы не наблевать посреди тротуара и выплескиваю содержимое внутренностей на снег. Еще пара залпов. Все. Высмаркиваюсь. Подхожу к припаркованной тачке, беру с нее снег и вытираю лицо. Достаю телефон из кармана, чтобы вызвать такси, потому что своим ходом не доберусь до кровати. На экране, помимо пропущенного от Лены, сообщение от нее же

«Леша в больнице».

– Есть сигарета? – спрашивает Даня у молодого человека в аляске.

Тот достает из кармана пачку парламента, и, открыв ее, бьет по нижней части.

– Возьму пару?

– Да, пожалуйста, – отвечает парень.

Даниил сует одну в карман, а вторую в зубы, делает пару шагов в сторону остановки, под которой можно спрятаться от некоего подобия снега, временами больше похожего на дождь, и останавливается.

«Твою мать!» – Даня понимает, что зажигалки у него тоже нет, и разворачивается.

– А зажигалка есть?

– Не, похерил где-то.

Драйвер убирает вторую сигарету в карман, потому что кроме них на остановке лишь несколько старушек и некурящий, как уже выяснил парень, мужик.

«Дерьмо то какое!» Огромная мокрая снежина с порывом ветра прилетает в глаз к Дане, и он морщится. «Ну где уже Ленка то? Так и знал, что нужно было договариваться на месте пересекаться!»

Даня замечает мужчину, идущего с сигаретой, тут же подрывается в его сторону и прикуривает. Состояние после вчерашней вечеринки, на удивление Драйвера, вполне сносное. Это очень странно, так как после ресторана парня тошнило, что с ним случается очень редко, и в ста процентах случаев не сулит ничем хорошим в плане самочувствия на следующий день. Драйвер прикидывает эти расклады в голове, и не найдя ответов на вопрос, почему же сегодня ему не хочется сдохнуть, улыбается.

– Привет.

Даня оборачивается и видит Лену.

– Привет. Какие дела?

– Все нормально. Вон наша маршрутка. Будешь докуривать, или на этой поедем?

Особо не выбирая между никотином и ледяным дождем в лицо на фоне теплого салона микроавтобуса с логотипом Фольксвагена на решетке радиатора, Даня делает глубокую затяжку и кидает сигарету под колеса автомобилю.

Лена сразу протягивает водителю за проезд и идет вглубь салона. Данька мешкает, пытаясь наскрести мелочь, дабы не разменивать крупные, но его усилия ни к чему не приводят.

– Возьмите деньги, – говорит он мужчине за рулем лет пятидесяти, с седыми волосами, и протягивает пятитысячную

– Ты бы еще с валютой пришел!

– С радостью бы оставил их нетронутыми, но, блять, других нету! – отвечает Даня

– Да я понял. Подожди, сейчас отсчитаю сдачу.

Маршрутка трогается. Получив через минуту деньги, Даня идет к Лене, которая уже сидит в телефоне.

– Ну чего нового? – спрашивает Драйвер, пересчитывая купюры

– Все так же, как и в конце осени

– Стабильно

– Да. Как думаешь, куда удобнее заскочить за фруктами?

– Тебе чего, на обратном пути не купить будет?

– На обратном пути куда? Я имею ввиду, Леше

– Да я думаю, ему уже родители все, что нужно привезли, – говорит Даня поднимая с пола упавшую сотку.

Лена отводит глаза от экрана и направляет взгляд на друга.

– Ты дурак, или прикидываешься?

– Лен, хватит уже вести себя как сучка. Давно в прошлом история с билетами. Я, блять, перед тобой извиняться не планирую, поэтому прими, пожалуйста, все случившееся, как факт и угомонись уже, наконец, – черство отвечает Даниил и, как бы пытаясь смягчить, добавляет, – или у тебя просто месячные?

Лена смотрит на Даню так, будто перед ней сидит какой-то умственно отсталый.

– Дань, скажи, ты действительно сейчас думаешь, что я назвала тебя дураком из-за случившегося в тот день?

Парень вопросительно смотрит на подругу. Только хочет открыть рот и спросить, с чем же тогда связана ее реакция, Лена перебивает его

– Для тебя в порядке вещей прийти навестить лучшего друга в больницу с пустыми руками?

Даня понимает, что претензии у девушки действительно весомые, как панельная плита многоквартирного дома.

– Лен, пиздец, я не работаю ни хуя, хорошо вот бонус прилетел от ребят с работы бывшей и…

– Даня, блять! Опять ты вынуждаешь меня ругаться. Хрен с деньгами твоими! С тебя только мужская сила, чтоб пакет тащить, расплачусь я сама!

Лена опять погружается в смартфон.


– Ребята, куда без бахил пошли?! – Слегка полноватая женщина с добрым лицом, одетая в белый халат, останавливает Даню с Леной, уже сделавших несколько шагов по направлению к терапевтическому отделению по лестнице наверх, – вот, идите сюда, возьмите! – она открывает ящик своего старенького советского стола, за которым сидит и достает оттуда голубые мешочки

– Мой любимый цвет, – говорит Лена, улыбаясь, – спасибо! Мы вам должны что-нибудь?

– Господь с тобой, дочка! У меня этого добра тут навалом!

– Спасибо еще раз! – отвечает на это девушка.

Даня натягивает на кроссовки бахилы. Лена следует его примеру.

– Какая у него палата?

– Двенадцатая

– Да вон он идет. Эй, Нео! – Даня окрикивает идущего по коридору в толстовке с капюшоном и эмблемой Сан Хосе Шаркс на всю спину в виде акулы, перекусывающей хоккейную клюшку, Лешу.

Алексей слышит, что его зовут и останавливается. Секунду стоит, потом поворачивается в сторону ребят. Лена спешит к другу и обнимает его.

– Леш, что случилось то?!

Даня тоже подходит к товарищу и жмет, обнимающую Лену, руку.

– Да, ерунда, Лен, с головой небольшие проблемы. Ты ведь знаешь

– Да ну тебя, дурачок! Я серьезно!

– Пойдемте в коридор лестничный, там можно посидеть, если нет никого, креслица стоят.

Ребята идут на лестницу.

– Где там кресла то? – спрашивает Даниил

– Там выше, к чердачному помещению.

С лестницы им навстречу спускаются двое мужчин в возрасте.

– Нет никого там, дядя Сережа? – спрашивает Леха, обращаясь к одному из них

– Свободно, свободно, идите, – отвечает тот.

Пройдя полтора этажа вверх по лестнице, ребята оказываются на площадке с окошками, на которой располагаются пара стареньких кресел, диван и столик с колодой игральных карт на нем. Еще через один пролет решетка с замком, отделяющая от лестничной клетки технический этаж.

– Ого! – говорит Лена, – как у нас в начальных классах в подсобке у плотника, помните?

Нео улыбается и кивает головой.

– А я чего-то не припоминаю, – говорит Даня и ставит пакеты с логотипом Окея на одно из кресел

– Чего вы там притащили? – спрашивает Леша и приоткрывает двумя пальцами правой руки, – совсем у тебя с памятью плохо стало, старичок? У нас же начальные классы где были?

Драйвер сколупывает отставшую от стены зеленую краску пальцем, и она падает на пол.

– Не понял тебя? Где могут быть начальные классы в школе?

– Он имеет ввиду место, – говорит Лена, оценивающая мягкость дивана.

Леша достает из пакета упаковку уменьшенных шоколадок баунти

– Красавцы, спасибо! Так чего, не вспомнил, Драйвер? Не отколупывай ее! – обращает внимание на манипуляции товарища со стеной он

– Нихуя я не понял, что вы имеете ввиду

– Да, короче, мы же первые три года в школе при садике учились. Только с пятого в обычную перешли же! – пытается растормошить память товарищу Нео

– А, ну да, – сухо отвечает тот

– Ну да. Ну и чего, не помнишь, как мы в каморе у плотника тусовались?

– Не, братан, не помню. Это ж сколько времени прошло?!

– Мне казалось, такие вещи не забываются, – вставляет Лена, рассматривая картинки на картах, – давай лучше расскажи, что у тебя случилось то! Дотянул со своими болями головными?!

Алексей на секунду останавливает взгляд на действии подруги, та поднимает голову, отводя глаза от карты с изображением какого-то футболиста в майке сборной Германии, и делает вопросительный жест бровями.

– Да так, относительные мелочи, в принципе, все нормально, ничего нового я не узнал

– Не поняла. Врачи то чего говорят?

– Ленк, да что они говорить могут? Это же районная больничка, сейчас парочку анализов сдам и домой

– Леша, я про диагноз. Чего за потери сознания? Это же не шуточки тебе!

Даня смотрит в окно и видит на парковке около больничного городка родителей Нео. Отец парня стоит около своей хонды и держит около рта сигарету, а мать Леши разговаривает с кем-то по телефону.

– Лен, да все нормально, перегрузка организма идет, я же работаю последнее время, как проклятый, чтобы на днюху свалить. На месяц хотел, – добавляет после небольшой паузы парень в хоккейной толстовке.

Отец Алексея что-то говорит жене, кидает сигарету на мокрый асфальт и садится в авто. Женщина стоит еще несколько секунд и, не прерывая разговор по телефону, обходя японскую иномарку, следует примеру мужа.

– Лех, у тебя чего, батя опять закурил?

– Ага, – Леша делает паузу, – да, давно уже, – парень подходит к товарищу и смотрит в окно, – как раз провожал их перед вашим приходом

– Так и что, ограничатся просто анализами? – допытывает Лена

– Ленк, ты как мама! Вот только их отправил! Давай лучше в карты зарубимся, – улыбаясь, отвечает Леша

– Да, Леш, я же переживаю!

– Лен, все хорошо, не волнуйся, всякое бывает. Как только я что-то конкретное узнаю, ты будешь первая, кому я скажу. Все хорошо, я в форме, видишь? – Леша делает бодибилдерский жест, демонстрирующий бицепс, – смотри, как обтягивает кенгуруха мыщцы! Потрогай!

– Потрогай, потрогай! – говорит Данька, отходя от окна, и сжимая руку друга в районе чуть ниже плеча

– Да ну вас, придурки! На серьезные темы говорю, а вы смеетесь!

– Так, а что, плакать что ли, Лен? Пристала тоже, что, да как. Думаешь, тут тебе сверхсовременный диагностический центр, бля, как в Германии какой-нибудь, или куда там еще спортсмены гоняют чиниться? – вопрошает взглядом Даня у Лехи

– В Израиле, – отвечает тот

– Точно, блять, именно! Это Россия-матушка! Тут только с уверенностью патологоанатом вердикты выносит, и то, наверное, только фактические, что человеку нужны два квадрата в сырой

– Даня, блин, угомонись! – говорит Лена – нормально же сначала пошутил, чего начинаешь в грязь лезть?

Парень явно не хочет нагнетать обстановку и спорить с Леной относительно того, что он лишь для яркости шутки сказал про патологоанатома, поэтому поднимает руки вверх, жестом показывая сдачу, тем более, что Леша тоже не особо воспринял его последнюю фразу.

– Давайте лучше зарубимся в тысячу! – произносит Нео, – видал, Драйвер, какие тут картинки?

Леха берет в руки колоду и, достав оттуда крестовый туз с изображением на нем Роберто Карлоса, протягивает его Даниилу.

– Нихуя себе! Это же долбаная находка из прошлого! Помню, ты всегда мечтал так же, как он научиться своей левой рабочей бить! – Даня берет у друга остальные карты, – ебать, Ривалду!

– Да я сам ошалел, когда их увидел! Только почему-то на коробочке написано Евро 2000. Она где-то тут была

– Ладно, Даньк, во время игры посмотришь, давай начинать, – вставляет свое веское слово Лена, забирая колоду из рук Драйвера и начиная их перемешивать.


За окном уже стемнело, и единственное, что освещает лестничное помещение – шведский кварт с тремя лампочками, направленными в сторону стола. От весящей под потолком, на высоте почти трех метров, лампы дневного света толку бы не было, даже если б она была полностью в рабочем состоянии. Единственная работающая вытянутая лампа посылает от одного цоколя к другому двигающиеся полоски более яркого света, в такт с едва слышимым монотонным треском трансформатора.

– Блять, заебало! – Даня сжимает кулак и бьет по ручке кресла.

Лена заливается смехом, а Леха пытается успокоить кореша.

– Тише, Драйвер, ты чего? Это же больничка!

– Да, ебаный в рот! Сраные карты, блять! – говорит уже тише, но не менее эмоционально Даниил, и его реакция только усиливает приступ смеха девушки, у которой уже из глаз льются слезы.

– Лена, блин! Тише ты! – делает уже подруге замечание Нео. Сам он сдерживает смех, ограничиваясь улыбкой на лице.

Дверь на этаж открывается и через несколько секунд в межэтажный пролет поднимаются двое пожилых мужичков.

– Молодежь, мы вам слегка помешаем, – говорит один из них, седовласый старичок в старых тренировочных штанах, и растянутом свитере.

По интонации его слов непонятно, вопрос это или утверждение, не требующее ответа тех, к кому он обращается. Дане же кажется, что все-таки их ответ необходим, и он заявляет

– Мы доиграем, и можете тут хоть ночевать!

– Даня! – укорительно говорит Леша.

Старичок в свитере смеется и отвечает на реплику парня

– Да играйте, играйте, только пересядь на диван, а кресло Тимофеич возьмет присесть, – кивает он в сторону второго мужчины в длинных шортах ниже колена, с тонкими ногами, – а я, вообще, постою, мне жопу так закололи, спать на животе приходится, – договорив, он начинает смеяться

– Да все нормально, располагайтесь, где хотите, мы пойдем – говорит слегка успокоившаяся Лена пришедшим, а обращаясь к друзьям, добавляет, – мне пора уже, Леш, у меня свидание вечером.

Даня все еще на эмоциях.

– Лена, какое свидание еще, на хер?

– Обыкновенное. Знаешь, на которые мальчики понравившихся им девочек зовут, дурачок

– Да это понятно, умная ты наша, давай сначала закончим!

– Не, Дань, правда, пойдем уже, я лечь хочу, всю ночь не спал с непривычки. Койки тут, я тебе скажу, ни разу не как в отелях на морских курортах. Будем считать, что ты выиграл

– Ахахаха, – смеется Лена, – да он бы и в третий раз с бочки бы слетел!

Даня косо смотрит на подружку, но что-то останавливает его от грубости в ее адрес. Хотя на языке уже вертится колкость, касаемо ее очередной попытки построить отношения.

– Как знаете, ребятки. Тогда мы в дурака сыграем, да, Тимофеич?

– Только если на деньги, надоело тебя просто так обыгрывать!

Мужички смеются, а ребята направляются вниз по лестнице.

– Угощения нам оставили? – окрикивает уходящих старичок в шортах.

Даня поднимается за пакетом, а Лена с Лешей дожидаются его у дверей в отделение. Нео трет глаза и зевает.

– Давай заканчивай, Лешк, а то заразишь меня зевотой, – говорит Лена, – пойдем, проводишь нас до первого

– Чего, кстати, с новым годом то делать будем? – спрашивает подошедший Даниил

– Я не знаю, – говорит Лена, – если ничего интересного мне Андерс сегодня не предложит, я с вами в любом кипише, на девочек моих надежды нет, все замужние

– А как же Кэйти?

– Смотри ка, Леш, наш дружок девушкой в коем-то веке заинтересовался

– А я, по-твоему, кем интересовался раньше?

– Солнце мое, не переживай, тебя я бы последним записала в команду к представителям нетрадиционной сексуальной ориентации

Даня делает реверанс

– Приятно слышать

– Катя улетает в Азию на праздники

– Да, я в курсе

– Ого, а чего молчал, что вы с ней встречались?

– Мы не встречались, а случайно пересеклись

– Из тебя слова не вытащишь

– Из тебя тоже. Катя же к замужним не относится?

– И вправду случайно пересеклись. Если б ты с ней чуть больше пообщался, не задавал бы подобных вопросов

– Ясно. Кстати, братан, слышал, – обращается к отставшему от ребят Леше Драйвер мы-то с тобой у Ленки на третьем месте по шкале значимости. После бойфренда и подружек

– Ой, Даньк, не угадал, на четвертом! Просто с родителями на дачу я не поеду, поэтому еще один вариант отпадает, – с недовольством отвечает на претензию друга Лена

– Ну ладно, принцесса, не кипятись, мы с Лехой подумаем, может, и включим тебя в свои планы.

Лена с Даней уже делают пару шагов по лестнице, не замечая, что их друг остается у входа в отделение.

– Как ты считаешь, Нео? – продолжает свою речь Драйвер и, оборачиваясь, видит, как его друг держится одной рукой за голову, другой за лестницу, – ты чего, старый?

Даня не понимает, что происходит, а обернувшаяся назад Лена кричит другу

– Держи его, он сейчас упадет!

Даня делает рывок вверх через ступеньки и ловит теряющего сознание товарища, пока тот еще не коснулся бетонного пола.

Новогодняя ночь – единственное время в году, когда на пустыре около бани можно встретить людей, не являющихся торчами, собаководами, или мелюзгой, вечно шарящейся по подобным местам в поисках приключений. Сейчас, конечно, детишек гораздо меньше, чем в наше время. Все заняты сетью и икс-боксами.

Все, начинают взрывать. По сравнению с прошлыми годами, даже десятилетием раньше, волна фейерверкового мракобесия постепенно спадает, и если раньше грохотало чуть ли не до шести часов утра, то теперь уже к четырем становится более или менее тихо.

Сверху открывается очень хороший вид на северную часть города. Конечно же, это не невъебенная панорама, которую можно увидеть с вершины здания ЛенЭнерго, в котором мне как-то доводилось тереться по поручению мудака Зиненко. Кстати, интересно, как он там? Наверное, уже стоит по колено в море, или там скорее океан, блять, с бутылкой дорогущего шампуня в руке, а из носа сыплется белый порошок. Урод. Достаю из кармана сигары. Ага, залупа конская. Вот мудак, взял не ту пачку. Вытаскиваю последнюю штуку и комкаю картонную упаковку. Думаю, подняться на крышу, но быстро забиваю на это дело. Мне уже давно класть на салюты и прочие атрибуты встречи следующего двенадцатимесячного отрезка. Даже не вспомню из-за чего, и самое главное, когда произошли эти изменения восприятия праздника. Я хорошо помню так называемый дух рождества что ли, когда за несколько дней до тридцать первого числа начиналась движуха, подготовка. На ум приходят строчки Блестящих, вроде, – «предновогодняя погода, предпраздничная суета». Хуета. Теперь по-другому подобные движения я назвать не могу. В бутылке двенадцатилетнего Чиваса уже нету примерно четверти. Наверное, чуть меньше. Сегодня я решил обойтись без колы. Пойло утром передал мне Лехин батя. Нео сделал мне подарок. Набирал его, когда пиздовал сюда. Аппарат вызываемого абонента выключен. Он заебанный, выглядел не особо, когда я закатывался к нему на днях. Ну а хули, дрочат всякими мрт и тому подобными исследованиями, как он говорит. Хорошо хоть у родаков оказались подвязки в больничке. У дяди Вити кореш там не последний человек в управленцах. Выудил ему палату, не совсем отдельную, правда, с ним еще один паренек по моложе нас, но все же наряднее, чем со старперами в тридцати метрах ввосьмером на ссаной койке союзных времен откисать. Там у него и ящик и холодильник. Даже, блять, душ есть.

Народ постепенно подтягивается, и вот уже в оконный проем я вижу, как метрах в двадцати разукрашивает черную мглу с фоном из высоток с горящими окнами, красный салют.

Мне часто под новый год кажется, что я просто-напросто вырос из всего этого, поэтому волна радостного предвкушения не окатывает меня уже давно. Нет ни елок, ни каникул, ни подарков. Нет украшения квартиры праздничной мишурой. И если буквально три-четыре сезона назад ожидание предновогоднего куража еще хоть как-то присутствовало, обозначаясь желанием хорошенько загудеть и на несколько дней отвлечься от рутинной работы, то теперь и это пропало. Все смазалось. Новогодний залив ебала ничем не отличается от еженедельной пятницы. Ну, либо субботы. Что, блять, за дерьмо?

– С новым годом! – орет кто-то снизу, и раздаются новые хлопки фейерверков.

Лена прислала мне сообщение с поздравлением. Хорошо хоть не спам-дерьмо, которое многие сейчас ставят на рассылку перед подобными датами в календаре. Долбаные стишки. Днище, бля! В этих посланиях отражается вся суть лицемерного мира. Какой, на хер, в них смысл?! Вроде как нужно поздравить, но зачем заморачиваться и писать самому, и уж тем более звонить?! Раньше никогда не отвечал на подобные письма. А сейчас мне и приходят то буквально одно-два, и те хуй пойми от кого. Номера даже в книжку не забиты. Уверен, я у них записан, как «планшет авито» или «даня соляра». А Ленка молодец. В своем репертуаре, без подъебов не обошлось, конечно, но все равно приятно. В ней я не сомневался. Укатила со своим бойфрендом в Эстонию. Как приедет, обещала набрать. С учетом ее характера, не думаю, что типок с прибалтийскими корнями долго протянет. Ну а если к этому приплюсовать Ленкино высокоинтеллектуальное чувство юмора с постоянными вкраплениями сарказма, на то, что мы гульнем на их свадьбе я бы не поставил и дохлой крысы.

Меня не покидали мысли написать Кэйти. Кажется, и повод есть. Пожелать счастья в новом. Но почему-то эта затея не показалась мне стоящей. После того, как у меня оказался ее номер, я легко мог это сделать. Думал, попиздеть с Ленкой на этот счет, как-то не сложилось. Когда мы навещали Леху в больничке, даже речь зашла о ней, но потом Нео рубанулся и стало не до подобных разговоров. Лена в шоке была, конечно. Да что уж говорить, мне также не по себе стало. А Кэйти. Хорошо, что она меня на дистанции держала. В принципе, было сразу понятно, что она не из тех, с кем можно переспать, не напрягаясь. Но как раз это меня и смущало. Было странно, что она могла меня заинтересовать.

Канонада уже не смолкает ни на секунду. Смотрю в оконный проем. На пустыре полный трэш. В основном все с мелкими. Ну а хули? Не думаю, что какой-нибудь взрослый человек, находящийся в здравом уме, стал бы покупать для себя злоебучие петарды и прочую чушь. Поднимаю с бетонного пола бутылку вискаря и иду на другую сторону недостроенного здания, туда, откуда открывается вид на завод. В стеклянной емкости количество спиртного все уменьшается, а я никак не могу поймать равноценную объемам выпитого волну алкогольного опьянения. Вроде что-то есть, но будто я всадил не четверть литра сорокапроцентного пойла, а буквально пару кружек какого-нибудь гребаного евролагера. Можно было бы сослаться на мороз, но буквально вчера твердый минус сменился потеплением. Конечно, ничего не растаяло, так как до ноля к счастью дело не дошло, но сейчас точно не ниже минус пяти градусов по Цельсию. Ветра нет, поэтому в старой парке, надетой поверх кенгурухи, вполне комфортно.

С этой стороны гораздо тише. Облака производятся на фабриках. Из электронщины всегда слушал лишь драмм. Но это название трека какого-то европейского музыканта, специализирующего на техно музыке, почему-то твердо засело у меня в голове. Завод работает в графике двадцать четыре на семь. Ни секунды простоя. Злоебучий конвейер. Вот и сейчас, казалось бы когда вся страна жрет оливье и вливает килотонны спиртного в различных его вариациях, трубы завода все так же выпускают густые клубы пара, заметного лишь в свете желтого освещения промзоны, в черное небо восемнадцатого. Интересно, как долго могут люди вхуяривать в таком графике? Сутки через трое там, или более привычные для завода день/ночь/отсыпной/выходной по двенадцать? Блять, это же пиздец! На минуту мысленно примеряю на себя заводскую робу. Вся жизнь расписана. Точно знаешь, что у тебя нет ни субботы с воскресеньем, ни восьмого марта с двадцать третьим февраля. Фу, бля! Даже думать об этом не хочу! Из кармана куртки начинает с нарастающей громкостью звучать штатный эпловский рингтон. Интересно, кто это? Достаю айфон из кармана. Номера нет в записной. Делаю движение пальцем в направлении, указанном на дисплее, чтобы ответить. Со второго раза трубка снимается

– Да

– Привет, старина, с новым счастьем! – голос вроде незнакомый

– Ага, и тебя также. А кто это?

