# Легенда о Белом Древе

Яна Табалинова

Мир, сотканный из частиц других миров, пропитан красотой и волшебством… Счастливо живут его обитатели, не зная горя и тревог. Однако Легенда о Белом Древе уже начала своё воплощение, а Охотник ступил на след добычи. Заканчивается беззаботное время мира Слияния. Впереди лишь печаль и гибель… Или есть надежда? Сможет ли маленький зайчонок Снежик противостоять древнему злу? Хватит ли сил и знаний у Хранителей, чтобы сберечь такой хрупкий и прекрасный мир? Какое место в легенде уготовано Славе и Ире? Ответы на все вопросы есть в Легенде, главное – верно её прочесть…

ПРОЛОГ

«Бескрайние просторы мирозданья, что испокон в порядке пребывали, узрели невозможное, из ряда вон, явленье. То было лёгкое касанье двух миров, как свет и мгла, не схожих меж собою. И озарилось многоцветной вспышкой всё вокруг, и зародился не похожий на другие новый мир. В своей основе он – в сто крат умноженная мощь миров, коснувшихся друг друга. И имя он имеет – мир Слиянья».

отрывок из «Легенды о Белом Древе»


Часть первая

Пробуждение


***

– Сынок, пора вставать!

Зайчонок натянул одеяло на голову и громко засопел, усиленно изображая спящего.

– Я знаю, что ты не спишь, – сказала зайчиха и пощекотала заднюю лапу, высунувшуюся из-под одеяла.

– М-м-м, – недовольно промычал зайчонок, повернулся на бок и поджал задние лапы к животу.

Терпение зайчихи кончилось и она воззвала к мужу:

– Лев, без твоей помощи никак!.. Он уже четверть часа изображает сонную тетерю!

Всплеснув лапами от избытка эмоций, она с удивлением опустила вниз глаза. В правой лапе, между сжатыми пальцами, блестели отполированными боками светло-розовые бусы, которые она искала уже добрых пять минут, прерываясь на попытки разбудить сына. «Ах, что за день, что за день! С самого утра все не так, как надо!» – тихо воскликнула она, одевая бусы на шею. Перед тем как начать по третьему кругу проверять ящики комода в поисках платка на плечи, она разгладила несуществующие складки на подоле небесно-голубого платья, надетого ввиду особого события – Присвоения имени единственному сыну.

Отец зайчонка – представительный заяц среднего возраста поправил сползающие с носа круглые очки в бронзовой оправе и посмотрел на сына. Также, как и супруга, сегодня он надел выходной костюм: белую сорочку, синий пиджак и коричневые штаны. На шею повязал коричневый галстук-бабочку. В отличие от жены Розы, он пребывал в более спокойном расположении духа. Именно поэтому он ничего не потерял, и был готов выйти в любую минуту.

В тот момент, когда зайчиха обратилась к нему за помощью, заяц сидел за кухонным столом и читал одну из множества книг, занимающих почти полностью три книжные полки. Будь его воля, литература по травоведению и медицине занимала бы не три, а целых пять полок. А лучше – семь. Но этот просветительский порыв пресекла своим категорическим протестом Роза, заявив, что книги он может коллекционировать у себя в травницкой, а дома и так уже не продохнуть от пыли, которой они моментально покрываются. К тому же сын учится в школе, и ему нужно место под учебники. И Розины журналы тоже должны быть там, где им положено – то есть на полке, а не пристраиваться то на комоде, то на столе. В результате половину третьей полки отвоевали себе учебники сына и журналы Розы по рукоделию и домоводству.

Полное имя отца зайчонка – Клевер. Но близкие и друзья называли его коротко – Лев. В одной из книг, найденных рядом с Деревянным Грибом, значился зверь с таким же названием. Он был похож на песочного цвета рысь с пышной гривой.

С отцом у зайчонка были настоящие мужские отношения – без лишних сантиментов и настроенные на диалог. Мама же, напротив, очень бурно реагировала на всё, происходящее в жизни сына: могла полчаса ругаться за порванные штаны или целый день радоваться пятёрке по математике. И что такого в этой пятёрке, спрашивается? Контрольная же простецкая была. Хотя, всё равно, приятно…

Однако бывали случаи, когда отец просто указывал, а не пытался договориться с сыном. Причиной тому служили бесплодные попытки Розы убедить сына что-то сделать, после которых она обращалась ко Льву за помощью. И тогда Лев внимательно смотрел на сына, демонстративно прочищал горло, и обращался к нему так: «Кхм. Сын, это для твоего же блага…» или «Кхм. Ты ещё маленький, чтобы понять, поэтому…».

Поскольку мнения о своём поведении у зайчонка и его родителей часто расходились, комбинация «просьба мамы – кашель папы» воспринималась зайчонком моментально. Чтобы избежать дальнейших нравоучений, он, с недовольными вздохами и тихим бурчанием под нос, делал то, о чём просили. Хотя и тут бывали исключения, и в результате зайчонок оказывался в воспитательном углу. В котором, между прочим, не было ничего интересного, кроме паутинки под потолком. Да и ту при очередной уборке мама убрала. В общем, это очень несправедливо и скучно – стоять в углу!

Успокаивал свой мятежный дух зайчонок тем, что он рано или поздно станет взрослым и у родителей больше не будет над ним такой преступной (да-да, нельзя так поступать с зайчатами!) власти.

Вот и сейчас, вняв просьбе жены, Лев громко кашлянул, выразительно глядя на сына. Это был сигнал для зайчонка, который нельзя было игнорировать. Иначе себе дороже. Поэтому он со вздохом вылез из-под тёплого и уютного одеяла и недовольным сонным голосом спросил:

– Зачем так рано вставать-то? Выходной же. В школу не надо…

– Ты же видел письмо, – отец показал рукой на полку, где на журнале Розы лежал небольшой белый конверт с изображением лисицы и ворона. – Сегодня ты идёшь на Присвоение.

– А-а-а, так это всё из-за письма!.. И что в нём такого, чтобы в такую рань вставать… Всего-то и нужно, прийти к старой вороне и лисе… – его повествование прервал мамин шлепок по правому уху.

Отец лишь хмыкнул, пряча улыбку.

– К какой старой вороне! Горе, а не сын, в самом деле! Хорошо, что бабушка тебя не слышит, а то досталось бы и тебе и мне с отцом вместе взятым. Ты пойдёшь в Мудрому Ворону, запомни! К Мудрому Ворону и Сумрачной Лисице на Присвоение. Они на тебя посмотрят и дадут имя в соответствии со способностями и судьбой. А для тебя это особенно важно.

– Почему? – спросил зайчонок, поглаживая зудевшее от шлепка ухо. – А-а-а, понял, это потому что я – белый?

Зайчонок спустился с кровати и направился к умывальнику. Он давно заметил, что в Лесном Городе кроме него не было ни одного белого зверя или птицы. На маленького ни взрослого. Седых стариков он в расчёт не брал. И хотя родители никогда не заостряли внимание на его отличии от других, он чувствовал их преувеличенную, на его взгляд, тревогу, стоило ему заболеть или упасть и ушибиться. А также особое, хоть и притупившееся со временем внимание, которое проявляли взрослые жители города к его персоне. Оно выражалось в преувеличенной внимательности и дружелюбии, что, в общем-то, было очень даже неплохо. Но эта иллюзия всеобщей любви разрушилась, когда, проходя мимо дома кабанихи Крапивы, обладающей скверным характером и острым языком, из-за чего друзей и приятелей у неё не было ни одного, он услышал вслед: «Ни одного пятнышка – белый, как снег. Не к добру, попомните моё слово». В тот же день он спросил у отца, что это значит. Отец сначала растерялся, но быстро нашёлся и сказал, что Крапива, под стать своему имени, любит обжечь словом просто так, чтобы потешиться. Поэтому слушать её не стоит, а он – замечательный зайчонок с красивым белым мехом, и уж никак ничья не беда.

Дети же, как водится в их жестоком мире, нашли его необычный белый мех смешным и стали дразнить «Бледной поганкой». Родители очень переживали из-за этого. Ведь прозвище могло стать постоянным, и, наравне с именем, использоваться окружающими.

К счастью, благодаря характеру (ну и пару-тройку раз пришлось помахать кулаками и попинать обидчиков хоть и маленькими, но сильными задними лапами) зайчонок не позволил такому обидному прозвищу занять место в его жизни. И спустя некоторое время его стали называть просто – Снежик. А в прошлом обидчики, стали его верными друзьями.

Роза одновременно и боялась и радовалась Присвоению. С одной стороны, наконец-то, будет внесена определённость в дальнейшую жизнь её сына. И в итоге может статься, что присказка – «Белый в доме – беда на порог» – лишь пустые слова… А с другой стороны, Лисица и Ворон как раз могут подтвердить её и Льва, да и любого жителя Лесного Города, опасения…

Зайчиха вздохнула, спрятала тревогу за улыбкой и, мысленно сказав себе: «Всё будет хорошо», повернулась к сыну, чтобы погладить его между ушами и ответить:

– В том числе и поэтому. Хотя, я смотрю, ты со вчерашнего вечера стал не особенный на правую заднюю лапу. Вся грязная, как у трубочиста! И как это ты умудрился с такой лапой в постель заскочить?

Зайчонок посмотрел на лапу, вызвавшую такую бурную реакцию, и сквозь пену зубной пасты, ответил:

– Мам, ну как ты не понимаешь? Это же победная пыль после вчерашнего футбола! – зайчонок прервался, чтобы прополоскать рот, и продолжил: – Я этой лапой гол забил! Значит, эту пыль ни в коем случае нельзя смывать, чтобы всегда побеждать. Так ведь, папа?

– Ну знаешь!.. – зайчиха возмущённо вздохнула и обратила взор на мужа.

Лев поднял глаза от книги и понял, что оказался меж двух огней: мужская солидарность не позволяла ему сразу согласиться с женой и «бросить сына», но и сказать, что она не права, он не мог. Чтобы лучше сосредоточиться в столь щекотливой ситуации, он отложил книгу. Помолчал, собираясь с мыслями. Наконец, сформулировав ответ с точностью до интонации, мысленно подумал: «Чему быть, тому не миновать!», и выдал своё мнение:

– Сын, пыль, безусловно, победная, – зайчонок хитро посмотрел на маму, которая недобро сощурилась и упёрла руки в бока. – Но маму лучше не злить, – Роза подняла подбородок: «То-то же!», а Снежик приуныл. – Поэтому сейчас ты её смоешь. А когда мы вернёмся с Присвоения, я тебя научу футбольным приёмам. И тогда, поверь, пыль тебе будет совсем не нужна, ведь у тебя будет навык игры!

Роза, довольная своей победой в борьбе за чистоту, стала набирать воду в таз, а зайчонок с горящими обожанием глазами посмотрел на отца, подбежал к нему и крепко обнял. А потом в несколько прыжков оказался рядом с умывальником, чтобы продолжить умываться и избавляться от пыли.

В ожидании окончания водных процедур, Лев заметил на подоконнике полупрозрачный треугольный платок, по краю искусно расписанный подснежниками, и спросил у жены:

– Роза, ты в этом хотела пойти?

Зайчиха обернулась, и заулыбалась, увидев находку. Вытерев мокрые лапы полотенцем, она подошла, чтобы взять платок.

– Благодарю, дорогой! Его-то я и искала! – и добавила, обращаясь к сыну: – Снежик, ты уже умылся? Тогда иди завтракать!

Зайчонок быстренько вытер мордочку и лапу полотенцем, подошёл к столу и забрался на табурет, обитый мягкой тканью.

– Вот, кушай, – зайчиха поставила перед сыном тарелку с овсяной кашей и кружку молока. Потом обратилась к мужу: – Лев, твой кофе и гренки, – и кружка ароматного кофе из корней одуванчика и блюдце с гренками, щедро посыпанными чёрным душистым перцем, заняли своё место перед главой семейства.

Зайчиха положила себе немного каши, налила травяной чай и села за стол.

Спустя некоторое время, уже допивая кофе, Лев посмотрел на настенные часы:

– А времени-то у нас осталось чуть.

– Ой, и правда! – всполошилась Роза и поторопила зайчонка, который с унылым видом ковырялся ложкой в каше, – Сынок, доедай скорее, нам уже выходить пора!

Пока Снежик «побеждал» кашу, Лев допил последний глоток кофе и встал из-за стола. Прежде чем направиться к входной двери, он подошёл к книжной полке и взял оттуда конверт с приглашением на Присвоение. Снежик тем временем оставил в покое размазанную по тарелке кашу, допил молоко и, пока мама собирала и уносила грязную посуду, быстро отломил половину гренки. С мыслью: «А то всё каши да каши… «Взрослая» еда ведь в сто раз вкуснее!» – он запихнул её в рот. Расплата не заставила себя долго ждать – от щедро насыпанного на обжаренный хлеб перца во рту у Снежика стал извергаться вулкан, отчего на глазах выступили слёзы. Сморгнув солёную влагу, он стал лихорадочно шарить взглядом по столу в поисках чего-нибудь, чем можно залить бушевавший во рту и горле огонь, но все кружки уже были убраны, а графин с водой стоял на подоконнике в дальнем углу. Не в силах больше держать рот закрытым, Снежик резко выдохнул, сиганул со стула и побежал к умывальнику. Включив воду на полную, он сделал большой глоток, подставив рот прямо под струю воды. После этого жжение сконцентрировалось на середине языка, и Снежик не придумал ничего лучше, чем высунуть язык на всю длину и подставить его под текущую под напором из крана воду. В таком виде его и застала Роза.

– Снежик… Что ты делаешь? – спросила зайчиха и наклонилась, чтобы лучше разглядеть, чем занят сын, вокруг которого уже образовались лужицы от брызг. Его вид сильно её озадачил. Из-за шума воды зайчонок её не слышал и продолжал стоять с высунутым языком и блаженно зажмуренными глазами.

Чтобы привлечь внимание, Роза взяла его за плечо. Зайчонок вздрогнул и скосил на неё глаза. Затем медленно выключил воду, с шумом втянул язык, и, не дожидаясь речи о вреде перца для маленького организма, первый пошёл в атаку, на ходу сочиняя оправдание:

– Мама, всё не так, как ты думаешь! Просто когда я слазил со стула… Я случайно задел лапой малю-у-усенькую гренку. Да. И потом… Потом она стала падать, а я её поймал… Ну и… случайно…

Из-за того, что Роза не видела начала этого «языкастого» представления, она ничего не поняла из сбивчивого рассказа сына. Но интуиция подсказывала ей, что дело тут нечисто. Нахмурившись, зайчиха упёрла лапы в бока и собралась уже обстоятельно расспросить сына о его проделке, но со стороны входной двери послышался голос Льва:

– Роза, что вы там возитесь? Время-то идёт.

Когда зайчиха и сын повернулись на его голос, заяц для убедительности постучал пальцем по циферблату наручных часов.

Роза моментально забыла о своём намерении выяснить, что все-таки натворил сын, и стала подталкивать Снежика к плательному шкафу, одновременно напутствуя о том, что он должен надеть.

Тут зайчонок, уже мысленно подготовившийся в детальным расспросам и нотациям, понял, что опасность миновала и с преувеличенным рвением побежал к шкафу, на ходу поддакивая каждому слову матери. Открыв дверцу, он достал зелёный пиджачок, белую сорочку и коричневые штаны. Оделся и пошёл к выходу, где его уже ждали родители. Зайчиха поправила одежду на сыне, пригладила пиджак на плечах мужа и провела лапами по подолу платья.

– Ну что, все готовы? Выходим? – спросил заяц, берясь за дверную ручку.

Роза посмотрела на мужа, набираясь от него спокойствия и уверенности, сделала глубокий вдох, медленно выдохнула, и, прихватив с полочки небольшую сумочку-мешок, первой вышла из дома.

Глядя на то, как мама волнуется, зайчонок подумал: «И чего так нервничать?.. Этих взрослых не поймёшь, честное слово. Кажется, они и сами себя не понимают. Делов-то, к вороне и лисе сходить…». И тут зайчиха, будто услышав его мысли, строго сказала:

– И чтобы никаких ворон, слышишь?

От неожиданного чтения мыслей Снежик замер, уставившись на мать. Придя в себя спустя несколько секунд, он, слегка заикаясь, произнёс:

– Х-хорошо, мама…

Но растерянность быстро уступила место восторгу: «Вот это да-а!.. Кому расскажи, не поверят!» – подумал Снежик, вслед за родителями перешагивая порог.

Закрывая дверь, Лев шепнул зайчонку:

– Перчёные гренки вкуснее с кофе, а не с водой.

Снежик понял, что отец всё видел, и вжал голову в плечи, ожидая наставлений. Лев же, к удивлению сына, продолжать эту тему не стал. Приободрённый Снежик кивнул, давая понять, что принял к сведению его слова. Роза к тому времени уже успела отойти от дома на несколько шагов и, обернувшись, велела им скорее закрывать дверь и идти следом.

Лев крикнул ей: «Сейчас-сейчас!» и, вставив ключ в замочную скважину, ещё тише, чем в прошлый раз, произнёс, заговорщически глядя на сына:

– Я на своём Присвоении тоже Ворона вороной назвал… Только тс-с-с! Ни слова маме! И, уж тем более, бабушке! Лады?

Заяц подмигнул сыну и подставил лапу ладонью вверх, предлагая закрепить договор. Зайчонок заулыбался, хлопнул по подставленной ладони и тихо ответил:

– Лады!


***

За порогом заячью чету встретил просыпающийся город. На верхнем, где жили птицы, и нижнем – для животных, уровнях открывались двери, выпуская своих обитателей. Звери и птицы спешили по делам.

Со стороны дома жителей города были совершенно незаметны. Они строились рядом с деревьями или внутри них, а также под кочками и кустами, ловко укрываясь травой, ветками и листьями. Эта традиция появилась очень давно и причин столь тщательной маскировки уже никто не помнил.

Рядом с зайцами жила старенькая мышь по имени Фиалка. Её маленький земляной домик разместился рядом со старой берёзой. Крышу его покрывала сухая трава, связанная в пучки с двух концов.

Добрая и отзывчивая мышь жила здесь уже очень давно. Поэтому взрослые и дети с нежностью называли её просто матушка Фи. Она вырастила не только своих внуков, но и многих малышей в округе. Родители со спокойным сердцем оставляли ей своих чад, когда нужно было надолго отлучиться по делам. Под её присмотром легко уживались и весело играли волчата, бельчата, совята, птенцы иволги и сороки… Для каждого она находила тёплое слово и угощала наивкуснейшими блинами с разнообразными начинками.

Матушка Фи всегда просыпалась с рассветом, вот и сейчас уже сидела на открытой веранде своего домика в кресле-качалке и вязала длинный шарф из красной пряжи.

– Доброго утра, дорогие мои! – поздоровалась мышка, завидев заячью семью.

– И вам доброго утра, матушка Фи! – приостановившись, ответила с улыбкой Роза. – Благодарю вас от всей души! Яблочный пирог с корицей по вашему рецепту вышел просто восхитительный!

– Да-да! – подхватил Снежик, подскочил к мышке и крепко её обнял.

– Какая мелочь, право! Не стоит благодарности,– с улыбкой поглаживая зайчонка по голове, ответила мышка. – Что-то вы сегодня рано, да ещё и Снежик с вами. Если дела, оставляйте мальчика со мной, я как раз хотела чайник ставить…

Лев с улыбкой поклонился.

– Матушка Фи, благодарим за предложение, но сегодня у нас семейный выход. У сына Присвоение. Поэтому, сами понимаете…

– Ах, вот оно что! Как время летит!.. Кажется, совсем недавно мальчик совсем маленький был, а уже вон что… Присвоению пора!.. Что ж, поторопитесь тогда! И приходите вечером на чай с облепихой!

Заяц ещё раз поклонился:

– Всенепременно будем! Приятного дня, матушка Фи!

Мышка помахала им лапкой на прощание и украдкой вздохнула, а семья двинулась дальше по улице.

Направляясь к центру города, Снежик с родителями вышли на главную улицу. К тому времени она была уже достаточно оживлённой. Проходя мимо поворота, они уступили дорогу выезжающему оттуда булочнику – Бобру по имени Хвощ (но почти все его называли по прозвищу «Рыжий» из-за ярко-рыжей полосы, которая начиналась между ушами и шла по спине до кончика широкого хвоста). Он ехал на красном велосипеде, к которому был прицеплен открытый с двух бортов кузовок с полками, занятыми свежеиспечёнными булочками, хлебом, ватрушками и пирогами с брусникой. То тут, то там раздавались призывные голоса любителей его первоклассной выпечки. Поскольку любителей было много, полки уже наполовину опустели.

Зайчонок проводил взглядом булочника, сглотнул и умирающим голосом попросил:

– Мам, давай возьмём ватрушку, а? Идти далеко… А я уже завтрак весь-весь переварил, боюсь, не дотяну… – для убедительности зайчонок потёр живот и зашаркал задними лапами, изображая полное изнеможение.

Родители улыбнулись и одновременно покачали головами, наблюдая на этим представлением. Потом Роза достала из сумочки и протянула сыну небольшой свёрток с сушёными листиками мелиссы, который прихватила как раз для такого случая (в городе был в ходу натуральный обмен):

– Хорошо, иди возьми ватрушку. Только быстро.

Довольный зайчонок тут же помчался вслед уехавшему вперёд булочнику, крича на ходу:

– Дядюшка Рыжий, подождите! Дайте мне ватрушку, пожалуйста!

Справа, из-за поворота соседней улочки, показалась молочница – рысь по имени Ива (в отличие от булочника, её прозвища никто не помнил, так как имя ей – хрупкой и изящной, очень шло). Она развозила на деревянной повозке, запряженной тройкой жуков – рогачей (несмотря на свой малый размер, они были очень сильными), бидоны молока, которые приглушённо позвякивали, стукаясь боками друг о друга. На повозке был закреплён колокольчик, который издавал мелодичный звон, когда повозка приходила в движение.

– Доброго утра, Ива! – поздоровались родители Снежика.

– И вам доброго! – ответила рысь, приостанавливая повозку.

Жуки, недовольные таким поворотом, быстрее заработали лапками, и таки утянули хозяйку за собой дальше по улице, не дав ей сказать больше ни слова. Рысь на ходу обернулась и с виноватой улыбкой пожала плечами: мол, извините, что не остановилась для беседы. Зайцы понимающе кивнули, помахали ей вслед и двинулись дальше.

Тут к ним подбежал Снежик, успевший съесть добрую половину ватрушки. На его довольной мордочке было написано ничем не замутнённое удовольствие.

– Много ли надо для счастья… – философски изрёк Лев. – Итак, теперь, когда наш сын уже не умирает от голода, идём без остановок, – заяц посмотрел на часы, – потому как времени у нас осталось не так уж и много. А опаздывать на такую встречу не принято.

Когда зайчонок с родителями подходил к травницкой, где Лев принимал пациентов, составлял травяные сборы и настаивал микстуры, из дверей вышел медведь Пикульник в сопровождении коллеги и друга Льва – дятла Вьюна.

Дятел, как всегда, был одет в красный берет и серый костюм-тройку. Поверх был накинут зелёный халат.

– Доктор Вьюн, а это, правда, поможет? – в который уже раз спросил медведь, баюкая левую лапу в повязке. – У меня ведь столько дел на пасеке, а тут эдакая напасть!..

– Не волнуйтесь, уважаемый, через три дня боль станет значительно меньше, а через недельку и совсем уйдёт. А ваши пчёлки пока мёду побольше насобирают… – медведь открыл рот, собираясь задать очередной вопрос, но дятел его опередил: – Столовую ложку развести в половине стакана родниковой воды и компрессом приложить к больному месту. Всё на пакете написано – если забудете, – дятел вручил медведю пакет с лекарством и взмахнул крылом, прощаясь. – Всего доброго!..

Благодарный медведь взял здоровой лапой лекарство, попрощался и спустился по ступенькам крыльца.

Вьюн обернулся и заметил заячью чету. Подошёл к ним, поздоровался со Львом, кивнул Розе и поинтересовался:

– О! Коллега! Какими судьбами в выходной? – тут он заметил за спиной Льва Снежика и добавил, протягивая ему крыло для рукопожатия: – Да вы ещё и в полном составе? Привет, малец!

Снежик крепко пожал крыло и похвастался:

– А у меня сегодня знаете что? Присвоение!

– О! Да ты совсем большой! Мои поздравления! – Вьюн улыбнулся и похлопал зайчонка по плечу.

Роза вздохнула, а Лев с профессиональным интересом поинтересовался:

– Что с Пикульником на этот раз стряслось? Он как занялся пасекой, так к нам, как на работу ходит…

Вьюн махнул крылом:

– Да, как всегда, полез на дерево за очередным диким ульем, чтоб его одомашнить, ветка не выдержала… Трах-бабах и растяжение. И куча укусов в придачу. К укусам, ты знаешь, он привычный, а вот с лапой пришёл… Да это ладно, у вас есть дела поважнее! Давайте, не задерживайтесь здесь понапрасну! Вам ещё идти и идти!

Лев и Роза попрощались, позвали сына следовать за ними и двинулись дальше по тропе. Снежик пропустил их слова мимо ушей, засмотревшись на новую вывеску над входом, с аккуратно выведенными буквами: «ТРАВНИЦКАЯ. ВОСЕМЬ БЕД – У НАС ОТВЕТ!». Поэтому Вьюн положил крылья ему на плечи и попытался развернуть в сторону родителей. Тогда зайчонок, наконец, отвлёкся от рассматривания идеально ровной надписи, посмотрел на дятла и уточнил, показывая на вывеску:

– Дядя Вьюн, это ты написал? – дятел кивнул. – Очень красивые буквы получились, – похвалил зайчонок, на что Вьюн, довольный, что его талант каллиграфа оценили, приосанился, заложил левое крыло за спину и выставил вперёд правую ногу. – А можешь меня научить также писать? А то у меня в школе по чистописанию три… С плюсом, конечно! Но, всё равно, не солидно, – закончил зайчонок одним из любимых слов отца.

– Да без проблем! – уверил зайчонка Вьюн. – А теперь иди, родители, посмотри, как далеко!

Снежик огляделся, увидел удаляющиеся спины отца и матери и припустил следом, на ходу выкрикнув:

– Ты обещал!

Когда зайчонок был уже далеко, улыбка дятла угасла. В задумчивости, смешанной с тревогой, он пробормотал, потирая клюв:

– Хоть бы всё обошлось… Ведь не дело это – такой маленький, и тут такое…


***

Травницкая давно осталась позади: Лев, Роза и Снежик ступили на территорию Дикого Края. Так называлась часть леса, расположенная в северном направлении. Стоило Снежику с родителями ступить под сень первых деревьев Дикого Края, как солнечный свет, проникающий сквозь листву и иголки этого загадочного леса, приобрёл зеленоватый оттенок. Деревья и трава стали темнее и выше. Иной кустарник можно было легко спутать с небольшим деревцем. Хотя было безветренно, растения вокруг шелестели, будто шепчась между собой. Краем глаза зайчонок заметил движение, хотя никаких насекомых здесь не водилось. Он на всякий случай взял отца за лапу, крепко сжал и показал на куст, где, предположительно, кто-то прятался.

– Там кто-то есть… – прошептал он.

Заяц остановился, посмотрел в сторону куста и оценивающе его оглядел. Затем протянул лапу к ветке с острыми мелкими листочками. Ветка потянулась навстречу, будто изучая её и обнюхивая. И тут заяц резко выпрямил указательный палец и затронул один из листочков. Ветка в панике отдёрнулась и спряталась за своими сёстрами. Зайчонок смотрел во все глаза, позабыв про свой страх. Живых кустов он никогда в жизни до этого момента не видел. Глядя на сына, заяц учительским тоном пояснил:

– Это куст ползучей листвянки. Она безобидна. Можно даже сказать, труслива. Поздней осенью листвянка сбрасывает листья и некоторые ветки, которые используются во многих лекарствах, в том числе в приготовлении порошка от головной боли, – заяц посмотрел на сына и добавил: – Всё это ты уже бы давно знал, если бы почаще приходил ко мне на работу. Ботаника – вещь занимательная, как видишь.

Зайчонок, предпочитающий поиграть с друзьями, нежели идти после школы к отцу в травницкую, по-новому взглянул на отца и то, чем он занимался. Оказывается, это очень даже интересно – изучать растения.

По мере того, как Снежик и родители шли дальше по Дикому Краю, заяц рассказывал сыну о встречаемых по пути растениях. Сильное впечатление на зайчонка произвёл рассказ отца о шагающем дереве-гиганте под названием стародуб. С момента прорастания и до достижения возраста десяти лет, стародуб рос рядом с деревом-матерью, получая от неё все необходимые питательные вещества. После десятилетия он покидал материнское дерево и пускался в путешествие. Его маршруты всегда шли вдоль подземных источников, но только в пределах Дикого Края.

– Поэтому, где стародуб, там вода. Иногда они стоят целыми рощами на местах, где пересекаются подземные источники. Но, несмотря на свою любовь к воде, стародуб никогда не «выпивает» её всю в том месте, куда «приходит», – в этом месте рассказа Лев нравоучительно поднял палец. – Это называется «закон природного взаимодействия Дикого Края». Никакое местное растение не будет делать ничего, что может принести вред другому. Ну и в конце стоит отметить ещё один факт: чем старше стародуб, тем тяжелее ему двигаться. К ста годам эти деревья окончательно останавливаются, – закончил заяц свою короткую справку о самом большой дереве, растущем в лесу Дикого Края.

Зайчонок, слушавший отца с открытым от удивления ртом и широко распахнутыми глазами, решил, что теперь после школы несколько раз в неделю будет обязательно заходить к отцу в травницкую за новой порцией интересных историй.

Некоторое время по пути не встречалось ничего интересного, и зайцы шли молча. Для Снежика хоть какое-то разнообразие внесла случайная находка: чуть в стороне от еле заметной тропы, по которой они следовали, он увидел сорванный кем-то маленький цветок синего цвета. Подобрал его, покрутил в лапах, разглядывая, и, не увидев ничего интересного, машинально положил в карман пиджачка.

Ещё немного пройдя вперёд, он спросил отца:

– Пап, ты так много знаешь о местных растениях… Значит, ты часто сюда приходишь?

– Конечно! С самого детства. Почему-то мне уже тогда было не страшно, а очень любопытно. И дяде Вьюну тоже. Он такой же бесстрашный, как и я, – Лев улыбнулся. – Ещё до Присвоения, когда нас называли Травник и Чернильное перо, мы прибегали сюда после школы и изучали, что здесь растёт. Записывали, когда у какого цветка период цветения и увядания… Замечательное было время!.. Ну, а потом мы получили имена Клевер и Вьюн, и стало понятно, что детское увлечение – это наше призвание.

– Призвание, – повторил зайчонок, пробуя слово на вкус. – Интересно, а у меня оно какое?

– Подожди немного, – ответила сыну Роза, – Мудрый Ворон и Сумрачная Лисица тебе скоро расскажут.

Спустя пару минут Лев остановился.

– Вот мы и на месте, – сказал он и, посмотрев на часы, добавил: – Как раз вовремя.

Зайчиха подошла, взяла его за лапу и крепко сжала, пытаясь справиться с волнением. Снежик с любопытством огляделся, но не увидел ничего, похожего на дом, поэтому спросил:

– Да? Пришли? И где вход?

Вместо ответа, Лев ободряюще пожал лапу жены и достал из внутреннего кармана пиджака конверт с приглашением на Присвоение. Сделав несколько шагов вперёд, он остановился напротив стародуба, росшего в конце тропы. На вид дерево было очень и очень старое: с глубокими морщинами на тёмной коре и листьями лишь на самой верхушке. Лев открыл конверт и вынул приглашение. Спрятав конверт назад в карман, он подержал приглашение в лапах, затем взял его посередине и аккуратно разорвал пополам. Сложил половинки вместе и снова разорвал. Потом ещё и ещё. Всего четыре раза. После взял кусочки в лапу и резко дунул. Маленькие бумажные прямоугольники сорвались с ладони и устремились к стародубу. Не долетев до дерева, они рассыпались яркой мерцающей пылью, которая сложилась в изображение ворона и лисицы. Зависнув на несколько мгновений, изображение разлетелось в разные стороны, окутав стародуб сверху-донизу. На дереве пыль стала плотной и заструилась сверху-вниз разноцветными ручейками света: сначала по листьям, затем по голым нижним ветвям, а потом и по стволу. В полутора метрах от земли ручейки собрались в одной точке, из которой в разные стороны по дуге заскользили вниз, образуя арку.

Спустя минуту сияние померкло. Снежик, который, затаив дыхание, наблюдал за происходящим, увидел, что в стволе стародуба появилась дверь. Спустя мгновение она тихо отворилась, приглашая в тёмное древесное нутро.

– Папа, ты волшебник… – прошептал он и осторожно подошёл к отцу.

Заяц улыбнулся лишь губами, скрывая внутреннее напряжение:

– Настоящих волшебников ты увидишь внутри. Пойдёмте, нас ждут.

Зайчиха взяла сына за лапу и направилась вслед за мужем к приоткрытой двери.

«Всё будет в порядке», – в который раз мысленно успокоила она себя, ступая в темноту.

Дверь бесшумно закрылась и пропала. Будто её никогда и не было…


***

В то же самое время дающий Присвоение Мудрый Ворон смотрел за происходящим рядом с деревом. Спустя некоторое время он взмахом крыла подозвал Сумрачную Лисицу:

– Алиса, иди посмотри, кто пришёл.

Лисица, изящно ступая, приблизилась к своему коллеге и заглянула через его плечо в слюдяную чашу, наполненную непрозрачной вязкой жидкостью. На её поверхности маленькие объёмные фигурки зайчонка и его родителей шли по коридору, направляясь к винтовой лестнице. Стены, пол и потолок вспыхивали светлячками перед заячьей семьёй и затухали, когда они проходили мимо.

Лисица отвернулась от чаши и хмыкнула:

– Надо же, какой маленький… Светленький зайчонок… Хм, настолько светлый, что кажется белым… Думаешь, это он?

Ворон провёл по кромке чаши крылом, задумчиво разглядывая Снежика, и в тон ей ответил:

– Не уверен… Но нигде ведь не говорится, что он будет большим. Хотя это было бы неплохо, конечно… А вот то, что он очень светлый, уже заставляет отнестись к нему внимательней.

Лисица высказала свои давние сомнения:

– Может статься, что мы ошибочно понимаем легенду… Может, там и не про цвет вовсе, а про что другое. Тогда всё может очень усложниться.

Ворон, разделял опасения Лисицы, но, поскольку никаких способов проверить легенду не было, лишь молча вздохнул, отбросив сомнения и решив использовать то толкование легенды, что уже много лет было в ходу.

Чуть погодя он смахнул крылом с поверхности жидкости фигурки визитёров, и попросил Лисицу:

– Алиса, будь добра, открой гостям.


***

Снежик с родителями поднялся по винтовой лестнице и оказался перед высокой дверью. Лев только-только протянул лапу, чтобы постучать, как она широко открылась внутрь. От неожиданности он качнулся и сделал несколько шагов вперёд, восстанавливая равновесие.

– Ох, простите!.. – воскликнула Лисица, и, желая сгладить оплошность, придержала Льва за локоть. От её прикосновения тот вздрогнул и замер.

Дающая Присвоение заметила странное поведение зайца и убрала лапу, одновременно уходя в сторону, чтобы пропустить пришедших.

«А я уже успел забыть, какие это… своеобразные ощущения», – подумал Лев, потирая лапой место прикосновения, и прошёл внутрь.

Тем временем зайчонок, не замечая Лисицу, отпустил лапу матери и во все глаза стал разглядывать комнату. Все его страхи бесследно исчезли. Осталось лишь огромное любопытство.

А комната, безусловно, заслуживала внимания. Стены и потолок были похожи на воду, отражающую звёзды. И эта вода почему-то передумала стекать и замерла сплошной мерцающей завесой. Под ней двигались тени неопределённой формы. Пол покрывал бархатистый зелёный мох, который слегка пружинил под лапами.

Основным источником света служил висевший под потолком большой шар, излучающий мягкий желтоватый свет. В верхнюю точку шара из потолка входили две мерцающие нити, перекрученные между собой. Одна нить чёрно-белая, вторая – тёмно-коричневая. По сторонам от него на белой и красной нитях разместились небольшие шары белого и красного цвета. Они слегка покачивались, то приближаясь к большому собрату, то отдаляясь от него.

Правую стену занимали две полки из старого и тёмного, почти чёрного, дерева, заставленные книгами в потёртых переплётах. У дальней стены стоял низенький столик с большой слюдяной чашей, наполненной синей жидкостью. В центре комнаты разместился большой круглый стол из такого же, как и полки, тёмного дерева, в окружении трёх стульев с высокими спинками. На столе стояли три чайные пары.

Завершали убранство комнаты, в которой Снежику предстояло пройти Присвоение, два кресла у левой стены, и маленький чайный столик между ними. Кресла были обиты голубой тканью в синий цветочек. На столе стоял чайный сервиз на две персоны и корзинка с овсяным печеньем. Эта мебельная композиция смотрелась очень странно на фоне остальной обстановки. Но, как говорится, о вкусах не спорят.

Лисица жестом предложила родителям Снежика сесть в кресла и разлила чай по чашкам, мельком заглянув каждому в глаза. Лев было собрался подняться, чтобы провести сына к круглому столу, но дающая Присвоение остановила его жестом: мол, пусть осмотрится.

Заяц удивился. Ведь его собственное Присвоение было быстрым, он тогда и рассмотреть толком ничего не успел. Да и Роза, он был уверен, сильно не задерживалась. А тут позволяют осмотреться…

Но удивление его быстро угасло, поскольку поступки Ворона и Лисицы были настолько чужды пониманию жителей его мира, что попытки вникнуть в их суть приводили лишь к головной боли. А тут ещё и Снежик с необычным окрасом… В общем, здраво расценив, что в данный момент он ничего изменить не в состоянии, Лев взял чашку чая и, отпивая ароматный напиток, стал рассматривать комнату Присвоения, вместе с тем украдкой разглядывая её хозяев. Вдруг то, что он увидит, в будущем поможет его сыну, кто знает?…

Роза хоть и была очень эмоциональной, в сложных ситуациях привыкла доверять тому, что о них думает более спокойный и рассудительный Лев. Сейчас, видя, что он спокойно пьёт чай, она тоже взяла чашку ладонями и стала пить маленькими глотками. Горячий напиток разливался приятным теплом по всему телу и потихоньку возвращал ей душевное равновесие.

Лисица и Ворон тем временем наблюдали за Снежиком. Маленький белый зайчонок с синими глазами был из тех немногих, кто не застывал в страхе, лишь переступив порог комнаты Присвоения. Напротив, он так увлечённо рассматривал окружающую его обстановку, что совсем не замечал ни Лисицу, ни Ворона.

Снежик уже прошёлся вдоль полок с книгами, старательно читая на корешках названия. Попытался дотянуться до одной из них с особо красивыми буквами заголовка, но из-за своего маленького роста в этом не преуспел. Даже прыжки не помогли. Разочарованно вздохнув, он пошёл дальше вдоль стены, слегка прикасаясь к ней в тех местах, где видел тени. В ответ некоторые из них уходили вглубь, а другие становились более тёмными, прижимаясь к лапе зайчонка вплотную. К сожалению, понятности это им не придавало. Получались те же кляксы, только с более чёткими краями. Но зайчонок не терял надежды. Это увлекательное занятие было прервано столкновением с чем-то мягким.

– Ой! – от неожиданности воскликнул Снежик, и так некстати звучно чихнул.

Потерев нос лапой, он решил разобраться, что мешает ему дальше наблюдать за «кляксами». Перед ним было что-то большое и чёрное. Опустив глаза, увидел две лапы. На каждой по четыре когтистых пальца, один из которых противостоял остальным. И тут он вспомнил, где находится…

Снежик медленно стал поднимать голову. Задрав мордочку до предела, он, наконец, увидел того, кто преградил ему путь. Перед ним стоял большой ворон, одетый в строгий чёрный костюм и белую рубашку. Он был гораздо больше любой птицы, которую когда-либо доводилось видеть зайчонку в городе. Шею Ворона украшала ломаная линия из белых перьев.

Снежик сделал пару шагов назад и прижал уши в испуге.

– Зд-дравствуйте… Ворон, – хотя зайчонок и не перепутал ворона с вороной, но упущенное им в начале слово «мудрый», повергло его в замешательство. Стремясь загладить оплошность, он затараторил: – То есть, дядяМудрыйВорон!

Ворон в ответ улыбнулся и подмигнул карим глазом:

– Ну, здравствуй, юный исследователь. Смотрю, тебя заинтересовали книги. И стены ты тоже почтил своим вниманием.

– Д-да, – тихо ответил зайчонок и медленно кивнул.

– А ты смелый малый. Многие не могут вымолвить ни слова. Похвально, – Ворон протянул крыло. – Давай знакомиться. Я, как ты уже знаешь, дающий Присвоение Мудрый Ворон.

– Разве Вы не знаете, как меня зовут? – осмелев, спросил зайчонок.

– Положим, твое прозвище я уже слышал. Но, поскольку сейчас мы видим друг друга в первый раз, считаю, что необходимо официально представиться.

Зайчонок нашёл доводы Ворона разумными, и протянул лапу:

– Приятно познакомиться, меня зовут Снежик.

Стоило только зайчонку обхватить крыло пальцами, как их, а затем и кисть, защипало. Ощущение было такое, будто тысячи иголок впились в кожу. Зайчонок тут же отдёрнул лапу и удивленно посмотрел на Ворона. Тот ответил на невысказанный вопрос:

– Тебе ведь отец говорил, что здесь живут волшебники? Так вот, сейчас ты ощутил волшебство на себе.

– Дядя Ворон, как вы узнали, о чём мы говорили? – начал было Снежик, снова упустив слово «мудрый», но Ворон не обратил на это никакого внимания, как, собственно, и на сам вопрос. Его внимание было привлечено чем-то за спиной Снежика. Не успел зайчонок обернуться, чтобы посмотреть, что там происходит, как Мудрый Ворон произнёс, указывая на кого-то позади:

– Снежик, познакомься, это дающая Присвоение по имени Сумрачная Лисица.

Из-за спины Снежика послышался мягкий вкрадчивый голос:

– Ну, здравствуй, зайчонок по прозвищу Снежик. Как тебе здесь? Нравится?

Зайчонок обернулся и нос к носу столкнулся с наклонившейся к нему очень большой бурой лисой в свободном комбинезоне из мягкой струящейся коричневой ткани. Её глаза глубокого тёмно-синего цвета со светящимися точками, напоминающими звёздное небо, оказались очень близко. Снежиком овладела приятная слабость. «Небо… Такое высокое…», – подумал он, следуя за звёздным хороводом в лисьих глазах. Где-то вдалеке послышался голос Ворона: «Прекрати. Ещё рано». Лисица моргнула и наваждение о полёте в ночном небе пропало.

Зайчонок встряхнул головой и заморгал, приходя в себя. Затем вспомнил о вежливости и протянул Сумрачной Лисице лапу. Она в истинно женской манере слегка пожала её за пальцы.

– Здравствуйте, тётя Сумрачная Лисица. У вас и дяди Мудрого Ворона замечательный дом, – вежливо поздоровался Снежик.

– О! Как приятно слышать столь лестный отзыв. А то я всё переживала, что мрачновато получилось. Как тебе кресла? Оживляют обстановку, правда? А ещё цвет пола…

Ворон вздохнул. В части самокритики, переходящей в самолюбование, да ещё и с использованием окружающих, Лисица была большая мастерица.

Ворон с жалостью посмотрел на Снежика, который совсем растерялся от такого «интерьерного напора». Зайчонок посмотрел в сторону родителей, ища поддержки. Но они будто ничего не замечали и спокойно пили чай.

«Ну всё, надо спасать парнишку, а то сбежит ещё», – подумал Мудрый Ворон и вклинился в монолог Лисицы о породах дерева для полок и столов:

– Дорогая Лисица, вынужден тебя прервать. Поскольку родители нашего юного гостя звери занятые, отрывать их от дел на весь день совсем не хочется. Да и Снежику, я уверен, не терпится узнать что такое Присвоение. Так ведь, юный друг?

Взгляд зайчонка, замутнённый разными видами древесины и расцветками тканей для мебели, прояснился и он быстро-быстро закивал, чтобы у Лисицы ни на миг не возникло сомнений в его огромном желании всё узнать о Присвоении.

Лисица разочарованно вздохнула и пробурчала себе под нос: «Вот так всегда, лишь бы испортить всё веселье. Зануда». Ворон сделал вид, что не услышал, и жестом пригласил зайчонка сесть за стол.

Зайчонок забрался на высокий стул и оказался спиной к родителям. Их спокойствие казалось ему очень подозрительным, поэтому, пока Лисица и Ворон занимали места за столом, он постоянно на них оглядывался. Наконец Снежик не выдержал и спросил:

– Скажите, а с моими родителями всё в порядке? Они даже не смотрят в мою сторону…

– Им сейчас гораздо лучше, чем могло бы быть. Они… Как бы лучше выразиться… – Ворон потёр подбородок, – смотрят фильм? – зайчонок непонимающее на него уставился. – Ах, да!.. Ты же не знаешь, что это такое…

Выручила Ворона Лисица:

– Твои родители смотрят постановку, как в вашем театре.

На мордочке зайчонка читалось сомнение.

– Постановка?.. А где актёры? Декорации и всё такое?

– О, актёры есть! Это ты, я и Ворон. Те кресла, – Лисица указала в сторону цветастой мебели, – волшебные. Стоит в них сесть и ты видишь то, что я и Мудрый Ворон захотим. Твои родители, например, видят, что мы уже давно сидим за столом, спокойно разговариваем и пьём по третьей чашке чая.

Зайчонок подумал над словами Лисицы и счёл нужным уточнить:

– У них точно всё в порядке? Почему нельзя, чтобы они видели всё по-настоящему?

– С ними точно всё хорошо. А если бы они видели, что происходит на самом деле, они бы волновались. А мы ведь этого не хотим, так ведь? Они и так очень за тебя переживают, зачем их лишний раз тревожить.

– Ну если так, тогда ладно… – всё ещё сомневаясь, согласился Снежик.

– Что ж, раз с этим разобрались, думаю, мы можем начинать Присвоение. Снежик, ты готов?

Снежик не знал, к чему он должен быть готов. О Присвоении не говорили. Это было настолько личным, что задавать вопросы на эту тему считалось верхом невоспитанности. Поэтому он знал только, что должны дать имя и рассказать о судьбе. А вот как это будет происходить – не имел ни малейшего понятия. Но спрашивать было уже поздно, поэтому он лишь кивнул, давая согласие.

Лисица успокаивающе улыбнулась и погладила зайчонка по плечу, что вновь вызвало волну покалывания. Затем она обратилась к нему мягким успокаивающим голосом:

– Вот и славно… Снежик, дорогой, а сейчас посмотри на меня… Да-да, именно так… Молодец…

Завораживающие волны голоса Лисицы уносили его всё дальше и дальше в космос её синих глаз. Он почувствовал, что поднимается вверх и летит, летит всё дальше и дальше… И к белым звездам добавились искорки красных и стали водить вокруг него хоровод…

Не раствориться в этом вихре ему помогала сила Сумрачной Лисицы. Она не давала ему пропасть из реальности, связывая прочной нитью его «здесь» – в комнате Присвоения и «там» – в синей бесконечности.

Спустя некоторое время Лисица спросила у Снежика:

– Кто ты?

Зайчонок не ответил. Лисица подождала немного и повторила свой вопрос.

Снежик сморщил было мордочку в недовольную гримасу, но тут же обрёл прежний отстранённый вид и, наконец, ответил:

– Я – пустота.

– Держи крепче, – напряженным голосом попросил не на шутку обеспокоенный Ворон. – Если потеряешь его, конец всему.

Лисица, вцепившись когтями в столешницу, не отводила глаз от зайчонка. Снежик сидел перед ней с полузакрытыми глазами, безвольно опустив лапы на стол. Когда она ответила Ворону, в её голосе чувствовалось огромное напряжение:

– Я стараюсь… Но это сложнее, чем я предполагала, – важность момента не помешала ей фыркнуть и с обидой добавить: – Вечно ты ко мне придираешься.

– Положим, до вечности нам с тобой ещё далеко. А вот лет эдак сто, если по-местному времяисчеслению, я тебя уму-разуму-то учу… – не остался в долгу Ворон.

Лисица хотела ответить какой-нибудь колкостью, но не успела. Потому что по щекам зайчонка вдруг потекли слёзы. А спустя пару секунд он закричал…


***

Зайчонок парил в синей бесконечности.

Издалека послышался смутно знакомый голос. Он спросил:

– Кто ты?

Кто он? Хм… Зайчонок на мгновение задумался о своей сущности, но чувство блаженства, что он испытывал, вытеснило эту мысль из сознания. «А какая, собственно, разница? Здесь так спокойно и хорошо… Ещё немного и я смогу навсегда раствориться в этой идеальной тишине и покое… Я стану…».

Тот же голос снова вторгся в его идеальный мир, разрушая почти построенную дорогу к слиянию с окружающей синью.

Зайчонок разозлился, но лишь на мгновение: окружающая бесконечность гасила все эмоции и чувства, оставляя лишь безразличие. Чтобы отделаться от голоса, и, наконец, стань частью окружающей тишины, он ответил:

– Я – пустота.

А вокруг белые и красные звёзды танцевали в прекрасном танце… Это было идеально.

Через секунду?.. Спустя вечность?.. Звёзды сформировали два шара. Один сверкал белизной, другой же переливался алой опасностью. Шары стали раскачиваться на невидимых нитях, с каждым разом приближаясь друг к другу всё сильнее. И вот, при очередном сближении, они столкнулись. Окружающая синь отозвалась пронзительным визгом. И как только он смолк, шары взорвались. Чтобы тут же собраться вновь, но уже в ином виде. Теперь это было белое древесное семя, похожее на вытянутую каплю с утолщением в верхней части, и красный язык пламени. Пламя жадно потянулось к семени. В ответ оно стало вращаться, создавая вокруг себя воздушный кокон. Огонь не смог заключить в свои объятья жизнь. И красное снова сменило облик. Теперь это было существо, похожее на медведя с плоской мордой, стоящего на задних лапах. В лапах существо держало огромный красно-чёрный топор. Белое семя стало большим деревом с раскидистой кроной. Существо занесло над головой топор и нанесло первый удар. От дерева полетели сверкающие щепки. Всё глубже и глубже красное вгрызалось в белое… Каждый удар отзывался болезненным эхом в сердце зайчонка.

Когда топор достиг сердца дерева, и зайчонок закричал. Он кричал неистово, теряя себя в бесконечности боли дерева, которая была и его болью. Удар. Ещё удар. Ещё и ещё. Он вместе с деревом крошился и распадался на куски.

Топор в очередной раз вонзился в белую плоть, оставив целой лишь узкую полоску древесины. Крик прервался. Зайчонка окутала тьма.

Медведеподобное существо с усмешкой замахнулось, чтобы одним ударом переломить жалкую щепку и закончить дело. От силы удара ствол завибрировал и покрылся сетью слепяще-белых трещин, но выстоял. Существо зарычало и надавило на ствол плечом. В ответ свечение стянулось к месту давления, приобретя форму диска с лучистыми краями. Очень медленно диск отделился от ствола и стал оттеснять Красное существо назад. Оно рычало и упиралось задними лапами что есть силы, но неумолимо отодвигалось всё дальше и дальше от столь желанной белой добычи. Уже теряя силы, Красное существо замахнулось на ненавистное препятствие. Не дожидаясь удара, диск резко ослабил давление и сместился в сторону. Существо потеряло равновесие и по инерции полетело вперёд. Лапа с топором подвернулась и чёрно-красное лезвие вошло глубоко в красную плоть. А сверху, тихо шелестя и роняя листья, стала падать белая крона. Ещё мгновение и белое поглотило красное, укрыв сверкающей листвой.

Тут тьма небытия взорвалась слепящим светом. Частицы живого существа по прозвищу Снежик, соединяясь, устремились к дереву. Впитываясь в его оставленные без верхушки корни, давали жизнь новым росткам, которые снова и снова пеленали поверженный ствол и крону дерева, пока красное не пропало совсем.

«Победа через поражение», – сказал кто-то в синей бесконечности.

Спустя вечность вновь был задан вопрос:

– Кто ты?

На этот раз ответ пришёл незамедлительно:

– Ясень.


***

Пальцы Лисицы подрагивали от напряжения.

– Твоя очередь, – сказала она устало, обращаясь к Ворону.

Ворон судорожно выдохнул. Оказывается, всё время, что понадобилось Лисице для поиска имени, он практически не дышал от напряжения. Теперь, когда этот этап успешно завершился, он внутренним усилием успокоил себя, чтобы с помощью своей силы завершить Присвоение. Для этого он встал из-за стола, аккуратно выдвинул стул Снежика и развернул к себе. Мордочка зайчонка свесилась на грудь, дыхание было поверхностным и частым.

Ворон с сочувствием погладил его по голове.

– Потерпи… Осталось немного.

Затем наклонился и раскрыл маховые перья над животом Снежика. Воздух вокруг перьев засветился, набирая силу и яркость. Чуть погодя свечение потекло в сторону Снежика, рисуя поверх живота контур дерева с раскидистой круглой кроной и мощным стволом. Когда контур был готов, пришёл черёд деталей: трещинок на коре, больших ветвей и тонких веточек, листьев. Светящийся рисунок был настолько реальным, что казалось, будто листья колышутся от дуновения лёгкого ветерка.

Оценив результат, Ворон одобрительно хмыкнул, и осторожно сжал перья, прекращая светящийся поток. Затем тихонько дунул на рисунок, отчего тот перестал шевелиться и замер.

– Вот и всё, – с довольной улыбкой произнёс Мудрый Ворон и громко хлопнул крыльями.

От хлопка одновременно произошли две вещи: рисунок растворился, «впитываясь» в зайчонка; Снежик поднял голову и открыл глаза.

Зайчонок посмотрел на Ворона, потом на Лисицу. Удивился, что его стул стоит далеко от стола, но спрашивать о причинах перемещения не стал. Сейчас его больше волновало другое – Снежик очень сильно проголодался. Поэтому вместо тысячи вопросов о том, что с ним происходило, он задал лишь один:

– А не пора ли обедать?

И тут, как по команде, его живот протяжно заурчал, подтверждая важность вопроса.

Это вызвало смех дающих Присвоение, и моментально сняло напряжение обряда.

Отсмеявшись, Лисица приставила стул зайчонка обратно к столу со словами:

– Обед я тебе не обещаю, но печенье сейчас будет.

Пока она разливала чай и ставила корзинку с печеньем на стол, у Снежика было время спросить у Мудрого Ворона:

– Дядя Ворон, а как меня теперь зовут? Я, как ни стараюсь, ничего вспомнить не могу…

Ворон серьёзно посмотрел на Снежика, прежде чем ответить.

– Твоё имя – Ясень. Твоя судьба – вершить великие дела, – при этих словах зайчонок приосанился и постарался принять вид полководца из школьной книги по истории, одновременно с этим сверкая улыбкой. – И для того, чтобы у тебя были силы и знания для подвигов, я и Сумрачная Лисица берём тебя на обучение. Начинаем с завтрашнего дня. Приходи сюда после школы.

Улыбка Снежика немного подувяла. «Учиться? И в школе и здесь? Вот невезуха…» – подумал он. Но тут новая мысль вернула ему хорошее расположение духа: «А! Так я буду учиться волшебству! Это меняет дело! Вот все обзавидуются-то!». Перед его мысленным взором прошла череда несчастных лиц друзей, узнавших такую потрясающую новость.

Ворон, будто прочитав его мысли (хотя кто их, волшебников, знает… может на самом деле прочитал), добавил:

– Про обучение никому ни слова. Это главное условие. Друзьям скажешь, что ходишь к отцу обучаться искусству лекарства. А родителям – что ходишь играть с друзьями. А чтобы у них не было вопросов – делай уроки сразу после школы. Выходные дни остаются в твоём распоряжении.

– Хорошо, – пробурчал Снежик, вмиг растеряв всё хорошее настроение из-за крушения радужных перспектив, взял чашку и с унылым видом стал пить чай.

Есть ему уже совсем не хотелось…


***

Тайну обучения у дающих Присвоение Снежик, как и обещал, раскрывать не стал, а вот о своём великом будущем и предстоящих подвигах с удовольствием рассказал друзьям, как только встретился с ними после вечернего чая у матушки Фи. Но восторженных поздравлений, увы, не последовало. Особенно ему было обидно из-за слов лучшего друга – совёнка по имени Гладиолус.

После Присвоения Гладиолус пережил немало горьких минут, когда сверстники, похихикивая, называли его «Гладушка». А крупный упитанный кабанчик по прозвищу Серый (своё имя после Присвоения он не назвал, за что Гладиолус мысленно называл его не иначе как трусом) даже один раз назвал совёнка «Гладиолух». За что, впрочем, незамедлительно был вызван на поединок и с позором побит менее крупным, но уверенным в своей правоте совёнком. На следующий день после драки во время школьной перемены совёнок объявил, что его имя отныне – Глад, и никак иначе. А кто не согласен – милости просим на место Серого. Занять место кабанчика никто желания не изъявил. Таким образом, проблема с именем была решена.

Так вот, в ответ на заявление Снежика, что он будущий герой всея леса, Глад не стал поздравлять его и танцевать их фирменный танец победителя. Напротив, он оценивающим взглядом окинул друга, отмечая все его особенности: рост, длину ушей, выражение мордочки. Принял во внимание и принадлежность к виду зайцев. И, конечно же, взял в расчёт озвученное Снежиком желание с завтрашнего дня ходить к отцу в травницкую – собирать и сушить цветочки-лепесточки. Подводя итог осмотра, совёнок хмыкнул и заявил:

– Ясень? Герой?.. Хм… Мелковат ты для этого. И трава с цветочками – плохая замена мечу. Вывод… – он немного помолчал и как молотом – стену, разрушил хорошее настроение Снежика словами: – Ворон и Лисица тебя обманули.

Не в силах вымолвить ни слова от такого предательства, зайчонок испепелил друга взглядом. Потом шумно выдохнул, сжал кулаки и, развернувшись на пятках, ушёл домой.

Сил обижаться у него хватило аж до второго урока на следующий день. Ну а потом он попросил у Глада линейку, и как-то всё само собой наладилось. Дружба, она ведь такая – всепрощающая. Да и проводить выходные без лучшего друга очень не хочется – скучно…


***

Шёл пятый день, как Снежик ходил на обучение к Мудрому Ворону и Сумрачной Лисице. Занимался он всего пару-тройку часов в день, всё остальное время у него уходило на дорогу окольными путями, о которой рассказали дающие Присвоение.

Школьная успеваемость Снежика за это время ощутимо возросла. До этого он и не подозревал, что можно хорошо учиться, лишь делая домашние задания сразу после уроков. Родители думали, что это из-за того, что Снежик прошёл Присвоение. Эх, если бы родители знали, что причина успеваемости совсем не в этом… Тогда уж точно не кормили бы кашей и рыбным суфле, а давали «взрослую еду»: перчёные гренки и кофе из корней одуванчика.

Снежик думал, что придя на обучение к Лисице и Ворону, он сразу же начнёт изучать волшебство на практике… Но, к его великому сожалению, и где-то даже негодованию, всё оказалось совсем не так. На самом деле он всё время только и делал, что читал.

Первой книгой, которую Ворон достал с верхней полки и вручил зайчонку, была та, до которой он не смог дотянуться в день Присвоения. Да-да, именно та, с красиво написанным витиеватыми буквами названием.

Эта большая, объёмная, в фиолетовом переплёте с потёртыми углами, книга носила гордое название… «Растения Дикого Края. Правда и вымысел». Увидев такую усмешку судьбы, зайчонок со вселенским разочарованием вздохнул и осел на стуле. «А как же подвиги? А волшебство?!» – подумал он и с досадой потянул себя вниз за уши…

Следующие пять минут ушли у Снежика на попытки убедить Ворона в том, что на самом деле Первая книга зверька, совершающего подвиги, должна быть совсем не по ботанике. Но Ворон был непреклонен:

– Первый выбор – самый верный. И помни, любое знание – сила, – наставительно произнёс Ворон и придвинул книгу поближе к зайчонку. – Приступай.

Чуть не плача от обиды, Снежик открыл первую страницу книги и… с головой погрузился в чтение. Растения Дикого Края сильно отличались от тех, которые он привык видеть в Лесном Городе. Поэтому читать эту книгу было в разы интереснее, чем учебник по ботанике.

Иллюстрации заслуживали отдельного внимания, потому что они… двигались! В первый раз это удивительное свойство книги Снежик обнаружил, когда читал про цветок под названием серебряная лилия. В описании значилось, что этот цветок умел накапливать в лепестках серебро из почвы. А разветвлённая корневая система удерживала почву на склонах вдоль рек, где серебряная лилия произрастала.

Если серебряную лилию сорвать и поставить в вазу с родниковой водой, то можно три дня её использовать, как лозу для поиска серебра, так как при близости серебряной жилы лепестки цветка начинали тихо позвякивать. Ещё говорили, что съеденный в полнолуние цветок серебряной лилии даёт бессмертие. Но это – вымысел. Таким «ужином» можно было добиться лишь проблем с желудком.

В давние времена этих цветов было множество. Но, узнав об их свойствах, многие захотели обогатиться и стали их повсеместно вырывать. Это привело к оползням и изменению русел рек. В итоге ландшафт Дикого Края изменился – почва местами стала сухой и неплодородной. Самый большой участок иссушенной земли оказался в середине и получил название Срединная Пустошь.

Сейчас серебряная лилия встречается редко. Существует мнение, что цветки «прячутся» от искателей лёгкого серебра.

Дочитав последнюю строчку, Снежик с восторгом посмотрел на изображение маленького цветка на коротком темно-зелёном стебле с двумя острыми листьями. Лепестки цветка матово поблёскивали. Зайчонок приложил палец к одному из них – он оказался прохладным. «Неужели картинка серебряная?..» – подумал Снежик, провёл пальцем по лепестку и случилось невероятное: картинка повернулась вслед за его пальцем! Поэкспериментировав, он убедился, что картинку можно повернуть под любым углом: хоть вверх корнями. Зайчонок так увлёкся перевёртышами, что не заметил, как за его спиной возникла Лисица.

– Я тоже иногда так развлекаюсь, – мягким голосом прокомментировала она «учёбу» подопечного.

Палец зайчонка замер на бумаге. Лисица, добавив страху, медленно протянула из-за его спины правую лапу с аккуратно подпиленными когтями, и, поставив большой и указательный палец на картинку, добавила:

– А ещё можно вот так… – и развела пальцы в стороны.

Зайчонок, не веря своим глазам, смотрел на результат. На странице книги красовался прожилками стебель серебряной лилии в десятикратном увеличении.

– Теперь ты, – подбодрила Снежика Лисица, выходя из-за его спины.

Снежик медленно поднёс лапу к рисунку, поставил пальцы на изображение и развёл их в стороны. Картинка ещё немного увеличилась и будто наткнулась на невидимую преграду. Следующая попытка также к успеху не привела. Зайчонок с недоумением посмотрел на дающую Присвоение. Она пожала плечами:

– Недостатки технологии… – и тут же поправилась: – В смысле, эта книга не обладает всей мощью волшебства, поэтому нельзя рассмотреть всё более детально.

Зайчонок кивнул, мысленно проговаривая слово «технологии» и добавляя в копилку знаний к такому же непонятному слову «фильм». А вдруг потом пригодится?

Напоследок Лисица показала, как вернуть картинке прежние размеры, а, если захочется, то и сделать её совсем крошечной. Для этого нужно было сделать всё в обратном порядке: сначала широко расставить пальцы на картинке, а потом притянуть их друг к другу.

В итоге целый час Снежик был занят изучением иллюстраций в книге во всех плоскостях и деталях.

Перевернув очередную страницу, Снежик увидел синий цветок, похожий на ромашку. Заголовок гласил «Холодное солнце». Он показался ему знакомым. Зайчонок хмыкнул и полез в карман. Достал маленький конвертик из бумаги. Аккуратно развернул его и положил рядом с книгой засушенный синий цветок, найденный по дороге на Присвоение пять дней назад. Цветки оказались очень похожи.

В книге, ниже изображения цветка, шла короткая приписка:

«Холодное солнце. Время цветения неизвестно. Область произрастания неизвестна. Сведения об уникальных свойствах смотреть в изысканиях, посвящённых изучению «Легенды о Белом Древе».

Снежик перевёл взгляд с текста на картинку. Потом посмотрел на свой цветок. Если не брать во внимание более тёмный цвет лепестков найденного Снежиком цветка, что легко объяснялось его высушенностью, сходство было просто невероятным. Зайчонком овладело радостное возбуждение: он нашёл цветок, о котором говорится в легенде! Теперь дело оставалось за малым – найти загадочную «Легенду о Белом Древе» и узнать подробности.

С этой целью Снежик спрыгнул со стула, подошёл к полкам к книжным полкам и стал быстро просматривать названия. Так… «Печати силы» – не то… «Множественность миров» – тоже не то… Лихорадочные поиски прервал звук открываемой двери и голос Ворона:

– Ясень, ты уже прочёл свою книгу и теперь ищешь похожую?

Зайчонок подскочил на месте от неожиданности и тут же развернулся на пятках. В другой ситуации он бы испугался, что его заметили за отлыниванием от учёбы, но сейчас было совсем другое дело. Не ответив на вопрос дающего Присвоение, он подскочил к столу, взял свой засушенный трофей, и в три скачка оказался рядом с Вороном. Протягивая вверх свой цветок, Снежик срывающимся от волнения голосом воскликнул:

– Смотрите, что я нашёл! Это же Холодное солнце, правда?!

– А ну-ка, давай посмотрим… – проговорил Ворон, беря цветок из лапы Снежика. И тут же чуть его не выронил от удивления. – Неужели!.. Так рано?! Алиса! Сюда!

Лисица появилась прямо из воздуха рядом с дальним от двери креслом (около него был изчезающий вход в потайную комнату за стеной, о которой, кроме того, что она есть, зайчонок ничего не знал).

– Что случилось? – спросила она и заинтересованно заглянула в сложенную лодочкой ладонь дающего Присвоение.

Лисице хватило пары секунд, чтобы понять, что держит Ворон. Она тут же вся подобралась и сухо спросила:

– Откуда это?

– Я нашёл… – тихо ответил зайчонок, чья эйфория от находки из-за такой реакции совершенно пропала.

Лисица в упор посмотрела на Снежика и задала ещё один короткий вопрос:

– Когда?

– По дороге на Присвоение… – ответил он и сглотнул, отступая от Лисицы на пару шагов.

В его голове мелькнула мысль, что лучше бы он этот цветок и вовсе не находил. Или потерял. Уж очень не нравились ему перемены в поведении дающих Присвоение.

Лисица тем временем взяла найденный Снежиком цветок двумя пальцами и положила его поверх изображённого в книге Холодного солнца. С лёгким хлопком высушенный цветок рассыпался блестящей пылью. В это же мгновение Снежик согнулся пополам от режущей боли в животе. Через пару секунд боль прошла также внезапно, как появилась. И лишь затухающее свечение между его пальцами свидетельствовало о том, что произошло.

Умей Снежик видеть рисунок Мудрого Ворона на своём теле, он бы заметил, что сейчас к дереву прибавилось изображение солнца по центру ствола. Но он этой способностью не обладал, поэтому лишь осторожно гладил живот.

А дающим Присвоение и без этого было понятно, что только что на их глазах сбылась ещё одна часть легенды – Холодное солнце нашло своего хозяина.

Произошедшее требовало обсуждения между Вороном и Лисицей без присутствия зайчонка. Поэтому притихшего Снежика усадили в одно из кресел, Ворон сел на приставленный к столику стул, Лисица же элегантно присела на краешек второго кресла. Она налила крепкий чай в чашки и придвинула сахарницу к зайчонку. Снежик взял ложку и мельком взглянул на дающую Присвоение… Её глаза ярко блеснули… И для зайчонка начался «спектакль». Алиса с довольным видом встала и, поглаживая спинку кресла, произнесла:

– Обожаю цветочную обивку – так развивает воображение…

Тем временем Снежик с интересом смотрел туда, где она только что сидела, и легонько кивал, внимательно слушая невидимого собеседника.

Ворон в который раз восхитился мастерством дающей Присвоение. Её иллюзии, как и навыки поиска имён, были выше всяческих похвал. Подойдя к Лисице, он с интересом спросил:

– Что за сказку он слушает?

– Не до сказок сейчас… – со вздохом ответила она, – Он слушает «Легенду о Белом Древе», без некоторых подробностей, разумеется. Иначе Ясень испугается, и тогда, сам понимаешь, всё закончится, так и не начавшись.

Лисица раздвинула лапами «водную стену» рядом с креслом и кивком пригласила Ворона следовать за собой:

– Пойдём, обсудим обстановку.

Тайная комната встретила вошедших мерцанием четырёх чёрно-белых экранов. Каждый был разбит на множество прямоугольников, показывающих разные места мира Слияния. Как дающие Присвоение разбирались в этом мельтешении – неизвестно. Но, то, что от их взгляда не ускользала ни одна деталь – неоспоримый факт.

Справа на стене висела карта Слияния – мира, в котором жил Снежик.

Слияние состояло из Лесного Города, Срединной Пустоши, Дикого Края и Каменной Лупы. Именно их с разных точек и показывали экраны.

Лесной Город представлял собой лесной массив смешанного типа с пятнышками полей. Здесь жили медведи, лисы и куницы, дятлы, перепёлки и совы, зайцы и мыши, и многие другие звери и птицы, приспособленные к жизни в лесу и на полях. Формой и росчерком городских тропинок и улиц город напоминал листок тополя с прожилками, острый конец которого входил клином в большую «кляксу» леса Дикого Края (именно там, близко к границе, находилась травницкая отца Снежика). В центре Дикого Края песчаным озером «разлилась» Срединная Пустошь. Черешок «тополиного листа» представлял собой центральную улицу, за городом переходящую в тракт, что пролегал через холмы, перерастающие в горный кряж. Кряж окружал большое круглое озеро, окаймлённое фруктовыми садами. Сверху горы и озеро выглядели как большое увеличительное стекло, заключенное в каменную оправу. Отсюда и пошло его название – Каменная Лупа.

В горных пещерах жили немногочисленные гордые барсы. Их жилища были очень красивы. Искусно вырезанный каменный орнамент со вставками из драгоценных и полудрагоценных камней украшал вход, свод каждой комнаты блестел в свете факелов дорожками алмазной, топазной и изумрудной пыли, складывающихся в картины сражений и значимых событий рода, проживающего в пещере. Орнамент на входе у каждого рода был уникален.

На вершинах гор стояли неприступные замки орлов и сапсанов. Они были путешественниками и картографами. Каждая карта мира была их творением.

На озере в камышовых хижинах жили утки, лебеди и цапли. Лебеди были непревзойдёнными оптиками. Очки с линзами их изготовления в оправах из серебра, меди, золота и стали, высоко ценились во всём мире Слияния. Микроскопы также были выше всяческих похвал.

Утки и цапли делили между собой профессию стеклодувов. Ни дня не обходилось без того, чтобы мастер с той или другой стороны не обвинил другого в подражании и краже идей. К счастью, дальше слов дело не заходило, и такие стычки лишь расширяли разнообразие форм, размеров и расцветок ваз, пиал, чаш и многих других предметов интерьера с определённым предназначением или просто красивых безделушек.

Дорога от Каменной Лупы до Лесного Города всегда была в порядке: за этим тщательно следили кроты – дорожных дел мастера. Поэтому барсы могли добраться на Присвоение за два-три дня, ночуя в специальных дорожных домах. У птиц дорога занимала день.

Оставшуюся часть мира Слияния занимали необитаемые Туманные земли. Граница с ними обозначалась стеной белого тумана. Стоило только зверю или птице пересечь границу этих земель, как их разворачивало и возвращало назад.

Изображение на экраны передавали следящие машины, взятые в одном из Слитых миров, именуемом в Оплоте – Ливен. Состоящие из металла и пластмассы, они передвигались по воздуху, используя для этого магическую силу дающих Присвоение. Такой способ получения информации о происходящем был практичнее по сравнению с созданием следящей маг-линзы. Ведь магическая энергия в этом мире, хоть и полном волшебства, по большей части принадлежала живым существам, а по Кодексу хранителей дающие Присвоение имели право использовать лишь магию воздуха, воды и земли.

Вот и приходилось использовать машины, которые периодически ломались. Благо, детали для них можно было без проблем получить из Ливена. Если же машина не подлежала ремонту, её целиком заменяли. Правда, это было крайне нежелательно: закон обмена действовал везде и всюду. Поэтому любые изъятые из Ливена предметы требовали замены на что-то аналогичной массы и количества.

Одно дело, заменить маленькую деталь камешком, пусть и обладающим слабой магией – в виде снятия головной боли, например. Совсем другое – передать что-то крупное и существенное, и, потому, во много раз более волшебное. Такой вброс волшебства в лишённый веры в чудесное Ливен, безусловно повлечёт за собой неконтролируемые последствия.

Поэтому Ворон и Лисица, вздыхая и ругаясь, овладели навыками техников и механиков, чтобы как можно меньше магии оказалось в мире Ливена, для неё не приспособленном.

Конечно, проще было бы использовать энергию полностью магической Эфемы, но выяснились две её особенности, которые исключали эту возможность. Одна из них заключалась в излишней мощи магической энергии, там циркулирующей. Из-за этого даже мизерное превышение её количества для выполнения какого-либо действия в мире Слияния, могло привести к катастрофическим последствиям.

Вторая же особенность касалась туго переплетённых между собой магических потоков жизней жителей Эфемы и природных стихий. Поэтому выделить магию воды, земли и воздуха, которой могли пользоваться хранители Оплота, было невозможно.

Сейчас все экраны, кроме одного, исправно работали. А тот, что был тёмным, не вызывал у Лисицы и Ворона тревоги. Он должен был показывать Срединную Пустошь, но она с самого своего появления полностью блокировала все попытки получить изображение.

Дающие Присвоение сели в кресла. Первой слово взяла Сумрачная Лисица:

– Итак, что мы имеем? – произнесла она и стала загибать пальцы: – Маленький во всех смыслах зверёк, получивший легендарную печать силы. Это раз. Если верить легенде, а, судя по происходящему, не верить ей у нас нет оснований, вот-вот наступит пробуждение Охотника. Это два. Мы не знаем, где Охотник появится и как будет выглядеть. Это три, – Лисица немного помолчала и раздражённо добавила: – Наша привязка к этому дереву. Это четыре… – Лисица не сдержалась и царапнула подоконник, оставив четыре глубоких борозды на тёмном дереве. – Мир Слияния – сплошное недоразумение! Мы ведь даже выйти отсюда не можем! Только и остаётся, – она резким взмахом указала в сторону экранов, – что «фильмы» здесь смотреть. Да и то, один экран даже «белого шума» не показывает…

Ворон прекрасно понимал недовольство Лисицы. К великому сожалению, находиться в Слиянии можно было лишь в месте, появившемся в момент соприкосновения миров. Старейший стародуб идеально подходил для этой цели. Но стоило только сделать шаг за его пределы, как Ворона и Лисицу мягко заворачивало обратно. Это, по сути, и было главной причиной использования машин для получения информации о мире Слияния.

Следя за происходящим на экранах, Ворон, как любитель слова не краткого, а объёмного, что Лисицу, нет-нет, да выводило из себя, решил проговорить всё, что им было известно о Слиянии, в надежде, что это поможет понять, что делать дальше:

– Алиса, если ты не против, я поразмышляю вслух, – Лисица со вздохом кивнула и сказала: «Конечно», не отрывая взгляда от своих двух экранов, один из которых зиял чёрной дырой Срединной Пустоши. Ворон продолжил, местами приводя цитаты из трудов Высшего Хранителя Знаний Вита, изучавшего легенду многие годы. – Нам известно, что Слияние образовалось мгновенно, после соприкосновения Ливена и Эфемы. И это несмотря на то, что все миры изначально движутся по собственным орбитам с определённой скоростью так, что столкнуться не должны…

Жители Ливена и Эфемы называют свои миры иначе, но это не суть важно.

Итак, мы имеем Ливен – мир материального и технического. Эфема, напротив, мир лёгкий и призрачный, полный до краёв волшебством. Из того и другого мира неизвестной нам силой было изъято по кусочку, смешано и, как из глины, слеплено совершенно новое – мир Слияния.

Жителями Слияния стали звери, птицы и насекомые из Ливена, при этом звери и птицы сравнялись в размерах и мирно сосуществуют друг с другом. Некоторые насекомые стали заметно крупнее. Эфема наделила зверей и птиц общим языком и способностью менять облик в соответствии с именем. Высший Хранитель Знаний Вит назвал это «двойственностью натуры носящих знаки», которая «явится ловушкой для Охотника». Процесс наречения назван Присвоением имени. Присвоение болезненное и длительное, если позволить ему течь самостоятельно. Мы сделали его короче… – Ворон закашлялся, щелкнул пальцами и в его крыле появился стакан с водой (такое магическое расточительство он иногда себе позволял). Сделав глоток, продолжил. – Что ещё… Растительный мир перешёл из Ливена, но был частично изменён магическим влиянием Эфемы: некоторые растения приобрели способность чувствовать, передвигаться и накапливать в себе металлы и минералы. Такая нестандартная флора с признаками фауны произрастает только в границах Дикого Края.

Технические достижения Ливена жители Слияния не получили: здесь нет электричества, телеграфа, компьютеров, машин, поездов, телевизоров и самолётов… – тут Ворон прервал своё повествование и отвлёкся на экран с изображениями Каменной Лупы. Ткнул пером в одно из них для увеличения, пару секунд его рассматривал, затем обратно уменьшил и продолжил: – Так, о чём это я?.. Ах да, осталось рассказать о главных действующих лицах. Это Охотник и Белое Древо.

Охотник – порождение Бездны. Поэтому последствия в случае его победы будут ужасны. Для того, чтобы помешать Охотнику уничтожить Белое Древо, мы сюда и были посланы…

Тут терпению Лисицы пришёл конец. Она развернулась в кресле и прервала крылатого лектора:

– Влад, – обратилась она к Ворону, назвав его настоящим именем, – я тебя очень уважаю, как умного и опытного хранителя, но это переходит всякие границы. Я, как и ты, десяток раз читала «Легенду о Белом Древе» и сопутствующие ей записи. Я знаю её практически наизусть. И вот что я скажу: ты сейчас их просто пересказываешь. И это в нашей ситуации просто непростительная трата времени.

Ворон замолчал и как-то странно посмотрел на Алису. Этот взгляд был настолько ему несвойственен, что Лисица не сразу распознала его значение. А когда, наконец, поняла, внутри у неё всё похолодело: похоже, что Мудрый Ворон, всегда отличавшийся собранностью и спокойствием, сейчас был в растерянности. Не желая принимать столь парадоксальный факт, Лисица осторожно поинтересовалась:

– Влад… Я знаю, что ты ничего не делаешь без причины. Скажи, зачем ты говоришь то, что и так очевидно? Чтобы я что-то осознала, да?