– Хахахаха! Ты смешной! Конь в пальто! – на другом конце провода некто отворачивает голову от микрофона, – прикинь, спрашивает, кто это?!

– Дай мне трубку, Костян! – кто-то из присутствующих с той стороны, судя по всему, тоже хочет поучаствовать в диалоге

– Убери ты руки, пьянчуга! Ахахаха! – какое-то шорканье, и на дисплее после тройного гудка загорается надпись конец вызова и цифры 0:18, означающие длительность разговора.

Судя по тому, что по прошествии минуты никто не перезванивает, делаю вывод, что пацаны врубились в ошибочности набора.

А когда у нас подобное обжиралово было в последний раз? Прямо чтобы вся грядка поколения совершеннолетия была в сборе. Понятно, что как ни крути, основной костяк – я, Леха и Лена были всегда, вплоть до этого раза. Олег еще в девятнадцать свалил по службе во Владивосток. Там и осел, последний раз года два назад с ним общался. Пит сторчался. Если лет пять назад мы с ним еще как-то контактировали, то сейчас даже примерно представить не могу, где он. Конечно, уже тогда было ясно, что, мягко говоря, не все радужно с его пристрастием к синтетике, слишком уж частил он с порошками и таблетками, но, во всяком случае, совсем конченым он не выглядел. С ним можно было поддерживать более или менее адекватный диалог. Видел я его мельком в конце сентября, наверное. Ошарашенный взгляд и выпирающие скулы – все, что осталось от весельчака Пита. Даже парой фраз не перекинулись, только ебаное «здорова». Естественно, в разные времена еще кое-какие ребята и девки с нами тусовались, но, честно говоря, никогда не считал их даже на долю процента больше, чем просто приятелями. Да и Пита с Олегом вряд ли можно отнести к числу людей, которых я действительно могу назвать друзьями. Очень редко проводил время в их компании, если там не было Ленки или Нео.

И вот он. Новый год в жало. Только я осознаю это, становится как-то не по себе. Я всегда мог обходиться без ребят, но в этот праздник мы всегда были вместе. Мурашки пробегают по коже. Что за дерьмо?! Раскис, как сосунок какой-то. Беру бутыль и делаю огромный глоток односолодового, и в тот же момент в метре от меня раздается оглушительный хлопок. От неожиданности я чуть не роняю из рук бутылку и едва не давлюсь вискарем. Секундное осознание произошедшего. Слышу частые шаги удаляющихся ублюдков. Съебывают. Мы на четвертом этаже. Отсюда есть два варианта, как выбраться наружу. Это, соответственно, две лестницы, ведущие от подвала до самой крыши здания. Выскакиваю из комнатушки и вижу, что малолетки бегут в сторону ближней от нас лестницы. Хах! Они, вероятно, не в курсе, что между первым и вторым убрали дощатый настил, который являлся мостиком между пролетами. Точнее, не убрали, а пустили на обогрев себя местные бичи. Ну, и если взрослый человек днем сможет перепрыгнуть проем, то ставлю всю свою наличку на то, что такие крысята, как эти сдрейфят. Спокойненько прохожу коридором, чтобы не палиться, и оказываюсь на противоположной лестнице. Остается только ждать. Жаль, сигарет больше нету. В ушах еще звенит от ебучей петарды. Достаю айфон и открываю браузер. Единственный минус бани, что на всей ее территории, не считая крыши, практически все время сраное «Е» и вместо загрузки страниц приходится наблюдать злоебучее крутящееся колесо. Долго ждать не приходится, и вот я уже слышу, сквозь взрывы фейерверков, шум камней под ногами приближающихся к расплате пезденышей, и вижу сквозь кирпичную кладку свет фонариков их телефонов.

– Ну чего, пездюки, с новым годом!

Передо мной стоят трое пацанят, возрастом не старше лет двенадцати.

– Извините, пожалуйста, мы не знали, что вы здесь, – говорит один из них, но звучит это не очень правдоподобно. Что удивительно, они даже не пытаются бежать.

– Да ладно пиздеть, не знали вы! Дошли почти до самой крыши, нихера не взрывая, и тут решили хлопнуть!

Свет старого строительного прожектора хорошо освещает лестничный пролет. Еще один есть с другой стороны, но в нем, по всей видимости, накрылась лампа.

– Дяденька, отпустите нас!

Смотрю на малька, который стоит посередине, вглядываюсь в его лицо. Хера себе, вот так встреча!

– Ты же в тридцать втором доме живешь?

– Да, – отвечает он, – откуда вы знаете?

Мои догадки подтвердились. Пезденыш сверху со своими корешками.

– Короче, кто из вас кинул петарду?

Пацанята переглядываются несколько секунд. Никто ни на кого не указывает. Молодцы, зачетно. Сосед сверху опускает голову вниз и тихо произносит

– Это я, извините.

У одной мелюзги начинает звонить телефон. Он поворачивает мобилу дисплеем вверх, фонарик продолжает светить.

– Можно я возьму трубку? Мама звонит.

По всей видимости, пацаны поняли, что имеют дело не с бомжом или наркоманом, а сынок врачихи с освидетельствования из-под лобья взглядом пытается окончательно убедиться в том, что знает меня. Интересно, с учетом наших с ним взаимоотношений, рад он, что я – это я. В том смысле, врубается ли его тупая головенка в то, что на моем месте запросто мог оказаться какой-нибудь урод, который бы и бровью не повел, забирая у уродца его модный телефон, или сделав что-нибудь пожестче.

– Бери, – отвечаю я корешку своего соседа.

Он тыкает пальцем в экран и подносит аппарат к уху

– Але, мам?! Я тебя не слышу, подожди!

По ходу у него глючит динамик, и он включает громкую связь, которая сразу же оповещает мальков о том, что этот год начался для них не совсем радужно, и не только по той причине, что они попались мне.

– Артем, слышишь меня?! Вы что на стройке?!

В трубке дублируются хлопки салютов.

– Мам, нет, мы…

– Сейчас же спускайтесь оттуда! Даю вам три минуты, иначе все отцу расскажу твоему!

– Мам, нет, мы все, идем!

Но то ли связь прерывается от перегруза сетки, то ли мать опездола вешает трубку, но пацан говорит уже в никуда. Расклад предельно ясен. Дополнительный подарок в виде порции пездюляторов им уже обеспечен, но просто так их отпускать нельзя.

– Есть еще петарды? – спрашиваю у них.

Тот, который говорил по телефону, достает из кармана упаковку с мелкими, размером ненамного толще спички, шутихами, и две штуки побольше, примерно с мизинец. Беру у него и те, и другие.

– Такую хлопнули? – спрашиваю, акцентируя внимание на жирных петардах

– Да, извините, – выдавливает еще раз из себя соседский червь

– Так, еще-то есть одна такая?

– Нет, мы честно все отдали, больше нету ничего! – отвечает тот, который базарил с маткой по телефону

– Ладно, тогда давайте решать по-взрослому! А ну-ка, хуярьте в камень-ножницы-бумагу!

Пездюки, видимо, не врубаются, к чему я веду и подтупливают, не решаясь начать выяснять, кто из них сегодня удачливее.

– Чего стоите? Не слышали, что мать сказала?! Уверен, о вашем походе не только его батя узнает! – киваю я головой в направлении парня, стоящего слева.

Мое напоминание о неизбежных, в результате промедления, отметках на задницах козлят от пряжки ремня, делает их активнее. Хотя какой там ремень? Вот от сети их на время каникул отключить – это будет по весомее для представителей нынешнего поколения деток. Первый кон не выявляет ни победителя, ни проигравших. Во второй заход отваливается тот, который отдал мне пороховые картонки, со своими ножницами, затупившимися об пару камней. Смотрю на него, он смиренно поджимает губы. Остаются сосед и молчаливый паренек в шапке Dsquared.

– Раз, два, три! – в голос произносят мальки.

Камни сегодня выигрывают. Я верю в приметы, и на их месте, если бы им еще хоть раз пришлось пользоваться старой, как мир игрой для решения каких бы то ни было споров, ни за что, по крайней мере, в ближайшие триста шестьдесят пять дней, не стал бы ставить блядские ножницы. На лице дуралея в модной шапке появляется лыба, и он тут же открывает свой рот, произнося писклявым голоском

– Ну что, я тогда пойду?!

Хуя себе! Пезденыш!

– С хуя ли?

– Ну, я же выиграл, – улыбка пропадает, и он остается стоять на месте, хотя еще секунду назад был на низком старте

– И что, блять? Типа жопа в сохранности, на друзей можно хер положить, так?!

Он смотрит на меня и не говорит ни слова.

– Черта с два ты выиграл! Будем считать, что победил, как тебя зовут? – обращаюсь к первому просравшему в битве пареньку

– Олег

– Вот Олег и выиграл, а вы двое, давайте открывайте рты! – говорю и, демонстративно доставая черный крикет, высекаю из кремня искры

– Не надо, дяденька, пожалуйста! – произносит соседский паренек

– Думать раньше надо было, – спокойно отвечаю я, – за поступки надо отвечать.

Вдруг тот, который хотел кинуть корешей, начинает хныкать. Блять, сосунок ебучий!

– Чего ты слюни распустил? Тебе сколько, блять, лет?

– Две…двенадцать будет шестого, – выдавливает из себя тот

– В яйцах дети уже пищат, а ты еще реветь не разучился!

Вижу, что мой спич относительно того, что он уже не мальчик, его не воодушевляет, да и другие пезденыши совсем не рады раскладам, которые старый хуй в красном пальто и с бородой приготовил им на этот новый год.

– Ладно, хер с вами! Пиздуйте отсюда, чтоб я вас больше не видел!

Пока они одупляют свалившееся на них счастье в виде моего снисхождения, я подхожу к соседу и засовываю ему в правый карман толстой пуховой куртки 2 большие петарды и коробку с маленькими.

– Спасибо большое! Мы честно больше не придем сюда!

Понятное, блять, дело.

Пацаны делают несколько шагов в сторону лестницы, но я останавливаю их.

– Подождите, забыл, вот еще парочка.

Опездолы поворачиваются ко мне лицом, я делаю движение в их сторону, чиркаю зажигалкой и левой рукой засовываю в противоположный карман малька, который доставил мне, в уже прошлом году, немало неприятных мгновений, две зажженные петарды. Не врубаюсь, заметил ли он, что его игрушки предательски шипят, но руку в карман, чтобы вытащить их, он не засовывает. Я смотрю на него, он на меня, а его кореша, явно заподозрившие неладное, разворачиваются и начинают бежать вниз по лестнице. Только опездол переводит взгляд в сторону своих дружков, как в его кармане происходит хлопок, и он, как по сигналу организатора соревнований начинает забег за своими пацанами, оставляя за собой лишь след из нескольких парящих в холодном воздухе перьев от куртки. Я начинаю ржать так, что аж захлебываюсь от истерики.

Мелкие идиоты, еще легко отделались. Пускай, блять, спасибо скажут за это. Максимум, штаны обсосанные постирают, да матка валенка сверху раскошелится и потратит одну свою долю с заноса какого-нибудь водилы, пойманного с выхлопом, на новую куртку для своего отродья, тем более к ней в первые дни наступившего года должна по традиции приплыть знатная прибыль. Стандартная история.

В мое время за их поступок можно было гораздо более плачевные последствия получить как итог. Я хорошо помню, мы пацанами частенько наведывались в заброшенную деревушку, если ее можно так назвать, которая находилась на берегу речки рядом с территорией деревообрабатывающего завода. Сейчас завод уже не пашет, точнее работает, но совсем в другом формате, да и на месте так называемой деревни призраков, которая представляла из себя ни что иное, как банальный самозахват земель народом, в попытке хоть что-то вырастить, чтоб прокормить себя и семью в те сраные годы безденежья, а во времена наших похождений – прибежищем для бомжей, уже залита огромная бетонная площадка для какой-то стройки. В ту местность ходил только лишь один бас, из серии таких, советских, похожих на батоны желтого цвета. Как сейчас помню, по этому маршруту почему-то исключительно белый ездил. Мы всегда издали его замечали на автобусном кольце. Знали, что если он там, нам не придется пиздовать пешком добрые минут сорок. Движение, естественно, было строго регламентировано расписанием и заточено, как раз-таки, под работников той самой лесопилки. По будням чаще, а по выходным, вообще, раза два в день в каждую сторону. В тот раз мы просрали обратный маршрут и хуярили пешком по дороге в сторону дома. Около завода была огромная гора синей глины. До сих пор не знаю, действительно ли та поебота так называлась, либо это просто вошло в наш лексикон, как и устрашающее обозначение дощатых строений на берегу черной, как ебучие углища, речки, но факт остается фактом – куча голубого цвета дерьмища была. И нельзя не сказать, что она помогала нам отмазываться от часто доебывающихся охранников с завода и прочих ебланов, постоянно желающих прогнать нас с закрытой территории. «Нам на биологию в школу попросили принести» – ссали мы в уши уебкам, когда те интересовались, какого хуя мы ползаем там. Вот и тогда, набрав синей глины, мы шли по проезжей части и наминали мягкую массу в руках, подобно долбанному пластилину. Телегу на той дороге в те дни встретить можно было так же редко, как нашего физрука в трезвом состоянии во внешкольное, да и в рабочее для него, надо сказать, время. Не помню уж точно, что за расклад, но когда мимо нас пронеслась какая-то тачка, кто-то, но точно не я, решил повыпендриваться и замахнулся, эмитируя бросок куска глины в сторону машины. Что самое интересное, просто продемонстрировал, нихуя не кинул. А, точно, Олег был. Ему частенько везло на прилипоны различного рода из-за своего распиздяйства. Смотрел все на брата старшего, который терся с кем-то из общества так называемых братков в то время, но потом отвалился из криминального мира, к которому он имел весьма косвенное отношение, и теперь доживает свои деньки в родительской хате, ежедневно заливая ебальник дешевой беленькой. Так вот, хуй, который сидел за рулем телеги, заметив это, резко дал по тормозам и начал сдавать назад. Помню хорошо, как я тогда прихуел, увидев, что, на ходу выскакивающий с пассажирского жирный черт, направляет в нашу сторону пистолет. Когда я понял, что к чему, наши парни уже включили тапки. Я тоже стартанул, и так как бегал быстрее всех в школе, через пару секунд уже был наравне с ребятами. В тот момент, когда я догнал их, раздался первый выстрел, потом еще два. Выцеливал пидор. Не буду пиздеть, какое расстояние на момент нажатия на курок было между нами и тем гондоном, но когда все утихло, и мы с парнями вылезли из придорожной канавы, помимо расцарапанных ветками ебальников, на спине у хлюпающего носом Нео, был обнаружен невъебенного размера синяк с темными кровоподтеками. Как сказал потом легавый из отдела, куда Леху потащила его мамка, узнав о случившемся, это была оса. Так же мент добавил, что Нео и его родным стоит радоваться, так как, если бы стрелявшая мразота была ближе, все могло гораздо плачевнее закончиться. Такие дела.

Помимо этой истории, можно еще вспомнить, как наш одноклассник получал хороших пиздюлей, таких прямо взрослых, за то, что был самым длинным и выглядел старше пацанов, носившихся по подъезду и звонивших в двери. Это были не просто подзатыльники, а реальные синяки и сотрясение мозга. Все это с учетом, что нам на тот момент было примерно столько же, как этим пацанам, а конченым мудакам, исполнявшим такие штуки, в разы больше. Так что пусть с радостью и благодарностью празднуют свой чертов новый год, молокососы, мать их!

Возвращаюсь к месту, где оставил вискарь, беру бутыль с пола и за один заход допиваю оставшиеся сто пятьдесят – двести грамм. Теперь точно накрыло.


Парочку дней назад я вспомнил, что шестое не за горами и набрал Катю. Мысли, позвонить ей раньше, были, но у меня не хватило мотивации даже написать. Концовка старого и начало нового года, с некоторыми событиями и отсутствием какой-либо движухи, замазали меня в домашний режим. Повисло некое напряжение. Наступление очередного года даже у меня всегда сопровождался, хоть и небольшим, но все же, моральным подъемом. По аналогии со всей этой блажью, типа новой жизни с понедельника или следующего месяца. Естественно, первое января всегда стояло особняком в градации дат, открывающих дорогу в светлое будущее. Помнится мне, лет в восемнадцать, когда я решил стать зожником, даже уломал Нео с Ленкой отпраздновать новый год тридцатого числа. Смех. Тем более, что уже со второго на третье Леха, с еще одним типом с тусовки тащили меня обрубленного домой. Таким вот недолгим выдался этап моей новой жизни в годы юности. В этот раз ощущение каких-то перемен, если и чудилось мне, то лишь в тревожном свете.

Знакомство с Кэйти только добавило переживаний в этот котел. Супец из известных, но чуждых мне, ингредиентов под названием «возможные отношения», в смеси с загадочными специями из волнения, не то, чтоб кипел, но был достаточно нагрет. Не припомню, чтоб подобные паранойи, если их так можно назвать, были частыми гостями у меня. Поэтому я списывал нынешнюю ситуацию на реакцию моего далеко не восемнадцатилетнего организма на смену образа жизни.

И вот теперь я сижу на переднем сидении новенького серебристого эксплорера, и мы вместе с Кэйти и еще тремя телочками движемся на юг от города в местный детский дом. Хорошо, расклад с Бармалеем обнулился, потому что остальные герои театральной постановки окислились. Сезон орви сыграл мне на руку. Я до последнего маялся по поводу того, что нужно будет нацеплять на себя маску, еще до кучи учить слова какие-нибудь. В итоге я принял решение, что если и стану героем сказки, то глухонемым. Или нахуй. Цирка мне и в жизни хватает. В итоге, все само разрулилось. Было бы лучше, конечно, если б трех пипеток сзади не было бы с нами. Я бы, определенно, чувствовал себя раскованней, и место бы для возможного секса освободилось. От этой говно-шутки даже самому не смешно. Все же хорошо, что мысли, в большинстве своем возникают раньше слов.

– Дань, ты же никогда раньше не волонтерствовал? – спрашивает меня одна из девок.

Я уже минут пятнадцать залипаю в мыслях о том, как охуенно выглядит Катя, в какую авантюру я вписался, насколько тяговит форд, и почему в салоне мужской ароматизатор, поэтому не сразу доходит, что от меня чего-то хотят

– А, да. Не доводилось прежде

– Ты сегодня какой-то загадочный. У тебя все в порядке? – интересуется моим состоянием Кейт

– Это все энергетик

– У тебя универсальное оправдание. Во всем кофеин виноват, – улыбается она, – хочешь, давай остановимся, купим тебе покушать?

– Спасибо за заботу, но это вряд ли поможет. К тому же, я в последнее время мало ем

– Смотри, как бы гардероб не пришлось обновлять. Хоть сейчас оверсайз в моде, не уверена, что тебе пойдет.

Голова у меня слегка вареная, от банки адреналина лучше не стало, поэтому оставляю слова Кати без комментария, лишь выдавливая из себя улыбку

– Мы уже почти на месте, сейчас освежишься

– Освежусь?

– Вот блин, я же не сказала тебе. Здесь источник известный есть, мы с Олей каждый раз в купели окунаемся

– Не переживай, даже если б я знал об этом, не взял бы с собой полотенце

– Не любишь острые ощущения?

– Температурного характера нет

– Тогда просто лицо умоешь и пару глотков сделаешь водички

– Она волшебная что ли там?

– Можно и так сказать

– Дань, тебе стоит попробовать, – это та самая Оля с заднего сидения предлагает мне перевоплотиться в моржа, – у меня есть, чем тебе вытереться

– И трусы мужские есть? Или ты мне предлагаешь голышом?

Девчонки начинают смеяться

– Нет, трусов не ношу с собой мужских

– Значит, не судьба. Я летом то редко в воду захожу

– Может, поэтому редко и заходишь, что зимой надо попробовать?

– Может, но сегодня явно не тот день, когда я готов на такие радикальные опыты

– Смотри, бодрее бы ты точно стал, – продолжает она уговоры

– Нет. Даже ради бодрости. На сегодня с меня экспериментов хватит.

Кэйти смеется

– Ты про нашу поездку?

– Ну да

– Если ее брать во внимание, день бы у тебя абсолютно выдающимся получился. Столько нового впервые бы попробовал!

Думаю, что даже если бы к событиям, впервые произошедшим в моей жизни, можно было бы приплюсовать теоретически возможный перепихон на заднем дорогого внедорожника с симпатичной девочкой, я бы не полез в ледяную воду. Или полез бы? Нет. Определенно, лучше просто вздрочнуть дома.

Мотаю головой, улыбаясь и, чтоб не вызвать лишних вопросов касательно своей реакции, спрашиваю

– Сколько там вода градусов? Наверное, пару?

– Верно. Зимой два – три, – отвечает Оля

– Ооооо

– Скажи, а почему ты решил с нами поехать? – спрашивает одна из девчонок, не помню имени, – пришел к тому, что ограничиваться взносами – мало?

– Какие взносы?

– Пожертвования

– Честно говоря, я и подобным никогда не занимался

– Извини за предположение. Не хотела тебя в неловкое положение поставить. Обычно в волонтеры приходят именно, когда понимают, что одними деньгами помочь невозможно

– Не извиняйся. Меня сложно поставить в неловкое положение.

Девчонки снова начинают смеяться, а я, чтоб не портить впечатление о себе, придумываю отмазку

– Я не доверяю всем этим постам в соцсетях, теткам с табличками в метро, фондам

– Сложно поспорить. Людей, желающих нажиться на сердобольности других, очень много, – соглашается третья телочка с рыжими волосами

– Да. Причем, помимо того, что они обманывают, так еще своими действиями мешают другим помогать, – говорит Оля

– Но есть много хороших, известных фондов. Хабенского или Шипулина, к примеру, – продолжает солнечноволосая

– Не знаю. Я не склонен доверять людям. Так уж вышло.

Слежу за реакцией Кати. Никакого возможного осуждения с ее стороны.

– Лучше все же доверять, – произносит Оля

– Согласна с тобой. Я вот лучше из десяти раз девять помогу тому, кому не так нужно, или лжецу, но один раз сделаю действительно доброе дело, – заключает одна из принцесс

– Вот это точно! – Кэйти улыбается, – только не подумай, Дань, что мы тут тебя хотим в чем-то укорить. Ты молодец и так

– Не подумаю, – отвечаю ей

– Кать, не проедь поворот, – говорит одна из подружек

– Все под контролем! – с уверенностью отвечает наш водитель, – навигатор уже заработал. Дань, у тебя же пятерка была, насколько я помню. Если ты не обновился

– Не обновился, – улыбаюсь в ответ

– Возьми мой телефон, поставь свой чехольчик чудесный, а то я забыла все. И зарядить ночью, и провод для батарейки взять. Пожалуйста! – тянет она и мило улыбается

– Только при условии, если после этого мероприятия мы с тобой прогуляемся где-нибудь. По возвращению, естественно, – говорю я на пол тона тише, чтоб телки сзади не услышали мое предложение

– Дань, сегодня никак, – отвечает она более сухо, чем мне бы хотелось

– Не проблема. В другой раз. Давай телефон, – не выдавая своего небольшого разочарования, хаваю я


Как сейчас, меня всегда зарубало спать после обеда, когда я сидел за баранкой. Бывало, я специально вставал на аварийке и давал себе двадцатиминутный тихий час. После лишения я стал частенько спать после обеда. Да что говорить, иногда я только вставал к полудню. Мой график бодрствования поменялся местами со сном. Ночью я серфил в сети в поисках более-менее правдоподобных прогнозов, а также делал рассылки адептам. Единственное, что сейчас не давало мне отправиться в мир грез – жесткий донельзя стул со спинкой чуть ли не в девяносто градусов. Ну и резкие громкие возгласы детей, которые были в восторге от происходящего на сцене. Нужно отдать должное, девчонки подготовились хорошо. Понятное дело, мне до лампочки подобные шоу, а вот для неискушенной чем-то подобным здешней мелюзги, событие грандиозное.