Ворон тихо ответил:

– Алиса, ты тут абсолютно ни при чём. Я это говорю для себя. Видишь ли… – он сделал ещё глоток из стакана и продолжил: – Видишь ли, несмотря на то, что мы к этому очень долго готовились… Сейчас, когда Белое Древо пробудилось, я не имею чёткого представления, что нам делать.

Лишь спустя несколько секунд отойдя от шока, вызванного откровением Ворона, Алиса вернулась к наблюдению за экранами. Этого времени хватило, чтобы короткая вспышка на экране Срединной Пустоши осталась незамеченной…


***

Срединная Пустошь давно не знала гостей. Даже дождь – этот символ жизни и роста, из года в год обходил её стороной. Потому здесь в любую погоду было сухо и прохладно. Какое-то подобие жизни в Срединной Пустоши создавал песок: он день за днём тихо шуршал, напевая печальную песню одиночества.

Но Пустошь знала, что пустое рано или поздно заполняется. А уж дурным или добрым – это как повезёт. По сути, ей было всё равно. Она устала. Устала быть одна.

Поэтому, когда в ночной темноте появился красный огонёк, Пустошь взвихрила песок от радости: настал конец одиночеству! Тем временем красное стремительно набирало объём и яркость. И вот уже большой шар, ощетинившийся иглами, осветил алым заревом песчаные холмы.

Красное низко прорычало, обращаясь к лучшему собеседнику – себе самому:

– Вот ты где, Белый… Ага… Чую, пришла пора ставить ловушки… – красное немного помолчало, прислушиваясь к окружающему шороху, и добавило довольным голосом: – Удачней места и желать нельзя. Просторно, тихо… И помощник тут же.

Пустошь согласно закрутила небольшие песчаные смерчи. В ответ послышался тихий смех.

В это же самое время далеко за пределами Пустоши зайчонок по прозвищу Снежик беспокойно заворочался во сне.


***

Время, проведённое Лисицей в наблюдении за жизнью мира Слияния, не было потрачено впустую: практически к каждой фразе легенды она нашла понятное даже ребенку объяснение.

Теперь, когда зайчонку пришло время узнать «Легенду о Белом Древе», Лисица искусно вплела все эти знания в сотканную для Снежика иллюзию, свидетелем которой он стал. Находясь под впечатлением от реакции дающих Присвоение на найденный им цветок Холодного солнца, зайчонок и не вспомнил, что кресла с обивкой в цветочек обладают волшебной силой. Поэтому сомнение в том, что всё происходит на самом деле, ни разу не посетило его голову.

Когда разговор с иллюзорными Лисицей и Вороном был закончен, на улице пошёл дождь. И Снежик мысленно поблагодарил маму, которая сунула зонтик в его рюкзак перед самым выходом из дома.

Дождь был не сильный, но затяжной. Он шёл и сейчас, когда зайчонок сидел дома за маленьким столом для занятий и читал учебник по литературе, повторяя заданный на завтра стих. Дождевые капли дробно стучали по стеклу, удачно передавая настроение:


Ветер и море – верные спутники

Паруса белого – вечного странника

Бурные волны, такие же путники,

Сопровождают с суши посланника


К землям зелёным с райскими птицами

Иль белым равнинам с вечною вьюгою,

Корабль причалит и вновь устремится

Вслед за волнами новой дорогою…


Снежик отложил учебник и, подперев подбородок лапой, стал смотреть в плачущее дождём окно, вспоминая разговор с «Сумрачной Лисицей» . И как всегда в моменты задумчивости, он взял письменное перо и стал его потихоньку обгрызать.

Из беседы с дающей Присвоение следовало, что Снежик – герой, который спасёт свой мир от разрушения, что бы там не говорил Глад. Зайчонок не удержался и показал язык своему отражению в окне, представив на его месте друга-совёнка.

Синий цветок под названием Холодное солнце, наделавший так много шума – это подтверждение его геройской судьбы. А когда цветок рассыпался, едва коснувшись «ботанической книги», он, как сказала «Сумрачная Лисица», оказался у Снежика внутри… Где именно внутри он находится и как туда попал, она не пояснила. Но это было и не особо интересно. Куда более захватывающим и впечатляющим был рассказ о способности жителей его мира к перевороту. Стоило только Снежику представить, что каждый зверь и птица могут менять свой облик и превращаться в растение, которым их назвали при Присвоении, как по коже бежали мурашки и почему-то начинали чесаться пятки.

До того, как ему «открыли глаза» на имена, он думал, что это просто такая традиция. А оказалось, что каждое имя таит в себе глубокий смысл, который знает далеко не каждый. Вот отец, например, мог объяснить многие значения имён, потому что он прочитал много книг о растениях. В их числе были и редкие книги в прозрачном водонепроницаемом переплёте с блестящими страницами. Как-то Снежик спросил у отца, откуда эти книги взялись, на что получил ответ, что они были найдены очень давно во время исследования старинного деревянного сооружения на границе с Диким Краем. Это сооружение называли «Деревянный Гриб» из-за схожести крыши со шляпкой подосиновика. Деревянный Гриб считался историческим памятником и играть там было нельзя. Но этот запрет, написанный красной краской на деревянной табличке, расположенной рядом с Грибом, юных зверят и птенцов не останавливал. Не одно поколение жителей Лесного Города летними вечерами рассказывало там страшилки и играло в захватчиков и защитников крепости.

Но, как бы сильно Снежику ни хотелось посмотреть на переворот или самому стать Ясенем, это было до поры невозможно. Переворот мог произойти только в случае настоящей опасности. Как сказала «Мудрая Лисица», опасения и тревоги повседневной жизни к превращению не приведут. Даже если на тебя полетит камень с горы, ромашкой или липой не станешь. И лишь когда придёт Охотник, способный забирать жизнь по-настоящему, каждый житель Лесного Города и Каменной Лупы перевернутся в свои имена… Именно этого Охотника и должен остановить Снежик. Каким образом это будет происходить, «Мудрая Лисица» толком не объяснила, сказала лишь, что его имя – ключ к победе. И после этого сразу же отправила домой: мол, уже поздно и всё остальное он узнает через два дня.

Снежик хотел было с возмущением спросить, зачем надо так долго ждать, но вовремя вспомнил, что завтра и послезавтра выходные, а по договору в эти дни он приходить к дающим Присвоение не должен.

Тут в его воспоминания вклинился голос мамы:

– Снежик, сколько раз я тебе говорила, что грызть перо нельзя! – воскликнула она. – Посмотри, на что оно теперь похоже!

Снежик встрепенулся, выныривая из своих дум. Опустил глаза и увидел, что красивое голубиное перо, переливающееся на свету сиреневым и фиолетовым цветами, превратилось в заострённую палочку с жалким пучком пуха посередине. Быстро убрав этот позор всех письменных принадлежностей за спину, он со всей силой убеждения, на которую был способен, произнёс:

– Мама, я больше не буду, честно! – и чтобы окончательно свести на нет возмущение матери, с преувеличенным энтузиазмом добавил: – Я просто стих в уме повторял и задумался. Слушай:


Ветер и море – верные спутники

Паруса белого – вечного странника…


Роза слушала и мысленно плыла вместе с парусником в далёкие дали… Это стихотворение она любила ещё со школы. Оно было найдено недалеко от Деревянного Гриба, записанное на мятом клочке бумаги в еле заметную клетку. Несмотря на то, что в мире Слияния не знали, что такое «море», его смысл всё же был понятен. А ощущение путешествия по широким просторам после прочтения было настолько ярким, что это стихотворение решили включить в школьную программу.

В душе Роза была путешественницей и хотела увидеть весь мир, но заботы о доме и семье такой возможности не давали.

Когда Снежик закончил декламировать, Роза уже спокойным голосом сказала:

– Ладно уж, возьмёшь из ящика новое перо. Но в следующий раз перед тем, садиться за уроки, обязательно осиновую веточку рядом положи. Её грызть полезнее будет, – Роза посмотрела на настенные часы. – А сейчас уже поздно – ложись спать.

– Хорошо, мам! Ладно, мам! – поддакнул обрадованный зайчонок, чмокнул маму в щёку и побежал умываться и чистить зубы.

Пока Снежик занимался приготовлениями ко сну, зашёл Вьюн и предупредил Розу, что Лев всю ночь будет делать сложную настойку, требующую постоянного внимания. На что Роза лишь вздохнула. Её супруг был отличным лекарем и обижаться на него за то, что он помогает быть здоровыми всем в Лесном Городе, было глупо.

Снежик натянул пижаму, забрался под одеяло, и Роза задула свечку. Заячий дом погрузился в сонную темноту.


***

В травницкой с самого утра и до окончания рабочего дня было не протолкнуться. Начался сезон цветения зелёной клубники, а у многих, живущих рядом с ягодной поляной, была аллергия на пыльцу. Кустики с ярко-зелёными ягодами не выкашивали лишь из-за их чрезвычайной полезности.

Весь день провозившись с посетителями, Лев лишь после закрытия сел за приготовление сложной настойки для рыси Ивы. У неё аллергия протекала особенно тяжело, и количества лекарства, которого остальным зверям и птицам хватало на весь сезон, ей хватало на день. Чтобы Роза не переживала из-за его отсутствия, Лев попросил Вьюна зайти к нему домой и предупредить жену, что он останется в травницкой до утра.

Для приготовления настойки требовалось семь ингредиентов, которые добавлялись в нагретую до восьмидесяти градусов воду в строго определённое время. Глубокой ночью подошла очередь шестой составляющей – веточек ползучей листвянки. Лев аккуратно опустил их в воду, посмотрел на настенные часы, засекая время, и ненадолго прикрыл глаза, которые щипало от поднимавшегося от котелка пара.

Чуть погодя он несколько раз глубоко вдохнул и активно выдохнул, прогоняя усталость. После чего открыл глаза. В этот момент за окном что-то вспыхнуло красным. Заяц хмыкнул и подошёл к окну поближе, чтобы оглядеть окрестности. И увидел, что в глубине Дикого Края над деревьями алым куполом светилось небо. Сначала он подумал, что это пожар. Перепугавшись не на шутку, Лев открыл дверь и принюхался, пытаясь уловить запах гари. Дождь к тому времени уже закончился и влажный воздух был наполнен лишь запахом трав. Присмотревшись, он понял, в чём была его ошибка – над красным заревом не было дымного облака, а значит, и запаху горелого неоткуда было взяться.

«Интересно, что это…», – подумал Лев и, сориентировавшись по сторонам света, вернулся в травницкую, отставив дверь приоткрытой. Там он подошёл к стене напротив двери, где, пришпиленная кнопками, висела карта Дикого Края. Так… Светится на северо-востоке, примерно в середине. Там у нас… Заяц провел пальцем по карте: Срединная Пустошь!

– Хм… Там ведь ничего нет, вроде как… – задумчиво проговори он.

Размышляя, Лев заложил лапы за спину и стал ходить по комнате, иногда поглядывая в окно. От версии о проснувшемся вулкане он отказался практически сразу: на Срединной Пустоши не было ни холмов ни гор; да и дыма, опять же, не наблюдается. Растений, которые могли излучать красный свет по ночам, в окрестностях Срединной Пустоши тоже не росло…

Он так задумался, что только благодаря внутреннему чутью лекаря избежал фатальной ошибки, которая могла стоить всего времени, потраченного на настойку. Мельком взглянув на часы, Вьюн минута в минуту успел добавить туда лист лопуха. Затем убрал котелок с огня и закрыл крышкой, давая смеси настояться. Теперь можно было отдохнуть. Лев сделал несколько шагов в сторону подсобки, где стояла кровать для непредвиденных ночёвок, взялся за дверную ручку, и замер в нерешительности. Дело было сделано, и вроде можно мирно проспать до утра, но свечение… оно не давало ему покоя своей загадочностью. Постояв так некоторое время, он принял решение и со словами: «Эх, всё равно не усну, а так хоть прогуляюсь», взял масляный фонарь, зажёг его, затем подошёл ко входной двери и смело шагнул за порог. Слегка поёжившись от свежести ночи, заяц плотно прикрыл за собой дверь травницкой и пошёл налево – к ему одному ведомой тропинке, которая приведёт его к Срединной Пустоши. Дикого Края, даже в ночное время, он совершенно не боялся.


***

Лес Дикого Края, умытый вечерним дождём, встретил Льва чуть влажной землёй и поблёскивающими в свете фонаря листьями. Он и дятел Вьюн были единственными, кто ходил по Дикому Краю свободно. Остальные жители Лесного Города и Каменной Лупы, мягко говоря, его не любили. Лес с необычными растениями казался им полным опасностей и чудовищ. Отца Снежика это очень веселило. По его мнению, здесь было безопасно и очень красиво. Иногда, в спокойные рабочие дни, он заходил вглубь Дикого Края до рощи стародубов, садился на выступающий корень или большую моховую кочку и закрывал глаза. Шум листьев, поскрипывание веток, шуршание ползучих побегов, тихо позвякивающие и как будто вздыхающие цветы создавали необыкновенной красоты мелодии, которые становились лишь фоном, стоило открыть глаза. Эти мелодии давали спокойствие и умиротворение. И как такого места можно бояться? Он не понимал.

С наступлением ночи в лесу Дикого Края солировала мелодия роста: побеги, новые листья и бутоны – всё тянулось вверх к луне с тихим шелестом, как в обычном лесу – к солнцу. Для Льва это были просто звуки жизни и ничего больше. Обычно он их даже не замечал. Но этой ночью звуки было иные: шелест набегал волнами из глубины леса, будто выгоняя Льва. И ещё был непрерывный сухой шорох песка… Он сопровождал отца Снежика от самой двери травницкой. Это было крайне странно: почва в Лесном Городе и в Диком Крае не была песчаной. Песком была наделена только Срединная Пустошь. Но до неё было не близко… Откуда же тогда он мог взяться?

Покрутив это вопрос и так и эдак в голове и не найдя подходящего объяснения, заяц отложил его на потом. Сейчас важнее было красное зарево.

И вот, наконец, Лев вышел к границе Срединной Пустоши. И понял две вещи: первое – в источнике красного свечения он не ошибся; второе – Срединная Пустошь изменилась.

Обычно покрытая невысокими песчаными наносами, сейчас она вздыбилась посередине большим красным холмом. Его свечение то становилось ярче, то почти гасло, придавая ему схожесть с раскалённым металлом. Лев в задумчивости потёр подбородок и потянул носом воздух: он был таким же свежим, как и по дороге сюда, без признаков гари. Заяц присел на корточки, и, подсвечивая себе фонарём, взял щепотку песка. Он тоже оказался обычным, ну, или, очень на обычный похожим. Но отчего-то Лев всё медлил переступить границу и ступить на территорию Срединной Пустоши… Тишина вокруг внушала ему беспокойство. Даже шелест песка, который сопровождал его по пути сюда, сейчас смолк.

– Странно… – произнёс он себе под нос и сделал первый осторожный шаг вперёд.

Песок тихо хрустнул. Лев немного постоял с выставленной вперёд лапой и сделал еще пару шагов. Ничего особенного не почувствовав, он пожал плечами, поднял фонарь повыше и уверенно зашагал по направлению к красному холму.

Когда до него осталось шагов двадцать, послышался низкий гул и песок под лапами ощутимо завибрировал. Лев остановился, усмиряя раскачивающийся из стороны в сторону фонарь, и посмотрел вверх. С холма впереди осыпался песок, чтобы тут же стать колкими и злыми смерчами. Лев попятился, но был пригвождён к месту низким голосом, доносившимся из глубин поднявшегося из песка красного шипастого шара:

– Хм-м.. На ловца и зверь бежит… Такой удачи я, признаться, не ожидал…

Заяц немного пришёл в себя и, сглотнув стоявший в горле ком, спросил:

– Кто… ты? Что тебе… нужно?

Голос хрипло рассмеялся:

– Какие смешные вопросы! Смешные и совсем ненужные, – голос немного помолчал и продолжил уже фальшиво-дружелюбным тоном: – О! Что же я гостя на пороге-то держу. Проходи-проходи, прошу… Комната для тебя уже готова, ха-ха.

После этих слов, как по команде, смерчи закрутились быстрее и стали надвигаться на Льва. Он отскочил назад. От поднявшегося ветра и резкого движения огонёк в фонаре мигнул и погас. Теперь свет исходил только от шара: свет красный, пульсирующий, наполняющий сильной тревогой. Смерчи надвигались вихрящейся стеной, забирая вправо и влево, постепенно заключая отца Снежика в кольцо.

Лев решил так просто не сдаваться. Взяв фонарь поудобнее, он резким взмахом разбил один из смерчей. Следом за ним второй, третий и четвёртый также рассыпались песчаной пылью. Заяц только хотел порадоваться маленькой победе, как исчезнувшие было песчаные воронки, появились вновь, и с ещё большей яростью стали кидаться в его сторону.

Тогда Лев закрутился с фонарём в руке, разбивая окружившего его врага. Песок резал глаза, скрипел на зубах и мешал дышать. Смерчи, постепенно объединяясь, превратились в сплошную круговую стену песка, вращающуюся с бешеной скоростью. И теперь пробить в ней брешь было невозможно. Лев остановился, тяжело и с хрипом дыша. До того, как земля провалилась под его лапами и всё вокруг погрузилось в темноту, он успел услышать холодное:

– Заканчивай с ним. Светает.


***

Следующее утро выдалось солнечным и тёплым. После ночного дождя лес сверкал яркими красками. Дятел Вьюн не удержался и стал насвистывать весёлую мелодию, пританцовывая в такт. Он вышел рано, поэтому вполне мог себе позволить не торопиться.

Сегодня, в выходной, нужно поработать всего полдня. А потом солнце и ветерок… Вьюн очень любил принимать солнечные ванны.

В приподнятом настроении он дошёл до травницкой и, открывая дверь, прокричал:

– Друг, подъём-подъём! Пора вставать, чтобы идти домой и снова спать! Ха-ха!

В ожидании ответа, Вьюн всё той же молодцеватой походкой прошёлся по травницкой. Дошёл до стола, на котором стоял котелок с настойкой для рыси Ивы, и поднял крышку. Оттуда резко пахнуло горечью – верный признак того, что всё приготовлено правильно. Так и не услышав ответа, дятел ещё раз позвал Льва и, постучав, открыл дверь в подсобку. Комната встретила его идеальным порядком: кровать застелена, стул приставлен к стене, подушка взбита. Дятел зашёл в комнату, провёл крылом по покрывалу, зачем-то заглянул под кровать. Потёр подбородок и, размышляя вслух, произнёс:

– Может он вышел прогуляться?..

Прикрыв дверь в подсобку, Вьюн пересёк комнату травницкой и в поисках Льва вышел на улицу.

Солнце всё также светило, жужжали стрекозы. Окинув взглядом окрестности, дятел спустился с крыльца и прошёлся вдоль домика в одну и другую сторону, разглядывая землю вокруг. Так ничего и не заметив, он вернулся внутрь. Там внимательно осмотрел стойку, за которой обслуживались посетители, в попытках найти записку или ещё что-нибудь, что указывало бы на местонахождение Льва. На стойке лежала пара пучков травы, стояли банки с сушёными листьями. Вьюн машинально придвинул одну банку ближе, чтобы она с другими составила ровную шеренгу. На освободившемся месте обнаружилась наполовину сгоревшая спичка. Дятел взял её, покрутил в пальцах и хмыкнул. Затем, в задумчивости обошёл стойку и поискал глазами спичечный коробок. На обычном месте, под стойкой, его не оказалось. Как, впрочем, и масляной лампы. Догадка засветилась в мозгу дятла яркой лампочкой: Лев куда-то ушёл из травницкой этой ночью.

Но что его заставило покинуть домик на окраине и пуститься путешествовать по ночному лесу? Причиной этому точно не были происшествия в Лесном Городе, поскольку информация обо всём, случившемся ночью, на утро тут же вывешивалась на доске объявлений рядом с патрульной службой. Сегодня там была только просьба забрать упряжных жуков и божьих коровок, которые накануне ночью перегрызли ограждения и сбежали из стойл, а ночной патруль их отловил и держал у себя.

Раз так, остаётся только одно место, куда мог пойти его друг и коллега – это Дикий Край. При дальнейшем размышлении эта версия укрепилась ещё больше: фонарь в Лесном Городе Льву был бы не нужен, поскольку он исходил его вдоль и поперёк и мог с закрытыми глазами найти любую тропинку.

Таким образом, Вьюн определился с направлением поисков. Он повесил на дверь табличку «Ушёл на 15 минут» и по самой широкой тропе углубился в лес Дикого Края, иногда выкрикивая имя друга. Через несколько часов Вьюн вернулся в травницкую. За это время он обошёл большую территорию, прислушиваясь к каждому звуку: вдруг Лев упал куда-то и теперь ждёт помощи. Но следов зайца он не обнаружил.

Вариантов не осталось: нужно идти за помощью в Лесной Город. Табличку на дверях сменила другая, гласившая: «Закрыто. По всем вопросам обращаться: дятел Вьюн, улица Смородиновая, второй уровень, дупло 7. Звонить в колокольчик». Не успел Вьюн отойти и десятка шагов от травницкой, как на плечо ему села стрекоза с привязанной к шее маленькой запиской – это был посланник от дающих Присвоение. Вьюн аккуратно снял записку и, развернув, прочёл: «Приходите, как только прочтёте. МВ и СЛ».

Если дающие Присвоение прислали сообщение, значит дело серьёзное. И у Вьюна было подозрение, граничащее с уверенностью, что он знает, по какому поводу его хотят видеть.

Не теряя времени, дятел развернулся, разбежался и полетел в сторону загадочного леса Дикого Края. Почтовая стрекоза летела с ним наравне.


***

Вьюн добрался до старейшего стародуба в рекордно короткий срок – за пятнадцать минут. Стрекоза села на ствол и вокруг неё светящейся линией обозначился вход. Дятел уверенной поступью зашёл внутрь. Он был лишён предрассудков о божественной или какой-то иной сверхъестественной природе дающих Присвоение. Его мнение было таково – Лисица и Ворон такие же, как и он, жители Лесного Города, по какой-то причине наделённые способностью к магии. Вьюн, безусловно, уважал Ворона и Лисицу, но возвышать или относиться с раболепием – ни в коем случае.

Ворон и Лисица ждали его за круглым столом. Вьюн поздоровался и прошёл в комнату.

– В ногах правды нет. Прошу, – сказал Ворон и указал крылом на свободный стул.

– Благодарю, Мудрый Ворон,– ответил на предложение Вьюн, присаживаясь.

Лисица не стала ходить вокруг да около и сразу перешла к делу:

– Вьюн, как ты уже, полагаю, догадался, мы пригласили тебя, чтобы поговорить об исчезновении зайца по имени Клевер. Мы знаем, что жители Лесного Города живут спокойно и размеренно. Поэтому многие, узнав о случившемся этой ночью, могут запаниковать. А в сложившейся ситуации это крайне нежелательно. Поэтому мы просим тебя никому не рассказывать о том, что произошло. Скажи, что он ушёл в Каменную Лупу за редкими травами, например. Мы, в свою очередь, постараемся выяснить причины исчезновения Клевера.

Вьюн опешил от такого поворота событий. Он-то, наивный, рассчитывал, что дающие Присвоение предложат ему свою помощь в поисках. А они хотят, чтобы он бездействовал и, вдобавок, ещё всем лгал! Ну уж нет! Не дождётесь! Он пару раз глубоко вдохнул, приводя эмоции в порядок, и обманчиво спокойно ответил:

– Я вас очень уважаю, и ранее сомневаться в ваших решениях у меня не было повода. Но сейчас… Сейчас я с вами в корне не согласен. Вы предлагаете сидеть сложа руки и лгать, – Вьюн не сдержался, и повысил голос: – А как же Роза и Снежик? Вы о них подумали? Им что, тоже сказать про «поход за травами»?!

Ожидавшая такой реакции Лисица протянула лапу и положила её на сжатое в кулак крыло дятла. От её магии крыло стало покалывать и Вьюн немного успокоился. Он убрала лапу и мягко произнесла:

– Поверь, в сложившейся ситуации иначе нельзя, – она замолчала, решая, можно ли до конца довериться другу пропавшего зайца. В итоге пришла к выводу, что без его помощи будет гораздо сложнее справиться с возникшей проблемой, и продолжила: – Вскоре нас ждут… интересные времена. И чтобы выжи… их пережить, необходим трезвый ум, а не панические настроения. Поэтому ещё раз прошу: скажи всем, что Клевер уехал.

– О каких таких «интересных» временах вы толкуете? Объясните!

Ворон встал, взял с полки большую книгу в бордовом переплёте и положил её на стол перед дятлом. Золотые витьеватые буквы гласили, что это «Легенда о Белом Древе».

– Что это? – спросил Вьюн.

– Это книга о вашем мире. Здесь всё: создание мира, его устройство, особенности и предупреждение о грозящей опасности. Она придёт в облике опасного зверя – Охотника. Он разрушит ваш мир до основания, не щадя никого, и заберёт всю его силу себе. Противостоять ему можно только сообща, никак иначе.

У нас есть подозрения, что Охотник уже здесь и находится в Срединной Пустоши… И твой друг – его первый пленник. Пока Охотник слаб и не может покинуть переделов Пустоши. А, значит, у нас есть время подготовиться. Если же ты сейчас расскажешь о том, что Клевер пропал, жители либо запаникуют, поскольку и так считают Дикий Край местом гиблым, либо соберут отряд к логову Охотника и он их, безусловно, поймает. Либо, чего доброго, подпитываемые страхом, они подожгут лес Дикого Края. Сам понимаешь, все варианты плохи.

Не веришь мне, прочти всё сам в этой книге. Но это будет тратой времени. А его у нас, увы, не так уж много.

Сказать, что Вьюн был удивлён – не сказать ничего. Он был шокирован таким откровением о своём мире. Он, его друзья, знакомые и те, кого он ни разу не видел – все они часть какой-то непонятной легенды… Которая вот-вот собирается свершиться. Да причём так, что и в страшном сне не приснится.

Вьюн потянул ворот рубашки – его вдруг бросило в жар, сглотнул и открыл книгу. Выхватил из текста несколько слов: «Бескрайние просторы мирозданья, что испокон в порядке пребывали, узрели невозможное, из ряда вон, явленье. То было лёгкое касанье двух миров, как свет и мгла, не схожих меж собою…». И его и так плохое самочувствие ухудшилось ещё больше: его стало подташнивать. Ещё со школьных уроков истории он не любил такой витиеватый способ изложения, лучше, чтобы всё просто, понятно и кратко. Первые строки показали, что простоты от этой книги ждать не приходится, как, впрочем, и краткости. Поэтому Вьюн решил поверить Ворону на слово и закрыл книгу.

– Я вам верю, – сказал он. – Но, скажите, как… как к этому можно подготовиться?

Лисица с облегчением выдохнула, а Ворон улыбнулся – самая трудная часть разговора осталась позади.

– Для начала, не поддаваться страху. И ещё вот что тебе нужно сделать…

Спустя час дятел летел в травницкую, а оттуда в Лесной Город, чтобы рассказать Розе и Снежику о Льве и начать подготовку к свершению легенды. А в голове всё крутилась мысль: «Не зря я всегда так не любил древнюю историю. Ох, не зря…».


***

Зайчиха Роза металась по дому, не находя себе места. Снежик с раннего утра убежал играть в футбол (вот бы и в школу так быстро вставал и собирался…) и она осталась один-на-один со своей тревогой. Она обошла всех соседей и слышала одно и то же: никто не видел сегодня её мужа. В патрульной службе посоветовали ещё немного подождать.

Она уже была готова бежать прямиком в травницкую, когда послышался стук в дверь.

Роза подбежала к двери и настежь её распахнула. На пороге стоял запыхавшийся Вьюн. Появившаяся было улыбка слетела с её губ и она с тревогой спросила, затягивая дятла внутрь:

– Вьюн, скажи что случилось? Почему Льва всё ещё нет дома? Где он?

Зайчиха в ожидании ответа заламывала лапы и заглядывала дятлу в глаза.

Вьюн посмотрел на неё с искренним сочувствием, но тут же справился с собой. Он очень хотел сказать правду, но понимал, что это принесёт больше вреда, чем пользы. В этом Лисица и Ворон были абсолютно правы. Поэтому он мысленно сказал себе: «Роза, это для твоего же блага. Прости…» и стал излагать взволнованной зайчихе дополненную подробностями историю о поездке Льва в Каменную Лупу.

Когда дятел закончил, Роза присела на диван и с недоумением на него глядя, тихо произнесла:

– Я не понимаю, о чём ты говоришь. Поездка в горы… Он ведь никогда… Никогда не уезжает, не предупредив. А сейчас так далеко и ни слова об этом… Я не понимаю… Я не верю.

Сдерживаемые всё это время слёзы потекли по щекам. Она взяла платочек и приложила к глазам. Дятел присел рядом и, похлопывая её по плечу, преувеличенно бодрым тоном произнёс:

– Ну-ну, Роза, не стоит так убиваться. Он мне сказал об этой поездке ещё вчера, перед тем, как остаться на ночь. А я забыл тебе передать… Прости меня, хорошо? – зайчиха плакала уже чуть тише, видимо его слова её немного успокоили. Приободрённый, дятел продолжил: – Но он и это предвидел и оставил записку, чтобы я уж точно ничего не упустил, и ты не волновалась, – Вьюн вытащил из кармана жилета сложенный вчетверо листок и с замиранием сердца протянул Розе. – Вот, прочитай.

Записка была самой опасной частью обмана. Он потратил на неё полчаса: переписывал раз пять, сверяя похожесть почерка с записями Льва.

Зайчиха вытерла слезы и отложила платочек в сторону. Затем так осторожно взяла листок, будто это не бумага вовсе, а крыло бабочки: если возьмёшь неаккуратно, сотрёшь всю пыльцу. Развернула и стала читать. Спустя минуту она отдала ему записку со словами:

– Всё равно, это странно… Что это за трава такая, ради которой стоит ехать в Каменную Лупу… И почему его никто не видел проходящим через город?

Этот вопрос Вьюн предвидел и с готовностью ответил:

– О! Зелёнка горная – это находка для лекарей! Простуда, головная боль, ревматизм – ей всё под силу! Но вот использовать можно только её цветки. А цветёт она раз в три года. Поэтому он и поехал сейчас, чтобы не ждать потом несколько лет. А не видели его, потому что он пошёл окружной тропой, чтобы не тревожить жителей. Ты же знаешь, как Лев обо всех заботится.

– М-м-м… А почему же раньше ни ты, ни он не ездили за этой… горной зелёнкой?

– Ну это потому… – дятел лихорадочно пытался придумать причину. – Как понятней сказать…

Спас его от мук не желавшего работать воображения забежавший с улицы Снежик. Его шорты и футболка выглядели не лучшим образом: футболка в пятнах от травы и пыли, а шорты с прорехой сбоку. Роза в его лице нашла точку опоры в сложившейся тревожной ситуации и, забыв о дятле, с порога стала отчитывать сына за столь непотребный вид. Снежик к такому уже привык, и отвечал заученными фразами. И в перерыве между мамиными нотациями даже умудрился поздороваться с Вьюном. За что немедленно последовало возмездие:

– Ты меня не слушаешь, да? Ну раз так, сиди дома и учи уроки! Никакой улицы сегодня!

– Мам, но я уже всё сделал…

– Значит, повторяй!

Снежик знал: в таком состоянии с ней бесполезно спорить. Поэтому обречённо вздохнул и поплёлся умываться и переодеваться.

Опасность быть уличённым в обмане миновала, поэтому Вьюн заулыбался, потрепал проходившего мимо зайчонка по голове и тихо сказал: «Привет».

Затем дятел встал, попрощался с Розой и пошёл назад в травницкую. Солнце и шезлонг на сегодня отменялись: его ждало ещё одно важное дело.

Записка осталась лежать на диване, где её оставила Роза.

Снежик переоделся, взял с полки последний номер ежемесячного журнала юного изобретателя и сел на диван. Записка, лежавшая рядом с подлокотником, завалилась в щель, остался на виду только уголок.

– Мам, а где папа?

Зайчиха вздохнула.

– Он уехал на несколько дней за лечебной травой в Каменную Лупу…

Снежик отложил журнал и посмотрел на маму, стоявщую у окна. – Мам… Что-то случилось, да?

Роза встрепенулась и натянуто улыбнулась.

– Почему ты так решил, сынок?

– Ну… – Снежик немного помолчал, собираясь с мыслями. – Ты обычно не так сильно ругаешься, когда я прихожу в грязной одежде. А сегодня… как будто ты до этого уже расстроенная была.

Роза присела рядом со Снежиком и обняла его за плечи.

– Прости меня, милый. Я просто очень переживаю за папу. Он никогда раньше надолго не уезжал. Прости… – зайчиха обняла его ещё крепче, изо всех сил сдерживая слёзы. – Ты иди, погуляй, раз всё выучил. Не сиди дома.

Снежик заключил маму в ответные объятия и потёрся макушкой о её подбородок.

– Точно? Я могу с тобой дома посидеть.

Роза немного отстранила сына от себя, посмотрела в глаза и улыбнулась.

– Ты мой хороший. Не переживай, я уже в порядке. Поэтому поешь и спокойно иди гулять.

Снежик внимательно посмотрел на мамино лицо, ища следы обмана. Но на то они и взрослые, чтобы уметь скрывать настоящие чувства. Поэтому он увидел лишь добрую улыбку.

– Ладно… Но сначала поем. Что у нас на обед, мамуля?

Зайчиха встала и пошла готовить обед для любимого сына.


***

Для приготовления напитка по рецепту дающих Присвоение Вьюну пришлось изрядно побегать и полетать по лесу Дикого Края. Из всего множества ингредиентов в травницкой была лишь малая часть. Плюс ко всему, некоторые из них могли использоваться лишь в течение нескольких минут после того, как были сорваны. И тут Вьюн порадовался, что родился птицей: перелёты занимали в разы меньше времени, чем беготня.

И сейчас, поздним вечером, он с гордостью смотрел на тридцать литровых бутылей с зеленоватой прозрачной жидкостью, стоящих плотными рядами на полу в подсобке.

Осталось только написать листовки и расклеить их на досках объявлений. А также отправить жука-посланника с рецептом к коллегам-лекарям из Каменной Лупы. И тогда в течение нескольких дней все жители Лесного Города и Каменной Лупы придут и выпьют напиток, который, как уверили Лисица и Ворон, поможет остановить Охотника.


***

Утром на каждой доске объявлений Лесного Города красовалось объявление на желтоватой бумаге: «Вниманию всех жителей! Для укрепления иммунитета необходимо прийти в травницкую. Время работы травницкой с девяти утра до последнего посетителя. В выходные дни время работы то же».

И в травницкую потянулись посетители. В первый день за порцией «лекарства от всех болезней» пришла лишь небольшая часть населения. Несмотря на это, у Вьюна к вечеру уже язык заплетался от постоянных объяснений, и даже вода не помогала избавиться от сухости во рту.

Следующий выходной и три рабочих дня превратились в одну сплошную череду мордочек, лап, крыльев, бутылочек и вопросов о причинах заботы об иммунитете. К концу каждого дня дятел радовался, что всё ещё помнит, как его зовут.

Вьюн очень уставал и засыпал, стоило только голове коснуться подушки.


***

Ночью, наступившей после последнего дня выдачи лекарства по рецепту дающих Присвоение, красный шар излучал нетерпение.

– В чём дело? Ты сказала, что сделать ловушки просто.

Срединная Пустошь пристыженно зашуршала песком:

– Меня там оказалось оч-чень мало…

Шар хмыкнул:

– Мало, говоришь. Хм-м-м… А может, ты просто испытываешь моё терпение?..

Сразу после этих слов луна выглянула из-за облаков и иглы гостя Срединной Пустоши зловеще блеснули. И вроде испытывать страх той, что и так, по сути, ничто, просто смешно, но… Пустоши вдруг стало неуютно на своей территории.

Шар хохотнул, наслаждаясь моментом. Все должны знать своё место – это его философия.

Решив, что достаточно покрасовался в лучах луны, шар втянул иглы и холодно сказал:

– С каждым днём Он становится сильнее. Поторопись.

– Хорош-шо… – Пустошь помолчала, и, сама не зная почему, тихо добавила: – Хозяин.

Шар засмеялся.


***

Выходные прошли. Снежик повздыхал для порядка и снова влился в учебный процесс – как в школе, так и у дающих Присвоение.

В первый день после двух выходных Лисица встретила зайчонка одна. И за всё время, что Снежик провёл в комнате Присвоения, Ворон так и не появился. На вопрос, куда он подевался, дающая Присвоение сказала, что тот отправился инспектировать лес Дикого Края. Снежик тогда подумал, что дальние поездки у взрослых в этом году очень популярны.

Но эта новость стала ничтожной, стоило ему узнать, что с завтрашнего дня Сумрачная Лисица будет учить его чувствовать своё имя, чтобы потом он мог переворачиваться по своему желанию. Сказать, что Снежик был рад, не сказать ничего. Он был в восторге! И с энтузиазмом ринулся в бой.

Итак, его обучение началось с поиска имени внутри себя. Для этого зайчонок должен был полностью успокоиться и освободить голову от любых мыслей. Ему, как подростку, сделать это оказалось непосильной задачей. В голове постоянно роились мысли обо всём подряд. Конечно же, в первых рядах думалось о том, как здорово будет стать легендарным Белым Древом. В конце концов Лисица поняла, что только на словах объяснять не очень эффективно и дала ему штудировать брошюру об очистке сознания и картинку с изображением ясеня. В итоге, к концу третьего дня он ценой получасовых усилий добился того, что шёрстка встала дыбом и засветилась. Правда, это завершилось не переворотом, а превращением в магнит: брошюра и картинка с деревом прилипли к ладоням, стоило к ним прикоснуться. Все попытки их стряхнуть ни к чему не привели.

Лисица, наблюдавшая за попытками «магнитного зайчонка» избавиться от бумажек, еле сдерживала смех. Сначала она хотела оставить всё как есть, чтобы Снежик сам справился с возникшей проблемой. Но большие жалобные голубые глаза сделали своё дело: Лисица напоследок хихикнула, встала и взяла чайник. Налила чай в чашку и стала разбрызгивать его на несчастного. Подливать чай пришлось несколько раз. Спустя пару-тройку минут «магнитный зайчонок» превратился в мокрого и благоухающего мятой. Но, несмотря на неожиданный результат, Снежик был горд своим достижением и в приподнятом настроении вприпрыжку отправился домой.

Там быстро переоделся и разогрел оставленный мамой ужин. Поев, стал решать, что бы поделать. Идти гулять было уже поздно, а учить уроки не было никакого желания. Он еще немного послонялся по дому и вспомнил, что у него есть интересная книга, которую можно сейчас почитать. Чем он с удовольствием и занялся.

За окном вечер вступал в свои права. Очертания деревьев и соседних домов постепенно тонули в сумеречной дымке. Буквы тоже стали терять яркость и сливались со страницей. Поэтому Снежик встал и пошёл за свечой к умывальнику. Взял её из шкафчика с принадлежностями для гигиены рта, аккуратно зажёг и поставил на стул, стоящий рядом диваном. Затем уселся поближе к источнику света, и, подобрав задние лапы, продолжил чтение «Приключений храброго волчонка». Эту книгу он выменял у Глада на папин микроскоп. Конечно, менять что-то родительское было нельзя… Но ведь этого никто не узнает: папы нет дома, а мама не видела. В общем, зайчонок себя таким образом убедил и решился нарушить правила.

И книга, безусловно, того стоила. Красочные описания подвигов главного героя заставляли забыть о происходящем вокруг и полностью погрузиться в чтение. Снежик представлял себя на месте главного героя и храбро боролся против негодяев и обстоятельств. Когда последняя строчка была прочитана, он подскочил, в порыве геройского азарта схватил со стола батон и, размахивая им как мечом, стал бегать по дому с криками:

– Стой, подлый трус! Не уйдёшь!

Его борьба с невидимыми врагами длилась уже довольно долго, когда домой вернулась Роза. Она встала в прихожей и стала отряхиваться от песка и стирать его с мордочки платком. Последние дни Лесной Город накрыла невесть откуда взявшаяся пыльная буря. Её появление не предзнаменовали никакие годами проверенные приметы. Поэтому погодный мастер – пожилая волчица по имени Сирень, лишь разводила лапами и советовала плотно закрывать окна и двери.

Наконец Роза, убрала платок и прошла в дом. И, узрев происходящее, чуть не выронила корзинку с пирожками – гостинцем от матушки Фи.

– Снежик! Что за скачки! С батоном!

Возглас застал зайчонка в самый неподходящий момент. Он как раз запрыгивал на стул со свечкой, чтобы перескочить на диван. Оступившись, Снежик сбил свечку на пол, споткнулся о свою же лапу и полетел вперёд. При ударе о диван его пальцы разжались и батон, художественно кувыркаясь, приземлился посреди комнаты.

Роза всплеснула лапами, подбежала и затушила свечу. Затем подобрала батон. С ним наперевес подошла к сыну и взяла его за ухо.

Снежик пискнул от боли:

– Ай! Больно!

– Это лишь маленькая плата за игры с хлебом, – строго сказала Роза и со Снежиком в одной лапе и батоном – в другой, направилась к кухонному столу.

Зайчонок скакал на одной лапе вслед за матерью и молил о пощаде:

– Я больше не бу-уду-у!

Но Роза была непреклонна. Крепко сжимая ухо сына, она дошла до угла рядом с кроватью и поставила его туда со словами:

– Не думала я, что буду тебя в угол ставить в твоём-то возрасте. А вот пришлось… Как поймёшь, почему здесь сидишь, сможешь выйти.

Снежик потирал ухо и тихо кипел. Вот почему нельзя никому говорить, что он спаситель мира, а? Тогда бы можно было избежать стольких проблем и наказаний. О, мама бы тогда с него пылинки сдувала!.. Снежик усиливал и усиливал эту мысль своей злостью и обидой, и, в конце концов, решился нарушить обещание, данное Сумрачной Лисице и Мудрому Ворону:

– Мам, мне нужно тебе кое-что сказать!..

– Слушаю тебя.

– Я… – Снежик запнулся. Когда дошло до дела, его уверенность в своей правоте сильно поубавилась. – Я хотел сказать…

Зайчиха подошла и села на кровать в ожидании окончания фразы. А Снежик всё колебался. Он вдруг осознал, какие последствия будут от его откровения. Он ведь не сможет сказать только о своей миссии. Придётся рассказать и о легенде, и о том, что скоро их мир окажется в большой опасности, и он должен будет его защитить… И мама тогда будет очень переживать. И будет очень много плакать… А этого зайчонок совсем не хотел. В этот момент Снежик немного повзрослел, начав думать не только о себе, но и других.

Глаза предательски защипало, когда он, наконец, закончил фразу:

– Я хотел сказать, что очень тебя люблю. И мне, правда, очень жаль, что я тебя расстроил. Я знаю, что еда – не игрушка, – Снежик шмыгнул носом. – Поэтому, прости меня, пожалуйста.

– Снежик… – Роза подошла и обняла сына, – Всё правильно. Не переживай ты так. Всё хорошо.

И тут непрошенные и такие детские, по мнению Снежика, слёзы прочертили две мокрые дорожки на его щеках…

Позже, уже перед сном, Снежик взял книгу, завалившуюся в угол дивана, и положил её на комод. Вытащенный вместе с книгой листок бумаги он не заметил…


***

Пока Сумрачная Лисица учила Снежика переворачиваться, Мудрый Ворон внимательно следил за изменениями в мире Слияния, и его тревога всё больше росла. День за днём песок отвоёвывал всё большее пространство. А песок – это часть Срединной Пустоши, где появился Охотник. И это значит, что он отвоёвывает пространство, чтобы выйти в мир Слияния.

Сломав десяток следящих машин, Ворону и Лисице так и не удалось попасть на территорию Пустоши. И тогда им пришлось нарушить Кодекс… Они решили использовать живое существо.

Выбор пал на маленького дикого жука-долгоносика. Насекомые этого вида хорошо приручались и становились замечательными домашними животными с приятным весёлым нравом. Тот, которого они выбрали, жил рядом с тропой на границе с Диким Краем.

Маленький, переливчатого сине-зелёного цвета, он был очень любопытным. И легко пошёл на зов Ворона. Добравшись до стародуба дающих Присвоение, долгоносик сел на четыре задние лапки и громко засопел в ожидании дальнейших указаний. Был вечер, Снежик уже ушёл домой, и Ворон запустил жучка внутрь.

Пять минут Ворон наглаживал долгоносика, мысленно прося у него прощения за то, что должно произойти. Жучок крутился под крылом и от удовольствия выпускал и прятал крылышки.

Ворон последний раз провёл крылом по спинке долгоносика и аккуратно придавил его к полу, заставляя лечь. Подержал его так пару минут, налаживая мысленную связь и подчиняя волю. Когда всё было готово, Ворон убрал крыло: жучок так и остался лежать, не шевелясь. Тогда он взял долгоносика и аккуратно посадил его на стол. Потом выпрямился и попросил маячившую рядом Лисицу:

– Подай маленькую камеру.

Лисица подошла в полке с книгами, взяла чёрную коробочку и отнесла её Ворону.

Он вздохнул, пытаясь прогнать чувство вины, и достал из коробочки миниатюрную камеру, на особую настройку которой ушел не один день. По расчётам, она должна была выдержать энергию Пустоши и работать на её территории. На настройку летающего механизма с теми же свойствами, способного перенести туда камеру, ушло бы в два раза больше времени, которого в их распоряжении и так было очень мало. Поэтому они, скрепя сердце, решили использовать живое существо, которое хоть и боялось, но могло передвигаться по Срединной Пустоши без помех. Правда, сейчас, когда Пустошь уже не была необитаемой, насекомое подвергалось смертельной опасности… Но выбора не было, и вот теперь Ворон закреплял за головой доверчивого долгоносика камеру.

Покачав её несколько раз, Ворон убедился в надёжности креплений, и скомандовал:

– Лети в Срединную Пустошь. Быстро.

Жучок встал, слетел со стола и засеменил к открытой двери. Выбежал из стародуба, и, расправив крылья, полетел выполнять приказ. Ворон с печалью смотрел на экран, следя за передвижением жучка.

Лисица положила ему лапу на плечо и с сочувствием произнесла:

– У нас не было выбора, не кори себя.

– Да, понимаю… Или жертвуешь одним, или умирают тысячи… – Ворон повернулся и посмотрел на Лисицу блестящими глазами. – Алиса, я ненавижу выбирать.

Лисица промолчала и сжала зубы так, что заходили желваки. Она тоже ненавидела такой выбор.

Тем временем долгоносик долетел до границы леса со Срединной Пустошью и остановился: им овладел страх, который на мгновение ослабил мысленную хватку Ворона. Дающий Присвоение почувствовал колебания насекомого и сильнее сжал мысленную удавку. Жучок сдался и полетел вперёд. Хоть и с сильными помехами, картинка была. Жучок повернулся и в поле зрения камеры попал большой пульсирующий пузырь. Вдруг из него выдвинулись иглы и жучок дёрнулся, отлетая подальше. Как будто заметив это, пузырь засветился ярче, вздулся сильнее. В тот же миг рядом с долгоносиком образовался песчаный смерч. Жучок быстрее заработал крылышками, пытаясь улететь. Но он был слишком мал и слаб, чтобы бороться. Изображение дико завращалось и замерло на уровне земли. Жучок из последних сил пополз вперёд и вдруг провалился вниз. Экран потемнел.

Лисица и Ворон не поверили своим глазам.

– Что?.. Куда?.. – сказали они хором.

И тут экран засветился вновь и в поле зрения появилась чумазая заячья мордочка в круглых очках…


***

Судя по свету, проникающему через отверстия в потолке темницы, прошло уже четыре дня с момента пленения Льва.

Его темница имела странное свойство. Воздух в ней каким-то чудесным образом насыщал организм жидкостью и всеми питательными веществами. Поэтому голод и жажда зайца не тревожили, и он мог полностью сосредоточиться на поисках вариантов спасения. Забраться вверх у Льва не вышло: стены темницы были ровными и сужались кверху, как у бутылки. Сделать ступеньки также не получилось – песок был твёрд, как гранит. Поэтому Льву осталось лишь сидеть и ждать неизвестно чего. Мысли о сыне и жене он старался гнать от себя, чтобы совсем не раскиснуть.

Сейчас была ночь, поэтому заяц открыл фонарь и выудил из кармана спички. Горючего масла осталось очень мало, но сразу ложиться спать он не мог. Поэтому каждую ночь хоть на несколько минут, но зажигал фонарь. К тому же от тёплого желтоватого света становилось немного спокойнее.

Только он собрался чиркнуть спичкой, как сверху что-то упало. Заяц от неожиданности выронил коробок. Упавшее слабо зашуршало и это вывело замершего Льва из ступора. Он лихорадочно стал хлопать лапами вокруг себя в поисках коробка. Он, как назло, не находился. Тем временем упавшее существо стало сопеть. Ладони зайца вспотели от сдерживаемого страха. Наконец, коробок нашёлся. Трясущимися лапами он зажёг фонарь и осторожно поднёс к источнику звуков…

И обнаружил на утрамбованном песке маленького долгоносика. Лев поправил очки, чтобы было удобней смотреть через треснувшую от падения линзу, и разглядел, что крылышки жучка были разорваны, левое надкрылье треснуло посередине, а средняя правая лапка неестественно подогнулась под живот. Жучок посмотрел на Льва и тоненько засопел, будто заплакал. Лев отставил фонарь и осторожно провёл лапой по спинке насекомого. Сопение стало чуть тише, но осталось таким же жалобным. Лев оторвал два лоскута от подола рубахи и туго перевязал сначала сломанную лапку, потом заправил крылышки и несколько раз вкруговую обвязал жучка вокруг тела, фиксируя надкрылья. Затем Лев, поглаживая его по забинтованной спинке, осторожно переложил к себе на колени и стал легонько покачиваться, повторяя то же, что делал, когда Снежик был маленьким и часто плакал по ночам.

Вскоре долгоносик успокоился и заснул. Лев перестал его гладить, но оставил лапу на спинке. Его окутало спокойствие. Несмотря на печальные обстоятельства, которые привели жучка в его темницу, заяц был рад, что он теперь не один.

Масло медленно сгорало в фонаре. Лев закрыл глаза и задремал…


***

В комнате Присвоения Лисица кричала на Ворона, тормоша его за плечо:

– Чего ты ждешь?! Разбуди его!

А он, казалось, совсем этого не замечал и с лёгкой улыбкой смотрел на масляный фонарь, мерцающий в кадре камеры спящего долгоносика. В голове кружилась лишь одна безумно приятная мысль: «Они Живы… Живы…». Только сейчас он понял, в каком напряжении находился со дня исчезновения Клевера. И вот сейчас напряжение отступило, пустив на своё место чувство, близкое к эйфории.

Лисица, потеряв терпение, ущипнула его за плечо. Ворон вздрогнул и посмотрел на неё затуманенным взглядом.

– Вла-а-ад, очнись. Разбуди долгоносика.

Дающий Присвоение тряхнул головой, приходя в себя, и переспросил:

– Что?

Лисица тоном, подходящим общению с маленькими детьми, повторила свою просьбу.

– Зачем?

– Чтобы спросить у Клевера, как он попал под землю. Так мы узнаем о силе Охотника.

Ворон странно посмотрел на Лисицу и мягко спросил:

– Алиса, скажи что ты видела на Срединной Пустоши?

Лисица глубоко вдохнула и медленно выдохнула, уменьшая раздражение от спокойствия Ворона в такой ситуации. Нарочито медленно, чтобы Ворон понял глупость своего вопроса, она стала рассказывать:

– Там был красный шар с иглами… – её глаза широко открылись от догадки, – Точно! Согласно легенде: «Охотник красен, словно око смерти, его нутро чернее ночи». А око – это шар! Он ещё не сменил облик!

Ворон улыбнулся.

– Именно. И это значит…

– Это значит, что он ещё слаб и у нас есть время сделать Ясеня сильнее.

– Правильно. Теперь ты понимаешь, почему я не хочу будить жучка.

Лисица кивнула. В приподнятом настроении она взяла план обучения Снежика и стала его перечитывать, внося поправки.

А на следующий день стали пропадать дети…


***

После боёв с батоном, разговора с мамой и непрошенных слёз, Снежик спал без задних лап. Поэтому он не услышал будильник и чуть не опоздал в школу. Обычно его будила мама, но сегодня она ушла из дома очень рано, чтобы успеть собрать росу.

В итоге Снежик подскочил с кровати, когда до начала уроков оставалось полчаса. Вихрем бегая по дому, он оделся, схватил со стола кусок того самого батона и, запихав его в рот, стал собирать учебники в рюкзак. С трудом проглотив сухой хлебный кусок, Снежик подскочил к умывальнику, плеснул водой в мордочку и пару раз провёл по зубам щёткой с горошиной зубной пасты. Быстро сполоснув рот, он посмотрел на часы: осталось двадцать минут.

Зайчонок победно улыбнулся своему отражению, схватил рюкзак с кровати и выбежал на улицу, не забыв, однако, закрыть дверь.

Вдоль улицы дворники намели большие песчаные кучи. На них полюбили играть дети всех мастей и видов. Их песчаные траншеи, замки и куличики сохранялись до вечера. А часов в семь начиналась песчаная буря. И песок оказывался повсюду. Поэтому до семи все жители старались разойтись по домам.

На сегодня погодный мастер волчица Сирень, всё ещё веря в приметы, обещала дождь. Мнение жителей о прогнозе разделилось примерно поровну: одни ему не верили; другие же, направляясь на работу, взяли зонты.

Снежик припустил до школы, на бегу здороваясь со встречаемыми по пути взрослыми. Успел он точно ко звонку. Первым в расписании значился урок математики. Учительница – бобриха по имени Синюха, была женой булочника Рыжего. Снежик нет-нет, да брал отцовские книги и поэтому знал, что синюха голубая – это такие красивые голубые цветочки, собранные в соцветия, которые растут на сырой почве. Её высушенные корни используются как сильное снотворное.

Имя учительнице отлично подходило. На время урока класс превращался в сонное царство. Все ученики еле шевелили перьями для письма и очень старались не лечь на парту. К середине урока организм Снежика полностью успокоился после очень активных сборов, и он стал засыпать сильнее остальных. Сонным взглядом посмотрев на учительницу, монотонным голосом объяснявшую деление и умножение дробных чисел, он сдвинулся за спину сидевшей впереди пухленькой лисички по имени Астра, положил голову на парту и со вздохом закрыл глаза. Но долго находиться в блаженной дрёме ему не удалось. В спину ткнулся чей-то палец и в ответ на его мычание послышался шёпот:

– Тебе записка.

Зайчонок протянул лапу назад и забрал маленький смятый клочок бумаги. Расправив его, он прочитал: «Принёс книжку?». Несколько секунд ушло на то, чтобы сообразить о какой книге речь и от кого, собственно, послание. Он совсем забыл, что сегодня должен был принести «Приключения храброго волчонка» Гладу. Нацарапав на той же бумажке: «После уроков занесу к тебе домой» он передал её назад.

Затем сделал заинтересованную мордочку и стал слушать Синюху. Его хватило на пять минут, потом глаза снова стали закрываться, и от очередного погружения в сон его спас звонок. Снежик широко зевнул и вышел в коридор. Там что-то активно обсуждали одноклассники. Завидев друга, Глад подозвал его, приглашая включиться в разговор.

– Мы сегодня вечером играем в Деревянном Грибе в защитников крепости. Ты с нами?

Эта игра была его любимой. В прошлом году они каждые выходные устраивали масштабные сражения. Всё было продумано до мелочей: каждый участник имел собственноручно сделанное оружие, свою легенду…

Легенда… Да, это именно то, что в прошлом было лишь частью игр, а сейчас является частью жизни. Поэтому появившаяся было улыбка на мордочке Снежика, сменилась грустной гримасой.

– Я не могу сегодня – к папе на работу надо… Может, на выходные перенесём?

Глад был в курсе отсутствия отца Снежика в городе с выходных и занятости Вьюна, но промолчал. Он решил, что расспросит обо всём друга, когда останется с ним один-на-один.

А острый на язык суслик Перец, коротко его звали – Перчи, который был старше зайчонка на год, молчать не стал:

– Да ладно тебе, ты просто боишься. С прошлого года не вырос, куда тебе играть в такую опасную игру. Вот и придумываешь байки про отца и его работу. Ха, врун и мелочь пузатая.

Такого стерпеть Снежик никак не мог. Он сжал кулаки и стал надвигаться на суслика с намерением начистить его нагло ухмыляющуюся мордочку.

– Что ты там бормочешь, Перчи?..

Глад вклинился между ними, прерывая назревающую драку.

– Перчи, лучше прибереги силы для игры, чем ерунду городить. Ты сегодня на стороне осаждающих, а я – командир защитников, так что сил тебе понадобится много.

Суслик фыркнул:

– Готовь лапы под верёвку, Глад. Станешь моим пленником, и даже не успеешь отдать первый приказ своей малышне, – и, прежде чем отойти, обратился к зайчонку: – Снежик, не думай, что я о тебе забыл. Ещё пообщаемся, мелкий.

Глад лишь ухмыльнулся в ответ на угрозы Перчи и отвёл Снежика, зло глядевшего исподлобья на суслика, в сторонку с намерением поговорить.

– Снежик, я долго молчал. Но всему есть предел. Недавно ты сказал, что вдруг полюбил ботанику. Сложно поверить, но мало ли… В общем, я поверил. Всю прошлую неделю ты ходил к своему отцу на работу. Это ладно. Вроде всё логично. Но сейчас… – Глад внимательно посмотрел на Снежика. – Скажи, что ты там делаешь с начала недели? Вьюн все дни был занят, выдавая микстуру, а твой отец в горах. Тебя было некому учить… – Глад помолчал, и понизив голос, чтобы никто не услышал, закончил: – Может… может ты ходишь на свиданки?

Мордочка Снежика вытянулась от удивления. Чтобы Глад заподозрил его в такой глупости, как свиданки?! Это же донельзя глупо, ставить рядом его – спасителя и героя и каких-то девчонок! Снежик еле удержался от того, чтобы всё рассказать, и ответил коротко:

– Это точно не свиданки. Но ничего больше я тебе сказать не могу. Я обещал. Поэтому не спрашивай меня ни о чём и просто поверь, ладно?

Глад, зная, что обещания его друг держит крепко, нехотя ответил:

– Ладно, пусть так… Но книгу, несмотря на твои тайны, всё равно принеси до четырёх. После меня дома уже не будет.

– Замётано.

Тут прозвенел звонок и все разошлись по классам.

Кроме этого эпизода, в школе за весь день не произошло ничего интересного.

После уроков Снежик быстрым шагом шёл домой, когда навстречу ему выбежала молодая косуля с испуганными глазами. Она подбежала к зайчонку и тихим срывающимся голосом спросила:

– Извини… Ты не видел моего сына, Мака – такого маленького, с белой звёздочкой на лбу? Он играл в песке, а потом куда-то пропал…

– Простите, не видел. А что, его давно нет?

– Нет, но он никогда не отходил далеко от дома… – лань нервно заозиралась в поисках других прохожих. – Прости, я тогда пойду.

Зайчонок пожал плечами и пошёл дальше по улице. До того, как он добрался до дома, он встретил ещё троих взрослых, которые также искали своих детей. Это было странно, но задумываться об этом у него не было времени, ведь надо сделать уроки, отнести Гладу книгу до четырёх и успеть к дающим Присвоение.

Дома Снежик бросил рюкзак на диван и пошёл разогревать обед. Сегодня мама приготовила пескарей в сметане с гарниром из варёного картофеля, а к чаю морковный пирог. Расправившись с едой за двадцать минут, он достал учебники и тетради из рюкзака и начал делать уроки. Поскольку на математике Снежик спал, решение примеров вызвало некоторые затруднения. Часто обращаясь к учебнику, он всё же их решил, хотя и медленнее, чем обычно.

Доделав домашние задания по остальным предметам, Снежик посмотрел на часы: было ровно три часа. «Отлично, – подумал он, – как раз есть время, чтобы отнести книгу. Та-ак, где она…»

Книга обнаружилась там, где он её оставил вчера вечером – на комоде. Зайчонок подошёл и потянул её на себя. Когда книга почти оказалась в лапах, из-под неё выпал сложенный в несколько раз листок.

Снежик наклонился, поднял бумажку и стал её рассматривать. Бумага была желтоватого цвета, как бланки у папы на работе. Он положил книгу обратно на комод и развернул листок. Там аккуратным почерком было написано: «Дорогая Роза! Непреодолимые обстоятельства заставляют меня покинуть город и отправиться на горные хребты Каменной Лупы на поиски редкого и крайне полезного по свойствам цветка. Меня не будет несколько дней. Точнее сказать, сколько именно буду отсутствовать, я не могу. Передавай сыну мой привет». Интересно, что это такое… А, точно! Это, наверное, записка от папы о поездке в Каменную Лупу!

Снежик подошёл к дивану, забрался на него и ещё раз перечитал записку. Вроде бы всё понятно, но какое-то смутное чувство не давало ему просто положить её назад и идти к Гладу. Было в ней что-то… странное и неправильное. Снежик закрыл глаза, чтобы сосредоточиться и дать смутному подозрению обрести чёткие очертания (тут очень помогли занятия у Лисицы по очистке сознания). Спустя некоторое время он открыл глаза и щёлкнул пальцами. Вот оно! Всё дело в почерке! Конечно, папа писал аккуратно, но не так идеально. Каждая буковка записки была строго выверена и написана, как по линейке. Такие буквы он уже где-то видел… Причём недавно…

– Неужели!.. – тихо воскликнул зайчонок и соскочил с дивана.

Светлячок догадки разгорался в голове всё ярче и ярче. Вскоре его свет отодвинул на второй план все заботы. Снежик схватил бумажку, и выбежал на улицу.

К тому времени там началась настоящая паника. Маленькие и взрослые птицы и звери стали исчезать в песчаных кучах прямо на глазах родственников и друзей.

Стоило только наступить на песок, занимающий площадь больше тридцати сантиметров, как под лапой появлялась воронка и затягивала наступившего. Поднявшийся ветер разносил песок по улице.

Но Снежику сейчас было не до них. Чтобы подтвердить догадку, ему нужна была доска объявлений. На первом перекрёстке он нашёл, что искал. Большой кусок коры был прикреплён в деревянной раме и пестрел объявлениями разного характера. Он шарил глазами по цветным листкам в поисках жёлтого цвета. И, наконец, нашёл. Объявление гласило: «Вниманию всех жителей Лесного Города! Для укрепления иммунитета необходимо прийти в травницкую. Время работы травницкой с девяти утра до последнего посетителя. В выходные дни время работы то же». Снежик достал из кармана измятую записку «папы» и сравнил её с найденным объявлением. И догадка превратилась в железобетонную уверенность: записку писал не папа, а дядя Вьюн. Те же маленькие хвостики на буквах «к», та же идеальная параллельность строк… Та же аккуратность. Дядя Вьюн, конечно, старался писать так же, как папа, но его характерный каллиграфический стиль просвечивал в каждой строке.

Вокруг бегали звери и летали птицы, а Снежик среди этого вихря стоял, как вкопанный. Он совершенно ничего не понимал. Всегда честный и открытый, зачем вдруг дядя Вьюн подделал записку? Получается, он врал про папу? Хотел скрыть, где он на самом деле? А вдруг с папой что-то случилось?! Вопросы роились в голове, как мелкие мушки. Из всего этого мельтешения он чётко понял одно: нужно срочно выяснить, почему дядя Вьюн так поступил.

Зажав в правой лапе обе бумажки, Снежик сорвался с места и влился в движение вокруг. Но, в отличие от окружающих, в панике мечущихся в разные стороны, его движение было целенаправленным. Ему нужен дядя Вьюн. А значит, нужна травницкая. Большими скачками преодолевая метр за метром, он чудом избегал больших песчаных «луж».

Зайчонок не заметил, как проскочил мимо дерева, на втором уровне которого жил Глад.

Совёнок понял, что вокруг творится что-то странное и слетел вниз, в надежде расспросить кого-нибудь о причине беготни и криков. И как раз тогда мимо него вихрем промчался его длинноухий белый друг.

– Эй! Ты куда?! – крикнул Глад ему вслед.

Но Снежик, не сбавляя хода, убежал вперёд и свернул на боковую улочку, ведущую на окружную дорогу.

Глад, недолго думая, взлетел и, преодолевая всё усиливающийся ветер, в котором чувствовался надвигающийся дождь, направился вслед за другом.

Когда Снежик выбежал на окружную дорогу, небо стало полностью чёрным и начался ливень. Ускоренные ветром, капли впивались в мордочку и лапы зайчонка, застилали глаза, мешали дышать. Стало холодно, но Снежик этого не чувствовал: быстрый бег, а также тревога и страх, усиливающиеся по мере приближения к травницкой, заставляли сердце бешено биться и с большой скоростью разгонять кровь по всему телу.

Наконец впереди замаячил маленький домик с большой вывеской над входом. Если бы не дождь, можно было разглядеть название: «ТРАВНИЦКАЯ. ВОСЕМЬ БЕД – У НАС ОТВЕТ». Снежик добежал до двери и, не сбавляя хода, ввалился внутрь. Там Вьюн, накинув на плечи халат, готовил очередное снадобье. От резкого удара двери о стену он вздрогнул, и, поднимая на вошедшего глаза, стал здороваться:

– Приветс…

Слова застряли в горле, когда он увидел, кто стоит на пороге и смотрит на него испуганным взглядом. Дятел прокашлялся и фальшиво весёлым тоном продолжил:

– О, Снежик!.. Какими судьбами?

Зайчонок быстро прошёл внутрь и положил на стойку две скомканные мокрые бумажки из желтоватой бумаги. От волнения язык прилип к гортани, и Снежику пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы заговорить.

– Что это? – спросил он и в упор уставился на дятла.

–Это… – Вьюн развернул бумажные комки на стойке. – Это объявление и записка твоего отца. А что?

– Дядя Вьюн… – Снежик замолчал и сглотнул ком волнения. Когда он снова заговорил, его губы дрожали. – Зачем ты подделал записку папы?

Сердце дятла пропустило удар.

– Я не понимаю, о чём ты. Её написал твой отец, не я, – для убедительности он развёл крылья и натянуто улыбнулся.

Снежика стало потрясывать не столько от того, что он промок, сколько от нервного напряжения.

– Дядя Вьюн, почему ты… врёшь? – зайчонок никогда раньше не говорил это слово взрослым и неосознанно прижал уши от чувства вины. – Я сравнил объявление и записку – и там и там одинаково написаны некоторые буквы и ещё они очень аккуратные… Папа так не пишет – у него строчки «пляшут» и буквы разного размера… Я уверен, что записка написана тобой, – горло Снежика сжали тиски слёз. – Где… где папа на самом деле?

Дятел смотрел на мокрого и дрожащего Снежика – сына своего друга, и не знал, что ответить. Убеждать его, что он всё неправильно понял – бесполезно. Он был в этом уверен так же, как и в том, что Льва нет в горах Каменной Лупы. Всё время, что дятел молчал, Снежик, не отрываясь, смотрел ему в глаза и, казалось, не дышал. Наконец, собравшись с мыслями, он вышел из-за стойки, присел рядом с зайчонком и положил крылья ему на плечи.

– Снежик, послушай меня. Бывают обстоятельства, которые диктуют нам, как поступить. Как раз такие обстоятельства заставили меня написать записку и не позволили сказать, где на самом деле твой отец. Я об этом очень сожалею. Правда.

– Обстоятельства… Значит, ты оставил моего папу неизвестно где из-за обстоятельств?!

– Это было необходимо. Я же сказал…

После этих слов Снежика вдруг окатила волна злости. Как?! Как он может говорить так спокойно о его отце, когда он где-то совсем один?! Без помощи! Зайчонок резко сбросил крылья Вьюна с плеч.

От толчка дятел потерял равновесие и сел на пол. Снежик сделал шаг вперёд и, до боли сжав кулаки, прокричал в лицо Вьюну:

– Где мой отец?! Говори! Я сам его спасу!

И тогда дятла посетила мысль, что вот он сейчас сидит на полу перед Снежиком, и большего-то и не заслуживает. Стоять перед этим зайчонком с горящими глазами, в которых застыли слёзы, он не имеет никакого права. И абсолютно не важно, что преследовались благие цели спасения мира. Он ведь на самом деле предал друга и его семью.

И Вьюн решил действовать, очень надеясь, что ещё не слишком поздно. Но до этого нужно было каким-то образом отговорить Снежика от поисков отца и оставить его в безопасном месте. С этой мыслью Вьюн встал с пола и, постаравшись сделать голос максимально спокойным и убедительным, произнёс:

– Снежик, ты прав – я бросил твоего отца, хотя должен был пойти за ним следом на Пустошь… И, пока не поздно, я хочу это исправить. Но пойду его искать я один. Без тебя. А тебе нужно остаться здесь, переждать дождь и идти домой. Потому что иначе ты оставишь свою маму совсем одну. Ты ведь об этом не подумал, правда?

Снежик задумался над словами Вьюна. Он ведь, и правда, не подумал о том, что будет с мамой, когда решил идти спасать отца. Но, одновременно с этим, он перестал доверять дяде Вьюну так безгранично, как раньше. И ещё у него было предчувствие, что исчезновение отца было как-то связано с Охотником, о котором так много говорили дающие Присвоение. Не в силах решить, отец или мать больше нуждается в его помощи, он нервно застучал задней лапой по полу. Наконец, в итоге тяжёлых раздумий, Снежик пришёл к выводу, что у мамы сейчас, и правда, нет никого, кроме него, а к отцу пойдёт какой-никакой, но взрослый, и уже открыл было рот, чтобы согласиться с Вьюном, как в голове зашумело и он вдруг увидел исхудавшее и измученное папино лицо. Отец шевелил губами, произнося какие-то слова, но ничего не было слышно, а потом его лицо окутало красное облако и всё исчезло. Снежик пришёл в себя и почувствовал, что по щекам бегут так долго сдерживаемые слёзы. Это видение перевернуло его решение на сто восемьдесят градусов – он должен спасти отца. Во что бы то ни стало.

Снежик пришёл в себя после видения и рванулся к двери травницкой, но был пойман стоявшим рядом Вьюном. Дятел очень внимательно следил за выражением мордочки зайчонка, пока ждал его ответ, поэтому от него не ускользнуло, что появившееся было сомнение, резко сменилось железной решимостью.

– Куда ты собрался? – спросил Вьюн, удерживая Снежика за лапу.

– Отпусти! Я сам его найду! Без тебя! А ты – трус! Я не верю ни одному твоему слову! – Снежик безрезультатно попытался выдернуть лапу из хватки дятла, и снова прокричал сквозь слёзы: – Отпусти!

Как аккомпанемент его крику, за окном сверкнула молния, и ударил гром.

Вьюн вздрогнул от неожиданного звука, но хватки не ослабил. Для безопасности Снежика он решил прибегнуть к крайним мерам – закрыть его в травницкой в надежде, что сюда обязательно кто-нибудь придёт. Это могло показаться жестоким, но, по мнению Вьюна, было гораздо лучше, чем отпустить зайчонка на верную гибель в лапах неведомого Охотника.

С этим намерением дятел пошёл к входной двери, крепко держа Снежика за лапу. Тот истолковал это по своему, и охотно двинулся за ним следом. Но когда пришло время переступить порог, Вьюн выпустил лапу зайчонка и со словами: «Так будет лучше», слегка толкнул его назад, вышел на улицу и захлопнул дверь. Тут же послышался щелчок закрываемого замка.

Снежик мгновение постоял в растерянности, осмысливая произошедшее. А потом его снова накрыла волна злости на Вьюна, смешанная со страхом за отца. Он подбежал к двери и стал бить её кулаками и пинать задними лапами. Но проушины, в которые был вставлен навесной замок, были прибиты на совесть и не поддавались ударам.

Тем временем Вьюн посмотрел вверх на затянутое тучами небо, оценивая возможность довольно длительного перелёта до Срединной Пустоши под дождём. И пришёл к неутешительному выводу, что сейчас лететь нельзя, поскольку его крылья очень быстро отяжелеют от влаги и он не сможет ими работать. Вьюну не оставалось ничего другого, как использовать вместо крыльев ноги – и он побежал, всё наращивая скорость, и вскоре скрылся среди деревьев Дикого Края.


***

Когда Глад, наконец, добежал до травницкой, он услышал звук ударов. Подойдя вплотную к окну, совёнок заглянул внутрь и увидел, что его друг Снежик стоит около двери и бьёт её кулаками.

– Э-эй! Снежик! Что случилось?! – закричал Глад и постучал в оконное стекло, привлекая внимание друга.

Снежик обернулся и увидел в окне серое существо с огромными жёлтыми глазами, худеньким телом в мокрой жилетке неопределённого цвета и с насквозь промокшими перьями на крыльях. С трудом, но ему удалось признать в этом странном персонаже своего друга Глада. Обрадованный, что теперь сможет с его помощью выбраться из заточения, Снежик подбежал к окну и прокричал совёнку, чтобы тот срочно открыл дверь.

Глад не стал задавать никаких вопросов о причине, по которой Снежик оказался запертым в травницкой, здраво рассудив, что потом всё равно всё узнает, и стал искать вокруг себя что-нибудь тяжёлое, чем можно сбить навесной замок. Небольшое крепкое брёвнышко обнаружилось под окном. Подойдя с ним наперевес к двери, Глад в несколько ударов сбил замок и открыл дверь настежь. Тот выскочил оттуда и стал нервно озираться вокруг. Не увидев искомое, Снежик спросил у Глада:

– Ты видел, куда делся дядя Вьюн?

Совёнок недоумённо ответил:

– Нет… А должен был?

Зайчонок, ничего не ответив, резко развернулся, и побежал назад в травницкую. Глад устремился следом и обнаружил друга перед картой Дикого Края. Снежик стоял на цыпочках и водил пальцем по изображённым на карте тропинкам, что-то в уме прикидывая.

Странное поведение Снежика требовало срочных объяснений, потому Глад подошёл к другу вплотную и спросил:

– Снежик, скажи, что происходит? Ты бежал, как угорелый, через весь город и в итоге оказался запертым в травницкой.

Зайчонок, не переставая водить пальцем по карте, ответил напряженным голосом:

– Дядя Вьюн – трус и предатель. Он меня запер, чтобы помешать в поисках отца. Теперь мне надо найти дорогу к Срединной Пустоши… – тут Снежик посмотрел в глаза Гладу, его голос сорвался и в нём проскользнул страх. – Глад, мой отец в очень большой опасности… Мне надо срочно его найти!..

– В опасности?.. В горах Каменной Лупы, что ли, что-то произошло?

– В том-то и дело, что записка о поездке – ложь дяди Вьюна. На самом деле папа… Папа в лапах чудовища!.. И я должен его спасти! Вот только надо разобраться, по какой из тропинок туда можно дойти.

Новостью о лжи Вьюна совёнок был ошарашен: он скрыл от Снежика, что его отец в опасности, и сам спокойно дальше жил и работал?.. Но Вьюн и Лев ведь друзья!.. Нет, это просто не укладывалось в голове Глада. Вот он и Снежик – друзья, и, само собой разумеется, никогда друг друга не предадут и не оставят один-на-один с опасностью!

С этой мыслью Глад внимательно посмотрел на карту и быстро определил тропинку, по которой от травницкой можно было быстрее всего добраться до Срединной Пустоши. Указав на неё другу, он произнёс:

– Вот по этой будет быстрее всего. Пойдём.

Снежик, считавший, что только он в ответе за то, что происходит из-за пробуждения Охотника, попытался остановить друга:

– Там опасно. Я пойду один.

Глада это возмутило:

– Ты что, и меня за труса и предателя считаешь? – Снежик отрицательно мотнул головой, и Глад резюмировал: – Раз нет, значит мы идём туда вместе.

Выйдя из травницкой, друзья присмотрелись сквозь дождь и увидели пень, который, судя по карте, был как раз рядом с началом нужной тропы. Добежали до него и устремились дальше – туда, где их ждал отец Снежика и его пленитель.

Дверь травницкой осталась поскрипывать на ветру. Вскоре на пороге образовалась большая лужа.


***

Лес вокруг скрылся за дымкой небесной влаги, а Срединная Пустошь была суха и безветренна. А тишина, что была её спутником до прихода Хозяина, разбилась о первый крик пойманного в песчаную ловушку жителя Лесного Города, которым оказался маленький детёныш лани. Пустошь начала пожинать плоды своих трудов. В течение нескольких дней песок старательно засыпал Лесной Город желтоватым покрывалом. И, наконец, Пустошь стала ловить в песчаные ловушки наивных лесных жителей.

Услышав крики, Лев встрепенулся и поднял мордочку вверх. Заснувший крепким сном на его коленях долгоносик вздрогнул и посмотрел на своего спасителя. Лев аккуратно опустил жучка на пол и потянулся за фонарём. Спичка чиркнула о коробок и масло тихо зашипело от её огня, освещая темницу. Заяц встал на ноги, и, подняв фонарь над головой, прокричал:

– Эй! Это я – заяц Лев! Отзовитесь!

Но его призыв остался незамеченным. Жители Лесного Города, попавшие в плен Срединной Пустоши, не чувствовали и не слышали ничего, кроме своего страха.

Не докричавшись, заяц сел обратно на землю и приуныл. На какое-то мгновение ему показалось, что он может быть спасён. Но надежда растаяла как дым, оставив лишь ощущение горечи несбывшихся надежд.

Долгоносик, почувствовав настроение Льва, потёрся головой о его локоть и громко заурчал, пытаясь успокоить. Заяц стал машинально поглаживать его по спинке. Через некоторое время, несмотря на крики снаружи, безнадёжность уступила место воспоминаниям. Вспоминалось, как Лев в первый раз увидел Розу, когда она зашла за лекарством для своей мамы в травницкую. Как он и Роза радовались рождению Снежика. Как его сын первый раз увидел стрекозу и сначала напугался, а потом весь день бегал по дому, с упоением изображая её жужжание… И ещё много моментов из жизни неспешной чередой проходило перед его мысленным взором, заставляя сердце замирать от грусти.

Из задумчивости его вывело странное поведение долгоносика. Только что он лежал на коленях, абсолютно расслабленный, как вдруг встрепенулся, встал лапками на грудь и стал скрестись, заглядывая в глаза.

– Что случилось, маленький? – спросил заяц и почесал жучку подбородок.

Долгоносик громко засопел-заскулил, спрыгнул с колен и стал бегать по полу, поглядывая то вверх, то на Льва.

– Ты хочешь наверх? – наблюдая за ним, предположил заяц.

Жучок закрутился вокруг своей оси, выражая радость от верной догадки. Льва несколько удивила такая понятливость дикого долгоносика, но забивать этим голову он не стал.

Он хмыкнул, прикидывая, как можно осуществить желание жучка. Затем встал на ноги, взял долгоносика и протянул лапы вместе с ним вверх, одновременно вставая на цыпочки. Долгоносик потянулся первой парой лапок, но не смог достать до края одного из отверстий в потолке. Прыжки зайца также не помогли. Тогда заяц опустил долгоносика на пол и огляделся вокруг в поисках чего-нибудь полезного, чтобы поднять жучка повыше.

Как и ожидалось, ничего, кроме фонаря, в темнице не оказалось. Хм, фонарь… А ведь это идея!.. Лев с улыбкой наклонился к жучку и стал объяснять ему, что делать, отчего-то пребывая в полной уверенности, что тот его поймёт:

– Тебе, друг, нужно сейчас постараться. Забирайся на фонарь сверху и крепко держись. Я его подниму вместе с тобой вверх к одному из отверстий, а ты уж старайся уцепиться за его край. Понял меня?

Вместо ответа долгоносик забрался на фонарь и всеми лапками в него вцепился. Лев потушил огонь и немного подождал, позволяя фонарю остыть, а глазам привыкнуть к полумраку. Затем он взял фонарь и, встав на цыпочки, как можно сильнее потянулся вверх. Зайца слегка шатало от сползающего и снова возвращающегося на место долгоносика. Наконец жучок нашёл равновесную точку опоры, встал на задние лапки и потянулся вверх остальными. Лев затаил дыхание. Долгоносику не хватало всего пары сантиметров, чтобы ухватиться. Тогда Лев присел на задние лапы и резко выбросил тело вверх. Одновременно с этим жучок потянулся лапками вверх и в высшей точке прыжка уцепился за краешек отверстия. Быстро работая лапками, долгоносик пополз вверх и скрылся из виду.

Лев наблюдал как единственное живое существо, хоть ненадолго, но скрасившее его одиночество в заточении, исчезает с глаз, и им вдруг овладела злость. Злость на себя, свою беспомощность. Давая волю эмоциям, он схватил фонарь и со всей силы швырнул его вверх. Тот ударился о потолок, выбивая песчаную крошку, и упал вниз уже изрядно помятым. Песчаный дождь стал для Льва замечательной новостью – оказывается полоток достаточно хрупкий и его можно разбить.

И тогда Лев стал раз за разом бросать фонарь вверх, стараясь попадать по одному и тому же месту. После очередного удара вниз упал целый песчаный пласт. Лев возликовал: в потолке зияла приличная дыра, через которую вполне можно было протиснуться. Теперь дело за «малым»: забраться наверх… И тут снова выручила немного укоротившаяся из-за повязок рубаха. Заяц быстро снял её и стал рвать на лоскуты. Через несколько минут перед ним лежала куча тряпичных лент, которые быстро превратились в длинную верёвку. Закончив вязать узлы, Лев вытер о штанины влажные ладони и немного постоял, успокаивая сильное биение сердца. Такого с ним раньше не случалось: всегда выносливый и здоровый, сейчас он чувствовал себя полностью разбитым. В поисках ответа он посмотрел вверх и потянул носом воздух. Воздух свободы был таким сладким… И абсолютно не похожим на тот, каким он дышал пять последних дней. Для подтверждения своей догадки он вдохнул поглубже и почувствовал лёгкое головокружение. Так и есть – магия его темницы улетучивалась вместе с её странным «питательным» воздухом. А значит, с каждым вдохом его шансы выбраться таяли.

Чтобы не растерять последние силы, Лев задержал дыхание, привязал к кольцу фонаря самодельную верёвку и стал закидывать его в дыру в потолке, в надежде зацепить за какой-нибудь выступ. С третьей попытки ему это удалось. К тому моменту сдерживать дыхание уже не было сил: Лев сделал ещё один короткий вдох, подёргал верёвку, проверяя прочность крепления, и полез вверх.

Небо в разломе потолка с любопытством наблюдало за медленным, с частыми остановками, подъёмом серого зайца в запылённых штанах. Наконец он в очередной раз протянул лапу вверх и ухватился за песчаный край дыры. Выбравшись из своей темницы, Лев перевернулся на спину, сделал глубокий вдох и закашлялся. С «воздухом свободы» силы стали стремительно покидать его тело. Уже находясь на границе обморока, откуда-то сбоку он услышал голос сына…


***

Вьюн бежал уже довольно долго, когда услышал из-за спины звуки, подозрительно похожие на топот. После того, как он узнал о грозящей миру опасности, лес Дикого Края уже не казался ему таким безопасным. Поэтому Вьюн резко свернул с тропы, и спрятавшись за кустами, стал ждать своего преследователя. Спустя некоторое время в поле зрения появились двое. Дятел был крайне удивлён тем фактом, что это оказались Снежик и Глад. Во-первых, каким ветром Глада занесло к травницкой в такую погоду, и, во-вторых – как они так быстро смогли его догнать? Вьюн не знал, что Глад выбрал кратчайший путь до Пустоши, в то время как он – знакомый и проверенный, который в итоге оказался длиннее.

Вьюн вышел из-за куста, преграждая путь Снежику и Гладу. Друзья остановились, и на мордочке Снежика тут же появилась презрительная гримаса.

– Уйди с дороги. Мы спешим.

– Вам нельзя туда. Там… чудовище, и моя обязанность не дать вам попасть к нему в лапы.

– Твоей обязанностью было спасти моего отца. Но ты этого не сделал, значит его спасу я.

С этими словами Снежик обошёл Вьюна и взмахом лапы позвал Глада следовать за собой.

Ответить Вьюну на слова зайчонка было нечего, и рядом не было ничего, что смогло бы его остановить. Отговаривать совёнка идти следом за Снежиком было, по сути, бесполезно: совёнок и зайчонок были настоящими друзьями. А значит, в любую передрягу ввязывались вместе.

Тогда Вьюн принял решение стать в этом походе защитником для Снежика и Глада, чтобы в случае чего уберечь их от опасности. Поэтому он, не мешкая, устремился вслед за убежавшими вперёд друзьями.

О том, что творится в городе, Вьюн не знал, пока во время короткой остановки под стародубом об этом ему не рассказал Глад. Это было страшно. И полностью подтверждало слова дающих Присвоение: легенда их мира шла по написанному – Охотник начал собирать «урожай»…

Совёнок, в свою очередь, узнал о «поездке в горы» отца Снежика. О причинах своего поступка Вьюн распространяться не стал, сказал лишь, что думал о благе всех жителей города.

– А теперь Вы не уверены в этом всеобщем благе?.. Поэтому пошли за дядей Львом в Дикий Край?

Вьюн кивнул.

– Теперь я уверен лишь в одном – в том, что не прощу себе, если со Львом что-то случится.

К тому времени сильный дождь уступил место тихой мороси, которая почти не пробивалась сквозь листву. Продвигаться вперёд стало значительно легче. Вскоре стали слышны крики и появились красные отсветы на блестевших влагой листьях. И без того тревожное настроение стало совсем ужасным. Снежик рванулся было вперёд, но был пойман Вьюном за ворот рубахи.

– Отпусти! – зайчонок безуспешно пытался вырваться. – Там папа!

– Снежик, успокойся.

Зайчонок крутился на вороте на расстоянии вытянутого крыла и пытался достать дятла кулаками.

– Я должен спасти папу! А ты… Ты просто боишься! Ты… ты трус и предатель! – выкрикнул Снежик и стал пинать Вьюна по ногам.

Может у Вьюна и получилось бы успокоить Снежика и убедить его осторожно подобраться к логову Охотника, если бы не очередной удар по ноге. Он был таким болезненным, что Вьюн зашипел от боли и слегка ослабил хватку. Зайчонку этого хватило, чтобы вырваться и пуститься бежать навстречу крикам и красным отсветам.

– Снежик! Стой! – закричал Вьюн и, хромая, устремился вслед за зайчонком.

Конечно, он бы с радостью встал на крыло, но низко нависающие ветви не допускали даже мысли о полёте.

Глад снова оказался в роли догоняющего.

Срединную Пустошь окружал густой колючий кустарник. Продраться сквозь него было трудно, но желание увидеть отца дало Снежику силу и напор. Он шёл напролом, ломая ветки и разрывая рубашку в клочья. Очередная ветка больно ударила по щеке, оставив ссадину, вскоре налившуюся красным.

Кустарник резко закончился и Снежик буквально вывалился на песчаную кромку. Следом за ним вышли Вьюн и Глад. Зайчонок стал осматривать песчаные дюны в поисках отца. Его внимание прошло мимо красного игольчатого шара, который довольно пульсировал. Не найдя знакомый силуэт, Снежик громко позвал:

– Папа! Папа! Ты здесь?!

Каким-то чудом среди криков и плача зайчонок различил голос, от которого горло перехватили тиски слёз. Его отец ответил на зов.

– Снежик! Сынок!..

Взгляд заметался в поисках отца и нашёл его сгорбленную фигуру в тени красного шара. Зайчонок рванулся было к нему, но был пригвождён к месту страшным рыком, разнёсшимся по Срединной Пустоши:

– Хозяйка песка, доставай добычу! Пора!

В тот же миг песок вокруг шара вспучился огромными пузырями, которые стали одним за другим лопаться, выталкивая вверх пленённых зверей и птиц. От шока они лишь молча озирались. Шар резко налился тёмно-красным цветом, граничащим с чернотой. Иглы сильно выдвинулись вперёд и стали испускать красное марево, заключившее в свои объятья пленных.

Пленённые звери и птицы стали один за другим падать на колени. Чуть погодя воздух вокруг них засветился разными цветами и завибрировал. Это был результат действия настойки, что изготовил Вьюн по рецепту Мудрого Ворона и Сумрачной Лисицы. Настойка усилила чувствительность пленников к присутствию Охотника и запустила переворот, несмотря на то, что сила Охотника была ещё мала.

Срединная Пустошь, исправно выполняя свою роль помощницы, взяла пленников в большое крутящееся песчаное кольцо, сбивая свечение и замедляя тем самым процесс переворота.

Снежик пришёл в себя и рванулся вперёд. Песок расползался под лапами, замедляя движение. На бегу он звал и звал отца. И вот, наконец, он его увидел. Отец Снежика, изрядно похудевший и осунувшийся, с запылённым и свалявшимся мехом, сидел на песке в голубом дрожащем сиянии переворота, которое с каждой секундой становилось всё бледнее. Он прижимал лапы к животу и тяжело дышал.

Увидев сына, Лев поднял глаза и, выталкивая слова из пересохшего горла, произнёс:

– Снежик, уходи.

– Папа!.. Как же… Я не могу без тебя!..

– Уходи. Мама… Ты должен позаботиться о ней.

Снежик замотал головой и сделал пару шагов вперёд. Он хотел быть и с мамой и с папой. Только так.

Но только зайчонок открыл рот, чтобы возразить отцу, как красное марево Охотника сгустилось и поглотило отца полностью.

Сзади послышались быстрые шаги и Снежика схватили сильные крылья Вьюна. Все попытки зайчонка вырваться были бесполезны.

Вьюн бежал по песку со всех ног, прижимая зайчонка в себе. Глад ждал на кромке песка, переминаясь с ноги на ногу, готовый бежать, как только Вьюн вернётся.

Тем временем за спиной дятла началась трансформация. Охотник «выпивал» жизни пленников, превращая их в свою силу. И красный шар медленно вытягивался вверх и вширь, преобразуясь в новую форму. И вот, когда красное марево рассеялось, вместо красного шара песок лизали языки пламени большого огненного «цветка». Вокруг него на песке стеклянными боками отражали оранжево-красные отблески разновеликие шарики с заключёнными внутри цветками и травинками. Здесь были незабудка, репейник, осока, клевер и ещё много других растений.

Они, как и пленники, были настолько чужды Срединной Пустоши, что она чувствовала их на себе, будто обжигающие угли на коже. Стремясь избавиться от боли, Пустошь откатила шарики волнами песка к кустам и вытолкнула их на траву. И наконец, спустя пять дней, она почувствовала лёгкость, что была до пленения первого зверя – зайца.

Трещины рта и глаз прорезали оранжево-красное трепещущее тело огненного «цветка». Это была вторая форма Охотника, обладающая гораздо большей силой, чем шар. Рот Охотника искривился в усмешке с острыми огненными пилами зубов. Он потянулся пламенными языками к небу и произнёс вслед убегающим:

– Куда же вы? Веселье ведь только начинается!.. А-а, я понял!.. Вы, верно, предлагаете поиграть в прятки?.. А что, мне нравится, – Охотник засмеялся и стал считать: – Раз – два – три – четыре – пять. Я иду тебя искать. Где же ты можешь быть, Белый… Ку-ку…

Злорадно посмеиваясь, Охотник двинулся по следам убегающих. Стоило ему прикоснулся к кустарнику своими «лепестками», как тот вспыхнул ярким радостным огнём. Так, оставляя за собой огненную полосу, Охотник устремился на поиски.

От пожара лес спасло лишь то, что дождь снова усилился. И хотя огонь Охотника потушить было сложно, распространяться ему всё же не удавалось.

Вьюн, с брыкающимся и обзывающимся Снежиком под мышкой, и Глад успели отбежать довольно далеко, когда сзади послышался треск огня.

Глад оглянулся и припустил вперёд с удвоенной скоростью.

– Быстрее, он догоняет! – крикнул он тяжело дышащему дятлу.

Вьюн тоже постарался ускориться, насколько это было возможно с брыкающейся ношей. Спустя, казалось, вечность, ноги вынесли Глада и Вьюна со Снежиком на открытую местность. Дождь лил как из ведра, отчего видимость сводилась практически к нулю. Пробежав вперёд по раскисшей от воды земле, Глад заметил круглую крышу. Несмотря на свою древность и отсутствие надёжных стен, это деревянное сооружение сейчас показалось ему тем местом, которое может спасти их от ужасного существа, идущего за ними по пятам. Глад оглянулся и прокричал:

– Дядя Вьюн! Идите сюда! Тут Деревянный Гриб!

Вьюн опустил зайчонка на землю и, взяв его за лапу, побежал к совёнку, который уже был под крышей. Вдруг глаза совёнка округлились и он показал дрожащим пальцем за плечо дятла. Вьюн обернулся и увидел в нескольких шагах пламя с искривлённым злобой «лицом». В голове мелькнула мысль: «Ни за что не отступлюм, заставившая его втолкнуть Снежика внутрь и встать в полный рост на входе в Деревянный Гриб. Рядом с пускающим искры Охотником надёжность Деревянного Гриба растаяла, и Глад потянул Вьюна за полу пиджака:

– Вы что?! Побежали!

Вьюн хотел сказать, что постарается задержать Охотника, а они должны как можно быстрее покинуть Деревянный Гриб, но слова застряли в горле. Он попытался прокашляться и будто огонь прокатился от живота до глотки. Вместе с тем пришла боль, согнувшая дятла пополам. Снежик подскочил к нему и попытался оттащить внутрь. Но стоило ему только прикоснуться к локтю дятла, как он сразу отдёрнул лапу: Вьюн был настолько горяч, что от него стал подниматься пар.

– Что происхо…

Договорить Снежик не успел. В этот момент Охотник вплотную приблизился к Деревянному Грибу и вытянулся вверх и вширь, окружая его огненным кольцом. И только первый язык пламени забрался внутрь и щёлкнул, словно бичом, над головой Глада, как Вьюна накрыл переворот. Его тело выгнулось дугой и стало растворяться в зелёной дымке. И тут же из неё стали с огромной скоростью вырываться гибкие ростки, которые тут же устремлялись на деревянные стены, пеленая их зелёной сетью.

Снежик обвёл изумлённым взглядом зелёные стены, и, опустив глаза вниз, увидел на полу Глада, прижавшего лапы к животу. Зайчонок подскочил к другу и взял за плечо. Оно было таким же горячим, как до этого у Вьюна. Совёнок почувствовал прикосновение, поднял замутнённые болью глаза на друга и прошептал:

– Я… Не понимаю что… со мной… Так горячо…

От избытка событий, страха и близости Охотника, шёрстка Снежика встала дыбом, как тогда, на обучении перевороту у Лисицы. В голове стало пусто и гулко, как в пустом котле для каши, и вокруг ушей заискрились маленькие молнии.

Огонь тем временем с трудом, но прокладывал себе путь сквозь зелёные плети на стенах Деревянного Гриба. И вот первый язычок пламени радостно заглянул внутрь. Его встретил Глад, лежащий без сознания у ног Снежика. Глаза Снежика мерцали, как звёздная синь, а шёрстка слегка шевелилась от пробегающих по ней маленьких молний.

Охотник довольно усмехнулся. Помешать ему Белый был уже не в силах, потому что он безвозвратно упустил время переворота.

Теперь дело за малым – сжечь ненавистную зелёную сеть и добраться до главной добычи… В предвкушении Охотник даже облизнулся.

Но только он всей своей мощью набросился на преграду, как ветер подул сильнее, заливая огонь дождевой водой. Так Мудрый Ворон и Сумрачная Лисица, нарушая Кодекс, пытались избавиться от нависшей над Снежиком опасности. Огонь Охотника слегка приутих, но это не помешало ему злорадно рыкнуть, обращаясь к дающим Присвоение:

– Поздно спохватились, вы, наивные идиоты. Сейчас я получу то, за чем пришёл.

И в этот момент одновременно произошло несколько событий. Охотник окутал Деревянный Гриб яростной огненной завесой, дождь и ветер закрутились в воронку над Охотником, стремясь затянуть огонь внутрь, Снежик поднялся над полом и, раскинув в стороны передние лапы, окутался белым светом начавшегося переворота, а Глад стал исчезать в сиренево-зелёном тумане. И случилось то, что не могли предвидеть ни дающие Присвоение, ни Охотник: с лёгким хлопком зайчонок и совёнок бесследно исчезли из родного мира.


Часть вторая

Защитник


Ливен

***

Похожий на жука, компактный серебристый автомобиль перевалился через очередную кочку, повернул налево и припарковался недалеко от спуска к бурной неширокой речке. Щёлкнул ключ в замке зажигания и двигатель замолчал, оповещая пассажиров и водителя, что они прибыли к месту назначения.

Первой открылась передняя пассажирская дверь, и на траву буквально вывалился высокий жилистый юноша с торчащими в разные стороны по новой моде волосами. Его тёмно-синие потёртые джинсы, набегали двумя складками на белые с красными полосами кроссовки, а спортивная куртка была одета поверх белой футболки. Парень медленно разогнул ноги и, растирая колени ладонями, громко, чтобы водитель его услышал, произнёс:

– Чтобы я ещё раз согласился ехать в такую даль на этом!.. – его указательный палец обвиняюще нацелился на автомобиль. – Да я лучше на велосипеде покачу – здоровее буду!..

С водительского сиденья выбрался атлетически сложенный мужчина в сером спортивном костюме и бело-чёрных кроссовках. Его виски, усы и бороду уже посеребрила седина, но серые глаза смотрели на мир с интересом, который можно было наблюдать далеко не у всех молодых, не говоря уже о людях его возраста. Мужчина надел солнцезащитные очки, спасаясь от яркого солнца, и белую бейсболку.

– Слав, кто же мог знать, что мой авто так не вовремя сломается, и придётся добираться сюда на маминой, как оказалось, очень даже вездеходной, букашке… – мужчина одобрительно похлопал автомобиль по нагревшейся на солнце крыше, и добавил, кивком показывая на невысокую девочку-подростка с большим фотоаппаратом на шее, которая с энтузиазмом изучала спуск к реке, иногда чихая из-за попадающих на лицо солнечных лучей. – Бери пример с Иры. Она, в отличие от тебя, не ропщет и наслаждается природой.

– Да она мелкая, что ей будет. А вот у меня колени уши закрывали из-за сваленных в кучу за моим сиденьем рюкзаков. Да и вообще – Ирка жучков-кошечек больше людей любит, а мне цивилизация нужна. На цветочки я могу и по телевизору посмотреть.

– Ничего ты не понимаешь в отдыхе, сын… – покачал головой отец. – Вот я в твои годы… – тут он выдержал паузу, и, подмигнув, закончил: – Тоже не любил походы. И сейчас понимаю, что это большое упущение. И мы его прямо сейчас будем исправлять. Для начала вытащи рюкзаки и найди карту. Она, кажется, под сиденье на ухабе завалилась. А я пройду вперёд, посмотрю, может дальше проехать можно.

Слава покосился на Иру, которая знал с детства. Она была дочерью лучшего друга отца, и бывала у них в гостях так часто, что стала практически членом семьи. Ростом ему по плечо, пухленькая, с длинными рыжими волосами, собранными в конский хвост на затылке, с большими, чуть раскосыми зелёными глазами, она напоминала зайчонка в своём серо-белом спортивном костюме и серых кроссовках. Сейчас Ира осторожно подбиралась к кустам, росшим вдоль правой стороны импровизированной парковки. Аккуратно ступая, будто боясь затоптать траву, она обходила их кругом, держа руки на фотоаппарате и прислушиваясь. И, как всегда с ней бывало на солнце, если глаза на защищены тенью, Ира тихонько чихала.

«Вот дурында, опять охотится на очередную живность. Крадётся, еле дышит, думает, что её не слышно, хотя чихает на каждом шагу. Бейсболку не судьба надеть, что ли…» – подумал Слава, надел солнцезащитные очки с синими светоотражающими стёклами, и, взяв Ирин головной убор ярко-жёлтого цвета с заднего сиденья, направился в её сторону.

Подойдя со спины, Слава со словами: «Апчиха рыжая», резким движением нахлобучил бейсболку ей на голову. Ира вздрогнула от неожиданности, сделала маленький шажок в сторону, и наступила на край смятой консервной банки, оставленной недобросовестными туристами. Крышка банки, освобождаясь от захвата зубчатого края, громко щёлкнула, и тут же из-под куста выскочил какая-то то ли крыса, то ли мышь-переросток с коротким хвостом. Эта странная живность, не мешкая, понеслась через дорогу в сторону деревьев.

Ира выкрикнула что-то раздосадовано-невнятное, потом вытянула руки по швам с плотно сжатыми кулаками, и, резко обернувшись, выпалила:

– Славка, ты, как всегда, всё испортил!.. Дурак!..

Не успел парень и слова вымолвить в своё оправдание, как девочка отвернулась и быстрым шагом пошла вслед убежавшей мыши, видимо, искренне надеясь, что та будет её там ждать. Слава пожал плечами, признавая своё поражение перед женской логикой, и пошёл к машине, чтобы вытащить рюкзаки.

Когда они цветастой горкой лежали на траве рядом с задним колесом, Слава пошарил рукой под сиденьем и выудил оттуда карту. Сверху большими зелёными буквами значилось: «Природный заповедник «Старые озёра». И ниже краткое описание: «Группа озёр, состоящая из трёх водоемов разной площади и глубины, расположенных между двух вершин – горы Ладной и горы Петровых. Озёра карстового происхождения, глубокие, с холодной и чистой водой, ручьями и небольшими водопадами стекающей со склонов…». Тут Слава бросил чтение, посчитав, что это пустая трата времени. Ему никакой разницы не было, что это за озёра, откуда взялись и что находится вокруг. Что его действительно волновало, так это чтобы поскорее весь этот поход закончился. И тогда он сможет наконец, вернуться к нормальной жизни современного цивилизованного человека: общение в сети, он-лайн игры, тренажерный зал, иногда встречи с друзьями в кафе… Слава достал из кармана телефон и с тоской посмотрел на мелкую надпись вверху экрана, гласившую: «нет сети». Громким вздохом выразив своё отношение к этой фразе, он распихал по карманам джинсов мобильник и карту, и огляделся вокруг.

И, несмотря на свою нелюбовь к такому «дикому» отдыху, невольно попал в сети красоты окружающей природы. Взгляд юноши медленно скользил по стройным берёзам с ажурной вязью листвы, по чешуйчатым стволам великанов – сосен, чьи владения простирались далеко вперёд – в ту сторону, куда ушёл отец. Подойдя к пологому склону, Слава увидел бурную речку, чьи волны, весело журча, перекатывались через низкие каменные порожки. Подняв взгляд выше, он увидел голубое небо, украшенное полупрозрачными перьями облаков…

– А здесь не так уж плохо, – тихо сказал юноша, чтобы не дай бог, не услышал отец, и сделал глубокий вдох.

Потом посмотрел на часы: выходило, что Иры не было уже десять минут. Посчитав это время более чем достаточным для того, чтобы поискать мышь, не найти и вернуться назад, он повернулся к деревьям, за которыми скрылась рыжеволосая любительница природы, и громко позвал:

– Ирка, ты чего там застряла?! Стадо мышей нашла, что ли?!

Ответа не последовало, и лёгкая тревога омрачила только что такое хорошее Славино настроение. Ему сразу вспомнились страшные рассказы про медведей, которые одним махом заглатывают туристов, не оставляя даже рюкзака.

– Ира! Ты где?! Подожди, я сейчас приду!– позвал он громче и быстрым шагом пересёк дорогу, чтобы скрыться среди деревьев.


***

Обида на Славу плескалась мутным озером внутри, грозя затопить Иру.

«Ну вот почему он такой дурак, а? – думала она, пиная попадавшиеся на пути шишки. – Видит же, что я занята исследованиями, а не просто так крадусь по пустой поляне, – тут её посетила догадка, которая заставила разозлиться ещё больше. – А может он меня за дурочку держит?! Думает, припекло мне солнышко макушку и дурная стала!.. У-ух, я ему всё выскажу! Только вот сфотографирую эту сбежавшую большеухую полевку и он у меня попляшет!..».

Девочка понимала, что найти маленькую мышь с лесу – задача невыполнимая, но для успокоения своей совести зоолога-любителя, эта вылазка в лес подходила как нельзя кстати. Поэтому Ира шла всё дальше, не забывая, впрочем, смотреть по сторонам и запоминать приметы, чтобы выйти назад. Отец с раннего детства брал её с собой в отпуск и научил очень хорошо ориентироваться на местности. Поэтому заблудиться она не боялась.

Отец девочки – Игорь Степанович, был известным в городе ветеринаром, и заядлым фотографом – путешественником. Он всегда с радостью в отпуск ехал не в излюбленные жителями страны тёплые страны, а в леса, поля и тундру, чтобы насладиться чистым воздухом и отдохнуть от города. И, конечно же, в каждой поездке он фотографировал и вёл дневник наблюдений о населяющих местность животных и птицах. И в эту поездку он тоже собирался поехать вместе со всеми, но помешала конференция ветеринаров, из-за которой ему пришлось сдвинуть отпуск с августа на сентябрь и уехать из города.

Её мама – Аделина Андреевна, работала медиком в международной организации помощи людям, пострадавшим от стихийных бедствий. Ира её плохо помнила, ведь она постоянно была в разъездах. А оказавшись дома, по сути, опять работала: ездила на конференции, посещала курсы повышения квалификации. Аделина была поглощена заботой о человечестве, поэтому на свою семью у неё не оставалось сил и времени. Поэтому когда она пропала без вести несколько лет назад, оказывая помощь жителям очередного города, на который обрушился оползень, Ира не почувствовала опустошающей горести утраты. Ей было от этого ужасно стыдно и неловко перед папой, бабушками и дедушками, и перед самой собой.

С отцом Ира проводила гораздо больше времени, чем с матерью, и стала такой же, как он, любительницей всего живого. Сейчас она поехала без него, и пообещала, что обязательно будет фотографировать всех животных и птиц, которых встретит в походе на Старые озёра.

Поэтому Ира не могла поверить своим глазам, когда, выбравшись из машины, практически сразу обнаружила большеухую полёвку. Найти её здесь, а не среди каменистых россыпей впереди лежащих гор, оказалось большой удачей… Если бы Слава всё не испортил своей выходкой с бейсболкой. Ира фыркнула, и в знак протеста сняла головной убор. И тут же чихнула от солнечного луча, который проскользнул меж ветвей и радостно осветил её лицо.

«Ладно, может идея с бейсболкой была и не так уж плоха…» – уже спокойнее подумала Ира, снова пряча лицо под тенью козырька.

Эта мысль окончательно вернула девочке хорошее расположение духа. Она остановилась, чтобы напоследок насладиться окружающей красотой, и потом двинуться в обратный путь.

Но спокойному созерцанию природы помешал громкий треск веток откуда-то сзади.

Ира вздрогнула и резко обернулась. Никого не было видно. Сердце девочки часто забилось, и она стала лихорадочно вспоминать всё, что знала о защите от нападения хищных лесных зверей. Первое, что нужно было сделать – это встать с наветренной стороны, чтобы зверь не почувствовал её запах.

Ира облизала палец и попыталась определить направление ветра. Спустя, казалось, целую вечность она почувствовала на пальце еле ощутимое движение воздуха. Покрутившись на месте, девочка встала лицом к этому слабому ветерку, и стала отступать назад, пока не упёрлась спиной в корявый стол старой берёзы. Зайдя за него, Ира затаилась, во все глаза глядя в сторону шума.

И вот, спустя полминуты, из-за осины вышел… Славка и, набрав полную грудь воздуха, закричал:

– Ирка-а-а! Ты где?!

Почувствовав облегчение, и одновременно с этим досаду, что не смогла распознать шаги человека, Ира вышла из-за берёзы и ехидно поинтересовалась:

– Чего кричишь? Думал, заблужусь, с моим-то опытом походов?

– А ты почему не отзывалась? Я тебя уже пять минут ищу, между прочим. Ушла в лес одна за какой-то крысой, и даже извиняться за своё безответственное поведение не хочет.

От такого нахальства Ира вновь закипела:

– Сам ты во всём виноват!.. Если бы ты не подкрался ко мне и не спугнул Alticola macrotis, ничего бы это не случилось!..

– Кого-кого?.. – Слава несколько мгновений крутил в голове незнакомое явно латинское словосочетание и, наконец, догадался, кого имеет в виду Ира. – А-а! Это ты про ту мышь? Да она и сама бы убежала, ты ж чихала, как пулемёт!..

Перепалку прервал сигнал клаксона и последовавший за ним громкий голос Игоря Степановича, который вернулся на место стоянки и не нашёл на месте сына и вверенную под его ответственность Иру.

Несмотря на то, что девочка не хотела заставлять ждать и волноваться Игоря Степановича, она не могла оставить последнее слово за Славой. Тоном учительницы она вымолвила:

– Ничего ты не понимаешь в реальной жизни, Слава. Компьютерная голова – вот ты кто.

Слава не остался в долгу:

– Ирка – пулемётный чих.

Девочка посчитала выше своего достоинства и дальше продолжать обзываться, поэтому лишь вздохнула и закатила глаза, показывая, что пора бы придумать что-нибудь поинтересней её детского прозвища. Затем вздёрнула подбородок, и пошла в сторону стоянки.

Слава, довольный, что последнее слово осталось за ним, усмехнулся, засунул руки в карманы и пошёл следом за девочкой. Вскоре появились просветы между деревьями, в которые весело заглянуло солнце, и стал слышен шум реки.

Всю дорогу Ира внимательно смотрела под ноги, зная, как обманчив бывает ковёр из прошлогодней опавшей листвы, под скрывающий ямки, бугорки и выступающие корни. Когда до выхода на дорогу осталась пара-тройка шагов, Ира решила, что теперь можно отвлечься от изучения того, что под ногами, и решила напоследок позлить Славу. С этой целью она на ходу обернулась в сторону идущего следом парня, показала ему язык и выкрикнула: «Славка – на носу бородавка!» и тут же бросилась бежать к дороге. Но стоило ей сделать пару шагов, как левая нога зацепилась за корень берёзы, коварно спрятавшийся под россыпью опавших листьев, как раз на границе леса. Не упасть лицом вниз ей помогла ловкость… И худая, но крепкая рука Славы.

– Под ноги смотри, а то нос расквасишь.

Ира крепко встала на ноги, выразительно посмотрела на руку Славы, и когда он её убрал, возразила:

– А с чего ты взял, что я падала? Я просто… решила поторопиться к дяде Игорю. Он ведь нас уже заждался, правильно?

Слава ничего не ответил, потому как знал, что это снова приведёт к перепалке. А поездка и так его не особо вдохновляла и радовала, чтобы тратить нервы ещё и на это.

Вместо этого он достал наушники, на ходу присоединил их к телефону, и включил свой любимый плей-лист.

Спустя четверть часа небольшая туристическая группа двинулась в путь.


***

Солнце светило нещадно, и Игорь Степанович с сыном и Ирой очень быстро сняли спортивные куртки. И тут же, несмотря на средство от всех, как гласила этикетка, кровососущих насекомых, были покусаны во все открытые части тела. Спустя полчаса их путь пересёк довольно широкий ручей.

Игорь Степанович первым подошёл к водной преграде, прошёлся вдоль неё налево и углубился в прибрежный кустарник. Не успели к нему подойти Ира со Славой, как он уже вышел оттуда, и стал развязывать шнурки на кроссовках. Взмахом руки он предложил присоединиться к этому сомнительному мероприятию.

Слава решил уточнить необходимость столь радикального, на его взгляд, шага:

– Пап, а по-другому никак? Ведь место, насколько я понял, популярное, неужели никакого мостика за столько лет не построили?

– Я только что проверил, – ответил мужчина и махнул в сторону кустарника, – мостик в виде поваленного через ручей дерева прогнулся до самой воды. По нему разве что ребёнок с прекрасным чувством равновесия сможет пройти. Так что разувайтесь и вперёд – закаляться.

С мыслью, что злосчастный поход всё никак не приобретает ни капли привлекательности, Слава наклонился и взялся за шнурки. И краем глаза заметил, что Ира, в отличие от него и отца, снимает рюкзак и фотоаппарат с шеи, а не ботинки. И направляется в сторону кустарника, за которым, как сказал отец, находится «мост».

– Эй! Ты куда? – окликнул Слава девочку.

Он уже успел развязать шнурки на обоих кроссовках, поэтому, когда встал и быстрым шагом направился за Ирой, они волочились по гальке, грозя попасть под подошву.

– Ира, ты что задумала? – уже громче позвал он.

Ира обернулась:

– Я маленькая и с координацией всё в порядке. Вот и хочу попробовать пройти по мостику. Чем не приключение? – улыбаясь, ответила она и проскользнула меж ветвей.

– Пап, Ира идет к мосту! – привлекая внимание отца, воскликнул парень и ускорил шаг.

Шнурки волшебным образом не запутались, поэтому Слава без происшествий дошёл до кустарника, раздвинул ветви и увидел поваленную берёзу. Нижние ветви полоскались в воде, а середина ствола погрузилась в неё наполовину. Ира к тому времени уже сделала по «берёзовому мостику» пару шагов.

– Ирка, возвращайся! Давай лучше пойдём через брод!

Девочка обернулась, балансируя на развёрнутых в сторону ступнях. С задорной улыбкой отозвалась:

– Да ну тебя, так веселее. Гляди, я в два счёта окажусь на том берегу.

Тут к ним подоспел Игорь Степанович:

– Ира, не глупи, возвращайся назад. Ты упадёшь в воду и простудишься.

– Дядь Игорь, всё нормально. Я год ходила на гимнастику. Сейчас в два прыжка там, – она показала на противоположный берег, – буду.

Не успели отец и сын придумать ещё аргументы, как девочка отвернулась и продолжила свой путь по берёзовому стволу. У неё получалось так ловко и легко, что волнение за её безопасность немного утихло. Но, как оказалось, намокший и скользкий «мост» решил сыграть злую шутку с Ирой на середине пути: она сделала очередной шаг, неудачно поставила левую ногу на набухшую водой берёзовую кору и поскользнулась. Нога сорвалась, погрузившись в неглубокие, но быстрые воды ручья. Ира присела и выбросила правую руку в сторону в попытке сохранить равновесие, но это не помогло: её тело стало наклоняться вслед за соскользнувшей ногой. Ещё мгновение, и она должна была погрузиться в холодную водную стихию.

Слава, не думая об обуви, с разбегу врезался ногами в воду. Он знал, что не успеет добежать вовремя, но сможет хотя бы сократить пребывание Иры с холодной воде горного ручья.

Не успел он преодолеть и половины расстояния, как случилось странное. Время замедлило свой бег, и Ира зависла в воздухе, касаясь лишь кончиками рыжих прядей волн, что замерли небольшими холмиками, как вода на реке зимой. А потом ветви берёзы, что были под водой, стали подниматься, вспарывая похожую на кисель воду. Оказавшись на воздухе, они выгнулись дугой, возвращая Иру на ствол. Как только она приняла устойчивое положение, ветви слегка подтолкнули её вперёд. И тут же время вернуло свою скорость. Ветви с плеском вернулись в воду, и одновременно с этим Слава моргнул.

Когда он открыл глаза, Ира уже стояла по ту сторону ручья и махала им рукой. Он не был уверен, видел ли это на самом деле. Но то, что она осталась абсолютно сухой, в отличие от Славы, чьи ноги промокли и моментально потеряли чувствительность от ледяной воды («Как всегда от неё сплошные неприятности…»), вроде как доказывало, что что-то ей помогло не упасть в воду…

Тут Игорь Степанович окликнул сына, прерывая его размышления:

– Слав, ты чего замер? Переходи уже, раз уже в воду зашёл. Только выбирай, где помельче.

Слава, не двигаясь с места, обернулся и спросил:

– Пап, а ты видел?..

– Что?

– Ну… Как Ирка на том берегу оказалась?

– Конечно, прекрасно видел. Думаю, как и ты, – при этих словах отца Слава задержал дыхание. Он меж тем продолжил: – Она чуть не упала, но быстро вернула равновесие и почти бегом перешла на ту сторону. И оттого, что побежала, подняла тучу брызг вокруг «моста». Ладно, потом поговорим, давай, иди уже. Вода здесь – не парное молоко.

Слава медленно кивнул, принимая версию отца. Но, всё же, несмотря на её логичность, не отрицая того, что увидел сам. Потом отвернулся и довольно быстро перешёл на ту сторону.

Ира была в прекрасном расположении духа. Она с улыбкой посмотрела на вымокшего Славу, и заметила:

– Не стоило сразу же бросаться в воду, как только я немного качнулась, – Слава одарил её хмурым взглядом и наклонился, чтобы снять обувь и отжать джинсы. – Но… Всё равно – спасибо тебе за заботу.

При этих словах лицо Славы вдруг обдала горячая волна, и сердце ускорило свой бег. Решив, что это от того, что он стоит, наклонившись, потому кровь приливает к голове, а не по какой-то иной причине (о которой и думать-то не хотелось), он пробурчал:

– Больше этого не повторится. Мне одного раза хватило.

После того, как Слава отжал джинсы, а отец выдал ему свои сланцы, которые он, будто зная о таких непредвиденных неприятностях, взял с собой, они вновь отправились в путь.


***

Вот уже час прошёл после происшествия на «мосту», а Ира никак не могла перестать о нём думать. Окружающая природа, каменистая тропа под ногами, постепенно уводящая путников всё выше, даже комары и мошкара не привлекали столько её внимания, как раньше. Раз за разом вспоминалось, как нога соскользнула с «моста» и Ира поняла, что через секунду окажется в холодной воде. Тут время замерло и она будто оказалась внутри себя и одновременно над собой. И увидела, как её тело снаружи окутал слепящий жёлтый свет, а внутри, – там, где сердце, стал распускаться сад множества цветов. Этот свет, она чувствовала всем своим новым существом, как солнце, дарящее жизнь саду внутри неё.

И тогда Ира почувствовала твёрдую уверенность, что не упадёт. Точнее, – жёлтый свет и сад, как якорь удерживают её на стволе берёзы, не позволяя окунуться в холодную воду. А потом ствол под ней зашевелился и мокрые ветви берёзы поднялись из воды. Они нежно и осторожно, как мать новорождённое дитя, придержали её, вернули потерянное равновесие и слегка подтолкнули вперёд.

В следующий миг она поняла, что стоит на другом берегу, а свет и сад пропали. И тут дрожь, как символ стресса, пробежала от головы до кончиков пальцев ног. Обняв себя за плечи, Ира посмотрела на ручей и увидела, что Слава стоит по колено в воде и широко открытыми глазами смотрит на то место берёзового ствола, где она только что стояла. Игорь Степанович же, напротив, отвлёкся и смотрел на Славу.

«Он всё видел… Славка всё видел»… – тогда пронеслось в её голове.

От того, что её превращение не осталось незамеченным, Ира растерялась. Она не знала, как теперь себя вести со Славой. Рассказать ему, что почувствовала она и спросить, что видел он? А может поделиться с дядей Игорем, и он найдёт абсолютно нормальное объяснение, и она перестанет чувствовать себя слегка (слегка ли?..) ненормальной? Или, может, молчать и делать вид, что ничего не было, и она просто ловко вернула равновесие и перебежала по «мосту»? Что выбрать – Ира терялась в догадках.

Тем временем Слава посмотрел на неё, и Ира тут же прикрыла растерянность самой радостной своей улыбкой и очень уж рьяно замахала рукой. Тогда она решила считать, что ей от страха всё показалось. А раз так, то и объяснять никому ничего не надо…

Но сейчас, спустя час, воспоминания жгли изнутри, требуя, чтобы ими поделились. И Ира вдруг, неожиданно для себя самой, позвала идущего впереди Славу:

– Слав…

И тут же прикрыла рот ладонью. Но было уже поздно – парень немного замедлил шаг и отозвался:

– Чего тебе, гимнастка?

– Ну… Да, так… Ничего, – в попытке скрыть смущение, Ира добавила,– И хватит уже завидовать моему идеальному чувству равновесия. Не веди себя как маленький, в самом деле.

– Было бы чему завидовать, – холодно ответил Слава, поправил рюкзак и быстро догнал ушедшего вперёд отца.

Ира прижала ладони к горевшим щекам и, мысленно ругая себя, поспешила вслед за мужской частью их маленькой группы.

И догнала как раз тогда, когда Слава и Игорь Степанович подошли к первой достопримечательности, ради которой сюда приехали: впереди, меж травянистых берегов раскинулась каменная река. Округлые каменные глыбы разных размеров, плотно пригнанные самой природой друг к другу, спускались с невысокого холма прямо к ногам путешественников.

Ира тут же вооружилась фотоаппаратом и стала делать фотографии одну за другой. Не обошла она своим вниманием и Славу. И заставила его позировать то на булыжнике, выступающем горбом над остальными, то на фоне «такого умопомрачительного неба с кудрявыми барашками облаков». Слава возмущался, но всё же выполнял все Ирины «встань сюда», «прими задумчивый вид», «посмотри в небо».

Игорь Степанович смотрел за детьми и улыбался в усы. Рядом с Ирой его сын, несмотря на его попытки выглядеть недовольным её вниманием, выглядел счастливым.

«А может, – подумал мужчина, заключая бродивших по камням детей в рамку из больших и указательных пальцев рук, – это начало чего-то большого и светлого…».

Опустив руки, он посмотрел на часы: время подходило к вечеру. Пора было двигаться дальше, чтобы успеть дойти до первого озера и устроиться на ночлег. К тому времени Ира совсем загоняла Славу и Игорь Степанович решил прийти к нему на выручку. Он окликнул парня и предложил ему поменяться с Ирой местами: сделать с ней пару-тройку снимков. А потом двигаться дальше.

Слава был удивлён, как это он сам до этого раньше не додумался. Это же шанс закрутить Иру морским узлом, попросив изобразить «вселенскую грусть на фоне каменного обвала мечты о несбывшемся будущем».

Слава потёр в предвкушении руки и, вернувшись в девочке, увлечённо выискивающей меж камнями какую-нибудь живность, предложил ей самым невинным тоном:

– Ир, а давай теперь я тебя сфотографирую… А то тебя ни на одной фотографии нет. Прямо сапожник без сапог.

Тон Славы Иру насторожил, но в самом предложении была бесспорная логика. Среди сделанных Ирой фотографий снимков с ней было очень мало. Поэтому она сняла с шеи и протянула Славе свою зеркалку, предупредив:

– Если уронишь – будешь отрабатывать на нашей даче три года подряд. А если я на фотке получусь страшная… – её глаза зловеще сверкнули, – тебе лучше не знать, что тогда будет.

Слава лишь ухмыльнулся, взял фотоаппарат, навёл на Иру, подстроил резкость и скомандовал:

– А теперь изобрази мне вселенскую грусть на фоне каменного обвала мечты о несбывшемся будущем.

Ира, только-только присевшая на камушек с милой улыбкой, округлила глаза.

– Что?.. – растерянно переспросила она, вставая с нагретого солнцем камня. – Ты издеваешься, да?

Слава, наблюдавший за Ирой через окошко объектива, начал съёмку ещё до своей экстравагантной просьбы, и теперь с удовольствием её продолжил, предвкушая реакцию Иры на получающиеся кадры. Ира тем временем начала наступление на шутника, намереваясь отнять фотоаппарат и стереть все сделанные им снимки.

Перебежками и прыжками по камням они добрались до наблюдавшего за ними с искренним весельем Игоря Степановича, который тут же скомандовал двигаться дальше, потому как скоро стемнеет, а идти до озера ещё порядочно.

В итоге, Ира так и не забрала фотоаппарат у Славы, и ещё долго посверкивала на него глазами, намекая на то, что расплата не заставит себя долго ждать.

Когда солнце стало задевать краем верхушки гор, они вышли к первому озеру.


***

Большая палатка на две комнаты стояла на берегу блестящего водного круга, в котором отражалось заходящее за горный хребет солнце.

Слава прохаживался по берегу озера и всматривался в его воды в попытках разглядеть рыбу. Ира сидела на походном стульчике рядом с палаткой и просматривала снимки. Желание удалить все фотографии, сделанные Славой, пропало, стоило увидеть первый из них. Он, прямо как профессиональный фотограф, поймал и запечатлел настоящие эмоции. Ира лишь покачала головой: такого она никак не ожидала от «компьютерной головы». Положив зеркалку на складной столик, девочка подошла Игорю Степановичу, который доставал из багажника всё необходимое для разведения костра.

– О, Ира, ты как раз вовремя. Будь добра, позови Славку. Он с огнём получше моего управляется.

– Как это? – не поняла девочка.

– Знал бы как – сам бы умел. Ан нет, это у него, наверное, врождённое. Он с огнём дружбу водит – так его мама говорит. Так что зови его сюда – он в миг костерок разведёт. А ты посмотришь, как он это делает.

Заинтригованная Ира пошла к берегу, где Слава, так и не найдя признаков рыбы, метал «блинчики».

– Слав, тебя отец зовёт. Надо костёр разжечь, – Ира немного помолчала и добавила: – Он сказал, что тебя огонь… любит. Расскажи, как это.

Парень запустил очередной «блинчик», после чего отряхнул руки и с улыбкой посмотрел на девочку.

– Отец всё придумывает – больше его слушай. Я всего лишь меньше него обжигаюсь. Ладно, пошли.

Ира хмыкнула, но расспрашивать дальше не стала – знала, что если сразу не сказал, то никакие последующие попытки выудить информацию не помогут.

Пока Слава раскладывал в металлическом коробе мангала уголь, бумагу и поджигал всё это туристическими непромокаемыми спичками, Ира внимательно за ним следила, пытаясь не упустить тот момент, когда произойдёт то самое «общение с огнём». Но, как и сказал парень, ничего необычного не произошло. Бумага, а за ней уголь, занялись не слишком быстро, но и не медленно. Вскоре в мангале весело плясали язычки пламени, соперничая в яркости с лучами закатного солнца.

– Эх… Рыбку бы сейчас на решётке зажарить… – мечтательно произнёс Слава, – а мы удочку не взяли.

Ира и Игорь Степанович переглянулись и одновременно заулыбались.

– Что смешного? – сразу насторожился парень. – Надо было сеть, а не удочку, брать?

– Эх, Славка. Читать надо больше, – хихикая, поддела его Ира. – Откуда, по-твоему, в озере, образованном растаявшим горным снегом, может появиться рыба? Она, что спорами или семенами размножается, чтобы прилететь сюда на крыльях ветра?

Ирины слова его порядком задели.

– Чего сразу взъелась? И ты, отец, туда же. Откуда я мог знать, что тут с рыбой так плохо всё?

– Да из брошюры, что к карте прилагается, например. Или из твоего любимого Интернета.

– Больно надо всякой чепухой себе голову засорять. На это ты есть, – с ехидцей сказал парень, намекая на сомнительную ценность знаний о природе в рамках современного мира, которыми обладала Ира.

В ответ Ира фыркнула и отвернулась.

Затянувшееся молчание прервал довольный голос Игоря Степановича:

– А рыбка, похоже, здесь всё же есть. Правда она не плавает, а ходит на двух ногах, – произнёс он, вставая, и направился в сторону леса, росшего на расстоянии метров трехсот от берега озера.

Оттуда, по неприметной тропке, твёрдой уверенной походкой ему навстречу вышел пожилой сухощавый мужчина среднего роста. Редеющие седые волосы длиной до середины шеи зачесаны назад, на впалых щеках и над губой – серебро двух-трёх дневной щетины. На фоне неприглядной, в общем, наружности, выделялось лицо: волевое, с точными, будто вырубленными чертами. Взгляд из-под кустистых бровей внимательный, твёрдый. Одет он был в простую белую льняную рубаху, серые широкие брюки и растоптанные чёрные ботинки.

«Ему бы стати, и с таким взглядом получится русский богатырь в отставке», – подумал Игорь Степанович, потягивая руку для рукопожатия.

Крепко сжав протянутую ладонь, мужчина с улыбкой спросил глубоким и рокочущим, как морской прибой, голосом:

– Доброго вечера. Туристы? – Игорь Степанович утвердительно кивнул, и мужчина продолжил: – Вот и славно, значит, не зря шёл. Рыбки хотите? Сегодняшний улов, – он приподнял левую руку повыше, показывая плещущихся в небольшом пластиковом ведёрке рыбин.

– Не откажемся. Какова плата за, скажем… шесть штук?

– Не всё нынче за деньги купить можно… – произнёс мужчина со вздохом, – Истосковался я по общению. В нашей деревне, почитай, я один и остался. Старики все умерли, молодежь разъехалась… Вот и живу теперь, как сейчас говорят, в информационной изоляции… О! Что ж это я!.. – вдруг спохватился он. – Прости, мил человек, не представился. Даромир моё имя. А к тебе как обращаться?

– Игорь Степанович… – представился отец Славы и тут же спохватился, – Но можно просто Игорь. А вот мне вас просто по имени называть как-то…

– Не стоит это твоих переживаний, Игорь. Обращайся просто – Даромир. А насчёт платы решим так: я тебе – столько рыбы, сколько душа пожелает, а ты мне – местечко с вами за костром и общения чуток.

В современном мире осталось так мало места для бескорыстных поступков, что такому предложению Игорь Степанович был приятно удивлён.

– Что ж, договорились, Даромир, – ответил Игорь Степанович с улыбкой, закрепляя договор рукопожатием. – Пойдёмте. У нас как раз угли для рыбы подошли.


***

Даромир вступил в мерцающий круг маленького костерка, разведённого недалеко от мангала, и произнёс:

– Здравствуйте, дети.

От неожиданности Слава и Ира, вполголоса обсуждавшие, стоит ли исследовать огибающий озеро по дуге лес сейчас или сделать это на обратном пути, вздрогнули и замолчали. Подняв глаза, они увидели седовласого мужчину.

– Здравствуйте… – откликнулись Ира и Слава и замялись, не зная, как обращаться к этому столь неожиданно появившемуся человеку.

Из вечернего сумрака выступил Игорь Степанович и представил пришедшего:

– Ира, Слава, знакомьтесь – это Даромир.

Ира повторила приветствие, Слава встал и пожал широкую мозолистую ладонь, и Игорь Степанович продолжил, одновременно взмахом руки приглашая гостя сесть на свободный раскладной стул:

– Даромир живет в деревне неподалёку, и оказался рядом с нашим лагерем. Он предложил свой улов для нашего сегодняшнего ужина. Так что сейчас мы быстренько приготовим вкусную рыбу, а потом все вместе пообщаемся. Думаю и вам, и нашему гостю, будет интересно.

У Славы были сомнения, что старец сможет рассказать что-то такое, что вызовет его интерес, но делать было нечего. Пришлось смириться с решением отца. Ира же, напротив, была рада появлению Даромира: она почувствовала в нём что-то родное и близкое, будто её собственный дедушка зашёл в гости на чай. Поэтому, чтобы поскорее начался разговор, она решила взять готовку на себя, полагая, что это у неё получится быстрее. Но спустя пять минут, сопровождаемых плеском и возгласами, что рыба очень скользкая и прыгучая, Игорь Степанович взял бразды правления походной кухней в свои руки: рыбу, оказавшуюся небольшим хариусом, он ловко почистил, приправил солью и немного перцем, завернул каждую в фольгу, разложил на решётке и отправил запекаться на мангал.

Пока отец занимался ужином, а Ира мыла руки, Слава и Даромир сидели у костра вдвоём.

К вечеру ощутимо похолодало: ледниковое озеро за спиной, неограниченное более солнечным теплом, щедро отдавало своё холодное дыхание окружающему миру. Слава поежился и протянул руки к огню. Язычки пламени слегка потянулись к ним навстречу, мягко согревая. Даромир, как и Слава, молчал. Поэтому тихий звук, похожий на звон упавшей монеты, парень услышал сразу. Слава вскинул глаза и осмотрелся в поисках упавшего предмета. Что было, безусловно, глупо: сумерки к тому времени сгустились, и рассмотреть что-либо за пределами освещаемого костром круга было очень сложно. Так и не найдя упавшей вещи, Слава спросил у Даромира, который за всё время так и не переменил позы, и сидел, казалось, не дыша:

– Слышали?

Прежде чем ответить, старик слегка наклонился вперёд и поймал взгляд юноши.

– Я слышал многое, но для тебя услышанное мной может быть тишиной, водящий дружбу с огнём. Вопрос в другом: что услышал именно ты.

Услышав присказку матери из уст человека, с которым был знаком от силы полчаса, Слава не поверил своим ушам, поэтому не обратил особого внимания на странность ответа Даромира.

– Откуда Вы знаете эту фразу?.. – спросил парень, присматриваясь к старцу внимательнее.

– Какую?

– Ну, про дружбу с огнём. Только мама меня так называет.

– Так это любому, способному видеть, заметно. Вон как огонь к твоим рукам тянется: ластится, как котёнок, – улыбнулся Даромир, кивая на руки парня.

Слава опустил взгляд и увидел, что язычки пламени окружили его пальцы со всех сторон и медленно колышутся, будто танцуя неспешный танец. Он тут же отдернул руки и спрятал их в карманы. Слова Даромира, несмотря на странное поведение огня, его не убедили, а, напротив, ещё больше насторожили. Он внимательнее присмотрелся к старику, пытаясь разглядеть скрытую опасность. Тот, будто не замечая внимательного взгляда парня, протянул руки к огню. Широко расставил узловатые пальцы, и между ними заклубился серый пар. Тут же из этого пара вниз, в огонь костра, стали тонкими синими нитями бить молнии. А потом, он мог в этом поклясться, из этих «тучек» пошёл самый настоящий дождь! Тут Славины внутренние резервы удивления странностям этого «выхода на природу» (будь он неладен) истощились. Он подскочил, стул со стуком упал на бок. И показал дрожащим пальцем на «дождь» над костром:

– Да что за чёрт!

На слове «чёрт» Даромир покачал головой. Потом убрал руки на колени. И полупрозрачные миниатюрные деревья, успевшие вырасти под ладонями старика после «дождя» из его пальцев, развеялись зеленоватым пеплом.

Слава был не намерен отступать. Нужно было выяснить причину хотя бы одной сегодняшней странности. Всё ещё указывая на костёр, Слава уже открыл рот, чтобы повторить свой вопрос, но подошла Ира. И чтобы не показать своего замешательства перед девчонкой, он, так и не произнеся ни слова, опустил руку. Затем поднял стул и, поставив его подальше от Даромира, сел. Всё это время старик не шевелился, и казалось, находился в глубокой задумчивости.

Ира, находившаяся в приподнятом настроении, не заметила странностей в поведении гостя и Славы. Она села рядом и стала в красках описывать бурундука, которого заметила рядом с рюкзаком со съестным, пока мыла руки. Даромир внимательно выслушал Иру и рассказал ей несколько интересных, неизвестных ей ранее, фактов об этих грызунах.

Слава же всё это время не бросал попыток понять, что не так с этим Даромиром. Откуда у него такие странные способности то ли к гипнозу, то ли к фокусам. Одно было ясно абсолютно точно: он не был простым деревенским жителем, промышлявшим ловом рыбы. Для этого он был слишком опрятен, и речь его была чересчур правильной. Но не в этом, не в этом крылась его загадка. Она была глубже и одновременно на поверхности, надо было лишь понять, где именно искать… Слава провёл пятернёй по волосам, приводя их в ещё больший беспорядок. Так он делал всегда, когда хотел на чём-то максимально сосредоточиться. Но сейчас это не помогло – тайна Даромира так и осталась неразгаданной. Тогда Слава себе под нос произнёс: «Ну и чёрт с ним», решив, что разгадка, как это часто бывает, придёт, когда и думать забудешь о самой загадке.

Тут, прерывая оживленный разговор Иры и Даромира, Игорь Степанович позвал всех с тарелками к мангалу. Там, источая соблазнительный аромат, ждал ужин. Вскоре компания вернулась к костру и приступила к еде.

Через десять минут Ира стала периодически озираться по сторонам, высматривая что-то в темноте, и вздрагивать от каждого шороха. Наконец, Славе, сидевшему рядом, это надоело:

– Ирка, ты чего елозишь?

– Я подумала… – начала она и зыркнула по сторонам, – что тут могут быть медведи. И что вдруг они придут на запах жареной рыбы, – закончила она и поёжилась, придвигаясь к Славе.

Из-за этого Славе пришлось прижать руку к боку, и есть стало совершенно неудобно. Локтем вернув девочку на прежнее место, Слава продолжил ужинать, правда, уже не с таким аппетитом, как раньше. «Призрак» медведя теперь замаячил и рядом с ним тоже.

Игорь Степанович решил уточнить ситуацию с косолапыми:

– Даромир, скажите, медведи здесь частые гости?

Старик, ранее отказавшийся от ужина, отпил глоток чая, провёл рукой по щетине и серьёзно ответил:

– Отчего же не частые. Захаживают, бывает, и в деревню. И озёра своим вниманием не обделяют, – при этих словах Ира опять прижалась к Славе, а он, в свою очередь, поперхнулся. Игорь Степанович же крепче сжал разделочный нож, которым открывал банку сгущёнки. – Привыкли, что туристы тут частенько останавливаются и оставляют банки из-под сгущёнки или тушёнки… – Даромир вздохнул, а Игорь Степанович бросил открывать банку, поставил её в пакет и крепко завязал. – Недалёкие сейчас люди пошли. Беззаботные…

Даромир замолчал и с тоской уставился на огонь. Его пальцы с силой сжали металлическую кружку, отчего та однобоко согнулась, и горячий чай выплеснулся на руку. Но он даже этого не заметил. Спустя минуту Даромир вздохнул и произнёс, подводя итог:

– Что ж, жизнь никогда не стоит на месте и это всего лишь её очередной виток, – ещё немного посидел и вдруг успокаивающе улыбнулся, – О медведях не беспокойтесь. Они вас не тронут. Не та у них сейчас задача…

– Это хорошо… – протянул не слишком уверенно Слава, выражая всеобщее мнение, и в очередной раз отстранил прижавшуюся к нему Иру.

Даромир немного помолчал и добавил:

– Они сегодняшней ночью в лесу охотятся.

После этих слов вокруг костра воцарилась тишина. Игорь Степанович, Слава и Ира, как один, стали прислушиваться, пытаясь уловить со стороны леса звуки звериной борьбы. И когда под ногой Даромира хрустнула тонкая веточка, вздрогнули один сильнее другого.

– Будет вам. Эта ночь на берегу озера будет спокойной, – решил успокоить собеседников Даромир. И добавил с силой, закрепляющей, как печать, сказанное: – Я обещаю.

После этих слов напряжение, царившее за костром, спало. Игорь Степанович подбросил в костёр дров, и продолжил открывать сгущёнку, Ира стала забрасывать Даромира вопросами о местном животном мире. И даже Славу, с его недоверием к старику, от простых слов «Я обещаю» отпустил страх. Он доел ужин, налил чай и молча стал слушать беседу, тема которой уже сменилась на рассказ о мире за пределами природного заповедника «Старые озёра». К ней вскоре присоединился и его отец.

Разговор тёк своим чередом. Путешественники, отвечая на многочисленные вопросы, рассказали Даромиру, что творится в мире, и, как обычно бывает после долгого и содержательного разговора, на некоторое время воцарилась тишина. Все смотрели на огонь и думали о своём.

Тишину нарушил Даромир:

– А знаете, что в этих краях лет так семнадцать назад странность одна произошла, что до сих пор аукается?

Путешественники отрицательно помотали головами. Даромир продолжил:

– В лесу, примерно в миле на восток от этого озера, за полночь был бесшумный взрыв, со снопом иск цветных, но не горячих. Его на много миль окрест видно было. А как искры растаяли, и свет погас, обнаружилось, что пропал большой пятак леса. Сразу же понаехали учёные. Всё замеряли да проверяли. И ничего так и не нашли: пропавший лес, в том числе. В итоге уехали ни с чем. Я в отъезде был, когда всё это произошло. А как вернулся, решил сходить и поглядеть, что случилось. В то утро было пасмурно. Вышел я к месту, которое учёные лентами огородили, а как уехали – так их на деревьях и оставили, и увидел нечто очень странное, – седовласый мужчина замолчал и обвёл взглядом притихших слушателей. – На голом пятаке земли были мерцающие полупрозрачные тени того леса, что исчез. Кроны шевелились от невидимого ветра, звери бегали и прыгали, птицы летали, насекомые ползали. Решил я обойти это место кругом. Но не сделал и десятка шагов, как из-за облаков выглянуло солнце, и тени исчезли, как их и не было вовсе, – Даромир замолчал, подлил себе чая в покорёженную кружку и сделал большой глоток.

– И что, больше эти тени не появлялись? – шёпотом спросила Ира.

– Отчего же, они в пасмурную погоду всегда возвращаются, – Даромир посмотрел на небо, небогатое на звёзды, и добавил: – Предстоящее утро как раз обещает быть облачным.

На этом разговор сошёл на нет. Посидев ещё пару минут у огня, Даромир поднялся, пожал руку Игорю Степановичу и Славе, кивнул Ире.

– Что ж, благодарю за беседу, люди добрые. Было интересно узнать, чем живёт сегодняшний мир. А теперь я пойду. Всего доброго, Игорь, Слава, Ира, – кивнул он собеседникам, развернулся и направился в сторону еле видимых на фоне ночного неба деревьев.

Игорь Степанович поднялся и, со словами: «Я вас провожу немного», направился вслед за ним. Весь путь прошёл в молчании.

На кромке леса Даромир остановился, положил руки на плечи Игоря Степановича и, неотрывно глядя ему в глаза, сказал:

– Игорь, вскоре ты встанешь перед выбором. Запомни, твой ответ будет: «Да».

Не успел мужчина и рта раскрыть, чтобы узнать, к чему это было сказано, как старик бесшумно скрылся в темноте.


***

Отойдя вглубь леса на приличное расстояние, Даромир сел на выкорчеванную прошлогодним ураганом сосну в условленном месте. Достал из кармана холщёвых штанов серебристый кругляш размером чуть больше пятирублёвой монеты. Взял его большим и указательным пальцем левой руки, и щёлкнул указательным пальцем правой. Кругляш издал тихий протяжный звон. Дождавшись, когда звук затихнет, Даромир переложил монету на ладонь и крепко сжал. И, несмотря на мозоли, почувствовал выгравированный на ней рисунок. Дерево с круглой кроной, мощным стволом и разветвлённой системой корней.

Даромир вздохнул и убрал монету назад в карман. Первый шаг он сделал. Теперь, лишь после того, как он сделает выбор, Даромир сможет вмешаться снова. До того момента, это просто невозможно.

За спиной послышался треск веток и глухое ворчание. Запахло шерстью. Даромир встал и повернулся на звук. Обычный человек в темноте леса не разглядел бы пожаловавших гостей. Но Даромир был другим. И без труда увидел, что перед ним стоит большой бурый медведь, осторожно держащий зубами за загривок безвольное тело телёнка косули.

Позади него сопели и порыкивали, насколько позволяла принесённая в зубах ноша, несколько его собратьев поменьше.

– Доброй ночи, хозяева. Смотрю, управились к сроку, – медведи рыкнули чуть громче. – Весь лес осмотрели? Никого не упустили?

Медведь с обидой фыркнул. Телёнок в зубах слегка дёрнулся от дуновения его дыхания и лизнул сухой нос.

– Ладно – ладно, не сердись. Знаю, что всегда выполняешь обещанное, – Даромир кинул взгляд на телёнка. – Они скоро очнутся. Веди к вашему загону, пора за дело приниматься.

Медведь качнул головой и развернулся. Стоящие позади животные расступились, пропуская его вперёд. И не сомкнули ряды, пока Даромир не проследовал следом.

Вскоре рядом с поваленной сосной никого не было.


***

Ближе к полуночи Даромир в сопровождении медведей добрался до поднявшегося дугой над землёй корня, под которым те вырыли обширную землянку, куда приносили всех найденных зверей и птиц. Увидев, какое место они выбрали под загон, Даромир улыбнулся: «Чутьё звериное ничем не обманешь».

Когда старик спустился вниз, его окружил запах земли, мокрой шерсти и перьев. А ещё остро чувствовался запах страха тех, что оказался в этом лесу не по своей воле.

Старец вытянул руку и на ладони зажёгся огонёк, который взлетел вверх и замер у дальней стены под потолком. Вслед за первым, ладонь покинули ещё два светящихся шарика и расположились слева и справа от Даромира.

При мерцающем свете он увидел, насколько велик масштаб произошедшего: на полу друг на друге лежало никак не меньше тридцати птиц и животных. Медведи не особо заботились об удобстве принесённых. Они просто старались не наступить на тех, кого принесли их предшественники.

Нужно было разобраться с этим беспорядком. И единственно, как это можно было осуществить – создать клетки для каждого четвероногого и крылатого существа, находившегося в землянке. Запирание живых существ, словно они его узники, было противно самому существу Даромира. Но иначе уберечь животных и птиц от травм и возможного побега в чуждый им мир, где им грозит гибель, было невозможно.

И Даромир начал творить: он поднял руки над головой и развел их в стороны. Затем тихо прошептал что-то и начал медленно сводить ладони над головой. Внутри стен землянки послышалось шуршание и глухой треск. Это корни взламывали земляные стены, следуя за движением рук старца. Стоило ладоням Даромира коснуться друг друга, как корни прекратили своё движение вперёд, заполнив всё пространство над зверями.

Даромир осмотрел результат своих трудов, опустил руки и тихо нашёптывая, зашевелил пальцами. Корни вновь пришли в движение и стали изгибаться, образуя два уровня клеток: ближе к потолку и рядом с полом.

Его дыхание стало прерывистым, на лбу выступил пот. Раньше такое «строительство» не ускорило бы даже дыхания, но сейчас были совсем другие времена… Сейчас это место лишь отбирало силу, а не приумножало её, как раньше. Люди перестали верить, и волшебству больше не было здесь места…

Восстанавливая силы, Даромир закрыл глаза, и замер.

Не успел он окончательно прийти в себя, как услышал фырканье, вслед за которым из-под лежащего на животе без сознания волка, выкарабкался лисёнок. Оказавшись на свободе, рыжий зверёк сел на задние лапы и мутными ото сна глазами стал осматриваться. Увидел Даромира и горестно завыл-заплакал, словно жалуясь на что-то.

– Тихо, тихо, милый, – стал успокаивать его Даромир.

Подошёл, бережно поднял бедолагу на руки, где он тут же успокоился, и отнёс к ближайшей клетке. Прутья решётки изогнувшись, раздвинулись. Даромир посадил лисёнка на плотно сплетённые корни, и прутья вернулись на место. Оказавшись внутри, рыжий детёныш зевнул, свернулся калачиком и снова уснул.

Горестный крик лисёнка словно послужил сигналом для всех остальных. Тут и там в землянке стали раздаваться шорохи и голоса животных и птиц.

Даромир принялся за дело. Он трудился, перенося животных и птиц в их временные «дома». Все мирно засыпали на его руках.

Последним, кого Даромир заботливо уложил в клетку, был больного вида исхудавший заяц. Он разительно отличался от остальных, хоть и изнурённых, но весьма упитанных.

– Ничего-ничего, прыгун, всё встанет на круги своя. И ты снова будешь тем, кем тебе предназначено. Я верю в это, – Даромир нащупал в кармане монету с изображением дерева и крепко сжал. – Он сделает всё, как до’лжно.

Проведя рукой по корням клетки, старец опустился на земляной пол и замер в ожидании новостей.


***

Слава продирается сквозь колючие кусты шиповника. В его руке мобильник, на нём запущена игрушка с дополненной реальностью. И он всё идёт и идёт вперёд, ломая ветки, потому что обязан найти того зверя, что отображается на экране. Из царапин на руках сочится кровь, ноги болят от долгого подъёма в гору. Он останавливается. Тяжело дыша, сверяет направление со стрелкой в углу экрана, бросает взгляд на зверя, что переминается с лапы на лапу в его центре. Но разглядеть его не удаётся – видны лишь размытые контуры. Слава вытирает тыльной стороной ладони пот со лба, отчего царапины тут же начинает жечь, и продолжает свой путь вверх.

Поднимается на вершину. Осматривается. Впереди пологий спуск в котловину. Там стоит зверь, которого он ищет. Глаза Славы застилает пелена, и зверь превращается в светлое пятно. Слава с силой зажмуривается, чтобы от неё избавиться. Когда открывает глаза, мир снова обретает чёткость. Но теперь вместо зверя он видит огромное дерево. Ствол его не обхватят и двадцать человек. Слава поднимает голову, но не может разглядеть верхушку кроны: ветви тянутся высоко вверх и теряются в небесной дымке. Корни дерева выступают над землёй, образуя высокие арки.

Рядом со стволом корни переплетаются, образуя большой массивный трон. На нем сидит человек. Славе видит его лишь отчасти: плечи и голова скрыты медленно дрейфующими облаками.

Руки старца опираются на посох, одежда бела, как снег.

В какой-то момент старец замечает гостя и наклоняется. Его лицо выплывает из облачной дымки и становится видимым. Это лицо очень старого человека. Морщины глубоки. Волосы, борода и усы, брови – всё снежно белое. Мудрость и сила плещутся во взгляде.

Лицо оказывается напротив Славы. В голове проносится мысль, что он его уже где-то видел.

Слава пытается отступить назад, но не может сделать и шага – ноги, будто прикованы к месту. Глаза старца всё ближе и ближе… и вдруг вместо них Слава видит Землю: маленький зелёно-голубой шарик, вокруг которого вращается серая Луна. Вокруг чернота космоса, блистающая искорками звёзд. Слава чувствует, что уже не стоит, а парит в этой черноте.

– Найди его, – раздаётся голос.

Вслед за словами красивый шарик Земли заволакивает красная дымка, и, как последний вздох погибающей планеты, из этого красного марева вырывается ярчайшая белая вспышка. Одновременно с этим Славины уши режет звон монеты, на самой высокой ноте превращающийся в пронзительный крик. Ещё немного и его барабанные перепонки взорвутся…

Со вздохом, больше похожим на всхлип, Слава вынырнул из сна. В голове голос старца смешался со звоном-криком. Он сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая сердце, повернулся на бок. В палатке было душно и влажно.

Такой яркий и подробный сон приснился ему впервые. Обычно это были бледные картины, которые после пробуждения быстро теряли всяческий смысл.

Слава натянул спальный мешок повыше и уже было собрался начал «считать овец», постепенно погружаясь в волны сна, как неожиданная мысль вытолкнула его оттуда, как пробку: он вдруг понял, что было странным в Даромире. Это, и правда, оказалось на поверхности, но от этого было не легче… Слава с уверенностью мог сказать, что глаза старца имели яркую пятнистую зелёно-голубую радужку, а вместо зрачка было серое круглое пятно.

Повернувшись на спину и заложив руки за голову, он стал размышлять над этим открытием, разглядывая потолок палатки, покрытый каплями влаги.

«Пятнистые глаза и зрачок как у слепого. Хм. А ведь этот Даромир точно зрячий был. Странно… Может местный лес радиоактивный и это мутация? Так же, как и способность насылать галлюцинации? Узнать бы, может и Ирка тоже что-то заметила… Она наблюдательная. Вон мышь свою вчера как быстро высмотрела. Спросить у неё, что ли? – посетила его шальная мысль, но он её сразу отбросил. – Не-е, она ж, если вдруг ничего не заметила, засмеёт. Язва».

Его мысли плавно перетекли в иное русло и сфокусировались на Ире. Вспомнились её рыжие волосы, подсвеченные солнцем, яркие глаза и ямочки на щеках, когда она позировала на каменной реке. Сердце вдруг забилось чаще и Слава поспешил выгнать эти воспоминания из своей головы: ещё не хватало испытывать симпатию к этой девчонке. И так проблем в этом походе выше крыши.

Слава поворочался в спальнике несколько минут, пытаясь найти такое положение тела, при котором придёт сон. И понял, что занятие это абсолютно бесполезное: Морфей уже закрыл двери на засов и запустит его в своё царство только поздним вечером или даже глубокой ночью. Поэтому ему ничего другого не оставалось, как выбраться из спального мешка.

Выползая из палатки в тамбур, Слава зацепил головой потолок, и тут же на волосы и шею закапала влага. Чертыхнувшись, Слава расстегнул молнию входа и выбрался-таки в тамбур. Там обул сырые кроссовки и, приглаживая мокрые волосы, выбрался наружу.

И там обнаружил, что, несмотря на ранний час, Ирка уже бодро вышагивает по территории их маленького лагеря, погружённого в лёгкий утренний туман.

Слава потянулся, разминая мышцы. Настроение от недосыпа и незапланированного «душа», было отвратным.

Ира заметила, что уже не является единственным бодрствующим членом их туристической группы, и помахала парню рукой.

– О! Доброе утро, Славка! Не ожидала, что ты так рано встанешь. Ещё даже шести нет, – поздоровалась девочка и стала переливать воду из бутылки в чайник, чтобы вскипятить на походной газовой горелке.

– Дома спал бы ещё и спал. А тут сны дурацкие, духота и сырость… Век бы эти походы не видеть, – пробубнил под нос Слава, и посмотрел на небо, пытаясь разглядеть солнце.

Ира проследила за его взглядом и заметила:

– Можешь даже не пытаться: как и сказал дедушка Даромир, утро сегодня пасмурное.

– Не надо мне по этого старика рассказывать. Он тот ещё махинатор.

– О чём ты? – не поняла Ира. – По мне так очень хороший дедушка, с которым интересно поговорить.

Портить настроение ещё больше разговором о том, кто ему не особо нравился, Слава не желал.

– Проехали, – махнул он рукой и отвернулся.

Иру такой ответ не устроил. Она обошла Славу, подошла вплотную с железной кружкой наперевес, и потребовала:

– Рассказывай.

Слава посмотрел в требовательно сощуренные Иркины глаза, оценил воинственность позы, и понял, что она не отвяжется, пока не узнает, пусть даже через пытки щекоткой или стуканье кружкой (да, она и так может!), что он скрывает. Поэтому нехотя ответил:

– Вчера Даромир… В общем я заметил в нём кое-что необычное. Вот тебе, Ир, он разве не показался странным?

Ира, опустила кружку, и в раздумьях устремила взгляд в небо.

– Нет, ничего такого не заметила, – подытожила она свои размышления спустя некоторое время. – Обычный добрый дедушка.

Слава покачал головой и заметил:

– Ясно. Можно было и не спрашивать. К тебе же подход простой: рассказать про какую-нибудь букашку, ты тут же посчитаешь другом.

Ира вспыхнула:

– А вот и не правда! – выкрикнула она. – И ты, между прочим, тому пример!

– Неожиданно! – удивился Слава. – Я твой друг, получается?

Ира вдруг покраснела, и ничего не ответив, быстрым шагом пошла к горелке. Там она села на стул и резко вздёрнув чайник вверх, стала наливать кипяток в свою кружку.

Слава проводил её взглядом, и, неожиданно для себя, улыбнулся. Он и не думал, что услышать от этой рыжеволосой любительницы природы, что он её друг (хоть она и не сказала это прямо, но явно подразумевала), будет так приятно.

И с таким, слегка глуповатым выражением лица, его застал отец. Он был разбужен громкими голосами и, выбравшись из палатки, увидел своего сына. Он стоял и улыбался, глядя на Иру, дующую на чай.

«Утро хорошо началось… У сына уж точно», – улыбнулся он и громко поинтересовался:

– Ну что, дети, выспались?

– Да, – буркнула Ира.

– Нет, – одновременно с ней ответил Слава всё с той же улыбкой, но спохватился, придал своему лицу нейтральное выражение и задал ответный вопрос:

– А ты как спал, пап?

– Замечательно! На свежем воздухе так хорошо спится! – ответил он и, сделав наклон в сторону, предложил сыну, – Слав, присоединяйся. Разгони кровь по чреслам.

Слава помотал головой и пошёл к Ире, чтобы налить и себе кружку утреннего чая. Девочка сидела, нахохлившись, и пила мелкими глотками, отгородившись от него краем кружки, из-за которого были видны только её зелёные глаза.

В этот момент она была так похожа на маленькую рыжую мышку, надувшуюся на крупу, что Слава посмотрел на неё и снова улыбнулся. И Ира, не сразу, но улыбнулась в ответ. А потом им вдруг стало беспричинно весело и они стали смеяться.

Игорь Степанович делал утреннюю зарядку, смотрел на них и тоже улыбался.

Они позавтракали, и Ира сделала попытку отпроситься у Игоря Степановича сходить вместе со Славой посмотреть на загадочное место с тенями (Слава был не в восторге от этой идеи, но всё же согласился, потому что знал: эту рыжую девчонку отпускать одну нельзя, иначе вляпается в какую-нибудь историю).

– Дядя Игорь, а можно мы со Славкой сходим посмотреть на призрачный лес, о котором дедушка Даромир вчера рассказывал? Тут ведь совсем недалеко. Мы возьмём верёвку, привяжем её конец к дереву на опушке, и пойдём с ней в лес. Точно не заблудимся. И медведей там не будет – дедушка Даромир ведь сказал.

Аргумент с медведями показался Славе лишним. Ведь старик сказал, что медведей не будет на берегу этой ночью, но никак не на следующее утро (сегодня их вчерашняя безоговорочная вера в слова, сказанные стариком, казалась ему странной и даже глупой). Отец, несомненно, тоже помнил, что обещал Даромир. Слава сел на стул и стал ждать отказа. Ира же не заметила, какую оплошность допустила, и в ожидании ответа придумывала дополнительные аргументы.

Отец Славы полировал лезвие туристического ножа, которым резали колбасу и хлеб. Услышав вопрос, он замер и нахмурился.

«Точно откажет. Просчиталась Ирка. И мы сейчас соберёмся и поедем домой», – ухмыльнулся Слава.