Сколько там времени? Беру телефон, нажимаю верхнюю кнопку, и в ту же секунду на айфон приходит оповещение «Хорошо, детка, в восемь в палках на Марата». Какой на хуй Костик? Какие палки на Марата? Хочу снять блок, но вижу перед собой запрос кода. Это же телефон Кэйти. Смотрю на гребаное сердечко в конце мессаджа и делаю глубокий вдох через нос, сжимая зубы. Смотрю в сторону сцены, где под аплодисменты начинается очередной номер. Она же ясно сказала, никакое, блять, не свидание. Благотворители, мать их! В ту же секунду понимаю, что сижу почти за сто километров от города, хуй пойми зачем. Ощущение того, что меня использовали, кинули, возникает в момент. Кажется, слишком дерьмовый план, но нужно верить своим глазам. Встаю со стула двигаю к выходу. Беру куртку с вешалки, накидываю на свою тупую голову шапку и, нажав кнопку на стене, открываю дверь. Делаю шаг наружу и уебываюсь об магнит доводчика. Шапка слегка смягчает удар, но на глазах тут же выступают слезы. Ебаный домофон! Со всей силы толкаю дверь в сторону открытия, механизм возврата слетает и уже в закрытое положение дверь возвращается с характерным железным грохотом. Тру макушку, чтобы перебить резкую боль.

Оказываясь на улице, вдыхаю колкий зимний воздух с примесью из вонючего комбикорма. Толи от него, толи от удара головой становится слега тошно. Сжимаю в очередной раз челюсть, и вместе с ней кулаки. Долбаный Костик. Поганый домофон. Ебучая дыра. Как отсюда выбираться теперь? Эксплорер выглядит тарелкой нло, среди окружающей угрюмой совдепии. Еще раз тру репу пальцами и, опуская руку, вижу под ногтями красные следы. Снимаю шапку, так и есть. Если не сечка, то ссадина точно есть. Да и хуй с ней. Надо перекурить. В двух шагах стоит скамейка. Рядом с ней перекладина и брусья. Подхожу к турнику, подпрыгиваю и хватаюсь за холодную железную планку. Раз, два, три, четыре, пять, шесть. Пытаюсь вытянуть седьмой рывком и понимаю, что потянул мышцу на шее. Отпускаю руки и думаю, каким же сказочно везучим долбоебом я являюсь. Сука.

– Не особо много. Наверное, курите?

Рядом с хозблоком стоит пацаненок и наблюдает за тем, как я пытаюсь восстановить дыхание.

– Как раз этим и планирую заняться, – отвечаю ему, присаживаясь на скамейку рядом с брусьями, но лишь только опустив задницу на доску с облупившейся желтой краской, встаю обратно, – сраный морозильник!

– Дайте сигарету, – произносит, подошедший ближе паренек и добавляет в конце, – пожалуйста.

Это тот молчаливый опездол, которого запрягли мне помогать таскать поебень для выступления и доски для декораций.

– А тебе можно курить?

Он смотрит на меня, как на дурака, и через секунду начинает ржать.

– Ебанутый что ли? Не знал, что у вас тут вперемешку нормальные с отсталыми.

Уже убираю пачку в карман, как он прекращает свой хохот и со всей серьезностью заявляет

– А вы посмотрите вокруг. Это мой дом. Как думаете, можно мне курить?

Оставляю сигарету незажжённой

– Вроде как, у вас там вполне сносно внутри.

Пацан подходит к турнику, который чуть ниже того, на котором висел я, и делает десять подтягиваний

– Да, внутри ничего. В прошлом было гораздо хуже. Но, какая разница? Это же детдом, понимаете? Не дадите?

Смотрю на малька и протягиваю ему никотиновую палку. Тот кивает головой в знак благодарности.

– Чего представление не смотришь? Вырос? – спрашиваю у него, постепенно чувствуя, что боль отходит на второй план

– Нет, не вырос, – отвечает он, забирая у меня из рук зажигалку

– Обычно в твоем возрасте все считают себя взрослыми. Сколько тебе? Пятнадцать? Шестнадцать?

– Не знаю, у кого как. Я думаю, что стану взрослым, когда пойму, как можно бросить своего сына.

Парень раскуривает сигарету. Я смотрю на него, и в голове никак не складывается соответствие того, что слова произносит именно этот опездол-девятиклассник.

– Если тебе интересно, я тоже без родителей рос

– В интернате?

– Нет, не в интернате

– Тогда неинтересно

– А что тебе интересно?

– Оружие интересно. Автоматы. Как восемнадцать исполнится, сразу воевать поеду

– Чего, ты, бля, на войне забыл?

Он, затягиваясь, и протяжно выпуская изо рта смесь пара и дыма, отвечает

– Мне кажется, там нет одиночества. Вам бывает одиноко?

Моя подружка не предупреждала меня, что помимо умения пользоваться шуруповертом, тут необходимы будут знания, применяемые в детской психологии. Или взрослой.

– У тебя что, друзей нет?

– Мои друзья сбежали отсюда

– Сбежали? Значит, не особо и друзья были, раз тебя тут оставили

– Я тоже сбежал с ними, но меня менты поймали.

Пацан кидает окурок в снег и делает еще пять подтягиваний. Садится на скамейку и морщится.

– На хуй ты туда после сигареты полез?

– Вы не ответили на мой вопрос

– Наверное, бывает, моментами. Я не задумываюсь об этом и тебе бы не советовал. В твоем-то возрасте, я точно не думал о подобном дерьме

– А что вы делали в двенадцать лет? Уж никак не сидели в казенном доме в паршивом лесу! Ненавижу! – он со злостью бьет подошвой ноги по турнику, – так что бы вы мне посоветовали?!

Двенадцать, мать его, лет! Пиздец! Да у него мозгов больше, чем у большинства моих ровесников!

– Дружок, если ты хочешь услышать что-то действительно умное, что поможет тебе в твоей ситуации, то ты нихуя не по адресу обратился. Тебя, наверное, частенько водили ко всяким дохуя умным психологам? Хочешь сказать, я похож на кого-то из них?! Вряд ли, – макушку опять начинает пощипывать, – Ты считаешь, что у тебя все хуево в жизни. Да, блять, так и есть, скажу я тебе! Тут ты прав. Но ты глубоко заблуждаешься, если считаешь, что ты единственный у кого так. Уникальный печальный Пьеро, обиженный судьбой! Черта с два!

Парень смотрит на меня, слегка прищурив глаза.

– У каждого в жизни какое-то дерьмо происходит. У кого-то в большей степени, у кого-то в меньшей. Сто пудов есть и те, у которых все сладенько. Любящие родители, долбаный плейстейшен с кучей игр, карманные деньги. Жизнь – такая штука, что нет никаких правил, закономерностей. Твой билет родиться с золотой соской на шее не сыграл, как мы видим. И хули теперь? Так вышло, и таких, как ты – миллионы, – смотрю на собирающееся сваливать солнце. В этом году его величество впервые оказало нам честь своим присутствием, – скажу по-простому. О жизни, поверь мне, даже самый хитровыебаный доктор, мало чего знает. И о своей, и уж тем более, о твоей. Так что я бы на твоем месте не надеялся, что кто-то за тебя решит эту задачку. Универсальных ответов нет.

Пацан не отводит от меня глаз, будто требуя продолжения. Молодец. Не хлюпик. Нужно постараться что-нибудь дельное сказать ему, может, всосет. Трудно доносить до человека то, что не можешь самому себе объяснить.

– Вот ты говоришь, одинок. Друзей нет. Но, блять, они же у тебя были?!

Он все так же смотрит.

– Были друзья? Тебя же спрашиваю!

– Были, – тихо произносит он

– И давно ты с ними познакомился?

– Как прошлой весной меня перевели сюда

– Значит, прошлой весной тебе повезло, как бы сказать, – как же сложно на ходу придумывать подобную хуйню, – в общем, я к тому, что даже если тебе в основном тираже не повезло, еще не конец. Жизнь, мать ее – лотерея с ежедневным розыгрышем. А друзья – очень, скажу я тебе, серьезный выигрыш. Далеко не факт, что у тебя не будет новых друзей, да и с этими, возможно, пути не окончательно разошлись. Родители, – добавляю после небольших раздумий, – про родителей можешь не париться. Даже если б они тебя не бросили, ты бы сам свалил от них лет в восемнадцать. Они тебе ничего не должны. Самое крутое они уже для тебя сделали – подогнали жизнь, – мотаю головой, охуевая с себя, – пусть сейчас она кажется тебе поганой, но другой нет и не будет. А про войну забудь. Там, куда ты хочешь, у твоих ровесников воды горячей нет, чтоб задницу помыть. А перед тобой, вон, телки красивые выступают. Был бы ты чуть старше, заценил бы.

– Мне та понравилась, которая за рулем сидела

– Да, ничего такая, – вспоминаю я, что мой лотерейный купон сгорел, как соломенное чучело на масленицу

– Даня, – тянет он мне клешню

– Вот как. Приятно познакомиться. Классное имя, – жму его руку, – скажи, Даня, как отсюда до города добраться? Ты же должен знать, раз свалить пытался

– Сегодня уже все автобусы до Волосово ушли. До туда только если на такси. А там до вечера маршрутки ходят

– В этой дыре есть такси?

– Точно, дыра, – смеется он, – у меня есть телефон дяди Олега, он сможет вам помочь. Меняю еще на одну сигарету

– По рукам. Диктуй, бизнесмен

– 89046099858, – тут же говорит он

– Благодарю, – отвечаю ему и. повернувшись, собираюсь идти к выходу с территории этого заведения

– Эй! А как же сигарета?!

Я останавливаюсь

– Хоть какой-то полезный урок я должен был тебе преподать, помимо пустой болтовни. Деньги вперед бери. Или товар. В зависимости от ситуации. Старайся обезопасить себя, – протягиваю ему пачку.

– Что вы делаете?! – вижу, как в нашу сторону летит какая-то тетка, – мало того, что дверь сломали, еще и сигареты ребенку даете!

– Давай, сваливай, я оставлю сиги около калитки на заборе, – тихо говорю пацану

– Опять ты, Ильин! И что же ты у нас такой непутевый? Быстро к себе в комнату! – напоминает нашу классную. Той еще пиздой была.

Паренек смотрит на меня, будто ждет разрешения. Я ухмыляюсь, и он, напоследок улыбнувшись, стартует в сторону здания. Хочу сваливавать, но звонящий непривычной для меня мелодией телефон, напоминает о том, что нужно еще отнести его принцессе.

– Зачем же вы ему сигареты давали? Он же ребенок

– Так и не скажешь

– Вы что, мужчина, слепой? Ему двенадцать лет. Лучше б сказали, что это вредно.

Ощущение, будто отпахал целую смену на заводе.

– Уверен, рассказывать малолеткам о вреде курения – ваша обязанность

– Вы думаете, мы не рассказываем?

– Понятия не имею, чем вы тут занимаетесь, если от вас дети бегут

– Зря вы так. Не все так просто. У нас же не безграничные возможности. Эти ребята – социальные сироты.

Мне абсолютно не интересно уточнять, чем социальные сироты отличаются от не социальных. Нужно звонить таксисту, если он еще не залил ебло и не спит где-нибудь около печки, а потом каким-то раком добираться до города. Вписался, дебил, в путешествие по области.

На улицу выходит Кэйти. Заебись. Пусть забирает свою эс ешку.

– Сильно ударились, небось? – спрашивает тетка

– Как видите, на ногах могу стоять

– Слава Богу. Пойдемте, покажу, как доводчик на место поставить, а потом полдник

– Сами разбирайтесь со своим долбаным доводчиком

– Мы бы с радостью, но там мужская рука нужна

– Я же сказал, сами разбирайтесь с вашим, долбаным, мать его доводчиком, – место удара все больше пульсирует, и репа начинает болеть

– Даня, ты чего говоришь?

– Катя, бери телефон, мне надо идти, – снимаю чехол и протягиваю Кате ее аппарат

– Ты чего?! Куда идти?!

– На хер ты меня сюда притащила?!

Смотрю на тетку.

– Спасибо за помощь, – произносит та и направляется ко входу.

Понимаю, что это она мне, но ничего не отвечаю.

– Я тебя не понимаю, Даня! – говорит Катя

– Костик – дружок твой, с которым ты сегодня в рестик пойдешь не согласился сюда тащиться?

– Даня, по поводу дружка…

Не даю ей закончить

– Не надо оправдываться…

Она отвечает тем же

– Я и не планировала этим заниматься. И да, спасибо, за помощь.

Катя идет в сторону здания, а я к воротам.

Блядский торговый центр под завязку забит народом. Отсюда, с последнего этажа он больше похож на банку с кишащими в ней жуками и прочей нечистью. Первые выходные стандартного срока с вечера пятницы и до ночи с воскресенья на понедельник после десятидневного обжиралова в масштабах России-матушки. Интересно, у братьев-славян также празднуют длительно? По-моему, я где-то слышал, что нет. Ограничиваются лишь первым числом, да седьмым. Тут палка о двух концах, и единого мнения быть не может. В моем понимании, если тебе эти дни оплачиваются в полном размере, то, собственно говоря, почему бы и нет? Начальство платит – гуляй, раб. А если эта история, под названием неделя в оливье сказывается на цифрах в февральском расчете за первый месяц года, тогда нахуй.

Многие, как мне кажется, еще не совсем вошли в будничную колею и готовы, либо уже начали отмечать еще один говнопраздник под названием старый новый год. Я сам в нормальном для себя состоянии опьянения. Убрано не особо много, но мне достаточно хорошо. Короче говоря, золотая середина, которая, к гадалке не ходи, через часа два превратится в крайнюю степень разъебалова.

Обычно я избегаю подобных мест, тем более в такие временные промежутки, но сейчас, как говорится, крайний случай. У Нео через неделю день рождения, поэтому нужно выбрать для него презент. Всегда первую скрипку в подборе подарка играла Ленка, но ее с головой закрутил новый роман с прибалтийцем, поэтому роль свободного художника она предоставила мне.

На часах девять вечера, и я понимаю, что если сейчас не выцепить чего покрепче на ночь, потом может быть поздно, а прогорать и брать за бешеные бабки синьку в магазинах калибра «на вынос», я не намерен.

В последнее время я зачастил со ставками. Когда, так или иначе, с этим соприкасаешься, становится трудно себя удержать от адреналинового коктейля. Конечно же, переквалифицироваться из лжеэксперта и скатываться в бездну азарта, в мои планы не входит, но разнообразить свою до безобразия скучную жизнь, проходящую под эгидой бесконечного дня сурка, уж очень бы хотелось. А после увиденных цен в магазине электроники, было бы, ну прямо очень щоколадно, свой вклад в Лехин подарок внести за счет успешно предугаданного футбольного матча. Заработать никогда не помешает.

Наше злоебучее правительство захотело прибрать к рукам деятельность контор, занимающихся заключением пари на спортивные события и начало жестко блокировать сайты зарубежных букмекеров, да и отечественных тоже. Теперь же, как я понимаю, все это дело будет происходить в полностью официальном формате. Никаких тебе левых счетов, уклонения от уплаты налогов, в случае крупного выигрыша, и все в этом духе. Без авторизации никаких тебе ставок и адреналиновых качелей. Можно было замутить регистрацию в сети, но проще, по ходу дела, получить вид на жительство в Швейцарии. Помимо фотографирования себя с паспортом в руке, с хуй знает скольки ракурсов, на белом фоне, с помощью ультра четкой камеры, необходимо было пройти дерьмособеседование в онлайн режиме, чтобы подтвердить окончательно свою личность. На этом моменте мой прыжок в мир ставок и подзавис. Яблочный девайс настолько устал от жизни, что звонить то не всякий раз получается с него. Говорить о видеовызовах, вообще, не приходится.

Спускаюсь по эскалатору вниз и заруливаю в супермаркет на цокольном этаже. Рядом с кассами все еще базируются огромные пирамиды из коробок с пойлом и игрушечно-шоколадными наборами для мальков. Маркетологи хорошо подготовились к праздникам и сейчас сливают остатки, якобы, по скидонам. Да и дискаунт, собственно говоря, играет роль лишь только в увеличении объемов количества покупок, но никак не в выигрыше в цене. Хотя, о чем это я, он же для этого и придуман.

Беру бутыль Клана Макгрегора по цене чуть дороже пятихата. Помню времена, когда мы его чуть ли не каждые выходные покупали в Семье в два раза дешевле нынешнего прайса. Вот времена были. На косарь можно было знатно загудеть в три- четыре рыла. Я уже и не думал, что его возят, а тут, на тебе, ностальжи.

На кассе у каждого на своем отрезке ленты, отделенной табличкой с рекламой и надписью «следующий покупатель», мается хоть одна единица чего-нибудь спиртного. Интересно, какова выручка в день с алкашки у одного такого гипермаркета? В основном у людей в топе беленькая. Ну а хули, мы же в России.

Тут неподалеку, в менее глобальном по размерам комплексе, есть филиал нужной мне конторы. Буквально пару домов пройти. Пытаюсь загрузить карты на смартфоне, но ебучий девайс ерепенится и не реагирует на команды. Заметил, что в местах, где не слишком уверенный сигнал сети, его конкретно коротит. Блядство! Ставлю бутылку на пол и двумя руками произвожу манипуляции, направленные на восстановление его работоспособности. Уебище калифорнийско-китайского происхождения не сразу понимает, что от него хотят, но, с грехом пополам, все же выполняет заданную мною команду. Пока на экране горит яблоко, осматриваюсь по сторонам в поисках отдела кулинарии. В животе, помимо пива, уже часов пять, как нихуя не было. Место, которое мне нужно находится в другом конце зала и пиздовать туда, с учетом очереди, и того, что нереально хочется ссать, не варик. Хуй с ним, у метро вымучу шаверму.

Телефон, кажется, прочухался. Вбиваю в яндекс картах запрос «марафон», но на дисплее высвечивается «ничего не найдено», и, как варианты предложения расширить зону поиска, и добавить организацию. На запрос «букмекерская контора» уже появляется достаточное количество вариантов.

На кассе какой-то ебаторий. Огромных размеров бочка в черной шубе, с длинным дрищом-муженьком на пару, пытаются что-то доказать кассирше, тыкая ей в лицо чек. Несмотря на то, что хотелось бы поскорее уже свалить поссать, похавать, продолжить с заливом ебла и зарядить первые пару прессов, а эта парочка эмбицилов стопорят все движение, настроение, на удивление, более-менее.

На тележку, наполненную туалетной бумагой садится воробей. Коричнево-серые пезденыши прошарили, что тут можно хавать, да теплее, нежели на улице, поэтому снаружи, в их естественных условиях жизни, их количество даже чисто визуально сократилось. Они переместились сюда и теперь свистят где-то сверху, дополняя паршивый репертуар здешних мелодий своим цокотом. Те же, кто остался в условиях городского аутдора, трутся, в основном, у макдональдсов и прочих фастфудов, превращаясь в, с трудом передвигающихся, ожиревших особей. Еще бы.

Прыгающая хуйня слетает с тележки и за пару секунд подскакивает к рассыпанному пакету с какой-то крупой на полу. Понимаю, что, хоть залупа на кассе разруливается, и, упершаяся рогом тыква включила заднюю, мне до моей очереди еще хуева туча времени, а сил терпеть больше нет. Потом найду адрес. Засовываю мобилу в карман куртки, ставлю батл с вискарем на пол рядом с тележками и говорю пареньку сзади, что вернусь. Тот кивает головой, не отводя взгляда от смартфона, а я стартую в сортир.

В туалете, хоть и тоже аншлаг, но все же есть несколько свободных настенного крепления писсуаров. Справляю нужду и лечу обратно. Очередь продвинулась только на пару человек. Мельком замечаю рядом с терминалом, для оплаты покупок картой на кассе, табличку «вас обслуживает кассир-стажер». На девочке, которой с виду не больше двадцати пяти, лица нет. Вот она в ахуе. Это ж ей как фартануло сразу в такую топку попасть. Нехуйский стресс ей обеспечен. Подхожу к своему месту и вижу, как узбечка собирает руками осколки разбитой бутылки, что-то причитая на своем.

– Тележки хотела забрать, – рассказывает мне о случившемся парень в очках.

По ходу видел, что бутылка моя была. Интересно, как узкоглазая отмазываться будет? Да и хуй с ней.

Далеко идти не приходится, так как акционная алкашка стоит через одну кассу. Беру следующую пулю и решаю, что все же стоит сэкономить и прогуляться до отдела с готовыми продуктами, чтобы оттуда уже с набитым брюхом пиздовать навстречу старой пизде удаче. Здешняя стряпня стоит сущие копейки, а по качеству и наеданию ничуть не уступает жрачке в бистро. Чтобы все это делать со спокойной душой и стопроцентной вероятностью того, что не придется повторить участь таджички, ставлю Клан обратно. По дороге на выход захвачу.

Свеженькая пиццуля залетает в топку на раз, два. В руке последний кусок, и я лечу за пойлом. По кафелю прыгает тот же воробей. Запомнил его клок на бошке, по типу, как у Уотти Бьюкэна, только не алого цвета. Откусываю мякоть с пиццы, а корку кидаю пернатому. Тот хватает ее и сваливает под свод здания, точнее куда-то в район перекрытий между первым и вторым этажами. Только беру виски, как тут же открывается касса напротив, и я под неодобрительный взгляд какой-то полу бабки с тележкой и недовольные шептания стоящих в очереди, заныриваю к ленте и оказываюсь первым. Мне сегодня фартит, старая!

Пока я ужинал, если лентовскую пиццу можно назвать полноценным вечерним приемом пищи, успел пробить точное местонахождение букмекерской конторы через их сайт. С расстоянием в пару домов я ошибся, топать пришлось минут пятнадцать. За это время содержимое бутылки уменьшилось на четверть, я стал чуть корявее ориентироваться на местности, а также слегка изменилось мое восприятие окружающих погодных условий в лучшую для меня сторону. Помимо алкашки, этому способствует отсутствие ветра. Данный факт делает пребывание на улице еще более комфортным.

Останавливаюсь перед входом в торговый центр, половина которого уже закрылась. Лишь круглосуточный супермаркет, аптека, да та самая контора на втором этаже еще активны, а точнее, активны в режиме двадцать четыре на семь. Здание представляет собой типичный универмаг советских времен, в котором раньше по периметру внутри стояли прилавки, да в центре красовался отдел с какой-нибудь едой и кассы. Точно, еще весы стояли синего цвета везде. Рынок под крышей, только организованный и четкий. Это место теперь переформатировано под влиянием времени в то, что сейчас из себя представляет. Какой-то хер, по любасу, выкупил здание во времена перестройки и теперь в хуй не дует, сдавая его нескольким крупным арендаторам, да куче мелких лавочников, загребая невъебенное лавэ. Небось, сидит в шезлонге на каких-нибудь островах и только и делает, что проверяет каждое первое число сообщения на макбуке о поступлениях денежных средств за использование своих площадей торговых. Да уж, столько световых табличек с указанием всех тех услуг, которые можно получить и товаров, которые можно приобрести здесь, на всем Московском не было, наверное, в те годы. Сейчас же они яркими светом лупят в морозное январское небо.

По проспекту снуют телеги. Движение не особо оживленное, в будни здесь все гораздо более жестко. Большинство сейчас дома сидят за столами, а те, кто за рулем, в основной массе работают или также спешат поскорее бросить руль и въебать чего покрепче перед ящиком. Панельный девятиэтажный корабль желтого цвета с минимальным количеством окон без света, яркое тому подтверждение, и в прямом и в переносном смысле этого словосочетания. Фонари вторят свету окон, а я выпускаю пар из легких, затяжно выдыхая воздух. Как же уже успела заебать эта зима. Блядская темень иногда такую паранойю нагоняет, просто пиздец, словами не описать. Она начинается еще, когда светло, но сумерки уже не за горами. День улетучивается, растворяется за считаные минуты, и вот темное время суток поглощает мегаполис со всеми его жителями. На ум приходят строчки «ночь накрыла город, и я тоже попался. Странная поебень наша жизнь, как говорят китайцы». Забавно. И в то же время пиздецово не по себе.