Каково же было его удивление, когда отец вдруг улыбнулся и ответил:

– Да. Идите.

– Правда, можно?! – воскликнула не поверившая своим ушам Ира.

– Да-да, ступайте, – так же весело подтвердил Игорь Степанович.

– Спа… – начала было благодарить обрадованная Ира, но отец Славы уже развернулся к ним спиной и бодро зашагал в сторону своей палатки.

Иру такое поведение смутило, но не настолько, чтобы остаться в лагере и разбираться с этим. Она повернулась к Славе и поторопила:

– Пойдём, пока он не передумал.

Слава проследил, как отец забрался в палатку, пожал плечами и пошёл следом за Ирой.

Когда Ира и Слава сделали первый шаг под сень деревьев, туман полупрозрачной рваной пеленой всё также покрывал окружающий мир.


Бездна

***

В глубине Бездны гуляли красные сполохи. Пламенный Охотник сидел на зависшем в пустоте чёрном оплавленном жаром камне, похожем на огромный стул с высокой спинкой, и злился. Такое простое дело, как забрать Ключ у хилого мелкого грызуна, было испорчено хранителями. Они своим магическим воздействием разорвали пространство и вышвырнули Ясеня из мира Слияния.

От переполнявшей его ненависти, за спиной Охотника вспыхнуло множество огненных воронок.

Он долгое время находился здесь, в Бездне, слабый и оттого слепой и глухой, не имеющий возможности выйти. Одиночество привело его к разговорам с собой. Вот и сейчас он заговорил:

– Вит… Это ведь ты устроил?.. Отправил своих приспешников в мир, где должно родиться Белое Древо, чтобы они защитили его, – Охотник замолчал и его чёрный иззубренный рот раздвинулся в улыбке. – Но, Вит, ты не учёл одного важного обстоятельства. Обстоятельства, умещающегося в нескольких строках. И знаешь что, Вит? Незнание этих строк приведёт к твоему поражению. Я заполучу Ключ, и тогда ты отдашь мне всё, что имеешь. И ничто не сможет мне помешать, – Охотник повысил голос, в котором бушевало пламя. – Слышишь?! Ничто и никто тебе не поможет!

Охотник быстро подавил приступ ярости. Сейчас, как никогда, ему необходимы были хладнокровие и сосредоточенность.

– Ищейки! Ко мне!

Из окружающего мрака соткались десятки чёрных существ, окаймлённых красным. Они были похожи на лобастых собак с большой головой, маленькими стоячими заострёнными ушами, мощными лапами и тонкими длинными хвостами, хлещущими по бокам.

Псы находились в забвении, пока у Охотника не появилось достаточно сил для их вызова. Поэтому сейчас они щёлкали зубами и переступали с лапы на лапу, в нетерпении ожидая команд хозяина. Охотник потянулся огненным сполохом и «погладил» ближайшее существо. Оно завизжало от восторга и ещё преданнее стало заглядывать в глаза.

– Мои дорогие зверушки. Засиделись, да? Ну, ничего, сейчас вволю побегаете. Слушайте, – все «псы», как по команде, присели на задние лапы и замерли. – Обыщите все ближайшие к миру Слияния миры. Найдите Белое Древо и притащите его сюда. Живым, – Охотник усмехнулся, – но не обязательно невредимым. А теперь за дело!

Ищейки взвизгнули как одна, и стали исчезать из Бездны, спеша выполнить задание.

Когда последняя из них исчезла, Охотник, устроился поудобнее на своём каменном троне и, в ожидании возвращения помощников, стал строить уменьшенную во множество раз Спираль миров. Когда она была готова, он взмахнул пламенной «рукой» и разрушил её. Вскоре на её месте появилась ещё одна, идентичная первой. Её он уничтожил медленнее, смакуя гибель каждого мира. Уж что-что, а это занятие ему никогда не надоест…


Слияние

***

Комната дающих Присвоение потеряла свою чинность и загадочность. Идеальный некогда порядок был нарушен раскрытыми книгами всех размеров и мастей, что нашли себе место на круглом столе, цветастом кресле, полках и даже на полу. Мох на полу потемнел и стал сухим и жёстким. Кресло, стоявшее рядом со входом в тайную комнату, теперь лежало вверх ножками в районе входной двери.

В дальнем углу комнаты лежала большая охапка зелёных плетей, покрытых небольшими острыми листьями. Эти плети иногда вяло шевелились. Вокруг были разбросаны голубые и сиреневые бутоны.

Три шара под потолком после появления в мире Слияния Охотника, уже не висели, как раньше. Теперь маленький красный шарик на треть погрузился в большой жёлтый шар. Белый шарик, висевший на белой нити, напротив, лишь слегка погрузился в жёлтого собрата. От этого чёрно-белая и коричневая нити, крепившие жёлтый шар к потолку, заметно натянулись.

Шары были моделями-символами мира Слияния, Белого Древа и Охотника. Их создал Высший Хранитель Знаний Вит в помощь Ворону и Лисице.

Моделью-символом мира Слияния был большой жёлтый шар, подвешенный на чёрно-белую и коричневую нити. Белым Древом – белый шарик на белой нити. Охотником – белый шарик, висящий на красной нити.

Шар Охотника сейчас окрасился красным.

Изменение положения шаров должно было предупредить дающих Присвоение о пробуждении Охотника. Отклонение малых шаров говорило о том, что Охотник и Белое Древо пробудились, а степень их погружения в большой жёлтый шар Слияния показывала, насколько они сильны.

Но вся беда заключалась в том, что Охотник выбрал местом своего появления Срединную Пустошь – место в мире Слияния, где блокировались как входящие, как исходящие магические потоки. Поэтому силу Охотника стало возможным оценить, лишь когда он покинул Срединную Пустошь. И к тому моменту он был уже силён.

Сумрачная Лисица сидела во втором кресле со спящим после лечения долгоносиком на руках, который чудом выжил на Срединной Пустоши, и перелистывала очередную книгу. Она искала ответ на главный в настоящее время вопрос: куда пропали белый зайчонок Ясень и совёнок Гладиолус после того, как подверглись нападению Охотника. Как это ни парадоксально, но, несмотря на все знания и магические способности, ни Мудрый Ворон, ни Сумрачная Лисица не могли самостоятельно дать на это ответ.

Мудрый Ворон ходил из угла в угол и еле сдерживал очередной приступ злости. Злости на себя. Он, именно он, а не Алиса, упустил Охотника. Пожалел отца зайчонка Ясеня и посланного на разведку ручка долгоносика. Дал им возможность отдыхать прямо под носом у Охотника. А надо было действовать.

Его нерешительность привела к тому, что зайчонок и совёнок пропали из Слияния, и теперь находятся неизвестно где. Если вообще живы.

А ведь пострадали не только они: после появления Охотника Лесной Город в мире Слияния погрузился в траур. Многие потеряли близких и друзей, когда Охотник с помощью песчаных воронок стал похищать жителей города и вытягивать из них жизненную силу. И теперь экраны, через которые Сумрачная Лисица и Мудрый Ворон наблюдали за вверенным им миром Слияния, показывали убитых горем зверей и птиц, понуро бродящих по улицам.

Но ещё страшнее была мысль, что белый зайчонок Ясень жив и Охотник найдёт его раньше, чем они. Тогда он с лёгкостью уничтожит не набравшего сил для борьбы Ясеня и заберёт Ключ… И, в соответствии с теорией Высшего хранителя Знаний Вита, Бездна станет расширяться и поглотит все миры… Это будет конец. Конец всему живому.

От этих мыслей Мудрый Ворон глухо застонал и стукнул сжатым в кулак крылом о стену. Та гулко завибрировала и тени, до этого еле различимые, вмиг прижались к его крылу.

– Где теперь их искать? Где?! – прорычал он.

Лисица оторвалась от чтения и подняла на него глаза. Как это обычно бывает, стрессовая ситуация сильно изменила их, можно даже сказать – поменяла местами: Мудрый Ворон, обычно собранный и спокойный, изменил своё поведение на кардинально противоположное – он стал нервным и резким на слова и движения; Сумрачная Лисица же, напротив, из активной и острой на язык хранительницы превратилась в максимально спокойную и рассудительную.

– Успокойся, Влад. Кажется ещё немного, и ты будешь дышать огнём, как змеи-крылатки из моего мира. Лучше посмотри, как себя чувствует дятел Вьюн. Ему сильно досталось в стычке с Охотником. А потом присоединяйся ко мне, кивнула Лисица на стул рядом. – Если не сможем сами разобраться, запросим помощь в Оплоте.

Ворон сверкнул на неё недобрым взглядом, но быстро успокоился. Лисица права. Поэтому он постарался спрятать своё чувство вины как можно глубже, в самый дальний ящик своей души.

– Ты права, Алиса. Веду себя, как идиот. Тоже мне, хранитель, – невесело сказал он и убрал крыло со стены. Чтобы окончательно прийти в себя, провёл крылом по полосе белых перьев на шее.

Сделав несколько шагов, Ворон оказался рядом с охапкой зелёных плетей и, наклонившись, заглянул в их сплетение. Там, в ореоле изумрудного света, лежал росток вьюна с одним ярко-синим цветком. Это был тот самый вьюн, который дал имя дятлу-подростку по прозвищу Чернильное перо в день его Присвоения. Именно этот цветок на гибком стебле был изображён на теле дятла в день его Присвоения и стал его защитой от силы Охотника. Знак-цветок выполнил то, для чего был предназначен, защитив не только своего хозяина, но и Глада со Снежиком.

Но в итоге той схватки дятел Вьюн оказался на грани жизни и смерти…

Ворон поморщился, чувствуя как свою, ту боль, что пришлось пережить дятлу-лекарю, когда его жгло пламя Охотника. Раскрыв над цветком перья крыла, Ворон тонким белым лучом направил часть своей энергии прямо в бутон. Сразу много отдавать Вьюну было нельзя – могли разрушиться связи между Вьюном – птицей и Вьюном – растением, и тогда жить здесь, в Слиянии он просто-напросто уже не сможет. Только так, подпитывая малыми порциями, можно было помочь дятлу осуществить обратный переворот, на который, из-за большой потери жизненных сил, он не был способен.

Благодаря этой магической помощи вокруг ростка стал постепенно образовываться контур птицы.

К полудню того же дня в углу на охапке ароматной соломы из целого десятка оздоравливающих трав, лежал дятел Вьюн. Он был худ, но жив. Лисица была уверена, что в течение недели он полностью придёт в себя.


***

К вечеру Лисице и Ворону так и не пришло в голову, где точно может находиться Снежик и Глад. А просто «скакать» меж мирами наобум было чревато большими потерями времени и сил. Тогда было принято решение, что Мудрому Ворону следует отправиться в Оплот, и как можно скорее встретиться с Высшим Хранителем Витом, ведь именно он много-много лет изучал «Легенду о Белом Древе».

Не успел Мудрый Ворон настроить магический коридор для перемещения, как в воздухе, сопровождаемое шелестом страниц, появилось послание из Оплота. Лисица протянула лапу и взяла белый конверт, тут же развернувшийся на её ладони. Женский голос произнёс:

– Хранителю Владу сразу после получения сего послания явиться к Высшей Хранительнице Артефактов Лиэде с докладом о состоянии дел во вверенном хранителю Владу и хранительнице Алисе мире.

После того, как голос смолк, листок вспорхнул с ладони Лисицы и превратился в личную печать Хранительницы Артефактов. Поскольку послание было адресным, её мог забрать лишь Ворон. Он протянул крыло и печать, обретя вес, полетела вниз серебристым кругляшом, с чеканкой в виде раскрытой книги с установленным поверх неё шаром. Стоило печати коснуться его крыла, как она стала жидкой, как ртуть, и полностью впиталась, не оставив после себя ни малейшего следа. Ворон опустил крыло и посмотрел на Лисицу.

Им в голову пришла одна и та же мысль: пробуждение Белого Древа и это послание связаны. И нужно как можно скорее выяснить, как именно.

Ближе к полуночи в стародубе дающих Присвоение стало на одного обитателя меньше: Мудрый Ворон Влад вернулся в Оплот, намереваясь провести своё расследование.


Оплот

***

По времяисчислению Слияния прошло несколько столетий с тех пор, как хранитель Влад последний шагал по коридорам Оплота. Здесь же прошло гораздо меньше времени.

Если представить себе всё множество существующих миров, в образе человека, то Оплот можно назвать его Сердцем. Здесь концентрировалась та сила, что поддерживала все миры в трудные времена. Имя этой силы – Хранители.

Причина, что вызвала зарождение Оплота, терялась в веках. Пожалуй, единственным, кто мог дать хоть какой-то ответ, был Высший Хранитель Знаний по имени Вит. Именно Вит стал первым хранителем, попавшим в Оплот после окончания жизненного пути в своём мире. Но его не видели уже много столетий. Как хранитель всех знаний, как документальных, так и устно изложенных, накопленных в Оплоте с момента его появления, он всё своё время посвящал их изучению. Множество записей хранилось в его комнате, где он проводил всё время, анализируя, сопоставляя и делая выводы. Оттуда он свободно ходил по мирам, собирая новые знания и проверяя догадки и предположения. Писал книги и свитки, что потом появлялись в библиотеке Оплота.

Выходил Высший Хранитель Знаний Вит лишь несколько раз, когда в Оплот пытались проникнуть лазутчики из Бездны. Тогда он пощадил приспешников Хаоса, сказав, что «они не ведают, что творят» и «не знают, что может быть по-другому». Перед тем, как их отпустить, Вит провёл над ними рукой, осыпая пылью светлой магии. Как будто благословляя на светлый путь. Но они лишь злобно похихикали и скрылись из вида. Несмотря на это, Вит тогда выглядел очень довольным.

Стоит ли говорить, что многие молодые хранители не поняли его поступка, посчитав его слишком мягким. Но их ли дело осуждать решение Высшего Хранителя Знаний?..

Следом за Витом, в разное время, стали появляться другие хранители. Внешне они были абсолютно различны, но их объединяла одна общая черта. Они все были на стороне Порядка и против Хаоса, что был основой Бездны.

Двое хранителей, пришедших следом за Витом, вместе с ним стали основой Оплота. Каждый взял под надзор свою область. Под крылом Высшей Хранительницы Артефактов Лиэды находились все судьбоносные и мощные находки, обнаруженные в мирах Спирали. Защита Оплота от лазутчиков Бездны лежала на плечах Высшего Хранителя Безопасности по имени Мирен.

Про себя Влад с нежностью называл Оплот «домом». Сюда он попал после ужаса, случившегося с ним в прошлой жизни. Оплот залечил его душевные раны, и теперь лишь длинный зигзагообразный шрам напоминал о том, что произошло в те давние времена.

На входе Влада, как и всякого приходящего, подвергли проверке близнецы-привратники Мар и Мор. Первым делом Влад вытянул крыло перед собой и из него выплыла печать Хранительницы Артефактов Лиэда. В другое время этого было бы достаточно для того, что попасть внутрь. Но сейчас сложившиеся обстоятельства требовали любого входящего подвергать полной проверке.

Мар и Мор, вне своего поста весёлые и общительные парни с кожей оливкового цвета и белыми длинными волосами, заплетёнными во множество кос, со специфическим, но вполне понятным и приятным Владу юмором, на своём посту вели себя совсем по-другому. Без тени улыбки они посмотрели на печать, и быстро зашевелили пальцами, сплетая мерцающую оранжевым полупрозрачную паутину «щита правды». Сделав по шагу в сторону, Мар и Мор растянули паутину, встряхнули пальцами, и она повисла в воздухе. Влад сделал шаг вперёд, позволяя «щиту правды» окружить себя невесомым коконом, моментально распознающим ложь. Как только кокон замкнулся над головой Влада, Мар начал проверку.

Влад спокойно ответил на все вопросы, рассказал, откуда прибыл и зачем, подметив, что вопросы Мара, дублировались также магическими пассами Мора, что говорило о том, что Высшие Оплота потребовали усиления мер безопасности.

В самом начале, когда Влад только начал изучать принципы и основы труда хранителя, он часто выходил и возвращался в Оплот. Тогда эти проверки казались ему лишь тратой времени. Ведь его лицо «мозолило глаза» привратникам по нескольку раз на дню. Однако после того, как с помощью этих «бесполезных» проверок, были пойманы лазутчики из Бездны, искусно подделавшие свою внешность и даже поведение хранителей, Влад изменил своё отношение к этой процедуре.

В конце проверки Мар и Мор свернули щит, и искренне пожелали ему удачи.

Стоило ему пересечь входную арку Оплота, как перья разлетелись в стороны чёрной пылью, которая тут же растаяла в воздухе. И теперь вместо чёрной птицы с кольцом из белых перьев на шее, в большой круглый зал, расцвеченный по периметру множеством разноцветных плит, вошёл Влад в своём истинном обличье.

Это был высокий широкоплечий сероглазый мужчина с очень бледной кожей, коротко стрижеными русыми волосами, одетый в чёрный комбинезон, в верхней части которого белым росчерком шла зигзагообразная полоса, пересекающая грудную клетку от ключиц до солнечного сплетения. От ключиц она ломаной линией уходила назад и замыкалась чуть ниже шеи. Комбинезон был снабжён множеством карманов. Ноги Влада были обуты в удобные мягкие ботинки с рифлёной подошвой.

Зал встретил его гулом голосов. Хранители стояли небольшими группами и что-то оживлённо обсуждали. Среди них, примечая каждую мелочь, плавно перемещались хранители безопасности Оплота. Обычно они дежурили по трое, но сегодня, в связи с чрезвычайной ситуацией, были задействованы все. От остальных хранителей их отличала узкая полоска кольчуги из алого металла, наброшенная на левое плечо. На месте её держало заклинание, наложенное Высшим Хранителем Миреном при посвящении в хранителей, отвечающих за защиту Оплота.

Появление хранителя Влада заметили все, потому что вот уже несколько часов в главные Врата Оплота никто не входил, и не выходил тоже. На секунду в зале воцарилась тишина. Все смотрели на вошедшего. Влад остановился, осмотрелся и заметил много знакомых лиц.

Чтобы сдвинуть с места эту странную и неловкую ситуацию (обычно Влад не имел такой «популярности»), он взмахнул рукой, приветствуя сразу всех присутствующих, и тут же изобразил знак Высшей Хранительницы Лиэды: сжатый кулак, лежащий поверх раскрытой ладони. Этим он дал понять, что у него имеется срочное дело к Высшей Хранительнице Артефактов Лиэде, не требующее отлагательств. И заодно пресёк все попытки рассказать вновь прибывшему о происходящем, тем самым потратив драгоценное время. Ведь информация из уст Высшей Хранительницы Артефактов всё равно будет достоверней.

Знак сослужил свою службу, и Влад без помех добрался до белой плиты, сплошь испещрённой зелёными знаками и символами. За ней находилось Хранилище Оплота.

Влад приложил ладонь к тому месту, где была изображена раскрытая книга, на которой лежал шар. Ладонь обдало холодом, и чуть погодя плита с тихим вздохом ушла внутрь и растаяла, пропуская посетителя.

Сразу за входом начинался длинный светлый коридор, с арочными входами в комнаты с артефактами из разных миров. Коридор заканчивался залом библиотеки, в котором на высоких стеллажах хранились все свитки и книги Хранилища. Не так давно, по меркам хранителей, Влад просиживал в этом зале дни и ночи, забывая про сон.

Каждый вход в комнату матово поблёскивал пропускной мембраной, в толще которой блуждали всё те же тени-кляксы, что так заинтересовали зайчонка Снежика в день его Присвоения. Хранители называли эти тени «вилессами».

Ещё во времена первых трёх хранителей, что впоследствии стали Высшими, был заключен договор с этими загадочными существами. Они появились ниоткуда в прямом смысле этого слова. Просто в один из дней хранитель Вит вернулся в свою комнату и увидел, что в кресле для гостей напротив его рабочего стола сидит чёрное, маслянисто переливающееся существо, с человеческими очертаниями, но без лица. Вместо него у существа был лишь гладкий пузырь. Сказать, что Вит был удивлён – значит не сказать ничего, ведь система заклинаний, контролирующих вход в Оплот, не пропускала даже пылинку. А тут «просочилось» такое чудо.

Внутренне собрав всю свою магическую мощь для разрушительного заклинания, Вит внешне постарался быть абсолютно спокойным и даже доброжелательным. Он прошёл мимо загадочного посетителя, приветствуя его кивком головы. Тот в ответ слегка вытянулся в его сторону и шуршащим, как перелистываемые листы книги, голосом сказал что-то, отдалённо напоминающее фразу «Приветствую». Казалось, тоже вполне доброжелательно. Это, конечно, было лучше, чем нападение, но не снимало подозрений с незваного гостя.

После долгой беседы выяснилось, что прибывший гость состоит из множества существ. Можно сказать, это была целая делегация. И прибыли они для того, чтобы заключить соглашение. Вилессы оказались существами крайне любознательными, поэтому были готовы предоставить свои уникальные способности в обмен на знания, записанные на свитках Хранилища, которых к тому моменту было немало.

Вит был очень удивлён столь неравноценным обменом. Ведь для таких всепроникающих существ, как вилессы, попасть в Хранилище не составляло никакого труда. Более того, они могли сделать это незаметно, и не потребовалось бы вообще никакого соглашения. А учитывая тот факт, что взамен вилессы предлагали хранителям установить защиту, многократно превосходящую имеющуюся, соглашение выглядело совсем уж странным.

Но, как выяснилось потом, вилессы имели серьёзные основания так поступить. Ведь они просто не умели… читать. Поэтому тяга к знаниям, являвшаяся для них одновременно благословением и проклятием, буквально душила их изнутри. И вот, изнывая от «голода», они приняли решение прийти к Виту, в котором определили главного в Хранилище (и оказались правы), с предложением установить в Оплоте непреодолимые как для материальных предметов и существ, так и магических влияний, преграды. А он взамен будет читать для них свитки.

Спустя много часов бесед с вилессами, Вит понял, насколько они сильны и нужны Оплоту. И соглашение было заключено. Тогда-то и появились еженедельные чтения в Хранилище и стало возможным долгое присутствие хранителей в местах, где требовалось наблюдение и помощь.

Одним из таких мест был мир Слияния, где вилессы создали в стародубе защитный «кокон» для Мудрого Ворона Влада и Сумрачной Лисицы Алисы, не позволяющий их силе распыляться и блокирующий проникновение чужеродной магии.

Влад дошёл до четвёртой комнаты справа и приложил ладонь к пропускной мембране, оповещая Высшую Хранительницу о своём приходе. Он чувствовал, что предстоит долгий и содержательный разговор.


***

Высшая Хранительница Артефактов Лиэда сидела за столом с закрытыми глазами и, аккуратно сложив перед собой крылья, осмысливала доклад Влада о пробуждении Белого Древа и столкновении с Охотником. Влад молча сидел напротив и ждал, когда она заговорит.

Хранительница Лиэда имела примечательную внешность. Она была родом из мира, где человеческое и птичье сплелось воедино. Поэтому Лиэда имела красивое лицо молодой женщины с белой кожей и точёной шеей. Светло-русые волосы мягкими блестящими волнами покрывали плечи. Ниже шеи начиналось изящное птичье тело: руки заменяли крылья с пятью выделяющимися маховыми перьями, имеющими подвижность пальцев; ноги, как и у Влада в обличье Мудрого Ворона, имели четыре пальца, один из которых противостоял остальным. Перья Хранительницы Лиэды имели красивый переливчатый цвет от бирюзового до насыщенно-синего.

Спустя несколько минут Лиэда открыла яркие синие глаза и мелодичным голосом спросила:

– Насколько я поняла из твоего рассказа, хранитель Влад, след Охотника после исчезновения Белого Древа также оказался потерян?

– Да, Высшая Хранительница, так и есть. Охотник исчез из мира Слияния. И его местонахождение сейчас также неизвестно, – Влад помолчал и твердо добавил: – Моей основной задачей было защитить Белое Древо, и я с ней не справился, – Влад смиренно склонил голову. – Я приму любое наказание, Высшая Хранительница.

Лиэда слегка улыбнулась.

– Подними голову, хранитель. Ты, как и хранительница Алиса, сделал достаточно. Исчезновение Белого Древа, по своей сути, стечение обстоятельств, которое сложно было предугадать даже мне. Поэтому, хранитель Влад, рано испытывать пораженческие настроения. Напротив, как раз сейчас и начнётся выполнение задачи, возложенной на тебя Высшим Хранителем Знаний Витом.

Влад был рад услышать эти слова из уст самой беспристрастной Хранительницы Оплота. Но, несмотря на это, тревога всё также гнездилась в его душе, лишь немного ослабив хватку.

– Высшая Хранительница, с Вашего позволения, я хотел бы узнать, есть ли ещё причины для моего вызова.

– Не далее, как шесть часов назад стало известно, что Высший Хранитель Знаний Вит отсутствует в Оплоте. У нас есть основания считать, что это связано с «Легендой о Белом Древе».

– Высший Хранитель Вит пропал?.. – Влад в растерянности покачал головой. – Пропал из-за «Легенды о Белом Древе»? Как такое может быть?

– Несколько часов назад я зашла в комнату Высшего Хранителя Вита, чтобы обсудить, имеет ли недавно полученный артефакт отношение к «Легенде о заблудших». Его комната оказалась пустой. Проверив все выходы в миры Спирали, я обнаружила, что они давно не использовались. Сразу же были закрыты главные Врата, и хранители порядка проверили каждый уголок Оплота. Но тщетно. Защита Оплота оказалась в полном порядке. И никаких следов, указывающих на то, куда мог исчезнуть Вит, найдено не было, – Хранительница Лиэда помолчала и продолжила: – При тщательном осмотре, на столе Хранителя Вита был найдено два скреплённых листка. На одном из них текст, на другом – рисунок, – Хранительница вытянула руку в сторону и выхватила их из воздуха, – Вот они. Посмотри и скажи, что думаешь.

Влад взял листки. Покрутил их в руках, рассматривая края и особенности бумаги. Осторожно снял серебряный зажим с эмблемой Высшего Хранителя Знаний Оплота: свитком, перевязанным верёвкой.

Разгладил листы на столе и взял верхний. Листок был небольшого размера, из плотной бумаги цвета топлёного молока. На нём отрывистыми линиями был нарисован круг, окаймлённый треугольниками.

– Бумага наша, используется в Оплоте. Рисунок похож на символическое изображение светила. И Высший Хранитель нарисовал его не более полугода назад: смотрите, рельефные чернила ещё не до конца потеряли эластичность, – рассмотрев листок, сказал Влад, и в качестве доказательства с нажимом провёл пальцем по выпуклой линии рисунка – она продавилась и медленно, но потянулась за пальцем. Когда хранитель мира Слияния убрал руку, линия постепенно вернулась на место.

Высшая Хранительница Лиэда кивнула и указала на второй листок, гораздо больших размеров, из бумаги более темной, чем первый. Левый край листа шёл волнистой линией отрыва.

– А теперь посмотри этот. Его, я думаю, ты найдёшь более… интересным.

Слова Высшей Хранительницы встревожили Влада. У него появилось чувство, что он стоит на пороге открытия тайны, которая может перевернуть всё, что он знал раньше. Чуть дрогнувшими пальцами он взял лист. Его размер и ощущение от прикосновения показались знакомыми.

Придерживая лист за края, Влад углубился в чтение. Ровные ряды чёрных буковок с завитками складывались в слова. Слова формировали предложения. Предложения аккуратными мазками рисовали историю. И она, как и боялся Влад, рушила всё, что он в течение многих лет знал. Знал о мире Слияния и связанной с ним «Легенде о Белом Древе».

«Но Древо из последних сил удерживает Ключ, моля о помощи у мирозданья. Охотнику смешны попытки эти сопротивленья неизбежному концу. Он тянется, в стремленье нанести всесокрушающий удар по Древу.

И тут с небес в лучистом ореоле приходит тот, кто не приемлет засилье ужаса и злобы. Он внял мольбе, что Древо ввысь послало.

Его зовут Защитник. Всегда готов прийти на помощь он к тому, кто оказался в лапах у беды и страха. И колесо судьбы несётся вспять, даря надежду на спасенье Древу.

Удар Охотника встречает Щит Защитника, сплетённый целиком из солнечного света. Рычит и в бешенстве взрывает землю он, колотит по Щиту, в попытках разнести на мелкие осколки. Защитник крепок и силён, и шаг за шагом оттесняет он Охотника от Древа.

И в миг, когда злой рок по имени Охотник размахивается с лютой силой, в надежде уничтожить Щит, его небесный щитоносец назад и в сторону уводит. Теряя равновесье, летит вперёд и падает Охотник. Он ударяется о ствол, и, надломившись, ствол тихо падает, скрывая красное под белым снегом кроны.

Щит теряет твёрдость, обращаясь в живительную влагу, что питает корни Древа, давая жизнь его росткам. Они Охотника, как кокон оплетают, и затухает красный свет…

«Победа через пораженье» – разносится как будто отовсюду. Так жизни свет тьму смерти побеждает».

Прочитав последнюю строку, Влад некоторое время сидел молча. Высшая Хранительница Лиэда терпеливо ждала.

Когда, наконец, хранитель поднял глаза, в них явно читались страх и неверие, смешанные с толикой надежды. Ведь если, и правда, продолжение легенды, есть возможность остановить Охотника. Для этого стоит лишь найти Защитника… Но, с другой стороны, это могут быть происки Охотника. Конечно, это предположение на границе невозможного с той защитой, что была у Оплота. Но сбрасывать со счетов такой вариант может быть опасно.

– Это… Хранительница Лиэда, этого не может быть.

– Что ты хочешь этим сказать?

Влад провёл рукой по белому зигзагу на комбинезоне, под которым, в точности повторяя все изгибы ломаной линии, его тело таким же белым росчерком «украшал» шрам. Как ни странно, это движение всегда приводило мысли в порядок и возвращало внутреннее равновесие.

– Это очень похоже на продолжение «Легенды о Белом Древе». Но ведь его не существует. Вся легенда изложена в книге, и продолжения у неё нет… – Влад помолчал и всё-таки решил рассказать о своих подозрениях: – Хранительница Лиэда, – начал Влад. Несмотря на то, что он сократил полное обращение, Высшая Хранительница и бровью не повела, – Хранительница Лиэда, сложившаяся ситуация в мире Слияния, заставляет предполагать даже маловероятные вещи. То, что не было найдено прорывов в защите Оплота, навело меня на мысль, что у Охотника, как бы дико это не звучало, здесь может быть сообщник, который оставил эту запись, чтобы отвлечь нас. Ведь если мы будем искать описанного здесь Защитника, то распылим наши силы, вместо того, чтобы бросить их на поиски Белого Древа. И тогда Охотник доберётся до него первым.

– Смелое предположение, хранитель Влад. Не скрою, мы тоже подумали, что это может быть чьей-то шуткой или плодом злого умысла. Поэтому проверили каждого хранителя с помощью Ока чистоты... И никого не нашли.

Когда Высшая Хранительница Лиэда назвала артефакт, у Влада на секунду перехватило дух. Око Чистоты – прозрачный шар с заключённой внутри энергией всех пяти стихий: воды, земли, пламени, воздуха и магии. Этот артефакт может стать абсолютно невидимым, проникнуть в любое живое существо, и проверить его на наличие связи со злодеянием, которое укажет Высший Хранитель. Когда Око чистоты находит злоумышленника, оно тут же безвозвратно извлекает животворящую искру из тела и передаёт её Высшему Хранителю. Если же Око чистоты не находит виновного, оно «злится» и оборачивает нерастраченную энергию на использовавшего его Высшего Хранителя. Чтобы выдержать удар такой мощи и удержать животворящую искру в теле, нужна недюжинная внутренняя сила.

Если Око чистоты не нашло виновных, значит Лиэда приняла на себя всю «злость» артефакта за невыполненную задачу. Влад внимательно посмотрел на сидевшую перед ним деву-птицу, пытаясь обнаружить следы усталости после столь тяжёлого испытания.

Лиэда это заметила его внимательный взгляд:

– Отрицательный результат поиска сказался на мне не столь плачевно, как ты себе представил. Перед использованием Ока чистоты я была готова к любому исходу. Поэтому можешь не отвлекаться на посторонние мысли и дальше излагать свои умозаключения. Прошу, – сказала она и приглашающе взмахнула правым крылом.

Влад кивнул, в который уже раз поражаясь силе и стойкости Высших Хранителей.

– Если Око чистоты не обнаружило никого подозрительного… В таком случае, остаётся единственный вариант – со всей тщательностью проверить, является ли запись частью «Легенды о Белом Древе». Высшая Хранительница Лиэда, для этого мне необходимо связаться с Алисой.

Лиэда слегка кивнула и приложила крыло к чёрной глянцевой пластинке, лежащей на краю стола. В ответ она вспыхнула неярким белым светом.

– Высшая Хранительница Лиэда, желаете отправить сообщение? – произнесла пластинка голосом дежурного по связи.

– Нет, нужен визуальный сеанс. С миром Слияния, что под опекой хранителя Влада и хранительницы Алисы.

– Хорошо, Высшая Хранительница Лиэда. Подождите, – спустя пару секунд голос дежурного сообщил: – Связь установлена.

Тут же в воздухе перед Хранительницей Лиэдой развернулся экран, на котором была видна стена комнаты Присвоения в мире Слияния с плавающими внутри вилессами. Изображение было полупрозрачным, и сквозь него можно было рассмотреть комнату, в которой находились Влад и Лиэда.

Чуть погодя в поле зрения показалась большая бурая лисица. Она поклонилась.

– Высшая Хранительница Лиэда.

– Здравствуй, хранительница Алиса. С тобой хочет поговорить хранитель Влад, – она развернула экран в сторону Влада и жестом пригласила его начать разговор.

– О, Влад! Как ты? Что-то случилось?

– Алиса, тут такое дело… – Влад взглянул на Лиэду, спрашивая разрешения рассказать об исчезновении Вита. Когда та согласно кивнула, он продолжил: – Высший Хранитель Вит исчез. Его нет в Оплоте.

Алису эта новость очень взволновала. Она наклонилась вперёд и замерла в ожидании продолжения.

– Пока не ясно, что произошло. Но… но в его комнате были найдены некоторые бумаги весьма странного свойства. И… для выяснения природы их происхождения, нужно, чтобы ты изучила «Легенду о Белом Древе» на предмет недостающей страницы в конце.

– Что? Какой такой страницы?

– Я пока сам не уверен, поэтому прошу тебя о помощи.

Алиса в недоумении покачала головой и исчезла из поля зрения. Из комнаты присвоения послышался шорох перелистываемых страниц. Через пару минут хранительница Алиса вновь появилась перед экраном, держа в лапах открытую на последней странице книгу в бордовом переплёте.

– Влад, я проверила, ничего не вижу.

– Ясно…

Тут Высшая Хранительница Лиэда развернула экран к себе и закрутила на нём крылом воронку.

– Хранительница Алиса, дайте мне, пожалуйста.

Алиса закрыла книгу и запустила её по воздуху вперёд. Она проплыла через воронку и оказалась в комнате Оплота. Лиэда взяла книгу и внимательно её осмотрела. Хмыкнула, положила её на стол и со словами: «Подожди здесь», вышла.

Алиса тут же подалась вперёд.

– Влад, что случилось? Что за разговоры о последней странице?

Хранитель быстро изложил ей свой разговор с Высшей Хранительницей и показал лист с текстом, вызвавшим такую тревогу.

Алиса прочитала, и её нос нервно дёрнулся.

– Да-а… И что же нам теперь делать?..

– Пока доподлинно не известно, что это на самом деле часть легенды, сделать ничего не можем, чтобы не допустить ошибку. Пока ещё есть время, расскажи, как дела в Лесном Городе? В мире Слияния в целом? Дятел Вьюн в порядке?

– В городе всё более ли менее спокойно. Жители стараются забыть то, что произошло, с удвоенной силой занимаясь ежедневными делами. Срединная Пустошь не подаёт никаких признаков жизни. Ну а дятел Вьюн… – Алиса вздохнула. – Физически с ним всё хорошо, но вот морально он полностью разбит. Винит себя в том, что случилось. Чтобы унять это чувство, он с удвоенной силой заботится о жителях города.

В остальной части Слияния всё в порядке. Их несчастье не коснулось.

– Понятно… В любом случае, наблюдай внимательно. Охотник может вернуться в любой момент. Как и Белое Древо.

Хранительница кивнула и отключила связь. Через пару минут вернулась Лиэда, неся перед собой маленький флакон с крупнозернистым жёлтым порошком.

– Что это?

– Связывающий порошок, – ответила Лиэда, садясь на своё место. – Показывает, есть ли взаимосвязь между вещами.

– Я о таком не слышал.

– Несколько лет назад его нашла Малышка Макха в поднадзорном ей мире, – Лиэда встряхнула флакон: – Это всё, что у нас есть. Поэтому он очень ценен. Та-ак, сейчас проверим, откуда на самом деле этот листок.

Хранительница раскрыла книгу, осторожно открыла флакон и высыпала несколько крупиц на последнюю страницу в книге. Ещё немного порошка легло на найденный листок. Ничего не произошло. Влад уже хотел задать вопрос, означает ли это, что связи никакой нет, как крупинки ярко вспыхнули зелёным. Книга и листок приподнялись над столом и стали вращаться, всё более ускоряясь. Вдруг крупинки порошка отделились от страниц и заключили бумагу в горящее зелёным кольцо. Спустя пару минут песчинки погасли и упали на стол чёрными шариками. Следом за ними на стол плавно опустилась «Легенда о Белом Древе». Листка рядом не оказалось.

– Где же… – начал было задавать вопрос удивлённый Влад, когда Хранительница открыла книгу и развернула её к хранителю.

И тогда в вопросе отпала всякая необходимость. Без малейших следов искусственного соединения листок стал частью «Легенды о Белом Древе».

Влад поднял глаза на Высшую Хранительницу.

– Не может быть…

Лиэда покачала головой.

– Связывающий порошок соединяет лишь то, что на самом когда-то было единым целым. Поэтому, хранитель Влад, только что «Легенда о Белом Древе» обрела утраченное.

Хранитель мира Слияния молчал. Свершившееся на его глазах «воссоединение» совершенно выбило его из колеи. Выходило, что теперь легенда обрела совсем иное звучание, и требовала переосмысления. Одновременно с этим пробуждение Охотника совершенно не давало на это времени, требуя в кратчайшие сроки найти Защитника, чтобы уберечь зайчонка Ясеня.

Очень вероятно, что Высший Хранитель Знаний Вит уже нашёл Защитника до своего исчезновения, ведь листок был в его комнате.

«Вот если бы Вит был здесь и всё рассказал…».

Влад напряжённо раздумывал над тем, где может быть Вит. Его взгляд блуждал по комнате Высшей Хранительницы, задерживаясь то на стеллаже с артефактами, которые были под её личным контролем ввиду их разрушительной мощи в неопытных руках; то на занавеси, скрывающей комнату медитации. В какой-то момент он взглянул на пропускную мембрану, в которой лениво плавали вилессы. И тут догадка вспыхнула в его голове ярчайшим светом.

– Точно!.. – Влад стремительно встал и, нарушая все нормы поведения при Высших Хранителях, в два длинных шага оказался рядом с пропускной мембраной. Повернувшись к Лиэде, он уже в полный голос заявил: – Высшая Хранительница, я знаю, кто поможет рассказать, куда пропал Высший Хранитель Вит. Идёмте.


***

Заинтригованная Лиэда прошла следом за Владом в комнату Высшего Хранителя Вита. Там Влад встал за стол. Прокашлялся и, почему-то обращаясь ко входной мембране, заговорил:

– Кхм… Уважаемые вилессы. Я понимаю, что сейчас тревожу ваш покой, но всё же не могу поступить иначе, – Влад помолчал, ожидая возможной реакции. Но чёрные кляксы всё также лениво плавали, не обращая на него ровно никакого внимания. Искренне надеясь, что ответ после его речи, всё же, последует, он продолжил: – Я уверен, вы знаете, что случилось с Высшим Хранителем Витом. Он пропал, исчез из Оплота. Одновременно с этим во вверенном мне мире Слияния объявилось большое зло – Охотник из «Легенды о Белом Древе». Как стоящие у истоков еженедельных чтений в библиотеке Хранилища, вы слышали, что Охотник очень опасен. Я, как и Высший Хранитель, уверен, что он связан с Безной, которая с момента своего появления пытается поглотить все миры и погрузить их в хаос и страх.

Вы знаете, что цель Охотника – Белое древо. Если Охотник его заполучит, то станет могущественным настолько, что с ним будет очень и очень сложно справиться.

Уважаемые вилессы, я уверен, что исчезновение Высшего Хранителя Вита и появление Охотника связаны между собой. Вы же присутствуете в каждом уголке Оплота и знаете всё, что здесь когда-либо происходило. Прошу вас, помогите найти его, что мы смогли быстрее расшифровать найденную страницу «Легенды о Белом Древе» и остановить Охотника, – Влад замолчал и поклонился мембране.

Теперь оставалось только ждать. Влад прекрасно осознавал, что идея обратиться к вилессам была безумством. Очень вероятно, что им всё равно, что происходит в окружающем мире, лишь бы регулярно получать порцию знаний на чтениях в Хранилище. Ведь с того дня, когда было заключено соглашение вилессов с Высшим Хранителем Витом, от них не было слышно ни слова. Они лишь дрейфовали в пропускных мембранах и защитных коконах, когда хранители находились в поднадзорных мирах.

Однако тот факт, что вилессы много веков назад согласились сотрудничать именно с хранителями, давал надежду, что они с хранителями на одной стороне. На стороне Порядка. И поэтому могут помочь.

Высшая Хранительница Лиэда смотрела на Влада с неподдельным уважением. Она так долго находилась в Оплоте, что перестала воспринимать вилессов, как мыслящих существ, всё замечающих и знающих многое. Если бы не Влад, она вряд ли решила бы обратиться к ним.

– В очередной раз убеждаюсь, что не зря Вит выбрал тебя для такого сложного задания, как контроль мира Слияния. Браво!..

Влад покачал головой. Помня о своём промахе в мире Слияния, он так не считал.

Пять минут прошли в молчании. Влада изнутри сжигало ощущение уходящего зря времени. Стараясь скрыть разочарование, он вышел из-за стола.

– Ничего не вышло… Что ж, будем справляться сами.

Стоило ему только выйти из-за стола, как пропускная мембрана вдруг потемнела от огромного количества вилессов. Чёрные кляксы водили хороводы, сплетались в спирали. Их движения всё ускорялись, и вскоре в толще мембраны появился чернильно-чёрный человеческий силуэт. Лицо было гладким, без всяческих черт. Обретая объём, он плавно выступил вперёд, в комнату, повернулся к присутствующим хранителям, и они услышали голос, состоящий из множества шорохов:

– Потребовалось время для сбора информации. Теперь мы готовы.


Ливен

***

– Верёвка метров через десять уже закончится, – заметил Слава. – Ты уверена, что правильно поняла старика?

Ира промолчала и крепче сжала пальцы левой руки в кармане куртки. В покрасневших пальцах правой она держала компас. Она уже изрядно продрогла и чем дальше, тем больше сомневалась в словах Даромира.

Но если Даромир придумал эту историю про цветной взрыв и призрачные тени, значит Слава был прав, и Даромир – хитрый старик, любящий обманывать доверчивых детишек для того, чтобы скоротать вечер. И стоит ей сейчас повернуть назад, как Слава тут же воспримет это, как свою победу, и будет глумиться над её способом выбирать друзей с помощью «диалогов о животных»… Эти размышления ухудшили её и без того испорченное холодом настроение, и Ира буркнула в ответ:

– Всё я правильно поняла. Скоро уже придём, не нуди.

– Ну-ну… – заметил Слава, и, ухватившись за конец размотавшейся к тому времени верёвки, остановился и скомандовал: – Стой. Твоё «скоро» только что наступило. И я с нетерпением, дорогой гид Ирина, жду экскурсии по «загадочному лесу».

Ира остановилась и огляделась. Впереди был небольшой взгорок. К её большому разочарованию, на нём и вокруг был всё тот же лес, что и пять, и десять минут назад. Ноги окутывали рваные хлопья тумана, а деревья стояли вполне настоящие и ни капельки не прозрачные.

– Наверное, дедушка Даромир просто ошибся с расстоянием… – не желая верить в поражение, тихо сказала она, и, обернувшись, уже в полный голос попросила: – Давай пройдём ещё немного вперёд, а?

– Ты что, с ума сошла? – поинтересовался Слава. – Туман же.

– Он только под ногами. Впереди-то всё видно, – не отступала девочка. – Пройдём ещё пару метров вперёд и если ничего не найдём – назад повернём. А чтобы верёвку издалека было видно – вот, – Ира протянула яркую кислотно-зелёную ленту, снятую с брелока для ключей, – привяжи к ней.

Славе эта идея очень не понравилась, но с другой стороны, тон Иры был таким просительным и даже слегка виноватым (это – большая редкость!), что он со вздохом привязал конец верёвки к ветке и подошёл к ней за лентой.

– Только недалеко. Давай, веди, «Сусанин».

Ира лучезарно улыбнулась и, подскочив к парню, на миг обняла его. Слава он неожиданности замер на месте с колотящимся сердцем. В себя он пришёл лишь тогда, когда Ира, успевшая отойти на десяток шагов, его окликнула. Спохватившись, он быстрым шагом ей нагнал и обернулся, оценивая видимость верёвки. И остался доволен: два ярких зелёных «хвоста» заметно выделялись на фоне окружающего леса.

Ира к тому времени успела забраться на взгорок и увидела такое, отчего у неё перехватило дыхание. Слава нагнал её и посчитал своим долгом отметить:

– Твои «два метра» остались позади двадцать метров назад, между прочим. И вообще, зря ты… – начал было он и замолчал, потому что увидел то же, что и она.

Впереди, насколько хватало взгляда, была пустая голая земля. Снова подул вихристый ветерок, поднявший туман хлопьями вверх, и он увидел это. Туман превратился во множество искристых зелёных огоньков, которые стали «ткать» на голой земле призрачный лес. Начиная снизу, они сотворили деревья, кустарник и разновысокую траву. Затем «родились» насекомые, потом звери и птицы… Казалось, куда ещё удивляться, но оказывается это было только начало, ведь все птицы и звери были одеты!.. На них были рубашки, сюртуки, брюки, платья и галстуки, они носили головные уборы, а у некоторых даже были трости!.. Вдобавок к этому медведь и волк, заяц и куница и все остальные животные ходили на задних лапах по тропинкам, очень похожим на специально вытоптанные улицы. Они входили и выходили из домов, встречались и, похоже, разговаривали друг с другом… Их детёныши и птенцы играли в песке, прямо как обычные человеческие дети.

Первым дар речи обрёл Слава. Шёпотом, будто боясь спугнуть столь невероятное зрелище, он спросил:

– Ты это видишь?

– Ага… Вижу… – так же тихо ответила девочка. – Это – настоящее чудо!..

Желая поделиться переполнявшими её эмоциями, Ира протянула правую руку и заключила ладонь Славы в холодные объятия своих пальцев. И под влиянием момента Слава осторожно сжал их, согревая. Казалось, прошло очень много времени, прежде чем она мягко высвободила свою ладонь. Пальцы левой руки покалывало от Ириного прикосновения, и Слава сжал их в кулак. Девочка, спрятала руки в карманы куртки и, смущённо улыбнувшись, предложила:

– Давай обойдём кругом. Хочу как можно больше увидеть, пока солнце не появится.

– Ладно, пойдём, – легко согласился Слава, в этот раз полностью разделявший её желание.

Сделав с десяток шагов, они заметили резкие перемены в призрачном лесу. Там подул сильный ветер, поднявший песок в воздух. Но, вопреки всем законам, тот не разлетелся в стороны, а взвихрился маленькими смерчами, в которых стали пропадать, в первую очередь, детёныши и птенцы, спокойно игравшие в этом песке несколько мгновений назад. Среди жителей призрачного леса воцарилась паника. Они заметались в разные стороны, и если вдруг их лапы попадали в песчаные кучи, тут же оказывались в плену песчаных воронок. И, вслед за своими детьми, исчезали.

– Слава, мы должны им помочь! – воскликнула Ира, схватила его за локоть и потянула за собой вниз – к призрачному лесу.

Парень, внимательно наблюдавший за происходящим, прекрасно понимал, что из леса обычного, где находились они, невозможно попасть в лес призрачный. Иначе здесь уже давно был бы заповедник призрачных зверюшек и птичек. Поэтому он покачал головой, и крепче упёрся пятками в землю, отчего Ира буквально повисла не его локте.

– Мы никуда не пойдём, – спокойно сказал он, и, перехватив Ирину руку, втянул её назад на взгорок.

Девочка умоляюще заглядывала ему в глаза. Сейчас ей отчего-то было очень важно, чтобы Слава был с ней заодно. Чтобы они вместе пошли туда и спасли тех бедных животных и птиц.

– Но, Слава!.. Им же плохо! Они…

– Тш-ш! Смотри! – шикнул парень и резким жестом указал вперёд.

Ира проследила за направлением его руки и среди бегающих туда-сюда зверей, увидела зайчонка, который вёл себя очень странно. Вопреки окружающим его паническим настроениям, он целенаправленно большими скачками двигался по основной широкой тропе. Добравшись до большой вертикально установленной доски с прикреплёнными на ней бумажками, он остановился, и стал внимательно их рассматривать. Наконец, найдя нужную, сорвал её и устремился дальше по тропе, всё дальше удаляясь от наблюдательного пункта Иры и Славы. К тому времени в призрачном лесу начался дождь.

Слава схватил Иру за руку и пустился вдогонку за призрачным зайчонком. Они бежали за ним до тех пор, пока из-за облаков не выглянуло солнце. Оно рассеяло туман, и зайчонок пропал, растворившись в воздухе, как и весь призрачный лес.

Запыхавшиеся, с сильно бьющимися сердцами, Слава и Ира остановились. Они всматривались в «осиротевшую» голую землю внизу, желая, чтобы всё вернулось назад. Но солнечные лучи обрели полную власть, и теперь ничто не указывало на то, что там не так давно была, хоть и странная, но жизнь.

Побродив некоторое время вдоль спуска, Слава и Ира решили идти назад. Верёвку с ярко-зелёной меткой они нашли довольно легко.

Обсуждать увиденное они не стали, оставшись наедине со своими мыслями.


***

Постепенно собирая верёвку в кольца, Слава медленно шёл вместе с отставшей на пару шагов Ирой к выходу из леса, и размышлял об увиденном чуде. Он никогда не верил в магию, призраков и драконов. Считал это выдумкой для тех, кто не умеет жить в реальном мире. И вот сейчас перед ним встала сложная дилемма: или поверить в то, что считал выдумкой, или считать себя, мягко говоря, ненормальным. Он покосился на поравнявшуюся с ним рыжеволосую девочку, и подумал, что ей в этой ситуации гораздо лучше. Она с самого рождения настроена на чудо, поэтому принимает его как должное.

Верёвка в его руке набирала всё больше колец, деревья становились всё реже – скоро они должны были выйти к лагерю.

Внезапно раздавшийся звон упавшей монеты, заставил его замереть и прислушаться.

– Что с тобой? – с тревогой заглядывая в его глаза, спросила Ира.

Не обратив никакого внимания на её вопрос, он стал озираться вокруг, пытаясь понять, откуда раздался такой знакомый звук. В траве под ногами что-то блеснуло.

Слава наклонился, чтобы разглядеть находку. На земле, присыпанный прошлогодними иголками, лежал медный кругляш сантиметров пять в диаметре, покрытый зеленоватым налётом патины. Слава поднял находку и стал вертеть в пальцах, рассматривая. Одна из сторон была ровная, а вот другая с каким-то рисунком. Слава немного счистил ногтем налёт и увидел, что это круг, который окружают равномерно распределённые треугольники. Парень провёл пальцем по изображению и почувствовал множество бугорков. Там было какой-то рисунок. Но разобрать, что именно, без тщательной чистки, было невозможно.

Ира подошла ближе и с интересом стала разглядывать его находку.

– Красивая штучка. Солнце нарисовано, – резюмировала она.

– Ага-а… – протянул Слава, продолжая рассматривать медный диск.

Сначала он подумал, что это он мог звякнуть, ударившись, например, о камень. Но тогда он должен был откуда-то упасть и это Слава обязательно бы увидел, ведь «медяк» лежал прямо перед ним. Опять же, судя по состоянию металла, он пролежал здесь не один день.

Слава спрятал находку в карман, и стал искать ещё что-нибудь, способное звенеть. Ничего не находилось.

Когда он уже решил махнуть на поиски рукой и идти дальше, звон раздался снова. И теперь он был громче и надрывней.

Слава посмотрел на Иру, ожидая, что она тоже слышит этот звук. И значит, он не сошёл с ума, а просто слышит ещё одно «чудо». Но девочка явно не понимала, что происходит, и лишь заглядывала ему в глаза, пытаясь разобраться, что случилось.

И тогда с пронзительной ясностью к Славе пришло понимание того, что имел в виду старец: он услышал то, что является тишиной. Например, Ира стоит и не понимает, что происходит. Она не слышит этого звона. И, скорее всего, родители и знакомые-друзья тоже не услышат. Для них это тишина.

Слава же слышит его. И чувствует в нём боль и мольбу о помощи. Слышит просьбу, обращённую именно к нему. Он не был героем, спасающим мир по первому зову, но не был и безразличным в чужой беде. Однако внутри него сидел скептик, что считал такие, мягко говоря, неординарные способности, позволяющие услышать то, что скрыто для всех, признаками сумасшествия.

«И всё же, ничего, кроме прогулки по лесу мне не грозит, ведь так? – задал он сам себе вопрос. – И рассказывать я об этом никому не обязан. А раз так, почему бы и не пробежаться? Быстрее начну, быстрее закончу».

Приняв решение и, таким образом, успокоив своего внутреннего скептика, Слава побежал, ломая ветки, оскальзываясь и чудом не падая, назад в лес. Остаточная тревожная нота всё ещё звенела в ушах: она, как путеводная нить, направляла его и не давала сбиться с пути.

– Слава, стой! – в растерянности воскликнула Ира.

Парень на бегу прокричал:

– Не отставай!

«Надышался свежего воздуха, сайгак», – подумала Ира, которую эти смены настроения заинтриговали, и побежала за ним следом.

Когда силы были уже на исходе, и она готова была в изнеможении сесть на землю, Слава, наконец, остановился. Они снова оказались рядом со спуском к призрачному лесу.

Казалось, Слава, в отличие от Иры, даже не запыхался. Оглядевшись по сторонам, он стал спускаться с пригорка. С трудом переставляя одеревеневшие ноги, Ира осторожно последовала за ним.

Оказавшись внизу, она увидела, что Слава стоит и смотрит на что-то светлое и бесформенное. Дойдя до парня, Ира обошла его, чтобы увидеть то, что он так внимательно разглядывает.

На бурой земле перед ногами Славы лежал мокрый и грязный бело-серый комок меха, местами обмотанный в такую же мокрую и грязную материю. Рядом лежал ком перьев, прикрытый коричневой тряпкой, пребывающий в таком же плачевном состоянии. И от того и от другого вверх поднимался пар.

Слава огляделся. Вокруг, кроме двух испускающих пар находок не было больше ничего, способного издавать какие-либо звуки. Да и комки перьев и шерсти совсем не походили на живых.

«Я опоздал?.. Или это то, что звенело?» – подумал Слава, с некоторой долей брезгливости разглядывая непонятные объекты.

Прикасаться к находкам не было никакого желания, и Слава пихнул ногой меховой комок, чтобы проверить, живой он или нет.

Ира тут же ударила его по плечу.

– Ты что, совсем?! Он может быть живым, а ты пинаешь!

– А может быть дохлым. Прикасаться к падали как-то желания нет, – парировал Слава.

Ира испепелила его взглядом и оттёрла плечом в сторону.

– Дурак. Подвинься.

Ира присела на корточки и увидела, что горка меха и кучка перьев мелко дрожат.

– Как я и говорила, живые! – воскликнула она и осторожно притронулась к грязно-серому меху. Тот никак не отреагировал.

– Уверена? – уточнил Слава, присматриваясь.

Девочка чуть сильнее потормошила мех. Послышался тихий стон, похожий на всхлип. У Иры защемило сердце.

Пока Ира так необдуманно трогала лесную находку, Славе пришло в голову, что находки могут быть прямиком оттуда – из мира призраков. И вполне возможно обладают какими-нибудь странными и опасными свойствами. Например, могут быть ядовиты. А значит прикасаться, а тем более, приводить их в чувство, может быть опасно.

Исходя из этих соображений, Слава перехватил Ирину руку, когда она потянулась, чтобы легонько потормошить комок перьев.

– Ты чего? – воскликнула девочка и попыталась вырваться. – Отпусти, я должна привести его в чувство.

– Подожди. А вдруг с этими… – Слава запнулся, пытаясь подобрать определение, – существами, что-то не так? Ты же видишь, где мы сейчас?.. – многозначительно повёл он рукой.

Для Иры это не явилось аргументом, её женская душа требовала немедленных действий. Она сердито глянула на Славу, высвободила руку и положила её на перья. И почувствовала жар, исходящий от тела (неудивительно, что от них поднимался пар) и проходящие по нему волны дрожи.

– Слав, у него жар! И лихорадка! – она подошла и подольше задержала руку на мехе второго существа. – И у этого то же самое!

Она положила обе руки на меховой бок, прикрытый тканью, и стала осторожно поворачивать. Наконец, перевернула, и смогла понять, что это за животное. Судя по длинным стоячим ушам и задним лапам, которые было гораздо длиннее передних, перед ней был довольно крупный заяц. С измазанной грязью и копотью шерстью (хотя лес не горел и было сухо). А ткань оказалась пиджаком и брюками неопределённого цвета.

«А вдруг это тот самый, которого видели в призрачном лесу?» – мелькнула мысль. Но тут же была вытеснена более насущными проблемами: нужно было очень осторожно поднять бедняжку на руки и аккуратно отнести в лагерь. Но это оказалось не так-то просто. Заяц был велик, и Ирина миниатюрность сыграла злую шутку: он никак не помещался в руках, и поэтому ей всё время казалось, что она что-то ему пережимает и придавливает. Так и не добившись успеха, Ира уложила зайца обратно на землю, и поискала глазами Славу. Его нигде не было. Её удивление быстро сменилось недоумением, а потом и разочарованием. Она никак не ожидала, что он её бросит и так безответственно отнесётся к чужой жизни.

Когда Слава вернулся, таща за собой две толстых ветки, Ира осторожно гладила по перьям второе существо, оказавшееся большой совой, одетой в жилет и штаны. Ира услышала его шаги и подняла глаза. Не сказав ни слова, он положил ветки на землю и стал снимать куртку. Закончив с этим, обратился к Ире:

– Снимай куртку. Будем сооружать носилки. А то до вечера будешь этого на руки пристраивать.

Ира смотрела на него, и внутри разливалось море стыда за свои мысли о его безответственности. Краска разлилась по лицу, и Ира быстро опустила голову. Она торопливо сняла куртку и протянула её Славе, всё также смотря в землю.

Слава не стал вникать в странности женского поведения, забрал куртку и принялся сооружать носилки. Для этого он просунул палки в рукава своей куртки и застегнул молнию. То же самое он проделал с курткой Иры, развернув её зеркально к своей.

Затем они аккуратно переложили зайца и сову на импровизированные носилки и очень осторожно подняли. Стараясь не раскачивать, но двигаться максимально быстро, Ира и Слава направились к лагерю.


***

Снежик пришёл в себя, лёжа на спине. Тело мерно покачивалось, как в колыбели. Было очень жарко, и до тошноты болела голова. Он сделал глубокий вдох, стремясь прогнать дурноту, и закашлялся – воздух показался ему каким-то неправильным. В нём было слишком много запаха прелых листьев. Он не помнил такого запаха в Лесном Городе. Там опавшие листья тут же убирали. А те, что опадали с их дома-дерева, он с отцом тут же сметал в кучу и… От воспоминаний об отце сердце Снежика замерло и, как-то сразу, скопом, в голову вернулись ужасные события последних часов. Слёзы боли от утраты обожгли глаза, и пересохшие губы выпустили тихое:

– Папа…

Покачивание резко прекратилось. Спустя пару секунд, над головой зайчонка раздался голос:

– Слав, ты слышал?..

Голос говорившего был Снежику незнаком.

После этих слов лежанка под Снежиком стала опускаться и его спина оказалась на твёрдой поверхности. В нос ударил усилившийся запах прелых листьев. Снежик поднял веки и сразу же зажмурился от яркого дневного света, который усилил головную боль. Осторожно повторив попытку через пару секунд, он, наконец, увидел окружающий мир. Над его головой была листва и вперемежку с сосновыми ветвями, сквозь которые проникали солнечные лучи. Зайчонок повернул голову в поисках Деревянного Гриба, в котором был до того, как потерял сознание.

Однако вместо знакомого деревянного сооружения он увидел такое, отчего шёрстка встала дыбом. Буквально перед его носом стояли огромные белые безволосые и беспалые лапы, все покрытые стежками, соединяющими множество кусочков кожи. Снежика передёрнуло и ещё больше затошнило, когда он представил, как это происходило. На эти ужасные лапы складками ложились синие широкие брюки. Зайчонок попытался подскочить и сбежать, но у него было так мало сил, что всё, на что он оказался способен – это слабо дёрнуться. Тем временем ситуация становилась всё ужаснее: лапы гиганта согнулись пополам и на Снежика надвинулось большое, почти совсем голое лицо, обладающее лишь ресницами, короткой шерстью над глазами и копной достаточно длинной чёрной шерсти сверху. Глаза у этого чудовища были тёмно-серые, внимательные и серьёзные. Снежик сжался в комочек на своём ложе и зажмурился, ожидая скорой смерти. Каково же было его удивление, когда он почувствовал прикосновение ко лбу большой прохладной лапы. Затем чудовище провело ей вверх по ушам Снежика, и более низким, чем у первого существа, голосом заметило:

– Уже не такой горячий, – чудовище помолчало. – И молчит. Тебе показалось, Ир.

– Странно… – ответил второй голос. – Я точно что-то слышала.

Снежик немножко приоткрыл глаза и скосил взгляд в сторону второго голоса, чтобы рассмотреть его обладателя. Им оказалось чудовище гораздо меньше по размеру и более приятной наружности. Снежик для себя решил, что это, скорее всего, девочка. Часть рыжей, как у лисы Брусники, шерсти, росшей сверху головы, завивалась пружинками по бокам безволосой (кроме ресниц и тёмно-рыжей шерсти над глазами, разумеется) мордочки, а, остальная шерсть, явно очень длинная, была забрана назад.

В итоге Снежик пришёл к выводу, что рыжеволосая нравится ему больше, потому что она менее крупная, и с добрым взглядом.

Он позволил себе немного расслабиться, поскольку никаких попыток мучить его, или съесть, чудовища не предпринимали. Они просто находились рядом и внимательно его рассматривали.

От жара и перенесённого страха, Снежик очень хотел пить. Его жажда была так велика, что, несмотря на страх и незавидное положение, он решился на очень храбрый поступок.

– Пить, – прошептал он. Вспомнив о вежливости (всё-таки его хорошо воспитали родители), добавил: – Пожалуйста.

Глаза сероглазого расширились от удивления. А рыжеволосая радостно воскликнула:

– Видишь-видишь?! Мне не послышалось – он разговаривает!

От крика Снежик вздрогнул и поморщился – голова заболела с новой силой.

Сероглазый, быстро вернувший на лицо невозмутимое выражение, заметил дрожание Снежика, и шикнул на рыжеволосую:

– Ир, тише. Иначе он снова сознание потеряет от твоих воплей.

– Ой! – рыжеволосая прикрыла рот лапкой, затем убрала её от мордочки и наклонилась к Снежику (глаза у неё оказались зелёными). Она положила лапку на плечо Снежика и, старательно выговаривая слова, произнесла: – Потерпи. Вода есть в лагере. Мы скоро туда доберёмся.

Снежик прикрыл глаза. Его вдруг охватила усталость, но не болезненная, а та, что после сна ведёт к выздоровлению. Сквозь дрёму он почувствовал, что покачивание возобновилось: они снова двинулись в путь, в конце которого их ждал загадочный лагерь.

Глад за время бодрствования Снежика так и не пришёл в себя.


***

Капельки влаги подрагивали на водонепроницаемых стенах палатки, постепенно увеличиваясь. Скоро они будут готовы пуститься в путь вниз, к застеленному одеялом и спальным мешком полу.

Игорь Степанович открыл глаза и потянул ворот футболки. В палатке было душно и влажно. Он посмотрел на часы: половина двенадцатого.

Оказывается, он заснул, даже не забравшись в палатку полностью: ноги по колено остались на улице. Выбравшись наружу, Игорь Степанович размял затёкшие плечи. Во всем теле ощущалась вялость, голова слегка кружилась. Вспомнить, что было между сегодняшним завтраком и пробуждением в палатке, никак не удавалось.

В надежде, что в лагере может быть что-то, что поможет справиться с провалом в памяти, Игорь Степанович огляделся. Лагерь выглядел так, как он помнил за завтраком, никаких необычных предметов или гостей.

«Надо у Славки спросить, что произошло», – подумал Игорь Степанович и позвал:

– Слав, подойди. Вопрос есть.

Ответом ему была тишина.

Немного подождав, Игорь Степанович позвал снова. Никакого ответа.

– Куда же он запропастился… – протянул он и пошёл по периметру лагеря.

Ни Иры, ни Славы не было видно. Хмыкнув, заглянул в Ирину палатку. Пусто.

Странность происходящего выбивала из колеи. Куда могли пропасть дети? Почему он ничего не помнит? Эти два вопроса раз за разом прокручивались в голове, не находя ответа. Вместе с ними пришла головная боль.

Игорь Степанович надавил пальцами на виски и закрыл глаза. Боль отступила.

– Так-то лучше, – тихо сказал он и открыл глаза. – А теперь надо сесть и сосредоточиться, иначе так и буду топтаться на месте.

Подтянув к себе походный стул, Игорь Степанович сел, сцепил руки в замок, и, отстраняясь от окружающего, уставился в одну точку. Когда картинка перед глазами стала расплываться, он медленно закрыл глаза.

О такой технике концентрации он узнал давным-давно из какого-то журнала. И она не раз его выручала, когда требовалась собранность и сосредоточенность на одной задаче.

Понемногу перед мысленным взором, как на экране в кинотеатре, стали появляться картинки событий сегодняшнего утра. Вот он проснулся, сделал зарядку. Увидел перепалку Иры и Славы, быстро сменившуюся смехом. Затем был завтрак. Потом…

Игорь Степанович нахмурился, костяшки пальцев побелели от напряжения. Он должен вспомнить. Обязательно должен.

В бесплодных попытках прошла пара минут. Головная боль вернулась с новой силой. Понимая, что так ничего не выйдет, Игорь Степанович открыл глаза. Расцепил пальцы, положил руки на колени, и решил сменить тактику.

Закрыв глаза, он представил, что перед ним стена, за которой то, что ему сейчас нужно. Его воспоминания. И всё, что от него требуется, лишь перебраться через эту стену и «взять» их.

И вот, наконец, стена преодолена и воспоминания добыты. Правда, они были нечёткими, будто находясь под водой, смотришь на морское дно.

Игорь Степанович вспомнил, что Ира попросила у него разрешения сходить вместе со Славой в лес. Вспомнил ощущение беспомощности, когда помимо, своей воли, ответил «да» на эту просьбу. И как его губы сложились в улыбку, когда Ира, переспросила ещё раз, хотя он хотел совсем не этого, а сказать, что в лес соваться опасно.

Ну и финальное воспоминание – он забирается в палатку и засыпает.

Вернувшаяся память вызвала волну страха и тревоги за детей.

Взглянув мельком на часы, он понял, что прошло почти два часа, как Слава и Ира ушли. И мало ли что с ними за это время случиться. В первую очередь, он должен идти в лес и найти детей. А уже после этого разбираться, что за помутнение рассудка случилось сегодня утром.

Вооружившись топором и половником в комплекте с железной тарелкой для отпугивания медведей и прочих возможных хищников, он направился вслед за Славой и Ирой. К тому времени туман на берегу озера растаял под солнечными лучами, и воздух уже значительно прогрелся. Совсем другая, чем Иру и Славу, картина ожидала Игоря Степановича, когда он переступил границу леса. Среди деревьев царила приятная прохлада, и лишь местами солнце проникало под древесный полог яркими нитями, в которых водили хоровод пылинки. Игорь Степанович взял в руку верёвку, привязанную Славой в сосне на опушке, и углубился в лес.

И через пару минут услышал тихий разговор, а потом и увидел приближающихся к нему Славу и Иру. Первым шёл Слава. Он держал в руках две палки с натянутыми между ними куртками. С другой стороны эти импровизированные носилки держала пыхтевшая от усердия Ира.

Увидев носилки, Игорь Степанович растерял всё желание отчитывать, и на ходу их окликнул:

– Славка! Ира! Что у вас случилось? Кто ранен?

Слава услышал голос отца и поднял глаза от земли, куда смотрел большую часть пути, боясь споткнуться о выступающие корни. Сделав ещё пару шагов, он остановился.

– Пап!.. Ты зачем здесь?

Вместо ответа Игорь Степанович взял сына за плечи, и, всматриваясь в его лицо, спросил:

– С тобой всё в порядке? – Слава кивнул и тогда он подошёл к Ире: – А ты как себя чувствуешь?

Когда Ира ответила: «Да, дядя Игорь, всё хорошо», он посмотрел на носилки. И застыл, разглядывая лежавшие на них комки из шерсти и перьев в каких-то тряпках, в которых с трудом можно было признать зайца и какую-то птицу.

– Что это?..

– Ну-у… – протянул Слава, который не хотел рассказывать, где именно и каким образом они обнаружили птицу и зверя. – Мы шли назад, когда услышали шорох, и… Они лежали…

Тут на выручку пришла Ира:

– Да. Они лежали в лесу в очень плохом состоянии. И я подумала что нужно их принести в лагерь, чтобы вылечить. Для этого сделали носилки. Дядя Игорь, пожалуйста, давайте скорее в лагерь отнесём, а то я за них очень переживаю…

Игорь Степанович кивнул:

– Хорошо. Отойди, я возьму. Так быстрее будет.

– Ладно, – согласилась Ира, взяла у Игоря Степановича половник и тарелку и передала ему ручки носилок.

Носилки слегка завалились в сторону при передаче, и птица на них чуть встрепенулась и вздохнула-ухнула.

– Похоже, это сова… – тихо заметил Игорь Степанович и так же тихо добавил, разглядывая птицу: – Сова в костюме… Однако странные дела творятся в этом лесу… – решив, что с этим можно разобраться в лагере, он сказал: – Слава, я готов. Пойдём.

Слава зашагал вперёд и отец быстро приноровился к его шагу, чтобы не раскачивать «пациентов».

Когда они вышли из леса, Ира убежала вперёд, чтобы расстелить покрывало под тентом. Слава с отцом принесли туда носилки и аккуратно положили их на землю.

Ира приподняла зайца за плечи и подняла глаза на Славу, прося помощи. Он молча убрал её руки и сам переложил зайца, а следом и сову, на покрывало. Их тела к тому времени не излучали такой жар, что был вначале.

– Теперь надо нужно их напоить и раздеть, чтобы посмотреть, есть ли раны, – деловым тоном произнесла Ира, чувствовавшая ответственность за найдёнышей. – Слав, принеси воды, пожалуйста.

Пока он ходил за бутылкой, девочка стала осторожно расстёгивать пуговицы на пиджачке совы. Отец Славы стал делать то же самое с одеждой зайца.

Расстегнув последнюю пуговицу, Игорь Степанович принялся за рубашку. Освободив шею, он осмотрел её в поисках ошейника. Его не оказалось, как, впрочем, и стёртой до подшёрстка шерсти, как если бы он был, но потерялся. Ситуация становилась всё более непонятной. В попытке пролить на неё свет, он спросил у Иры:

– Рядом с ними были клетки?

– Не было клеток. Когда мы их нашли, рядом ничего не было. Их одежда нас озадачила, но потом мы подумали, что они могут быть из какого-нибудь цирка или, может контактного зоопарка, в котором проводят костюмированные представления. В некоторых странах есть такие представления с пингвинами.

– Ясно… Может и так. Приедем в город, посмотрим, может в новостях говорили о пропаже дрессированных животных. А пока давай их приведём в чувство.

Слава принёс бутылку, Ира открутила крышку и налила в неё воды. Придерживая голову совы, она залила воду из крышки в клюв. Птица глотнула и заворочалась. Спустя несколько секунд её веки задрожали и она медленно открыла круглые жёлтые глаза. Зрачки сузились от хотя и приглушённого тентом, но всё же достаточно яркого света, и птица подняла правое крыло, совсем как человек, прикрывая им глаза.

Этот жест поразил наблюдавших за совой людей. Но если Слава с Ирой, зная о том, что сова с большой долей вероятности явилась прямиком из призрачного леса, внутренне были готовы к любым странностям в его поведении (да что уж говорить, они слышали, как разговаривает заяц!), то Игорь Степанович был сражён этим жестом наповал. Он замер с очередной пуговицей в руках, во все глаза наблюдая за птицей. И его внимание было вознаграждено – сова заговорила:

– Мам, задёрни шторы… Я ещё посплю… – произнесла она с прононсом, поворачиваясь со спины на правый бок и подкладывая крыло под щёку.

Игорь Степанович очень медленно встал в полный рост и посмотрел сначала на Славу, потом на Иру, ища на их лицах признаки того, что они слышали то же, что и он. По Славиному лицу было сложно понять, слышал он что-то или нет, а вот Ира улыбалась во весь рот, предчувствуя интересные события.

Игорь Степанович предпринял попытку восстановить утраченную веру в то, что видит и слышит, и преувеличенно спокойно спросил у Славы:

– Это ведь ты только что говорил, да?

Слава решил оставить отца на тонущем корабле здравого смысла в одиночестве, и как-то даже весело ответил, кивая на сову:

– С чего бы. Это она сказала.

– Она?.. Сова сказала?.. И на бок повернулась? Сова?.. – Игорь Степанович замолчал, лихорадочно пытаясь найти приемлемое объяснение этому факту. Наконец, спасительная мысль вернула ему почву под ногами. Он с улыбкой воскликнул: – Ах, да что это я! Это же цирковая сова! Поэтому и разговаривает. Вот и разобрались, – довольным тоном резюмировал он, и, прежде чем уйти, добавил: – Ирин, напои зайца тоже.

– Хорошо, – Ира переползла по покрывалу к длинноухому зверю и залила ему в рот немного воды.

Зверь сделал глоток и повернул голову на бок. В отличие от птицы, он не пришёл в себя.

Погладив его по ушам, Ира расстегнула оставшиеся пуговицы и аккуратно сняла сначала пиджачок, потом рубашку с брюками. Когда заяц был освобождён от одежды, девочка увидела, что, несмотря на размер, его пропорции относились скорее к маленькому зайчонку: большая голова, короткое туловище, пухлые и не такие длинные как у взрослых особей задние лапки и коротковатые для взрослого зайца уши. Это её озадачило. Никогда раньше Ира не видела настолько больших детёнышей зайцев. Догадка заставила её присмотреться к мирно сопевшей на боку сове. Так и есть – это тоже не взрослая особь, а птенец.

Это означало, что зайчонок и сова, уж точно не простые обитатели леса. Они или мутанты, сбежавшие из какой-то лаборатории (во что совсем не хотелось верить), или оказались здесь прямиком из призрачного леса (эта версия была во сто крат предпочтительнее, поскольку давала ход стольким интересным событиям).

Если брать за основу вторую версию, получалось, что животные и птицы, обитающие в призрачном лесу, не просто ходят на задних лапах и одеваются как люди, они ещё и гораздо большего размера, чем те к которым люди привыкли. Ира представила, какого размера они могут быть, когда вырастут. И картинка, нарисованная воображением, заставила её прикрыть рот ладонью от изумления.

– Что с тобой? – поинтересовался Слава, сидевший, скрестив ноги, рядом с зайцем.

Ира замахала рукой, подзывая парня сесть поближе. Когда Слава пересел на её сторону, Ира потянула его за ухо, опуская голову пониже, и зашептала:

– Славка, знаешь что! У меня ведь папа – ветеринар, поэтому я немного разбираюсь в животных и птицах. Ну, в видах, строении… – Слава кивнул, хотя не понимал, зачем столь очевидные вещи говорить шёпотом. А ещё ему было щекотно от Ириного дыхания, и он еле сдерживался, чтобы не почесать ухо. Тем временем Ира продолжала: – Так вот, когда мы сняли с совы и зайца одежду, я увидела, что по строению это совсем не заяц и сова, а совёнок и зайчонок! Понимаешь, они ещё маленькие!.. А, значит, когда вырастут, будут с меня ростом, а то и выше!.. Представляешь, что будет…

Тут Слава не выдержал, дёрнул головой и со словами: «щекотно же!..», высвобождая ухо из захвата Ириных пальцев, и с усилием потёр его ладонью.

Ира стукнула его по плечу.

– Я ему такое рассказываю, а ему щекотно! Дурак! – воскликнула она и демонстративно отвернулась, показывая, что больше не намерена доверять ему никакие тайны.

– А шепчешь-то зачем? Могла бы просто так рассказать. Что тут такого, что этот заяц и сова вырастут размером с тебя… – Ира резко повернулась и зажала Славе рот.

– Тс-с-с!.. Ты что хочешь своего отца довести? Он от слов совёнка и так в шоке!.. – зашикала Ира, кося глазами в сторону приближающегося Игоря Степановича.

С того момента, как Ира напоила зайчонка, Игорь Степанович оставил найдёнышей на попечение Славы и Иры, а сам пошёл к мангалу, чтобы вычистить его от вчерашней золы. Потом он зажёг горелку и поставил греть воду.

И теперь с чайником направлялся назад. Подойдя к тенту, Игорь Степанович, поставил чайник на прибрежную гальку со словами:

– Смойте с них грязь, возьмите в палатке полотенце и спальник, чтобы потом укрыть. Большая чашка для разведения воды в рюкзаке. Бинтом можете грязь стирать. Я пойду пока вещи соберу. Дойдём до машины и двинем в город – надо их ветеринару показать.

Но поездке не суждено было состояться: через пятнадцать минут начался унылый дождик, который продолжился до самого вечера. Чтобы избежать риска простудить себя и измученных зверей, было решено провести ещё одну ночь на берегу.

К вечеру совёнка и зайчонка перестало лихорадить, и они погрузились в спокойный сон без сновидений.


***

Слава проснулся от духоты. Потянулся, прогоняя остатки сна. Ему снилось, что он и Ира нашли в лесу зайца и сову. Потом оказалось, что они ещё маленькие, и вырастут с Иру ростом. А ещё заяц и сова разговаривали… Потом этих странных созданий они принесли к отцу в лагерь и отмывали их…

«Этот хвалёный свежий воздух, похоже, вызывает расстройство сна… Пора уже домой возвращаться», – подумал он, потёр лоб, покрытый испариной, и расстегнул спальный мешок.

Кроме духоты было ещё что-то, что помешало остаться в сонном царстве. Полежав немного в раздумьях, Слава решил, что забивать этим голову – пустая трата времени, и, откинув верх спальника, сел. Размяв плечи, он обернулся в сторону спального места отца. Там было пусто. Игорь Степанович проснулся больше часа назад и сейчас вместе с Ирой – такой же «ранней пташкой», собирал завтрак на раскладной походный стол.

Ранним утром воздух был звонок, и звук далеко разносился вокруг. Поэтому Слава, даже особо не прислушиваясь, услышал слова отца:

– Ир, будь добра, разбуди Славу. Хватит ему уже бока отлёживать. И посмотри, что с нашими подопечными. Когда я уходил, они крепко спали.

– Ладно, дядь Игорь. Только кое-что возьму.

Слава по голосу услышал, что она улыбается. Камешки бойко захрустели под её кроссовками, показывая, что девочка побежала в сторону леса: туда где росла высокая трава. И тут он понял, что теперь уж точно пора вставать. Иначе эта девчонка, как и в детстве, будет его будить его с помощью изощрённой пытки. И будет ещё при этом довольно улыбаться.

«Сегодня выбор рыжего монстра пал на траву», – подумал Слава и поморщился, мысленно ощущая это орудие пыток с запахом свежескошенного газона на своём носу. – «Этот отдых на природе – ужасен… Как ни посмотри».

Стоило парню отставить руку в сторону для лучшей опоры, как она наткнулась на что-то тёплое. Повернув голову, Слава увидел свой рюкзак, из которого торчала большая заячья голова. Рядом с ним лежал рюкзак отца, из которого высунулась голова такой же крупной совы.

– Вот блин!.. – выдохнул Слава, тут же забыл об Ире с её травинкой, и развернулся в сторону рюкзаков.

Он сел, скрестив ноги, и стал наблюдать за существами из призрачного леса. В этот момент мозг Славы окончательно сдался и прекратил попытки изгнать воспоминания о вчерашних приключениях из реальности и переместить их в область сна. И чудеса, хотел того Слава или нет, прочно заняли место в его жизни. Правда рад он этому особо не был.

Зайчонок, как его назвала вчера Ира, хотя, по мнению Славы это был скорее раскормленный зайчище, спал на спине. Он иногда подергивал носом и вздыхал. Совёнок – по Ириной версии, или сова-переросток – по Славиной, лежал на боку и пощёлкивал клювом. Слава понял, что именно этот непривычный звук вместе со слабым запахом меха и перьев, стал той самой причиной пробуждения этим утром, которая его недавно занимала.

Зашуршал брезент, и в палатку заглянула Ира. Как и предполагал Слава, в её руке была зажата пара длинных травинок.

– А-а-а, ты уже проснулся… – разочарованно протянула она и, отбросив ненужные теперь травинки, забралась в палатку и села рядом со Славой.

– Проснулся. Эта сов'ина так клювом щёлкает, что мёртвого разбудит. Да и воняют они, будь здоров.

– Дурак ты, Славка. Они же дикие птица и зверь, а не домашние собачки-кошечки, которых моют шампунями. Вот и имеют естественный запах.

– Ну-ну, дикие. Они же оттуда, где зайцы ходят в костюмах и болтают о шторах, то и мыться могли бы научиться.

– Это не зайчонок сказал, а совёнок, – поправила его Ира.

– Да пофиг, хоть слон. В общем, ты как хочешь, а я выхожу. Дышать нечем.

В ответ Ира пожала плечами и устроилась поудобнее. Сегодня она заплела волосы в косу, которая от влажного воздуха распушилась. И когда Слава потеснил девочку плечом, чтобы развернуться к выходу, выбившиеся из Ириной причёски волоски, защекотали ему нос. Еле сдерживая чих, парень выполз из палатки в тамбур, надел кроссовки, сминая задники, и выбрался наружу. И там уже дал волю себе волю – чихнул от души.

– Будь здоров, Славка! – практически одновременно пожелали отец и Ира.

– Ага, буду. Когда-нибудь… – пробубнил он, потирая нос.

«И уж точно не здесь. Тут не только физическое здоровье, но и психику подорвать на раз-два, с этими зайце-совами» – добавил про себя Слава, по-нормальному обулся и подошёл к отцу. Тот уже вскипятил воду в чайнике и приглашающим жестом указал на стул.

– Что такой смурной, сын? – поинтересовался Игорь Степанович.

– Нормальный я. Просто спал плохо. Жара в этой палатке несусветная. Скорее бы домой. Там кондей есть, удобная кровать, комп… – размечтался парень.

Игорь Степанович хлопнул сына по плечу.

– Что нам стоит дом построить: нарисуем – будем жить. Держись, Славка, скоро твои мечты сбудутся. Вот буквально после завтрака. Так что пей-ешь и начинай собирать вещи. Кстати, как там наши подопечные?

– Нормально. Дрыхнут без задних ног.

– Вот и хорошо – сон исцеляет. Ладно, пойду Ирину палатку складывать. Приятного аппетита, сын!

Слава взял бутерброд с колбасой и сыром.

– Спасибо, пап.

Ира сидела в палатке и наблюдала за спящими. Зайчонок и совёнок, что бы ни говорил Слава, а это были именно детёныши, дышали спокойно. Протянув руку, девочка дотронулась до заячьего уха. Зайчонок слегка мотнул головой и заворочался в рюкзаке, устраиваясь поудобнее.

– Какие же вы лапочки, – прошептала она и улыбнулась.– Потерпите, скоро мы вас вылечим. И всё у вас будет хорошо.

Спустя почти час, о том, что рядом с озером был лагерь, напоминала лишь кучка пепла вперемежку с угольками, которые были вытряхнуты из мангала и тщательно залиты водой. Всё остальное было упаковано в рюкзаки. А пакеты с мусором привязаны к ним снаружи.

Найдённых зайчонка и совёнка уложили вновь на импровизированные носилки, и перетянули сверху парой футболок, чтобы они не выпали.

– Ну что, в путь? – спросил Игорь Степанович и посмотрел на детей.

– Скорей бы, – ответил Слава.

Ира кивнула и поправила лямки рюкзака.

Подхватив носилки за деревянные ручки, отец и сын направились к тропе, ведущей от озера в сторону выхода с территории «Старых озёр». Ира пошла следом.

Пришлось делать привалы, чтобы дать отдых рукам. В результате на то, чтобы добраться до машины, ушёл весь день.

И вот, наконец, впереди сверкнул бок автомобиля. Слава ускорил шаг (и откуда только силы взялись) и устремился к этому символу цивилизации и научно-технического прогресса.

Загрузив вещи в багажник и салон, Игорь Степанович, Ира и Слава расселись по своим местам. Птицу и зверька девочка пристроила рядом с собой, уложив их головы себе на колени.

Отец Славы встал ключ в замок зажигания, и машина отозвалась бухтением мотора.

– Ну, что, ласточка, поехали домой? – произнес Игорь Степанович и вывернул руль, чтобы выехать с места стоянки на дорогу.

Слава сидел рядом и довольно улыбался. Теперь их машинка-букашка не казалась парню ужасной и неудобной. Он даже почти её полюбил – как символ такого любимого цивилизованного дома.

Правда, как и ожидалось, эта любовь продлилась недолго – примерно полчаса. Потому что ноги, согнутые в коленях, плотно прижимались к «бардачку», и быстро затекли.

Спустя три часа путешественники въезжали в родной город.

За всё время поездки совёнок и зайчонок просыпались лишь однажды. Ира напоила их, и они снова погрузились в животворящий сон.


Оплот

***

Вилессы расположились в кресле напротив стола Высшего Хранителя Знаний. Стоя справа от Высшей Хранительницы Лиэды, занявшей кресло Вита, Влад с большим интересом изучал чёрную фигуру. Он первый раз видел то, о чём читал в книге по истории Оплота, которую обязан был знать каждый вновь прибывающий хранитель. Сплетённая из множества существ, фигура вилессов внушала странный трепет. Конечно, Влад за свою бытность хранителем повидал много странных существ, да и хранители отличались разнообразной внешностью. Однако вилессы были не такие. Стоило лишь подумать, сколько знаний они в себе хранили, сколько событий прошло перед ними, как все личные знания казались мелкими и незначительными. Влад чувствовал себя с вилессами, как ребёнок рядом со всезнающим многовековым старцем.

Тем временем вилессы положили руки на стол и шелестящим голосом произнесли:

– Наши знания по вашему запросу охватывают множество циклов. Озвучить всё?

– Да, будьте так любезны, уважаемый… – Хранительница Лиэда запнулась: – хм… есть ли у вас в такой, единой форме, имя?

Чернильные руки слегка дрогнули.

– Такой вопрос слышим впервые. Необычно для нас давать себе имя, – вилессы помолчали. – Нас вполне устроит Вилесс.

Лиэда поклонилась, следом за ней то же сделал Влад.

– Уважаемый Вилесс, будьте добры, расскажите, что вы знаете об исчезновении Высшего Хранителя Вита и найденной странице из «Легенды о Белом Древе».

Вилесс слегка наклонился вперёд и начал рассказ. Его голос окутал хранителей шелестом тысяч страниц, погружая их в повествование. Делая его реальным.

– Цикл второй:

В читальной комнате Оплота двое: высокий мужчина с белыми волосами до плеч, окладистой бородой и в белом одеянии, и столь же высокий чернобородый мужчина в чернёной кольчуге.

– Ну что, Вит, как движется сбор?– спросил чернобородый, оглядывая помещение. – Хорошо ты тут всё обустроил.

– Весьма медленно, Зверт, весьма медленно. Доступны единицы миров. Остальные окружает Хаос, в стремлении поглотить. Но, благодаря этому, – светловолосый Вит обвёл читальню широким жестом, – мы сможем ему противостоять и постепенно, шаг за шагом, расширим границы Порядка. Да что я тебе объясняю, ты и так всё это знаешь.

– Да, знаю… – с непонятной интонацией произнёс Зверт, взял в руки свиток с ближайшей полки, пробежал его глазами, и вернул на место. – И также, как и ты стараюсь уберечь миры. Но я всё чаще замечаю, что мои методы, хм… не вызывают одобрения, если не сказать больше. Они считают, что я, – Зверт горько усмехнулся, – зло. Заявляют, что ты и твои подначальные – их благословение. А я с моими сторонниками – наказание, – губы кольчужника сжались в прямую линию, – И наиболее рьяно так заявляют там, где я этого меньше всего ожидал. Помнишь мир, который мы одним из первых взяли под совместную опеку, – Вит кивнул и сказал: «Ливен». – Именно, Ливен. Именно он, оберегаемый нами, как дитя, раз за разом наносит мне глубокие раны.

Вит подошёл к Зверту и положил ему руки на плечи.

– Это не так, поверь. Без твоей помощи не одержать победы над Хаосом. А их мысли – лишь страх неведения.

– Я знаю это! – вдруг сорвался Зверт. – Но как им дать понять свою ошибку?! – он взял себя в руки и речь снова потекла спокойно и тихо, – Ты ведь знаешь, что ложь, повторённая дважды, становится правдой. А я столько раз чувствовал удары их мыслей и чувств, что уже начинаю думать, а вдруг они правы? Моё дело – сражения, поддержание равновесия меж жизнью и смертью, и как итог – страдания и боль, проклятья и ненависть. Так с какой стати я хочу большего?

– Дай им время, Зверт, они всё поймут.

Зверт лишь покачал головой.

Вит немного постоял рядом с ним и отошёл к стеллажам, заполненным книгами и свитками. Вернулся оттуда с книгой в бордовом переплёте.

– На днях будут очередные чтения для вилессов. Я обнаружил занятную легенду в очень необычном месте. Это был…

Кольчужник, не дав ему договорить, взял книгу, повертел в руках, прочёл название.

– Хорошо, прочту, – рассеянно согласился он, и положил книгу на стол. – А теперь мне пора. Благодарю за поддержку.

Вит вздохнул и проводил его напутственными словами:

– Пусть Порядок оберегает тебя.


Тут Вилесс на несколько секунд замолчал, показывая, что здесь заканчивается пересказ первой части повествования.

Хотя у Высшей Хранительницы и Влада уже появилось множество вопросов, они молчали, решив расспросить обо всём, когда Вилесс закончит свой рассказ.

Тем временем чёрнильный человек продолжил:


Цикл второй:

Темноволосый мужчина в кольчуге сидит за столом в читальном зале и декламирует:

– «Бескрайние просторы мирозданья, что испокон в порядке пребывали, узрели невозможное, из ряда вон, явленье. То было лёгкое касанье двух миров, как свет и мгла, не схожих меж собою. И озарилось многоцветной вспышкой всё вокруг, и зародился не похожий на другие новый мир. В своей основе он – в сто крат умноженная мощь миров, коснувшихся друг друга. И имя он имеет – мир Слиянья.

Мир этот необычен и красив, и жизнь в себя вмещает многих чад. В тот час, что их судьбой определён, все чада получают знак предназначенья, что может оградить их от беды.

Жизнь в мире том течёт размеренно и тихо до появленья Древа, чьи листья и кора белы, как первый снег. Из семени крылатого то Древо проросло и силу в полной мере набрало, когда холодный солнца луч его ветвей коснулся.

И в миг рожденья Древа злой рок по имени Охотник очнулся от забвенья и устремился к Древу в мир Слиянья, чтобы Ключом Всевластья завладеть», – тут он замолчал, посидел, пробегая глазами прочитанный текст, и тихо повторил: – Ключ всевластья, хм… Ладно, продолжим… «Охотник красен, словно око смерти, его нутро чернее ночи. Крадётся тихо, словно тень, и беспощадно забирает он жизнь и силу чад Слиянья, тем самым становясь сильнее.

От силы, что отнята у других, Охотник изменяет облик. Теперь он, не скрываясь, яростно горит, как пламя неуёмного пожара. И смена эта пробуждает каждый знак предназначения у чад, оставшихся в живых. Их знаки опускают корни в землю, щитом скрывая от Охотника своих хозяев. Но в пламенных сетях сгорают многие из них, пока щиты укореняются и крепнут.

В итоге огненного пира, Охотник вновь иную форму обретает, что и опасней и сильнее предыдущей. Рыча и разрушая всё вокруг, Охотник призывает Древо с ним сразиться.

Душа у Древа плачет горькими слезами, как только предстают пред ним те смерть и горе, что Охотник сотворил. Но принимает вызов Древо, стремясь защиту дать для мира своего. Оно шумит листвой и закрывает кроной небеса, беря под сень свою Охотника, что смертью управляет, как хозяин.

Сплетаются в борьбе сиянье света жизни и огонь горнила смерти…

И вот, спустя мгновенье иль века, вздыхает Древо с болью, понимая, что мир Слияния не в силах уберечь. Его кора вся в ранах, ветви сломаны… И понемногу затухает свет жизни средь ветвей, что белы, как первый снег…

Охотник празднует победу, кривя в оскале чёрный рот», Кхм-кхм, – закашлялся Зверт от повеявшего вдруг сухого горячего воздуха. Взмахом руки он вызвал стакан воды и сделал большой глоток. Кашель отступил, оставив после себя легкое першение, и Зверт стал искать глазами место, где закончил: – Та-ак, что там дальше… Хм-м… Вот! «Но Древо из последних сил удерживает Ключ, моля о помощи у мирозданья. Охотнику смешны попытки эти сопротивленья неизбежному концу. Он тянется, в стремленье нанести всесокрушающий удар по Древу.

И тут с небес с лучистом ореоле приходит тот, кто не приемлет засилье ужаса и злобы. Он внял мольбе, что Древо ввысь послало» Кх-х! – горло Зверта перехватил кашель сильнее прежнего, на глазах выступили слёзы. Он долго пил воду, пытаясь унять невесть откуда взявшийся внутри пожар. Наконец он смог спокойно вдохнуть и продолжить чтение. Голос стал сиплым и ниже на тон: – «Его зовут Защитник. Всегда готов прийти на помощь он к тому, кто оказался в лапах у беды и страха. И колесо судьбы несётся вспять, даря надежду на спасенье Древу.

Удар Охотника встречает Щит Защитника, сплетённый целиком из солнечного света. Рычит и в бешенстве взрывает землю он, колотит по Щиту, в попытках разнести на мелкие осколки. Защитник крепок и силён, и шаг за шагом оттесняет он Охотника от Древа.

И в миг, когда злой рок по имени Охотник размахивается с лютой силой, в надежде уничтожить Щит, его небесный щитоносец назад и в сторону уводит. Теряя равновесье, летит вперёд и падает Охотник. Он ударяется о ствол, и, надломившись, ствол тихо падает, скрывая красное под белым снегом кроны.

Тут Щит теряет твёрдость, обращаясь в живительную влагу, что питает корни Древа, давая жизнь его росткам. Они Охотника, как кокон оплетают, и затухает красный свет…

«Победа через пораженье» – разносится как будто отовсюду. Так жизни свет тьму смерти побеждает».

На последнем слове Зверт вдруг зарычал и стукнул кулаком по столу. Послышался звон кольчуги. Его плечи тяжело вздымались, лицо покраснело. Со злостью он схватил книгу, вырвал последнюю страницу, смял и швырнул её в сторону стеллажей. Бумажный комок пару раз подскочил и на исходе скорости скрылся под одним их них.

Спустя несколько минут в помещение вошёл Вит.

– Что случилось? – в голосе светловолосого хранителя слышалась тревога.

При звуке его голоса, Зверт резко вскинул голову и захлопнул книгу. Краснота стала стремительно покидать его лицо, уступая место бледности.

– Всё в порядке, Вит. Просто… недавно был тяжёлый выход.

Хранитель внимательней присмотрелся к соратнику. Тот молчал и лишь глаза его странно блестели на бледном лице с резко очерченными скулами.

– Понимаю, у меня тоже бывают такие дни. Если ты устал, иди отдохни. Я дочитаю.

– Нет! – тут же подтянул к себе книгу Зверт и сжал её так, что побелели костяшки. – Я… наоборот, здесь отдыхаю. За чтением. Это не стоит твоего волнения, Вит. Даю слово.

– Будь по-твоему, Зверт… Я тогда вернусь позже.

– Д-да, – как-то нервно согласился кольчужник, и слегка дрожащими пальцами открыл книгу на середине.

Только он скрылся за пропускной мембраной, как Зверт перелистал книгу до конца и стал торопливо удалять оставшиеся от вырванной страницы клочки бумаги.

Собрав все обрывки в кулак, он подхватил книгу и тоже направился к выходу из читальной комнаты.


Вилесс снова помолчал, устанавливая границу между событиями.


– Цикл второй:

Комната хранителя Зверта. Он изменился. Лицо стало острее, глаза блестели от усталости. Барабаня пальцами по столу, он внимательно смотрел на лежащую перед ним книгу.

– Ключ, ключ… Ключ! Где он?! Белое Древо, Слияние. Агрх! Что за бредни! – закричал хранитель и смахнул книгу на пол.

Но тут же наклонился, поднял её и осторожно вернул на место.

– Не-ет, я его обязательно найду… Он даст мне всё, чего я был лишён. Я заставлю их думать иначе… – закрыв глаза, зашептал Зверт.

Вскоре его речь перешла в еле слышное бормотание, а потом, и вовсе, смолкла.

Спустя несколько минут, прошедших в тишине, на книге вспыхнула красная искра. Обежав её по периметру, искра разделилась надвое и перепрыгнула на сжатые в кулаки руки Зверта. Хранитель стал стремительно окрашиваться красным. Когда, сойдясь с двух сторон, две алые волны сомкнулись на лбу Зверта, он резко открыл чёрные, словно уголья, глаза.

Оглядев себя в висевшем на стене зеркале, осклабился, как сытый зверь. Обращаясь к своему отражению, произнес голосом низким и клокочущим:

– Неплохо. Да, весьма…

Всё также глядя в зеркало, хранитель поднял правую руку и, оставляя красный шлейф, стал быстро вращать кисть по кругу, формируя огненное кольцо.

На лице Зверта выступил пот, от кольчуги стали подниматься тепловые волны, но он ни на миг не прекращал вращение.

И вот, когда кольцо расширилось достаточно, он опустил руку и шагнул в чёрный, в красном пылающем канте, портал. Кольцо погасло.


Во время очередной паузы, Влад посмотрел на Высшую Хранительницу и увидел, что она испытывает такой же шок от услышанного, как и он. Вилесс, тем временем, продолжал:

– В середине четвёртого цикла хранитель Вит знакомит хранителя Влада и хранительницу Алису с «Легендой и Белом Древе», чтобы в дальнейшем они наблюдали за миром Слияния. Озвучить?

Лиэда и Влад переглянулись.

– Не стоит. Прошу, продолжайте, исключив эти события, – ответила Высшая Хранительница.

Вилесс кивнул и заговорил вновь.


– Цикл четвёртый:

Хранитель Вит в читальном зале делает записи, стоя рядом с выходом. От неловкого движения чернильное перо падает и скрывается под стеллажом. Вит наклоняется, шарит рукой и достаёт перо вместе со скомканным листком желтоватой бумаги. Отложив записи, хранитель разворачивает его и приступает к чтению. Дочитав последнюю строку, хмурится и выходит.

В своей комнате Вит перечитывает текст, и, посидев некоторое время неподвижно, берёт чистый лист. Рисует круг, окаймляя его треугольниками. Затем переносит перо в центр изображения, но так ничего и не нарисовав, откладывает его. Скрепляет рисунок с найденными записями, встаёт и начинает ходить по комнате, хмурясь и качая головой.

Наконец, придя к какому-то выводу, он произносит:

– Ливен.

Открывает выход в мир и покидает комнату.


Помолчав пару секунд, Вилесс резюмировал:

– Это всё, что нам известно.

Лиэда и Влад поклонились.

– Благодарим вас, Вилесс за столь подробный рассказ. Будете ли вы так добры уделить нам ещё немного времени, чтобы ответить на несколько вопросов?

– С удовльствием. Задавайте.

Лиэда взяла чистый лист, перо и наклонилась вперёд.

– Итак, во-первых…


Ливен

***

– Снежик! Эй! Ну проснись же!

Зайчонок проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Открыл глаза, проморгался, и увидел Глада. Совёнок навис над другом, то и дело оглядываясь через плечо.

– Давай, вставай скорее! Она скоро вернётся!

– Что?.. Кто?.. – не понял зайчонок, приподнялся и сел, свесив лапы с дивана.

Окинув взглядом комнату со стенами цвета разбелённой молодой листвы, Снежик увидел у стены напротив коричневый стол с приставленным к нему белым стулом на трёх колесиках, такого же как стол цвета шкаф с зеркальной поверхностью дверок. Справа от коричневого дивана, на котором Снежик спал, стоял низенький белый столик с большой коробкой, укрытой тёмной тряпкой.

Слева находилось окно, занавешенное зелёным тюлем, с собранными по бокам коричневыми шторами. За окном шёл дождь.

Напротив окна была закрытая белая дверь.

Эту комнату Снежик видел впервые. И абсолютно не помнил, как здесь очутился.

– Глад, а где мы… – начал было Снежик задавать вопрос, как вдруг вспомнил такое, что заставило его сердце учащённо забиться.

Он спрыгнул с дивана, подбежал к Гладу и громко шепнул:

– Глад, мы у чудищ!

– Так я тебе о том и говорю! – кивнул совёнок, и, оттащив его за диван, подальше от двери, торопливым шёпотом продолжил: – Я когда проснулся, увидел тебя рядом. Подумал, что может нас дядя Вьюн к тебе домой отнёс после того, как… ну… – Глад замешкался, боясь расстроить друга.

Воспоминания об отце, исчезнувшем на Срединной Пустоши, больно сдавили горло, но Снежик постарался собраться, вспомнив, что Мудрый Ворон назвал его Героем. А это значит, что он сможет преодолеть все трудности.

К тому же, он всей душой верил, что отец жив, и трусишка-сын ему уж точно никак не сможет помочь. Поэтому сейчас очень нужно узнать как можно больше об этом месте, чтобы поскорее вернуться домой и начать его поиски.

– Я в порядке, – сказал Снежик. – Рассказывай дальше.

Глад внимательно посмотрел на друга и не увидел грусти – на мордочке Снежика отражалось то же спокойствие, что было в голосе. Но только он решил продолжить рассказ, как из-за двери послышался приглушённый стук, за которым последовал громкий возглас.

Друзья замерли и затаили дыхание. Они просидели с колотящимися от страха сердцами пару минут, но так и не дождались никаких других звуков. Напряжение немного спало, и Глад, поглядывая из-за дивана на дверь, тихо продолжил:

– Так вот, оказалось, мы совсем не у тебя дома. А в логове существа с рыжей шерстью пружинками и голой мордой. Когда я проснулся, она сидела за столом и читала что-то в той странной штуке, – он махнул крылом в сторону стола, указывая на небольшую доску, исписанную мелкими буковками. – Потом она встала, и я притворился спящим. Прежде чем уйти, она долго стояла рядом с нами. А потом она… – тут Глад содрогнулся, – погладила меня по голове. Бр-р-р!.. Думал, что когти выпустит, но повезло. Просто пару раз провела лапой и ушла.

– Я так и думал, – ответил.

– В смысле? – обернулся к другу Глад.

– Я её уже видел раньше. Она и ещё один, с чёрной шерстью и высокий, нашли нас в лесу.

– Как? Они забрали нас из Деревянного Гриба?! – воскликнул совёнок, но быстро опомнился и перешёл на шёпот: – А откуда они взялись в нашем лесу, и куда нас притащили, знаешь?

– Не было там Деревянного Гриба, – ответил Снежик и сглотнул. От осознания того, чтобы с ними приключилось, ему стало нехорошо. – Там был лес с другими запахами. И деревьями не как в лесу Дикого Края.

– Что ты хочешь этим сказать… – очень тихо спросил Глад, которому вдруг стало очень-очень страшно.

– Наверное… – так же неслышно ответил ему Снежик и его носик нервно задёргался. – Нас похитили.

Перья Глада встопорщились и он с ещё большей тревогой выглянул из-за дивана.

Мысль об отце, который нуждается в его помощи, вернула Снежику утраченное было внутреннее равновесие. Сжав кулаки, он повернулся к другу.

– Но что бы ни произошло, мы должны отсюда выбраться и вернуться домой. Мы ведь не какие-то трусы, правда, Глад?

– Уху, – согласился Глад и стал осматриваться: – Пойду проверю, что за окном. Может выберемся через него.

– Ладно, а я пока поищу что-нибудь, чем можно защищаться.

Совёнок кивнул и бочком, на полусогнутых лапах, стал продвигаться к окну, не упуская дверь из виду. Пока он отдёргивал тюль, расправлял крылья и взлетал на подоконник, чтобы выглянуть наружу, Снежик подошёл к шкафу. Ручек на дверцах не было, поэтому зайчонок просто ухватился за край и потянул на себя. Дверца не поддалась. Тогда он упёрся задними лапами в нижнюю часть шкафа и потянул со всей силы. Послышался тихий хруст, но только и всего.

– Ладно… – решил он не задерживаться и, подойдя к столу, стал выдвигать ящики.

Всё, что находил Снежик, он осматривал, и если не видел никакого применения, бросал на пол. В итоге на полу валялись три блокнотика, ручки и карандаши, проводки, линейка и ластик. А лапы зайчонка так и остались пусты.

Оставалась последняя надежда на столик рядом с диваном. Он кинул взгляд на дверь, и быстро метнулся к нему.

Потянуло сыростью. Это Глад приоткрыл окно и стал разглядывать открывшийся вид.

– Тут всё такое… странное. Много высоких столбов с окнами и мало деревьев… И по дороге повозки ездят незапряжённые, – Оценив высоту, он повернулся к другу. – Знаешь, мы можем попробовать выбраться наружу через окно, тут не сильно высоко.

Снежик взялся было за край тряпки, но после слов друга в два скачка оказался у подоконника, подпрыгнул и встал рядом с совёнком.

И замер, не веря своим глазам. За окном, сквозь пелену дождя, виднелся город. Уныло-серый с редкими вкраплениями зелени. Деревья казались совсем маленькими по сравнению с домами, похожими на грязные гипсовые кирпичи, поставленные «на попа’», со множеством маленьких окошек. По серым дорогам, поднимая тучи брызг, туда-сюда сами по себе, без упряжки, ездили повозки на четырёх колёсах.

– Где же мы оказались, Глад… – прошептал Снежик и взглянул на друга.

К Гладу уже вернулась его обычная уверенность в себе.

– Разберёмся, когда окажемся снаружи. Посмотри, сможешь спуститься?

Снежик высунул голову наружу и посмотрел вниз. Шёрстка тут же намокла от дождя. До земли было не меньше десяти метров. Кроме карнизов за их окном и ещё двумя окнами ниже, никаких выступов, чтобы уцепиться при спуске.

– Не знаю… Очень высоко… – засомневался Снежик. – Думаю, нужна верёвка, – спрыгнув на пол, он подскочил к столику с коробкой: – Может здесь найду что-нибудь подхо…

Слова застряли в горле, когда он сдёрнул тряпку и увидел, что находится под ней. Пока Снежик приходил в себя, это встрепенулось лимонно-жёлтым тельцем, посмотрело на него малюсенькой бусинкой глаза и громко чирикнуло.

Снежик медленно обернулся к совёнку, вставшему на цыпочки в попытке разглядеть, что так удивило друга.

– Ты чего?.. Что там такое?.. – так ничего и не увидев, Глад спланировал на пол рядом со Снежиком.

Зайчонок подвинулся, и Глад разглядел то, что его так напугало. Такого чувства непонимания, смешанного со страхом, Глад ещё никогда не испытывал.

В клетке сидела ярко-жёлтая птичка. Казалось бы, ничего особенного, но… Размером она была с ладонь и вела себя крайне странно!

– Она же, того, – Глад скопировал поведение птички и стал переминаться с лапы на лапу, беспорядочно размахивая крыльями, – Псих.

– Ага, она точно не в себе…

Тут Снежик понял, как он ошибался: Рыжеволосая, которая при первой встрече в лесу показалась ему такой безобидной, можно даже сказать, доброй, оказалась настоящим монстром.

– Рыжеволосая заодно с Охотником со Срединной Пустоши!

– С кем, с кем? – не понял Глад.

– С тем монстром, что гнался за нами весь в огне по лесу Дикого Края!.. Он забрал папу… – Снежик ненадолго замолчал, напомнил себе, что не должен распускаться, и продолжил: – И значит она по его приказу уменьшила нормальную птицу и забрала у неё разум! В итоге получилось вот это! – Снежик указал пальцем на беспрестанно скачущую и чирикающую птичку. – И неизвестно что она будет делать с ней дальше, какие собралась проводить опыты!..

– И она хочет то же самое сделать с нами! Смотри, она уже сняла с нас одежду! – Глад поочерёдно указал на друга и на себя.

Перья Глада встопорщились от страха, но быстро улеглись. Он сжал кулаки и подумал: «Я не трус. Мы выберемся отсюда и вернёмся домой».

Снежик тем временем лихорадочно осматривал комнату, пытаясь найти пути для побега.

– Я спрячусь в шкаф – он ближе всего к двери. А ты заберёшься на него. Когда она зайдёт, ты вылетишь в открытую дверь, и я выбегу следом. Лады?

– Уху,– согласился совёнок и расправил крылья.

Снежик подбежал к шкафу и стал неистово дёргать за дверцу, чтобы выполнить задуманное. Глад взлетел на шкаф и, посмотрев оттуда, понял почему шкаф не открывался: дверца каталась на колёсиках влево-вправо, а не открывалась на себя, как они привыкли дома.

– Тяни в сторону! – забыв об осторожности, во весь голос крикнул совёнок.

Снежику понадобилась пара секунд, чтобы осмыслить слова друга. Он взялся лапами за край и стал двигать дверцу. Глад ему помогал сверху. В результате совместных усилий образовался проход достаточной ширины.

Снежик не успел сделать и пары шагов внутрь, когда со стороны двери раздался зловещий скрип. Следом грохнуло закрывшееся от сквозняка окно.

Глад от неожиданности подскочил и ударился головой о потолок, а Снежик замер на месте, во все глаза наблюдая, как в комнату, словно в замедленной съёмке, входит Рыжеволосая, прижимая к левому боку поднос с двумя чашками.

Увидев, что сотворили «пленники» с комнатой за время её отсутствия, Рыжеволосая посмотрела на зайчонка и улыбнулась (как показалось Снежику, очень плотоядно).

– А вы тут развлекались, я смотрю?

«Нам конец», – подумал Снежик, и сжался в комок в ожидании своей участи.


***

С того момента, как вчера вечером Славкин папа привёз её домой, а Славка помог занести совёнка и зайчонка в квартиру, они так ни разу и не просыпались. Списав это на периодически поднимавшуюся у зверят температуру, она аккуратно укрыла их полотенцами, и села за компьютер, чтобы поискать информацию о том, как избавить от жара лесных обитателей. Никаких симптомов серьёзных заболеваний, описанных на различных форумах, она не обнаружила и решила, что будет просто часто их поить. А завтра, если ничего не изменится, позвонит отцу, и, придумав какую-нибудь историю, спросит у него, что делать.

Чтобы лишний раз не тревожить найдёнышей, Ира постелила себе на полу, оставив диван в их распоряжении. Выставив будильник на вибросигнал каждые полчаса, она поудобнее устроилась на тоненьком матрасе, и закрыла глаза. Когда будильник прозвенел первый раз, девочка не успела даже заснуть. Ей не давали покоя мысли о произошедшем на ручье, и загадка появления найденных ими зверей. Конечно, ей очень хотелось верить, что они попали на Землю из «призрачного» леса, но это было настолько фантастично, что голова шла кругом. Проверив совёнка и зайчонка, она аккуратно напоила их водой из чайной ложечки, и снова легла. Не успела девочка закрыть глаза, как будильник снова сработал.

К утру, после череды таких побудок, Ира чувствовала себя, как выжатый лимон. Начавшийся затяжной дождь тоже не придавал бодрости.

С красными от недосыпа глазами, тяжелой головой, девочка встала и в очередной раз проверила своих подопечных. Они всё также мирно спали. Сердце девочки наполнилось сочувствием.

– Что же вам пришлось пережить, малыши, что теперь не можете проснуться, – прошептала она и поочередно погладила совёнка и зайчонка.

Ира потянулась и вяло сделала пару упражнений, потом села за компьютер. Чем кормить маленьких зайцев и кроликов, Ира знала, ведь они уже давно стали домашними животными во многих семьях.

А вот с совятами дело обстояло сложнее. Поэтому без помощи Интернета было не обойтись. Спустя пятнадцать минут она выяснила, что их кормят живыми мышами (бр-р!) или сырыми куриными сердечками. Ни того, ни другого в холодильнике не было. Идти в магазин и оставлять зверят одних, она никак не хотела. Но, что очень радовало, в морозилке было купленное недавно куриное филе. Ира поразмыслила и решила пока обойтись им, а потом, когда гости из «призрачного» леса проснутся и немного придут в себя, можно будет и в магазин сбегать. Выключив компьютер, девочка встала и направилась к двери.

За порогом она споткнулась о караулившую под дверью чёрную кошку Марго, и чуть не упала. Та коротко мякнула, и, воспользовавшись ситуацией, попыталась пробраться внутрь.

– Нет, нет, душка, – поймала её Ира и закрыла дверь, – тебе туда нельзя. Ещё напугаешь малышей.

– Мя-мя, мр-ря, – ответила ей Марго, убеждая, что только одним глазком посмотрит и тут же вернётся.

Ира потёрла глаза и подтолкнула питомца в сторону кухни.

– Даже не пытайся уговорить. Давай лучше позавтракаем.

Кошка смирилась и, задрав хвост, зашагала по коридору, иногда проверяя идёт ли за ней хозяйка.

Пока Марго хрустела сухим кормом и запивала его водой, Ира поставила чайник и сделала себе пару бутербродов с сыром. Позавтракала и принялась за дело. Достала из холодильника морковь и капусту и положила на стол. Открыв морозилку, вытащила куриное филе. Почуяв мясо, Марго стала плести восьмёрки вокруг её ног, выпрашивая себе кусочек. Пытаясь обойти питомца, Ира оступилась и выронила контейнер с мясом. От неожиданности и от страха, что он упадёт на кошку, она вскрикнула. К счастью, всё обошлось, и Ира приступила к разморозке и нарезке.

Через некоторое время на подносе стояли глубокие пластиковые чашки красного и синего цвета, доверху наполненные едой для совёнка и зайчонка.

Марго запрыгнула на стул и, косясь на хозяйку зелёным глазом, медленно потянула лапку к заветной чашке с кусочками куриного филе.

– Маргоша, ай-яй-яй! – пожурила её Ира. – Это для наших гостей.

– Мяф, – обиженно ответила кошка, спрыгнула на пол и села, демонстративно повернувшись к Ире спиной.

Ира со вздохом покачала головой. Она очень любила Марго, и кошка этим беззастенчиво пользовалась. Но сегодня заставить девочку почесать себя за ушком кошке не удалось.

Взяв в руки поднос, Ира направилась к комнате. Когда до двери оставалась половина пути, послышалось чириканье канарейки.

«Странно, – подумала девочка, – она ведь укрыта и должна молчать. Неужели они проснулись и стянули накидку?».

Но не успела Ира сделать и пары шагов, как раздался громкий возглас и следом за ним звук открываемой дверцы шкафа.

«Точно проснулись!».

Быстро подойдя к двери, Ира с трудом её открыла, прижав поднос к боку, и шагнула внутрь. Из-за сквозняка, створка открытого окна (Ира его точно не открывала) громко хлопнула, что заставило её вздрогнуть.

Открывшаяся за дверью картина её поразила. Оказывается, за время её отсутствия, совёнок и зайчонок успели навести «порядок». Ящики тумбы компьютерного стола были выдвинуты и их содержимое валялось на полу. Из вновь открывшегося окна дул лёгкий, насыщенный сыростью, ветерок. Канарейка весело прыгала в освобождённой от накидки клетке. А один из виновников всего этого беспорядка сидел рядом с открытой дверцей шкафа и, прижимая длинные уши к голове, смотрел на неё, широко открыв глаза.

Несмотря на беспорядок, она была очень довольна, что зверята, наконец, проснулись и так активны.

– А вы тут развлекались, я смотрю? – заметила Ира с улыбкой.

Оглядев ещё раз комнату, она не нашла совёнка.

– А где твой…

Закончить вопрос ей не дал раздавшийся сверху шкафа скрежет когтей и шуршание расправляемых крыльев. Не успела Ира поднять голову, как ей в лицо ударил воздушный вихрь с запахом перьев. Птенец сильно забрал вниз и его когти запутались в рыжих прядях девочки. Резкая боль заставила Иру вскинуть руки и схватиться за голову. Поднос с чашками полетел вниз. Мясо и овощи разлетелись по полу рядом с зайчонком. Он отскочил назад и зашевелил носиком, принюхиваясь. И его и так большие глаза, стали огромными от ужаса.

Тем временем Ира отвоевала волосы. Всё ещё прижимая руки к голове, она услышала крик вылетевшей в дверь птицы:

– Снежик, беги!

Зайчонок вздрогнул и вышел из ступора. Резко метнувшись под ноги Ире, он выскочил в коридор. Там налетел на кошку Марго, ещё не успевшую прийти в себя после неожиданного появления совёнка.

– Мр-ря, пфш-ш-ш! – зашипела она и выгнула спину дугой от испуга.

Ира обернулась и увидела, как зайчонок, тонко пискнув, подскочил на полметра вверх и в сторону, таким образом оказавшись у Марго за спиной. Кошка в прыжке развернулась и снова зашипела. Длинноухий найдёныш, не слыша и не видя ничего от страха, свернул влево и понёсся по коридору в сторону гостиной.

Девочка шагнула за ним, но тут из кухни раздался шум падающих на пол металлических баночек.

– Поранится! – воскликнула она и, передумав следовать за зайчонком, побежала прямо по коридору.

Марго отскочила в сторону, пропуская хозяйку. Повертела головой, выбирая, куда направиться. В конце концов решила, что наземного зверя проще контролировать, чем птицу, и на полусогнутых лапах направилась в гостиную.


***

Ира вбежала на кухню и увидела на окне большой шевелящийся комок из занавески. Изнутри доносилось пыхтение.

По полу были разбросаны баночки с приправами, кухонные полотенца и осколки разбитой кружки, из которой Ира пила утренний чай.

– Тише, тише, маленький… – стала уговаривать она висевшего в тканевом коконе совёнка.

Но, похоже было, что голос Иры не успокаивает его, а, наоборот, пугает. Он задрожал всем телом и пластиковые крючки, на которые занавеска была подвешена, стали сдавать позиции, и один за другим ломаться.

Девочка бросилась к окну, чтобы предотвратить падение. Когда в целости оставалась всего пара крючков, она подхватила совёнка и потянула вниз, чтобы окончательно снять занавеску.

– Ну вот, всё позади… Тише, тише… – зашептала Ира и, положив птенца на стол, стала осторожно распутывать ткань.

Совёнок дёрнулся в испуге и задрожал ещё сильнее. Вдруг, срываясь на хрип, закричал:

– Нет, нет!.. Пожалуйста!.. Не надо меня превращать… Нет-нет-нет!..

– Никто тебя не обидит. Не волнуйся.

Совёнок хныкнул и, извиваясь в тканевом коконе, попытался отползти подальше от её рук.

«Как же его напугали там, в «призрачном» лесу. Бедненький», – с жалостью подумала Ира, и проворнее заработала пальцами.

Наконец, из-под ткани появилось пёстрое крыло, местами покрытое пухом. Меньше, чем за минуту, совёнок был полностью освобождён. Не дав Ире и слова сказать, он, царапая когтями лакированную крышку стола, встал на лапы. Несмотря на всё ещё колотившую его дрожь, птенец расправил крылья, собираясь снова взлететь.

– Стой! – воскликнула девочка и замахала руками. – Здесь опасно летать. Можешь пораниться!

Не слушая её увещевания, совёнок сделал пару взмахов. И тогда Ира вытянула руки и прижала его крылья к телу.

– Ай-яй! – закричал птенец и стал, как змейка, крутиться в её руках, пытаясь вырваться.

– Тихо, тихо!.. Тш-ш-ш, – забормотала Ира и крепко прижала его к себе.

Повторяя слова успокоения снова и снова, Ира стала потихоньку качать совёнка из стороны в сторону.

К её облегчению, метод, не раз срабатывавший с Марго, когда та начинала терять голову от игры, не дал сбоя и в этом случае: совёнок успокоился. Правда, теперь вместо хныканья он стал икать.

– Во-от… Теперь я тебя посажу на стол и ты спокойно подождёшь, пока я налью тебе воды. Хорошо?

Во взгляде совёнка мешался страх с недоумением. Он сам не понимал, почему прикосновение этого странного рыжеволосого зверя внушило ему спокойствие. Вот только минуту назад он хотел улететь от неё на всех парах, а сейчас, вроде, уже не так страшно.

Пока он пытался разобраться в себе, Ира налила в кружку воды и предложила ему.

– Пей маленькими глотками, чтобы не икать.

Не сводя с неё глаз, совёнок медленно взял и обхватил кружку крыльями. Ира с восхищением наблюдала, как он это делает. С тем, что она понимает язык зверей, она как-то уже свыклась. Ведь она и раньше видела говорящих попугаев, воронов, и даже собаки на видео из интернета иногда умудрялись выговаривать несколько слов. А вот видеть, что птица может пользоваться крыльями в точности, как человек руками, не в каком-нибудь фильме, а на её кухне, было сверх-удивительно. Чтобы проверить, точно ли это на самом деле, она ущипнула себя чуть выше локтя. Получилось больно, и Ира ойкнула.

Совёнок, в этот момент делал очередной глоток и поперхнулся от неожиданности.

– Прости, – спохватилась девочка и погладила его по голове. Некоторое время она внимательно его разглядывала, и вдруг её лицо осветилось улыбкой: – А ты ведь уже не икаешь! Здорово!

– Уху… – ответил птенец и поставил кружку на стол. Осмелев, он решил задать вопрос: – А ты, правда, меня не превратишь?

– Что сделаю?

– Ну, там, в комнате в клетке… маленький псих сидит. Это ведь ты его превратила?

– Что?.. Псих?.. Не понимаю, о чём ты, – Ира покачала головой.

– Птичка очень маленькая – меньше даже, чем почтовая стрекоза. И она постоянно-постоянно кричит и прыгает, – совёнок попрыгал и поболтал крыльями, показывая как это выглядит. Это вызвало у Иры улыбку. – Значит, псих.

Девочка на пару секунд задумалась.

– А, ты про канарейку!.. Хм… Знаешь, Глория всегда такая была. Я ничего плохого с ней не делала. Наоборот, кормлю, убираю, разговариваю с ней. А что за почтовая стрекоза?

Совёнок посмотрел на неё, недоумевая, почему она не знает таких элементарных вещей. Но потом вспомнил, где находится и пояснил:

– Это стрекоза, которая разносит срочную почту по Лесному Городу.

После этих слов Ира чуть не запрыгала от радости. Совёнок и зайчонок, правда, из другого мира. Там есть Лесной Город (может быть, именно его она и Слава видели в «призрачном» лесу) и летают стрекозы с почтой! И, скорее всего, ещё очень много чудес и диковинок!

«Вот бы туда попасть», – подумала она и мечтательно вздохнула. Но в полной мере насладиться картинкой Лесного Города, которую рисовало её воображение, помешал крик из гостиной:

– Отстань?! Слышишь, отцепись от меня!

Совёнок вздрогнул и почувствовал укол вины. Он тут болтает с этой Рыжеволосой, а там его друг в беде.

– Снежик! – воскликнул он, соскочил со стола, и, косолапя, побежал по коридору.

Ира метнулась за ним следом, коря себя за безответственность. Вот, как?! Как она могла оставить длинноухого найдёныша наедине с Марго?! Её кошка, конечно, добрая, но к людям и нормальным животным и птицам. А зайчонок из «призрачного» леса, как ни крути, к нормальным точно не относился.

«Вот я дура!» – в отчаянии подумала она, догоняя пернатого перед входом в гостиную. Вбежав в комнату одновременно с ним, она осмотрелась в поисках несчастного зайчонка… и обнаружила его в объятиях кошки. Марго самозабвенно вылизывала ему ухо, громко мурлыкая. Зайчонок сидел, прижатый её весом к дивану, и жалобно смотрел то на совёнка, то на Иру. От «напавшей» на него кошки страх перед Рыжеволосой у него пропал, и он хотел лишь одного – чтобы его избавили от намывающей его Марго.

– Гла-ад, спаси… Она меня хочет съесть, – громко прошептал длинноухий и чуть-чуть повернул голову в попытке отобрать ухо.

Но не тут-то было. Если кошка хотела проявить свою заботу, то делала это настойчиво и не терпела отказа. Поэтому она крепче обхватила лапками ухо, на миг задумалась, и начала творить зайчонку причёску. Через несколько секунд между его ушами красовался симпатичный чубчик. Ира не выдержала и хихикнула.

Увиденное убедило её, что Марго уж точно не причинит ему никакого вреда.

Зайчонок её уверенности не разделял. Он зажмурился, прижал уши, и, собравшись с духом, вперёд головой прыгнул прямо под ноги Ире. Тут же подскочил и спрятался за ней, со страхом поглядывая в сторону дивана.

А там потерявшая точку опоры кошка плюхнулась животом на пол. Встала, в недоумении осмотрелась, нашла своего подопечного и, помуркивая, побежала за ним следом.

Совёнок от стремительного скачка своего друга немного растерялся, но быстро пришёл в себя.

– Ну я сейчас тебе… – с угрозой в голосе заявил он, распушил перья и вперевалочку зашагал навстречу Марго.

Кошка глянула на пернатого, принюхалась и сменила курс. Теперь она решила принять под свою опеку этого несчастного «ребёнка». Ведь, несмотря на размеры, она, как и все кошки, чувствовала, что Глад ещё маленький и нуждается в заботе.

Совёнок же так настроился на борьбу с чёрным пушистым животным, что не сразу понял, что всё пошло не так. Поэтому совершенно растерялся, когда кошка подошла к нему вплотную и лизнула в щёку, взъерошив перья.

– Ух! – выдохнул совёнок и отскочил назад, отмахиваясь от кошки.

Ира подхватила кошку на руки. Она возмущённо замяукала и стала толкаться лапами, как бы говоря, что хозяйка совершенно не понимает, что делает.

– Маргоша, хватит. Они поняли и оценили твоё отношение, и очень тебе благодарны.

Марго уловила в словах хозяйки смысл, но ещё немного посопротивлялась для порядка, потом замолкла и расслабилась. Но для себя Марго решила, что, всё равно, будет их охранять.

– Вот и ладушки, иди тогда, – опустила Ира кошку на пол и присела, чтобы оказаться с зайчонком и совёнком на одном уровне: – Ну, что, будем знакомиться?

Зверята после её поступка немного расслабились. Но отвечать не спешили. Кошка села с ними в рядок, поглядывая из-под прищуренных век.

Ира решила не сдаваться.

– Меня Ира зовут. А тебя, – она посмотрела на зайчонка: – Снежик, правильно?

– Д-да…

– А имя твоего друга?.. – взгляд на совёнка.

– Гла-ад, – тихо ответил тот.

Лицо девочки осветилось улыбкой.

– Чудесно! Вот и познакомились. Теперь можно и поговорить, – тут кошка потянулась и потерлась щекой и плечо Глада. Тот отстранился и поглядел на неё испуганно. – Маргоша, успокойся, – попросила Ира и погладила кошку. Та в ответ выгнула спинку и замурлыкала. Встав на ноги, девочка приглашающим жестом указала на диван: – Там будет удобнее, чем на полу.

Глад, у которого доверия к Ире было больше, чем у друга, сделал к ней пару шагов, но Снежик схватил его за крыло. Он пришёл в себя после «атаки» кошки и вспомнил, что, помимо сумасшедшей птицы, в комнате произошла ещё одна страшная вещь.

– Ты – обманщица! – сам дивясь своей смелости, заявил Снежик. Его сердце отбивало бешеный ритм, носик подрагивал от волнения, смешанного со страхом: – Ты хочешь нас… Ты… – страшное слово никак не хотело покидать его рот: – Ты – убийца!

Глаза Глада округлились.

– Что?! – Ира замерла в растерянности.

– Ты хочешь нас убить… Так же как… того, кто в комнате… – с каждым словом голос зайчонка становился всё тише: – лежит на полу…

Ира не понимала, что происходит. О каком загадочном существе говорит Снежик? Как оно туда попало? Ворох вопросов кружился в её голове.

– В комнате кто-то лежит?.. – повторила она за Снежиком, пытаясь собраться с мыслями. – В окно, что ли, залетел?..

Снежик замотал головой.

– Нет, ты это принесла. Чтобы нас запугать.

– Я?.. – Ира замотала головой. – Ничего не понимаю. Подождите меня здесь. Пойду посмотрю, иначе с ума сойду.

Находясь в тумане непонимания, она покинула гостиную.

Зайчонок всё также крепко сжимал плечо друга, крепко зажмурившись и трясясь всем телом. Кошка почувствовала, что с зайчонком что-то не так, и тихо мелодично мяукнула, подходя поближе.

– Эй, Снежик! – Глад тихо позвал друга. – О чём ты говорил, а?

Снежик промолчал.

– Ты чего? Снежик, эй! – Глад убрал лапу с плеча, шагнул вперёд и помахал крылом перед его глазами.

Снежик тряхнул головой и взглянул на друга осмысленно.

– А?

– Спрашиваю, что ты видел в комнате.

Зайчонок судорожно вдохнул.

– Там… В общем… Ты вылетел, и она уронила чашки. Оттуда выпали… Выпали кусочки. Они пахли кровью, – последнее слово оставило отвратительный привкус на языке. Снежик снова задрожал от страха. Мысли о своём предназначении храброго Героя сейчас даже не приходили ему в голову. – Глад, она страшная!.. Надо бежать!

Глада замутило. Одно дело – сумасшедшая живая птичка, и совсем другое – чья-то кровь. Теперь он схватил зайчонка на лапу и потянул его к выходу.

– Бежим!

– Мря? – высказала свою озабоченность их поведением кошка, и в один прыжок оказалось перед ними, преграждая путь.

Зайчонок и совёнок, как по команде распушились, инстинктивно пытаясь казаться больше, и, стиснув зубы, пошли прямо на неё. Страх перед кровью оказался гораздо сильнее страха перед большой пушистой кошкой.

Они уже оттеснили Марго и ступили за порог, когда в коридоре показалась Ира.


***

Ира зашла в комнату и стала осматривать её в поисках загадочного «кого-то», отметив беспорядок от разбросанных по полу овощей и кусочков мяса. Капустные листья и кружочки моркови успели слегка пожухнуть, а под кусочками филе образовались лужицы.

С замиранием сердца Ира осмотрела все углы, заглянула в шкаф, под диван и под столик. Все её действия на свой лад комментировала канарейка. Везде было пусто.

– Что же он имел в виду… – тихо произнесла она и ещё раз осмотрелась.

Потом нагнулась и машинально взяла синюю чашку в руки. Её стенки влажно поблескивали, ведь именно в ней она принесла мясо. Она смотрела, словно загипнотизированная, как по внутренней поверхности чашки скачут блики от света лампы, и вдруг с ужасом поняла, что натворила. Она, сама того не ведая, преподнесла зверятам страшный подарок.

Опираясь на знания о питании животных и птиц своего мира, Ира решила, что в мире Снежика и Глада действуют те же правила. И совершила огромную ошибку. Решив, что совы призрачного леса такие же, что и здесь, Ира приготовила совёнку Гладу еду. Но совсем не учла, что тот мир населяют животные и птицы, которые ведут себя, как люди. Следовательно, использование мяса птицы в пищу для них то же самое, как если бы ей предложили пообедать соседом!.. Это же каннибализм на их, звериный, лад! Вот почему Ира для них – убийца, не заслуживающая никакого доверия. Воплощение дикого страха!..

Чашка выпала их её вмиг ослабевших рук.

– Что я натворила!.. – с ужасом прошептала она и метнулась назад, в гостиную.

И встретила своих подопечных на пороге комнаты в компании Марго.


***

– Простите меня! Я, правда, не хотела! – выдохнула Ира и упала перед ними на колени. По щекам девочки текли слёзы.

Снежик и Глад замерли, во все глаза уставившись на Иру. Она так надрывно и горько плакала, что их детские сердца дрогнули. Они забыли, что перед ними враг, испугавший их кровью. Слёзы Иры открыли путь, по которому горе Снежика от потери отца, наконец, нашло выход. Глад же, хоть держался и храбрился, очень испугался этого нового мира, и искренние слёзы девочки заставили его отпустить свой испуг. И тогда зайчонок с совёнком, давая выход накопившимся чувствам, захныкали следом за Ирой.

Через минуту ревели все. Слёзы текли по щекам, и оставленные ими дорожки солёной влаги несли спокойствие в их души.

Марго жалобно мяукала, не зная, как успокоить всех одновременно.

После очередного всхлипа, Снежик повернул голову и увидел перед собой заплаканного Глада. Утирая слёзы, Глад спросил:

– Ты чего плачешь?

– Не знаю… А ты?

Шмыгая носом, совёнок пожал плечами. Потом кивнул на Иру.

– А она чего ревёт?

– Наверное, поняла, наконец, что её птичка – псих, и расстроилась, – не очень уверенно произнёс Снежик и протянул лапу, чтобы потрогать девочку за плечо.

Почувствовав прикосновение, Ира отняла ладони от глаз и, взглянув на зверят, порывисто обняла их. Когда Снежик и Глад оказались в кольце её рук, они ощутили исходившее от неё тепло. Это было не тепло тела, а что-то более тонкое, успокаивающее и светлое. Слёзы у всех троих стали высыхать. И тогда кошка Марго, наконец, смогла вздохнуть спокойно, села рядом и, мурлыкая, стала за ними наблюдать.

Некоторое время спустя Снежик, Ира и Глад полностью пришли в себя. Здесь, в гостиной, освещённой ярким светом ламп, ужасные события, произошедшие в комнате девочки, уже не вспоминались так ярко. Да и выплаканные слёзы принесли облегчение.

Девочка сбегала в комнату, и взяла оттуда выстиранную и отутюженную одежду зверят. Принесла её в гостиную. Пока Глад со Снежиком одевались, она поставила кипятиться воду и собрала для гостей угощение.

Вскоре на журнальном столике, расположенном перед диваном, стояли сахарница, чашки с чёрным чаем с добавлением мелиссы, пиала с мёдом, и плетёная корзинка с печеньем «курабье». Ещё Ира принесла открытую пачку молока.

Глад взял свою чашку, подул и осторожно сделал глоток. Его глаза блаженно сощурились – чай приятно согревал тело, а аромат мелиссы успокаивал. Ну а печенье привело его в такой восторг, что мигом управившись с первым, и стал тыкать друга в бок.

– Снеж, эти штуки вкуснющие! Попробуй!

Снежик, в отличие от друга, не спешил принимать угощение. Сначала надо было выяснить, из чего всё это сделано. Он потянул носом воздух, принюхиваясь.

Глад, расправившись с очередной печенькой, решил изучить всё представленное «меню».

– А это что? – показал он на картонную пачку с нарисованной пятнистой коровой.

– Молоко.

Он взял протянутую девочкой пачку и принюхался.

– Хм-м-м… Странно пахнет. Тут растут какие-то другие молочные деревья? А почему на пачке нарисована… – совёнок присмотрелся к картинке: – косуля?

«Молочные деревья! Вот оно! – сверкнула в голове Иры радостная мысль, – Сейчас самое время расспросить о месте, откуда они попали к нам».

– Это корова, и она даёт молоко, – Ира указала на пачку, – которое мы потом добавляем в чай или в выпечку, например. Или пьём просто так. А у вас молоко получают из деревьев? А как у вас выглядят дома? Кроме почтовых стрекоз, есть ещё какие-нибудь служебные насекомые?

Пока Глад рассказывал о доме, Снежик взял свою кружку и осторожно попробовал чай. Напиток очень сильно отличался от того, что заваривала дома мама, но тоже был по-своему хорош. Воспоминания о маме заставили Снежика горько вздохнуть. Как она там одна? Получится ли её увидеть когда-нибудь?

Глад, после вкусной еды, пребывал в хорошем расположении духа, и продолжил рассказывать:

– На окраине леса Дикого Края растут молочные деревья. У них нужно чуть-чуть подрезать кору и оттуда начинает бежать молоко. Подставляешь банку и готово! Мы туда иногда ходим с рысью Ивой, и смотрим, как она это делает.

– О! Как интересно! Значит в вашем городе живут разные, хм… виды?

– Какие виды?

– Ну, вот ты – совёнок, Снежик – зайчонок, Ива – рысь. Вы все – разные виды.

– А-а! Да, мы все разные, и живём вместе в Лесном Городе. И Каменной Лупе тоже. Правда, я там никогда не был, это очень далеко. А вот папа Снежика иногда туда ходит. Ой! – прикрыл Глад клюв крылом, и покосившись на Снежика, прошептал: – Прости…

Ира взглянула на зайчонка и только тут заметила, что он сидит грустный, с полной кружкой в лапах. Она осторожно положила руку ему на плечо.

– Что с тобой?

– Ничего, – побубнил он себе под нос, – просто мой папа, он… пропал. Его забрало красное чудовище.

Ира прикрыла рот рукой.

– Какой ужас!

– Но я обязательно его найду! – сжав кулаки, воскликнул зайчонок, – Мне бы только попасть домой, – он поднял мордочку вверх и с надеждой посмотрел на Иру: – Ты поможешь нам вернуться?

– Да, поможешь? – вторил ему Глад.

– Я… не знаю как, – ответила Ира расстроенно, пожимая плечами, – Но я спрошу у Славки, он обязательно что-нибудь придумает!

Из коридора послышалась мелодия звонка сотового. Снежик тут же навострил уши и вытянул шею, заглядывая в дверной проём. А Глад нахохлился для храбрости.

– Сотовый! Я сейчас, ага? – скороговоркой выдала Ира и побежала в коридор.

Кошка проследила за ней взглядом, и вновь стала наблюдать за гостями.

– Что за соты? У неё что, пчёлы есть? – шёпотом спросил Глад.

– Наверное… – так же тихо произнёс Снежик.

Пчёл зайчонок не любил. Они его крепко покусали пару лет назад, поэтому сейчас он отодвинулся подальше от входа и напрягся, в любой момент готовый бежать и прятаться.


***

Ира схватила телефон с полки и посмотрела на экран. Звонил Слава. «Какая удача!» – обрадовалась Ира и провела пальцем по экрану, принимая вызов.

– Ты где зависла? – вместо приветствия напал на неё парень.

– Дома… – ответила опешившая от такого напора Ира, но тут же нашлась: – А ты чего такой нервный? Проиграл в очередной игрушке, что ли?

– А-а-а, как обычно телефон подальше от себя положила, чтобы лучше слышать, ну-ну, – с издёвкой произнёс парень.

– Славка, я сейчас тебя стукну.

В трубке послышался смешок. Слава явно наслаждался её реакцией. «Та-ак, спокойно, Ира. Сначала дело, потом месть», – подумала Ира и постаралась придать голосу доброжелательности:

– Что у тебя? Если просто хотел поиздеваться, то отложи это на потом. Сейчас есть дело поважнее. Зверям, что мы нашли, нужна помощь…

– Я как раз поэтому и звоню, – прервал её Слава. – Будь с ними осторожна. Я нашёл данные о деревне рядом со Старыми озёрами. Так вот… никакой деревни нет! Значит этот дед, Даромир, точно не оттуда. И ещё… – он помолчал, собираясь с мыслями. – Он там выделывал такие штуки, ну… странные, короче. В общем, я на сто процентов уверен, что он нас всех загипнотизировал, а эти животные – иллюзия. Ненастоящие.

Слава замолчал, ожидая Ириной реакции. Она же не спешила с ответом, вспоминая происшествие на мостике через ручей. Необычное «поведение» дерева и воды, и то, что она тогда почувствовала, подозрительно хорошо подходили к словам парня. «Нет-нет, этого не может быть. Даромира тогда не было», – подумала она и тряхнула головой.

Наконец, Слава не выдержал:

– Эй, слушаешь меня?

– Ага… Слушаю. Ты что, не выспался? Бредишь?

– Я абсолютно серьёзен. Поэтому тихо сиди дома и жди меня. Я минут через тридцать приду и со всем разберусь. Поняла?

– Ага, поняла. Жду.

Девочка дала отбой, и присела на пуфик. Она всеми силами старалась себя убедить в том, что Слава пошутил. Он ведь тот ещё любитель розыгрышей, но в этот раз его голос был уж слишком серьёзным, да ещё этот ручей…

Из омута нерадостных раздумий её выудил голос совёнка:

– Ты уже с пчёлами разобралась? А то Снежик не знает, прятаться или нет.

Повернув голову, Ира увидела его на пороге гостиной, переминающегося с лапы на лапу и тревожно поглядывающего по сторонам.

– С какими пчёлами?

– Ну ты сказала: «Соты», когда уходила.

– Соты… Хм-м… А-а-а, сотовый! – сообразила она. – Я говорила про телефон. Вот, – повертела она в руках сотовый, – Он нужен для того, чтобы разговаривать с другими людьми. А ещё можно делать фотографии… – неожиданная мысль заставила её замолчать и стукнуть себя ладонью по лбу: – Точно!

Как же она сразу не сообразила, что есть замечательный способ проверить Славкины слова. Нужно лишь сфотографировать Глада и Снежика, чтобы понять, настоящие они или нет.

Ира, волнуясь, включила режим камеры, направила телефон на совёнка и нажала кнопку. Раздался щелчок объектива и на экран вывелась фотография дверного проёма, в котором… стоял крупный птенец совы в сюртучке!

– Ура! Ты настоящий! – воскликнула девочка, подхватила совёнка и закружила его в танце.

– Эй-эй! Ты чего, Рыжеволосая?! Отпусти, – забарахтался птенец в её руках.

– Прости, я просто очень рада, – улыбаясь во весь рот, сказала Ира, отпуская Глада. Немного успокоившись она поманила совёнка за собой: – А теперь пойдём и скажем Снежику, что пчёл здесь нет. И ещё попьём чаю.

Глад, постоянно следя за её руками, последовал за ней в гостиную. Его не покидала мысль, что в этом мире не только маленькие птицы страдают приступами сумасшествия.


Бездна

***

Вернувшиеся ищейки скулили у ног Хозяина. Ни одна из них не выполнила поручения, и каждая в страхе ждала наказания. Но Охотник не торопился освобождать свой гнев, решив приберечь его до поимки Белого Древа. Вот тогда он вволю потешит свою чёрную душу, отыгрываясь за то, что белый грызун сбежал от него, унеся с собой вожделенный Ключ Всевластия.

Он сидел на каменном троне и вспоминал те времена, когда обладал этим сокровищем. Это были ужасно счастливое время, да… И тогда ему не нужен был Проводник, чтобы властвовать.

Тогда он был единоличным хозяином всего сущего. Используя тёмные чувства и мысли обитателей, возводя их в абсолют, он уничтожал, использовал и заставлял страдать как их самих, так и окружающих.

А когда надоедала столь изощрённая игра судьбами, он просто вызывал из безвременья сотни и тысячи страшных существ, не ведающих жалости. И тогда огненные сполохи заменяли рассветы и закаты там, куда он решал направиться со своей армией.

Он вздохнул. Ищейки тут же сжались, приняв это за предвестника скорой расправы. А он лишь опустил взор, рассматривая свои руки, от запястья закованные в раскалённую кольчугу. Да, до того, как у него появился достойный противник, он обходился без Проводника. Но после того, как в подвластных ему, и лишь ему, мирах объявился Порядок, всё резко изменилось. Порядок один за другим забирал миры под своё крыло, устраивая всё там по своему образу и подобию, и от этого сила Хозяина угасала. В итоге Порядок так ослабил его, что смог забрать Ключ Всевластия.

Ослабевший властелин тёмной стороны, распираемый изнутри всё нарастающей злобой и ненавистью, год за годом, столетие за столетием, был заперт в единственном месте, где мог существовать – в Бездне.

В поисках способа выбраться оттуда, он обнаружил, что в мирах под началом Порядка, то здесь, то там, пробиваются ростки посеянных им семян ненависти, безразличия, зависти, обиды, страха и эгоизма, возведённого в абсолют. Это были Проводники. Они, отдавая души и жизни, восстанавливали его силу.

Но оттого, что Проводники ужасающе быстро сгорали от контакта со своим прародителем, возрождение шло очень медленно.

Лишь много веков спустя, в его лапы попал теперешний Проводник. Помимо недюжинной внутренней силы, позволившей Хозяину восстановиться и покинуть Бездну, Проводник имел ещё кое-что очень важное. Знание. Проводник знал, где спрятан Ключ Всевластия. Он прочёл это в древней рукописи, по иронии судьбы, открывшей душу Проводника для проникновения.

Теперь можно было спокойно ждать появления белого носителя Ключа Всевластия. И чтобы не скучать, развлечения ради, творить такие приятные его чёрному нутру, мелкие бесчинства, плодя в душах зависть, лицемерие, ненависть.

Наконец, Ключ Всевластия был вынут судьбой из тайника, созданного Порядком, и помещён в белый сосуд. И тогда у Хозяина появилось это новое имя – Охотник. Что ж, оно его вполне устраивало.

Охотником он устремился на поиски Ключа, нашёл, но не смог завладеть… Однако, что мешает сделать вторую попытку?

Охотник скользнул взглядом по окружившим его огненным псинам. Не хватало одной.

– Что ж, подождём ещё немного, – произнёс он и, протянув руку, положил её на голову ближайшей ищейки. Та взвизгнула, и непонятно было, чего было в её голосе больше – радости или ужаса.


Ливен

***

Слава вышел из подъезда и чертыхнулся: дождевые капли попали на шею и затекли за ворот ветровки. Натянув капюшон и засунув руки глубоко в карманы, он быстро зашагал вдоль дома.

«Вот же хитрый старикан, а? Так нас всех обдурил», – думал парень, подходя к дороге, за которой начинался парк. – «Придумал эту историю с деревней, нарассказывал кучу про дурацкий призрачный лес. Штучки свои проворачивал рядом с костром…», – тут ход его мыслей прервал звук клаксона – какой-то лихач проскочил на красный и промчался так близко к Славе, что ему пришлось отскочить назад на пешеходном переходе.

– Вот же идиот, – проводил его напутственным словом парень и, одним шагом преодолев оставшееся расстояние, оказался на другой стороне улицы.

Там он пересёк тротуар и, минуя входную арку, ступил под сень тополей, окаймляющих парковую дорожку. Здесь практически все дождевые капли задерживались листвой и можно было снять капюшон.

Вдоль дорожки, через одинаковые интервалы, стояли невысокие столбы, увенчанные шарами фонарей. Время было обеденное, и фонари не горели, поэтому под деревьями, было сумрачно.

Обычно в это время Слава, как истинная «сова», только-только просыпался. Но накануне вечером его так одолели мысли о странном походе к озёрам, что поспать нормально так и не удалось. В итоге он сполз с кровати в десять утра в премерзком настроении. Выглянув в окно, обнаружил, что погода с ним солидарна – небо было затянуто тучами, и на радостный солнечный день не было и намёка.

Отец с матерью уже ушли на работу, что избавило его от лишних вопросов, зачем он подскочил в такую рань. Сделав себе чай и прихватив с кухни кусок колбасы, он сел за компьютер. Необходимо было провести расследование, чтобы подтвердить или опровергнуть его подозрения относительно всего, что происходило на «Старых озёрах». В результате выяснилась вся правда – никакой деревни рядом нет, как и упоминаний об исследованиях в лесу рядом с первым озером.

Слава тут же позвонил Ире. Судя по её реакции, она не поверила. Да и другого, если честно, Слава от неё и не ожидал. Поэтому ему пришлось выйти под дождь, который он и так не очень-то любил, а в том состоянии, что сейчас, так и вообще ненавидел.

«Эта Ирка вечно витает в облаках и верит во всякие чудеса. Вот с этими зверями тоже… В лесу так обрадовалась, что аж меня зацепило. Тоже почти поверил», – тут он вспомнил, как она взяла его за руку, и внутри что-то приятно ёкнуло.

«Вот, блин!», – разозлился он на себя за это, и ускорил шаг.

Это помогло – странное чувство отступило, оставив после себя лёгкую свежесть весенней капели.

Перейдя ещё одну дорогу, Слава оказался во дворе девятиэтажки, в которой жила Ира. Домофон не работал, поэтому он беспрепятственно зашёл в подъезд. Пешком поднялся на третий этаж и нажал на кнопку звонка.

За дверью послышалась мелодичная трель. Спустя пару секунд к ней присоединилось кошачье мяуканье. Следом дверь открылась.

– Привет, Славка! Заходи скорее!

Ира посторонилась, пропуская его в квартиру. Стоило Славе ступить за порог, как пушистый кошачий хвост обвил его ноги и мяуканье стало более требовательным.

– Марго, пропусти,– потребовал Слава и переступил через вившуюся вокруг него кошку.

Та побежала за ним следом, громок мурлыкая, и не теряя надежды, что он таки возьмёт её на руки. Но сейчас Славе было не до неё.

– Где эти… глюки?

Ира пропустила мимо ушей странное обращение к зверям, и почему-то хитро улыбнулась, прежде чем ответить.

– В гостиной. Пойдём скорее, а то они пугливые – начнут прятаться.

Слава скептически хмыкнул, выражая своё отношение к тому, что галлюцинации могут «спрятаться».

Они зашли в гостиную и увидели зверей, готовых к обороне: совёнок держал кружку, как метательный снаряд – занеся крыло назад, а зайчонок вооружился пачкой молока.

– Что-то они не прячутся, а скорее нападают, – заметил Слава, и взмахнул рукой: – Здарова, глюки!

Ира толкнула его в бок и прошептала:

– Ты что несёшь?!

Звери молчали, уставившись на парня. Спустя несколько секунд зайчонок повернулся к своему другу и сказал, указывая на Славу лапой, с зажатой в ней пачкой молока:

– Это Сероглазый. Я его уже видел в лесу.

– А-а… – покивал совёнок, опуская кружку. – Вроде нормальный, как и Рыжеволосая… Ира. На психа не похож.

– Чего? Кто это здесь псих? – вскипел Слава, и, в несколько шагов оказавшись рядом диваном, навис над зверями.

Но, похоже, они не испугались. Напротив, поудобнее перехватили своё «оружие» и распушились, чтобы казаться больше.

Ира протиснулась между гостями и Славой, чтобы не позволить конфликту принять неконтролируемый характер. И умоляюще посмотрела на парня. Но его гневная вспышка угасла так же быстро, как появилась. Что толку тратить силы на тех, кто даже не существует.

– Ладно, не важно. Ир, слушай меня внимательно, – Слава оттеснил девочку и сел рядом с длинноухим, напрочь игнорируя его присутствие, – как я тебе и говорил, никакой деревни рядом со Старыми озёрами нет, никаких исследований в том лесу не проводилось…

– Откуда ты всё это взял? – перебила его Ира и прежде чем продолжить, виновато улыбнулась гостям. – Из Интернета, так? А ты не думаешь, что не всё там можно найти? Может это был секретные исследования. И не про все деревни будут писать, тем более, если она маленькая, практически заброшенная и, уверена, без достопримечательностей.

– Ира! Да пойми же ты! Это полнейший бред! Какие-такие говорящие звери, призрачный лес и дед-волшебник?!

– А почему нет? – девочка села в кресло рядом и внимательно присмотрелась к Славе, – А волшебником ты Даромира назвал? Ну да, он похож на волшебника, с его-то внешностью.

– Да нет же! – повысил Слава голос, отчего зайчонок тут же отдвинулся к совёнку и прижал уши к голове, вмиг распушившись, – Тот дед, он у костра штуки всякие показывал… Фокусы, в общем. И говорил о странных вещах… Ир, у него были веские личные причины, когда он нам рассказывал о призрачном лесе. Вполне возможно, он нас даже… загипнотизировал, – он и покосился на зверей. – Иначе откуда эти взялись?

Ира, слушавшая его с еле сдерживаемой улыбкой, потянулась за телефоном.

– Славик, – обратилась она к Славе, и он вмиг скривился от такого обращения, – ты ошибаешься. Они – настоящие. И вот почему, – она победно покрутила телефоном перед его лицом и, зайдя в фотогалерею, быстро выбрала нужную фотографию: – Та-дам! Смотри!

Слава взял телефон, посмотрел на экран пару секунд, и вернул девочке.

– И что?

– Ну как ты не понимаешь?! Ведь если они плод воображения, то не были бы видны на фотке. А он – вот! – она подскочила и ткнула телефоном парню чуть ли не в лицо: – Видишь? Глад тут прекрасно получился. Даже каждое пёрышко видно, – она прикоснулась к экрану пальцами, увеличивая картинку.

Слава отстранил её руку, чтобы ещё раз посмотреть на фотоснимок. И увидел коричневые пёрышки с чёрной окантовкой, занимавшие весь экран. Двумя прикосновениями парень вернул фотографии истинный размер. На ней совёнок стоял в коридоре и, задрав голову, уставился жёлтыми кругляшами глаз в объектив.

Прокрутив в голове слова Иры, он нашёл их вполне правдоподобными. Но признать, что девчонка додумалась до этого раньше, чем он, не позволила гордость.

– Ну и что? Может тот дед нас траванул… той же рыбой! И теперь у нас непрекращающиеся галлюцинации, которые ему на руку. Хотел он, чтобы эти звери с нами уехали. А может они сами заразные, и нас травят.

– Слав, ты себя слышишь? Это же абсурд! Какое Даромиру дело до нас? Мы же обычные. По мне, так проще поверить в существование говорящих зверей, чем в дедушку-гипнотизёра из глубинки.

– Ты всегда так! Живёшь в розовых очках и с фейскими крылышками, и всё у тебя в жизни волшебно и идеально.

Ира обречённо вздохнула. Такие споры о выборе жизненной позиции у них случались уже не раз. И всегда каждый оставался при своём мнении.

– Слав, сколько бы мы с тобой не спорили, факт остаётся фактом – у меня дома зверь и птица, которые по каким-то причинам разговаривают и носят одежду. И пока нет неопровержимых доказательств, что они ненастоящие, я буду обращаться с ними соответственно.

В доказательство своих слов она подошла к столику и спросила у Снежика и Глада, хотят ли они ещё чая, печенья или, может, сыра.

Глад согласно покивал на все предложения. Похоже, местная еда ему пришлась по вкусу.

Наблюдая, как девочка бегает на кухню и обратно, и как звери увлечённо поглощают угощения, да ещё и болтают лапами от удовольствия, он не выдержал:

– Во-от блин!.. Ладно, Ир, если тебе так нужны доказательства, я вернусь, найду того деда и заставлю его сказать правду.

От такого предложения Ира опешила.

– Нет-нет! Это опасно, туда одному нельзя! – она помолчала, что-то обдумывая. Наконец, пришла в какому-то выводу, и безапелляционным тоном заявила: – Решено, поедем туда, – тут она сделала широкий жест рукой, – все вместе. И постараемся узнать, как Снежик и Глад сюда попали и чем мы можем им помочь. Кстати, ты так и не представился, – и она осуждающе посмотрела на парня и пошла на кухню за ещё одной чашкой чая.

До этого разговор Сероглазого и Рыжеволосой казался Снежику напонятной белибердой, но после слов о поездке он навострил уши.

– Куда вы собираетесь нас везти? – как можно храбрее спросил Снежик.

Глад повернул голову и выжидательно уставился на парня.

Славу эта ситуация всё больше и больше раздражала, и хотелось просто взять и уйти домой. Но совесть не позволяла оставить Иру наедине с существами, мирная природа которых была под большим вопросом. А ещё, как бы Слава это не отвергал, ему было интересно послушать, что с ними приключилось.

– Короче, я – Слава.

Когда зайчонок и совёнок тоже представились, он глубоко вздохнул и, пробубнив под нос: «Ирка, только ради тебя…», уже громко заговорил:

– Итак, чудики, повезло вам, что Ирку встретили, иначе куковали бы в лесу… Только потому, что она такая добрая, я буду вам помогать, понятно? А теперь рассказывайте, как вы здесь очутились. И как можно подробнее. А потом уж решим, куда вы поедете.


Оплот

***

Вилессы уже вернулись на своё привычное место в пропускных мембранах. Хранитель Влад и Высшая Хранительница Лиэда всё также находились в комнате Высшего Хранителя Вита, с той лишь разницей, что Влад занял место, где до этого сидел Вилесс.

Лиэда пробежала глазами полностью исписанный лист и положила крылья поверх, сцепив пальцы в замок.