Вспоминаю лето. Как же заебись в шортах и футболке, а не в гребаном теплом шмотье, завернутый, как злоебучая капуста! Ебануться. Да летом даже ночь ждешь с радостью. От нее не веет безысходностью, она живая, что ли. Ты всегда знаешь, что от ее начала и до рассвета рукой подать. Буквально бутылка виски и пара порций пива по ноль пять. А эта блядина хавает тебя заживо. Пытаешься съебать от нее, но хуй там плавал. Порядка пятнадцати часов кромешной тьмы, после которой даже восход солнца не сулит ничего хорошего. Бля, одно радует, сейчас все пойдет в обратную сторону. Февраль, хоть, и то еще уебище, но там уже не в четыре дня пиздец беспросветный, да надежда на бестолковый март. Как-никак, самый короткий месяц в году – последний отрезок зимы, пусть и лишь календарной.

Возвращаюсь из зимнего неба, покрытого россыпью звезд в окружающий мир искусственного освещения. Ну его нахуй! Ебучий гон. Надо скорее делать ставки и валить восвояси, подальше от фонарей к логову.

Поднимаюсь на второй этаж по лестнице. В помещение конторы по всему периметру под потолком висят ящики, через один транслирующие различные спортивные события в беззвучном режиме и онлайн котировки на весь спектр проходящих сейчас мероприятий. В центре зала в круг стоят порядка десяти моноблоков. Занята из них половина. Еще человек пять сидят на диванах у голубого цвета стены под мониторами. Мир азартных игр процветает. Вижу в углу помещения дверь с окошком и чела, маячащего в нем. Подхожу ближе. Ого, тут даже холодильник с пенным есть. Уровень, блять.

– Здравствуйте, – заглядываю в квадратный вырез в двери. Две телочки сидят за компами в наушниках, и парень что-то мутит с бумагами

– Секундочку, – отвечает он мне, не отвлекаясь от своего действа.

Девчули вполне себе ебабельные, обе в белых блузочках. Не успеваю я более детально оценить сосок, как парень подлетает к окну

– Добрый вечер! Пари заключить?

– Да, только я пока не авторизован

– Пожалуйста, проходите, – говорит он и щелкает замком, открывая мне проход внутрь.

Вся процедура занимает не более пяти минут. Скан паспорта и фото, по типу, как на документы. Чел явно не в первый раз эти манипуляции производит. В заключение дает мне пластиковую карту с фоткой и номером.

– Удачных ставок!

– Ага. Я тогда сразу экспресс сделаю,

– Да, пожалуйста.

Дома я подготовился и сразу гружу на то, что завтра Ливер выебет Сити в АПЛ, икс в противостоянии Дортмунда и Вольфсбурга, ну и на то, что Сосьедад минимум два забьет дома Барсе. Авантюра, но, собственно, почему бы и нет. Ставить на фаворитов хоть и вернее, но менее выигрышно. Пускаю в ход свою карту, привязанную к интернет-кошельку, на которую мои «клиенты» закидывают мне оплату «проверенной» информации. Теперь будет, чем завтра заняться.

Выхожу из конторы и уже направляюсь к проезжей части, на противоположной стороне которой стоят двое таксистов с оранжевыми шашечками на крышах, но вспоминаю, что забыл в букмекерской вискарь. Быстренько бегу обратно за оставленным стаффом. От того, что в бутылке половина от начального расклада, а вторая часть, соответственно, внутри меня, уже довольно весело. Нормальный денек сегодня. Давненько таких не было. Может, теперь попрет?

Один бомбила уже успел свалить, зато второй на своем кроссовере на месте. Хочу перейти первый карман и еле успеваю отпрыгнуть от пролетающего мимо и тормозящего в десяти метрах от меня, напидоренного белого джипаря. Ебать, парой секундами ранее я бы был там, чуток, мать его, ускорил бы шаг, и пизда. Нормально бы захуярило. Ну, сука! Иду в сторону телеги. У той выключаются фары и с водительской двери вылезает и хохочет низкий, но крупный тип. Он подходит к тачке со стороны капота, и я вижу, как он выбрасывает в сугроб через дорогу оранжево-черного цвета дорожный столбик. Подходит к двери и хочет сесть внутрь, видимо, чтоб подъехать чуть ближе к впереди стоящему патриоту. Сейчас сбавим его радостный настрой.

– Ты, блять, нормальный? Не перпутал двор с гоночной трассой?!

Тот, останавливаясь в своем действе по открыванию двери, видимо, даже не допуская мысли, что кто-то может посметь его величество потревожить, делает кривое ебло и с недовольством вперемешку с презрением заявляет

– Съебал отсюда, босота!

– Смотрю, на рэйнджиках, в основном, пидоры ездят?! – отвечаю ему

В этот момент открывается задняя левая дверь.

– Чего там, Серхио, случилось?

Из телеги вылезает Зиненко собственной персоной. Вот так встреча. Хотя и не такой я ее себе представлял. Сейчас шансы у меня поменьше, чем один на один с ебучим ферзем. С правой стороны из Рэйндж Ровера вылезают, заливаясь смехом, две сучки.

Пока я врубаюсь в происходящее, мне прилетает от водилы. Удар довольно неплохой, но моя челюсть никогда не имела дурной славы хрустальной.

– Кто тут пидор?!

Кидаю бутылку в сугроб и, встряхивая головой, отхожу слегка назад от уебка.

– Симачев? – босс узнает меня, – какая встреча! Серег, стой! – говорит он своему корешку, который продолжает идти в наступление

– Ребят, ну не нужно, пойдемте лучше! – говорит одна из куриц

– Сядьте обратно в машину, сейчас пойдем!

– Сереж, это же тот ублюдок из метро! – чуть ли не пища, изрыгает вторая квакля.

События приобретаю окраску, которой бы позавидовал любой драматический сюжет. Мозайка складывается в секунду. Это тот хер, за счет которого, точнее, за счет продажи чьей цепочки, мне надрачивала молоденькая деваха с месяц назад. Как эта мразь расфуфыренная меня узнала, остается тайной. По ходу, еще не все мозги пронюхала, тварина!

– Ах ты, пидор!

Мелкий уебок летит на меня и еще раз бьет, но вскользь. Я же замахиваюсь, и уже в мыслях вижу, как сучара выхватыват в ебальник, но на деле сам получаю очень хороший удар точно в нос и валюсь на дорогу. Гондон Зиненко постарался. Надо отдать должное, оплеуха качественная вышла. В глазах звездочки, я кое-как пытаюсь встать, но тут же получаю еще раз. Сука! В ушах звон, но я в сознании.

– Тебе пиздец! – слышу я крик корешка босса.

Опираюсь на локти и на автомате выставляю руки вперед. Это спасает меня от стопроцентного нокаута.

– Вы чего делаете, мужики?!

Один глаз ничего не видит, кроме мушек, но вторым замечаю, как какой-то парень пытается прекратить проигранный мною бой.

– Не лезь, парень! – это Зиненко вступает с ним в диалог

Тут я получаю еще один удар, но он больше задевает по голове, да и то вскользь. Чуть ниже – пизда бы глазу, атакованному мушками.

– Слышь, тормози! Хули вы его вдвоем то лупите? Антоха!

Еще один парень подлетает к моему обидчику

– Все, остынь, дружище!

– Да он, блять, пидор конченый! Мою телку лапал!

– Как бы там ни было, нельзя вдвоем одного калечить!

– Ребят! Дим, Сереж, успокойтесь! Оставьте его!

Чувствую, как кровь ручьем льется из носа. Бля, сломан, по ходу. Трогаю левый глаз. Он тоже не в лучшем виде. Верхняя часть кости опухает.

– Да все, ладно, ребят, молодцы, что вписались, но этот урод заслужил.

Зиненко-пидор!

– Козел ебаный, скажи парням спасибо, так бы убил тебя!

– Ага, блять! Не твой дружок, или любовничек, хуй вас разберешь, я бы сейчас уже с твоей телочкой веселился!

– Видите, он мудак какой! – верещит блондинка.

И чуть ли не в голос с ней тот петух

– Чего, ты блять?! Да я!

– Сережа! Успокойся, пожалуйста!

Это вторая девочка, которая сидела на заднем с Зиненко, пытается вернуть вечер в прежнее русло, – посмотри, у него же кровь! Хватит!

Ишь ты, а, может, меня жалко?

– Дружище, не накаляй больше, – говорит один из парней, вписавшихся за меня, – на хуй его задирать дальше

– Задирать, – отвечаю я и смотрю, ухмыляясь, на парня в черном пуховике Puma, сплевывая кровь.

Смысла рыпаться действительно нет. Зиненко и вправду сломал мне нос, мудила.

– Пойдемте, Дим, – продолжает подружка ебаного босса

– Да, Серег, погнали, пусть сидит тут, – Зиненко следует просьбе своей принцессы и, приобнимая кореша, ведет его в сторону от меня

– Гондон штопаный, – кидает он мне на прощанье

– Вы еще пососитесь, – отвечаю я

– Чего?!

– Да ничего, нормально все! – говорит один из парней, – ты заебал! Тебе чего, мало? Не врубаюсь?

– Да все, все. Надо же было последнее слово за собой оставить

– Это да, – понимающе кивает он

– Пойдем, Ром, – говорит второй чел, видя, что продолжения игры в одни ворота не предвидится

– Ага

Парень на Puma прыгает вслед за корешом в старый лупатый, который стоит на аварийках с открытой пассажирской дверью посередине проезжей части кармана. За ним уже скопилось несколько телег.

– Серхио, глуши тачку, да погнали! – Зиненко, которого уже оттащила его подружка на несколько метров подальше от дороги, обращается к своему дружку.

Уродец, не залезая внутрь кроссовера, выключает двигатель, закрывает с помощью ключа авто, и сваливает вместе со своей компанией в сторону арки, вместо первого этажа дома, которая служит проходом во двор, так и оставляя рэйнджик припаркованным на два места.

Хуя, ребята-то нормально выступили. Остановились специально, чтобы помочь мне. Респект. Хотя, никто их и не просил. Хер бы, думаю, было бы что-то гораздо более худшее для меня. А вот для них.

Еще секунд двадцать сижу на корточках и, наконец, полностью прихожу в себя. Карман снова становится свободным, после образовавшейся пробки. Выродки уже скрылись во дворе. Нахожу бутылку с пойлом и, отвинтив пробку, делаю хороший глоток вискаря. К месту недавнего действа подъезжает старенький пассат – бессмертный универсал из последнего десятилетия двадцатого века. Окно тачки на четверть открыто.

Блять! – доносится из машины, и я вижу, как водитель выдувает сигаретный дым и, заодно, выбрасывает через опущенное стекло окурок.

Чел пытается сдать назад и парконуться между рэйнджиком и следующей машиной, но ничего не выходит.

– Да, ебаный ты в рот! – еще более четко слышно из салона.

Мужик выходит из своего сарая и, понимая, что, как бы он не старался, поместить свое транспортное средство туда, у него не выйдет, идет в сторону, выброшенного гоблином парковочного столбика. Оказывается, вот с чем связаны были первые ругательства этого дятла. Он, по его собственному мнению, является владельцем этого места, куда воткунл тачку своего кореша пидорастический колобок.

– Ну, сука, в следующий раз колеса проткну! – расписывается в моем верном предположении долбоящер, подходя с пластиковым столбиком в руках к багажнику, – ну, бля!!!

Еще более эмоциональный высер мужика связан с тем, что его багажик замерз и не открывается после мойки. Это заметно по замерзшим ручейкам – подтекам воды с крыши фольца. Дятел оказывается туповытым. Мыть телегу в мороз на мойке самообслуживания, причем таких годов – верх дебилизма. Хотя, хули, откуда у него бабки на нормальную мойку?

Водила открывает переднюю левую дверь, закидывает в район пассажирского коврика, несколько секунд рыщет в кармане для вещей в двери и, взяв оттуда какую-то поебень, возвращается к хлопушке. Поебенью оказывается размораживатель замков. Дятел некоторое время возится с ним, но, столкнувшись с какой-то, непонятной, во всяком случае, со стороны трудностью, со злостью кидает флакончик с жидкостью на землю, резко ускорившись, прыгает в тачку и с пробуксовкой срывается с места.

Я стою с бутылью в руках, и тут до меня доходит, что дятел, по факту, дал мне хорошую идею. Подхожу к Рэйндж Роверу, достаю из кармана нож, щелкаю лезвием и, недолго думая, втыкаю его в заднее колесо кроссовера. Огромного диаметра, не меньше двадцатого, покрышка тут же садится на обод диска. Проделываю ту же манипуляцию с передним колесом и, напоследок, харкая кровавым сгустком на лобовое, отправляюсь в сторону стоящего через улицу того самого извозчика.


Двери лифта открываются на знакомом ребятам пятнадцатом этаже. Точнее, между пятнадцатым и шестнадцатым. Даня стоит слегка впереди, и в тот момент, когда он хочет шагнуть из кабины, с ним сталкивается молодой человек, чуть старше его, в длинном пальто.

– Ты, блять, может, сперва выйти нам дашь? – резко говорит Даниил

– Дань! – одергивает его Лена, произнося его имя и одновременно тыкая парня в область правой почки кулаком

– Извините, пожалуйста, – произносит стоящая за длинным дрочером, как уже успел назвать его в своих мыслях Драйвер, невысокая девушка с короткими светлыми волосами

– Да, да, простите, ребята, я просто задумался, – пытается оправдаться молодой человек, уже к тому моменту сделавший два шага в сторону от лифта и, упершийся спиной, в бетонный блок с небольшим окном в верхней его части

– Все в порядке, – отвечает Лена улыбаясь, и пытаясь поймать взглядом взор девушки, но та лишь на секунду встречается с ней глазами.

Подруга Даниила на пару секунд задерживается, смотря на ребят, заходящих в кабину лифта. Взгляд у тех обращен в пол, а лица не излучают абсолютно никаких позитивных эмоций. Двери закрываются.

– Лен, ну ты чего там залипла? Пойдем! – окрикивает подругу Драйвер, уже поднимающийся по ступенькам на верхний этаж, отделенный от площадки дверью с четырьмя звонками на стенке

– Иду, – отвечает Лена одновременно со звуком лифтового механизма, начинающего спускать кабину вниз.

Даня хочет нажать кнопку с номером шестьдесят четыре, но Лена в последнюю секунду одергивает его

– Подожди, Даньк

– Чего ты?

Чувство необъяснимого страха накрывает девочку с головой. Она стоит неподвижно и смотрит на друга. Лена, как и любой другой человек, в особенности девушка, и раньше не раз испытывала подобное чувство. Страх темноты в детстве, страх перед выступлениями на школьных праздниках перед полным залом родителей, страх за несколько секунд до первого поцелуя в юности. Она могла прямо сейчас вспомнить еще сотню других фобий. Все они были в своем роде исключительные и, в то же время, с общими чертами, но сейчас она не могла сопоставить этот страх ни с одним из тех, что встречались на ее жизненном пути прежде. Она не могла сдвинуться с места. Никогда прежде не было именно такого.

– Слушай, мне страшно чего-то.

Даня спускается к подруге

– Чего, Ленк, страшно? Не понимаю тебя. Нормально же все, – пытается успокоить подружку Даниил, делая вид, что не понимает, что имеет ввиду девушка.

После прошлого посещения больницы вместе, Лена ни разу не видела Лешу, хотя и разговаривала с ним по телефону. Даня же еще раз заходил к Нео уже во время праздников, за день до назначенной даты выписки. Но последние три недели друга никто из ребят не навещал. Лену проводила все свободное время со своим новым молодым человеком, Даня же пытался заскочить к товарищу пару раз, но тот отнекивался по телефону, перенося встречу “на завтра”, а когда “завтра”, собственно, наступало, не брал трубку. Все это, даже в совокупности с тем, что фактически Леха был уже дома, правда, у родителей, было очень странно для Дани. Но он, как мог, старался не обращать внимания на эти нюансы, в чем ему хорошо помогал алкоголь, ставший его, чуть ли не каждодневным, товарищем, а также более или менее стабильный источник дохода за счет мошенничества в сети с переводами ему, как продавцу, предоплат за несуществующий товар. Сегодня же, когда он был в трезвом состоянии, мысли по поводу того, что с его другом происходит что-то не совсем хорошее, снова попытались просочиться к нему в голову, что у них, в принципе, получилось, но развиться им Даниил не давал.

– Да я сама не понимаю, – отвечает Лена, постепенно стараясь успокоиться

– Это все ты сама себе напридумывала, вот и паникуешь, все же хорошо!

– Что я себе напридумывала?

Даня понимает, что ляпнул лишнего, и что, по сути, их тревожные мысли об одном и том же.

– Лена, блять, все, я звоню! Начинаешь тут! – говорит Драйвер, делая взгляд злым, пытаясь тем самым дать понять подруге, что она несет какую-то чушь. Но в его словах, помимо отсутствия стопроцентной злобы, которая всегда в таких случаях пропитывает присутствующих и, тем более, Лену, сейчас вдобавок есть что-то, отдаленно напоминающее неуверенность. И по реакции девушки, точнее по ее отсутствию, что обычно невозможно, Даня понимает, что трюк не удался, – все нормально, – добавляет парень, уже с совсем несвойственной ему интонацией и нажимает на звонок.

Через некоторое время за общей дверью на площадку раздается щелчок замка квартирной двери и звук шагов по предбаннику. Ребята чуть отходят назад, и на пороге появляется дядя Витя

– Ребята, здравствуйте! А мы как раз только Лешиных коллег проводили. Здравствуй, Даня, – жмет руку парню отец Нео

– Здравствуйте, дядя Витя

– Леночка, здравствуй! – обращается мужчина в возрасте к девушке

– Здравствуйте, дядя Витя, – вторит Даня

– Давайте, заходите, пока именинник не спит

– Давай, Лена, топай, – подгоняет подругу Даня, который после слов дяди Вити стал еще сильнее ощущать себя не в своей тарелке

– Раздевайтесь, проходите в комнату к Леше, я пока чайник пойду на кухню поставлю кипятиться, – говорит отец Алексея, поворачивая ключ в замочной скважине с внутренней стороны.

Ребята снимают обувь, вешают куртки на крючки кожаной стенки прихожей и идут в сторону двери с плакатом, изображающим зеленый цифровой код на черном фоне с надписью The Matrix.

Лена на секунду останавливается. Даня оглядывается на нее

– Я же тебе говорю, все нормально, – произносит в который раз парень, но сейчас в полголоса. Правда, не понятно, кого он своей фразой больше пытается успокоить, и тут же уже громко, одновременно стуча и открывая дверь, произносит в ритме старой заезженной песни, – день рождения, ту ту ту, праздник детства, ту ту ту, и никуда, никуда… – на этих словах Даня останавливается и замирает.

Он уже в комнате Нео, в шаге от двери. Лена выглядывает из-за его спины и тоже останавливается. Перед ними на кровати лежит Леха. Даня приглядываясь, пытается понять, его ли это друг, и если это он, почему не реагирует на приветственную песню. У парня на кровати бледное лицо со впалыми щеками, а руки сложены на груди. В комнате, вроде, все по-старому, именно так, как было во все времена, когда ребята тусовались в гостях у товарища. Единственные две вещи, которые отличали нынешнюю обстановку в помещении от прежних времен – икеевский комод светлого цвета рядом с кроватью, с какими-то таблетками на нем и большой бутылкой Bon Aqua с голубой этикеткой, обозначающей отсутствие газов в воде, и отсутствие каких-либо звуков, издаваемых компьютером или ноутбуком, которые во времянахождения Лехи дома постоянно были включены.

Ребята стоят и смотрят на друга, тот не издает совершенно никаких звуков, и Даня начинает прислушиваться, дышит ли Нео, вообще, но в ушах лишь учащенный, то ли от волнения, то ли от алкомарафона, в котором в последнее время парень постоянно принимал участие, стук собственного сердца.

– Лех, – тянет он медленно и очень негромко.

Лена дергает товарища за руку

– Дань?

Никто из ребят не осмеливается подойти поближе к кровати.

Тут на лице Лехи начинает появляться ухмылка, и он начинает смеяться, правда не особо долго, и щурит глаза

– Ой, бля, ну и угар!

Лена с Даней молча стоят и смотрят на друга.

– Фуф, – пытается отдышаться от непродолжительного смеха Леха, скидывая с себя одеяло и поднимаясь с кровати, – блин, так хотел вас на камеру запечатлеть, чтоб на ваши лица посмотреть, но лениво было заморачиваться, хотя, – парень делает паузу, разглядывая гостей, – они у вас и сейчас-то будьте-нате.

– Леша, ты… – хочет что-то сказать Лена, но не может понять, что, вообще, происходит, и фраза так и остается непроизнесенной

– Чего, Лен, живой, ты хотела сказать?

Тут уже Даниил начинает смеяться

– С днем рождения, дружище! – говорит Драйвер и сначала жмет руку, а затем крепко обнимает Алексея

– Эй, эй, аккуратнее, здоровяк, я сейчас на части развалюсь!

Даня отпускает Леху, делает шаг назад и понимает, что действительно, по сравнению с другом, он со своими восьми десятью килограммами выглядит нереальным кабаном. С Нео они всегда весили примерно одинаково, поэтому Драйвер мысленно прикидывает, то ли ему следует постепенно переходить с жареного и пенного на менее жирную пищу, то ли Леха потерял в весе. Судя по лицу товарища и обвисшей хоккейной толстовке, второй вариант выглядит более правдоподобным.

Леша смотрит на подругу и делает движение в ее направлении. Лена следует его примеру, и вот они уже стоят, обнявшись, а Даня в это время рассматривает большую икону с образом Спасителя на стене напротив кровати.

– Ты такой дурак, Леша! – говорит Лена, хлюпая носом и не отпуская из объятий друга

– Расслабься, Лен, это ж просто репетиция была

– Дурак, блин! – громко произносит девушка и бьет легонько его по спине.

В комнату входит отец Алексея

– Ребята, идите в зал, там все на приготовлено, – говорит он, – а ты, Леш, не забудь принять таблетку через сорок пять минут

– Пап, нахер эти таблетки! Не буду их жрать!

– Леша, ты же обещал нам с мамой. Осталось то три дня всего до конца курса

– Обещал, обещал. Ты посмотри, меня скоро ветром сдувать будет. Мало того, что аппетита нет, так еще мутит, будто водяры пережрал, – уже менее эмоционально оправдывает свое желание отказаться от приема лекарств Леха

– Сын, ты обещал! – повторяет дядя Витя.

Его слова звучат не как требование выполнить клятву, а, в гораздо большей степени, как просьба.

– Ну ладно, бать, не ной, приму эти долбаные колеса

– Леш, ну не ругайся. Это же для твоего блага ведь! – берет на себя роль временно отсутствующей матери парня Лена

– Спасибо, Леночка. Ты уж проконтролируй, пожалуйста, будь добра. В три часа ему нужно

– Дядя Витя, я бы с радостью, но буквально на полчаса забежала, у меня поезд сегодня

Куда-то уезжаешь? – спрашивает Лешин отец, доставая из шкафа-купе свою утепленную кожаную куртку

– Да, поведай-ка нам, принцесса, – повторяет вопрос отца, только, в слегка другой форме и с другим эмоциональным окрасом Нео

– Она со своим принцем по его королевским делам в Белокаменную катит, – отвечает за подругу Драйвер, с присущей ему в моменты подколов Лены, в частности, да и кого бы то ни было, вообще, жестикуляцией.

Леша начинает смеяться, а на лице его отца, который уже накидывает на себя куртку, возникает улыбка

– «Хахаха», – передразнивает друга девушка, которой удосужилось стать на несколько секунд особой голубых кровей, хоть и на словах друзей, – ну, в принципе, дядя Витя, мой пресс-атташе достоверную информацию преподнес. Он, конечно, нормальный, но иногда без надобности рот открывает. Сегодня посоветуюсь со своим принцем, – акцентирует она внимание на последних словах, – скорее всего, придется его понизить до должности садовника, допустим.

Леша еще больше хохочет, да и его отцу шутка, отпущенная Леной в адрес Дани, также приходится по душе.

– Ну что ж, тогда вся надежда на тебя, без пяти минут садовник королевской четы, – обращается к Драйверу дядя Витя, и уже без смеха повторяет просьбу, адресованную чуть ранее Лене, – Дань, проконтролируй, пожалуйста, в три часа, маленькие синие…

– Пап, давай он мне просто напомнит, если я забуду, а там я сам разберусь!