– Итак, Влад, подведём итог. Цикл для вилессов – двести лет Оплота. Учитывая то, что вилессы пришли сюда не сразу после образования Оплота, получается, что не менее четырёхсот лет здесь, помимо Вита, был ещё один хранитель – Зверт. И, судя по услышанному от Вилесса, он не уступал Виту по силе и опыту. Спустя этот срок Зверт исчезает из Оплота под влиянием «Легенды о Белом Древе», – Лиэда нахмурилась, – Всё это очень странно… В словах Вилесса сомневаться не приходится, потому непонятно, почему я ничего не слышала о Зверте. Ни от Вита, ни от кого-то другого. Неужели Вит всё это время скрывал от нас это?.. – покачав головой, Лиэда решила всё-таки отложить размышления об этом странном факте до момента возвращения Вита в Оплот (что он вернётся – она чувствовала своим духом хранителя), и сверилась с записями: – Далее… Ещё через четыреста лет, в идущем сейчас четвёртом цикле, Вит находит вырванную страницу легенды и рисует круг с треугольниками. А потом посещает Ливен. Хм… – Лиэда прикрыла глаза, что-то подсчитывая. – Учитывая твои слова о том, что светило было нарисовано Витом не более полугода назад, а также связь «Легенды о Белом Древе» с Ливеном, я предполагаю, что он всё это время находится там. А это примерно шесть лет по летоисчислению Ливена, – Лиэда замолчала и посмотрела на Влада: – А ты что обо всём этом думаешь, хранитель Влад?

– Я с уверенностью могу сказать, что упоминаний о хранителе Зверте нет в записях о «Легенде о Белом Древе», которые вёл Высший Хранитель Вит.

О Ливене… Рискну предположить, что Высший Хранитель Вит отправился на Ливен, потому что был уверен в его связи с Защитником, упомянутым в продолжении легенды. Более того, Защитник, скорее всего, часть Ливена. Его обитатель.

Если Высший Хранитель на Ливене шесть лет, он мог уже найти Защитника.

И ещё… на Ливене подначальные Высшего Хранителя, о которых упоминалось в разговоре Вита и Зверта… Высшая Хранительница, вы знаете, кто они?

– Высший Хранитель Вит был первым, кто попал в Оплот, – Лиэда покачала головой: – Хотя нет, в свете новых знаний, он был не один. Был ещё Зверт… И, может, были и другие, – губы Хранительницы сжались и по лицу пробежала тень. – Я не хочу верить, что хранители, обитавшие в то время в Оплоте, были массово изгнаны Витом, но то, что он скрыл информацию о Зверте, заставляет переосмыслить многие вещи… – она покачала головой: – Но не будем голословно обвинять – это низко, и не достойно хранителей. Будем считать, что были лишь Вит и Зверт.

Исходя из этого, помощников-хранителей набрать им было попросту неоткуда. Потому единственный способ наблюдать за происходящим в мире – обучение его обитателей. Тщательный отбор, затем длительное введение их в суть труда хранителей, обучение использованию магических потоков…

Влад внимательно слушал Лиэду и вспоминал свои посещения Ливена. И когда она замолчала, с сомнением заметил:

– Высшая Хранительница, могу сказать с уверенностью, что в Ливене магических потоков практически нет. Каким образом помощники могли быть там воспитаны?

– Влад, ты забываешь, что столетия назад на Ливене всё могло быть иначе.

Хранитель медленно кивнул.

– Вполне возможно… Значит, всё сходится на Ливене. Там Вит и Защитник. И, очень вероятно, туда же переместился Ясень – Белое Древо. Значит мне тоже нужно быть там.

– Верно, всё говорит в пользу твоего путешествия в мир, ставший местом, где сходятся все дороги. Подготовься и отправляйся.

Хранитель Влад поклонился, встал со своего места и покинул комнату.


Ливен

***

Слава нажал «отбой» и шумно выдохнул. Пятнадцатиминутные переговоры с матерью увенчались успехом. Парню пришлось приплести школьное задание, чтобы она отпустила его в повторную поездку на Старые Озёра. Хорошо, что она не была дотошной, как некоторые матери, проверяющие каждое слово, а доверяла сыну «на слово».

«Пропускной кордон» в лице отца бы пройден в разы легче – сказал с кем и куда, обозначил время возвращения, и был отпущен с деньгами на билет на автобус. Билеты для Снежика и Глада он купит из накопленных сбережений от летней подработки в кафешке.

Теперь можно было ехать за билетами и затем – к Ире. Вчера вечером она добыла у какой-то своей знакомой кучу детской одежды и должна была примерить это «богатство» на зайца и сову, чтобы замаскировать их под людей.

От автовокзала до Ириного дома было полчаса езды, поэтому Слава, облокотившись на поручень, смотрел на пробегающие за окном дома, перемежающиеся островками зелени, на спешащих по своим делам пешеходов, и вспоминал рассказанную Снежиком и Гладом историю. Они, сбиваясь и морщась от подступающих чувств, поведали о постигшей их город беде. Взявшийся из ниоткуда страшный огненный Охотник в форме шара похитил отца зайчонка Снежика, и ещё многих жителей города. Глад и Снежик нашли его прибежище в Срединной Пустоши. Охотник забрал их, не оставив ничего, кроме вороха одежды. После того, как в его нутре пропали все похищенные, он стал больше и превратился в огромный костёр. И поймал бы их, если бы ему не помешал дятел Вьюн, который спрятал их, превратившись в растение… После этого Снежик и Глад попали на Землю.

Если честно, Славе мало верилось в эту чепуху, больше похожую на сочинение младшеклассника. Тем более, что в дополнение в этой истории они рассказали ещё про какое-то присвоение, во время которого каждому животному дают имя по названию растения. У Снежика, например, это ясень, у Глада – гладиолус, а у дяди дятла имя, которое он носил, полностью совпадало с присвоенным названием растения – Вьюн. На вопрос – почему у зайчонка имя Снежик, а не Ясень, он ответил, что можно оставить себе прозвище, полученное до Присвоения, и не брать имя – название растения. А можно, вообще, никому не говорить о присвоенном имени… В общем, у Славы только к вечеру, когда он уже находился дома, эта информация более ли менее уложилась в голове.

После всего услышанного он поначалу даже почувствовал жалость и желание помочь зайцу и сове, но постарался подавить эти чувства, которые, по сути, давали «зелёный свет» реальности происходящего. А в это Славе верить ни в какую не хотелось. Поэтому он решил занять нейтральную позицию – помогать, но без фанатизма, какой наблюдался у Иры. Она была готова мячиком прыгать перед зверями, лишь бы они не чувствовали себя несчастными.

Поэтому Слава с нетерпением ждал предстоящую поездку, чтобы избавиться от Снежика и Глада, оставив у Даромира, несмотря на то, что Ира будет возражать, и вернуться к обычной жизни.

Наконец автобус подъехал к автобусной остановке рядом с Ириным домом и, спустя пять минут, Слава уже нажимал на кнопку дверного звонка.

Не успела смолкнуть трель, как дверь открылась.

– Заходи скорее! – вместо приветствия поторопила Ира. Её глаза горели озорством. – У нас сейчас будет показ!

Слава прошёл в квартиру, снял ветровку и кроссовки, и погладил кошку. Из гостиной слышалось пыхтение и шуршание ткани. Ира убежала вперёд – в свою комнату.

Сделав несколько шагов, парень остановился и заглянул в гостиную. Там звери стояли рядом с шеренгой разномастных пакетов, и вовсю примеряли человеческую одежду. Снежик натянул широкие голубые джинсы. Они оказались гораздо длинее, чем его лапы, поэтому объёмной «гармошкой» высились над пальцами. Сверху зайчонок надел объёмную жёлтую толстовку. В завершение образа он натянул капюшон толстовки на правое ухо, отчего голова стала неправильной формы. И сверху нахлобучил большую синюю «рэперскую» кепку козырьком в сторону от торчащего вверх левого уха.

Совёнок Глад выбрал себе вещи попроще: тёмно-синие джинсы, которые лишь парой складок морщились снизу, и длиннорукавую светлоголубую джинсовую рубашку, которую он старательно заправил в джинсы, натянув последние очень высоко. Последними совёнок надел круглые солнцезащитные очки.

Славе, наблюдавшему за очеловечиванием, всё сложнее было сдерживать смех. И вот, когда Глад надел очки, он не выдержал, прислонился к косяку и «взорвался». Его хохот заставил зверят вздрогнуть и повернуть головы в его сторону. На шум прибежала Ира, держа в руках сотовый, баночки с пудрой и палетку с тенями, а также кисточки для нанесения макияжа.

– Что случилось?

– Блин! Вот это прикид! – сквозь смех объяснил Слава причину своего веселья, – Шерстяной рэпер и заучка-модник! Е-моё, давно так не веселился!

Ира перевела взгляд на Снежика и Глада и тоже захихикала. Но тут же усилием воли справилась с собой: мордочки «модников» ярко показывали, что они напуганы, и считают людей совсем неадекватными.

– Слав, прекращай уже!.. Они испугались.

– Какие мы нежные, а? Чуть что – пугаться.

– Ты что не понимаешь? Они же дети!

Слава пожал плечами.

– Их сюда никто не звал. А раз уж пришли, пусть привыкают в жестоким реалиям. Да и вообще, не похожи они на людей. Кто их в автобус пустит-то?

– Да ну тебя! – отмахнулась девочка, и, пихнув его в бок, подошла к перепуганным зверям и стала их успокаивать.

Потирая место болезненного тычка, Слава краем уха уловил слова «сухарь бесчувственный», за чем последовал красноречивый взгляд в его сторону. Его это нисколько не задело. Улыбаясь, Слава зашёл в гостиную, сел на диван и откинулся на спинку. Марго тут же оказалась у него на коленях и принялась громко мурлыкать. Поглаживая длинную мягкую шёрстку, Слава наблюдал за дальнейшими действиями Иры. Она приобняла Снежика и Глада, закрепляя слова утешения, и, закрыв их от Славы, начала над ними «колдовать». В ход пошли пудра и тени. Вокруг Снежика и Глада образовалось лёгкое косметическое облачко. Спустя несколько минут Ира отстранилась, придирчиво разглядывая результат своих трудов, и сделала пару завершающих взмахов. Затем поправила на зверятах одежду, и повернулась к Славе.

– А теперь смотри!

Слава, не ожидая ничего сверхординарного, бросил взгляд на Снежика и Глада, и замер. Затем медленно оторвался от спинки дивана и сильно наклонился вперёд, рассматривая результат «колдовства». Что и говорить, он впечатлял. Перед Славой, переминаясь с лапы на лапу, стояли мальчишки со странноватыми, но вполне приемлемыми лицами, оба в больших солнцезащитных очках в чёрной роговой оправе: у Снежика круглые, у Глада – прямоугольной формы.

– Ну, как тебе? – спросила Ира с довольной улыбкой.

– Ну-у, это… Круто! Правда, здорово получилось!

Зверята переглянулись, и их мордочки вытянулись от удивления.

– Глад, ты на них стал похож!.. – громким шёпотом сказал Снежик и осторожно притронулся к его мордочке, проверяя, правда ли это его друг.

– И ты тоже! Ух! Волшебство!..

Слава тем временем ещё раз оглядел Снежика и Глада, задержав взгляд на голых лапах:

– Вот только обувь бы ещё какую-нибудь…

– А, да! – спохватилась Ира и стала перебирать обувь в одном из пакетов: – Здесь видела что-то подходящее… Ага, вот!

Она встала, и победным жестом подняла над головой две пары белых кроссовок. Потом протянула обувь Снежику и Гладу:

– Примеряйте.

Они взяли кроссовки, покрутили так и эдак, улыбнулись несмело и надели на лапы и крылья.

– Так? – спросил Снежик, заглядывая в глаза Ире.

Слава улыбнулся и заметил:

– Темнота.

– Хи! – хихикнула девочка и прикрыла рот ладонью. – Нет, давайте покажу.

Пару минут повозившись, Ира отряхнула воображаемую пыль с ладоней, и, уперев руки в бока, оглядела полностью наряженных гостей.

– Теперь можно и в поездку. Да?

– Ага, можно. Только турист-наборы собрать…

Но договорить Славе не удалось, потому что зайчонок закрутил носом и, не выдержав, чихнул, отчего вокруг него заклубилось облачко из пудры. Глад в этом момент как раз делал вдох и, хватив солидную порцию пудры, последовал примеру друга, огласив гостиную громким чихом.

Когда пудровое облако, оказалось что на гриме зверей появились проплешины, отчего их мордочки стали пятнистыми.

Ира всплеснула руками.

– Ой! Надо было лаком зафиксировать…

Слава кивнул и поднялся с дивана.

– Ну да, ну да. Ты пока фиксируй, а пойду собирать палатки-спальные мешки. Выход в три часа.

Ира кивнула и, шепнув: «сейчас вернусь» Гладу и Снежику, вышла вместе со Славой в коридор. Там она взяла лак для волос и вернулась в гостиную, чтобы восстановить грим.

А Слава вышел в коридор, взял ещё не распакованный с прошлого похода к Старым Озёрам рюкзак, и стал вытаскивать и перебирать его содержимое.

Пока девочка «колдовала» над Снежиком и Гладом, их сердца понемногу ускоряли бег в предчувствии поездки.


***

Спустя пару час они были готовы к выходу. Закинув большой рюкзак на плечо, Слава ждал, пока Ира соберёт волосы в «конский хвост» и обежит всю квартиру, проверяя, всё ли выключено.

– Вроде всё в порядке.

Ира внимательно посмотрела на подопечных, и присела рядом с ними на корточки.

– Снежик, Глад, – обратилась девочка, – когда мы выйдем за двери, вы ни при каких обстоятельствах не должны отходить от меня и Славы, снимать очки, капюшон и… шапку, – Ира решила, что так назвать бейсболку будет правильно, и не вызовет лишних вопросов. – Иначе все увидят, что вы не отсюда и заберут. Тогда мы не сможем отвезти вас в лес и помочь вернуться домой. Всё понятно?

Перспектива оказаться в лапах незнакомых людей напугала зверят и они тут же схватились за головы, проверяя, хорошо ли они «упакованы». Ира удовлетворённо кивнула, протянула им солнцезащитные очки и продолжила:

– А теперь надевайте очки и выходим. Марго, за старшую, – напоследок сказала Ира кошке, и взяла с полочки ключ.

Снежик и Глад, неловко ступая в непривычной для них обуви, вслед за Славой вышли на лестничную площадку. Зайчонок тут же стал принюхиваться. Через запах лака, забивший нос, он почувствовал, что пахнет пылью и холодом бетона и немного мусором. Родного запаха леса не было и в помине.

– Эй, Глад, может, сбежим? – тихо-тихо шепнул Снежик, притронувшись к рукаву друга.

Глад мотнул головой и так же тихо ответил:

– Заблудимся. Давай в лесу.

Снежик хотел было возразить, что именно сейчас лучший момент для побега, но тут с громким лязгом подъехал лифт и из него вышла соседка Иры – пенсионерка Нина Михайловна.

Зайчонок и совёнок подскочили от громкого звука, и тут же спрятались за Славу.

– Здравствуйте, баб Нина! – поздоровалась Ира и встала к Славе поближе, чтобы скрыть от любопытного взгляда старушки Глада и Снежика.

– Здравствуйте! – поздоровался Слава с бабушкой, которую знал с тех пор, как вместе с родителями ходил к Ире в гости.

– О, здравствуйте, Ирочка и Славик! – Нина Михайловна заприметила две невысокие фигуры, как Ира ни пыталась их скрыть, и с любопытством спросила: – А кто это с вами?

Ира растерялась и бросила взгляд на Славу.

– Ну это… дети, которые… – протянул Слава и, не зная, как продолжить, замолчал.

Его бессвязная речь дала возможность Ире собраться с мыслями:

– Это мои племянники! – нашлась девочка. – Они приехали погостить… из деревни! Вот веду их в зоопарк,– закончила она свою речь и фальшиво улыбнулась во весь рот.

Слава про себя подумал: «Как метко сочиняет про зоопарк-то… Только вот не упомянула, что не в зоопарк идём, а с зоопарком».

Но бабуля не торопилась идти в свою квартиру.

– Племянники… У Михаила вроде сестёр и братьев нету… – покачала головой Нина Михайловна, припоминая родственников Ириного отца. – А-а, так это со стороны матушки!.. – и добавила тихо: – Пусть ей земля будет пухом…

На Ирино лицо набежала тень, но она справилась с собой.

– Да-да… Мамина сестра прислала своих детей с городом ознакомиться. Ладно, баб Нина, мы пойдём, а то скоро там зверей кормить будут. А после еды они попрячутся и мы никого не посмотрим.

Бабушка всплеснула руками.

– Да-да, конечно, идите! А это… – она опустила руку в карман и достала две карамельки в ярких обёртках, которые предложила Снежику и Гладу: – чтобы не скучно было ехать в автобусе до зоопарка.

Звери переглянулись, не зная, что делать.

– Ну же… Вася и Боря, – назвала Ира первыми пришедшими в голову человеческими именами Снежика и Глада, – возьмите угощение и поблагодарите бабушку.

Глад первым вышел вперёд и осторожно взял конфету за фантик.

– Сп-пасибо… бабушка Нина… Ух, – чуть запинаясь, поблагодарил он.

Следом из-за за ним Снежик взял конфету и, подёргивая носиком от волнения, поблагодарил:

– Да, спасибо…

Бабушка тепло улыбнулась.

– Угощайтесь, милые!..

Ира положила Снежику и Гладу руки на плечи, чтобы подвести к лифту, но Нина Михайловна отчего-то не торопилась уходить. Напротив, она вновь наклонилась и стала приглядываться.

– Ирочка, а чем это пахнет от твоих племянников-то? Химией, что ли, какой?..

– Ну… – замешкалась девочка с ответом.

Бабушка тем временем всё внимательнее присматривалась, пытаясь найти на лицах «племянников» следы пагубной любви к «химическим веществам».

«А она ведь сейчас рассмотрит их и всё, приехали», – подумал Слава, и решил хоть и грубо, но завершить обострявшуюся с каждой секундой ситуацию:

– Баб Нина, Вы уж простите, но…

– Ой! – вдруг воскликнула Ира, – Я же сегодня на свою причёску почти целый флакон лака вылила!

И она, встряхнула головой так, что конский хвост взлетел за её спиной огненным всплеском.

Бабушка с трудом выпрямилась и посмотрела на девочку, щурясь. На её лице появилась растерянная улыбка.

– Как жаль, что очки сегодня забыла, не могу рассмотреть получше… А ты взрослеешь, Ирочка, раньше-то просто волосы в хвост забирала. Видать, Славик на тебя так влияет.

Ира вспыхнула, а Слава скривил губы и посмотрел в сторону. Нина Александровна с улыбкой покачала головой, наблюдая за их реакцией. Взяла руку Славы в свои ладони:

– Ладно, пойду я… Хорошей прогулки, Ирочка. Славик, береги её.

– Спасибо, – смущённо поблагодарила Ира.

Славе подумалось, что Нина Михайловна будто благословляет их на свидание. И, на удивление, это вызвало лишь каплю неудовольствия, основным же ощущением было приятное тепло внутри. Высвободив руку, он попрощался и нажал кнопку вызова. За время разговора лифт так и остался на месте, поэтому Слава сразу же зашёл внутрь, и выжидательно посмотрел на Иру и её подопечных.

Ира обошла замерших на месте зверей и подтолкнула их в сторону открытых дверей.

– Ну же, идите!..

Маленькая железная коробка лифта не внушала им никакого доверия, поэтому звери замотали головами и покрепче упёрлись в пол лапами в кроссовках.

– Что там у вас стряслось? – тут же повернулась бабушка и сделала пару шагов в их сторону.

Было видно, что Ира запаниковала и не знала, что ответить. Похоже, её «творческий» запас иссяк. И Славе снова пришлось выкручиваться:

– Деревенские детки боятся лифта. Ладно, спустимся по лестнице. Пойдём, – позвал он остальных, вышел из лифта, и первым сделал несколько шагов вниз по ступенькам.

Ира закивала, обхватила Снежика и Глада за плечи и быстро повела их к лестничному пролёту. Они были несказанно рады этому, и поспешили за парнем. Замыкала процессию Ира. Нина Александровна так и осталась стоять на лестничной площадке, прислушиваясь к удаляющимся шагам.

На площадке первого этажа Слава повернулся к девочке и заметил:

– А в тебе умерла актриса. Волосами с таким чувством размахивала, что меня чуть ветром не сдуло.

Ира схватилась на рыжий хвост и покраснела.

– Дурак!

– Ира – звезда эфира, – не унимался парень, с усмешкой глядя на девочку.

Ей хотелось стукнуть его посильнее, и она уже потянулась в его сторону, но увидела, как сжались Снежик и Глад, находящиеся между ними, и опустила руку. Ире вдруг стало до ужаса стыдно за своё поведение, пугающее и без того шокированных новым миром Глада и Снежика. Она глубоко вдохнула, успокоилась, и, не оправдав ожидания Славы, спокойно сказала:

– Пойдём уже. На автобус опаздываем.


***

С первого шага по земле Ливена, ищейка почувствовала аромат Белого Древа. Она глубоко втянула носом воздух, чтобы точнее определить направление. Спустя некоторое время след привёл её к кустам сирени на опушке небольшой лесополосы. Деревья были частью зоны отдыха, располагавшейся рядом с селением, в котором находился предмет поиска. Ищейка радостно взвизгнула: Хозяин будет доволен скоростью, с которой она справится с задачей!

Ищейка была создана для того, чтобы незаметно находить и приносить Хозяину то, что он требовал. А лучший способ пройти незаметно – замаскироваться. Вот и сейчас ищейка Охотника стала менять облик: задние лапы стали ногами, передние – руками. На голове чёрный ёжик короткой стрижки.

Ищейка потянулась, привыкая к новому телу. Осмотрелась. В зрачках притаилось пламя Бездны.

За кустами сирени, скрывавшими её от посторонних глаз, отдыхала и загорала компания молодых людей. Они тихо разговаривали и смеялись, наслаждаясь солнечным днём. Ищейка внимательно оценила каждого человека, потом осмотрела своё новое тело, и сделала вывод: ей необходима одежда.

Когда ищейка обогнула кустарник и оказалась перед компанией, повисла неловкая тишина: парни и девушки рассматривали голую белокожую девицу с короткой стрижкой. Первой пришла в себя русоволосая толстушка в майке и шортах, с косой до пояса. Первым делом она стукнула по затылку сидящего рядом на пледе белобрысого парня, а потом с нажимом поинтересовалась:

– Эй, ты, нудистка, что ли? Так здесь так не принято.

– Да. Ты, между прочим, порядок общественный нарушаешь, – присоединилась к ней её подруга – высокая темноволосая девушка. – Иди отсюда, пока полицию не вызвали.

Парни не спешили присоединиться к обвинениям своих компаньонок, но под гневными взглядами девушек, нестройным хором забубнили:

– Да, шла бы ты… Мешаешь… Полицию вызовем…

Ищейка некоторое время послушала нравоучительные речи, потом подошла к ближайшему парню – им оказался тот, что получил подзатыльник от толстушки, наклонилась и схватила его за руку. Толстушка возмущённо засопела, а второй молодой человек – русоволосый и худой, посмотрел с завистью.

Не выдержав такой наглости, толстушка встала и схватила ищейку за руку, которой она держала белобрысого парня. И тут же с криком отпустила, часто-часто взмахивая кистью.

– Маша, ты чего? – спросила подруга.

По Машкиному лицу текли слёзы. Она вытянула пострадавшую руку, показывая высокой подруге Кате. На ладони бугрился красный пузырь ожога.

– Ничего себе… – поражённая увиденным, прошептала Катя, и схватила своего парня за плечо. – Паш, она ненормальная, Машу покалечила… Разберись, а…

Паша не был особо рад, что его отвлекли от созерцания темноволосой красотки, но увидев, во что превратилась ладонь Маши, решил таки вмешаться. Он даже успел встать и набрать в лёгкие воздуха, когда ищейка разжала пальцы и отошла назад. И белобрысый вдруг заорал:

– Пашка, ты чего это удумал?! Решил мою Машку увести? Да-а, – протянул он, зло осматривая притихшую компанию, – я давно знал, что тебе нельзя доверять. Вечно ходишь вокруг, вынюхиваешь, как бы подставить, всё моё себе забрать. Да-а…

– Вась, ты чего, а? Какой травы объелся? Я ж никогда… – попытался его образумить Паша.

– Врёшь! Ты всегда мне завидовал, – заорал ещё сильнее Вася. – Но ничего, теперь я всё вижу… И ты ответишь за это. Прямо сейчас, – он повернулся и показал на Катю. – Ты! Снимай свои шмотки. Быстро!

– З-зачем? – заикаясь, спросила она, отползая подальше.

– Чтобы он, – палец Васи переместился на Пашу, – понял, что я чувствую. Чтобы опозорился перед всеми, подставился. Также, как подставлял меня за моей спиной.

– Вась, успокойся… – начала было Маша.

– Ты тоже меня предала! Молчи, а то тоже голышом домой пойдёшь! Поняла?!

Маша прижала здоровую руку к груди, будто защищая свою майку, и замолкла.

Короткую вспышку ревности и подозрительности Паша мог ещё как-то понять, но поток грязи, только что вылитый на него, а уж тем более агрессию в сторону его подруги, он стерпеть уже не мог. Потому подошёл вплотную к Васе и, набычившись, прошипел:

– Эй, ты, забирай свои слова назад и Катю в покое оставь! И быстро, понял?

Вместо ответа Вася вдруг резко нагнулся и схватил раскладной нож с прилипшим к нему кружком огурца.

– Отвали! А ты, – взмах руки с ножом в сторону Кати, – раздевайся. И быстро!

Катя, испуганная ножом в руках вдруг ставшего невменяемым друга, встала на трясущиеся ноги, и икая от страха, стала стаскивать с себя серые потёртые джинсы и красную майку. Её чёрные кроссовки и куртка-косуха, снятые из-за жары ранее, лежали рядом на траве.

Сжавшись от стыда, Катя умоляюще посмотрела на Васю.

– Можно… бельё оставить?..

Вася брезгливо осмотрел Катю.

– Суп-набор, блин. Пойдёшь так, ладно. А шмотки отбрось вон к тем кустам, – указал он на сирень.

Катя послушно взяла свою одежду и неловко закинула на ветки кустарника.

На поляне продолжалась возня: трое пытались уговорить одного образумиться, но ищейку это нисколько не волновало.

С самого начала ищейка слушала перебранку, удовлетворённо прикрыв глаза: найденное зерно силы Хозяина дало великолепные всходы. Гнездившиеся в душе Василия неуверенность в себе, ревность и подозрительность вырвались наружу, став из ручья неудержимым потоком, сметающим все преграды принципов и устоев. Ей осталось лишь умело направить этот поток по нужному руслу, чтобы получить желаемое.

Она спокойно собрала одежду с сирени, надела джинсы и кроссовки. Майку и куртку натянула уже на ходу.

Ищейка была достаточно напитана Бездной, чтобы просто отобрать вещи, попросту разметав людей по поляне. Но не сделала этого, приберегая силы для пленения Белого Древа. Она не хотела провалить задание и быть наказанной Хозяином.

Сама мысль о каре обожгла ищейку огнём. Её шаг всё ускорялся, пока не перешёл в бег. Вскоре она выбежала на дорогу, ведущую в город.

– Найти! Поймать! – выкрикнула она визгливо, чтобы усмирить пламя, сжигающее её изнутри.

С уходом ищейки белокурый Вася выронил нож, и как подкошенный упал на траву. Маша тут подскочила к нему и попыталась привести в чувство. Паша отдал свою футболку трясущейся Кате. Ко всему прочему полностью изменилась и их манера разговора. Теперь это, как прежде, были воспитанные люди, не позволяющие себе кидаться направо и налево грубыми словами.

О том, что на поляне был ещё кто-то, они так и не вспомнили. А исчезновение одежды Кати приписали проходившей недавно мимо них неопрятной старушке.


***

Вдыхая воздух Ливена, хранитель Влад думал, как непредсказуема судьба. Он множество раз бывал в этом мире, ища запасные части для летающих машин, используемых в мире Слияния, и ни разу его не посещала мысль, что Ливен может быть интересен чем-то ещё. И вот теперь он оказался здесь, чтобы выполнить другую, во сто крат более важную задачу. И от того, как он справится, будет зависеть не только благополучие мира Слияния, но и всей Спирали миров.

Действовать нужно было быстро. Несмотря на могущество вилессов, они не могли создавать защитный кокон вокруг движущегося объекта. Поэтому силы Влада на Ливене с каждым часом уменьшались, а восполнять их в мире, где практически отсутствовала магия, было неоткуда.

Влад уже видел, ка выглядят жители этого мира. И они не отличались от его облика. Поэтому он сменил лишь одежду, выбрав синие джинсы, чёрные кроссовки и простую клетчатую рубашку с длинным рукавом. Рукава он тут же закатал, поскольку на Ливене был конец лета, и погода стояла солнечная и тёплая.

Чтобы попасть сюда, хранитель воспользовался выходом из комнаты Высшего Хранители Вита. И теперь он стоял на берегу быстрой речки и решал, куда ему стоит направиться. За его спиной просёлочная дорога сворачивала на небольшую поляну, исполосованную следами шин.

– Неужели Вит здесь… Надеюсь, он в защитном коконе вилессов, иначе может быть слишком слаб, чтобы вернуться, – тихо произнёс Влад.

Хранитель провёл рукой по шраму, спрятанному под рубашкой, сосредотачиваясь. И почувствовал, что слабый магический поток имеется где-то справа. «Может быть это след Вита… Пойду и проверю. На худой конец, восполню запасы и продолжу поиски», – решил Влад. Развернулся, прошёл мимо полосы кустарника, и направился в сторону леса, оставив дорогу за спиной.

Ориентируясь на свои ощущения, Влад сначала шёл вдоль русла, потом свернул чуть в сторону и стал подниматься меж деревьев по пологому склону, обходя кусты шиповника. Вышел на небольшую площадку и осмотрелся. Перед ним был спуск в небольшую низину, посреди которой рос дуб. Высокий и кряжистый, он казался великаном среди лилипутов-кустов, обступивших его со всех сторон.

– Дуб – дерево силы. Корни уходят глубоко в землю, достигая подземного царства, крона упирается в небо… Шиповник – любовь и долголетие… Да, это место подходит для убежища, в котором можно соткать защитный кокон. Стоит проверить.

Влад шёл к дубу, осторожно раздвигая кусты шиповника. Ни один шип не оцарапал кожи, и это утвердило хранителя в том, что он сделал правильный вывод. Растения пропускали хранителя к обиталищу его соратника.

Оказавшись рядом со стволом, Влад положил ладонь на его шершавую кору: она была тёплой на ощупь. Дерево медленно дышало, перекатывая внутри себя живительные соки. Тихий, шепчущий, шорох листвы успокаивал. Влад отошёл от дерева и втянутой вперёд рукой стал искать границы кокона. Наконец, нащупал одну нить на уровне глаз, и слегка дёрнул. Она завибрировала, как струна. Влад поднял голову вверх, осматривая дрожащий, как многослойная паутина на ветру, купол, захватывающий дуб и шиповник вокруг в радиусе примерно двадцати метров.

Влад облегчённо вздохнул.

– Замечательно!.. Защитный купол у Вита есть, – он внимательно осмотрел купол и его лицо омрачилось: – Вот только странно, что в нём нет вилессов. Неужели он полностью магический… Но зачем?..

– Чтобы уберечь тех, кто не может здесь выжить без магии. Здравствуй, хранитель Влад, – раздался знакомый голос за спиной.

Влад обернулся и увидел худого старика среднего роста. Редкие седые волосы зачесаны назад. На усталом лице с резко очерченными скулами и выступающими надбровными дугами, неопрятная многодневная щетина. Лишь твёрдый и внимательный взгляд серо-голубых глаз с белыми зрачками из-под кустистых бровей, и глубокий, мощный, голос, позволили Владу узнать его.

– Высший Хранитель Вит! Это Вы! – он оглядел испачканную землёй одежду и опущенные плечи. – Но что с Вами стряслось? Вы изменились…

Вит устало улыбнулся.

– Долгие годы, проведённые в мире без магии, оставили свой след, – Высший Хранитель вытянул несколько корней дуба на поверхность и преобразовал их в стулья. Влад заметил, что это стоило ему большого труда. – Но это не важно сейчас, лучше расскажи, как обстоят дела в мире Слияния и откуда ты узнал, что я здесь.

– Высшая Хранительница Лиэда обнаружила Ваше исчезновение и вызвала меня из мира Слияния. К тому моменту там уже появился Охотник из легенды и попытался захватить Белое Древо. Им оказался совсем юный белый зайчонок, только прошедший присвоение, получивший имя Ясень…

Охотник прибыл в образе огненного шара, который по мере поглощения сил захваченных в плен жителей Слияния… – Влад запнулся, нахмурился и прикрыл глаза, борясь с воспоминаниями об ужасном «пире» Охотника на Срединной Пустоши. Вит положил руку ему на плечо.

– Не кори себя… Легенда должна осуществиться.

Влад был шокирован таким заявлением.

– Но тогда зачем я и Алиса нужны в мире Слияния, если изменить ничего нельзя?

Прежде чем ответить, Вит нахмурился и потёр подбородок, будто на что-то решаясь.

– Думаю, настало время прояснить некоторые моменты, связанные с «Легедой о Белом Древе».

– Какие же? – заинтересованно подался вперед хранитель Влад.

Вит начал издалека.

– Очень давно, когда я только пришёл в Оплот и стал хранителем, его Хранилище было пустым. Медленно, по крупицам я собирал различные записи, легенды, артефакты из разных миров. Изучал их, анализировал и находил способы через них укреплять позиции Порядка. Время шло, я посещал всё больше миров. Сначала они поражали моё воображение своей необычностью, непохожестью на то место, откуда я пришёл. Думаю, и ты был также удивлён, когда только приступил к обязанностям хранителя, – Влад кивнул, вспоминая первые посещения миров Спирали. – Но время шло, и казалось, что ничто не способно заставить меня удивиться. Пока судьба не привела меня в Оверал… Он появился в Спирали миров, растянувшись по её оси.

Лицо Влада вытянулось от удивления.

– По оси?.. Но ведь Спираль бесконечна… Как её ось может вместить в себя реальный мир и безмерно растянуть его?

– Вот и я был крайне обескуражен. Но оказалось, что Оверал – это не мир, а… некая нить реальности, существующая в прошлом, настоящем и будущем одновременно. Появление Оверала, как и его исчезновение невозможно предугадать. По сути, то, что мне позволено было его обнаружить – полностью желание его хозяев. Несмотря на мой богатый опыт, мне сложно описать то, что я там увидел… – Вит замолчал на мгновение, задумавшись, – Представь себе, что история каждого мира написана на узкой бумажной ленте одной длинной строкой. Ленты всех миров собраны в одном месте, перекручены между собой, смяты в большой бумажный ком. Это и есть Оверал.

Когда находишься внутри, сквозь тебя одновременно проходит прошлое, настоящее и будущее миров, сплетённых между собой.

– От такого даже хранитель может сойти с ума… – потрясённо произнёс Влад, потирая виски, чтобы освободить голову от нарисованной воображением картины.

– Да, Влад так могло случиться, если бы Оверал сам не пригласил меня. И не передал…

– Легенду о Белом Древе, – продолжил за Витом Влад. – Но с какой целью она была Вам отдана? И кто они – хозяева Оверала?

– Основное правило хозяев Оверала – невмешательство. В этом они схожи с вилессами. Но причины такого поведения у них различны: цель вилессов – удовлетворение тяги к знаниям; оверальцы же отслеживают значимые нити судеб миров и плетут из них сеть Судьбы Спирали.

Внешность оверальцев оценить также сложно, как и сам Оверал. Я не мог смотреть на их постоянно меняющие цвет, фому и яркость тела, пока один из них не принял форму шара, наиболее соответствующую состоянию покоя. И тогда он сообщил мне причину приглашения на Оверал, – Высший Хранитель Знаний прервал повествование и утёр пот со лба: казалось, долгий разговор утомлял его, – Как ты знаешь, витки Спирали миров идут параллельно. Поэтому столкновение – это явление невозможное… Было невозможным, пока будущее Ливена и Эфемы не завязалось тугим узлом. И в результате возник мир Слияния. Оверальцы проследили последствия этого, и увидели ужасающий итог. «В мире Слияния есть поворотный момент Судьбы Спирали. Рождение Белого Древа откроет дверь для разрушения. И миры один за другим будут уничтожены, если легенда не осуществится, как ей предначертано. Чтобы избежать такого итога, мы приняли решение привлечь хранителей». Именно это сказал мне овералец. Он передал в мои руки книгу в бордовом переплёте, в которой записаны увиденные ими события будущего.

– События будущего? Но легенда – это история, произошедшая в прошлом.

– Да, мы привыкли, что легенды – это записи о былом. Но не забывай, Оверал – место, где смешано то, что было, что есть, и то, что будет. Вот и «Легенда о Белом Древе» была взята из будущего, чтобы со временем стать частью прошлого. Но отдана она была не просто так. Передавая мне книгу, овералец поставил одно условие. Хранители не должны влиять на легенду с целью её изменения, а, напротив, всеми силами способствовать её осуществлению.

Я согласился и пополнил этой легендой библиотеку Оплота. Каково же было моё удивление, когда я прочёл её и увидел, что окончание Легенды о Белом Древе: «Охотник празднует победу, кривя в оскале чёрный рот». Какое же это поражение Охотника, подумал я, это ведь его триумф…

И я многие, многие годы пытался понять, как такой финал приведёт к победе Порядка. Пока не обнаружил, что с самого начала знал не всё.

– Зверт… – понял Влад, – Он вырвал последнюю страницу легенды, потому Вы не знали, что наша задача – не только помочь с присвоением имени Белому Древу, но и найти Защитника – щитоносца.

Вит посмотрел на Влада с удивлением.

– Откуда ты знаешь о Зверте?

– От вилессов. Я подумал, раз они находятся в Оплоте почти с его основания, то могут знать, куда Вы пропали. И попросил их о помощи. И они вышли из пропускных мембран. Рассказали о Вас и Зверте. Что на Оплоте изначально было два хранителя, и вы вместе оберегали Спираль миров. А потом Зверт воспротивился своему предназначению, вырвал последнюю страницу, и «Легенда о Белом Древе» утащила его из Оплота. Через шестьсот лет Вы нашли вырванную страницу и определили, что Защитник находится здесь. И этот знак как-то с ним связан, – Влад достал из кармана джинсов сложенный листок.

Высший Хранитель развернул его и увидел круг в обрамлении треугольников.

– Значит вот как всё было… – произнёс он тихо. – Я видел, что Зверта заботила ситуация с отношением к нему жителей Ливена, но не предполагал, что всё так серьёзно. Его неудовлетворённость своим предназначением уничтожала его… – Вит поднял глаза на Влада: – Ты молодец, Влад. Если бы я тогда догадался обратиться в вилессам, всё могло быть иначе.

Влад кивнул.

– Благодарю, Высший Хранитель.

– За правду не благодарят. А теперь расскажи, каким образом книга утащила Зверта.

– Через красный портал, пылающий жаром.

Вит потёр подбородок.

– Вот как… Огненный портал… Как я и предполагал. Осуществление легенды может сильно осложниться…

– Что Вы имеете в виду? – напрягся Влад.

– Порталы, пылающие жаром, открываются в Бездну. И её хозяин вполне способен использовать силу хранителя Зверта в своих целях.

– Значит зайчонку Ясеню грозит огромная опасность. Если в распоряжении Охотника знания и возможности одного из первых хранителей, он не сможет с ним справиться. Он ведь даже не умеет быстро переворачиваться в своё растение… Великий Порядок… Его нужно срочно найти!

Вит был на удивление спокоен.

– Не о том, думаешь, Влад. Мысли, пропитанные страхом и неуверенностью – первый шаг к поражению. Поэтому я и ты будем верить в Белое Древо и Защитника, не допуская даже тени сомнения.

– Так Вы нашли Защитника? Кто он? Насколько силён? – приободрился Влад словами Высшего Хранителя.

– Ты был прав, рисунок привёл меня сюда, на Ливен, – Вит сложил листок и отдал её Владу. – Хм-м, про Защитника скажу так: он и молод и стар, и он забыл, кто есть на самом деле.

– Что это значит? Он не человек, а… дух?

– Он – часть Порядка, заключённая в оболочку. Но это не столь важно сейчас, потому что Защитник скоро будет здесь, и ты всё сам увидишь. А пока пойдём со мной и я покажу тебе, кого оберегаю от мира без магии. Думаю, ты многих узнаешь, – закончил Вит, поднялся и, минуя Влада, направился к высоко выступающему корню.

Заинтригованный хранитель мира Слияния последовал за ним и увидел широкий лаз, ведущий вниз. Старец вытянул руку, и на его ладони зажёгся огонёк. Пальцы его слегка подрагивали.

– Позвольте, я, – прикоснулся к его рукаву Влад и, не дожидаясь разрешения, зажёг магический огонёк на своей ладони.

Вит благодарно кивнул и заключил своего «светлячка» в ладонь, где он тут же погас. «Фонарик» Влада взлетел над головой Высшего Хранителя и первым оказался в земляном коридоре, освещая путь. Влад позволил старцу пройти несколько шагов за светом, и лишь затем пригнулся и последовал за ним. Его тут же окутала темнота и запах сырой земли. Пришлось зажечь ещё один огонёк, чтобы видеть, куда ступать. Спустя минуту они вошли в землянку вытянутой формы, стены которой в два ряда занимали клетки. Огоньки пролетели вперёд и, разгоревшись ярче, зависли под потолком в центре.

Здесь к запаху земли добавился запах мокрых перьев и шерсти. Влад медленно прошёл вперёд. Обошёл Вита, внимательно за ним наблюдавшего, и заглянул в одну из клеток. Странное чувство узнавания посетило хранителя, когда он увидел там детёныша лани. На его лбу «горела» белая звёздочка.

– Неужели… – произнёс Влад потрясённо и провёл ладонью перед клеткой.

Детёныш озарился бледным голубоватым светом, который сначала сконцентрировался на его животе, затем поднялся над головой с маленькими рожками и уплотнился, очерчивая еле видимые контуры крупного цветка с четырьмя лепестками на тонком изящном стебле. Сначала Влад, не веря своим глазам, молча рассматривал цветок. Внутри всё выше поднималась волна радости. Когда она достигла силы цунами, его эмоции вырвались наружу:

– Это лань Мак!.. Великий Порядок, это он!

Вит наблюдал, как Влад стал переходить от клетки к клетке, проводя рукой перед решётками. В землянке раздавался его голос:

– Лисёнок Лилия… Бобр Хвощ… Волчица Рожь… Сорока Осока…

Наконец, он подошёл к клетке с зайцем, присел на корточки, провёл перед ней рукой и увидел пышную шапку розового цветка на тонком стебле с двумя тройчатыми листиками.

– Заяц Клевер… Жив… – тихо произнёс хранитель и, просунув палец между корнями, погладил длинное ухо. Посидел немного рядом, затем поднялся и посмотрел на Вита: – Это звери из мира Слияния. Вы притянули их сюда?

– Когда Охотник забрал их магию переворота, тела вернулись в родной мир, потеряв память о жизни в мире Слияния. Но как жить здесь, они не помнят. Теперь эти звери и птицы как малые дети, которых забрали у матери. Если они окажутся в лесу Ливена, то не проживут и нескольких дней.

Однако проблема не только в этом. Они – полностью чужие здесь. Этот мир не только их не держит, а даже отторгает. Если снять магический кокон, они погибнут спустя день.

– А если они проживут до завершения легенды, у них есть шанс выжить? – Влад оглянулся и посмотрел на клетку с зайцем. Хотя это было несправедливо по отношению к другим, но его переживания были больше всего связаны именно с длинноухим зверем.

Высший Хранитель покачал головой, и вместо ответа спросил:

– Влад, помнишь ли ты окончание легенды?

Хранитель кивнул: слова с потерянной некогда страницы впечатались в его память с первого прочтения.

– «Тут Щит теряет твёрдость, обращаясь в живительную влагу, что питает корни Древа, давая жизнь его росткам. Они Охотника, как кокон оплетают, и затухает красный свет…

«Победа через пораженье» – разносится как будто отовсюду. Так жизни свет тьму смерти побеждает».

– И как ты их понимаешь? – вновь задал вопрос Вит.

Влад провёл рукой по ключице – там, где был шрам.

– Белое Древо победит Охотника ценой своей жизни, но потом возродится, – сказал хранитель и посмотрел на Высшего Хранителя, в надежде, что теперь тот ответит на заданный ранее вопрос.

– И я думал также, – кивнул Вит, – когда нашёл скомканный листок и прочёл его первый раз. Но перечитывая его снова и снова, и вспоминая слова оверальца об обязательном исполнении легенды, ко мне пришло осознание истинного смысла. Мир Слияния – противный всему естеству Спирали миров. Поэтому он есть источник опасности, в первую очередь, как колыбель Белого Древа, носящего в себе Ключ Всевластия.

Если Белое Древо возродится, это стать причиной ещё одного прихода Охотника. А если оно погибнет, сохранив Ключ Всевластия, останется мир Слияния, который, несомненно, породит ещё один сосуд для Ключа. Значит, лучшее завершение легенды состоит не в победе Белого Древа, а в исчезновении мира Слияния.

И «живительную влагу, что питает корни Древа» Защитник вытянет из мира Слияния, уничтожив его и, используя полученную мощь, сразит Охотника. Поэтому им будет некуда возвращаться, – закончил Вит, и хотя его лицо оставалось бесстрастным, глаза ярко блестели, выдавая эмоции.

Влад не поверил своим ушам.

– Высший Хранитель, я не могу принять это. Как мы, хранители, можем добровольно способствовать гибели целого мира! Это же путь Хаоса! Нет, мы должны сохранить Белое Древо, мир Слияния и каждого из них, – закончил Влад твёрдо, указав себе за спину.

Высший Хранитель Вит положил руки ему на плечи.

– Я понимаю тебя. И предназначение хранителя бунтует во мне против такого решения. Но, пойми, какой бы ни был хранитель, его опыту и знаниям не сравниться с тем, что ведают хозяева Оверала. Не нам спорить с их решениями. Тем более, когда дело настолько серьёзное, что они нарушили принцип простого наблюдения, на котором стоит Оверал.

Губы Влада сжались в тонкую линию, взгляд стал твёрдым и упрямым.

– Судьба целого мира не может зависеть лишь от одного события. Всегда есть множество путей к цели. И Вы упомянули, что есть другой исход, в котором Спираль миров разрушается. Значит может статься, есть другие пути, следуя которым, мы остановим Охотника. И оверальцы, по какой-то причине, просто выбрали самый лёгкий, и отмели все остальные.

Вит смотрел в глаза Влада, и видел в них себя много веков назад. Когда он осознал, что его предназначение – спасение. Он был также неуступчив. Но потом погрузился в изучение найденных текстов: расшифровывал, искал в них тайный смысл. И совсем забыл, каково это – быть лицом к лицу с Хаосом, и защищать Порядок всеми силами…

Это воспоминание вдруг вызвало неожиданную мысль: оверальцы могли дать ему свои записи не для того, чтобы хранители были простыми наблюдателями, а чтобы использовали свою созидательную силу и смогли сохранить мир Слияния, одновременно не нарушив условий легенды. Таким образом, они соблюли принцип невмешательства, не дав Виту чётких указаний.

Вит улыбнулся радостно, чем порядком озадачил Влада.

– Влад, как я рад, что судьба привела тебя сюда. Ты помог мне вспомнить, что есть суть хранителя. А теперь, будь добр, возьми контроль над магическим коконом, пока я восстанавливаю силы.

– Контроль над коконом?.. – переспросил Влад. Он всё ещё не мог прийти в себя от такой резкой смены настроения старца.

– Да. Мне нужны силы, чтобы достойно встретить Охотника. И исправить ошибку, допущенную давным-давно.


***

Небольшое расстояние до остановки, на которое у Славы обычно уходило пять минут, они шли целых двадцать.

Его с Ирой подопечные никак не желали идти быстро. Во-первых, им мешала непривычная и поэтому неудобная для них обувь (дома-то они привыкли ходить босиком), а во-вторых их интересовал буквально каждый камешек, встреченный на пути.

Началось это, стоило им выйти из подъезда. Ира обхватила Снежика и Глада за плечи и пошла вдоль дома к дороге. Слава же немного приотстал.

Они расспрашивали об автомобилях, компьютерах, о собаках, с которыми гуляли хозяева, о том, почему в городе так мало деревьев, и много зданий.

Ира переживала, что в автобусе необычные дети привлекут ненужное внимание. Но когда спустя пять минут поездки ни один из пассажиров не взглянул на них, она успокоилась. Люди изучали содержимое телефонов, смотрели в окна, дремали – им не было дела до окружающих.

Пока они ехали в автобусе до автовокзала, Глад затеял разговор с Ирой о Старых озёрах. Снежик не принимал участия в разговоре. Наполовину закрытый стоящим рядом рюкзаком Славы, он смотрел в окно на пролетающие мимо дома, фонарные столбы, прохожих, и думал о своём. Потом он вдруг поднял голову вверх, посмотрел на стоящего рядом Славу сквозь стёкла солнцезащитных очков, и задал вопрос:

– А вам не страшно здесь жить?

– В смысле? – не понял Слава.

– Ну здесь ведь так мало живого. Вы окружены мёртвыми вещами: авто-моби-лями, ком-пью-терами. По проводам бродит непонятное э-лек-трик-чес-тво, – старательно выговаривал Снежик, подёргивая носиком. Потом посмотрел на соседний ряд сидений, где девушка и парень увлечённо копались в своих телефонах. – Все безразличны друг к другу. А ещё тут мало деревьев… У меня дома всё совсем не так… Там хорошо… – он вдруг шмыгнул и еле слышно закончил: – там мама…

Слава растерялся. Стена неприятия существ, невозможных для его мира, таких, о которых разве что в детских книжках пишут, дала трещину. Неподдельное горе сидевшего рядом зайчонка снова и снова било кувалдой по этой стене. Не привычный показывать такие эмоции, он отвернулся и пробубнил:

– Живём, как живётся. Ничего такого. А ты не вешай нос, скоро дома будешь. С родными увидишься.

Зайчонок почувствовал, что парень говорит искренне. И его вера в странных существ по имени Слава и Ира, немного окрепла.

Зайчонок тронул Славу за рукав.

– Обещаешь? – спросил он.

Хорошо, что на следующей остановке уже надо было выходить, и Славе не пришлось отвечать. Вместо ответа он произнёс:

– Выходим. Вставай и держись рядом.

Ира вышла первая, следом за ней шёл Глад. Он по привычке раскинул крылья и прыгнул со второй ступеньки вперёд. Но спланировать из-за прижатых рукавами джинсовой рубашки перьев ему не удалось: совёнок упал бы, если бы Ира вовремя не подхватила его.

Слава спустился следом, развернулся и, молча подхватив Снежика подмышки, аккуратно поставил его на землю. Ира удивлённо вскинула брови на такой жест заботы, но ничего не сказала.

На площади перед автовокзалом было людно. Встречающие искали приехавших, покидающие город – стояли или прогуливались в ожидании своего рейса. Рядом с магазинчиками, торгующими книгами различных жанров, газетами, сувенирами и мягкими игрушками, стояли потенциальные покупатели и изучали ассортимент.

Снежик и Глад завертели головами, пытаясь увидеть всё одновременно.

Ира посмотрела на часы.

– Нам пора идти. Держитесь ближе, – поторопила она.

Глад тут же подошёл к Ире вплотную. Он хоть и храбрился, но всё равно опасался потеряться в огромном незнакомом мире. А Снежик оглянулся на Славу, подошёл и взял его за руку. Тот сначала удивлённо и даже немного растерянно посмотрел на зайчонка, потом хотел скинуть его лапу, но отчего-то передумал.

– Значит распределились, – улыбнулась Ира, наблюдая за переменившимся отношением Славы к зайчонку. Потом спросила: – Слав, билеты ведь у тебя? Какая у нас посадочная платформа?

– Э-э?.. А, да, сейчас, – не сразу понял, находящийся где-то в своих мыслях парень. Отпустил лапу Снежика, достал билеты из кармана и протянул Ире: – Смотри.

Слава спрятал руку в карман, всем своим видом показывая, что произошедшее было лишь досадной ошибкой.

– Третья платформа, маршрут сто семьдесят. Что ж, пошли искать, – произнесла Ира после изучения билетов, и направилась к посадочным платформам. Глад шёл рядом.

– Не отставай, ушастик, – буркнул Слава и быстрым шагом направился вслед за Ирой. Недавняя эмоциональная слабость прошла, и он вновь разговаривал пренебрежительным тоном.

Но, несмотря на это Снежик, почувствовал, что это будто понарошку. Что Слава уже не так отстранён, как раньше. И такое отношение лишь показное. Снежик поспешил за ним, и на его мордочке, первый раз после произошедшего на Срединной Пустоши, зажглась улыбка.

Лавируя между людьми, компания направилась в сторону стоянки. Прошли мимо первой и второй платформы, где толпилось много людей, и встали напротив большой, подвешенной под крышей навеса, таблички с цифрой «3». Если вдруг начинался дождь или снег, навес защищал ожидающих свой автобус. Сегодня было солнечно, поэтому он давал лишь тень.

– Скоро автобус должен подъехать, – посмотрела на часы Ира. – Давайте пока сядем, вам ведь неудобно, правда? – посмотрела она на переминающихся зверей.

Они закивали и уселись на металлические сиденья, свесив лапы.

В тени навеса им было совсем плохо видно окружение с солнцезащитных очках, поэтому они, позабыв наставления Иры, решили их снять.

– Эй-эй! Надевайте скорее назад! – подскочила к ним Ира и быстро вернула очки на место.

– Темно же! – возмутились зверята.

– Я же вам говорила, что нельзя их снимать, – пристрожила девочка. – Иначе привлечёте много внимания, вы ведь… совсем другие, непохожие не нас. Правильно, Слав? – обратилась она за поддержкой.

– Да-да, те ещё чудики. Нельзя им «лица» показывать. Проблем гору заимеем, – заявил парень, бросив косой взгляд на Снежика и Глада.

К платформе подъехал большой двухэтажный автобус и рядом выстроилась небольшая очередь. Подошла кондуктор – полноватая средних лет женщина в цветастом платье, с завитыми в тугие локоны светлыми волосами и ярким макияжем. Началась посадка.

– Ух ты! Высоченный! – задрал голову Снежик, разглядывая железного великана. – А мы поедем сверху? – обратился он к Ире.

– Я не знаю, – пожала плечами она, – Никогда не ездила на таком.

Глада автобус не впечатлил. Он привык к полётам, и высота не восхищала его так, как друга.

Тем временем крайний в очереди мужчина сдал в багаж большую дорожную сумку, забрался на подножку автобуса и скрылся внутри. Кондуктор огляделась, заметила на платформе пухленькую рыжеволосую девочку в сером спортивном костюме и высокого худого темноволосого парня в чёрных джинсах и бежевой ветровке с большим рюкзаком на плече. Рядом с ними сидели два пухлых мальчика. Глянула на схему посадочных мест в автобусе: незанятыми оставались четыре. Громко позвала:

– Эй! Вы на сто семидесятый?

Ира закивала.

– Ну так что стоите тогда? – недовольно прикрикнула кондуктор и поправила сумку на плече.

– Сейчас-сейчас, идём! – торопливо ответила девочка и подвела Глада и Снежика к ожидавшей их женщине. Слава встал позади.

Женщина протянула руку. Ира вложила в её ладонь четыре бумажные полоски, похожие на длинные чеки.

– Паспорта где?

– Ой, простите! Вот, – она пошарила в своей небольшой сумке, достала паспорт и отдала женщине. Слава протянул её свой. Кондуктор изучила каждый, отметила в своей табличке два места и вновь спросила ещё более недовольным тоном.

– Молодые люди, вы что такие нерасторопные? Из вас каждую бумажку клещами вытягивать надо… В самом деле, что за молодёжь пошла, совсем чужое время не ценит… – женщина недовольным видом потребовала: – Свидетельства о рождении детей давайте уже быстрее. Хотя нет… скажите для начала, чьи они? Почему без родителей?

После встречи с Ниной Михайловной в подъезде Ира поняла, что оказалась совсем не готова к вопросам со стороны, поэтому она весь путь до автовокзала придумывала «легенду» о «детях сестры мамы». И вот сейчас с готовностью выпалила:

– Это дети сестры моей мамы. Приехали на лечение в город из деревни. У них проблемы с глазами… Вот и ходят в очках постоянно, чтобы не дразнили. Сейчас везём их домой.

Снежик с Гладом видели, что стоящая перед ними женщина – преграда возвращению в лес, откуда можно попасть назад домой. Поэтому внимательно выслушали слова Иры, и как только она замолчала, переглянулись, и подыграли:

– Да, очень часто дразнят, задирают! – воскликнул Глад, плотнее прижимая очки к глазам.

– Издеваются! – вторил ему Снежик, часто кивая.

Кондуктор взглянула на детей, потом перевела глаза на Иру и Славу. Мальчики, и правда, были какими-то странными: большеголовые, скрытые под одеждой практически полностью, кроме малой части лиц и рук, хотя на улице было очень тепло. Женщина покачала головой и опустила руку в свою объёмную дамскую сумку.

– Хм… Дети в сопровождении подростков. Нет, я не могу вас пропустить, – она стала вытаскивать из сумки руку с телефоном и оттуда выпала маленькая открытка с яркой надписью «С Днём Рождения!». Следом за открыткой на асфальт спланировала пара розовых лепестков. Женщина этого не заметила и стала возиться с телефоном с лицом, ставшим ещё более недовольным, чем раньше.

На лице Иры отразился испуг перед разоблачением. Слава пригляделся и увидел, что на открытке корявым почерком написано имя: «Людочка». «Точно, мужик писал», – подумал он. – «И розы тоже он подарил, похоже… Значит хахаль её поздравил, вот почему такая нарядная».

Женщина, наконец, открыла свой очень несовременный телефон-раскладушку, и стала искать нужный ей номер, когда Слава вдруг вспомнил недавно прочитанную статью о гадалках и способах воздействия. И ему в голову пришла одна идея…

– Людмила, – не своим, загадочным и глубоким, голосом, позвал он.

Кондуктор замерла и подняла на него глаза. «Ага, внимание привлечено… Она заинтригована. Теперь главное не спасовать…», – подумал Слава. Его охватил азарт, и он уверенно продолжил:

– У тебя сегодня поворотный день. Важный человек показал свои чувства… – Слава замолчал и внимательно посмотрел на Людмилу: та, как под гипнозом, кивнула. Она только что вышла из кафе, где, наконец, получила лучший подарок на день рождения – букет розовых роз от человека, который ей давно нравился. И похоже, этим букетом и открыткой также проявил к ней интерес. Этот рейс был последним на сегодня – она отпросилась у начальства на вторую половину дня. Поэтому её страшно раздражала непонятливость и медлительность подростков. Как и необходимость звонить, что тратила такое драгоценное время.

И вот слова стоящего перед ней парня поразительным образом совпали с её чувствами. Людмила любила книги, шоу, верила в знаки судьбы и сейчас происходящее с ней «судьбоносное чудо» лишило её всякой подозрительности.

Ира и Снежик с Гладом глядели на Славу во все глаза, не понимая, что происходит. А он тем временем продолжил:

– Твоё счастливое будущее зависит от твоего выбора. Твоя судьба ждёт тебя, – Людмила тут же обернулась на привокзальное кафе, за столиком перед окном в котором, заметил Слава, сидел мужчина и внимательно смотрел в их сторону, – Сейчас или никогда. Сделай выбор между работой и счастьем. Он не будет ждать вечно, – будто вторя его словам, мужчина в кафе встал и направился вглубь заведения.

Взгляд Людмилы заметался от незарегистрированных пассажиров к привокзальному кафе. Отпускать детей без письменного разрешения их родителей нельзя, тем более таких нездоровых. Но слова Славы об ускользающем шансе стать счастливой, прочно засели в голове.

– Слава – сын потомственного знахаря и ясновидца, – доверительным шёпотом пояснила Ира, незаметно подмигнув Славе. – Его видения всегда сбываются.

Глад и Снежик ничего не поняли, но тоже на всякий случай закивали.

– Правда?.. – распахнула глаза Людмила, и ещё крепче сжала телефон.

– Да. Идите скорее туда, где ждёт ваша судьба. Иначе можете опоздать.

Женщина напряглась и даже зажмурилась решаясь.

– Ладно!.. – Людмила открыла глаза, ещё раз обернулась на кафе, и строго глянула на стоящую перед ней компанию. – Так уж и быть, садитесь в автобус. Не балуйтесь там и не привлекайте лишнего внимания. По пути будет проверка, и вам может не повезти так, как со мной. Доставят в детскую комнату полиции и все дела.

Из автобуса выглянул водитель.

– Людка, ты чего там застряла? На часы смотрела, а?

– Да всё уже! Последние садятся! Сейчас бланк тебе отдам! – прокричала она в ответ и поторопила, глянув на схему: – Заходите, и поднимайтесь на второй этаж. Ваши места в самом начале, над водителем.

– Спасибо! – хором отозвалась вся компания и потянулась цепочкой в открытой двери.

Первым зашёл Слава, потом он помог Снежику и Гладу, подхватив их и перенеся внутрь, последней забралась в автобус Ира.

Людмила зашла следом, отдала бланк с отмеченными занятыми местами водителю и, выскочив наружу, быстрым шагом направилась к кафе. Там она с облегчением увидела своего визави, сидящего на прежнем месте. Посередине столика стояла тарелка с пятью разными пирожными.

– У тебя день рожденья, а торта нет. Поэтому, вот… – произнёс мужчина, когда Людмила села на своё место.

– Спасибо, Егор, – поблагодарила Людмила, опуская глаза. Её щёки тронул лёгкий румянец.

Егор придвинул к ней тарелку и когда Людмила, аккуратно откусывая, боясь стереть помаду, приступила в корзиночке с безе и вишенкой сверху, предложил:

– Люд, я тут подумал… А давай в кино сходим? Согласна?

– Конечно, давай! – кивнула она и тепло улыбнулась.

«Мальчишка сказал правду… Счастье моё здесь», – подумалось ей, когда она запивала пирожное чаем, и украдкой рассматривала милого ей Егора.

Вскоре пара покинула кафе, весело болтая.

Слава бы очень удивился, узнай он, что его слова, и правда, оказались пророческими: спустя год Людмила и Егор поженились; она нашла себе хорошую работу по образованию – бухгалтером, в молодой перспективной компании; Егор открыл своё дело; через три года у них родились двойняшки. Людмила часто с благодарностью вспоминала компанию из двух странных мальчиков, и парня с девочкой-подростком, чьё появление в её жизни помогло обрести счастье.

Спустя час после отбытия автобуса с номером «170» на третью платформу лёгкой рысцой вбежала темноволосая девушка в серых потёртых джинсах, красной майке и куртке-косухе. Остановилась рядом с металлическими сиденьями для ожидающих и наклонилась над крайним, втягивая носом воздух. Постояла так несколько секунд, потом выпрямилась и хищно улыбнулась, обнажив все зубы. Ещё немного покружив по платформе, она определилась с направлением и, взяв размеренный темп бега, устремилась прочь.


***

Когда автобус затрясся на ухабах, Слава вынырнул из сна. Первые несколько секунд у него ушло на то, чтобы сообразить, где он находится. Вытащив из кармана телефон, Слава посмотрел на часы: была половина шестого. Значит через пару часов они уже будут на месте: в деревеньке Рудник, от которой по просёлочной дороге можно будет добраться до Старых озёр.

– Мама, мама! Смотри, мальчик-зайка! Ну, ма-ам, посмотри-и!

Вдруг воскликнул мальчик лет пяти, сидящий около окна через проход. Он отвлёкся от наблюдения за дорогой в большом лобовом стекле второго этажа автобуса и теребил сидящую рядом мать за рукав одной рукой, а другой указывал прямо на Славу. Та его игнорировала, надеясь, что не получая внимания, он успокоится и прекратит её позорить. Мальчик не унимался, продолжая указывать на Славу.

– Но, мам! Там, правда, зайчик! – настаивал мальчик.

«Что за бред. Какой я тебе зайка», – подумал он раздражённо и устроился поудобнее. Но вдруг он понял, о чём речь, и глаза его испуганно распахнулись.

– Вот чёрт! – сквозь зубы воскликнул Слава и развернулся налево всем телом, заслоняя Снежика. Тот мирно посапывал, а из-под стянутого наполовину капюшона жёлтой толстовки торчало восклицательным знаком левое ухо. Во сне голова Снежика наклонилась вперёд, отчего очки сползли на кончик маленького носа. В таком виде всё его сходство с мальчиком улетучилось. Удивительно, что голос мальчишки не разбудил его.

Слава вернул очки на место, и стал быстро натягивать капюшон на освободившееся ухо. Неудачно подогнул его, отчего Снежик дёрнулся и проснулся.

– Ай-яй, больно… – слегка осипшим голосом пожаловался зайчонок и потянул лапу к руке Славы, убирая её. Затем он снял капюшон, и оба уха оказалось на свободе. Слава ещё больше развернулся и навис над зайчонком, максимально скрывая его от посторонних глаз.

– Эй… – тихо позвал он, тормоша Снежика за плечо, – Дай мне надеть капюшон, нас же раскроют…

Вместо ответа Снежик попытался протереть глаза, но наткнулся на солнцезащитные очки. Ощупав их лапами, он окончательно проснулся и сообразил, что находится не дома. Тогда Снежик мелко задрожал, стянул очки на нос, и испуганными глазами уставился на Славу.

– Да не дрейфь. Просто надень капюшон, – попытался успокоить его парень.

Тут мама мальчика потянулась через проход и тронула Славу за плечо. От неожиданности и напряжения, он вздрогнул и медленно обернулся.

– Прости, Антоша такой фантазёр, – извинилась мать мальчика и шикнула на сына, в очередной раз дёрнувшего ей за руку: – Прекрати, кому сказано.

Мальчик надулся и обиженно замолчал, уставившись в окно.

– Э-э, ваш сын, да… Выдумывает всякое.

– И расстраивает ребёнка, – послышался голос Иры из-за спины Славы.

Неконфликтная со старшими, сейчас Ира вела себя напористо, ведь под угрозой было их путешествие и спасение Снежика и Глада, за которых она чувствовала ответственность. Она выглянула из-за спинки кресла и обратилась к женщине:

– Мои племянники и так страдают от навязчивого внимания из-за проблем со зрением, а теперь ещё и Ваш сын обзывать одного из них вздумал.

Будто в подтверждение её слов рядом с ней появилась голова Глада в больших тёмных очках.

Выслушивать нотации от людей младше себя мать мальчика не любила. А тут вообще девчонка какая-то нравоучения читает. Женщина внутренне вскипела, но сдержалась, и лишь повторила, правда, уже не таким миролюбивым тоном.

– Простите.

Ира кивнула, принимая извинения, и скрылась за спинкой сиденья.

«Ирка может, когда хочет», – мысленно поаплодировал ей Слава.

Бросив взгляд на Снежика, Слава увидел, что тот уже заправил уши под капюшон. Удовлетворённо кивнув, парень спрятал руки подмышки и немного сполз вниз, чтобы снова заснуть, как вдруг автобус начал резко тормозить.

Славу, Иру и Снежика с Гладом бросило вперёд. Потом автобус сильно забрал налево и сразу направо, возвращаясь на свою полосу. Завизжала резина. Деревья и кусты, росшие за обочиной, стали приближаться, и через несколько секунд послышался треск ломаюшихся веток. Автобус остановился.

Слава лежал перед сиденьем, и от переполнявшего тело адреналина, не мог точно сказать, повредил ли что-нибудь. Опираясь на руки, он сел колени и стал искать взглядом зайчонка. Снежик лежал в стороне, рядом с огромным лобовым стеклом. Капюшон снова сполз с его головы, очки улетели в угол.

– Ох! – послышалось в стороне. Потом шуршание и испуганный крик-всхлип: – Антошенька! Ты как, милый?!

– Мам, голову больно… – откликнулся мальчик через пару секунд.

– Дай посмотрю… – всполошилась женщина и стала осторожно ощупывать голову сына.

С первого этажа автобуса доносились приглушённые голоса пассажиров и ругань водителя.

Слава поднялся на ноги. Левое колено отозвалось тупой болью. Перенеся вес на правую ногу, он обернулся в поисках Иры. Обнаружив её на сиденье, потирающую лоб, спросил:

– Ты как? В порядке?

– Ага… Нормально, – ответила девочка. – Как ты?

– Тоже норм. Крылатый как?

Ира повернулась, внимательно осматривая Глада и тихо расспрашивая, как он себя чувствует.

Слава, прихрамывая, сделал пару шагов и склонился над Снежиком.

– Эй!.. Ты как? Очнись… – осторожно потряс он зайчонка, но безрезультатно.

– Ир, подойди сюда, он без сознания…

Слава замолк от неожиданности, когда шерсть Снежика вдруг заискрилась и встала дыбом, как наэлектризованная. Даже зафиксированная лаком мордочка распушилась. Тут же за спиной Славы ухнул Глад, и обмяк на кресле, напугав Иру. Его тело окуталось лёгкой сиренево-зелёной дымкой.

И тогда Слава почувствовал жар. Он волнами накатывал сзади, скручивая внутренности чувством опасности. В голове стали путаться мысли, и у Славы появилось странное чувство, что тело перестало принадлежать ему: правая рука сама собой потянулась к карману джинс, нащупывая круглый предмет. Стоило пальцам коснуться его, как чувство опасности притупилось, уступив место решимости. Зажав в его в кулак, Слава достал руку из кармана и, чуть согнув, выставил немного вперёд. Левая рука согнулась в локте и плотно прижалась к груди. Тянущая боль в колене растаяла.

Жар всё нарастал.

– Что вы делаете?! Отстаньте от него! Глад!. – закричала за его спиной Ира.

Послышался глухой стук падения и тут же ойкнула от боли ожога Ира.

Женщина с сыном Антошей с ужасом наблюдала за происходящим за спиной Славы.

– Пожалуйста, не трогайте нас! – заголосила она, сильно прижимая сына к себе.

– Нашла… – дохнуло жаром сзади.

Бледная жилистая рука легла на плечо Славы и сильно сжала обжигая. Но он не почувствовал боли.

Слава стал поворачиваться. Бледные пальцы разжались, не выдержав. И Слава увидел противника: худую, черноволосую, коротко стриженую женщину в чёрной косухе и джинсах.

– Почему?.. – в голосе ищейки слышалось непонимание. – Я должна была вскрыть тебя, – она посмотрела на свою руку, будто ища там ответ.

Слава лишь молча смотрел на стоящую перед ним темноволосую особу. Его мысли всё также путались, не давая сосредоточиться и разобраться в происходящем.

– Ты… кто? – только и смог выдавить Слава из пересохшего горла.

Ищейка злобно оскалилась, показывая длинные заострённые зубы, карие глаза засветились красным. Она, как и Хозяин, была жадна до признания, и такой вопрос её сильно задел.

– Уйди, жалкая требуха Порядка! Он ждёт! Древо – моё-о!– взвизгнула она, и резко взмахнула рукой, стремясь нанести скрюченными пальцами хлёсткий удар по лицу.

Правая рука Славы, с зажатым в кулаке медным кругляшом с изображением солнца, отбила удар. Ищейка зарычала и атаковала уже двумя руками. Её движения слились в сплошной вихрь. Правая рука Славы с лёгкостью отклоняла все удары. Левая всё также прижималась к груди.

Понимая, что тактика не приносит плодов, женщина опустила руки, и слегка присела, готовясь к прыжку.

– Умри! – истерично, с завыванием, выкрикнула она и, высоко подпрыгнув, всем телом обрушилась на Славу.

Но не успело его тело, сметаемое тяжестью ищейки, коснуться пола, как всё замерло. И в следующую секунду он мягко опустился на коричневатый мох. Тяжесть ищейки пропала, как и спутанность сознания. Рядом охнула Ира, потерявшая равновесие. Слава пару секунд полежал, приходя в себя после резкой смены обстановки, встал на ноги и огляделся. Перед ним была стена из кустов шиповника, в небе светило солнце. Это ему что-то напомнило. Что-то, что он видел не так давно.

– Где мы очутились? – спросила Ира, подходя к Славе ближе.

– Не знаю… Похоже та психичка сюда закинула.

Иру передёрнуло от воспоминаний о визгливой женщине, что забежала в автобус, бесцеремонно сдёрнула Глада с места, а когда Ира попыталась ей помешать, обожгла запястье прикосновением, когда скидывала руку. Девочка посмотрела на руку и с удивлением обнаружила вместо красного вздувшегося пятна ожога нежную розовую кожу.

– Значит она где-то рядом?.. – встревоженно стала озираться девочка, прикрыв зажившее запястье ладонью.

– Может быть… Держись ближе ко мне, пока мы не выясним, что это за место, и где эта психопатка.

– Хорошо, – согласилась Ира. Она огляделась: Глад сидел в нескольких метрах в стороне, а Снежик лежал за спиной, ближе к дереву, росшему на поляне. – Я к Гладу схожу и Снежику, они рядом.

Слава кивнул и медленно обернулся кругом, осматривая место, где они очутились. Оказалось, что кусты шиповника со всех сторон обступали кряжистое дерево, оставив лишь небольшую площадку, покрытую мхом. Их «выбросило» на самом её краю. Слава присмотрелся к дереву, и ощущение дежавю стало сильнее. «Что за нафиг…».

Глад сидел и протирал глаза, привыкая к свету. Ира рассудила, что его самочувствие было норме. А вот неподвижно лежащий на боку Снежик внушал серьёзные опасения. Ира подошла к зайчонку и присела рядом. Осторожно ощупав его тело, она не обнаружила ни вывихов, ни переломов. Имелась лишь небольшая шишка на лбу. Но она вряд ли могла вызвать потерю сознания. «А может, как и в прошлый раз, это…», – подумала Ира и приложила ладонь ко лбу Снежика, чтобы проверить догадку. И догадка подтвердилась: лоб Снежика оказался почти таким же горячим, как тогда, в лесу.

Глад снял кроссовки, от которых болели лапы, и подошёл к Ире, склонившейся над Снежиком.

– Он ведь в порядке?

– Да-да, всё хорошо, – успокоила его девочка. – Сейчас собью температуру и он придёт в себя.

– Слав, достань воду, – обратилась Ира к парню. Тот стоял рядом и с хмурым сосредоточенным лицом изучал мох под ногами, явно о чём-то размышляя.

Ира аккуратно сняла толстовку со Снежика, и так и не дождавшись ответа, встала и подошла к Славе:

– Слав, вода…

Тот не пошевелился, теперь внимательно разглядывая что-то впереди.

Ира проследила за его взглядом и увидела старца, восседающего на высоко выступающем корне. Рядом с ним, иссиня-чёрный, стоял огромный ворон в костюме, с росчерком белых перьев на груди.


***

Глад без тени страха подошёл к ворону и, задрав голову вверх, произнёс:

– Мудрый Ворон, ты пришёл нас спасти?

– Гладиолус, здравствуй, – вместо ответа сказал ворон. Он чуть наклонил голову, рассматривая совёнка. – Ты повзрослел, это видно даже сквозь грим, – улыбнулся Мудрый Ворон. – И хорошо выполняешь возложенную на тебя задачу.

– Задачу? – не понял совёнок. – Какую?

– Всем знаниям отведено своё время, малыш, – туманно ответил Мудрый Ворон. Затем потрепал его по макушке, отчего весь грим слетел и перья распушились. – А теперь иди к своему другу. Он скоро придёт в себя.

Глад безропотно сделал пару шагов назад, к Снежику, но так и не дойдя до него, обернулся.

– А… – хотел Глад повторить вопрос о возвращении домой, но его прервал Слава.

Заросли шиповника, огромное дерево на вершине и старик, восседающий на троне из корней… И эти глаза: во сне и у костра, рядом с озером – одни и те же… Слава, наконец, вспомнил, где видел его. И ему стало страшно и одновременно одолела злость.

– Это твоих рук дело, так? И зубастую психопатку ты подослал? – обвиняюще спросил Слава, делая несколько шагов в сторону, заслоняя Снежика, и неосознанно выставляя перед собой правую руку, сжатую в кулак.

– Слава, что с тобой?.. – испуганно спросила Ира.

Он не обратил на неё ровно никакого внимания.

– И ещё привёл дружка на помощь. Что тебе надо? Дурил нам голову у озера, потом подсунул непонятных зверей, и ещё… в сон мой влез!

Мудрый Ворон обернулся на старца, как бы спрашивая, стоит ли остановить заносчивого подростка. Но тот покачал головой.

– И твоя внешность, – продолжал Слава, – не знаю уж, эта или что была у костра, также, как этот огромный ворон и говорящие звери-переростки, лишь галлюцинация, так? Так, Даромир? Или это не настоящее имя, как и всё, чем ты нас пичкаешь?

– Даромир?.. – не поняла Ира.

Вопреки сказанному Славой, старец тепло улыбнулся. В уголках глаз тут же обозначились лучистые морщинки, сделавшие его лицо добрым и мягким.

– Помнишь ли ты, о чём я спрашивал тебя? – спокойно спросил он, проигнорировав тираду парня.

Услышав голос старика, у Славы пропали последние сомнения. Весомый и глубокий, его было не спутать ни с каким другим. Ира тоже узнала его:

– Даромир, неужели это вы? Вы так… изменились.

Даромир вытянулся вверх, раздался в плечах, сухость и немощность уступили место гордой осанке и стати. Вместо седых редких волос и щетины – светлые, как молоко, густые волосы до плеч и окладистая борода. Вместо заношенной одежды – светлая льняная рубаха и штаны. Ноги остались босыми. Лишь глаза его остались такими же зелёно-голубыми, с белым зрачком.

Даромир спокойно ждал ответа.

– Мне на твои слова глубоко плевать. Забирай своих «глюкодрузей» и проваливай.

Старец покачал головой.

– Мир, почти лишившийся души, пустил глубокие корни в тебе. Твой разум всеми силами борется со рвущейся на свободу частицей света, поскольку считает её разрушающей. Но стоит лишь увидеть твои поступки, в которых разум уступает место душевному порыву, и всё становится на свои места. Оглянись, Мстислав, и ты поймёшь, о чём я говорю.

Слава очень удивился, когда Даромир назвал его полное имя. Откуда он мог его знать? Друзья, знакомые, да и родители звали его Славой, а полное имя Мстислав знали лишь те, кто видел его паспорт.

– Откуда ты знаешь моё имя?

Вместо ответа, Даромир повторил:

– Оглянись, и всё поймёшь.

– Вот блин, достал… – прошипел Слава и повернулся назад. За его спиной лежал Снежик, и за ним заросли шиповника. – Кусты там, и что?

Даромир поднял правую руку и с зажатой между большим и указательным пальцем монетой, блеснувшей серебром в солнечных лучах. И щёлкнул по ней пальцами левой. Послышался знакомый звон. Звон – крик о помощи.

Слава застыл, осмысливая, что увидел и услышал. И волна раздражения нахлынула на него с новой силой.

– Это был ты! Я так и знал! Обманул, чтобы я следовал твоему плану. Чтобы я нашёл этих и потащил их с собой, – Слава кивнул в сторону Глада, который подошёл к Ире и во все глаза наблюдал за бушевавшим Славой.

– Ты прав, – не стал отрицать Даромир. – Но я лишь показал тебе дорогу, идти по ней или нет, выбрал ты сам, – он кивнул на руку Славы, сжатую в кулак: – Защита – твой выбор.

– Что? – не понял Слава, и разжал пальцы. На раскрытой ладони лежал медный кругляш с чеканкой в виде солнца. – Вот чёрт! – он замахнулся, чтобы выбросить его, но отчего-то передумал и спрятал в карман.

– Ладно, мне всё равно, как ты всё это проделал, и с какой целью, – уже не так напористо сказал Слава. – Просто забери подкидышей, и отпусти меня и Иру.

– Слав, что ты такое говоришь? – Ира прижала к себе Глада и отступила на шаг назад, ближе к Снежику. – Ты собираешься их бросить?

Слава промолчал.

– Даромир, простите, пожалуйста, Славу, – не дождавшись ответа, извинилась Ира перед старцем. – Он имел в виду совсем не то, что сказал.

– Что сказал, то и подразумевал… – огрызнулся парень, оборачиваясь к Ире. – Ты со своей доверчивостью…

– Не доверчивость, а вера, – поправила его Ира. – Вера в людей и желание сначала выслушать человека, а потом делать выводы о его действиях, – она повернулась к Даромиру: – Объясните, пожалуйста, почему вы рассказали нам о Снежике и Гладе.

От слов Иры лучики морщинок в уголках глаз на мгновение вновь осветили лицо старца, но потом он вновь стал серьёзным.

– Ирина, вижу, что и тебе отведено место в этой истории. Что одновременно и радует и тревожит меня.

– В какой истории? – поинтересовалась Ира, присаживаясь на мох рядом с зайчонком. Она приложила ладонь ко лбу Снежика и с облегчением обнаружила, что жар спадает.

Прежде чем ответить, Даромир повернул голову к ворону.

– Мудрый Ворон, – назвал он хранителя именем из мира Слияния, чтобы избежать лишних вопросов от Глада, и прислушался к царящей вокруг тишине: – вскоре ищейка будет здесь. Хозяева леса передают эту весть. Поэтому, прошу, укрепи идущую минуту, дабы выиграть время. И я поведаю нашим героям о возложенной на них задаче. И отстрани жителей мира Слияния от этого разговора. Он предназначен лишь для Защитника и его Судьбы.

Ворон кивнул и щёлкнул перьями-пальцами. На поляне воцарилась тишина. Лёгкое дуновение ветра, что не замечаешь, пока не стихнет; тихий шорох листвы дуба; далёкие голоса птиц – всё это исчезло. Осталась лишь тишина с привкусом тайны.

Ира вздрогнула, когда лоб Снежика под её рукой стал твёрдым, как камень. Зайчонок замер и перестал дышать. То же произошло со стоящим рядом Гладом. Лишь исходившее от их тел тепло говорило о том, что они живы.

– Что произошло? – с тревогой спросила Ира. – Что вы с ними сделали?

– Они «спят» в безвременье. Это не опасно, и лишь ограждает их от слов, что им слышать не положено.

Ира ничего не поняла из объяснения ворона, но поверила ему. Она чувствовала, что эти двое: старец и огромная птица, хоть и неведомыми тропами, но идут по пути добра.

– Ну так что? И дальше будете свои штучки выкидывать или расскажете уже, чего хотите? – спросил Слава.

И вновь Даромир лишь улыбнулся в ответ на его выпад и, взмахнув рукой, сотворил прямо за Славой кресло из корней. От неожиданно зашевелившейся под ногами почвы, Слава покачнулся и бухнулся на него, оказавшись в объятиях корней и запаха земли.

Не дав ему опомниться, Даромир сказал:

– В ногах правды нет. Разговор предстоит долгий, потому присядь. Итак, очень давно мною была найдена старинная книга. Это была легенда. «Легенда о Белом Древе». Слушайте… «Бескрайние просторы мирозданья, что испокон в порядке пребывали, узрели невозможное, из ряда вон, явленье…»


***

После неудачи в автобусе ищейка долго кружила на месте, пытаясь вновь учуять Белое Древо. Наконец, когда ей это удалось, она пустилась в погоню.

Ищейка бежала уже больше получаса. Слабый след исчезнувшей добычи увёл её от дороги и гнал вглубь лесного массива. Неудобное человеческое тело стесняло движения и мешало набрать скорость. И она остановилась и встряхнулась, сбрасывая его, как пёс стряхивает со своей шкуры капли дождя. Образ девушки с короткими чёрными волосами растаял, отставив меж деревьев крупную псину с большой головой, маленькими заострёнными ушами и тонким длинным хвостом, как у ящерицы. Её серая, цвета пепла, кожа, была покрыта чёрной, клочками растущей, шерстью, что тлела красным на концах. Разодрав зубами висевшую на ней клочьями одежду, ищейка взвыла радостно и вновь пустилась в погоню. Вскоре местность пошла в гору.

След становился всё ярче и приятно щекотал ноздри. Ищейка активнее заработала лапами, наполняясь предвкушением. Лесные обитатели на её пути замирали, боясь выдать себя стороннице Охотника. Лишь медведи – хозяева леса, тихо взрыкивали, передавая весть туда, где в ней нуждались.

Сделав очередной скачок, ищейка вдруг на несколько секунд зависла в воздухе и очень медленно опустилась на землю. Её ловкость и стремительность исчезли, уступив место натужной плавности. Медленно, с усилием поворачивая голову, она принюхивалась, с хрипом вдыхая и выдыхая воздух. Так и не учуяв причину изменений, она теперь уже не побежала, а пошла вперёд, преодолевая сопротивление постепенно уплотняющегося воздуха. И вот, спустя несколько сот метров, ищейка замерла, не в силах сделать и шага. Даже вой разочарования и злости не мог покинуть её глотку, оказавшуюся в тисках застывшего времени.

Лишь спустя полчаса, по крохам собирая силу Бездны из окружающего мира, ищейка смогла высечь в безвременье коридор до места, где было Белое Древо. И, рассыпая искры с пламенеющей огнём шерсти, направилась к цели.


***

– Бред… Сказочки для детей, – заявил Слава, но в его голосе не было прежней категоричности. Что говорить, ему льстило, что в странной истории Даромира он занимал одно из ключевых мест. Вспоминались компьютерные игры, где он был героем, спасителем. Он всегда выбирал сторону угнетаемых, какие бы лица они не имели.

И чувства, что овладевали им, нажимающим на кнопки джойстика или клавиатуры, чтобы одолеть очередного врага, ярко вспыхнули в нём сейчас.

– Отчего же? Неужели всё, что тебе не встречалось прежде, есть бессмыслица? И так ли уж просты сказки? – спросил Даромир, внимательно наблюдая за изменениями в поведении Славы.

Мудрого Ворона не было рядом. В середине рассказа Даромира он покинул своё место слева от старца, чтобы скрыться в тёмном лазе под корнями дуба.

– Я так не говорил. Просто… всё это слишком невероятно, чтобы быть правдой. Не на Земле, я имею в виду.

– А я верю вам, – сказала Ира. Она всё также сидела рядом со Снежиком, положив ладонь на его лоб. – И я хотела бы помочь, если возможно. И ещё… Почему Снежику нельзя узнать об этом? Он ведь мог бы подготовиться к предстоящей битве. Это жестоко – бросать его, такого маленького, в гущу событий, ничего не объяснив. Или, может, его можно заменить кем-то взрослым и опытным?.. – с надеждой просила Ира.

– В том-то и дело, что отступать от слов легенды нельзя. Это противоречит принципу невмешательства.

– Что это за принцип такой? Кто его установил? – с неподдельным интересом спросил Слава.

Старец улыбнулся ему и ответил:

– Суть принципа проста: всё, что предначертано, должно свершиться. И никто, имеющий знания о поворотах судьбы, не вправе менять ход событий, – Даромир внимательно посмотрел сначала на Славу, потом перевёл взгляд на Иру. – Это знание ведёт ко многим соблазнам… В первую очередь приходят на ум: власть, богатство, избавление от всех проблем… Но не только личная выгода может разорвать тонкое плетение нитей судьбы. Желание добра, всеобщего мира и процветания, также пагубно влияют на правильный исход ключевых событий в Спирали миров.

Необычность ситуации, схожесть с тем, что он так часто видел на мониторе в играх, наконец, взяли верх на Славой. Он внимательно слушал старца, и, уловив в его словах противоречие, тут же заговорил:

– Ага… А вы, значит, пошли против этого принципа и рассказали легенду, объяснили в ней мою роль. С чего бы это? И что за это за штука? – он вытащил из кармана руку и показал медный кругляш с гравировкой.

– Да, расскажите, – закивала Ира, показывая, что её ответы на эти вопросы также сильно интересуют.

– Много вопросов и ни толики неверия. Наконец, ты, Мстислав, просыпаешься. Я этому очень рад.

Что ж, отвечу по порядку.

Да, то, что я рассказал вам о легенде, отступление от принципа невмешательства. Но серьёзность последствий вынуждает действовать не по правилам. Если Охотник завладеет Ключом Всевластия, он сможет разрушить всё, что так долго создавалось многими тысячами и тысячами веков. Ты, Мстислав, как и Ирина, можешь подумать, что это будет простое, физическое разрушение. Но всё гораздо страшнее. С помощью Ключа Охотник откроет двери для сил, разрушающих всё живое изнутри. Страхи, недоверие, себялюбие и ненависть навсегда укоренятся в душах и уничтожат их. Живущие во всех мирах Спирали превратятся в существ и сущностей, стремящихся к разрушению. Станут пустыми изнутри… И это будет концом жизни.

Теперь о том, что ты держишь в руке, Мстислав. Это твоё оружие.

Слава посмотрел на лежащий на ладони круглый кусок меди.

– Оружие?.. – он взял кругляш двумя пальцами, замахнулся и резко выбросил руку вперёд, как будто метает нож. – Метательное, что ли?

– Нет. Это – Щит. Именно о нём говорится в легенде: «Удар Охотника встречает Щит Защитника, сплетённый целиком из солнечного света».

– Но это просто маленький кусочек меди. Как им защищаться?

– Не мне объяснять хозяину оружия, как с ним обращаться, – не дал прямого ответа Даромир, и встал со своего «трона» из корней. – Ирина, Мстистав, идите за мной. Время уходит, а вы должны увидеть ещё кое-что.

Слава нахмурился, но всё же не стал требовать более развёрнутого ответа, и встал, чтобы последовать за старцем. Тот шёл, не оборачиваясь и вскоре скрылся в тёмном овале большой норы под корнями.

Сделав несколько шагов следом, он обернулся, проверяя, идёт ли Ира. Она всё также сидела рядом со Снежиком. Слава вопросительно поднял брови:

– Ты идешь?

Ира провела ладонью по лбу зайчонка и вздрогнула, ощутив его неживую каменную твёрдость.

– Иди один, я с ними побуду. Потом мне всё расскажешь.

– Как хочешь, – согласился Слава и нырнул под корень.


***

Нора встретила его темнотой и запахом земли, и ещё чем-то знакомым. Но что это было конкретно, он не мог определить. Ход шёл под уклоном вниз. Нащупав правой рукой стену, Слава прошёл несколько метров в полной темноте.

Потом ход расширился и впереди, в неровном овале, замерцал бледный свет. Подойдя ближе к выходу из тоннеля, Слава услышал голоса.

Он приостановился и прислушался.

– Они умирают… Становятся бесплотными… – сказал Ворон. В голосе большой чёрной птицы слышалась боль и печаль.

– Пока легенда не свершилась, рано говорить о смерти, – успокоил его Даромир. – Ты выглядишь уставшим, Влад.

Когда Даромир произнёс явно человеческое имя, глаза Славы расширились от удивления. «Влад?.. Там, что, есть человек?»

– Стараюсь так думать, но их вид угнетает… Всё в порядке, Высший Хранитель, – не очень уверенно ответил почему-то Ворон.

Голоса стихли. Слава, чтобы не быть уличённым, быстрым шагом преодолел небольшое расстояние до входа и ступил в большую комнату, освещённую несколькими шарами под потолком. Стены были увиты корнями.

Бросив быстрый взгляд на стоящего рядом Даромира, Слава стал быстро осматривать окружение. И в неярком свете увидел очертания высокого широкоплечего мужчины, стоящего лицом к стене. Его пальцы крепко сжимали корни.

– Что за мужик?..

На голос Славы мужчина обернулся, замер на пару секунд, бросил взгляд на Даромира. Тот еле заметно кивнул, и тогда мужчина поднял голову, и тут же все светящиеся шары под потолком разом потухли. В норе воцарилась тьма. Слава напрягся, готовясь к любым неожиданностям, и сделал шаг назад, к выходу.

В кромешной темноте обострилось обоняние и Слава понял, что за запах его так смутил. Как и тогда – в палатке, когда совёнок и зайчонок спали в рюкзаках, пахло перьями и шерстью.

Напряжение всё росло. От выброса адреналина в кровь, Славу затрясло. И вот, когда он уже готов был беспорядочно размахивать кулаками, свет вновь зажёгся. Слава зажмурился, потом открыл глаза.

Даромир стоял на прежнем месте, внимательно рассматривая Славу. Вместо человека стояла большая чёрная птица.

– Что за чёрт!

– Успокойся, Мстислав. Увиденное тобой не имеет значения, поэтому просто забудь.

– Как не имеет значения?! Здесь ведь был человек!.. Влад! Откуда он взялся и куда исчез!?

Даромир и Ворон ничего не ответили.

Слава ещё раз оглядел помещение и заметил движение за сплетением корней. Он подошёл ближе, в надежде найти там ответ. И увидел зайца. Он лежал за корнями, как в клетке, и еле дышал. Облезший и костлявый, заяц вытянулся от угла к углу, отчего уши подогнулись и «наползли» на земляную стену… Присмотревшись, Слава понял, что стены сплошь усеяны такими темницами.

Переходя от клетки к клетке, парень увидел сов и волков, лис и оленей. Детёныши, взрослые птицы и звери, лежали за сплетениями корней. Именно от них исходил тот запах влажной шерсти и перьев, что смутил Славу при входе. Увиденное наложилось на запах, и вспомнились недавно услышанные слова:

– Они умирают… – повторил Слава и обернулся в Даромиру.

Старец и Ворон всё это время молча наблюдали за ним.

– Да, – наконец прервал молчание Даромир. – И это ещё одна причина, по которой я рассказал тебе о легенде. Их жизнь зависит от тебя. Знаю, ты подумал, что они здесь в заточении, – предупредил он готовый сорваться с губ Славы вопрос. – И в какой-то степени ты прав. Они заперты здесь, – Даромир повёл рукой, охватывая всё помещение, – в этом мире. В мире, что является твоим домом. Они здесь чужаки, и не способны выжить в нём. Так же, как рыба не может жить на суше.

Их дом – мир Слияния. Мир волшебства и сбывающейся легенды. С каждым часом жизнь покидает их тела. Именно их – ни чём не повинных существ, я показываю тебе, чтобы ты понял, Мстистав, кого именно защищаешь.

Ты можешь отказаться, ещё не поздно. Но знай, что тогда они все погибнут.

Тон Даромира, выражение его лица, вздохи заключённых в корнях птиц и зверей, и слова, полные боли: «они умирают»… Всё это прорвало защиту, построенную миром, в котором упоминание чудес и магии вызывало лишь снисходительные улыбки. Слава глубоко вздохнул, пуская внутрь себя так долго томившуюся на пороге веру в чудеса. И тогда его тело наполнилось той силой и решимостью, что «посетили» его в автобусе. Но между теми ощущениями и настоящими обозначилась существенная разница: сейчас он не чувствовал себя безучастным наблюдателем. Слава полностью осознавал происходящее. Медная монета с «солнечной» чеканкой удобно легла в ладонь. В глазах, меж серых туч, зажёгся цвет неба.

– Ладно. Предположим, я тебе верю. И что теперь? Я так и не понял, что мне делать, где и как.

Вдруг Ворон, до того стоявший рядом со Славой, стал крениться на бок и упал.

Снаружи послышался девичий визг и медвежий рёв.

– Ира! – воскликнул Слава и метнулся к выходу.

Даромир опередил Славу: с удивительным для его возраста проворством он преодолел короткий земляной коридор, и встал на поляне, сразу же найдя взглядом источник тревоги.


***

Ира баюкала на коленях бесчувственного Снежика, когда почувствовала дуновение ветра. Она подставила лицо под его лёгкие пальцы. Потом услышала сухой треск и повернулась в сторону кустов шиповника. И замерла. Прямо к ней, как в замедленной съёмке, медленно, с натугой ломая ветки, на поляну рвалась огромная псина. Ломая ветки большой головой, как тараном, она уверенно двигалась вперёд. Серокожее тело, лишь местами покрытое чёрно-красной шерстью, уши, тонкий длинный хвост – всё сочилось чёрным из царапин, нанесённых колючими ветками шиповника.

Ира закричала от ужаса и стала отползать назад. Одновременно послышался недалёкий медвёжий рёв.

Движения псины становились всё быстрее и увереннее. Вдруг она замерла и взвыла. Её лапы оторвались от земли, тело перевернулось вверх тормашками, и грохнулось на землю, распластанное, будто придавленное сверху грузом.

Ира сделала судорожный вдох, оглянулась и увидела Даромира. Старец стоял на рядом с дубом и внимательно, не моргая, смотрел на незваного плешивого гостя.

Девочка, мутным от страха взглядом заметила выбежавшего из-за спины Даромира Славу, зашевелившегося рядом Снежика и сделавшего несколько шагов Глада.

С хрустом и рёвом на поляну вперевалку вбежало несколько медведей. Увидев распятую псину, они кинулись к ней, намереваясь порвать в клочья.

– Нет, – твёрдо остановил их Даромир. – Она доставит весть.

Медведи нехотя отступили, с подозрением поглядывая на неподвижного врага, и в злости обнажая клыки.

Не поворачивая головы, старец произнёс громко и чётко:

– Пусть легенда ведёт вас к победе. В путь!

Потом хлопнул в ладоши и по телам Снежика, Глада, Иры и Славы пошла рябь, как по отражению в потревоженной дождём озёрной воде. Странное чувство лёгкости окутало их, унося вверх и внутрь.

Последнее, что они услышали, прежде чем исчезнуть, были слова Даромира:

– Передай Охотнику, что теперь у Белого Древа есть соратники.


Часть третья

Вершители


***

Снежик открыл глаза, и ему показалось, что он попал внутрь радуги. Разноцветные вихри водили хороводы над его головой, то сплетаясь в спирали, то отталкиваясь друг от друга мячиками.

Зайчонок перевернулся на бок и увидел, что вместо земли под ним всё та же мешанина красок. От этого его сердце подскочило к горлу, как во сне, когда падаешь с высокой горы в пропасть. Испугавшись, Снежик подпрыгнул вверх и назад, запнулся о ногу Славы, перекувыркнулся через голову, и чудом приземлился на задние лапы рядом с Ирой.

– Что такое?.. – зашевелился Слава. Обхватив гудящую от боли голову руками, он сел и приоткрыл глаза: обилие ярких красок заставило его зажмуриться и крепче прижать пальцы к вискам: – Что за чёрт?.. Как же больно…

Пока Слава сидел, покачиваясь, чтобы хоть как-то успокоить боль, Снежик набрался смелости, чтобы попробовать на прочность «землю». Он отвёл правую лапу в сторону и надавил на блуждающий рядом небольшой красный круг. «Земля» в ответ прогнулась, а потом круг выгнулся вверх пузырём, выталкивая лапу назад. Вдохновлённый успехом, Снежик немного развернулся, чтобы его лапа опять оказалась над кругом, и вновь надавил, уже сильнее. В ответ круг сильнее отпружинил, и Снежик, для сохранения равновесия, отступил назад и упёрся в руку Иры.

– Уйди, Маргоша… – вполголоса сказала она, отодвигая Снежика в сторону.

От неожиданного прикосновения Снежик взвился вверх и приземлился на жёлтый круг. Тот толкнул зайчонка в сторону, отчего он упал прямо на Глада.

– Ух, – выдохнул совёнок, резко приходя в себя от оказавшейся сверху тяжести.

Снежик скатился с друга на «землю» и замер, боясь пошевелиться.

– Хи-хи-хи! – захихикал кто-то.

– Ир, это совсем не весело… – простонал Слава, не оборачиваясь.

– А? – не поняла Ира, с прищуром открывая глаза, чтобы рассмотреть окружающее многоцветье. При попытке сесть, она, как и Слава, скривилась от боли.

– Вот же смешные! – тем временем вновь произнёс кто-то и хихикнул.

Слава перестал раскачиваться и поднял голову, настороженно оглядываясь.

– Кто здесь?

Вместо ответа сверху спустилась гибкая золотистая нить с ярким белым шариком на конце и прикоснулась к его лбу.

– Спящий, – констатировал голос.

Пока Слава с изумлением осознавал, что боль исчезла, как будто её и не было, нить прикоснулась ко лбу Иры, также возвращая ей хорошее самочувствие:

– Тоже Спящая.

Следом нить коснулась шариком не успевшего увернуться Снежика и прикрывающего глаза крыльями Глада.

– И двое Смешанных. Какая престранная компания, – нить вновь тронула Снежика. – Но этот самый забавный. Так скакать по транспортным точкам… Это изумительно смешно! Хи-хи-хи!..

Пока голос рассказывал о непонятных «спящих» и «смешанных», Слава встал и посмотрел вверх. Над их компанией, на высоте нескольких метров, висел пушистый жёлтый шарик размером с футбольный мяч, по которому гуляли золотые искорки. По всей поверхности шарика колыхались золотые нити с маленькими светящимися шариками на концах. Одна из этих нитей, что была гораздо длиннее остальных, блуждала на их головами.

– Кто ты? – ещё раз повторил Слава.

– И где мы находимся? – задала вопрос Ира, тоже заметившая шарик на головой.

– Так вы ещё и потеряшки. Вот это удача! Столько интересного, и всё для меня одной. Прелесть!

Снежик, шаркая лапами, чтобы вновь не взмыть в воздух, подошёл к Ире поближе. Глад, с трудом привыкнув к чрезмерной для его глаз яркости окружающего, тоже сделал несколько шагов в сторону девочки. Все четверо ждали ответов. А жёлтый шарик висел над их головами и молчал.

Такая нерасторопность в ответах «лимона», как его про себя называл Слава, стала порядком раздражать. И его совсем не смущало, что ждёт он ответа от существа, которое могло привидеться, разве что во сне. Напротив, всё происходящее воспринималось, как само собой разумеющееся.

Наконец, шарик спустился вниз и завис в метре от «земли».

– Зои, – сказал шарик и все золотые ниточки выгнулись, указывая на его воображаемую макушку. Потом нити растопырились, указывая во все стороны: – Вы у меня дома.

Дав такой «исчерпывающий» ответ, Зои вдруг ударилась о красный круг, проплывающий под ней, и взмыла вверх.

– Ух! Как здорово! – прокричала она из радужного «поднебесья».

Потом Зои стала носиться вокруг, пикируя вниз на цветные пятна и отскакивая в разные стороны.

– Предвижу проблемы в общении, – констатировал Слава. – Эта Зои весьма нестабильна эмоционально…

– Она как та жёлтая птичка в доме Иры. Псих, – поддержал его Глад.

Снежик согласно кивнул:

– Точно.

– Хватит заниматься психоанализом, – шикнула на них Ира. И когда Зои в очередной раз пролетала мимо них, крикнула: – Зои! Остановись, пожалуйста!

– Заче-ем?! Это скучно – стоя-а-ать! – прокричала в ответ Зои, потом ударилась о жёлтый круг и полетела в обратную сторону, крича: – Веселее – прыга-а-ать!..

Слава покачал головой, выражая своё отношение к попытке Иры поговорить с веселящейся Зои.

– Пойдём уже. Найдём кого-нибудь поадекватней.

Шарик резко затормозил прямо в полёте:

– Куда вы собрались? А как же я? Это ведь я вас нашла, – в её голосе явно чувствовалась обида.

– И что с того? Толку от тебя…

Тут Ира перебила Славу:

– Ты умница, что нас нашла, Зои. Мы тебе благодарны за это.

– Правда? – с надеждой переспросила Зои.

– Да, – кивнула Ира.

Слава, Снежик и Глад, не соглашаясь с Ирой, синхронно отрицательно мотнули головами.

Зои это заметила.

– Не верю, – сказала она, и золотые нити заколыхались, как от сильного ветра.

– Пожалуйста, поверь. Мы, правда, рады, что ты здесь. И только ты можешь нам помочь, – попыталась Ира сгладить неловкость. Потом ткнула Славу в бок, и послала в сторону Глада и Снежика красноречивый взгляд.

Нити перестали колыхаться, и Зои подлетела к ним поближе.

– Так вы случайно сюда попали, и хотите назад? Жаль-жаль-жаль… Здесь так редко бывают гости…

– Мы не знаем, почему оказались здесь, – пожала плечами Ира. – Но знаем другое – ты можешь помочь нам в очень важном деле.

Тут в разговор вступил Слава:

– Да, покажи нам дорогу, чтобы… Э-э… К легенде… – как на зло, он забыл правильное название и умолк.

– Дорогу к Легенде о Белом Древе, – закончила за него Ира. Она, в отличие от Славы, хорошо запомнила название истории, рассказанной Даромиром. Так же хорошо Ира помнила и её финал: «Победа через пораженье». Её лицо погрустнело и девочка посмотрела на топтавшегося рядом Снежика. Но тут же собралась, и с мыслью: «Мы обязательно сделаем так, чтобы все остались живы», взяла Славу за руку. Тот вздрогнул и посмотрел на неё. На лице парня проступила бледность, тут же сменившаяся румянцем.

– Ты чего? – возмутился Слава и высвободил руку.

Зои стала кружить на головами Славы и Иры.

– Ой, как интересно! Спящие помогают друг другу проснуться. Как ми-и-ило! – протянула она и осыпала Иру со Славой золотистыми блёстками.

Слава в раздражении закатил глаза.

– Слушай, Зои, может хватит уже, а?

Зои неожиданно послушалась и мягко приземлилась в метре от компании.

– Ладно, – сказала она, разочарованная тем, что её не поддерживают в шалостях. – Я не знаю, где находится Легенда, но мои родители точно знают. Я вас провожу к ним… Но при одном условии, – с хитрецой добавила она, и вновь стала прыгать вверх-вниз.

Слава вздохнул.

– Говори уже…

– Мы пойдём до них по транспортным точкам!

– Как это? – спросил Снежик.

– Да, что за точки? – вторил другу Глад.

– А это те кружки, от которых ты, – золотая нить коснулась Снежика, – скакал вот та-а-к! – закончила она, оттолкнувшись от красного круга и подлетев ввысь.

Снежика передёрнуло от воспоминаний о своих недавних полётах.

– Может не надо? – с надеждой спросил он.

– Иначе я вас никуда не поведу, – безапелляционно заявила Зои, вновь оказавшись рядом. – Ну так что, согласны?

Слава подозрительно сощурился:

– И в чём подвох?

– Ни в чём, – уж очень невинным голосом ответила Зои. – Я вам даже расскажу и покажу, как ими пользоваться.

– Хм… Ну давай, покажи, а мы уж после этого решим, соглашаться или нет.

– Ладно, – согласилась Зои. – Итак, прежде всего надо запомнить главное правило: чем сильнее давление, и чем громче мысли и слова, тем дальше и быстрее полёт. И ещё: транспортные точки – круглые. Если цветное пятно не круглое – это не транспортная точка. Они бывают трёх цветов: красные, жёлтые и зелёные. Красные транспортные точки подбрасывают вверх, и чем сильнее давите, тем выше летите, – для примера она несколько раз подскочила на красном круге и спустилась вниз. – К зелёным можно прилипнуть, чтобы отдохнуть и полюбоваться видом. Их легко найти, потому что они большие, – Зои села на зелёный диск и стала наворачивать по нему спирали от центра к краю и обратно. – Чтобы покинуть зелёную транспортную точку, надо сказать или подумать «в путь» и тогда полетишь в ту сторону, куда смотришь. Жёлтые – пружинят в любую сторону, кроме верха, главное подумать или сказать, куда хотите лететь, – Зои крикнула «в путь!» и прыгнула на дрейфующий вдали жёлтый круг, а с него с криком «направо!», унеслась вдаль.

– По-моему, всё просто… – пожала плечами Ира.

– По-моему, нет, – не согласился Снежик.

– А мне всё равно, у меня крылья, – довольным голосом заявил совёнок Глад и, взмахнув крыльями, взлетел. Покружил и вернулся, тяжело дыша.

– Везё-о-от!.. – с завистью сказал Снежик, рассматривая передние лапы, покрытые белой шёрсткой, а не перьями.

Слава сомневался, что всё так просто, как говорит Зои.

– Вроде все просто и понятно… Но здесь точно есть подвох… Уж очень она хочет, чтобы мы воспользовались этими транспортными точками.

Зои тем временем вернулась и заметила, ткнув светящимся шариком на конце золотой нити в Глада:

– Зря стараешься. Просто так пользоваться обычной силой здесь нельзя. Она о-о-очень быстро расходуется и о-о-очень медленно восстанавливается. Поэтому… Лучше прыгай вместе с нами! Ю-ху! – снова стала резвиться Зои.

Глядя на очередной приступ веселья Зои, Слава понял, что ещё чуть-чуть, и он не выдержит этого безумства.

– Давай уже, веди, – согласился он, чтобы прекратить мельтешение жёлтого шарика. – Я согласен иди по этим твоим точкам.

– Ух! Здорово! – обрадовалась Зои. – Остальные тоже согласны? Мне нужны все, чтобы закрепить договор.

– Стоп-стоп! Что ещё за договор? – насторожился парень. – Ты о нём ничего не говорила.

– Да это просто так называется. Чтобы я могла довести вас до того места, куда обещала, все должны согласиться идти со мной.

– Хм… Понятно. Ладно тогда.

Зои крутанулась вокруг своей оси:

– Хорошо, Спящий согласен.

– Я, кстати, Слава.

– Хорошо, Спящий Слава согласен идти со мной, – поправилась Зои, явно довольная тем, как всё развивается.

Следом за Славой представились и остальные, попутно выразив согласие идти с Зои.

– Ура, ура, ура! Договор закреплён! Мы идём по транспортным точкам! Но погодите немножко, я хочу перевоплотиться для большего веселья. Так-так… Не шевелитесь… – забубнила Зои.

Вдруг все её нити вытянулись к Ире, обступив девочку по контуру тела со всех сторон на расстоянии сантиметра-двух.

Не успела Ира испугаться, как нити вернулись назад и сформировали вокруг Зои точную Ирину копию, сплетённую из золотых нитей с белыми огоньками в просветах. Зои-Ира пошевелила руками, попрыгала на месте, попробовала сделать кувырок назад с места и упала на спину. Вернув себе вид шарика в ореоле нитей, она разочарованно протянула:

– Не-е-ет, неуклюжая…

– Это я – неуклюжая? – возмутилась Ира, – Я гимнастикой занималась, между прочим.

Зои, не слушая её, потянулась к Гладу, но на полпути передумала.

– Скучный. Летает. Это я и без перевоплощения могу…

– Никакой я не скучный! – несогласно пробубнил Глад и распушился от обиды.

Тем временем Зои сняла копию со Снежика. Примерила её на себя, помахала передними лапами, покрутила головой, попрыгала, и присев на задних лапах, сделала кувырок назад. Приземление далось ей легко.

– Ой-ой! Как я и думала, то, что надо! Прыгучая, мягкая и уютная оболочка! Беру!

После этих слов до того сплетённый из нитей контур стал уплотняться, на поверхности тела появилась жёлтая, словно лимон, шёрстка, все белые огоньки с кончиков нитей переместились на короткий хвостик, отчего тот засиял, как лампочка. Завершающим штрихом на плечи Зои легла мерцающая золотом ткань, превратившись в милое платьице с короткими рукавами и пышной юбочкой. Зои открыла ярко-голубые, как у Снежика, глаза и, довольная, стала себя разглядывать.

– Прелесть, с какой стороны ни глянь. Да ведь? – обратилась она к онемевшей от трансформации компании.

Первой пришла в себя Ира:

– Да, очень мило. Тебе идёт… быть зайчихой.

– А, по-моему, ничего особенного. Видел и лучше, – заявил Глад, всё ещё обиженный за то, что его назвали скучным, – Согласен, Снежик? – спросил он у друга, надеясь на поддержку.

Снежик молчал. Его обычно бледно-розовый носик покраснел, глаза неотрывно смотрели на Зои, которая уже создала себе большое овальное зеркало, и вертелась перед ним, рассматривая себя со всех сторон.

– Эй, – толкнул его в бок Глад.

– Что?.. – спросил Снежик, не отрывая взгляда от Зои.

– Я тебя спросил, что думаешь об этой… жёлтой.

– Она… такая…

Наблюдавший за зайчонком Слава, вполголоса пропел:

– Тили-тили-тесто!..

– Да ладно тебе, просто удивился он… – с улыбкой заметила Ира.

– Ну не знаю, не знаю… По-моему, втрескался, хы.

Ира покачала головой, будто не веря его словам, хотя, на самом деле, тоже видела, что Снежику Зои в таком виде приглянулась.

Зои свернула зеркало и заявила:

– Всё, я готова выполнять договор. В путь! – воскликнула она и, отскочив от зелёной транспортной точки, приземлилась на другую зелёную метрах в десяти впереди. – Ну, давайте же! Не стойте столбами!

– Ладно… Я буду первым, – решился Слава, прыгнул на зелёный диск, развернулся лицом к Зои и прошептал: «в путь…». Его тело медленно подлетело вверх и он, нелепо размахивая руками, не торопясь долетел, а потом и приземлился рядом с маленькой жёлтой зайчихой.

– Круто! – прокричал он оставшимся. – Давайте все сюда! Главное, не кричите!

Ира и Глад вместе встали на зелёную транспортную точку, и еле слышно прошептали: «в путь». После этого медленно поднялись в воздух и спланировали на свободное место рядом со Славой. Глад, игнорируя предложение прыгать, снял рубашку и взлетел. Пыхтя, он преодолел отделявшее от друзей расстояние. Несмотря на то, что полёт дался нелегко, совёнок решил, что ни за что не будет прыгать, как эта жёлтая Зои, даже если придётся умереть на крыле.


***

Позади было много красных, жёлтых и зелёных транспортных точек. Хотя перемещение по ним не было сложным, сам факт нахождения в другом мире очень выматывал. Конечно, это не касалось Глада и Снежика: совёнок очень устал именно физически, но упрямство не давало в этом признаться; ну, а Снежик был настолько поглощен созерцанием Зои в золотистом платьице, что не замечал не только усталости, но и вообще ничего вокруг.

Похоже, Зои почувствовала настроение новых знакомых, поэтому несмотря на то, что в ней было энергии на десятерых, предложила сделать привал.

Когда все расселись на зелёном островке и перевели дух, настало время вопросов, которых накопилось много.

– Зои, когда мы… прыгали, я не увидела никого, похожего на тебя. Они что, невидимые, или здесь живёшь только ты и твои родители?.. – спросила Ира.

– Нет-нет, что ты! Здесь никогда никого нет! Это же кладбище!

– Что-о?! – в один голос воскликнули Слава с Ирой, – Кладбище-е?!

Они стали озираться вокруг, страшась, и одновременно желая увидеть призраков.

Снежик и Глад, не слушали, о чём они разговаривают: один хмурился, глядя на Зои, другой же, напротив, не сводил с неё восхищённого взгляда.

Зои подождала немного, наслаждаясь произведённым эффектом, потом хихикнула и пояснила:

– Да ладно вам пугаться. Это я это место кладбищем называю, на самом деле это просто свалка. Место, куда попадают неудавшиеся заклинания, – Зои оглядела слушателей, внимающих каждому её слову и, довольная, продолжила: – Понимаете, много где есть волшебники, колдуны, маги. Они все, само собой, когда-то были учениками. Читали книги с заклинаниями, пробовали их воплотить, терпели неудачи. Так вот, каждая неудачная попытка – это неиспользованная волшебная энергия. И она должна куда-то деваться. Не знаю почему, но попадает эта энергия именно сюда – на свалку. То же самое происходит с заклинаниями, которые по какой-то причине не были закончены.

– А-а-а, понятно… – немного успокоилась Ира. – И как они выглядят?

– Здесь они превращаются в цвет. Все цветные пятнышки, кроме круглых красных, зелёных и жёлтых, – неудавшиеся заклинания. Цвета неудавшихся заклинаний – от белого до чёрного. Чем чище цвет – тем больше в заклинании доброго. Например, синий, даже очень насыщенный – добро, но синий с чёрными, зелёными, да и вообще любыми разводами, превращающими синий в неприятный взгляду – это что-то нехорошее. Но тут есть особенность – если в основном цвете есть крапинки другого цвета, которые не смешиваются с ним, а гармонично дополняют – это тоже светлая магия. Но это не касается крапинок чёрного и красного – они всегда признак тёмной магии…

– Как сложно… – заметила Ира, запутавшись.

– Да, различать неудавшиеся заклинания тяжело. Чтобы этому научиться, нужно много времени!

Кстати, это всё, включая свалку и место, где живём мы, и всё-всё остальное – «Хейми-о-галра». На ваши языки это переводится: «цвет и волшебство». Как по мне, звучит слишком дли-и-инно, и потому ску-у-учно!.. А вот к нам несколько раз приходил гость, такой как ты, – Зои показала на Славу, – только выше и старше. И он сказал, что хранители Спирали миров называют наш мир – Эфема. Мне это название больше нравится. Так певуче: «Э-э-фе-е-ма-а-а!», – Зои подскочила и стала кружиться, напевая на разные лады так понравившееся ей слово.

– Эфема… Звучит красиво, – заметил Слава, разглядывая окружающее разноцветье.

– Согласна. Красиво и подходит для мира волшебства, – кивнула Ира.

– У-и-и… – затянул вдруг кто-то в унисон с Зои, заставив Иру очнуться от размышлений о цветных заклинаниях.

– Что это?

– Я ничего не слышал, – поспешно ответил Слава и встал на ноги.

Звук раздался снова и Слава тут же прижал руки к животу. Тут Ире стало понятно, что это за звук и откуда он исходит.

– Проголодался? – с участием поинтересовалась Ира, поднимаясь и вставая рядом с парнем.

– Ой! Ты, что, голодный?! Как же так! Как же нам быть… – забеспокоилась Зои.

Её носик задёргался, передние лапки сжались с замок. Было видно, что она пытается на что-то решиться.

– Да не голодный я. Давай, веди уже.

– Нам ещё о-очень далеко-о-о… Я не знала, что вы такие медленные… А если вдруг Спящий Слава растворится от голода…

– Да никуда я не денусь! Показывай дорогу! – стал раздражаться Слава.

– Всё, я решила! – вдруг воскликнула Зои, заставив всех вздрогнуть. – Я… – она глубоко вздохнула и продолжила: – разрываю договор! Ой! – вскрикнула она и потёрла запястье, на котором появился сияющий золотом тонкий браслет. И предлагаю добраться коротким путём. Согласны?

– А что, такой есть? – тут же спросил Глад.

– Конечно! Ленты перехода, в момент доставляющие к моему дому, есть по всей Эфеме. И даже отсюда, со свалки, можно добраться быстро, надо лишь…

Чем больше Зои рассказывала о новом способе передвижения по Эфеме, тем сильнее Слава убеждался, что оказался прав, подозревая её в хитрых махинациях.

– Вот так просто и быстро мы доберёмся до дома, – закончила Зои и, выжидательно посмотрев на новых знакомых, спросила? – Заключим новый договор?

– Я согласна, – не раздумывая, ответила Ира. От разговоров о еде её живот тоже начал тихо поскуливать.

– Я тоже, – закивал Снежик.

Глад поморщился, глядя на Снежика, потом встал, и, разминая уставшие крылья, заявил:

– Я, конечно, долетел бы и так, но не бросать же друга одного. Поэтому, так и быть, я согласен.

Зои повернулась к Славе:

– А Спящий Слава идёт?

Вместо ответа он поинтересовался, внимательно глядя на Зои:

– Скажи, рядом с тем местом, где ты нас нашла, были ленты перехода?..

– Ну да! – начала бодро Зои. – Надо было немного пройти до края свалки и там лента как раз… – уже не так жизнерадостно продолжила она. А закончила вообще шёпотом: – А что?..

– Значит, ты специально вела нас по цветным батутам? Развлекалась, да?

– Ну… У меня было такое скучное утро: обучение манерам и сочетанию нарядов, потом чтение учебника по игре на струнниках и практические занятия… – начала Зои тихо. – Это так неинтересно. А потом я решила сбежа… погулять здесь, – тут к ней вернулся её обычный бодрый тон: – А тут вы! Это так здорово! Да-да! Гулять по транспортным точкам с новыми друзьями так увлекательно и весело! Не то, что по ленте перехода – момент и ты на месте. Даже моргнуть не успеешь, не то что поговорить. Согласны?

Слава отрицательно покачал головой.

– Ты нас обманула. Заставила заключить договор, ничего не сказав о лентах перехода.

– Но вы и не спрашивали!

– А как можно спросить о том, чего не знаешь? – с ехидцей поинтересовался Слава.

– Я так и знал, что жёлтая не такая милая и пушистая, как думают… некоторые, – вставил своё слово Глад, и посмотрел на Снежика.

Зайчонок никак не отреагировал на колкость друга.

– А что такого? Хорошо же прыгали, – пожал он плечами.

Зои растеряла от такого напора весь свой задор и стояла, не зная, что ответить.

– Ладно, хватит, – пришла ей на помощь Ира. – Давайте не будем ссориться. Что случилось – не вернёшь. Да и забыл ты, Славка, что ради тебя Зои рассказала о лентах перехода. А ведь она могла и промолчать, и мы дальше бы также передвигались по транспортным точкам. Да и насколько я помню, тебе понравилось прыгать: прямо гикал от восторга.

– Если бы я знал, что можно не козлить по батутам, то даже не ступил бы на них, – заметил Слава.

Ира лишь покачала головой и повернулась к совёнку. Слава закатил глаза и пробормотал: «Начались моральные тёрки… По всем проедется…».

– А ты зря подтруниваешь. Ведь это здорово, когда другу начинает кто-то нравиться.

Ира замолчала и исподволь бросила взгляд на Славу.

– Пфр-руф-уф, – только фыркнул-ухнул Глад на её замечание.

– Я не понял, о чём вы говорите? – повернулся к Ире Снежик. – Кто кому нравится?

– Тебе – Зои, – уверенно сказала Ира.

– Чего-о-о?! Мне – она?! Шутите?! – возмутился зайчонок и притопнул лапой.

– Ой! Я тебе нравлюсь? Что, правда? – развеселилась от услышанного Зои, и её хвостик загорелся ярче.

– Нет! Не нравишься ты мне. Совсем, – припечатал Снежик и даже показал Зои язык.

Зои это развеселило ещё больше:

– Смешной, смешной, Смешанный Снежик, хи-хи!.. – захихикала Зои, и, вдруг, вскрикнула, схватившись за правое ухо, которое кто-то невидимый потянул вверх: – Ай-яй-яй! Папочка, опусти! Я сейчас вернусь!.. Ай!

Пленённое ухо напоследок дёрнулось вверх и было освобождено из невидимого захвата. Зои прижала его к пушистой жёлтой щеке, свернула губы трубочкой и, скривив рот, подула. – Слишком длинные… Легко поймать… Мне уже не так сильно нравится эта оболочка, – заметила Зои, и зыркнула на Снежика так, будто он был во всём виноват.

– Что это было? – спросила Ира обеспокоенно.

– Это папа меня нашёл, даже странно, что только сейчас. Уже так много времени прошло, как я сбежа… ушла гулять, – она взглянула на парня и попросила: – Спящий Слава, дай, пожалуйста, согласие на путешествие по ленте. А то папа очень сердится.

– И почему я не удивлён?.. – произнёс Слава с ехидцей. – Хотелось бы мне промолчать и посмотреть, что будет дальше…

– Слава!.. Прекрати!.. – возмутилась Ира.

– …но я, так уж и быть, соглашусь. Скажи, спасибо Ирке за спасение.

– Спасибо! – воскликнула Зои и обняла девочку, потом огляделась и прыгнула на проплывающий мимо зелёный круг: – Побежали за мной! Тут как раз дорожка из зелёных транспортных точек до ленты перехода сложилась.


***

Лента перехода представляла собой узкую и полупрозрачную, еле видимую в окружающем многоцветье, дорожку. Не толще листа бумаги, закрученная в широкую спираль, она уходила вдаль от белой звезды, на которой стояла вся компания.

– Ну вот мы и пришли. А теперь вставайте на ленту и закрывайте глаза, а то голова закружится с непривычки.

– А мы с неё не свалимся? – с сомнением спросил Снежик, трогая лапой полупрозрачное полотно. Оно оказалось твёрдым и приятно прохладным.

– Нет, конечно! Лента держит очень крепко. С неё не сойти, пока не окажешься на месте.

Пока Снежик сомневался, Слава обошёл его и встал на ленту. Пришлось поставить ноги одну перед другой.

– Продвигайся вперёд, чтобы встали остальные, – сказала Зои, запрыгнувшая на виток ленты впереди.

Увидев это, Снежик преисполнился храбрости:

– Я тоже так могу, – заявил он и присел на задних лапах, примериваясь.

Пока зайчонок настраивался на прыжок, Слава успел продвинуться вперёд и позади него на ленту встала Ира. Глад взлетел и приземлился между ними и Зои.

– Долго ты ещё мяться будешь? – поинтересовался Слава, оборачиваясь. – Только ты остался.

– Сейчас… – отозвался Снежик, переминаясь на задних лапах, как кошка перед прыжком.

Слава смотрел, смотрел на это, потом ухмыльнулся и резко выкрикнул:

– Бу!

Снежик вздрогнул от кончиков ушей до кончиков пальцев задних лап и подскочил ввысь. То ли от страха, то ли он изначально не прыгнул бы правильно, но зайчонок не встал лапами на ленту перехода, а лёг на неё животом, прямо перед Зои. Она хихикнула и помогла ему встать.

– Какой же ты всё-таки противный, Славка… – покачала головой Ира.

Слава лишь ухмыльнулся, а Зои тем временем воскликнула:

– Закрывайте глаза! – и без всякого перехода напела: – Лента – лента, веди туда, куда обязана! Со мною те, с кем договором связана!

Ира, не успевшая зажмуриться, увидела, как окружающий мир размазался, как цветная манная каша по тарелке. Она тихо вскрикнула, и ухватилась за Славу, уткнувшись лицом в его спину.

Не прошло и десятка секунд, и Зои заговорила вновь:

– Всё, можете смотреть.

Сойдя с ленты перехода, Слава, Ира и Глад со Снежиком не смогли сдержать восторженного возгласа. Довольная произведённым эффектом, Зои сделала приглашающий жест и с гордостью произнесла:

– Добро пожаловать в мой дом! Столицу Эфемы – Тонлис-галра.


Бездна

***

– Повтори, – обманчиво спокойно попросил Охотник.

Ищейка ещё сильнее втянула голову в плечи, хотя, казалось, это уже невозможно.

– «Теперь у Белого Древа есть соратники», – выдохнула она послание, в точности передавая тембр голоса и интонации.

– Хм-м-м… Как любопытно. Высший Хранитель решил вмешаться, – Охотник помолчал и спросил у самого себя, кривя в ухмылке рот: – Как тебе такой поворот? Занятно, правда? Сам Великий добрейший Вит желает нарушить свои же правила и вмешаться, – с издёвкой произнёс он. – Вот какова цена его верности Кодексу. Ключ Всевластия. Хм, может он такой же, как и я? Желает власти и вседозволенности?..

Над осколком скалы повисла тишина. Ищейки прижимались к пышущей жаром поверхности, стремясь стать незаметными, и в страхе поглядывали на хозяина. Охотник не обращал на них ровно никакого внимания. Наконец, он заговорил:

– Я, пожалуй, позволю тебе ответить. Обозначить своё мнение, и даже проявить свои чувства. Видишь, как я бываю добр к тем, кто мне служит?.. – Охотник хохотнул и продолжил: – Сам понимаешь, тупые псины – плохие собеседники, а спектр их эмоций, кроме страха, злобы и голода, не имеет более никаких оттенков. Прошу, – он развёл руки в стороны, – я тебя слушаю.

Мгновенно выражение лица Охотника изменилось. Меж бровей обозначилась глубокая складка, выдававшая сильное напряжение. Его правая рука, прилагая огромные усилия, сжалась в кулак. Глаза сощурились, как от яркого света.

– Ты… Не сможешь… Я… остановлю…

Тут кулак разжался, пальцы безвольно легли на подлокотник трона. Межбровная складка разгладилась.

– Достаточно. Я разочарован. Моя надежда на интересную беседу исчезла без следа. Что ж… Что ж… Тогда не остаётся ничего другого, кроме как искать след вновь. И я преуспею – ведь всякая Легенда, как говорит Кодекс Порядка, должна осуществиться. Какая ирония, право слово, какая ирония… – заметил Охотник, растягивая губы в довольной улыбке.

Потом опёрся подбородком о ладонь и опустил взгляд, который стал наполняться чернотой:

– Но перед этим следует наказать виновного в провале.

Ищейка, передавшая послание, завыла длинно и визгливо, когда Охотник наклонился и протянул к ней руку, закованную с раскалённую кольчугу.


Эфема

***

Над Тонлис-галра непрерывно взрывался фейерверк.

Глад и Снежик раньше никогда не видели ничего подобного, поэтому замерли с открытыми ртами в начале тропы, ведущей к столице Эфемы. Троп было великое множество: они, извиваясь, спускались с холмов, окружающих город по периметру. Если присмотреться, можно было заметить в воздухе полупрозрачные ленты перехода.

Холмы были покрыты мягкой изумрудной травой и яркими цветами разных форм и размеров. Над ними летали малюсенькие бабочки, стрекозы и другие мошки, оставляющие за собой цветные росчерки.

Город, к которому сходились тропы, был похож на яркий цветок. Его округлые лепестки прозрачно-бирюзового, насыщенно-зелёного, облачно-белого и огненно-оранжевого цветов сходились к круглой солнечно-жёлтой площади, в центре которой стоял высокий белый шпиль, овитый радужной спиралью.

Зои не торопилась, позволяя новым знакомым насладиться видом на Тонлис-галра с высоты.

– Зачем город разделён на части? – поинтересовался Слава.

– Да это же знает каждый малыш! Эфема – мир от головы до пяток волшебный. Волшебство бывает разное: водное, земное, воздушное и огненное. И где, как не в столице, должны они сходиться, – закончила Зои в рифму и, довольная этим фактом, заулыбалась.

– Ну, конечно, это так очевидно!.. – съехидничал Слава.

– Очевиднее некуда, – подтвердила Зои ему в тон.

«Язва», – пробубнил Слава под нос.

– А откуда над городом эти… цветные шары? – спросил Глад у Зои, отвлекаясь от созерцания фейерверка.

Снежик чуть раньше отступил от тропы и прыгал вокруг, пытаясь поймать быстро снующих вокруг стрекоз.

– Так исчезают остатки заклинаний и возвращается в воздух чистая магия, – ответила Зои и вздохнула.

– Разве эти остатки они не должны попадать на свалку? – не понял Глад, вновь поднимая глаза к расцвеченному фейерверком небу.

– Нет-нет! – замахала Зои лапками. – Это совсем другое! На свалку попадает только то, что наколдовали в… Большом мире!.. – произнесла она со значением и развела лапки в стороны, чтобы показать, насколько этот Большой мир велик.

– Понятно… наверное… – протянул Глад.

Зои очень сомневалась, что совёнок на самом деле понял, о чём она только что рассказала. Она хотела объяснить поподробнее, но тут её ухо вновь потянула вверх невидимая рука.

– Пойдёмте уже, ага? – стала Зои подпрыгивать на одной лапе, что было не так больно и, не дожидаясь ответа, кособоко поскакала по тропе.

За ней следом двинулся Слава, потом Глад. Ира обернулась, чтобы позвать Снежика, и как раз поймала момент, когда он схлопнул лапы на чём-то блестящем.

– Поймал! – торжествующе воскликнул он и, немного ослабив хватку, заглянул внутрь домика из ладоней. Оттуда в тот же миг вылетела маленькая стрекоза. Она сделала кульбит и зависла перед зайчонком. Потом что-то дзинькнуло, стрекоза стала раз в десять больше и стало понятно, что это не стрекоза вовсе, а серая ящерка с четырьмя полупрозрачными крыльями. Её лапки быстро-быстро заработали, формируя прямо из воздуха прозрачный, и колышущийся, будто мыльный, шарик. Не дав Снежику опомниться, ящерка запустила этот шарик в него и улетела.

Хоть шарик и был маленький, его хватило, чтобы испачкать какой-то слизью спереди всю жёлтую толстовку Снежика и частично джинсы. Он провёл пальцем по ткани и сморщился от отвращения:

– Бу-э-э…

– Эй, вы где там?! – прокричала Зои.

– Сейчас! – крикнула Ира и, как смогла, вытерла толстовку носовым платочком. – Пойдём! Доберёмся до места и Зои покажет, где можно будет привести тебя в порядок.

Снежик кивнул, и, ещё раз поморщившись, поспешил за ушедшей вперёд компанией.

Спуск был не менее интересен, чем вершина холма. Но это выражалось вовсе не в окружающей природе, которая осталась той же. Примечательными бы спускающиеся по другим тропам существа. Они шагали и летели, ползли и прыгали по тропам. Одноголовые и многоголовые, чешуйчатые и покрытые шерстью (а иногда всё это вместе взятое), крылатые, многолапые, многорукие и многоногие, или совсем без конечностей и с песчаными смерчами вместо тел, они внушали ужас и восхищение одновременно: смотря в каких всё перечисленное было сочетаниях. Многие, заметив их компанию, замирали ненадолго и кланялись. Это показалось Ире и Славе странным, но они не придали этому особого значения, посчитав, что это какой-то местный обычай.

Глад и Снежик, с опаской наблюдая за столь странными «соседями», инстинктивно подошли ближе к Славе, как к самому большому и сильному.

«Такое даже в самом страшном сне не приснится…» – подумал Слава, когда на соседней тропе остановился двуглавый ящер с ластами и красивым рыбьим хвостом, весь укутанный, как в одеяло, в пузырящуюся вокруг него воду. Он уставился одной парой глаз на Зои, второй быстро осмотрел остальных. Потом его головы повернулись друг к другу носами, что-то булькнули, кивнули, и, синхронно повернувшись к Зои, склонились в глубоком поклоне. Жёлтая зайчиха в ответ весело помахала ящеру лапкой.

– Кто это?.. – спросил Снежик.

Вот уже некоторое время он шёл, странно разворачиваясь всем корпусом при каждом шаге.

– Это моя няня… – обернувшись, начала она отвечать, но не договорила и нахмурилась: – Что с тобой, Смешанный Снежик?

Снежик не ответил, сделал ещё один неловкий шаг и замер.

– Не могу пошевелиться…

Зои подошла к нему и принюхалась.

– Ты обидел лагаару, да?

– Кого?

– Маленькую крылатую ящерку, – пояснила Зои. – Ты её обидел?

– Я подумал, что это почтовая стрекоза и поймал её, чтобы рассмотреть поближе…

Зои кивнула.

– Понятно. Лагаары не терпят несвободы. Они платят той же монетой и приклеивают к месту.

Она потрогала толстовку Снежика, потом почесала пальчиком его лапу. Он встряхнул кистью.

– Щекотно!..

От такого малого движения он стал заваливаться в сторону, и упал бы, если бы Слава не подхватил его и не поставил на лапы.

– Та-а-ак, всё не так уж плохо. Тебе повезло, что ты такой большой и одет вот в это, – она указала на стоящую колом толстовку и джинсы. – Если бы твоя одежда была тоньше, а ты меньше ростом, тебя бы залило сильнее. И пришлось бы тебя нести до моих родителей, чтобы очистить, – тут Слава переглянулся с Ирой и вполголоса заметил: «ящерица – супер-клей», та хихикнула и кивнула, показывая большой палец вверх. Зои продолжила: – А так ты лишь частично парализован, и даже я смогу тебе помочь. Не шевелись! – пригрозила она пальчиком и нахмурилась, и не понятно было, издевается она над застывшим, как пугало, Снежиком, или говорит серьёзно.

Снежик задержал дыхание и зажмурился. Жёлтая зайчиха отошла чуть вправо, потом прищурила один глаз, прицеливаясь. Поднесла указательные пальцы к носу, потом соединила их с остальными пальцами в кольцо. На секунду зажмурилась, а когда открыла глаза, они ярко сияли. Внимательно смотря на Снежика, она набрала в грудь воздуха, и нараспев произнесла в образовавшийся из пальцев рупор: «Узы сбрось – иди смелей – не чихай и не болей!», и резко дунула. Её дыхание превратилось в золотистые блёстки, которые осыпали Снежика с ног до головы. Секунду ничего не происходило, затем он пошевелил сначала правой передней лапой, потом левой, покрутил головой и, подскочив, радостно воскликнул:

– Двигаюсь!

– Вот и славно, – непривычно устало отреагировала Зои. – Теперь поторопимся, ведь Спящий Слава голодный… И папа уже очень сердит, – закончила она и осторожно погладила уверенно торчащее восклицательным знаком ухо.


Ливен

***

Хранитель Влад пришёл в себя под сенью дуба. Тело было лёгкое, словно пух. И это отнюдь не означало, что он хорошо отдохнул. Напротив, он был опустошён, лишён большей части своей магической силы. А на Ливене это было крайне опасно. Собравшись, он попытался приподняться, и его тут же подхватил сидевший рядом Даромир.

– Не торопись. Сначала сбрось личину Слияния.

Влад опустил взгляд и увидел чёрные перья. Слабо кивнув, сменил образ птицы на истинный облик. И сразу стало легче, потому что не приходилось тратить силы на его поддержание.

– Вот теперь можешь сесть. Признаюсь, я и не знал, сколько сил ты тратил, когда держал время.

– Ливен требователен.

– Твоя правда, он умеет истощать. Хотя раньше, напротив, он щедро одаривал, – Даромир вздохнул: – То были времена, когда Зверт не был ожесточён и принимал своё предназначение.

– Насколько я понял, Зверт силён и отважен. Я верю, он способен противопоставить свою волю Хаосу и не раствориться в его тьме.

Даромир кивнул.

– Верю в это и я. И скоро представится возможность узнать, насколько эта вера оправдана.

Влад огляделся и увидел рюкзак и небольшую сумку, примостившиеся на краю поляны. Зверей из мира Слияния, как и двоих обитателей Ливена нигде не было видно.

– Где они?

– Здесь побывала ищейка. Она пробила коридор в застывшем времени, именно это лишило тебя сил. Но это не помогло ей добраться до Белого Древа. Я отправил ищейку назад, в логово Охотника, а тем, кто творит Легенду, дал свечу, чтобы они нашли свою дорогу.

Влад не поверил ушам. Неужели, с таким трудом найденное Белое Древо опять потеряно?

– Куда они ушли? Как мы можем им помочь?

– Частица моей силы сопровождает их и не даст нам потерять их из виду.

– Вот как.

Даромир кивнул.

– Теперь главная задача – сделать всё так, как и до'лжно хранителям Порядка: соблюсти Кодекс и дать свершиться Легенде.

Я свяжусь с хранительницей Алисой и расскажу о том, что произошло.

А ты отправишься на Эфему. Этот мир, его атмосфера, напоённая магией, восстановит тебя быстрее Оплота. Я останусь здесь. Так мы охватим все миры, завязанные Легендой в тугой узел.

Влад кивнул соглашаясь. Он почувствовал, что сил стало немного больше, и попытался встать. Медленно, опираясь на стол дуба, ему это удалось.

Даромир положил руку ему на плечо, и Влад ощутил, как от его пальцев, струясь по шраму, бежит энергия. От этого его тело окончательно обрело вес.

– Благодарю, Высший Хранитель.

– Теперь ты можешь осуществить переход. Путь от Ливена до Эфемы уже проложен. Сейчас они там, – произнёс Даромир, указывая на светящийся рядом овал перехода, – Найди и сопровождай на расстоянии. И пусть Порядок сопутствует тебе, хранитель Влад.

Влад поклонился и скрылся в овале света.


Эфема

***

Вся компания практически бегом преодолела оставшуюся часть тропы и оказались на границе прозрачно-бирюзового «лепестка». Вблизи это оказалось грандиозное зрелище. Удерживаемая какой-то невидимой силой вода высотой в несколько десятков метров, в толще которой виднелись многоуровневые извилистые улицы, мощёные разноцветным ракушечником дома, отделанные жемчугом, парки из кораллов… И среди этого великолепия плавали жители этого «лепестка»: существа, похожие на русалок и рыб, тюленей и моржей, дельфинов и морских черепах. И, конечно же, все они имели свои странности и особенности, которыми щедро наделяла своих жителей волшебная Эфема.

Сначала, стоя на вершине холма, Зои хотела пройтись хотя бы двум «лепесткам», чтобы с гордостью показать их, конечно же, внимательно следя за самочувствием голодного Спящего Славы. Но это было до того, как отец напомнил ей о сегодняшнем проступке. А когда на холме он слова потянул её за ухо, она передумала. И сейчас стояла, выбирая, как быстрее добраться до дома.

Если бы она была настолько же сильной, как папа или мама, она бы даже не задумывалась над этим, а просто сотворила для всех магический коридор прямиком до места. Но она не могла похвастаться такой силой из-за недостатка знаний.

Итак, размышляла она, пересекать владения водных, хоть они и самые близкие сейчас, будет слишком долго из-за плотности воды, и придётся к тому же творить защитную одежду, чтобы там дышать.

Зелёный «лепесток» земных сплошь покрыт густой растительностью и пробираться сквозь неё будет очень тяжело.

Через огненных было идти опасно, ведь Зои не знала, насколько чувствительны Спящие и Смешанные к высоким температурам.

Оставались облачно-белые владения воздушных. Они были слева от водного «лепестка», там дули ветра и, соорудив из них большие крылья, можно быстро прилететь на площадь. А с неё уже совсем недалеко до её дома.

– Решено! Полетим на крыльях ветра, – подвела итог Зои и поманила своих новых друзей, разглядывающих владения водных, за собой: – Нам туда!

– Уйдём и не заглянем сюда? – с сожалением протянул Глад, вглядываясь в водный «лепесток».

– Я потом вам всё-всё здесь покажу! – пообещала она. – Но сейчас нужно торопиться, а то уж очень жжётся, – она поморщилась и показала на ухо. – И, к тому же, – не забыла она: – Спящий Слава голоден!

Слава был не прочь променять обед на экскурсию в водной части города (когда ещё такое увидишь?), но вид Зои, обхватившей одно ухо, чтобы хотя бы немного ослабить боль, и ещё её забота о нём, не позволили так поступить.

– Да, я очень голоден, – встал он на её сторону. – Но ты обещала после показать тут всё. Ловим тебя на слове!

Зои закивала, потом развернулась и поскакала в сторону воздушного «лепестка» Тонлис-галра. Слава, Ира и Снежик с Гладом пошли следом, и её хвостик маячил впереди яркой лампочкой.


***

В заданном Зои темпе понадобилось в районе получаса, чтобы добраться до границы водного «лепестка» с воздушным. Поэтому, когда они подошли-таки к тонкой черте, где вода и воздух соседствовали друг с другом, все порядком устали.

Глад лёг на землю, раскинув крылья в стороны. Рядом с городом, как и на свалке неудавшихся заклинаний, его силы очень быстро расходовались. Потом он повернулся и заглянул в толщу бушующей за границей воздушной стихии:

– Ух, туда бы сейчас. Отдохнул бы…

Ира с сомнением заметила:

– Боюсь, что нас там сдует… Зои, это точно лучший путь до твоего дома?

Зайчиха закивала:

– Уверена! На крыльях ветра мы в миг доберёмся до площади!

Она подошла и притронулась к границе. От ладони пошли волны, и граница прогнулась внутрь. Зои ступила туда, растягивая вмятину под контуры тела, и вытянула лапки в стороны, ещё немного раздвигая её. Совёнок сел, чтобы лучше видеть. Зои прокричала:

– Крылья ветра и скорости, придайте мне и друзьям моим лёгкости!

Стоило ей замолчать, как лапки втянулись в воздушную стихию «лепестка» по плечи, и вокруг них закрутились два вихря. Когда они схлынули, у Зои, появились гибкие прозрачные крылья. Они блестели многочисленными гранями, ловя порывы ветра.

Зои взмахнула крыльями, разворачиваясь, и полностью оказалась внутри воздушного «лепестка». Её шёрстка колыхалась от порывов ветра.

– Делайте также, как я! – прокричала она приглушённо.

Глад только этого и ждал. Он мигом встал и смело подошёл к границе «лепестка». Когда граница услужливо выгнулась, совёнок смело сделал пару шагов и расправил крылья. Он уже раскрыл клюв, собираясь произнести слова, что услышал из Зоиных уст, но это оказалось лишним. Его крылья и без того завихрились и превратились в сверкающие гранями орлиные.

– Ух ты-ы-ы! – в восхищении крикнул он и радостно влетел внутрь, стремясь скорее их опробовать.

Там он стал выписывать восьмёрки и спирали, наслаждаясь такой недостижимой на Эфеме лёгкостью полёта.

Снежик осторожно подошёл к тому месту, где Глад влетел во владения воздушной стихии. Развёл лапы в стороны, и тут в его сторону ветер швырнул песок. Зайчонок вспомнил отца на Срединной Пустоши, и отскочил назад, тяжело дыша.

Ира сделала шаг в его сторону и приобняла за плечи.

– Что случилось?

– Я вспомнил отца, – прошептал он.

Ирино сердце сжалось от боли и горечи. Она вспомнила о причине, по которой они оказались здесь. Вспомнила, что, по сути, она и Слава ведут Снежика к страшной развязке его судьбы. И никак не могут повлиять на её исход.

– Я знаю, ты сильный и отважный. И можешь преодолеть любые трудности, – прошептала она. – Я верю в тебя.

Слова Иры, идущее от её рук тепло и спокойствие, напомнили Снежику о его предназначении. Он – Герой. И Герой никогда не позволит страху и неуверенности встать на своём пути. Снежик сжал кулаки, кивнул и шагнул вперёд, прогибая границу. Там развёл лапы в стороны. Спустя мгновение вокруг них, преломляя свет, блестел гибкий хрусталь.

– Ир, ты плачешь? – с искренним участием спросил Слава, заметив странно блестевшие глаза девочки.

Она отвернулась, скрывая лицо:

– Всё нормально. Я пойду сейчас, ладно?

– Хорошо…

Ира кивнула и, опасаясь встретиться со Славой взглядом, быстро подошла к границе с воздушным «лепестком». И вот она уже внутри, неловко взмахивает руками-крыльями, пытаясь удержать равновесие.

Слава, не мешкая, последовал за ней.

Людям и Снежику оказалось сложно приноровиться в крылатому существованию: они часто уходили в «штопор» и проваливались в воздушные ямы. Гладу пришлось приложить немало усилий, чтобы научить их перемещаться в «лепестке» воздушной стихии. Но оно того стоило – теперь Ира, Слава и Снежик без труда ловили поток и легко управлялись с крыльями ветра.

Смеясь и наслажаясь полётом, вся компания направилась к центру столицы Эфемы.


Слияние

***

Лето уступило место осени. Некогда оживлённый Лесной Город был непривычно тих. Обычная для этого времени года ярмарка садоводства так и не началась…

Прошёл уже месяц с того страшного дня, когда многие семьи лишились близких. Буря поглотила их без следа, оставив в сердцах оставшихся в живых высеченную песком пустоту.

Первое время, они пытались «утопить» своё горе в работе. Но это быстро сошло на нет, и теперь вместо гуляющих и спешащих по делам жителей, ветер гонял по дорогам опавшие листья.

Хранительница Алиса в очередной раз вздохнула, наблюдая на мониторах за подобием жизни в мире Слияния. После того, как Влад рассказал о появившейся ниоткуда последней странице «Легенды о Белом Древе», и об исчезновении Высшего Хранителя Знаний Вита, Алиса поговорила с Высшей Хранительницей Лиэдой, в надежде узнать подробности. Из разговора она узнала, что вилессы были теми, кто рассказал об этом. Вилессы, которых Алиса считала не больше, чем существами, поддерживающими и защищающими от чужеродной магии кокон, когда хранители находились в мирах Спирали, умели говорить! Алиса была ошеломлена этим фактом. И теперь, когда её взгляд падал на стену, в которой плавали чёрные кляксы, её так и подмывало спросить, как у них дела.

Когда Алиса спросила у Высшей Хранительницы, что ей теперь делать, то получила тот же ответ, что и ранее. Она должна сидеть, наблюдать и ждать. Такое бездействие её совсем не устраивало, она хотела действовать, но, увы, не зная, в каком направлении идти, не дойдёшь до цели. И вот Алиса сидела, наблюдала и ждала.

Алиса положила лапу на спинку долгоносика, в ответ он поднял надкрылья и затрещал ими, требуя ласки. Она улыбнулась. Сейчас, в смутное время для мира Слияния, находящееся рядом живое существо очень радовало.

Погладив жучка, Алиса подняла лапы вверх, сцепила их в замок и потянулась. Потом ссадила питомца с коленей на стул и вышла из Тайной комнаты в комнату Присвоения.

Первым делом Алиса посмотрела на потолок. Положение трёх шаров оставалось прежним: белый и красный шарики были немного погружены в большой жёлтый. Но насыщенность цвета изменилась: маленький красный шарик засиял намного ярче, белый же лишь немного усилил яркость.

«Охотник скоро нападёт…» – подумала Алиса и села за круглый стол. – «Влад, Влад, где же ты…».

Будто в ответ на её мысли, в углу появился экран связи.

– Влад! – обрадованно воскликнула она, но увидела в светящемся прямоугольнике совсем не его.

– Вы-высший Хра-хранитель… – на Алису вдруг напало заикание.

Старец на экране кивнул:

– Здравствуй, хранительница Алиса.

– Вы… Вы нашлись?! – Алиса всё никак не могла совладать с голосом, и в этот раз в конце тонко вскрикнула.

«Фу, как противно. Истеричка какая-то», – поморщилась она на свой писк. – «Всё, Алиса, соберись. Не позорься!».

– Отрадно, что ты так беспокоилась за моё благополучие, – улыбнулся Вит. – Мой путь на некоторое время увёл меня из Оплота, чтобы разобраться в одном деле. И вот теперь у этого дела появился путь решения. И, как ты правильно заметила в начале разговора, путь этот указал хранитель Влад.

Глазы Алисы расширились от удивления:

– Влад с Вами?

Высший Хранитель покачал головой:

– Уже нет. Он на Эфеме.

«Это же мир – «родитель» Слияния», – мелькнула мысль у Алиса.

– Что он там делает?

– Он, соблюдая Кодекс, помогает вершителям Легенды.

– Вершителям?.. – Алиса наморщила лоб, вспоминая разговор о найденной странице: – Так Защитник, и правда, существует? Кто он? Насколько силён?

– Все заданные вопросы не имеют значения, поскольку Защитник выбран самой Легендой давным-давно. Сейчас важнее то, Алиса, что ты должна быть внимательна. В любое время мир Слияния может стать ареной битвы. И твоя задача сделать всё, чтобы Легенда о Белом Древе свершилась. Но это должно быть не пассивное ожидание финала, а помощь Древу и Защитнику.

– А как же Кодекс, который не позволяет нам вмешиваться?..

– Легенда, с которой мы имеем дело, не так проста, как кажется. Об этом говорит уже то, что она получена мною на Оверале. Его хозяева знают многие тайны…

И Вит рассказал Алисе о том, каким образом Легенда о Белом Древе попала к нему в руки.

– … И Влад увидел главное – хранитель не должен слепо следовать Кодексу, он должен соблюдать его созидательно. Поэтому ты, Алиса, должна следить за развитием событий и в любой момент быть готовой проявить качества хранителя.

«Твоё желание исполнено, Алиса», – с иронией подумала хранительница, когда экран связи погас. – «Хотела свободы действий – получила. Вот только как сделать всё, но ничего не нарушить – большо-о-ой вопрос…»


Эфема

***

Владения воздушной магии выпустили Зои и её спутников со свистом и гиканьем.

Первой на площадь влетела Зои. Она встала на жёлтый песок площади Тонлис-галра и взмахнула лапками, стряхивая остатки крыльев. Осмотрелась вокруг, с удовольствием предвкушая очередную порцию восхищения от потеряшек.

А восхититься было чем. Площадь представляла собой большой, идеально очерченный круг, покрытый жёлтым песком. На ней, напротив выходов из «лепестков», стояли белые скульптуры изумительной красоты, изображающие стихии.

Стихия воды – скрученная снизу в тугую спираль волна, расширяющаяся вверху наподобие пышного цветка с пенными лепестками. Воздух – непокорный смерч, объятый посередине, словно кушаком, пушистым облаком. Земная стихия – стройное, прямое, как стрела, дерево с остроконечной кроной, у корней которого множество разновеликих ростков. И, наконец, Пламя – свеча, стоящая на фоне буйного пожара. Каждая из них, из верхней точки испускала тончайший белый луч. Лучи пронзали небо и встречались на шпиле башни. Башня же была окружена радужной трубой, спиралью ведущей в дом Зои.

– Как кру-уто-о-о! – прокричал Слава, спланировав первым, после Зои, на песок на исчезающих, словно мираж, крыльях ветра. Его и так торчащие в разные стороны тёмные волосы, после полёта и вовсе стали похожи на воронье гнездо.

– Я лечу-у-у! – раздался позади него крик Иры.

Девочка преодолела границу воздушного «лепестка», и взмахнув тающими крыльями, подлетела выше, наслаждаясь ощущением лёгкости.

– Осторожно! Спускайся! – заволновалась Зои.

– Что?.. – не поняла Ира и захотела подлететь к зайчихе поближе. Но в этот момент крылья до конца растворились и она стрелой устремилась вниз. Зои от неожиданности позабыла все заклинания, останавливающие падение. Пока она беспомощно смотрела на Иру, Слава сделал несколько быстрых шагов и вытянул руки.

Его глазомеру можно было позавидовать: девочка упала точно туда, куда он и рассчитывал. Зои с облегчением выдохнула, но как оказалось, рано. Оттого, что Слава не учёл инерцию, которая, несмотря на всю волшебность Эфемы, здесь присутствовала, его руки под весом Иры резко опустились вниз и он, следуя за ними упал.

– Ух-ух!.. Вот это полёт! – донеслось в это момент из-за спины Зои. Глад на всех парах пронёсся над её головой вперед и встал на лапы только рядом со скульптурой в виде смерча. Влетая, он заметил лежащих на песке Иру и Славу и поспешил в их сторону.

– Что это с ними? – Глад посмотрел на Зои, ища ответа.

Та хихикнула, и бросила в сторону Иры и Славы горсть золотистых блёсток. Глад скривился, поняв, что она явно намекает на какие-то телячьи нежности. Потом заметил, что Снежик уже сбросил крылья ветра и стоит радом с Зои. Тогда совёнок вообще закатил глаза и отошёл от этой компании подальше. И принялся изучать скульптуру смерча.

Когда Ира открыла глаза, прямо перед ней было Славино лицо, окутанное золотистым туманом. Она смотрела в его глаза и вдруг ей почудилось, что она подносит к его губам чашу с ключевой водой. И глаза уже не серые, а ярко-синие, и смотрят так ласково, так нежно… И от этого взгляда душа её наполнилась тихой радостью. Ира улыбнулась, а Слава, будто в ответ на её улыбку, наклонился вперёд. Его брови сошлись к переносице над серыми глазами… Наваждение пропало так же неожиданно, как и пришло. Девочка отшатнулась. Потом тихо пискнула, покраснела и, пытаясь отползти, надавила локтем на его руку.

– Эй! – зашипел он от боли и резко выдернул обе руки из-под её спины. – Не можешь даже упасть нормально! Гимнастка, блин!

Ира, вместо колкого ответа, зажала рот ладонью, и круглыми испуганными глазами смотрела на него, не отрываясь.

Слава встал на ноги и теперь, с высоты своего роста, так же внимательно стал её разглядывать. Наконец, не дождавшись от неё смены настроения, наклонился.

– Ты что, ударилась? Головой? Бедняжка… – он потянулся и с преувеличенным сочувствием погладил её по рыжим пружинкам волос, совсем как котёнка.

Настроение Иры снова переменилось. Она дёрнулась, уклоняясь от его руки, и встала.

– Ни чем я не ударилась. Это всё ты!.. Всё ты виноват!..

– Я? Надо было тебе дать грохнуться? Лучше бы было, так что ли?! – закипел Слава.

И снова, выбивая парня из колеи, настроение Иры изменилось. Отчего-то её глаза стали влажными от слёз. Она с укором посмотрела на Славу и ушла к Гладу, чтобы сквозь солёную влагу бездумно смотреть на скульптуру.

– Спящая – просыпается-а-а! А Спящий удивля-а-а-ается! – затянула Зои, разбрасывая вокруг себя золото блёсток, и тем самым добавляя масла в огонь.

Слава повернулся и хотел уже высказать всё, что он думает о ней и её песенках, но ему не дали.

– Зоиленна! – донесся со стороны шпиля строгий мужской голос. – Ты где была?

Зои замолчала на полуслове и замерла. Потом обвела взглядом новых знакомых и, будто найдя в них ответ, затараторила:

– Папочка, я всё могу объяснить!.. Тут такое произошло!..

– Объяснять будешь дома. Мне и матери, – оборвал её голос. – А теперь поднимайся. Вместе со всеми.


***

Свалка неудавшихся заклинаний забурлила в том месте, где Влад выскользнул из перехода. Встал на проплывающую мимо зелёную транспортную точку и огляделся. Эфема, как и в предыдущие посещения, снова приняла его здесь.

Он был уверен, что вершители Легенды, отправленные Витом, тоже появились в этом многоцветье.

Влад задумался. Итак, куда могут направиться те, кто оказался здесь впервые? Безусловно, сначала они будут блуждать, но рано или поздно доберутся до ленты перехода. Они встанут на ленту и хотя бы один из них захочет оказаться в другом месте. А этого вполне достаточно для активации ленты и перемещения в столицу Эфемы. Куда доберутся они туда в целости и сохранности, ведь Легенда охраняет их.

– Все дороги ведут… в Тонлис-галра, – резюмировал хранитель и стал присматриваться к окружению внимательнее, выискивая полупрозрачную спираль.


***

Говоривший замолчал, так и не показавшись. Не дав задать ни одного вопроса, Зои засуетилась, подскакивая на месте от волнения.

– Пойдёмте, пойдёмте! – замахала она куда-то за скульптуру смерча: – Нам туда!

Не дожидаясь, когда за ней последуют, Зои скрылась из виду. И спустя пару секунда уже снова кричала, подзывая их. Оставшиеся на площади переглянулись, и направились следом.