Дядя Витя видит, что данная тема из разряда смешных, уже обратно возвращается в категорию ненавистных.

– Все, все, отдыхайте. Я поехал за нашей мамой. Лена, хозяйничай тут, счастливой поездки!

– Спасибо, дядя Витя, до свидания!

– Ну а с тобой, Даня, еще, полагаю, увидимся. Ты же не на полчаса?

– Конечно, нет, дядя Витя, – отвечает Драйвер

– Это хорошо. Надеюсь на тебя, Дань, – говорит отец Алексея и подмигивает парню

– Все под контролем, не переживайте.

Мужчина выходит из квартиры, щелкая самозакрывающимся замком.

– Сейчас я, не начинайте без меня, – говорит Лена, нажимая на выключатель и открывая белую дверь в ванную комнату, – какая красивая плиточка, – обращает она внимание на ярко-голубой кафель на полу и, частично, на стенах, – давно родители делали?

– Года полтора назад, – отвечает Нео

– Да, вроде не так давно здесь у тебя зависали. Время летит.

Лена закрывает дверь, и из уборной начинает доноситься шум воды с центрального источника водоснабжения.

Несколько секунд молчания ребят, оставшихся в коридоре, прерывает Даня после пристального взгляда на друга.

– Братан, ты чего так всхуднул то?

– Даньк, давай чуть позже об этом, ладно? – в полголоса, будто с опаской, что кто-нибудь услышит, отвечает Леша

– Ну, как скажешь, братан. Не думал, что этот вопрос нужно в определенное время обсуждать.

В этот момент одновременно закрывается смеситель, и поворачивается дверная ручка.

– Ты уже все? – в более свойственной обычной громкости, спрашивает у Лены Алексей

– Думал, я душ принимать там буду? Только руки всполоснула. А ты чего так похудеть то успел? – чуть ли ни слово в слово повторяет вопрос, чуть ранее произнесенный их общим другом, девушка.

Нео вздыхает и хмыкает.

Хотя Даня и сам невероятно хочет получить ответ, на волнующий и его, и Лену вопрос, недолго думая, встревает, произнося

– Да, не гони, Ленк, не особо он и скинул. Максимум, несколько килограмм. Да ему даже полезно

– Во-первых, в каком месте ему полезно? А, во-вторых, у меня создается впечатление, будто тебе стоит поискать работу в сфере связей с общественностью, либо секретарем, на телефон, хотя бы. У тебя прямо мания отвечать на вопросы, если они не тебе адресованы, – Лена не грубит, но и ясно дает понять, что ответ на поставленный ею вопрос ее не устраивает, и, единственный вариант – это получить информацию из уст того, кому он был послан, – ты, лучше, тоже сходи, руки помой, а то по маршруткам лазал, да в лифте кнопки нажимал.

Даня молча исполняет просьбу-приказ подруги, и с видом «я сделал все, что мог», удаляется в место, где только что была Лена, но дверь, в отличие от девушки, оставляет открытой.

– Ну, Лен, чего я тебе могу сказать? Колесами ебучими закормили. Я уже, наверное, пачек двадцать их слопал. От них чистит, ты бы знала, как. Да, плюс ко всему, диета, будто у меня язва какая. Вот, в совокупности и скинул слегка

– Ничего себе, слегка!

– Ну, чего тебе, карточку больничную показать? Там у меня показатели все контролятся. Я всего семь килограммов веса потерял. Вот сейчас допью второй курс, потом постепенно можно на нормальную жрачку будет переходить

– Давай, покажи свою карточку. Семь килограмм, говорит!

Леша на пару секунд зависает, но выдает

– Специально, Лен, для тебя, в понедельник поеду к доктору, зафоткаю ее. Так что жди отчет с цифрами.

Даниил выходит из ванной комнаты, обтираясь об футболку. Он больше был заинтересован в подслушивании разговора друзей, нежели в мытье рук.

– Вот, честно, никогда бы не допустила и мысли, но, мне кажется, ты на ходу придумываешь, лишь бы отмазаться. Ну, какой контроль веса?

Нео смотрит на подругу, определенно не зная, что сказать. Его лицо выглядит так, будто он разлюбил дорогую ему, как человек, девушку, но не знает, как об этом ей сообщить, одновременно понимая, что время раскрыть карты пришло.

– Лен, ну зачем ты так? На кой мне тебя обманывать?

Девушка же, в свою очередь, погружается в глаза Леши, словно уличила своего молодого человека в возможной неверности с его стороны, а тот, не зная, что ответить, не особо убедительно оправдывается, и вот-вот готов сказать правду. Неуверенная в своих доводах Лена, уже сама не понимает, нужно ли ей знать истину.

– Бля, вот что Леха похудел, это ты заметила! А что у меня нос кривее стал – нихуя не видно?!

Ленка, будто радуясь, что разговор резко перемещается с подступов на скорости двести километров в час, к верхней точке аттракциона Knigda Ka в Нью-Джерси, на место окончания заезда на тележках, переводит взгляд с одного друга на другого.

– И вправду, – говорит Нео, всматриваясь слегка приближая голову и всматриваясь в лицо товарища, – а чего у тебя с носом? – а через секунду добавляя, – и вокруг глаза все желтое.

Драйвер удивленно смотрит на друга, потому как историю встречи с Зиненко он пару дней назад рассказывал своему корешу в телефонном разговоре.

Лена берет пример с друга и также заостряет внимание на изменениях во внешнем виде Драйвера

– Нос у тебя и так не был очень прямым. Хотя нет, и вправду кривее стал, – смотрит она с другого ракурса, – готова поспорить, за дело получил

– По синьке, небось? – спрашивает Нео

– Пойдем на кухню, есть хочу, сил нет. Да вы же знаете, не люблю такие темы рассказывать

– Ишь ты какой! Сказал а, говори и б. Скромняга нашелся, – продолжает подкалывать Даню девушка.

Парень уже начинает жалеть, что открыл рот

– Нео, а что, есть какие-нибудь варианты, кроме этой рыбной поеботы? – говорит он, видя на столе роллы

– Даня, блин! Не нравится, взял бы с собой еды! – повышает голос Лена

– Лен, не кипятись, все нормально, – вступается за друга Леха, – братан, глянь в холодильнике. Там должна быть какая-то хавка

– Леш, ну это, как минимум не вежливо!

Даня вздыхает.

– Ленк, вот на самом деле, я, например, знаю, что Драйвер терпеть не может все, что с морепродуктами связано. Нажми там лучше, пожалуйста, на чайнике кнопку, если не сложно

– Мне тоже про это известно, но это не повод в таком духе выражать свое недовольство. Тем более, уверена, тот же поломанный нос его тоже следствие подобного поведения. Давай, выкладывай, дружок, как это вышло, – говорит Лена и щелкает кнопкой на стеклянном чайнике со встроенным термометром.

Емкость для нагрева воды включается и зажигает красивую голубую подсветку своего дна, которая за счет налитой жидкости, заливает уголок кухонного гарнитура, где стоит чайник, приятным светом.

«Блять» – проносится в голове у Даниила. В глубине души он уже успел порадоваться, то его трюк по смене вектора разговора прошел успешно, и хотя перевел он этот самый вектор, даже для него самого, чуть жестковато, к порции упреков со стороны подруги он был готов больше, нежели к обсуждению его встречи с бывшим начальником и его корешом.

– Лех, а чего в коробке? Остался еще пирог? – спрашивает парень у хозяина квартиры.

Леша уже сидит на стуле, упершись локтями в стол и поддерживая пальцами рук голову.

– Да, точно, мамка говорила, что это тоже вам. Можешь доставать смело

– Заебись! – Даня вытаскивает картонную коробку с надписью «В дом – с пирогом» на ней из холодильника и кладет ее на стол, – сейчас глянем, что тут у нас, – произносит Даниил, – опа! Нормальный расклад! Тут не пирог, а старая добрая пиццуля! Да, к тому же, мясная! – потирает руки парень.

В этот момент щелкает чайник, и вместе с подсветкой, тени пузырей от кипящей воды на голубом фоне перестают плясать по фартуку из плитки с изображением фресок на стене.

– Хуя себе, он чего у тебя турбированный? – задает вопрос Алексею Даня, который уже вооружился кухонным ножом и собирается резать пиццу

– Дань, тебе действительно стоит поискать работу в сфере, где за кого-то отвечать нужно

– С чего ты так решила?

– Да ты же профессионал до мозга костей, вот уже даже перестал на вопросы, непосредственно тебе адресованные, отвечать. Это же определенный уровень

– Ленк, там в полке чайные пакеты крутые должны быть, тетя с Эмиратов привезла, – обращается к подруге Нео

– Да хули тут рассказывать? – Драйвер понимает, что его последняя попытка съехать с описания истории случившегося, с треском провалилась, – ты бы звонила мне почаще, уже бы все знала

– Леше, вон, ты это не предъявляешь

– Так он и не доебывается с «расскажи да расскажи»

– Ой, ну и молчи, раз хочешь! Леш, чего-то не могу найти. Где они, говоришь?

– Поищи, Лен, там должны быть. Может, родители куда пихнули

– Ладно, принцесса, не обижайся, – Даня подходит к подруге и обнимает ее

– Иди в одно место! – отвечает ему та

– Глянь, Даньк, может ты увидишь.

Даниил с ходу находит коробку с буквами арабского алфавита на ней.

– Лена, Лена. А знаешь в чем дело? – говорит Даня и трясет чаем перед лицом девушки

– Ну и в чем же, месье Шерлок?

– Это во всем твой Андрес виноват

– Не Андрес, а Андерс! А по-конретней?

– Чего тут конкретизировать? Литовская болезнь тебе передается, смотри аккуратнее, от этого резинки не помогут!

– Очень смешно, юморист ты наш, – говорит Лена, улыбаясь, – но боюсь тебя огорчать, он эстонец

– Ой, хватит придираться, это же одно и то же, по сути!

– Действительно. Тогда, думаю, ты не расстроишься, если ты у нас будешь, допустим, таджиком Надей? Всего-то буквы в имени слегка переставим, да и раньше все были в союзное время одним народом, так что, по-моему, одно и то же, по сути, – концовку фраз Лена произносит, дублирую слова друга и передразнивая его

– Иди в задницу, – по Дане видно, что он с обидой отреагировал на шутку, отпущенную девушкой

– Все, все, не расстраивайся, Данечка, не будешь таджиком Надей! – говорит Лена и уже сама обнимает парня

– Братан, я бы в твоей ситуации предложил Лене тандем организовать юмористический. А то стебете друг друга просто так, только меня смешите, ну и себя, а так могли бы, допустим, в Камеди баттле поучаствовать. Готов все свои наличные поставить, у вас бы пошло

– А он еще идет? – спрашивает Лена

– Не знаю – отвечает Нео

– Не, Лех, ни за что бы не стал клоуничать на публике

– Ага, конечно! Лучше дома сидеть и херней в сети заниматься, дурачков разводя, – продолжает Лена, – ты хоть в курсе, что там призовой фонд с шестью нолями?

– Шесть нолей, бесспорно заебись, но не уверен, что там нет кастинга под названием оральный/анальный контакт, на выбор

– Дань, ну хватит! Зачем ты повсюду сортирного формата шутки используешь? Причем, очень невысокого качества

– А это, вообще-то, никакая не шутка была, – пытается реабилитировать себя Драйвер, понимая, что его предыдущая реплика, и в правду, было не совсем удачная

– Ага, отмазывайся! Давай уже, рассказывай, чего с носом?

– А ты чай мути, кипяток уже остыть успел, небось, пока ты языком чешешь. Вот вы, телочки, ни разу не многофункциональные. Никогда не понимал, почему сразу не можете несколько дел делать?

– Оу, оу, ладно, только не плачь, Данечка, – Лена следует «приказу» товарища и разливает горячую воду по кружкам, куда уже любезно кинул пакетики в форме пирамидок ее друг

– В общем, рассказывать не о чем особо. Случайно пересекся после новогодних со своим бывшим начальником и его дружком-пидорком. С боссом у меня всегда были не особо отношения

– Да, помню, ты рассказывал, – Лена включает отдельный кран на смесителе для очищенной магистральным фильтром воды

– А, как оказалось, и со вторым педиком у нас уже была встреча, настраивавшая на танцевальный формат

– Они оба геи, или только друг его?

– Геи, нашла слово, – ухмыляется Даня

– Слишком толерантно для тебя, гомофобушка?

– Ахаха – смеется Леша

– Гомофобушка, – теперь уже Даня возвращает долг в виде передразнивания по отношению к Лене, – иди, толерасточка наша, у тебя там телефон звонит

Ребята замолкают и прислушиваются.

– Вроде как пицца не с грибами, а у тебя галлюцинации, – говорит Лена, но, только заканчивая фразу, слышит, как из коридора доносится коротенький сигнал, оповещающий о входящем сообщении, – беру свои слова обратно, – девушка выходит из помещения

– Чего стоишь, братан, ты же есть хотел? – Нео двигает коробку с пиццей по столу ближе к другу.

Даня смотрит на Лешу и берет кусок на котором визуально, меньше всего начинки.

– Возьми пожирнее, а то, как бедный родственник. Вон тот, – Нео указывает на одну из оставшихся шести частей, с парой четвертинок помидор и сочным куском говядины сверху

– Ага, – Драйвер кладет взятый им кусок и берет в руку предложенный другом, – Лех, я же тебе рассказывал на днях всю эту историю, когда мы по телефону трещали

В этот момент в зал заходит Лена. Держа телефон обеими руками, большими пальцами она тыкает в дисплей, набирая на экранной клавиатуре сообщение.

– Да, да, я просто подзабыл, все нормально, – отвечает Леша и зевает

Его ответ откровенно не пахнет правдой, и по глазам Даниила Нео отчетливо замечает это, еле заметно улыбаясь. Драйвер без слов улавливает посыл друга и переключается на вернувшуюся Лену.

– Ребят, Андерс раньше освободился и уже в пути сюда, так что давайте выпьем импортного чая за нашего именинника, – она берет кружку и подносит ее к носу, вдыхая аромат, исходящий от напитка, – как вкусно пахнет.

Представители сильного пола следуют ее примеру.

– Давай, Лешенька, желаю тебе, чтоб твои планы по посещению Азии осуществились в полном объеме, просто чуть позже. Уверена, тебе там круто будет, как раз сейчас разберешься со своими курсам и туда, на восстановление-отдых, так скажем

– За тебя, братан!

– Спасибо ребята! – говорит Алексей и тут же садится обратно на диван

– Ну, Даньк, мы остановились на геях, – возвращается к прерванной теме разговора девушка

– Короче, никакие они не пидоры. Максимум, за обе команды играют

– Ты имеешь ввиду, би?

– Лен, я их назвал педиками просто из соображения оскорбить. Просто представь, что вместо этого слова, я сказал уебки или мрази, на выбор. Понятия не имею, позволяют ли они друг другу себе во время своих любовных игрищ заходить друг к другу через черную дверь, или довольствуются тем, что меняют для разнообразия ощущений своих подружек. То, что они у них есть – это факт, больше ничего про их ориентацию сказать не могу.

Нео смеется, Лена также улыбается.

– Дань, ну ты же знаешь, что девушку можно использовать, как маскировку, чтоб скрыть свои латентные предпочтения в сексе. Многие известные люди так поступают

– С тобой и не поспоришь. Вон, Криштиану, и с моделями примучивает и в трусах на руках у какого-то боксера фоткается

– Ну его я не имею ввиду, сейчас веры фотографиям нет, но как бы там ни было, примеров полно. Полжизни с женами проживут, потом заявляют, что они не такие, как все, черные лебеди, и под радужные знамена

– Ахахах, я гляжу, ты то тоже латентная, только гомофобка. Только строишь из себя толерантную девчулю

– Есть немного. Все же я за семейные ценности, – улыбается Лена, – давай, что дальше было?

– В общем, они вдвоем меня и уработали, гандоны

– Вдвоем? – подтверждает сомнения Драйвера относительно правдивости своих слов пару минут назад, Нео

– Да, именно, вдвоем, – смотрит Даня на уставшего друга

– И вправду, пидоры! – говорит Лена

Тут уже все начинают в голос смеяться.

– Ахаха, нормально, Лен, – смеется Даня, – на самом деле им повезло. Пизда им, если бы ребята какие-то за меня не вписались

– Дань, ты бы завязывал со своим ножом. Никогда не думал, что он против тебя может быть использован? – переходит на серьезный тон разговора Лена

– Лен, это шутка была, – оправдывается Даниил

– Ага, помню я твои шутки эти

– Она права, братан. Никакие это не шутки, – поддерживает подругу Нео

Сгущать краски не хочется совсем, поэтому Даня говорит

– Ребята, обещаю, что не стану доставать лезвие во время конфликтов

– С учетом того, что девять из десяти твоих конфликтных ситуаций происходят, когда ты находишься в состоянии алкогольного опьянения, твоим обещаниям я бы особо верить не стал, братан

– Братан, ну пообещать того, что я не буду пить, даже на словах не смогу!

Комната опять наполняется всеобщим смехом.

– Ладно, давай, Даньк, доставай уже! – говорит Лена Даниилу

– Секунду, – отвечает тот и уходит в коридор, а через мгновенье возвращается в большую комнату с коробкой, перевязанной красной праздничной лентой.

– Ого! Чего за сюрприз? Давай его сюда! – говорит Леха, откровенно имитируя энергию, якобы бьющую из него, и потирает руки

– Это тебе от нас, пользуйся с удовольствием! Так скажем, специально под грядущую поездку в Тайланд – произносит Лена.

Леша срывает бант и разворачивает обертку

– Это же Дже Бэ Элы Е шестьдесят пятые! Ну, вы даете, спасибо! – произносит, зевая, но в то же время с настоящими эмоциями на лице, именинник, – наверное, большую часть денег Ленка скидывала, ты только упаковку оплачивал, безработный ты наш?! – подкалывает Драйвера Нео

– Типа того, – отвечает, улыбаясь, Даня.

У Лены звонит телефон.

– Да, родной! Все, я поняла тебя, пять минут!

– Родной, – передразнивает ее Даниил.

Лена мило улыбается.

– Все, бросаешь друзей? – продолжает Драйвер

– Ой, перестань ревновать, дурень! Ты пойдешь или еще задержишься? –спрашивает девушка у друга

– Куда мне то идти? У меня родной нету

– Конечно, откуда ж ей взяться? С твоим поведением, максимум, кто у тебя может появиться, – девушка прерывается – да я даже не знаю

– Это ты сейчас про что?

– Будто сам не знаешь про что? Я с Катенькой разговаривала, она мне поведала, какой ты спектакль закатил в детском доме. Похлеще любого мыльного сериала будет. Псих – одиночка!

– Чего это ты, Даньк, в детском доме делал? – с интересом спрашивает Леша, – еще скажи, что ты мне про это рассказывал, просто я не помню!

– Нехуй там рассказывать. Подружка нашей принцессы меня туда притащила. Хотела меня адептом их секты благотворителей сделать

– Ой, Дань, много от тебя подобной помощи бы было!

– Конечно, немного! Вообще, странно, что она сразу это не всосала

– Даня, ну и дурачок же ты. Тебе меньше нужно по притонам всяким шастать. Общаешься там, не пойми с кем. Не можешь умную девочку уже от тупицы отличить

– Скажу я тебе, в этих притонах тоже умные есть телочки

– Даня, не смеши. Ты действительно считаешь, что умная пойдет своим телом торговать?

– Всякое ведь бывает в жизни

– Не стану спорить. Но лучше бы ты так всеобъемлюще на другие ситуации смотрел. И на людей других

– Я смотрю, вообще, не в теме! У моего корешка подружки появляются, способные его на благотворительную акцию затащить. Не думал, братан, что узнаю об этом случайно, – с улыбкой, выдающей ненастоящую обиду, говорит Алексей

– Бля, братан, просто это вата ссаная! Не хотел тебе рассказывать, – оправдывается Даня

– Давай, заканчивай! Вата! Да мне бы еще вчера сказали, что ты можешь в такую историю вписаться, у меня бы от смеха шов от аппендицита разошелся! Даниил Геннадьевич Симачев посетил с благотворительной акцией детский дом, чтобы получить пропуск в трусики к понравившейся девушке! Выкладывай, кто она?!

– Просто Ленкина подруга. Я ей, бля, нормально предлагал встретиться, а она все морозилась. В итоге оказалось, что у нее там какой-то Костик есть!

– Ооо, даже имя конкурента запомнил! Серьезно все! – смеется Леха

– Мда, Дань. Ну, ты и дурачок, правда. Катя бы никогда не стала такой ерундой заниматься. Был бы у нее парень, ты бы в первые секунды общения об этом узнал. У вас не то, что бы до совместной поездки не дошло, да она бы тебе вторую фразу не дала бы закончить. Эксперт, блин

– Ну а кто же это тогда?

– Так ты у нее бы и спросил

– Все, ладно, иди, тебя ждет там уже принц твой!

– Давай, Лен, проводим тебя, – говорит Леша, и с явным трудом, пока Лена что-то ищет в своей Фурле, поднимается с дивана.

Продолжительные объятия в коридоре, входная дверь закрывается.

– Блять, пойдем скорее в комнату, старый, я сейчас прямо тут распластаюсь! –говорит другу Леха.

Тот смотрит на Нео и, держась на всякий случай рядом с товарищем, двигает в направлении двери с плакатом.

– Наконец-то! – выдыхает парень, садясь на кровать, – это было тяжело, скажу я тебе, старина! – Леша упирает локти в колени и опускает на руки голову.

Даня стоит в дверях. Он уже давно заметил, что с другом не совсем все в порядке, помимо его внешнего высохшего облика. В квартире становится тихо. Лешин отец уехал куда-то, вроде как за матерью Нео. Даня стоит и не понимает, должен ли он что-то говорить или спрашивать, и как получается, что он чувствует себя неловко в обществе человека, которого он смело может считать для себя братом.

– Чего ты стоишь то, Дань? – уже не стесняясь своего состояния, тяжело говорит парень на кровати, не поднимая голову с рук, – давай, садись, расслабься, все нормально.

Леха делает глубокий вдох.

– Чего это за дерьмо, Нео?

– Да уж, действительно, дерьмо.

Даня фокусирует взгляд на Лехе, и внутри у него что-то сжимается, перехватывая дыхание. Ненавидимое любым человеком чувство, когда земля уходит из-под ног.

– Долбаное слово из трех букв, – Леша поднимает голову, и, не меняя позы, упирает ладони в подбородок, – я лягу, не обессудь, заебался я прилично за сегодня. Хорошо?

Даниил открывает рот, соображая, что сказать, но Леха, опережая парня, пока тот подбирает слова

– Знал, что ты не будешь возражать, – говорит он, улыбаясь, и укладываясь на кровать.

Даня направляет взгляд в сторону занавешенного шторами окна. С боков уже видна синева зимних сумерек. Через полчаса уже наступит непроглядная темень.

В детстве Даня особо не обращал внимания на краткосрочность светового дня в родных для него широтах, но с возрастом ему становилось все тяжелее и тяжелее переносить постоянный покров отсутствия света над городом. Во времена работы водителем он был очень рад, что хотя бы из окна кабины газели, он может наблюдать воочию за тем светлым, если так можно выразиться, а точнее, серо-светлым, именно в таком порядке слов, временем суток, с десяти до шестнадцати.

– Никогда не врубался, как люди зимой по пятидневке где-нибудь на заводах или в складских помещениях пашут? Это же полный, блять, провал! – будто считывая мысли друга, произносит вдруг Леха, – ты прикинь, с утра встал, до места своего рабского идешь – темнотень, там попроебывался, выходишь, чтоб к дому двигать – такая же история. Плюс ко всему, там, как в банке злоебучей, только свет ламп под потолком, в лучшем случае.

– Как так вышло то, Лех? – спрашивает Даня, не отрывая взгляда от щели между занавеской и оконным проемом

– Ты у меня так спрашиваешь, будто я что-то знать могу. Меня просто перед фактом поставили и все. Как говорится, остальное – дело времени

– Какого еще, к черту, времени? – переводит взгляд на лежащего друга Даня

– Не чертыхайся! – говорит более серьезно Леша, и после небольшой паузы добавляет, – какого времени, я тебе тоже не могу сказать, это одному Богу известно

– Я не про это! – говорит Даня и садится на кровать рядом с Лехой, тот слегка двигается в сторону окна, освобождая больше места для друга

– Да и так нормально, – реагирует на движение друга Драйвер, – я имею ввиду, каков план действий?

Ребята смотрят друг на друга. Алексей молчит, а Даниил движением бровей и подергиванием головы намекает на то, что не прочь услышать ответ. На лице Нео появляется небольшая улыбка

– Братан, в моем случае нет никакого плана действий

– В смысле?! – не понимая, или не принимая, спрашивает Даниил

– Дань, ну чего тебе не понятно? У меня шансы примерно такие же, как у Акинфеева поднять над головой шестикилограммовую золотую богиню 15 июля.

Шутка получается достойной, но Дане абсолютно не до смеха

– Это почему так?

– Бля, Дань, давай я в подробности раскладов, диагнозов и прочего дерьма углубляться не стану. Откровенно говоря, у меня от этого всего в голове уже дырка образовалась, – Леха смотрит на друга, но понимает, что просто так он от него не отделается, – короче, неоперабельная опухоль, процесс необратим, – он делает паузу, – ну только, если, как в случае с Игоряном, чудо, – заканчивает Леха и хмыкает

– Лех, – говорит Даня, не свойственным себе тоном

– Чего ты, старый? Только давай без драматургии. Ты единственный, кто про это знает, ну, кроме родителей, не заставляй меня, пожалуйста, в правильности посвящения тебя о сложившейся обстановке, сомневаться. Специально Ленке не раскрывал карты, чтоб ее слез не видеть, а тут ты еще! Ты же, блять, жесткий тип, кремень! Какие же могут сопли быть?

Даня ничего не отвечает. Ребята еще сидят в тишине пару минут, только потом Драйвер выдавливает из себя

– Лех, ты мне сейчас это все серьезно рассказал?

В глубине души Даня надеется на то, что это всего лишь розыгрыш, хотя и понимает, что вряд ли.

Леша вздыхает и произносит, уже без доли юмора

– Братан, какие шутки могут быть?

– И чего, тебе не страшно?

– А чего мне бояться? Меня там есть, кому встречать. Там бабушка с дедом, так что все нормально. Почему-то так и представляю себе, что будет так же, как в детстве в Новгородской, тот же домик деревянный, скамейка рядом, зелени полно. И много солнца. Было бы здорово.

Даня слушает друга, стиснув зубы, чтобы не прослезиться.

– Знаешь, я тут стоял около общаги, когда на днях тепло было, может, помнишь, там опель ржавый, уже колесами врос. Не знаю, чего его не увезут в утиль, – Леша вроде как ждет реакции товарища, и тот обращает взгляд на Нео

– Ага, помню. Чего с ним?

– Так вот. С ним-то ничего, просто солнце серьезное такое было, яркое, правда, не грело, естественно. К чему это я все? Ведь сколько эта тачка там стоит? Лет пять уже, нет?

– Ну, наверное, – Даня не понимает, что хочет сказать Леха

– На ней такой массивный сугроб был, хах, да она даже сама уже в сугроб превратилась, – Леша делает паузу, – сложно мне о таких вещах говорить, в голове то у меня все понятно выстраивается, а вот, как объяснить – другое дело. В общем, я вспомнил, как когда с Олей своей бывшей, той с института, начинал встречаться, стоял там, ждал ее, весна была, а эту тачку только, видимо, на прикол поставили, и солнце такое же было, только теплое весеннее, и снег стекал так каплями. Раз, два, три – и ручьем в сторону люка канализационного. И я уверен, точно так было и в следующем году, и через год, и потом, и, если не увезут эту телегу, в этом году будет. Сейчас зима, снег не тает, значит, не время еще. Но обязательно, рано или поздно оно настанет.

Даня внимательно слушает.

– Этот пример с машиной не особо, конечно, но если абстрагироваться от опеля, или принять его за что-то вечное, например, за какой-нибудь огромный валун, а двор у общаги за лес где-нибудь в той же самой Новгородской на берегу Ильменя. В глуши, где нога человека не ступала. Там снег тоже тает год за годом, десятилетие за десятилетием, век за веком. Этот процесс постоянен. Он был и будет, независимо от того, есть мы здесь или нет. Даньк, я же верующий, хоть и в церковь очень нечасто хожу, я знаю, на этом все не заканчивается. Как уж оно на самом деле, не могу сказать, но вот знаю точно, надо смириться с мыслью, что мы в этом мире просто отведенный нам срок. Кому-то больше, кому-то меньше, с этим ничего не сделать, этого не поменять. Человек не может наблюдать за таянием снега на этом камне от начала и до конца времен. Мы не вечны, как мир. Знаешь, как в рассказе Бредбери про атомный взрыв. Вот там стих есть, не помню, как автора зовут «и весна встретит новый рассвет, не заметив, что нас уже нет». Мы просто не думаем об этом, нам всем кажется, что если где-то и есть этот самый конец, то точно не рядом. И это плохо с той стороны, что часто, даже почти всегда, мы забываем о том, что смысл заключается именно в возможности наблюдать за тем самым пресловутым таянием снега. Да, я бы очень хотел еще раз увидеть это.

Даниил всегда знал, что они с Лехой могут абсолютно на равных обсуждать любые темы, но сейчас был совершенно другой случай. Он слушал Нео и понимал, что тот прав на сто процентов, а ему и сказать то нечего было. Он сам уже давно забыл, если, вообще, когда-то понимал, в чем смысл всего того, что, как выразился его друг, происходит здесь. Он никогда не задумывался о возможной смерти и тому подобных вещах, так же, как, в принципе, не мог подумать о чем-то, подобном таящему снегу.

– Лех, да ты увидишь еще… – Даня не успевает договорить

– Даньк, я за две недели на двенадцать килограммов похудел, без наркоты уснуть не могу. Ты же знаешь, я реалист, хотелось бы, понятное дело, но давай без вот этих долбанных клише, пропитанных пустыми надеждами. Когда тебе все это рассказывал, не хотел слышать в ответ что-то подобное. Я смотрю на тебя, ты извини, что выгрузил, вообще, тебе эту информацию, но мне очень нужно было.

– Да все нормально… – Леша опять перебивает

– Погоди, я договорю, пока понимаю еще, что к чему, а то лекарство отпускает, батя придет, колоть будем, сучара, блять, без этого совсем не сосредоточиться.

Даниил одобрительно-понимающе кивает.

– Я, можно сказать, ждал днюхи, чтобы рассказать тебе об этом. Так что, еще раз, извини.

– Слушай, братан, там нужно колесо сожрать, пора, вроде

– Дань, сделай мне еще один подарок. Батя вернется, скажи ему, что я принял, а табл забери и нахер его выкинь. Вон те, которые поменьше размером

– В смысле выкинь? Это же таблетки, раз тебе их выписали, значит нужно принимать. Или ты думаешь, что в подобных медицинских темах также разбираешься, как в программировании?

– Бля, Драйвер, само собой нет. Но то, что от них мне только хуже – факт неоспоримый. Я блюю пару раз в день стабильно, причем именно после приема

– Возможно, организм так реагирует, очищается, – выдвигает гипотезу Даниил

– Дань, бля, не смеши, пожалуйста, тяжеловато трещать, – отвечает Алексей и улыбается

– Я чего-то не врубаюсь, чего ты лыбу тянешь? Мы, так-то, про серьезные вещи тут говорим

– Извини друг, не хотел тебя зацепить, – говорит Нео и делает очередную паузу, – ну а, собственно, и в серьезных темах юмор не помешает

– Слушай, Нео. Мне, конечно, трудно рассуждать, не находясь в таком положении, но я вот как вижу ситуацию, раз тебе показаны таблетки, лечение там какое, плюс ко врачу, говорил, пойдешь на днях, значит, что все поправимо? – переходит под конец своей утвердительной речи в вопросительный тон Драйвер

– Ну, Дань. Слава Богу, что ты не в моем положении, этому я искренне рад. А про лечение – это отдельный разговор. Его так даже с натяжкой не назвать. Паллиативная помощь это. Да и ни к какому доктору я не иду, так наплел Ленке, чтоб карты не раскрывать.

– Чего, нахуй, за такая паллиативная помощь?

– Облегчение состояния больного в безнадежной ситуации, когда любое лечение неэффективно, – будто, читая текст из википедии, отчеканивает Леха

– Блять, братан, я нихуя не понимаю, с чего ты взял-то, что лечение неэффективно?!

– Дань, ну ее ма сэ. Ну, вон, возьми в тумбочке, в верхнем ящике, карта ебучая лежит.

Даня смотрит на друга, слегка стискивая зубы.

– Давай, давай, раз мне ты не особо веришь, может, писанина лекарей отечественных тебя вразумит. Тем более, что это уже не районная говнобольничка, а серьезное заведение.

Парень еще несколько секунд смотрит другу в глаза, потом, чуть изменив позу, открывает верхний ящик комода, и достает оттуда довольно таки толстую медицинскую карточку товарища.

– У тебя же никогда карты не было, сам же говорил

– Ну, как видишь, теперь есть

– Да я то вижу. Я к тому, что она такая толстая

– Ага, за месяц выросла. Прям, как опухоль, сучка.

Даня обращает взгляд на Лешу.

– Чего ты на меня смотришь, братан? Открывай, читай

Даниил открывает тетрадь с записями и начинает читать, написанное на первой странице. Леша обращает на это внимание и с ухмылкой произносит

– Братан, соберись уже

– Чего? – спрашивает Даня

– С самого начала нет смысла читать, если ты не волшебник. Все равно большую часть не поймешь, да и с их подчерком даже прочтешь вряд ли. Давай сразу на концовочку. Там расклады после прошлого визита в Песочное, ну, заодно картинки можешь посмотреть.

Драйвер перелистывает на последние страницы, но, так как сосредоточиться не получается, после прочитанного в его памяти остаются лишь слова устойчива к лекарствам, быстрый рост, крайне неблагоприятный, и диагноз глиобластома третей стадии. Парень обращает внимание на вклеенные распечатки снимков с датами и указаниями величины опухоли. На последнем, недельной давности, размеры действительно, даже если не смотреть на цифры, написанные рядом с пунктирными линиями, выглядят масштабнее, нежели на предыдущих трех фотографиях.

Даня перебарывает весь свой объем, несвойственных ему эмоций и мыслей, и жестко, в своей манере вдруг выдает, встав с кровати

– Ты, блять, чего слабочка то врубаешь?! Помирать собрался?! Давай, нахуй, закидывай свои пилюли! – парень хватает с икеевского комода таблетки и, надавливая на прозрачную пластиковую мембрану, вытаскивает синего цвета таблетку, протягивая ее Алексею.

Но явно проигрывает, когда с доброй улыбкой на лице, Леша отвечает

– Даньк, будь другом, положи ее к себе в карман.

Даня сжимает лекарство в кулаке и направляется к двери.

– Дань, постой!

Парень останавливается.

– Братан, никто не собирается помирать.

– Во Блаженном успении вечный покой подаждь, Господи, усопшим рабом твоим Алексием и сотвори им вечную память. Вечная память. Вечная память. Вечная память.

Даня смотрит в пол. До последнего он не хотел обращать взгляд в сторону гроба.

Со времени последнего разговора с Лешей, перед утренним звонком дяди Вити и до вчерашнего дня, Драйвер только и делал, что пил и спал. Двое суток. Время бодрствования было ограничено редкими вылазками на кухню, где бабушка тщетно предлагала ему нормально поесть. Даня лишь перехватывал то, что лежало на столе, и отправлялся обратно к себе. Парень вроде бы не был сильно пьян, но и однозначно охарактеризовать его состояние такими словами, как слегка поддал, не представлялось возможным. Если исходить из количества выпитого им за тот временной период и его обычной дозы употребления, второй вариант был даже теоретически не реален. Сон был смазанным, рваным. Проходил он, в основном, в дневное время. Ночью же все ограничивалось непонятным для Даниила полудремом с частыми пробуждениями.

Даню постоянно трясло. Он притащил из коридора старый масляный двухкиловатный радиатор, и тот все время заставлял счетчик учета электроэнергии наматывать круги с невероятной скоростью, подобно болиду Мики Райконена по треку на гран при Абу-Даби. Нельзя было сказать, что районная котельная не справлялась с поддержанием комфортной температуры в помещении в свалившиеся на город морозы, но парню парового отопления явно было недостаточно. Бабушка же, во избежание возможных недовольных слов со стороны внука, заслышав его шаги в коридоре, спешила закрыть форточку деревянного окна на кухне, единственного, которое она еще не успела заменить на пластиковый пакет. Но, когда она не успевала этого сделать, Даня не замечал потока холодного воздуха, тянувшего со стороны улицы. Да и не мудрено, с учетом минус двадцати за окном, старый советский термометр на деревянной рамочке с изображением олимпийских колец, больше напоминающий корабельный компас, показывал значение температуры воздуха в квартире на сорок три деления выше, нежели снаружи. Включенный обогреватель, естественно, тоже не спасал Драйвера от тремора, вызванного ознобом.

Сегодня Даниил открыл глаза в начале шестого и уже не пытался улечься. Алкоголь он, несмотря на еще одну бутылку Белой Лошади, не пил. Принял душ, заварил кофе и так и сидел на кухне, пока бабушка не сказала ему, что уже пора идти. В небольшую часовенку, расположенную на территории кладбища, Даня зашел одним из последних и так и простоял всю панихиду около дверей, за спинами собравшихся, не замечая тянувшего с улицы сквозняка. Парень пребывал в своем собственном вакууме, лишь изредка приходя в себя ненадолго, и быстро понимая, что если не абстрагироваться от происходящего действа, ничего хорошего не выйдет. Теперь же, когда батюшка обратился к присутствующим с просьбой внести лепту в строительство нового храма, неподалеку, Даниил окончательно вышел из астрала. Когда сбор пожертвований был закончен и те, кто по каким-то причинам не собирался идти к могилке, стали подходить и прощаться с покойным, Драйвер тихо открыл дверь и вышел в обдавший его холодом, морозный февраль.

Леха позвонил ему вечером в четверг. Даня чуть было не пропустил звонок, потому что залип в сети.

– Да, братан, здорова!

– Привет, Дань, – в трубке было слышно тяжелое дыхание Леши, – я уже думал, ты спишь

– Не, ты чего? А сколько уже на часах то?

– Даньк, слушай, тут у меня совсем не радостный расклад.

Драйвер снял с шеи наушники и подошел к окну, дома у него частенько были проблемы с сигналом сотовой связи.

– Я не знаю, как говорится в таких ситуациях. Никогда не предполагал, что придется, – короткая фраза Алексея тянулась невероятно долго

– Чего там? – выдавил из себя Даня, догадываясь обо всем по тихому голосу друга, перебиваемому его громким и тяжелым дыханием

– Даньк, ты, в общем, соберись там уже, хватит ерундой заниматься. Найди себе подружку. Ты нормальный же парень, – голос снова прервался, – никогда не поздно остановиться в каких-то не совсем правильных моментах

– Братан, ты это к чему?

– Поверь мне, Дань, я близко подошел. Тут все чувствуешь, что да как. Нам придется за все дела ответить. Ты же не такой на самом деле, понятное дело, что пездюк редкостный, – Леша попытался смеяться, но получился какое-то подобие кашля, – ой, бля, не стоило шутить

– Лех…– Даня хотел что-то сказать, но друг перебил его

– Дай закончу. Скажу более простыми словами, а не этим дерьмом, думаю тебе понятнее будет. Как там, в песне «за всем наблюдает Он внимательный, бесполезно лгать Ему, но можно представить, что счет еще по нолям», – Леша глубоко вздохнул и выдохнул, – братан, представь и ты, пожалуйста, я был очень рад, что большую часть жизни имел дело с тобой

– Лех, – Даня хорошо помнил, как у него появилось то самое ощущение, когда земля будто бы стала уходить из-под ног, и кроме имени товарища он не смог произнести больше ни слова

– Да ладно, братан, ты чего, поплыл там что ли? Как я тебя? А? – еще одна попытка посмеяться завершилась неудачей, – не придумывай, мне ответ твой на это не нужен. Я пойду, надо, наверное, подготавливаться, – последовала небольшая пауза, – спать. Увидимся, братан.

Леша повесил трубку, а Даня долго еще стоял около окна, пытаясь обрести почву под ногами. Когда он понемногу стал чувствовать землю, часы на экране телефона показывали час восемнадцать. А с утра позвонил дядя Витя.

Даниил очень давно в последний раз был на кладбище. Это место, в принципе, не вызывало у него абсолютно никаких эмоций. Тот первый и единственный раз, когда парень был на погосте – день похорон его матери. С учетом того, что отношения у него с ней никогда не складывались, если посещения сына не чаще раза в месяц, вообще, можно называть отношениями родителей с детьми, Даня не ходил на могилу ни в дни особого поминовения усопших, ни на годовщины, которых прошло уже шестнадцать.

Последние пришедшие выходят из часовни, и вот уже гроб грузят в старенький кладбищенский транспортер ржаво-белого цвета, и микроавтобус направляется вглубь погоста по главной аллее. Далеко идти не приходится, и через три минуты все уже на месте. Мороз слегка приводит Даниила в чувства, хотя ощущение вакуума полностью никуда не уходит. Два ряда влево, и рядом с кучей замерзшей земли видна яма и специально подготовленные табуреты-подставки, на которые местные работяги аккуратно ставят деревянный ящик с Алексеем.

– Уважаемые, кто еще не простился с покойным, можете это сделать, – говорит один из мужиков в серой фуфайке.

К Даниилу сзади подходит Лена и берет парня за руку. Тот, не видя, что это подруга, вздрагивая, одергивает сжатую в кулак, ледяную от холода конечность.

– Данечка, давай, иди, – говорит Лена.

На ее лице круги под глазами. Видно, что она, как минимум, эту ночь не спала.

Даниил делает глубокий вздох, и у него будто бы включается восприятие звука. В зимний воздух, наэлектризованный чем-то, помимо глубокого минуса, то и дело с равным интервалом, врывается карканье вороны. Даня поднимает голову. Птица сидит на самой макушке лысой березы в нескольких метрах от ямы. Даниил смотрит на нее, она еще трижды подряд каркает, вытягивая при каждом звуке голову вперед, и улетает. Если раньше громкость внешнего мира была для Драйвера приближена к нулевой отметке, то теперь она на максимуме. Он слышит тихий шепот переговаривающихся людей и оглядывается. Высокий молодой человек в очках с девушкой, которых они с Леной видели в день рождения Нео, стоят вместе с еще двумя ребятами. Помимо них, из молодежи человек десять, но Даниил не может кого-то вспомнить из присутствующих ровесников. Остальные – взрослые, еще человек пятнадцать. Рядом с гробом стоит тетя Юля – мама Леши, и гладит сына по голове, что-то произнося. Слов не слышно, лишь по движению губ можно это понять. Дядя Витя слегка поодаль. Смотрит на жену, и по щекам текут слезы.

– Все попрощались? – спрашивает мужчина в фуфайке, – можно закрывать?

Даня перебарывает себя и делает движение вперед. Пара шагов, люди расступаются, и он оказывается перед другом.

– Давай, Данечка, – это тетя Юля повторяет слова, произнесенные пару минут назад Леной, не отходя от тела сына.

Даня смотрит сперва на нее, потом на дядю Витю и, наконец, фокусирует взгляд на покойном друге. Леша абсолютно такой же, как и на последней их встрече, разве что лицо более спокойно. Такие же скулы, обтянутые кожей, так же сложены руки на груди. Единственная разница, что это никакая не шутка. Понимание этого, как гром поражает Даню. Это реальность, то, что никак нельзя изменить. Ни за какие деньги купить, ни за какие мольбы не выпросить. Не изменить никак. Необратимость. Даня подходит к другу, кладет руку ему на плечо, быстро подносит голову к груди Нео и, не находя никаких слов даже внутри себя, отходит от гроба. Понимая¸ что сейчас что-то произойдет, он обходит собравшихся, чуть ли не бегом выскакивает на главную аллею, и слезы градом начинают литься по его щекам.

Несколько минут, отделяющих Даню от места, где теперь будет покоиться его друг до выхода с территории кладбища, несмотря на все мимолетность, тянутся невероятно долго, и когда черные кованые ворота границы уже в зоне прямой видимости, Даниил заставляет себя сделать рывок, чтобы поскорее очутиться в более привычном мире. С выходом с кладбища, звук каркающей вороны, который, как все не мог понять Драйвер, действительно следует за ним от могилы вместе с серой птицей, либо просто на репите с одинаковым временным интервалом, проигрывается у него в голове, сменяется на шум, находящейся неподалеку кольцевой автодороги. На самом деле, отзвуки магистрали должны были быть слышны и там, но по непонятным для парня причинам, они стали восприниматься его слуховым аппаратом чуть ли не именно в момент пересечения им границы кладбища от остальной лесопарковой полосы общего пользования.

Даня нащупал в кармане зажигалку, и достав ее вместе с новой пачкой сигарет, закурил. Вакуум в голове хотя и не думал полностью рассасываться, но хотя бы позволял начинать думать более или менее осмысленно, а не на автомате. Парень примерно понимал, где находится и как ему следует добираться до дома, а это, с учетом того, что кровать ему виделась единственно возможным местом пребывания на ближайшие сутки, а может и больше, было уже неплохо. Некое подобие, в прямом смысле этого слова, автобусного кольца, располагалось около зеленой в летние времена зоны. Именно сюда и шел автобус, возивший Даню на прежнее рабочее место. Конечно же, он мог подождать Лену или еще кого-нибудь, кто, чисто теоретически, мог бы довести его до дома, но возможное общение, пусть даже и с лучшей подругой, казалось ему явно лишним. Тем более, что, вероятнее всего, она пойдет со всеми на поминки. Даниил же не при каких условиях не согласился бы посетить это мероприятие.

Доза никотина, как никогда выручает Драйвера. Он делает последнюю затяжку и кидает окурок в урну, стоящую рядом со скамейкой для ожидания автотранспорта. Становится полегче. Мороз перестает так ощущаться, и с неба начинает потихоньку сыпать мелкими снежинками. Даня делает пару глубоких вдохов, но уже воздуха без табачной смеси и поднимает голову кверху, подставляя лицо зимней форме воды. Парень пытается взглядом пробраться через снежинки в обратном их движению направлении, через плотную серую пленку Северо-Запада России туда, где чистое голубое небо и солнце. «Интересно, Леха сейчас там?» И как будто в ответ на его мысли, голос рядом заставляет его вздрогнуть от неожиданности.

– Думаешь, как там твоему другу?

Даня резко переводит взгляд со снежной пелены, в которую уже превратились, бывшие не так давно небольшими, снежинки, в сторону появившегося, откуда не возьмись, мужчины в темной куртке гораздо ниже пояса и таких же темных брюках, скомканных к низу, в месте соприкосновения с ботинками. Густая борода, со множественными вкраплениями седых волос, разбавляет абсолютное властвование темно-черных тонов гардероба мужчины и уходит посредством бакенбард под аналогичную остальной цветовой гамме верхней одежды шапку.

– Не переживай, хорошо ему там. А в течение следующих шести дней, и даст Господь до Страшного Суда, будет гораздо лучше, чем нам здесь.

Даниилу лицо, уже порядком заметенное снегом, ворвавшегося в окружающий парня мир, персонажа, кажется знакомым, а после этих слов парень и вовсе определяет в мужчине священнослужителя, проводившего отпевание Леши. Именно на него переводил свой взгляд Даня в моменты, когда в пол часовни смотреть становилось совсем невыносимо.

– А вы в курсе, молодой человек, что от вас тоже зависит, хорошо ли будет Алексию там?

– Что вы имеете ввиду?

– Все мы на этой Земле грешны, и у друга твоего, вероятнее всего, были такие дела, вещи, которые он бы хотел изменить, теперь то он точно это знает, и за которые на сороковой День Господь с него спросит.

Даня никогда особо не вникавший в бабушкины разговоры о вере, внимательно слушает мужчину.

– Так вот, молись за него, делай добрые дела, вспоминая о нем, и примет это Господь. Все это будет лежать на той, хорошей чаще весов, – батюшка делает небольшую паузу, смотря в сторону автобуса, водитель которого зажигает фары ближнего света, – а вот всякие там, как многим кажется, необходимые ритуалы, как поминание алкоголем – это лишнее, – добавляет он.

Автобус начинает движение в сторону остановки.

– Вот вы говорите, все грешны, но Леха то, он всегда правильным был! Да мне от его этой святости блевать хотелось, и что? Что по итогу?! Хуяк, и все, за пару месяцев сгорел! Другие, вон, ублюдки живут до старости глубокой, а он в тридцать! Как так выходит?!

Батюшка с пониманием смотрит на Даниила и отвечает

– Господь забирает к себе именно в тот момент, когда это будет лучше всего для души человека, – он на пару секунд задумывается, а потом продолжает, – это очень сложный вопрос. Вероятнее всего так происходит, потому что не совсем хорошему человеку дается время, чтоб при жизни измениться, покаяться в грехах.

– Интересный расклад! Получается, чем хуже человек – тем дольше он живет? Но и так не всегда выходит! Нет блядской закономерности длительности жизни от того, насколько ты праведен!

– Сынок, Божий промысел нам виден отсюда далеко не всегда, и не нам с тобой решать, как минимум две вещи. Когда появиться в этом мире и когда уйти из него. Да помилует Господь его душу и тебя благословит.

Двери автобуса открываются, и мужчина поднимается по ступенькам в салон. Лиаз отъезжает от остановки, а Даня стоит уже весь в снегу и провожает его взглядом.

Только он хочет зайти под металлический навес, чтобы укрыться от непогоды, из-за деревьев показывается нужный парню сорок пятый. «Все равно еще стоять будет» – думает Даниил и делает шаг в направлении остановки, но автобус, не останавливаясь, делает круг по уже занесенной снегом асфальтной баранке и распахивает перед парнем свои двери.

Даня залезает внутрь и уже хочет идти вглубь салона на излюбленное, приподнятое над остальными, заднее место, как его останавливает голос водителя.

– Уважаемый, будь так любезны, оттряхните, пожалуйста, ваше куртку и обувь, меня заставляет потом чистить вся снег, грязный салон.

Коверканье падежей режет парню слух, и он, как по нажатию кнопки, включается в свойственный для себя режим грубости, смешанной с нетолерантностью и, в большой степени, крайне правыми взглядами, но развернувшись, застывает в полупозиции, так и не успев открыть рот и начать грубить мужчине. На стекле, отделяющем водительскую кабину от основного салона, приклеен серым скотчем его кошелек.

– Это мой кошелек, – указывает на предмет из ткани пальцем парень

– Ваше, да? – переспрашивает сидящий за рулем, далеко не молодой водитель

– Да! Откуда он здесь у тебя?

Несмотря на всю неоднозначность для Драйвера ситуации, выглядит он явно недружелюбно, и мужчина начинает это понимать.

– Друг, он уже давно у меня, нашел еще в осенью, не переживай, как поднял, так и повесил здесь. Только скажи, пожалуйста, что там, когда откроешь его, плакат маленький?

– Какой, нахрен, плакат? – не жестко, но и явно без обилия позитивных нот в голосе, спрашивает Даниил, но тут же до него доходит, что водитель имеет ввиду пластиковую карточку с изображением Бонни Роттен – американской порно актрисы, которую ему вместе с двд-диском привезла несколько лет назад из страны тюльпанов Ленка в подарок. Она всегда знала, что Даня неравнодушен к этой девочке, поэтому, когда она целенаправленно посетила магазин эротическо-порнографического контента Male & Female, именно на таком сувенире остановился ее выбор.

– Ты про Бонни Роттен что ли?

– Да, так ее зовут, та девушка! Красивый она, конечно, только уж татуировки много, мне честно не очень, – говорит, по всей видимости уже прогугливший либо самостоятельно в сети, либо через своих более молодых друзей-коллег по водительской стези, мужчина.

«Хотя бы красотку не дернули» – проносится в голове у Даниила.

Шофер срывает скотч и передает Дане кошелек со словами

– Пожалуйста, только отстучи, будь добр, от ботинки снег!

Даниил берет находку и без особого энтузиазма, спускаясь на ступеньки, топает ногами и заодно стряхивает снег с шапки.

– Спасибо! – говорит водитель и, закрывая двери, начинает движение.

Даня отправляется на заднее сиденье с кошельком в руках. Перед тем, как сесть, он задирает свою удлиненную парку вверх и хочет запихать кошелек в задний карман, но останавливается в своем действии. Одной рукой держась за поручень, с помощью второй он переносит находку из-за спины в зону видимости и, уже подзабытым движением большого пальца, отщелкивает жесткую кнопку, раскрывая тканевый кошель. Парень еще немного стоит, потом переводит взгляд в район кабины с водилой, который тормозит автобус на знакомой парню остановке, на которой тот пять, а иногда шесть раз в неделю с утра выходил, чтобы добраться до своей рабочей газели, а потом стоял в ожидании транспорта в сторону дома. Драйвер боком присаживается на сиденье, пальцем ковыряет в кошельке, после сразу же встает и, не убирая бумажник в карман, идет обратно в переднюю часть автобуса.

– Как так, блять? – с недоумением спрашивает Даня у сидящего за рулем, как только от него с билетами и сдачей отходит средних лет пара

– Что такое случился не так?

– Вот именно, что все слишком, блять, так. Прямо так, как быть не должно. Тут же все, нахер, до копейки деньги! – Даня хорошо помнил, какая сумма была в тот день у него с собой. Лехины деньги за билеты и свои остатки от зарплаты. И вот, все банкноты лежали аккуратно на своих местах

– Не хватает что ли чего? – Даня своей агрессивной манерой общения заставляет водителя отвлечься от дороги и слегка поменяться в лице. Он явно не понимает, чего от него хочет парень.

Даня смотрит на мужичка, который не способен уловить за гонором молодого человека, отсутствие какой-либо угрозы в свой адрес. И дело даже не в том, что водитель не принадлежит к тем представителям из Средней Азии, которые большую часть жизни провели, говоря на русском языке. Далеко не каждый носитель великого и могучего, так, с ходу, не смог бы понять, хорошо все, или, действительно, что-то не так.

– Да нет же, наоборот! – не меняя интонации, произносит парень, – да, бля, тут даже монеты в кармане для мелочи на месте, – добавляет он, щупая маленький кармашек на молнии, – ты не додумался до того, что можно оттуда что-то взять себе или просто не разобрался, как его открывать?

Последняя часть фразы явно лишняя, хотя бы потому что мужичок спрашивал про отличительные черты в виде карточки с изображением американской актрисы. Даня это понимает, но слова уже произнесены.

– Как я могу оттуда что-то взять? – с не наигранным удивлением произносит шофер

– Да как, как? Просто! Открыл и взял все, что внутри, когда никто не видит, а потом, раз уж ты такой добрый и решил вернуть, сказал, что был уже пустой, когда нашел его. Никто никогда не подумает, раз возвращаешь кошелек, что ты его и опустошил, – уже в менее яростной манере говорит Драйвер

– Эх вы, – шофер начинает смеяться, – такой просто, говорите, когда никто не видит! Интересный, это когда такой бывает? Всевышний всегда все видит! – улыбается он и мотает головой.

Даня еще несколько секунд стоит, потом, понимая, что больше сказать ему нечего, идет обратно в заднюю часть автобуса, садится и, не убирая бумажник в карман, упирается лбом в холодное, затянутое узорами мороза, стекло.

Я всегда ждал весну. Этот год не стал исключением. Но есть одно «но». Определенно, эта весна не такая, как остальные. Что именно не так? Я начал задавать себе этот вопрос с первых оттепелей. Их было еще не так много, но каждая из них, каждый из тех, уже не зимних дней, которые я проводил на улице, вдыхая какой-то новый для меня воздух, лишь прибавлял мне вопросов.

Время, будто заклинившее в прошлый осенне-зимний период сменило пластинку и, с силой разжатой пружины, выстрелило меня в эту весну. Оно как будто бы переключилось с первой дизельной скорости, которой водилы пользуются при старте на груженой телеге в горку, на короткую третью компрессорного мерса с шестиступенчатой коробкой. Если еще в декабре я с трудом переворачивал листы календаря, то теперь, не успев моргнуть глазом, начало месяца сменилось его серединой, а теперь уже и день дураков в зоне прямой досягаемости. В какой конкретно из дней произошла эта временная трансформация, я не могу сказать. Казалось бы, абсолютной пустотой в плане каких-либо предметных и значимых движений прошло начало года. Да и могли ли случиться даже в теории какие-нибудь события, сравнимые с тем, что теперь я не могу набрать знакомый наизусть номер и спросить «Нео, ты в логове? Как смотришь на то, чтобы открыть следующую в очереди бутылку шотландского или американского пойла?»

– Ну чего, идем? – спрашивает Лена

– Думаю, пора, – отвечаю я и дотрагиваюсь до креста, спереди обложенного венками и пластиковыми цветами

– Не скучай там, Лешенька, – говорит Лена и, нагнувшись, дотрагивается до земли на могилке.

Закрываю небольшую, мне по колено, калиточку, отделяющую место, на котором покоятся Леша со своими бабушкой и дедом по папиной линии. И мы выходим на аллею.

Здесь, под еще спящими ветвями деревьев, которые по ощущениям уже на низком старте пробуждения, снежка гораздо больше, нежели в городе. Конечно, настоящей весны еще ждать и ждать, но предстоящее пробуждение природы, точнее, окончание гребаных плясок безжизненной старухи с арсеналом из темени, метелей и вьюг, уже чувствуется на подсознательном уровне. Поворачиваю голову и вижу сидящую на оградке ворону. Она прижала лапой то ли печенье, то ли еще что-то и долбит это клювом. Увидев нас, птица берет жрачку и взлетает на дерево. Смотрю вверх и вижу между разогнанными ветром облаками солнце.

На кольце стоят несколько автобусов и бордовая мазда шестой модели с номерами Евросоюза. Как только мы подходим к ней, из салона вылезает Андерс – молодой человек Лены. Жму ему руку, он улыбается и учтиво открывает дверь своей принцессе.

Хорошая тачка, хоть и далеко не новая. В принципе, это не очень удивительно. Дороги в Европе, пусть даже и в экс-советских республиках, уверен, головы на три выше отечественных в плане качества. Только у меня в голове проносится эта мысль, как детище страны восходящего солнца влетает в недавно созревшую яму. Весна, мать ее. С учетом огроменных восемнадцатых катков на низкопрофильной резине, удар чувствуется с такой силой и звуком, что, кажется, через капот должна вылезти стойка, а в списке дел у эстонско-русской парочки должен появиться пункт «посещение шиномонтажа»

– Блять! – матерится Андерс, что удивительно, без всякого акцента. Это, наверное, лучшее, чему он научился за время, проведенное на территории России-матушки

– Андерс! – Лена толкает парня в плечо, – я же тебя просила!

– Лен, ну это совсем в никакие ворота не лезет, – оправдывается он, уже явно раскрывая себя, как представителя иноземной нации

– Ни в какие не лезет, – поправляет его Ленка.

Со стороны, сидя на заднем сиденье наблюдать за ними довольно таки забавно. Видно, что Андерс злится. Но то ли не хочет выносить сор из избы, начиная пререкаться со своей половинкой при посторонних, то ли они еще болтаются в пределах конфетно-букетного периода, и конфликты из-за такой мелочи, как возможная проблема с автомобилем, еще не стали обыденным делом и лишь маячат на горизонте семейной жизни. А, может, он из той категории парней, которые будут хавать происходящее и затыкаться при одном намеке на недовольство представительницы слабого пола, явно являющейся главой их матриархального королевства.

Андерс дает газу, и мотор послушно откликается на его действие, вжимая нас в сидения.

– Ну вот, так и знал! Колесо погнутое теперь! – говорит парень и, отпуская левую руку от руля, а правой едва касаясь его пальцами, демонстрирует Лене подергивания баранки, тем самым намека на снисхождение барышни по отношению к его персоне и тому, что ему пришлось воспользоваться нецензурной бранью.

– Дань, где у нас получше колеса делают? – спрашивает у меня Лена

– У авторынка на Северном. Там, если от него ехать в сторону Окея, первый самый шиномонтаж, парнишка Олег работает. Работал, во всяком случае. Руки золотые, ровнее нового колеса вам все сделает

– Ну, поехали, – говорит Лена

– А меня выкинете как раз на районе.

Легонько дважды с интервалом в секунду щелкаю кнопкой стеклоподъемника, тот, срабатывая и тут же останавливаясь, образует щелочку в пару сантиметров между стеклом и металлической окантовкой окна. Высовываю туда пальцы, ощущая кожей прохладу, а затем подставляю к отверстию нос и вдыхаю свежий воздух в себя.

Я не пил со дня, предшествующего похоронам. Ну как, не пил? Первые дни не мог сделать это чисто физически. Бля, помню, как сейчас то зубодробительное состояние, которое было тогда. Гребаная смесь остаточного алкогольного опьянения, точнее лютого абстинентного синдрома с бонусами из попеременного жара и холода, и главным ингредиентом этого блядского коктейля, чертовой вишенкой торта – чувством всеобъемлющего и полностью поглотившего меня страха. Будто бы не было ничего, кроме него. Да, черт возьми, каким-то лишь чудом земля не ушла из-под ног в те дни полностью, и скажу я, невероятных трудов стоило мне удержаться на ней. Позже, когда все это дерьмище чуточку отступило, первым делом, естественно, я отправился в лобаз и выцепил себе бутыль дешевенького вискарика. Никогда бы не подумал, что 0,7 может простоять у меня почти месяц. Раньше бы я разделался с ней, как короли хоккея канадцы с какой-нибудь сборной Литвы. Уж за пару дней она бы точно была опустошена. Не знаю, что произошло во время того отходняка, но пить не хотелось совсем. Два дня я пытался управиться с Лошадью, но по итогу выпивал по сотке и отправлялся спать. Может быть, на подсознательном уровне я боялся опьянеть и, тем самым, снова получить привилегию окунуться в омут тех жестких ощущений, а, может, не хотел продолжать, потому что чувство радости от алкогольного куража у меня всегда, так или иначе, ассоциировалось с Нео. Если я не заливал вместе с ним, то постоянно звонил ему во времена своих одиночных заплывов в синее озеро, и мы угорали.

Поняв, что с крепким дела перестали ладиться, я перешел на пенное. Но и тут меня поджидало разочарование. Комфортное состояние от его употребления перестало достигаться. Конечно, я и раньше мог легко за вечер пропустить полтора – два литра, но с этого количества ноги стабильно становились ватными, да и все маячившие на горизонте углы сами собой сглаживались. Теперь же от этой дозы единственное, что менялось – это возросшее количество раз, когда приходилось вставать с дивана, чтобы допиздовать до туалета. Эксперименты с пивчагой закончились, когда в один прекрасный вечер я хорошенько затарился миксом из темного и светлого нефильтрованного на деньги, которые мне закинул на яндекс кошель очередной зожник-дебилушка в счет предоплаты за отсылку ему мифических боксерских перчаток с итальянским триколором. Перед стартом у меня было пять литров, как оказалось, средней паршивости пенного. По итогу, когда в четыре часа утра я проснулся от того, что чуть не устроил в своей кровати карнавал ссаных простыней, еще одна литровая пластиковая бутылка были наглухо запечатана, и плюс к ней, порядком выветрившаяся, на треть опустошенная емкость такого же объема.

Может из-за несвойственного мне состояния длительной трезвости в голову лезут различные мысли. Хер его знает.

Пролетаем наш первый районный торговый центр, и я прошу Андерса тормознуть. Он проезжает еще пару сотен метров и, включая аварийку, паркует мазду на автобусной остановке. Пиздец, привычка соблюдать правила дорожного движения у него по ходу в крови. Хорошо хоть Лене, судя по всему, удалось объяснить ему, что к ограничению в шестьдесят в городе можно смело накидывать двадцатку, не опасаясь за возможные штрафы. И сейчас, нет бы, сразу тормознуть, этот блаженный, руководствуясь законами дорожного движения, выбрал именно разрешенное для этого действия место. Черт с ним. Думаю, некоторое время, проведенное у нас за рулем, превратит его из водятла в нормального автоюзера.

– Ладно, я пошел, – тяну Андерсу руку

– Счастливо, – отвечает он, сжимая мою пятерню

– Давай, Ленк, набирай, – показываю хипстерский жест подруге

– Пойдем, я с тобой выйду, нормально попрощаюсь, – отвечает она мне, а потом добавляет в адрес Андерса, – сейчас я, дорогой, пять минут.

Дорогой, блять.

Мы оказываемся на улице. На солнце явно плюс четыре – пять.

– Ну чего ты вылезла? Что за нормальные прощания такие?

– Да вот такие прощания, Дань, я уезжаю в Талин к Андерсу жить. У него тут закончились дела, в общем, он мне предложение сделал, – Ленка смотрит на меня, будто в чем-то отчитываясь

– Хера себе, расклад, – тяну я, – ну, слушай, это дохуя неожиданно, – делаю паузу, – но ожидаемо, в принципе, пора, сколько тебе там уже, тридцать два? – угораю я

– Придурок! – говорит Лена и замахивается на меня, – мне двадцать девять же еще!

– Да я помню, – отвечаю, демонстрируя панику, закрываясь от ее удара.

Мы стоим. Ленка смотрит на меня.

– Уже завтра поедем. А там… А там я тебе первому дам знать, на какое число настраиваться тебе к первой европейской поездке, поэтому смело можешь загран делать.

Я вздыхаю, сам не зная от чего.

– Ленк, чего я могу сказать, я очень рад за тебя. Надеюсь, это не унылое говно, что до этого было.

Ленка улыбается.

– Ты смотри там, особо мозги не еби ему, пока гражданство союза не получишь

– Да ну тебя, дурной!

Лена подходит ближе и обнимает меня.

– Даньк, я бы очень хотела, чтоб ты уже тоже остепенился. Люди – парные существа.

Сразу вспоминаю последний разговор с Лехой, и от этого становится грустно.

– У меня к тебе просьба будет

– Твои долбаные цветочки я не понесу к бабушке. Там и так уже джунгли из всяких мошек, когда тепло начинается

– Не переживай за цветочки, я их уже пристроила

– Интересно. Давай, выкладывай

– Дань, позвони, пожалуйста, Кате. Она хорошая девочка. Только такой распиздяй, как ты мог просрать подобный шанс

– Ладно, хорошей дороги. Маякни хоть, чего к чему там будет, – говорю я и подставляю руку для пятерки

– Знаю я твое ладно. Не хлопну, пока нормально не пообещаешь

– Лен, давай сегодня не будем, – улыбаюсь я

– Данечка, Данечка, смотри сам. Я же тебе только добра желаю, дружочек ты мой

– Все будет круто, принцесса. Это я тебе могу пообещать, определенно.

Ленка хлопает своей ладонью по моей и обходит авто. Залезая внутрь, еще раз, на прощанье, махая мне рукой.

Наверное, даже заебись, что прибалтийский валенок только здесь тормознул. Все-таки стоит зайти в алкогольный бутик, глянуть чего-нибудь стоящее, чтобы помянуть Нео.

Мир Выпивки открылся не так давно на первом этаже общаги. Какой год уже собираются расселить этот рассадник местных гоблинов и гоблиних. Как, вообще, разрешили здесь магазин подобного формата открывать? Если бы не запрет на продажу алкашки после двадцати двух, рядом бы, как минимум пришлось открывать опорный пункт с фараонами и, желательно, чтобы в нем же на дежурила парочка бригад со скорой. Хотя ценник там, будь добр и нет, предпочитаемых местными аборигенами слабоалкогольных пластмассовых полторах газированного красителя, типа блейзера и прочей поебени.

Мне везет, выцепляю по акции полку Блэк Вельвета. Выхожу из магазина и торможу на ступеньках, ведущих от входа внутрь лавки с зеленым змеем вниз. Рассматриваю этикетку. Удивительно, но местных оползней, которых обычно в избытке в этом районе, сейчас нет. Наверное, спят все. Световой день – явно не их стихия. Помню, мы с Лехой тут пару раз нормально выхватывали, когда еще совсем мальками были. Со временем расклады поменялись, и уже позже, когда Нео примучивал со здешней принцессой Олей, мы сравнивали счета в противостоянии с местными рулевыми. Хах! Нео прямо маялся, как герой Кровостока, в одноименной его возлюбленной, песне. Не помню, был ли аналогичный тому рассказу расклад с хэппи эндом с весельем интимного расклада в течение уикэнда, но все же. Как сейчас помню, Леха, бля, никогда в жизни не боксировал, но это надо было видеть! Мы ждем с ним его пассию, вот буквально в десяти метрах отсюда, белые ночи на носу, темнеет поздно. Леха весь на взводе, несет какой-то бред, явно волнуется. И тут, вуаля! Главная героиня его мокрых снов выплывает из-за угла. Вся такая нарядная, как новогодняя елка, в белом платье. Нео ей навстречу. И тут из прохода обоссанных всем районом пары гараже, мимо которых, не жмурясь от шлейфа мочевины, можно лишь с заложенным носом пройти, а в жару так совсем это место напоминало зону отчуждения, только знака, как в фильме Резидент Евил не хватало, нарисовывается местный конь. Блять, чучело огородное, но охуевшее в край! Атрибуты довольно стандартные, вне временных рамок, узаконенные веяниями мод здешних краев спортивки, тапки на босу ногу, и олимпийка с тремя полосами. Появляется этот колоритный персонаж буквально за несколько секунд до должной встречи, уж не знаю, без, или с обнимашками и чмоки-чмоками влюбленных. Принцесса в белом останавливается в растерянности, обрыганная псина в тапках, в полуприсевшем состоянии, разводит свои культяпки в паре метров, чтобы обхватить ими девушку, ну и Нео – красавчик, в образе рыцаря-спасителя еще в двух-трех метрахза спиной у демона, преградившего путь к возлюбленной. Леха окрикивает гоблина, тот разворачивается, и уже на пальцах жестикулируя, обрисовывает моему другу его нелегкую участь. Наш повелитель компьютерной мышки и клавиатуры бьет отсталого в его отупевшее от синьки рыло, и вот она, картина маслом, достойная заставки для рабочего стола виндоус. Жаль, тогда таких модных мобил не было, опавший лист лежит полупокером на асфальте, один тапок в нескольких метрах, другой – на ноге, а Леха берет за руку Ольгу, и они идут в сторону ее подъезда.

Воспоминания вызывают у меня улыбку. Было бы здорово хотя бы на денек вернуться в те годы. Даже не с целью изменить что-то, а просто, чтоб еще раз ощутить ту беззаботность что ли, чувство того, что все еще впереди. А что сейчас, нет впереди? Наверное, так всегда, в тридцать лет люди хотят вернуться и еще раз отпраздновать свое совершеннолетие, в пятьдесят все бы отдали, чтобы пьяному идти и напевать строчки Юры Клинских «мне сегодня тридцать лет», а в семьдесят с радостью будут вспоминать день, когда они поменяли паспорт, выданный в двадцать на бессрочный. Блять, ну как же уметь наслаждаться моментом и хотеть быть именно в нынешнем возрасте?! Вопрос без ответа. Да и какого хуя я об этом думаю?

Ход мыслей прерывает звук бьющейся об асфальт стеклянной бутылки. Поворачиваю голову, на дороге лишь осколки. Вот он – район общаг во всей красе. Хочу посмотреть, откуда могли бросить ее, но взгляд останавливается, не дойдя даже до первого этажа. Старая вектра стандартного опелевского цвета мокрый асфальт выглядывает своими коррозийными частями кузова из-под снежной шапки. Солнце на него, как я понимаю, только с утра, поэтому полностью он перейдет из формата зимней спячки в летнюю, с темпами, задаваемыми нашей весной, числам к десятым апреля. Все именно так, как говорил Нео. С одинаковым интервалом капает талая вода, устремляясь при касании с землей в сторону находящегося неподалеку канализационного люка. Оглядываюсь вокруг. Интересно, видит ли сейчас это Леха?

На пустыре перед баней гораздо теплее, чем во дворах. Тут во всю правит балом солнце, топящее не на шутку. На секунду даже кажется. Что можно расстегнуть куртку, но только я это делаю, порыв северного ветра напоминает мне о том, что мы далеко не в экваториальных широтах. Какой-то паренек кидает овчарке палку, а та с лаем бежит за ней. Может, тоже завести пса? Будет хоть чем-то заняться.

Хоть время и закрутилось, в глобальном плане я так и остался в прошлом году. Работу я не искал. Все так же заработки мои сводились к наебу людей в сети, только теперь уже слегка в другом формате. Я мутил ноунеймовские симки на авито, создавал аккаунты, заставляющие людей думать, что я ярый спортсмен, борец, мма-шник, нагружал контент соответствующий, подписывался на тематические паблики и впаривал людям несуществующие капы, защиты, перчатки, бады, футболки, в общем, все, что могло бы заинтересовать приверженцев спорта. Предоплата, еще немного мозгоебства и все, аккаунт морозят, а я со средствами к существованию, мучу очередную страничку на имя Ивана Рашгардовича, и снова в путь.

Давно не ходил сюда. В феврале тут жестко отделали какого-то типа, сына бабушкиной знакомой, и выкинули с третьего этажа. Пока он пытался прочухаться в больничке, около стройки часто шерстили опера, но, вроде как, когда тот оклемался и рассказал о подробностях произошедшей с ним неприятности, а именно назвал копам имена виновников случившегося, все утихло, и в окрестностях бани стало спокойней.

Старое доброе местечко с видом на завод. Вот бы сейчас Леху сюда. Верчу в руках бутыль с виски и еще раз прокручиваю в башке, что никогда, ни через год, ни через десять лет мы не будем здесь стоять с ним и, разливая по пластиковым стаканчикам пойло, обсуждать какую-нибудь сторис, неважно, о чем, о футболе ли, либо об очередном подорожании горючего. Снег так и будет стекать с крыши опеля, а вот нам с Нео попиздеть не удастся.

Около речки, в середине, с уже показавшейся из-под снежно-ледовой поверхности, черной водой, бегают какие-то пездюки.

То ли от того, что я стою около оконного проема, то ли от посетивших меня мыслей, по коже пробегает дрожь. Даже дрожью это нельзя назвать, а если и можно, то пробегает она не по коже, а внутри, где-то по сосудам и венам. А ком появляется не в горле, а в самом центре внутренностей. На глаза, может, от порыва ветра, а, может, от этих вибраций, выступают слезы.

И Лена уезжает. У нее теперь своя жизнь будет. Семья, дети. Да и куда уезжает? Ни разу не в соседний район, а в другую страну. Кто у меня остался? Открываю пробку бутылки и ставлю ее на подоконник. Помимо их, у меня никогда и никого не было. Все остальные персонажи, периодически появляющиеся в моей жизни – просто сослуживцы, собутыльники, тени. Ничего для меня не значащие имена. Можно ли назвать другом Толяна с бывшей работы? Как бы там ни было, но после новогодней вечеринки мне ему звонить что-то не позволяло, да и он меня не набирал.

Если даже я неделями мог не общаться с Ленкой и подолгу не звонить Лехе, я всегда знал, что они на расстоянии вытянутой руки. А теперь что? До Лены несколько часов на машине. А до Лехи? Он был прав. Всегда. Когда говорил, что я хуйней занимаюсь. Что я к тридцати годам из себя представляю? Да и слова нашей принцессы, про необходимость человеку кого-то еще противоположного пола. В них тоже есть доля правды. Хули. Можно быть пиздодельным мастером наебывать других, но себя не обманешь. Кэйти – единственная девочка, за последние лет десять, которая мне действительно была более чем симпатична. Чем? Хер знает. Но факт остается фактом. И, конечно же, тут я налажал. Я не стал говорить Лене о том, что пару недель назад звонил Кате. Потными от волнения руками, я держал телефон около уха в течение трех – четырех гудков. Почему я не подождал дольше? Ответа на этот вопрос у меня не было. Как и вариантов того, что бы я сказал ей, если б она все-таки взяла трубку в тот вечер. Но на нет, и суда нет. Катя, естественно, не перезвонила, а я удалил к хуям ее номер. Собственно, на этом и закончилась эта история.

Хочу хоть что-то найти, помимо отрицательных определений, которые лезут на ум, но ничего не выходит.

– Блять! В пизду! – громко ору я и, резко повернувшись, задеваю бутыль Вельвета. Та падает около моих ног на бетонный пол и разбивается вдребезги.

Я смотрю вниз и понимаю, что остался один. Интересное чувство.

По помещению распространяется приятный аромат разлитого вискаря.


Солнце ярко освещает все вокруг. Редкие полупрозрачные облака, проносящиеся со скоростью света, не успевают даже на несколько секунд образовать тень. Звук стучащей по металлическим подоконникам капели гармонично переплетается с чириканьем птиц и криками детей, пропитывая один из первых не зимних дней пробуждающейся жизнью.

– Катюша, я думала, вы их загоняете сегодня, а они только раззадорились! Чувствую, сегодня без тихого часа мы, – директор детского дома, высокая пышная женщина пятидесяти лет с добрым лицом смотрит на происходящую неподалеку детскую суету. Ребята поделились на команды и пинают мяч

– Извините, пожалуйста, Ксения Викторовна. Я обещала им в прошлый раз спортивный день, – отвечает Катя, проверяя в спортивной сумке reebok, все ли на месте

– Да ты что, девочка! Я же шучу! Пусть бегают. Погода – вон какая. Весна идет. Когда вы к нам в следующий раз?

– На майских обязательно заедем

– Смотри, не забудь ничего, а то отвлекаю. Не дай Бог, придется возвращаться

– Не переживайте, – отвечает девушка

– Ой, Катюша, вот тебе говорю, а у самой уже из головы вылетело. У меня же для тебя мед башкирский приготовлен! Сестра с Уфы прислала. Сейчас принесу!

Катя улыбается, понимая, что отказ все равно не будет принят. Женщина поспешно направляется к зданию.

– Ксения Викторовна, крикните там моих девчонок, а то они вам всю выпечку схомячат

– Крикну, Катенька. Это уж не забуду.

К машине подлетает мяч. Катя хочет отправить его обратно, но слышит детский крик

– Нет! Не пинайте!

В ее сторону несется мальчишка лет двенадцати, а за ним еще один.

– Пинайте! – кричит второй.

Пока Катя решает, что делать, второй мальчуган опережает первого, хватает мяч и пулей летит обратно к месту футбольной баталии, под стоящий на весь поселок детский ор.

– Извини, дружок, – говорит Катя пытающемуся отдышаться ребенку

– Ничего, – отвечает тот, снимая шапку и вытирая ей мокрые от пота темные волосы, – у нас еще игра в запасе. Даже сели они сейчас выиграют

– Ты с третьей команды?

– Да. У нас пять побед и ничья, – он смотрит в сторону поля, где мяч залетает в одни из ворот, – блин!

– А чего тогда мяч хотел схватить?

– Время потянуть. Чтоб эти не выиграли

– Ишь ты, жулик какой!

– В футболе так всегда делают, вообще-то!

– И ты сразу решил, как профессионал делать. Молодец.

– Мне уже поздно футболистом становиться. Да и не очень-то нравится. Я решил единоборствами заниматься. Ксения Викторовна меня записала в секцию кикбоксинга

– Хорошее дело.

Мальчик смотрит на солнце и щурится. Трет глаз, а после спрашивает

– А тот дяденька, который в прошлый раз был, когда приедет теперь?

– Дяденька? – Катя на миг задумывается, – Даня?

– Его, как меня зовут? Круто!

Катерина понимает, что речь идет именно о Данииле.

– Да, – произносит она, смотря, как местный плотник, исполняющий роль судьи, свистит, объявляя об окончании матча, – не хочу тебя огорчать, если вы с ним о чем-то договаривались. В общем, не думаю, что он еще приедет

– Вторая команда отдыхает две минуты, третья готовится, – объявляет седовласый мужичок со свистком на шее

– Нет, мы не договаривались. А вы тогда передайте ему, что если у него будет время, пусть приезжает, – пытается вспомнить мальчишка, – метро Парк Победы. Там большой комплекс есть, я выступать буду на первенстве города! Второго и третьего мая. Нас повезут из Кингиссепа туда на два дня.

Катя внимательно слушает мальчика, а прохладный ветерок обдувает ее лицо, на котором появляется очаровательная улыбка.

– Передам. Надень шапку только обратно

– Спасибо! Вы очень красивая. Дядя Даня тоже так говорил. Ладно, я побегу! – он разворачивается в сторону поля, хочет бежать, но останавливается, – а! еще передайте, если не сложно, что он был прав. Один из моих друзей вернулся, и еще Саша – хороший парень. Мой новый друг. Его привезли к нам из Новгорода. До свидания!

– Хорошо! Удачи на соревнованиях.

Даня убегает, а Катя открывает дверь арендованного мультивена и запускает двигатель

– Вот ты где, – девушка берет с водительского сидения свой новенький айфон, который в ту же секунду зажигает на дисплее имя. Ленка Ульянова.

– Солнце, привет!

– Привет, привет, крошка!

– Как ты?

– Все классно. Рассказывай, когда я уже смогу тебя переименовать с Ульяновой на Руус?

– Я тебя разочарую, если скажу, что думаю оставить папину фамилию?

– Чего это так? Елена Руус. Отлично звучит. Меняй однозначно!

– Я подумаю над твоими словами. Кать, мы послезавтра планируем уезжать. Давай я к тебе приеду сегодня или завтра?

– Девочка моя! Я бы с радостью, но с утра я в Москву улетаю

– Чего ты в столице забыла?

– С инвесторами встречаюсь. Потенциальными

– И что же делать?

– А какие у нас есть варианты?

– Хм. Даже не знаю

– Какая неприятность. Сегодня совсем никак?

– Солнце, я очень хочу! Но, как белка в колесе последние пару дней. Сейчас в области. Отсюда приеду только к вечеру. Да и вылет в четыре утра.

– Ох ты, бизнесвумен моя! Как же я не люблю ночные перелеты

– Я тоже. Но ты не переживай за меня, все хорошо, у меня в планах отпуск небольшой. Я как раз планировала в Нарву к крестной поехать. Если с машиной получится. Так что так

– А если не получится?

– Я буду стараться, чтоб получилось

– Буду надеяться, – голос Лены чуть меняется, – радость моя, у меня к тебе просьба

– Внимательно слушаю

– Я не знаю, как сказать, потому как ставлю себя на твое место и понимаю, что не согласилась бы. Но не могу этого не сделать

– О, как интересно! Хочешь, чтоб я была свидетельницей у вас на свадьбе? Правильно, не проси.

Лена начинает смеяться

– Постой! То есть ты считаешь, что я бы отказалась от этой роли на твоем бракосочетании?

– Конечно, отказалась бы!

– А ты бы предложила?

– Кому же мне еще предлагать?!

– Обещаю, что соглашусь!

– Теперь даже страшно слушать, о чем ты меня хочешь попросить после таких жертвенных обещаний

– Катя. Позвони, пожалуйста, Дане, – произносит Лена серьезно, – пожалуйста, – удваивает она просьбу после паузы.

Катя смотрит в сторону бегающих за мячом по снегу детей.

– Никогда бы не подумала, что о твоем друге со мной сегодня может зайти речь. Дважды. За пять минут.

В динамике раздается писк.

– Катюш, я не слышала, что ты сказала. Тут у нас аномальная зона

– Нет, нет, ничего

– Я прекрасно понимаю, что это дурацкая просьба. Что так не делается, и, вообще… не подумай, повторюсь, я бы сама не согласилась. Но, Кать, я просто не могу этого не попросить. Даня – он, как брат младший. Он, кончено, своеобразный, мягко говоря, но… хороший. Да.

Данька бьет по воротам, и радостные крики участников матча и более маленьких зрителей возвещают о том, что счет матча меняется. Паренек, постарше автора гола, обнимает партнера по команде.

– Я тебя услышала, Лен

– Я очень рада, солнце мое!

– Ты позвони мне, как доедешь до Эстонии

– Ты мне прежде должна будешь позвонить, рассказать о поездке в Москву

– Мы просто через два дня созвонимся и поболтаем

– Катя, опять пропадаешь!

– Говорю, позвоню тебе! Аккуратнее там!

– Ааа! Ты тоже береги себя! Я буду ждать звонка!

– Обнимаю

– Аналогично, дорогуша. Пока.

Катя убирает телефон от уха. «Своеобразный». Вспоминает, что от него был пропущенный вызов дней десять назад, и об обещании, данном только что юному каратисту. Пару секунд вертит смартфон в руках. Открывает записную книжку, нажимает букву «Д» на экранной клавиатуре, а на появившемся «Даня спаситель воробья», значок трубки. После нескольких протяжных гудков ей приходит сообщение « Не могу говорить.». Катя смеется. «Какой важный», и набирает в ответ « Позволю дать совет, который может тебе в последствие пригодиться. Любая девушка будет более довольна получить, пусть такое же шаблонное, с точкой на конце, но все же «Перезвоню позже»».

Катя поднимает глаза и видит Ксению Викторовну, которая тащит трехлитровую банку меда. Катя улыбается.

Ну и хуй с ним. Поправляю шапку и иду спускаться вниз по ближней ко мне лестнице. Пролеты также должны были быть с окнами, поэтому с каждого этажа хорошо виден и завод, и речка. Спускаясь с третьего на второй, вижу, как пезденыши, побросав рюкзаки, прыгают уже у самой кромки, отделяющей речку от берега. Долбоебы мелкие. Останавливаюсь, и в тысячный раз пытаюсь вспомнить, в какой из злоебучих карманов засунул желтый крикет. Воспоминания ни к чему не приводят и, уже обшарив все отделения на одежде, где бы она могла быть, нахожу зажигалку в переднем джинс. Чиркаю ей. Пара затяжек. Вроде, становится легче. Двое из троих пацанов уже почти на самом центре речки, в паре метров от воды. Один, самый ссыкливый, стоит на берегу. На камеру снимает. Оператор хуев. Те двое поочередно поворачиваются и машут своему корешку, а потом мелкими шажками еще ближе подступают к воде. Ну, сказочные дебилушки, не скажешь по-другому. Еще раз затягиваюсь и спускаюсь дальше вниз. Между вторым и первым оконный проем с видом на речку по какой-то причине заложен кирпичами, есть только панорама на дорогу в километре, ведущую к мосту.

Оказываюсь на улице. Звонит телефон. Пиздеть сейчас абсолютно ни с кем не хочется. Достаю трубку. Номер не забит в записную. Сраные спаммеры. Скидываю первым попавшимся шаблонным смс звонок. Думаю, двигать к дому, но прощальный порыв зимнего ветра, бьющий мне в лицо, заставляет меня еще чуточку повременить с походом через пустырь. Решаю выйти на солнце за здание и докурить сигарету там. Захожу за угол. Разница температур ощущается сразу же. Речушка метрах в двухстах отсюда. Смотрю и не могу врубиться, куда исчезли пездюки. Приглядываюсь еще. Не могу ничего разобрать. Они сидят там у речки. Иду в их сторону. С приближением становится ясно, что, вроде как, их там двое. Они что-то мутят у самой воды. Чего там за хуйня у них вышла? И вправду что ли кувырнулся один? Ускоряю шаг, и вот я уже около места, где валяются их рюкзаки. Тут уже расклады вырисовываются действительно не особо радостные для одного из них. Ох и получит же он дома.

– Эй! – окрикиваю я их.

От береговой линии до кромки льда метров десять. Те, кому повезло не быть в воде, на самом деле, где-то на середине ледяного покрова относительно берега. Один, правда, ближе к воде.

– Помогите! Артем провалился! – кричат они чуть ли не в голос и бегут в мою сторону.

Бля, то, что он провалился, я понял, только вот в упор не вижу его нахер.

– Где он, блять?!

– Вон там, – произносит парнишка жалобным голосом и указывает пальцем чуть левее от того места, где они стояли.

Я приглядываюсь и замечаю среди льдин и замерзших кусков снега черную шапку.

Ну, пиздец, вписался. Вижу, что на речке, помимо всего прочего, нехуйское течение. Это становится ясно по проплывающей крупной льдине то ли с уткой, то ли с еще какой-то пернатой хуйней на ней.

Ну, блять!

Прикидываю хуй к носу и, скидывая куртку, чтоб хоть на пару процентиков увеличить свои шансы не оказаться вместе с тем отрепком в воде, иду в его сторону. Буквально за пару секунд яйца от холода начинают уменьшаться, по ощущениям, до размеров шариков-дозаторов, встроенных в горлышко бутылки с беленькой. Вспоминаю про так и не попробованный вискарь. Сейчас бы помог мне его эффект. Ну, сученыш! Его родители будут оплачивать мне лекарства, если простыну! Вдруг до меня доходит и я, поворачиваясь к дружкам утопающего, лица которых кажутся мне знакомыми, кричу

– Хули стоите?! Один, быстро побежал на пустырь людей искать, а второй, давай набирай 112 и вызывай помощь!

Я уже в нескольких метрах от берега, до малька в воде мне столько же.

– Эй, не отпускай льдину!

Тот ничего не отвечает. Видимо, уже подмерз.

Блять, времени ну совсем нет. Не думаю, что он там протянет еще больше нескольких минут. Как на зло, еще и лесок с другой стороны реки. Сука, даже отсюда вижу палки, которые бы могли мне помочь. Сжимаю от злости и безысходности зубы, встаю на четвереньки и еще ближе подбираюсь к мальку. Тот уже не дрожит.

– Терпи, бля! – кричу, но понимаю, что сделать я практически ничего не могу.

Еще движение вперед, и все решается за меня. Лед под руками ломается, и я проваливаюсь в ебаную речку.

Дыхание перехватывает, а голову будто сдавливает железный обруч. Еле-еле сдерживаю себя, и под стук колотящегося сердца, разносящего вибрации по телу, сравнимые по силе с ударами, наносимыми, минимум Железным Майком, переворачиваюсь, выныриваю и делаю глубокий вдох. Перебарывая невероятную тряску и стук зубов, пытаюсь сориентироваться в ситуации. Вижу малька, долбящего по мобиле, собираюсь с мыслями и подплываю, разгребая ледышки к пацаненку. Тот совсем синий. Смотрю на него. Артемом оказывается мой сосед сверху. Он очень напуган, но на его лице проскальзывает улыбка.

– Давай, хватайся! – отчеканиваю я каждый слог и пытаюсь, как можно чаще перебирать ногами.

Но пацан уже прирос ко льдине, которая благо не успела оторваться вместе с тем куском, который я своим падением отправил на прогулку вниз по реке. Дерьмо собачье!

– Ползи сюда! – остатками своего голоса кричу я его другу. Тот засовывает телефон в карман и движется к нам, – на четвереньки вставай, бля! – выдавливаю из себя, – все, стой!

Тот следует моим указаниям.

– Не двигайся никуда! Просто тяни его!

Какими-то невероятными усилиями я беру Артема в охапку, еле удерживаясь на плаву, чтобы не пойти ко дну самому и дотаскиваю его до кромки льда.

– Протяни ему руку, а ты еще чуть назад отползи!

– Хорошо! – отвечает тот на суше.

Подталкиваю малька, и он оказывается там же, где его кореш.

– Ползите к берегу! – осипшим голосом кричу им, видя, что они тупят.

Они отползают, а я пытаюсь вылезти, но руки настолько окоченели, что не слушаются меня. Собираю все силы в кулак, но даже на десяток сантиметров не могу подняться надо льдом, руки скользят, а ноги течением затягивает под поверхность, которая еще не оттаяла. Еще одна попытка, но в последний момент, кромка льда крошится, и я погружаюсь с головой в воду. Выныриваю через несколько секунд и пытаюсь отдышаться, но сердце стучит, как полковой барабан. Кусок льда, за который я держусь отрывается и еще на пару метров относит меня вниз по течению. Почти не чувствуя рук, я хватаюсь за кромку и кладу подбородок на глыбу льда покрупнее.

– Они там! – слышу детский крик и собачий лай.

Малец привел помощь. У берега мужичок в ярком спортивном костюме, как мне отсюда кажется. По льду ко мне подбегает пес, похожий на колли.

Смотрю на него. Мужик вытаскивает из-под куртки еще одного мелкого пса на тонких ногах. Сначала ставит его на снег, но, видя, что тот начинает поджимать лапы и прыгать, пытаясь зацепиться за его штаны, поднимает его и сует в руки мальку, который его привел. Собаковод все чешет репу, не зная, куда податься. Делает пару шагов вперед, но останавливается.

Не понимаю, толи я уже простыл, то ли мне кажется, что нос заложило, но полноценно вдыхать я могу только ртом. Пульсация в голове вроде стала чуть менее выраженной, по крайней мере субъективно, нежели в первые секунды купания. Вариантов нет, нужно действовать, тем более, что, как мне отсюда видно, паренек, которому было велено вызывать спасателей по телефону, забыл про свою обязанность и занимается промокшим другом. Пездюк мелкий. Еще более пытаюсь сосредоточить зрение, но оно не особо фокусируется. Вроде как горе-помощник в лице собаковода подсобрался и начинает приносить пользу, пытаясь завершить начатое мальком. Во всяком случае, хотелось бы, чтоб так и было.

Но, как говорится, спасение утопающего – дело рук самого утопающего. Невероятным усилием воли заставляю руки хоть немного подвигаться, двигаясь вниз по течению. Колли продолжает гавкать и сопровождает меня по всему ходу моего движения. Но, если верхними конечностями я еще могу хоть как-то управлять, то вот с ногам проблема. Я их почти не чувствую. Меня пару раз разворачивает вокруг своей оси, и я врезаюсь лбом в выпирающий кусок льда. Тот отваливается, а у меня в ритм пульсации появляются круги в глазах.

Еще одна попытка выбраться на берег. Место, где начинается лед относительно твердое. Сделав максимально возможный глубокий вдох, подтягиваю себя, упершись локтями в снежный покров сверху замёрзшей воды. В глазах становится нереально ярко. Через этот белый свет и усиленные круги от пульсации, вижу, как снег окрашивается красным. Еще одно напряжение тех мышц, которые я могу контролировать, но опять вместо того, чтобы оказаться на суше, я вижу попеременно черную, попеременно ярко белую массу воды. Барахтанье, второе, я выныриваю, успев заглотнуть ледяной жидкости. Не особо радужная альтернатива разлитому вискарю.

Место, с которого я вытаскивал соседского пацана уже метров на двадцать левее от меня. Пытаюсь откашлять воду, попавшую в дыхательные пути. По звуку напоминает больше чихание больного помойного кота. Пес не унимается, а его хозяин, как целочка, которая готовится потерять невинность, медленно снимая одежду, движется в мою сторону. Но на то, что он не зассыт повзрослеть, как, в большинстве случаев, выходит с девственницей, я ни за что не поверю.

Я ухмыляюсь, пытаясь движением брови смахнуть с глаза то ли речную воду, то ли кровь. Второй вариант более вероятен, так как затекает только правый глаз.

Становится чуть теплее, и я подрасслабляюсь. Еще секунд через тридцать понимаю, что интервал между биениями сердца стал больше, а промежутки ярких вспышек в глазах все длительнее. За это время собаковод не приблизился ко мне ни на метр.

– Ко мне, Леопольд! – бабьим голосом, явно паникуя, кричит пришедший на помощь тип.

Собака, пригнувшись на передних лапах, не перестает лаять и, временами принимая обычное для себя положение, поворачивается в сторону хозяина, призывая его к активным действиям.

Один из пацанов снял куртку и шапку и укутывает замерзшего друга. Красавчик. Вспоминаю Леху. Мы тоже так были с детства, всегда друг за друга. Выручали, когда нужно было.

– Да куда же ты, бестолковый! – опять кричит он псу, который снова с лаем подбегает ко мне. Он явно озабочен тем, что его собака может оказаться со мной в одной лодке.

Да, мать его, лодки точно не хватает.

Руки отпускаются. И вот я уже вижу солнце через водную гладь. Отсюда она не кажется такой темной, какой я видел ее тысячу раз с крыши бани. Интересно, сам ли я выбрал этот день?