Обойдя высокий постамент, они ступили на дорожку из белого кирпича, ведущую в радужную трубу. У входа, сияя лампочкой хвоста, стояла Зои. Стоило им оказаться на виду, как она сделала шаг и её засосало внутрь.

Славу очень раздражало поведение Зои.

– Может не идти?.. Посмотрим, что будет.

Глад кивнул, соглашаясь с его предложением.

– Мы должны бежать, иначе её накажут! – запротестовал Снежик. И, тут же, не медля, скрылся в трубе.

Ира заспешила следом.

Глад и Слава посмотрели друг на друга и скривили недовольные гримасы. Потом, нехотя, тоже вошли внутрь. Глад не успел расправить крылья, как сила трубы понесла его вперёд. Слава на мгновение завис, и понёсся за совёнком. Сначала его крутило в разные стороны, отчего даже затошнило. Потом он кое-как выравнял полёт и лёг на воздушный поток. Так было в разы удобнее. Слава вытянул одну руку вперёд со сжатым кулаком и нахмурился, придав лицу сосредоточенное выражение. В точности, как супер-герой из любимого фильма.

Когда Славу вытолкнуло в круглый мраморный зал с высокими колоннами из цветного стекла, он еле успел развернуться и встать на ноги.

Потолок зала конусом уходил вверх. Из его центра вниз бил луч света. Проходя через большой непрозрачный диск со множеством отверстий, подвешенный чуть ниже, свет рассеивался по всему залу. У колонн по мраморному полу растекались радужные озёра.

Напротив трубы, в другом конце зала, стояли два кресла с высокими спинками. Они, как и колонны, были из стекла. На креслах сидели двое. Мужчина и женщина.

Мужчина – высокий и сухой, в белых штанах и рубахе, с босыми ногами. Его русые, с рыжинкой, волосы, были перехвачены серебристым обручем. Плечи укрывал плащ из зелёной парчи.

Невысокая, тонкая, и будто сотканная из воздуха, женщина сидела от него слева, сложив руки на коленях. Её длинные светлые волосы были уложены в замысловатую причёску, украшенную диадемой из белых светящихся шариков. А по белому платью с длинными воздушными рукавами вихрились узоры из синих завитков и спиралей.

Напротив кресел стояла девочка в золотом платьице. Над её головой, словно весёлый одуванчик, пушились пшеничного цвета волосы с огоньками на кончиках.

Девочка активно жестикулировала, что-то рассказывая. Но с того места, где они стояли, ничего не было слышно.

Слава, Ира, Снежик и Глад стояли рядом с трубой и смотрели на них, не зная, что предпринять.

– А где Зои? – отчего-то шёпотом спросил Слава, не увидев зайчиху рядом.

Ира указала в сторону беседующих и тихо ответила:

– Как только Снежик и я выпрыгнули сюда, она превратилась в девочку и ушла к ним. А нам ничего не сказала. Как думаешь, нам подойти или подождать здесь?

– Так это её родители? На эльфов смахивают, только ушей заострённых не хватает.

– Да… А ещё похожи на… правителей? Короля и королеву, может…

– Она – принцесса, – уверенно заявил Снежик и довольно улыбнулся. Он решил, что обязательно расскажет Зои о своей геройской судьбе, и она, как особа благородных кровей, обязательно это оценит. И, как пишут в книжках, ему обязательно представится возможность совершить ради неё какой-нибудь подвиг. И тогда… Снежик зажмурился, и его носик порозовел от волнения.

Слава обратил внимание, что зайчонок с таким же обожанием смотрел на девочку Зои, как и до этого на неё в образе зайчихи. «Тили-тили, тесто… Похоже наш заяц втюрился по уши».

Вдруг, при очередном повороте в рассказе Зои, женщина всплеснула руками, потеряв изрядную долю своей чинности, и быстрым шагом подошла к ним.

– С вами всё хорошо? Тошнота, упадок сил, головокружение?.. – стала она задавать множество вопросов мелодичным голосом, внимательно всех оглядывая голубыми глазами. – Зоиленна такая беспечная. Повела вас через скопление заклинаний, и даже не предупредила об опасностях!.. Могли же испачкаться!

«Кажется, я знаю, откуда у Зои такая манера разговаривать», – подумал Слава.

– Мы, вроде… не замарались… – попыталась её успокоить Ира, когда женщина стала водить над ней руками, что-то приговаривая.

Она покивала, но занятие своё не прекратила. Проверке подвергся Слава, следом за ним Снежик. Женщина стала «ощупывать» совёнка, и её руки замерли, будто приклеенные, над левым крылом. Она медленно наклонилась и стала рассматривать кончики перьев. Глад сглотнул, изрядно напугавшись. Женщина отвела руки, заметно напрягаясь, и встряхнула кистями. Потом мягко взяла Глада за крыло и указала на одно из маховых перьев.

– Милый малыш, откуда это?

Глад, боясь пошевелиться, опустил глаза, присмотрелся.

– Это… это когда я летел за всеми, очень устал и опустился очень низко. И задел какую-то чёрную лужу. Но я потом всё отряхнул! То есть, думал, что всё…

– Ага, ага… Понятно… Ты, постой спокойно, детка, я сейчас… – погладила его по голове женщина, отпустила крыло и выпрямилась.

Она вытянула руку, и та по запястье стала еле видимой. Её лицо приняло сосредоточенное выражение, и прозрачные пальцы начали перебирать что-то невидимое в складках воздуха.

Снежик придвинулся ближе и посмотрел на крыло друга. Среди перьев поблескивало, отражая падающий сверху свет, маленькое чёрное пятнышко. Размером не больше десятикопеечной монеты, и такое же круглое, оно выглядело абсолютно безобидным. Зайчонок потянулся, чтобы его потрогать, и преуспел бы в этом, если бы женщина, наконец, не нашла стеклянную полую палочку с золотой крышкой, внутри которой плескался свет, и обратила на зайчонка внимание.

– Не трогай! – схватила на Снежика за лапу. – Испачкаешься и заболеешь!

Снежик отступил на шаг.

– А что это такое? – спросил Слава.

Ира кивнула, показывая, что этот вопрос её тоже занимает.

Прежде чем женщина успела ответить, подбежала Зои.

– Ой! – пискнула она, когда увидела пятно. – Я, правда, не знала, что так будет!.. Думала, поиграем просто…

Женщина строго на неё посмотрела.

– Твоё желание делать всё вопреки правилам, уже не первый раз приводит к неприятностям. Пока я извлекаю тьму, подумай о том, что могло произойти, будь заражение больше.

Зои опустила голову, полностью признавая свою вину. Она хорошо помнила, как совсем недавно один из жителей земного «лепестка», милый дедушка-каштан, попал в ловушку тьмы на границе со свалкой неудавшихся заклинаний, и стал другим. Равнодушным, потерявшим цель и смысл. Тогда мама не смогла его вылечить, и он распылился. Превратился в чистую магию, которая пылью улетела вверх, где взорвалась большим шаром фейерверка…

– Он чем-то болен? Может, я могу помочь? – выступила вперёд Ира, но Слава тут же схватил её за рукав:

– Ты что, с ума сошла? – зашипел он. – Пусть лучше знающие разбираются. Ты будешь только мешаться.

– Отпусти меня, – потребовала Ира, пытаясь освободиться.

Выкручивая ткань из руки Славы, она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Замерла, внимательно всматриваясь. Слава не отвернулся. Так они простояли несколько секунд, а потом, будто очнувшись, встряхнулись и отступили друг от друга на шаг.

Мама Зои улыбнулась.

– Правильно вас назвала Зоиленна – Спящие. Но скоро проснётесь, не переживайте, – добавила она, искренне утешая.

Славу разговоры о спящих уже порядком достали. Он бросил взгляд на Иру, чтобы проверить, каково её отношение, и снова, вместо мягкого овала лица с ямочками на щеках и зелёных глаз в обрамлении пружинок рыжих волос, увидел небесную синеву, плещущуюся во взгляде, и мягкие локоны пшеничного цвета волос. Слава, не моргая, смотрел на незнакомое, но отчего-то такое родное лицо, и всё больше тонул в небесном взгляде. Ему до ломоты в кистях захотелось взять это лицо в ладони, ощутить под пальцами мягкость волос… Он даже наклонился, не в силах совладать с собой, но тут на его плечо легла рука. Наваждение исчезло, и Слава обернулся.

За его спиной стоял отец Зои. Вблизи он оказался очень высоким и, несмотря на отсутствие всяких признаков монаршества, разве что белый обруч и плащ можно было с натяжкой к ним отнести, Слава почувствовал, что он обладает огромной властью. Властью, и сопряженной с ней ответственностью, что окрасила его глаза в цвет стали.

– Зои, я уверен, не представила нас, – мужчина убрал руку и Слава развернулся к нему лицом. Мужчина склонил голову и представился: – Гронд, смотритель Хейми-о-галра, отец Зоиленны, – кивок на девочку-одуванчик.

Слава протянул руку для рукопожатия, но Гронд никак не отреагировал, поэтому он опустил её и тоже поклонился, стараясь вложить в это движение всё своё достоинство:

– Мстистав, – Слава запнулся, пытаясь в тон Гронду подобрать себе какой-нибудь титул, – Защитник Легенды, – наконец нашёлся он.

– Приятно познакомиться, Мстислав. Позволь поинтересоваться, что за Легенду ты призван защищать? И кто твои спутники?

– Легенду о Белом Древе, – вступила в разговор Ира, не дав Славе открыть рта, чем заслужила мрачный взгляд в свою сторону. – Я – Ирина, подруга Славы… то есть, Мстислава! А они – Снежик и Глад – друзья из мира Слияния. А ещё Снежик… – Ира понизила голос, отчего-то пожелав поделиться с Грондом доверенным ей и Славе секретом: – Снежик и есть Белое Древо.

Слава пожалел, что не носит с собой кляп для таких вот случаев, когда Ирин рот выдаёт секреты незнакомцам. А отец Зои таковым и являлся, хоть и не вызывал неприятия и казался вполне нормальным.

– Значит Зои ничего не перепутала, – с лёгким удивлением заметил Гронд и кинул взгляд на дочь. – Дети Слияния обладают частью нашего мира, и частью – Ливена. А вы, – он на секунду прикрыл глаза, – уроженцы Ливена, без толики других миров. Значит, вы все – части одной истории. Странно…

Ира со Славой переглянулись, не понимая, о чём толкует их собеседник.

– Мы с Земли, а не с Ливена.

– У каждого мира Спирали есть самоназвание и имя, данное хранителями, скрывающее в себе саму его суть. Ваш мир – Ливен. Но если вы захотите спросить меня, что это означает, – опередил он открывшую рот для вопроса Иру: – я отвечу, что не знаю. Это ведают лишь хранители Оплота.

Иру посетила неожиданная догадка, и она прикрыла рот ладонью от изумления.

– А хранители – это, получается… а… ангелы?! Хранят мир?

Слава фыркнул: у него на этот счёт было совсем другое мнение.

– Что за чушь. Они – воины. Хранить, значит охранять и защищать.

Прежде чем ответить, Гронд посмотрел на них по очереди, подмечая лишь ему видимые детали. И кивнул, принимая то, что увидел, хотя похоже было, что ему это не особо приятно и даже немного пугает.

– Вы правы в своих догадках. Но ваши представления о хранителях, даже сложенные вместе, всё равно не дают полной картины. Но довольно об этом, – Гронд указал на происходящее рядом: – Пора посмотреть, как происходит уничтожение тьмы. Возможно, вам эти знания могут пригодиться.

Ира и Слава разочарованно сдулись и присоединились к Зои и Снежику, которые, не отрываясь, наблюдали за действиями матери Зои. Она открыла пробку на колбочке, которую выудила из воздуха, и поднесла её к чёрному пятну на крыле Глада, попутно объясняя, что делает:

– Пятна тьмы стремятся всё поглощать. И лучшее лакомство, на которое тьма слетается, ка пчёлы на мёд – это их противоположность – чистый свет… – пятно на крыле зашевелилось и жадно потянулось в сторону колбочки. – И когда они соприкасаются, начинается противостояние. Побеждает тот, чья суть чище… – пятно вползло внутрь и бросилось на светлячка.

Колбочка заходила ходуном, её содержимое забурлило, то сливаясь в серость, то разделяясь на иссиня-чёрное и ярко-белое. Рука женщины напряглась, удерживая стеклянный сосуд. Наконец, всё успокоилось, и в колбе, как и в самом начале, сияла яркая искра, без всякой примеси черноты.

– Как я и думала, это пятнышко было слабым, с большой примесью синего. Но так бывает далеко не всегда, – строго заметила она, глядя на Зои, которая стояла рядом, и сейчас с облегчением выдохнула. Девочка тут же виновато спрятала глаза. – Всё, теперь можешь идти, малыш, – она погладила Глада по голове и он, наконец, расслабился: коленки мелко задрожали, он еле держался на ногах. Снежик заулыбался, радуясь, что опасность миновала.

Гронд подошёл к жене.

– Теперь, когда ты закончила, дорогая, разреши, я тебя представлю.

Женщина всплеснула руками:

– Как неловко! Занялась лечением и совсем забыла о приличиях! – она вернула колбочку в воздушное хранилище и заговорила вновь:

– Аэра, смотрительница Хейми-о-галра, мама сумасбродки-Зоиленны.

Зои поморщилась и показала маме кончик языка. Аэра в ответ тепло улыбнулась и положила ладонь на её голову. От прикосновения волосы, пушашиеся во все стороны, сложились в причёску, точную копию маминой, а огоньки на кончиках волос сложились в диадему.

– Так-то лучше, – одобрил Гронд и оценивающе оглядел всю компанию: – Вам бы переодеться, а то ваши наряды запылились от долгой дороги.

Аэра согласно кивнула:

– Да, согласна, дорогой! Зои, проводи гостей в гардеробную, я попрошу… – Аэра закрыла глаза на несколько секунд и продолжила: – Готово! Вас ждут. И ещё, на кухню! – вспомнила она: – Совсем забыла, что… – «Мстислав» – подсказал Гронд. – Да, что Мстислав голоден. Да и все остальные тоже, я уверена. Столько ведь пришлось пережить… Ну всё, – замахала она руками: – идите, идите! И, да, когда закончите, возвращайтесь.

– Да-да-да! Еда, еда! – воскликнула Зои. – И новая одежда!

И вприпрыжку подбежав к одной из колонн, нажала на неё. Часть колонны испарилась, открывая светлый коридор, из которого потянуло аппетитными запахами.

Немного потоптавшись, все двинулись следом.

Когда проход на кухню закрылся, Гронд обратился к Аэре:

– Они все – вершители Легенды, Аэра. Я увидел это чётко и ясно. И нам нужно как можно скорее разобраться, чем это может грозить.

Аэра кивнула и крепко взялась за ладонь мужа. Излишняя эмоциональность исчезла.

– Я тоже это почувствовала. У каждого свои, особенные силы, своя роль. И все четверо крепко завязаны друг на друга. Вдруг то, что они оказались здесь – знак, что наш мир станет площадкой для битвы. Как жаль, что мы не можем связаться с хранителями… – Аэра глубоко вдохнула и выдохнула, отпуская страх и тревогу, и заговорила решительно: – Но это ничего не значит: я решила сделать всё, что в моих силах, чтобы защитить Хейми-о-галра. Поэтому распорядилась одеть их в особые наряды. Не знаю, поможет ли это… но попытаться стоит.


Бездна

***

Только в Бездне бывает такая тишина. Глухая, объёмная, сидящая с открытым ртом наготове, чтобы сожрать любой звук.

И лишь своему Хозяину, которому дали имя Охотник, Бездна позволяла звучать. И выбирать, кому ещё позволено издать не то что звук, а даже намёк на него.

Хозяин, облачённый в раскалённую кольчугу, ждал. Ждал сигнала от следящих за Слиянием, Эфемой и Ливеном ищеек. Они затаились у источников тьмы, спрятались в них, оставив на поверхности лишь чуткие носы, и вынюхивали Белое Древо и его сопровождающих.

И вот сигнал пришёл. С радостным визгом рядом с Охотником соткалась ищейка, ткнулась в ладонь, оставляя маленькое пёстрое пёрышко с кляксой тьмы. Стоило находке оказаться в руке Охотника, как пятно переползло на неё и впиталось в тёмно-красную кожу. Он улыбнулся, поднёс находку к лицу и глубоко вдохнул.

– М-м-м… Хотя в нём лишь малая толика аромата Древа, это ужасно… – он сделал ещё один вдох: – ужасно приятный запах… Откуда? – взгляд в сторону ищейки.

Она коротко провыла-протявкала.

– Эфема, значит. Сложное место… Слишком порядочное… – Охотник задумался: – Растрачивать себя на преодоление… Глупо. Цена потерянной силы слишком велика. Поэтому… – снова недолгое молчание: – поэтому передай всей стае, пусть собираются на Эфеме, впитывают всю тьму, что найдут по пути, и тащат Древо сюда. А остальных – уничтожить.


Слияние

***

Помощь пришла оттуда, откуда хранительница Алиса и подумать не могла. На рассвете нового дня стародуб, в котором Сумрачная Лисица и Мудрый Ворон жили и проводили ритуал Присвоения, ритмично загудел. Стены в комнате Присвоения мелко задрожали, книги на полках стали исполнять чечётку. Лисица вздрогнула и схватилась за край стола. Долгоносик, дремавший на кресле в мелкий цветочек, подскочил на лапки и взлетел.

– Что происходит? – прошептала Алиса. – Неужели началось?..

Она вскинула взгляд на потолок и от души немного отлегло: шары дрожали от вибрации, но их положение относительно друг друга не изменилось.

Покачиваясь, Алиса добралась до стены и раздвинула лапами «водную» стену, в которой плавали вилессы. Образовавшийся проход осветился голубоватым светом. Алиса села перед экранами и, каждый раз концентрируя взгляд из-за тряски, стала всматриваться в происходящее в мире Слияния. В первую очередь она посмотрела туда, где с разных точек была видна Срединная Пустошь… Точнее была бы видна, если бы камеры могли снимать этот большой обезвоженный пятак леса, покрытый песком.

Не задерживая взгляд на чёрном прямоугольнике экрана, посмотрела, что творится в Каменной Лупе и Лесном Городе. И не нашла ничего необычного: город такой же полупустой и укрытый печалью, Каменная Лупа живёт своей обычной жизнью – птицы выдувают стекло, мастерят микроскопы, и чертят карты, барсы проводят ритуалы посвящения в тайны рода.

Когда взгляд Алисы переместился на последний, четвёртый экран, усеянный маленькими прямоугольниками изображений с камер, летающих над лесом Дикого Края, она охнула от неожиданности. И пару раз крепко зажмурилась, не веря глазам. Чёрно-белые прямоугольники экрана изобиловали движением. На них медленно и как-то угловато, оставляя после себя взрыхлённую влажную почву, со всех концов леса Дикого Края шагали молодые стародубы. Когда Алиса поняла, что это ей не чудится, она проследила, куда направляются гиганты, и была поражена ещё больше: пути всех стародубов сходились к Срединной Пустоши. К месту, где воды, по подземным маршрутам которой обычно двигались деревья, не было и в помине. «Почему…», – только и успела подумать Алиса, как вдруг стародуб, внутри которого она находилась, сильнее прежнего вздрогнул и замер. Деревья на экране, как одно живое существо, высоко подняли корни для очередного шага-толчка, и тоже встали.

– Они что, идут под ритм, отбиваемый нашим стародубом?

Не успела Алиса как следует обдумать эту мысль, как стены медленно стали раздуваться и опадать. Это очень походило на дыхание. Дыхание большого старого дерева, которое набиралось сил. Так прошло несколько минут, а потом стародуб снова затрясся. И деревья на экранах опустили корни, оттолкнулись, делая шаг, и стали чуть ближе к своей цели.


***

Стародуб трясся и дышал, трясся и дышал, направляя собратьев всё ближе к Срединной Пустоши.

Сначала Алиса пыталась сидеть на подрагивающем кресле. Но мысли прыгали, как книги на полке, и Алиса, недовольно фыркнув, приметила свою силу, чтобы зависнуть в воздухе в полуметре над сиденьем. Долгоносик уже давно летал по комнате, не желая трястись. Как только он заметил Алису в воздухе, то тут же спланировал к ней на руки и заурчал, подставляя спинку и голову под пальцы.

– Ах ты, ласкуша… Устал, наверное, да? Ну, посиди, отдохни, – медленно проводя ладонью по шероховатым сине-зелёным надкрыльям с металлическим отливом, Алиса расслабилась и отрешилась от окружающих постукиваний и вздохов. И позволила мыслям течь спокойно и неторопливо.

«Мы имеем стародуб-ритм, – думала она, – и деревья, следующие под его перестук к Срединной Пустоши. Вопрос, почему они подчиняются? И почему идут туда, где абсолютно сухо. Хм, хм, хм. Может наше дерево – прародитель всех остальных?.. – Алиса покивала, – Да, это вполне вероятно, ведь этот стародуб старейший во всём лесу. С этим разобрались. Теперь самое интересное: зачем стародубам песок? Может, под Пустошью есть особо сильная водная жила?.. Да нет, вряд ли. Ерунда», – Алиса помотала головой и открыла глаза.

Её окружала тишина. Стародуб перестал двигаться. Лисица плюхнулась на кресло и с возгласом: «Пришли!», быстро проследовала в Тайную комнату. Стародубы не дошли до Срединной Пустоши несколько метров, и запустили корни в почву.

– Интересно… И что дальше? – Алиса, не отрываясь, смотрела на экран, ожидая продолжения.

И дождалась. Почва под деревьями потемнела от влаги, напитывая растения вокруг песчаной плеши Пустоши. И те немедленно пустились в рост. Кустарники вытянулись ввысь и расправили ветви, сцепляясь с соседями. Трава и цветы стали гуще и выше. Растения уже прекратили расти, а вода ещё некоторое время текла, превращая лёгкую песчаную пыль в тяжёлые комья.

По мере намокания песка стала уменьшаться «слепая зона», через которую не видели камеры. Когда стародубы отдали всю принесённую воду, их ветви поникли, и как-то устало скривились стволы.

Алиса смотрела на происходящее, по-детски открыв рот от удивления. А когда всё закончилось, прошептала, осознав, что, оказывается, ничего не знает о мире, за которым так долго присматривает:

– Они построили защиту… Стародубы хотят защитить свой мир от пламени Охотника.


Эфема

***

Слава стоял напротив зеркала и придирчиво себя разглядывал. После того, как маленькие круглые человечки, покрытые веточками, накормили всю их компанию непонятными на вид, но вкусными блюдами, Зои отвела каждого в отдельную комнату, где их поджидали такие же двухголовые ящеры, как та, что поклонилась на тропе, в компании с маленькими смерчами. В два счёта они забрали водяными струями с неуспевших испугаться подопечных всю одежду, заодно смыв всю грязь с лица и тела. Потом смерчи занялись сушкой, мягко закрутив на несколько секунд в своё нутро. И в завершение те же смерчи одели их в новую одежду.

И вот теперь Слава стоял и оценивал свой наряд. Его приодели в белую длиннорукавую рубаху, украшенную по вороту, низу подола, и краю рукавов, вышивкой из красных и оранжевых линий, и белые штаны без украшений, заправленные в мягкие тёмно-красные сапоги. В тон к сапогам рубаха была подпоясана красным кушаком с кисточками.

По привычке Слава опустил руку в карман, чтобы ощутить тяжесть медной монеты, но не то что её, даже кармана не обнаружил.

– Чёрт… Где она? – стал нервно охлопывать себя Слава и, наконец, нашёл монету на шее: на прозрачной, будто силиконовой нити, в таком же бесцветном чехле. Со стороны казалось, что монета просто лежит между ключицами, непонятно как держась на месте.

– Вот блин, добрый молодец на прогулке… – скривился он, рассматривая сложный узор вышивки. – Выпендрёж и никакой функциональности. А причёска… Капец.

Пока он тихо чертыхался, возвращая в былой беспорядок аккуратно уложенные назад волосы, часть стены сбоку исчезла и в комнату ввалилась Зои в сопровождении Иры.

– Другое дело! Красиво и аккуратно, не то что раньше! – в обычной своей манере с порога начала восклицать Зои и, подскочив к Славе, стала всматриваться в узоры вышивки: – Сильное плетение, как и у Иры, только стихия иная – она, наконец, отказалась от приставки «спящий» и «смешанный».

– Чего? – не понял Слава и стал отрывать от себя Зои, которая, как пиявка, вцепилась в край его рубахи и водила пальцем по красным и оранжевым линиям, заливисто смеясь его попыткам от неё избавиться. Похоже, ей очень нравилась такая игра, поэтому она оставалась в образе девочки, а не меняла свой облик и суть, чтобы без проблем ускользнуть от Славы.

– Хорошо выглядишь, – тихо и застенчиво похвалила Ира, подойдя на пару шагов.

– Да ну, как-то по-деревенски… – отрицательно мотнул головой Слава, продолжая бороться с вёрткой Зои. Краем глаза он увидел руки Иры, нервно сцепленные в замок.

Наконец, он извернулся и пощекотал Зои, та сжалась и отпустила ткань рубахи. Слава тут же прижал её руки к бокам, и отставил подальше от себя. Развернулся и посмотрел на Иру.

Первым его желанием было осмотреть комнату, чтобы убедиться, что перед ним знакомая с детства девчонка. С растрёпанными, даже если собраны в хвост, волосами, и приятно пухленькая. В вечных джинсах и футболке. Со взглядом хитрым и, одновременно, наивно-доверчивым. С ямочками на щеках… Пожалуй, в новой Ире от давно знакомой остались только ямочки.

Перед Славой стояла стройная девушка в белом платье длиной чуть ниже колена и с широкими рукавами. Так же, как и у Славы, по низу подола, краям рукавов и обнимая ворот, бежала вышивка. Но цвет её был зелёный, словно молодая листва, и жёлтый, как поспевшая пшеница. Талию охватывал широкий зелёный, в тон вышивке, пояс. Волосы убраны в пышную косу. На ногах мягкие золотистые туфельки без каблука.

Ира стояла, опустив глаза, лишь изредка кидая взгляд на стоящего напротив парня. Лёгкий румянец смущения окрашивал её щеки, а несмелая улыбка рождала те самые милые ямочки.

– Я им говорила, что не надо так… слишком наряжать. Дали бы просто джинсы и футболку… – засмущалась ещё больше от затянувшегося молчания Ира, и стала нервно теребить кончик косы.

– Да нет! Всё… нормально. То есть, ты хорошо… хорошо смотришься в этом платье.

Зои стояла в стороне и, улыбаясь во весь рот, тихонько сдувала с ладони золотистые блёстки в их сторону.

– Спасибо, – уже смелее поблагодарила Ира, – Ты тоже классно выглядишь.

Когда их глаза, наконец, встретились, образы светловолосых мужчины и женщины на мгновение затмили взгляд и, с нежной улыбкой, исчезли. Чтобы, когда придёт время, проснуться окончательно.

К тому времени, когда в комнату вошли Глад и Снежик, одетые в белые штаны и рубахи с серебряной вышивкой из сплетённых ветвей и листьев, Зои вовсю пыталась заставить Славу и Иру взяться за руки. Они сопротивлялись, но как-то не особо сильно.


***

Влад чувствовал, что остаётся всё меньше времени до момента, когда повлиять на течение Легенды уже будет невозможно. Поэтому, не мешкая, поднялся в воздух и перелетел сразу на площадь, минуя «лепестки».

Зашёл в радужный коридор и оказался в зале аудиенций.

Смотрители, против обыкновения, стояли рядом с выходом их коридора, а не сидели на своих местах.

Стоило Владу встать на мраморный пол, Аэра обрадованно всплеснула руками и быстро подошла к нему:

– Хранитель Влад! Мы и не надеялись, а тут такое облегчение! Легенда…

– Аэра, держи себя в руках, – осадил жену Гронд и подошёл к Владу: – Рад приветствовать Вас, хранитель. Позвольте поинтересоваться, что явилось причиной прибытия на Хейми-о-галра?

– Доброго порядка, Аэра, Гронд, – поприветствовал кивком Влад. – Отвечая на твой вопрос, Гронд, скажу, что моё прибытие и причина волнения смотрительницы Аэры, совпадают.

– Легенда о Белом Древе? – с надеждой спросила Аэра.

Влад кивнул.

– Именно. Сюда прибыли вершители Легенды. Они уже добрались до вас?

– Да, Зоиленна привела их со свалки неудавшихся заклинаний. Сейчас они принимают пищу и переодеваются.

– Их новая одежда с оберегающими узорами. Так они будут под нашей защитой. Надеемся, что будут… – неуверенно закончила Аэра.

Влад приободрился. Судьба благосклонна к его подопечным.

– Хранитель, мы заметили одну странность… – обратился нему Гронд. – В прошлые Ваши посещения, Вы говорили, что в Легенде о Белом Древе лишь двое – Древо и Охотник, и Вы ищете здесь, на Хейми-о-галра, магию, чтобы присматривать за Древом до свершения Легенды. Но сегодня мы почувствовали, что все прибывшие – все четверо – вершители. В них заложены силы разного рода, переплетённые между собой. И проявление одной силы обязательно потянет за собой все остальные.

Влад искренне пожалел, что не обладает таким мощным магическим запасом, как смотрители Эфемы. Хотя странно, что Высший Хранитель Вит не увидел связи. А может, не захотел говорить? Влад покачал головой, отгоняя эту мысль.

– Вот как… Это всё меняет.

Аэра заволновалась:

– Мы переживаем, что раз все они оказались здесь, то… наш мир станет местом сражения. Так может случиться?

– Текст Легенды не даёт точного определения места. Но, если судить по предшествующим битве событиям, больше всего оно схоже с миром Слияния.

Аэра облегчённо вздохнула: её мир, её супруг, дочь и все жители Эфемы не подвергнутся опасности.

Одна из колонн засветилась ярче и из неё выскочила Зои.

– Мам, пап, мы вернулись! У них теперь такая красивая одежда, и такая сильная! О! – увидела девочка Влада: – Ты снова здесь! Как много гостей в один день! Я очень-очень довольна! – Зои обернулась на ступивших следом за ней на мраморный пол вершителей: – Этот тот, о ком я говорила: он назвал мой дом – Эфе-е-ема-а-а!

Влад не мог допустить нарушения указаний Вита о тайном сопровождении вершителей. Поэтому накинул на себя пелену невидимости, скрываясь от взглядов всех присутствующих. Гронд и Аэра удивлённо переглянулись, но ничего спрашивать не стали. У хранителей свои, не понятные живым, правила.

А Слава, Ира, Глад и Снежик стали осматривать зал за спиной Зои.

– Где? – не понял Слава.

– Здесь никого нет, – заметила Ира.

– Как? – Зои обернулась: – Не понимаю… Мам, пап, где он?

Зои подошла к родителям и задрала голову вверх, заглядывая им в глаза.

Гронд и Аэра, не сговариваясь, пожали плечами.

– Зоиленна, ты просто устала. Здесь никого нет, только я и мама. Не пора ли тебе…

Вдруг шпиль погрузился в сумрак и мягкую тишину. Гронд замолчал, тревожно озираясь и прислушиваясь.

Слава почувствовал то же, что и раньше в автобусе. Силу и желание встать на защиту. Рука потянулась к медному кругляшу на шее. Он потеплел и стал будто тяжелее. В глазах заплескалась синева, разбавленная серостью туч.

Ира обхватила Глада и Снежика за плечи и прижала к себе, почувствовав сквозь ткань, как их тела стремительно нагреваются. Слава сделал несколько шагов и встал перед ними.

Влад вернул себе видимость за их спинами. В голове билась одна-единственная мысль: «Началось».

– Свет! Что-то мешает свету! – указала Аэра вверх, где вместо яркого белого круга было чёрное пятно..

Чтобы понять, в чём причина, она взмахнула руками и стены с крышей стали прозрачными. И замерла.

– Тьма… – в ужасе прошептала смотрительница Эфемы.

Вокруг шпиля, как очень крепкий кофе вокруг ложки, вращалась чёрная непрозрачная масса, местами треснувшая кроваво-красным. В воздухе ощущалось всё нарастающее напряжение.

За несколько секунд до того, как тишина взорвалась атакой, Влад закричал, одновременно собирая все силы:

– Уходите!

– Прочь! – вторил ему Гронд, толкая Аэру в сторону Зои, и плетя магические щиты и стрелы.

Аэра покачнулась, удерживая равновесие. Она начала что-то говорить, наверное, хотела остаться рядом, но Гронд её не слышал. Тогда Аэра коротко взглянула на дочь, будто прощаясь и прося прощения, и толкнула её в сторону вершителей Легенды, одновременно произнося заклинание защиты. Вокруг них вырос молочно-белый пузырь убежища.

А круговерть черноты нанесла удар, распадаясь на сотни сотен ищеек. Вой, визг, сумасшедшей силы удары посыпались на стены шпиля. Эфема быстро истончала их силы, оттого мощь ударов стремилась к абсолюту, чтобы успеть до смерти. «Забрать, уничтожить»: только эти мысли бились о стенки их черепов, заставляя гибнуть на пике ударов. Те, кто выживал, пожирали на лету падающие вниз трупы, насыщаясь, и на короткое время становясь сильнее. Чтобы снова бросаться на шпиль, покрывая его ветвистой сетью трещин.

Когда прозрачные стены не выдержали и взорвались осколками, как перегретое стекло, ищеек встретил воздушный щит Аэры. Они завыли и стали грызть и продавливать преграду, не особо беспокоясь о своей сохранности. Аэра побледнела, но не отступала. Гронд пускал в них зелёные стрелы. Многие стрелы сгорали от жара ищеек дотла, но некоторые успевали вонзиться в чёрно-красные туши и пустить ростки. Это отравляло, и ищейки падали в пасти товарок.

Влад отступил к защитному куполу и стал его укреплять, немыслимо быстро взмахивая руками, возводя всё новые и новые слои из нитей своей силы. Сейчас он не думал о Кодексе. Не думал о том, что нарушает его, влияя своими действиями на происходящее. Он лишь старался спасти, уберечь невинные жизни, чего не смог когда-то давно… Искупал вину, давящую неподъёмным грузом многие годы. И пусть говорили, что он тогда сделал всё, что мог, и даже больше, раз стал хранителем, он всё равно думал, что мог сделать всё иначе. Зигзагообразный шрам фантомной болью отзывался на эти мысли, подстёгивая строить очередной барьер перед созданиями Бездны.

Раненые и избежавшие попадания стрел Гронда ищейки медленно выгрызали дыры в воздушном барьере. Аэра уже не стояла, а сидела на полу бледно-прозрачная. Её магическое существо истончалось, перетекая в барьер. Прошло ещё несколько минут и её уже не тело, а прозрачная оболочка мягко легла на мраморные плиты. И вслед за этим внутрь башни хлынул жар тел ищеек.

Ищейки ликовали. Если против воздушного щита Аэры они, горящие огнём Бездны, были бессильны, и могли пользоваться лишь зубами, то преграды и стрелы Гронда, сплетённые из ветвей, сгорали одна за другой. Смотритель Эфемы крутился на месте, воздвигал всё новые и новые щиты, и, вслед за женой, терял тело и силы.

В какой-то момент он упустил из виду дыру рядом с выходом из радужного коридора, и туда влетела сначала одна, а следом вторая ищейка. Оказавшаяся внутри первой затрещала, как пламя пожара, раскаляясь добела, и со всего маху грохнулась на купол, защищавший вершителей и Зои, и осталась там лежать, обессиленная. Вибрация от мощнейшего удара передалась Владу, и хранитель вздрогнул, ослабляя созданную вокруг молочно-белого купола защиту.

Пока ищейка приходила в себя, товарка схватила её за загривок и отбросила в сторону. И тут же впилась зубами в купол в месте удара. Она стала рвать его, как многослойный картон. От соприкосновения с магией Влада, её морда покрылась язвами, сочащимися чёрной жижей, но ищейка не отступала.

Влад изо всех сил удерживал нити, быстро и ритмично взмахивая руками, когда отброшенная на мраморные плиты псина встала на подгибающиеся лапы и неуклюже прыгнула на хранителя. Жар дыхания твари Бедны коснулся щеки Влада, истратившей на прыжок все силы и упавшей замертво в шаге от него. Но этого хватило, чтобы ритм восстановления защитного купола сбился. Со стороны убежища вершителей и Зои послышался довольный вой.

Гронд, уже прозрачный, бросая все другие направления, накинул на оседлавшую купол ищейку древесную сеть. Но та лишь встряхнулась и быстрее заработала челюстями. А Гронд, истративший все силы, прозрачной оболочкой лёг рядом с Аэрой.

Разрушенный шпиль остался без защиты.

Ищейки быстро разбивали оставшиеся древесные щиты. К этому моменту псин Бездны осталось немногим больше пяти десятков. Но даже такое количество было неподъёмным для ослабленного Влада.

Хранитель сделал руками стягивающее движение, будто закрывая дыру. Ищейка взвизгнула, затрясла лапами от неожиданности и боли, потом с ненавистью посмотрела на Влада, и отхватив огромный кусок купола, взломала его.

Изнутри полилось белое свечение. Псина принюхалась, и резко опустив морду внутрь, щёлкнула зубами. Её пасть засветилась будто от света яркой лампы.

Влад беспомощно наблюдал за ней, и за ищейками, что, по её примеру, стали разрывать купол. Аура хранителя не позволяла не занятым куполом ищейкам прикоснуться к Владу, но это не будет продолжаться вечно.

Ощущая вкус близящегося поражения, хранитель решил прибегнуть в последнему средству. О нём Влад узнал в Оплоте, когда проходил обучение. Очень действенный способ, уничтожающий любые проявления Бездны далеко вокруг чистым светом, имел лишь один недостаток. После применения хранитель, не сумевший найти и сохранить свою основу, исчезал. Просто переставал быть. Но сейчас желание уберечь и сохранить было сильнее страха.

Времени на тщательные поиски не было, и Влад сосредоточился на том, что первое пришло в голову. На зудящем шраме. Именно белый зигзаг, по его сиюминутным ощущениям, был напоминанием о жизни вне Оплота. Напоминанием о том, кем он был по-настоящему. «Я готов», – прошептал Влад неведомо кому. И этот кто-то стал разрушать связи, держащие тело, скрепляющие дух хранителя, освобождая чистый свет. Лишь мысли о шраме этот загадочный кто-то обходил стороной, оставляя им плотность и смысл.

Ищейка тем временем поднатужилась и вытянула из купола Снежика. Зайчонок безвольно висел в её пасти, по шёрстке бегали искры, а на животе серебром сиял рисунок дерева с солнцем посередине ствола. Ищейка подняла морду и перед ней появился бледно-красный овал перехода. Он был слабым и еле видимым, но достаточным, чтобы забросить туда добычу. Она уже размахнулась, чтобы швырнуть Снежика в портал, когда тело Влада вспыхнуло, как сверх-новая звезда, выпуская волны слепяще яркого света. Он окатил ищеек, поглощая их без остатка, и устремился дальше, уничтожая даже намёк на тьму по всей Эфеме.

Но, несмотря на столь глобальное поражение тьмы, лицо Влада исказила бы печаль, доведись ему увидеть результат своего решения. Печаль оттого, что за мгновение до прикосновения чистого света к ищейке с зажатым в зубах Снежиком, из портала появилась рука в кольчуге и дёрнула псину за морду, увлекая обоих внутрь.


Ливен

***

Защитный кокон Вит уменьшил до небольшого пятачка вокруг дуба. Так у него оставалось больше сил для поддержания жизни в созданиях Слияния.

В комнате под корнями было темно. После того, как Вит восстановил силы, в освещении отпала всякая необходимость. Теперь он просто чувствовал каждого зверя и птицу, пропуская через себя их нити жизни. Так, как делал давным-давно – до того, как волшебство утекло из Ливена сквозь решето науки.

После разговора с Алисой, он вышел на связь с Оплотом и обстоятельно переговорил с Лиэдой. Волна удивления быстро схлынула, и Высшая Хранительница абсолютно спокойно и внимательно выслушала рассказ Вита о причинах его долгого отсутствия. В конце Вит обозначил своё желание получить доступ к силам, хранящимся в Сердце Оплота.

– Вит, ты уверен, что именно это хотел сказать? Ты хочешь получить канал перекачивания силы из Сердца Оплота?

Высший Хранитель кивнул:

– Да, именно так. И чем быстрее, тем лучше.

Лиэда покачала головой:

– Слишком рискованно. Оплот останется без защиты, если канал перехватит Бездна. Да и одна решать такие вопросы я не вправе.

– На совещания нет времени. Развязка приближается. И я сейчас достаточно силён, чтобы удержать канал, Лиэда. Может статься, что я вообще не воспользуюсь силой Сердца. Но если обстоятельства потребуют огромного вложения сил, я буду безоружен. И Хозяин Бездны возьмёт верх.

Перья на шее женщины-птицы потемнели в вечернюю синеву от одолевавших её сомнений. Она внимательно рассматривала своего собеседника, ища признаки усталости, чтобы отказать ему. И не находила: он пробыл так долго на Ливене, находясь на голодном магическом пайке, а выглядел так, будто только что отбыл из Оплота. Она подумала, что так выглядит воин, идущий на великое сражение. Но оставить Оплот беззащитным, доверившись лишь одному Высшему Хранителю… Нет, так рисковать нельзя. Лучше подобрать несколько артефактов из Хранилища, пусть это будет дольше, но не так опасно. Да, именно так и следует поступить.

– Вит… – начала Лиэда, как Вит неожиданно вздрогнул и замер. Лиэда забеспокоилась: – Что с тобой?

Вит весь сморщился, как от боли, и открыл глаза. В них плескалась тревога.

– Нужно спешить, – с каждым словом его тон становился всё настойчивей и требовательнее. А на последних словах это было уже прямое указание от Первого Хранителя Оплота: – Лиэда, подготовь канал. Прямо сейчас.

– Я… – растерялась поначалу Хранительница, но посмотрела на Вита, и не посмела противиться: – Хорошо, Высший Хранитель Вит. Принимайте управление Сердцем.

Вит кивнул и сразу отключился. Нащупал сиявшую ярче звёзд линию Сердца Оплота и накрепко присоедил к себе. Потом настроился, набрал полную грудь воздуха, и сжал кулаки. А на выдохе исчез из тёмной земляной комнаты под дубом. Его путь лежал в Бездну.


Бездна

***

Охотник схватил ищейку за пасть и дёрнул. Она влетела в Бездну и упала к его ногам. Обессиленная присутствием на Эфеме, обожженная защитой Влада, она всё равно крепко держала белого зайчонка. Почуяв Хозяина, псина разжала зубы и на животе отползла в сторону, раболепно прижимая хвост между лапами. Охотник навис над белым сосудом, скрывающим от него такой желанный Ключ Всевластия, и внимательно наблюдал за его превращением. Его руки мелко подрагивали от желания схватить зайчонка и разорвать пополам, ведь он принёс так много хлопот. Но он сдерживал себя, ожидая, пока внутренняя жажда укажет, что Ключ готов к извлечению. Жажда пока молчала, а Древо стремительно росло, подстёгиваемое тишиной черноты и красных сполохов Бездны, и стоящим в шаге от него Охотником.

Снежик парил в белом сиянии, дышал через раз, и прямо из его живота прорастал призрачный росток. Он тянулся листочками вверх, ветвился и ширился стволом. Чем выше и мощнее становилось Древо, тем плотнее оно становилось, и тем явственней проявлялся символ солнца на стволе.

– Вот оно… – прошептал Охотник, потянулся и приложил ладонь к солнцу. Его лицо исказилось болью, пальцы занемели. Снежик дёрнулся и хныкнул. По телу Охотника пробежала приятная дрожь.

Он запустил пальцы в символ и вдруг рука замерла, мышцы вздулись от напряжения. Охотник рыкнул злобно:

– Неужели ты ещё не понял, что в твоих интересах сидеть тихо и помалкивать, Зверт?

Кольчуга раскалилась добела и местами потекла металлическими слезами. На мгновение лицо Охотника исказилось от боли, но сразу губы скривила злая усмешка:

– Я же предупреждал, что пределов боли нет. Так что некого винить, кроме себя самого, Зверт. А теперь будь добр и порядочен, дорогой хранитель, отпусти руку.

Рука задрожала сильнее и расслабилась. Пальцы выскользнули из солнца, и рука повисла плетью.

– Так-то лучше. Благодарю от всего своего несуществующего сердца, – Охотник с издёвкой приложил здоровую руку к груди.

Потом посмотрел на освобождённую от чужой (или своей, это с какой стороны посмотреть) власти руку и попробовал пошевелить пальцами. Те со скрипом, нехотя подчинились. Охотник пожал плечами и потянулся к солнцу на стволе уже огромного Древа другой рукой. Пальцы коснулись коры… И Охотник отлетел в сторону своего трона от мощного удара в спину. Зарычала ищейка.

Снежика окутала светящаяся белым сеть, он взмыл вверх и устремился в сторону невидимого противника.

Охотник опёрся на подлокотник и обернулся. Брови стремительно поползли вверх от изумления:

– Вит? Здесь?

Высший Хранитель, не удостоив его ответом, подтянул сеть с Древом к себе и стал творить портал, не спуская взгляда с Охотника. Дело двигалось споро.

Ищейка щерилась поодаль, но боялась напасть, ощущая всем телом мощь, исходившую от Вита.

Хозяин Бездны встал и, держа руку за спиной, сделал шаг в его сторону. Из отведенного за спину запястья медленно стал выползать длинный раскалённый осколок лавового стекла. Удивление сменилось сарказмом:

– Нарушаешь ваш хвалёный Кодекс, Вит? Неужели тебе так нужен Ключ? Не ожидал, признаться, не ожидал, что Высший Хранитель такой же, как я… Такое двуличие, такая мерзость… Я-то хоть не скрываю, что люблю власть, а ты… – не сдерживая ехидной улыбки, он задумчиво потёр подбородок: – Интересно, в Оплоте знают, какую змею пригрели…

Говоря, Охотник сделал ещё несколько шагов и резко выкинул руку из-за спины, делая выпад в сторону Вита. Высший Хранитель без труда отразил удар мощной вспышкой света, и, прежде чем скрыться в овале перехода вместе с Белым Древом, твёрдо посмотрел в глаза своему извечному противнику:

– Ты ошибся во всём. Сейчас я лучше, чем когда-либо, выполняю Кодекс.

Охотник кинулся следом, но схватил лишь пустоту.

– Шавка! – выпуская ярость на волю, он пнул вздыбленную ищейку, та ударилась о трон и затихла.

Даже не взглянув в её сторону, Хозяин Бездны, разгораясь всё больше, без труда разглядел в своих владениях ручей чуждого тьме света, и устремился вдоль него.


Эфема

***

– Ну ка-ак, что та-ам? – со страхом спросила одна из голов няни Зои – Акхи, растягивая слова от покидающих рот пузырьков.

Она стояла позади вихристого мастера причёсок смотрительницы Аэры, и в волнении сжимала ласты, пока он отрывал выход и осторожно выглядывал из единственной уцелевшей колонны.

– Там нет стен… Всё разгромлено… И пусто…

Акха охнула и, выглянув из-за смерча, посмотрела в щель. В глаза бросился огромный обломок розовой колонны.

– Смотри-ители! Зои, де-еточка!.. Пойдём скорее, Шурш, – заторопила няня, подталкивая смерч наружу: – может, они под обломками!..

Тот недовольно зашуршал и выбрался на мраморный пол. Следом выплыла Акха и стала осматриваться, прикрыв ластами оба рта от ужаса. Мраморная площадка, некогда бывшая залом аудиенций, сейчас была осыпана осколками и обломками колонн. Ради Зои, Акха обуздала свой страх, и стала внимательно изучать окружение. Заметила молочно-белый полуразрушенный купол, подплыла к нему и тихо спросила.

– Там кто-то е-есть?

Тишина. Акха развернулась и приложила обе головы к поверхности купола. Прислушалась – ничего. Снова позвала:

– Э-эй!..

– Няня? Акха, это ты? – глухо отозвались из-за стены.

Акха радостно подпрыгнула, и часто закивала:

– Да-да, дето-очка! Это я! Подожди немного, ми-илая, сейчас мы тебя оттуда вы-ызволим. Шурш! Скорее сюда! Зоиленна заперта-а!

Шурш не торопился отвечать и Акха обернулась, ища его глазами. И увидела смерч подпирающим бледного смотрителя Гронда.

– Ой-ой! Смотри-итель! Что же это тако-ое здесь дела-ается, – заметалась Акха, разрываясь между помощью Гронду и Зои.

– Няня Акха, ты ещё здесь? – позвала Зои.

– Здесь, милая. Не волну-уйся!.. И родители твои тоже тут. Скоро подойду-ут.

Гронд сделал пару неуверенных шагов, встал и отстранил от себя Шурша:

– Найди Аэру. Она… где-то здесь… И Зои.

– С Зои всё в похрядке, смотрихтель. С ней разговахривала Акха. А Аэру я сейчас отыхщу, не сомнехвайтесь.

Шурш сорвался с места и помчался от Гронда по спирали, раскидывая в стороны цветные осколки. На третьем витке радостно крикнул:

– Вотх она! Слабха, но жива!

Гронд медленно добрался до жены и помог ей встать. А Шурш умчался к Акхе, чтобы заняться выщерблением стены защитного купола.

Аэра пошатывалась, как трава на ветру.

– Как ты?

– Я… жива. Но как же так?..

Гронд приобнял её за плечи.

– Я тоже этого не понимаю… Мы были истощены досуха, но сумели выжить… – он замолчал и прикоснулся к груди: – Такое ощущение, что внутри горит искра чистого света. Жертвенная искра.

Аэра повторила его движение и кивнула:

– Да, всё так. А я всё не могла понять, что так мягко греет и поддерживает…

Они огляделись, оценивая разгром. И зацепились взглядами за полуразрушенный купол. Рядом стояла Акха и как могла, подбадривала Шурша. Он старался изо всех сил, но, кроме пары царапин, ничего не добился.

– Зои… Надо убрать защиту, – она вытянула руку и нахмурилась, собирая крохи волшебства. Прошла секунда, другая. Аэра зашаталась.

– Прекрати, – прервал её Гронд, опуская руку. – Давай подойдём ближе.

Медленно, часто отдыхая, они добрались до купола и Аэра прикоснулась к его поверхности, покрывая сетью трещин. На большее у неё не было сил. Но для Шурша этого оказалось достаточно: он разогнался, врезался в купол вращающимся телом и выбил небольшой кусок. Дальше дело пошло легче. Акха забурлила водяным коконом, выламывая кусочки купола, Шурх ей помогал, и вскоре из довольно большой дыры выбралась Зои. Её лицо припухло от моря выплаканных слёз, причёска растрепалась.

– Мам, пап, вы живые! – кинулась в их объятия девочка. – Там, внутри, было так тихо и страшно… Темно было сначала очень, потом засветились смешанные. Я подумала, что это как наше волшебство перевоплощения – весёлое, лёгкое. Но они совсем не понимали, что происходит. Так мучились, мама, я прямо заплакала от этого, – Зои уткнулась лицом в живот Аэры и хныкнула от нахлынувших воспоминаний. Гронд погладил её по голове, Акха сочувственно вздохнула-булькнула двумя ртами, а Шурш сделал то, что умел лучше всего: нежно уложил её волосы в красивую причёску.

Воспоминания о проведённом под защитным куполом времени жгли Зои своей непонятностью, требовали, чтобы ими поделились с самыми родными и любимыми, которые точно смогут успокоить и вернуть душевное равновесие. Не отнимая лица от лёгкой шелковистой ткани, Зои продолжила освобождаться от давящего груза:

– А Слава и Ира вдруг стали двоиться и распухать, как облака. И глаза у них засветились синим. Я и не думала, что пробуждение такое!.. Оно совсем не похоже на наше волшебство, скорее будто… – она помолчала, подбирая слово: – рождается кто-то новый, но не ребёнок, а уже взрослый и всё-всё о себе знающий. Это так странно и непонятно!.. От всего этого я ещё больше заплакала.

Зои немного отстранилась от родителей и повернулась в сторону купола.

– А потом сверху полезло чудовище! Такое мерзкое и вонючее! И звуки снаружи такие страшные пришли вместе с ним!… Слава взял что-то в руку и побежал к чудовищу, но оно схватило Снежика и вверх! А потом… – голос Зои упал до шёпота: – потом снаружи что-то вспыхнуло, стало тихо и так грустно… Я зажмурилась от этого. Когда открыла глаза – все были рядом. Спящие молчали и стали двоиться, их глаза засияли ярко-ярко, а волосы стали светлыми, как у тебя, мам… А потом Акха позвала меня, я обрадовалась и стала с ней разговаривать. А когда обернулась, уже никого рядом со мной не было. Пап, ты видел их, моих друзей?

Гронд покачал головой и ещё раз провёл ладонью по голове дочери:

– Я не знаю, где они, – он вспомнил о хранителе и добавил: – Но с ними точно всё в порядке.

Смотрительница крепче прижала дочь к себе.

– Не переживай, Зои, – хотя Аэра пыталась придать своему голосу искреннее сочувствие, от Гронда не укрылось, как она с облегчением вздохнула.


Междумирье

***

Из-под купола неудержимая сила судьбы переместила их в космическую искристость междумирья. Туда, где пробуждаются Спящие.

Слава сразу встал на ноги. Глаза полностью заполнились синью, рот сжался в прямую решительную линию. Рука крепко сжимала медную монету, сорванную с шеи.

Он уже не принадлежал себе. Дремлющий до того внутри сильный и мудрый кто-то, прочно встал на ноги, и Слава уже не имел права на сомнения и выбор. Ему только и осталось что наблюдать со стороны за «своими» действиями. В ушах стоял топот копыт и лошадиный храп. Монета постепенно наливалась тяжестью.

Ира встала от Славы по левую руку. Её движения стали плавными и лёгкими, словно взмахи крыльев бабочки, без тени юношеской угловатости.

Она прикоснулась к плечу парня:

– Нам пора, – напомнила спокойно и мягко.

Слава повернул голову, заглянул в глаза, сменившие цвет с зелени листвы на цвет летнего неба:

– Да, пора.

Ира и Слава стали терять очертания, двоиться. Они стремились ввысь, становились старше. И юношеский образ таял, погружаясь в новые тела.


Слияние

***

Небо хмурилось от подступающего дождя, когда Срединная Пустошь вздрогнула от удара. Мокрый песок комьями разлетелся далеко в стороны, вытесненный большим белым шаром. Стены шара быстро растаяли, и на Срединную Пустошь ступил огромный старец в белом одеянии. Его фигура внушала трепет и уважение.

В сложенных ковшиком ладонях старец держал маленького белого зайчонка, над которым миражом колыхался образ большого ветвистого дерева. Опустившись на одно колено, он бережно уложил зверька на песок. Напоследок провёл огромной ладонью по его ушкам, встал и отступил на шаг. Прикрыл яркие синие глаза, склонил голову и исчез, оставив зайчонка одного. Мираж дерева стал стремительно расти и набирать плотность.

Но одиночество дерева-зайчонка продолжалось недолго. Следом за ним туда переместился совёнок, окутанный дымкой переворота.

А ещё через несколько секунд на сухом пятачке песка стоял мужчина в кольчуге. Большой и мощный, он не уступал в величии старцу. Но если старец внушал уважение и доверие, то кольчужник – страх перед последствиями неповиновения. Обгоревшая плоть на лице, опалённые ресницы, брови и борода, губы в глубоких трещинах – пугали и внушали отвращение. Раскалённая кольчуга местами светилась красным. Правая рука сжимала чёрный с красными прожилками топор из лавового стекла.

Кольчужник огляделся, приметил высокое белое дерево, в основании которого еле виднелся силуэт зайчонка, и хищно улыбнулся:

– Старый дурак, додумался притащить Древо сюда. Идеально…

И направился в сторону дерева, оставляя позади дорогу из кипящего стекла. Когда закованная в металл нога ступила на пропитанный влагой песок, фигура окуталась паром и продвижение немного замедлилось.

Паровым облаком кольчужник подошёл к белому дереву, оценивающе оглядел его. В этому моменту оно уже вытянулось ввысь: ствол утолщился, густая круглая крона усеялась крылышками семян. За листьями, он нашёл небольшое солнышко, нарисованное морщинками на коре. Ухмыльнулся. И замахнулся примериваясь. И нанёс первый удар. На песок упала ветка в кружеве листвы. Дерево вздрогнуло и ветви потянулись к пеньку, оставшемуся от срубленной ветви, пряча рисунок солнца. Охотника позабавила такая наивная попытка уберечь спрятанное внутри сокровище. Он засмеялся и стал рубить с неистовой силой и скоростью. А дерево гулко кричало от боли, сотрясающей ствол.

Ветви падали одна за другой, кора покрылась глубокими ранами. Дерево уже не кричало, а тихо стонало, теряя последние силы, но всё кривилось, с натугой поворачивало ствол, укрывая в складках коры рисунок солнца.

Охотник раскалился добела в предвкушении, собрал всю силу, перенёс её в оружие, и широко замахнулся. Топор полетел навстречу белой коре, вгрызаясь в неё иззубренным краем.

На Пустоши вдруг поднялся ветер. Он рассеял тучи, и яркие солнечные лучи слепящей завесой отстранили мучителя от дерева. Ослеплённый светом, Охотник прикрыл глаза рукой. Тем временем над ним из солнечных лучей соткалась колесница, запряжённая крылатыми белыми лошадьми со сверкающими гривами. В колеснице стоял в полный рост, уверенно держа одной рукой огромный круглый щит, широкоплечий светловолосый воин. Стоило колёсам коснуться песка и воину сойти, как колесница с лошадьми растаяла в воздухе.

Оттуда же, из солнечного света, спустилась белокурая женщина в белом одеянии, украшенном сложным орнаментом из трав и цветов. Она мягко ступила на Срединную Пустошь и вокруг её ступней зацвели мелкие белые цветы.

Когда Охотник отвёл руку от лица, он увидел воина. Такой же высокий, он держал перед собой большой сияющий круглый щит с лучистым, хмуро смотрящим на Охотника, солнцем. Щит скрывал фигуру и часть лица воина, оставляя лишь светлые волосы, лоб и синие глаза, горящие спокойной силой. Чуть подаль, за его спиной, стояла женщина с белом одеянии. Низ подола, длинные рукава, а также ворот, украшены живыми травами, цветами, пшеничными колосьями и ягодами. Лёгкая улыбка на губах, глаза цвета летнего неба, длинные светлые волосы волнами на плечах: всё в ней внушало спокойствие и радость жизни.

Во взгляде Охотника читалось узнавание. Он встречался с ними раньше, давным-давно, на Ливене.

– Значит ты – Защитник. Странно, что я не догадался раньше, – холодно произнёс Охотник, игнорируя женщину, а через миг уже другим, тихим и измученным голосом заключенного в огненном плену Зверта, добавил: – Убереги, Ратимир…

Охотник дёрнул головой, возвращая пленника Зверта на место, и один за другим стал вызывать песчаные смерчи. Срединная Пустошь с радостью подчинилась, и с сухого песчаного островка полетел десяток бешено крутящихся песчаных воронок. Они подлетели к Защитнику со всех сторон, в попытке ослепить. И рассыпались пылью, только лишь соприкоснувшись со щитом.

– Ещё! – потребовал Охотник, нанося ударь за ударом по щиту, желая добраться до тела противника. Но каждый раз его топор встречал металл, а не мягкую плоть.

Пустошь стонала от напряжения, стараясь поднять влажный песок и выполнить приказ. И вдруг она поняла, что скована. Это было похоже на щекотку ветром на рассвете, но не поверх, а изнутри. Пустошь прислушалась к себе, и вспомнила, что с ней, оказывается, уже было такое раньше. В те далёкие славные времена на её поверхности росли серебряные линии, а ещё весело звенели воды неглубокой речушки… Пустошь вздохнула и про себя улыбнулась: сейчас под её мокрой песчаной шкурой зарождалась жизнь. Из любопытства она отследила источник изменений и обнаружила, что всему причиной светловолосая женщина. Она развела руки и, вращаясь вокруг себя, рассыпала из широких рукавов семена и капли живой воды.

– Благодарю… – выдохнула Пустошь и бережно подтолкнула наверх пробивающиеся ростки.

– Предательница! – топнул ногой Охотник и под ней образовалась воронка с оплавленными краями.

Охотник принял боевую стойку и нанёс несколько ударов по щиту. Защитник даже не пошатнулся, лишь вышивка на миг загорелась светом. Тогда кольчужник затанцевал вокруг, и удары посыпались бесконечным потоком. Несмотря на большой щит, скрывающий воина почти полностью, он с лёгкостью поворачивался следом за противником, отражая удары. Вышивка теперь светилась, не угасая.

Зарычав в бешенстве, Охотник грохнул топором о щит с такой силой, что Защитник покачнулся. Обрадованный успехом, он сделал быстрый шаг в сторону, и нанёс хлёсткий удар. Лезвие чиркнуло по плечу Защитника, белый рукав окрасился кровью.

– Ха! – обрадовался Охотник и поспешил ударить ещё, чтобы закрепить результат.

Но Защитник отступил, и чёрный топор встретил пустоту. Охотнику пришлось сделать несколько шагов, чтобы остановиться. И, какая удача!, он увидел прямо перед собой, за лёгкой сиреневой дымкой, Белое Древо. Усмехнувшись глупости Защитника, Охотник побежал вперёд, мысленно празднуя победу и ощущая тяжесть Ключа Всевластия в руке. Но поскользнулся на поляне некогда бывших Гладом высоких цветов гладиолусов, и со всего маху грохнулся на Белое Древо. Рука подвернулась и лезвие, напитанное злобой, ненавистью и жадностью, чиркнуло по кольчуге, вспарывая её, как бумагу, чтобы глубоко войти в красную раскалённую плоть.

От удара Древо вздрогнуло, послышался протяжный хруст, похожий на прерывистый вдох. Белый ствол накренился, зашумели листья на уцелевших ветвях, и красный кольчужник скрылся под белыми кружевами.

Женщина остановилась, сложила ладони лодочкой и вытянула перед собой. Тихим нежным голосом позвала:

– Жизни цвет, выбирайся на свет.

И со всех сторон к ней стали слетаться прозрачные шарики с заключёнными внутри цветами и травами. Блестящей горкой неведомых драгоценных камней они собрались в её ладонях. Осторожно ступая, она подошла со своим сокровищем к сломленному Древу. И стала обходить его по кругу, рассыпая шарики у корней. Когда последний из них, с заключённым внутри пушистым розовым клевером, лежал на земле, женщина взмахнула руками и на Древо полился дождь из её рукавов.

От каждого соприкосновения влаги с гладкой блестящей поверхностью шариков на них появлялись трещины. Они множились и множились, пока, наконец, не разрушили оболочку. Травы и цветы оказались на свободе и пустились в бурный рост, окружая поверженное Древо стеной из белых стеблей и соцветий.

Когда рост прекратился, белокурая женщина опустила руки, подошла к Защитнику и приложила ладонь к его кровоточащему плечу. Рана затянулась, не оставив следа. Защитник отвёл щит в сторону нежно обхватил ладонь женщины пальцами.

– Ружена…

– Ратимир. Хоть наша встреча оказалась не долгой, я безмерно рада тебе.

Ратимир улыбнулся и, наклонившись, коснулся лбом лба своей суженой.

– Я тоже рад, что свиделись. Надеюсь, и потом они позволят нам хотя бы иногда видеть друг друга в своих глазах.

Ружена кивнула и они одновременно закрыли глаза. Постояли секунду-другую и стали растворяться, распадаться на мелкие цветные частицы, оставив после себя высокого темноволосого парня со всклоченными волосами, с зажатой в руке медной монетой, и девушку с пышной косой. Их белые одежды медленно покачивались от лёгкого ветерка.

– Победа через поражение… – прошептала Пустошь, по-матерински подтыкая плодородный теперь песок вокруг всходов.

И хотя она имела в виду себя, эта фраза подходила каждому из присутствующих.


***

Парень и девушка постояли немного, потом их ресницы затрепетали, взгляды встретились… Соприкосновение серых туч его взгляда, и зелени листвы в её глазах стало сигналом – их фигуры подёрнулись дымкой и исчезли.

Растения, выросшие из шариков вокруг поверженного Древа, вдруг стали скукоживаться, менять очертания, превращаться в птиц и животных с белоснежными перьями и шерстью. А Древо вспыхнуло чистым светом и растаяло, обнажив сморщеннего лысого старика с почерневшей кожей и раной на груди, облачённого в кольчугу, в несколько раз ему великую, и ещё кого-то белого и худого.

Звери и птицы открывали глаза, вяло шевелились, пытаясь подняться. Некоторые вставали на четыре лапы, некоторые на две, птицы расправляли крылья и падали, не в силах удержать равновесие.

Чуть в стороне поляна гладиолусов стянулась в точку, потом расширилась и превратилась в совёнка Глада с белым сломанным крылом.

Белые птицы и звери были настолько поглощены собой, что не заметили, как старик и белое существо исчезли.


***

Небо хмурилось дождём, хранительница Алиса сидела перед экранами и наблюдала. После вчерашнего шествия стародубов, она уверилась в том, что развязка легенды вот-вот наступит. Поэтому не позволила себе роскошь отдыха от тряски и покачивания стародуба, и до сего момента сидела в Тайной комнате, переводя взгляд с экрана на экран.

И в полдень противостояние началось…

Стоило Алисе увидеть кольчужника, как взгляд её метнулся на потолок в комнате Присвоения. Там мальнькие белый и красный шары глубоко погрузились в большой, и на глазах всё больше и больше сближались. Алиса вздохнула прерывисто, поняв, что кольчужник – это Охотник в его наивысшей форме, и на секунду её взгляд затуманился. Но она отругала себя за слабость в столь неподходящий момент, и ещё внимательнее стала наблюдать за происходящим, на всякий случай собирая внутри себя все свои силы в один плотный шар…

Когда всё закончилось, вместо трёх шаров на потолке в комнате Присвоения на тугой белой нити покачивался лишь один большой шар.

– Легенда свершилась, – прошеплала Алиса. Её взгляд переместился на то место Пустоши, где в начале противостояния росло Белое Древо, а теперь была лишь лёгкая дымка. – Но Древо мы не уберегли…

По покрытой юной зеленью Пустоши пытались делать первые шаги вернувшиеся в родной мир звери и птицы. Алиса вздохнула, прогоняя печаль, подхватила долгоносика и усадила его на колени. Под мягко поглаживающей ладонью, жучок закрутился, устаиваясь поудобнее. Спустя некоторое время, Алиса приподняла радужное тельце с колен и тихим голосом попросила привести почтовых стрекоз. Она закрепит на них записки, чтобы вызвать травника дятла Вьюна и жителей Лесного Города для помощи вернувшимся зверям и птицам.

Пока жучок летал по поручению, Алиса настраивала канал связи с Оплотом. Обо всём произошедшем требовалось как можно скорее доложить Высшей Хранительнице Лиэде.


***

После счастливого возвращения с Ливена ставших белоснежными жителей Лесного Города, белый цвет перьев и шерсти перестал быть предвестником несчастья. Напротив, теперь он стал символом сбывшейся надежды.


Ливен

***

В комнате под корнями старого дуба один за другим исчезли звери и птицы. Легенда о Белом Древе свершилась, и они беззвучно вернулись домой – в мир Слияния.

А в сотнях километров от дуба, в домах, находящихся на расстоянии парка друг от друга, Ира и Слава очнулись стоящими в своих комнатах.

Привычная обстановка и запахи почти заставили их поверить в то, что всё им приключение привиделось, пока они не увидели в что одеты. Белые, архаичные наряды, никак не вязались с современной действительностью.

Ира сделала несколько осторожных шагов в золотистых мягких туфельках и услышала из-за закрытой двери требовательное мяуканье Марго. Она подошла к двери, приоткрыла немного и в щель просунулась черная пушистая мордочка. Ира подхватила кошку на руки.

– Маргоша, ты не представляешь, где я сейчас была!.. Это просто невероятно! – она посадила кошку на диван и подхватила неизвестно как появившийся на компьютерном столе сотовый: – Надо срочно позвонить Славке!

Телефон не успел издать ни одного гудка, а на той стороне уже голос Славы:

– Ир! – воскликнул парень непривычно обрадованно. – Ир, ты как? Ты… – он вдруг замолчал, не зная как спросить о том сумасшествии, участником которого он и Ира, вроде как, были.

– Всё нормально! – выручила его девочка. – Я домой вернулась. А ты?

– Я тоже… Слушай, а на тебе шмотки, ну… те самые?

– Ага, ага! Белое красивое платье, – Ира взглянула на своё отражение в зеркале на дверце шкафа: – И причёска тоже та самая, красивущая!

– Понятно… – выдохнул Слава с облегчением – значит это всё ему не привиделось. – Слушай, у меня мама домой пришла, блины печёт… Если у тебя отец ещё не вернулся… Приходи на чай. Придёшь?

Тон голоса Славы, да и сам вопрос заставил Иру порозоветь щеками и тихо хихикнуть.

– Ты что, от Зои заразилась хиханьками? – уже привычным, с поддёвкой, тоном поинтересовался Слава. – Давай, шуруй сюда, а то блины остынут, – и дал отбой.

Ира с улыбкой отложила телефон. Покрутилась перед зеркалом, наслаждаясь своим видом. Вздохнула, не желая расставаться с чудным платьем, украшенным прекрасной вышивкой. Но, делать нечего, пришлось заглянуть в шкаф в поисках одежды не столь выделяющейся.

Она перелистала пальцами футболки и рубашки висевшие на плечиках, поразглядывала джинсы. И покачала головой – ей хотелось одеться по-особенному, по-девчоночьи, но в шкафу не было ничего подходящего… Или было? Ира нырнула внутрь, потянулась, и подтянула к себе весь ворох висящей одежды. Немного расправила плотную тканевую стопку и нашла то, что искала: зелёное платье в мелкий белый цветочек, купленное на распродаже этой весной под влиянием подружек.

И замерла, вспомнив, о Снежике и Гладе. О тех, кто стал причиной из путешествия по неизвестным мирам. Что с ними? Имеет ли она право сейчас радоваться, если не знает, всё ли в порядке с теми, о ком обещала заботиться? «С ними всё хорошо. Возвращайся», – раздался в голове ответ на эти тревожные мысли. Говорила женщина – тихо и спокойно. И эти слова, словно ластиком, одно за одним стали стирать из памяти все чудеса, что удалось увидеть. Ира закрыла глаза и глубоко вздохнула. А когда открыла, снова была обычной Ирой, только чуть повзрослевшей и разобравшейся в своих чувствах.

Белое платье с вышивкой истаяло в воздухе. А в голове были мысли о том, что Слава просто пригласил её на блины, потому она сотворила себе такую красивую причёску и собирается в гости.

Ира аккуратно сняла платье с вешалки, приложила к себе и придирчиво оценила своё отражение.

– По-моему, неплохо. Надену.

Она быстро оделась, подхватила Марго и плотно закрыла дверь в свою комнату. Через минуту в квартире осталась лишь чёрная кошка.


Эфема

***

Сквозь душную, тёмную тишину безвременья прорезался женский голос:

– Гронд!.. Скорее сюда, здесь…

– Скорее, в Колыбель его… – ответил мужской.

Голоса растаяли, уши вновь, как ватой, заложила тишина.

Прошла вечность, или, может миг?.. Снежик вновь пришёл в себя. И уже был не просто бестелесным духом, а обрёл плоть. Попробовал открыть глаза, но ничего не вышло. Почувствовал лёгкое прикосновение ко лбу и тихий девчоночий голос:

– Приди в себя, на пожалуйста-а!.. Если ты откроешь глаза… Нет, даже если ты просто пошевелись пальцем, я… я тебе скажу, что ты мне тоже нравишься!..

Он вздохнул и выпал из реальности. Снова, неизвестно когда и где, пробуждение. И снова без тела.

– Хватит, Зои, его не вернуть… Пора отпустить, – мужской грустный голос.

– Нет-нет-нет! Я не хочу! Он должен вернуться в наш мир! Я… – снова причитала та девочка.

– Зои, милая, не надо. Он не сможет здесь удержаться. Все нити с жизнью оборваны… – голос грустный, женский.

Девочка заплакала громко и горько. А Снежика окутала приятная слабость, над головой зажглось мягкое, не слепящее, солнце. Лучи, как в уютный плед, закутали его сверху-донизу, и потянули вверх. Секунда, и он растворился в жёлтом сиянии.


Оплот

***

Близнецы-привратники Мар и Мор вот-вот должны были передать свой пост у главных Врат Оплота, когда к ним подошёл высокий старец.

– Высший… Вит, – прошептал Мор, напрочь забыв про правильное обращение.

– Рад видеть тебя, хранитель Мор, – лёгким кивком поздоровался старец.

К Мору подошёл Мар и тоже впал в ступор.

Старец постоял некоторое время, и не дождавшись от привратников никаких действий, намекнул:

– За время моего отсутствия накопилось множество дел. Как считаете, мне стоит поторопиться, чтобы со всем разобраться?

Близнецы вздрогнули, одновременно приходя в себя.

– О, да! Конечно!..

– Сейчас – сейчас…

Заговорили они наперебой, плетя паутину «щита правды». Потом разошлись в стороны, растянули её и отпустили, оставив колыхаться в воздухе невесомой завесой. Вит, не мешкая сделал два шага вперёд и замер, оплетённый «щитом».

– Итак, – начал Мар уже бесстрастным тоном, – имя, звание…

Мор быстро плёл дополнительные нити для контроля ответов.

– Прошу, проходите, Высший Хранитель Знаний Вит, – кивнул Мар на Врата, когда проверка была завершена.

– Благодарю за труд, – ответил Вит и вошёл в открывшиеся Врата Оплота.

Суматоха, охватившая Оплот недавно, улеглась. Хранители разных рангов стояли и ходили по залу, не выказывая того нервного возбуждения, что было ранее.

Вит уже сделал несколько шагов внутрь, когда его заметила одна из близко стоящих в выходу хранителей – крылатая женщина, покрытая изумрудной чешуёй. Она схватила за руку своего собеседника и шепнула: «Смотри!». Он оглянулся, увидел вошедшего и прошептал: «Вит». От него, как приливная волна, имя Высшего Хранителя покатилось вглубь зала и, «ударившись» о противоположную стену, стихло.

Хранители миров Спирали всех рангов смотрели на Вита, не отрываясь. Хранители порядка Оплота, в отличие от них, не были удивлены: привратники уже передали весть о возвращении Вита Высшему Хранителю Мирену, и им были даны соответствующие указания.

Вит кивнул, приветствуя всех разом, и направился в сторону белой плиты, преграждающей путь в Хранилище Оплота. Перед ним расступались, оставляя свободный коридор.

Когда Высший Хранитель подошёл к плите, один из хранителей порядка Оплота сделал к нему несколько шагов, поклонился и произнёс:

– Высший Хранитель Знаний Вит, мне велено передать Вам, что в зале Совета Вас ждут. Прибудьте туда, когда будете готовы.

– Благодарю, – Вит всмотрелся в лицо говорившего: – хранитель Магик. Направлюсь туда тот час.

Хранитель Магик поклонился и отступил в сторону, пропуская Вита к другой плите: большой, тёмно-синей, мерцающей созвездиями. Стоило Виту к ней прикоснуться, как она обратилась в тяжёлую портьерную ткань. Высший Хранитель отвёл её в сторону и ступил внутрь.


***

Не успели утихнуть разговоры о вернувшемся Высшем Хранителе Знаний, как Оплот вновь зашумел. В зале, рядом с Вратами, материализовалась прозрачная мужская фигура с ярким росчерком на ключицах. Туда сразу же сбежались хранители порядка Оплота, окружили и выстаивли руки вперёд, готовые ударить в любой момент. «Призрак» зашевелился, перевернулся на спину.

Один и хранителей присмотрелся.

– Это хранитель Влад. И похоже… – он внимательно изучил проявившиеся на теле «призрака» тонкие синие маршруты возвращающейся энергии: – похоже он воспользовался распылением.

Хранители порядка вздрогнули при упоминании этого крайнего способа защиты миров. А говоривший положил руку на плечо рядом стоящему:

– Вольх, быстро к Высшей Хранительнице Лиэде. Она знает, что делать в таких случаях.

Вольх кивнул и умчался выполнять.


Оплот

***

Сознание возвращалось медленно, рывками. Сначала Снежик почувствовал, что лежит, и что ему холодно. Пошарив вокруг, нашёл сбившееся на сторону одеяло: укрылся, пригрелся и заснул.

В следующий раз он пришёл в себя от чувства голода. С трудом сел на кровати. Одеяло сползло, и он снова пробрала дрожь. Обхватив плечи руками, Снежик зябко поёжился, и огляделся в поисках съесного.

Его окружали стены, мягко светящиеся белым. Справа выход, вместо двери затянутый мыльным пузырём, в котором плавали знакомые с Присвоения чернильные пятна. У стены напротив стоял небольшой столик с кувшнином воды, стаканом и серебристым блюдом, прикрытым белой салфеткой. Он видел это помещение впервые, но чувство голода притупило страх. Снежик опустил ноги на тёплый пол и направился к столу.

Поднял салфетку и обнаружил горку белых пухлых лепёшек. Они выглядели не очень аппетитно, но Снежику было без разницы. Он потянулся, взял одну, сделал первый укус… И с криком отбросил в сторону. Постоял, дрожа как осиновый лист, и медленно поднял руку, которой только что брал еду. Перед глазами от страха всё двоилось, но Снежик всё-таки смог разглядеть свою кисть: абсолютно голую, всю в мелких морщинках, как на древесной коре, с пятью длинными белыми пальцами! Он сглотнул, посмотрел на другую руку. Точно такая же. Сердце бухало молотом в груди.

Боясь того, что увидит, но ещё больше страшась остаться в неведении, Снежик взял блюдо с лепёшками, стряхнул их на стол, и уставился на своё слегка искажённое отражение. Из серебристой глубины на него со страхом смотрели знакомые синие глаза с абсолютно незнакомого лица: голая белая кожа; вместо маленького подвижного курносого носика – прямой довольно большой нос; светлые брови и копна белой шерсти сверху, больше похожая на листву… Он осторожно прикоснулся к щеке, и ощутил тёплую шероховатость древесной коры.

Мысли заметались, наскакивая друг на друга: «Может это всё лепёшка? Пройдёт немного времени, и я стану таким же, как раньше, белым пушистым зайчонком… А может, я просто сплю? И надо всего лишь вернуться в постель, крепко закрыть глаза, а когда открою, окажусь дома?.. Да-да, это просто сон. Сон-сон-сон… Сейчас я лягу и окажусь дома…»

Снежик мелкими шажками стал отступать к кровати, отходя всё дальше от опасного стола с зеркальным блюдом и неправильной едой, видя в них причину всех напастей.

Когда его ноги упёрлись в матрас узкой кровати, мембрана с вилессами разошлась в стороны, и внутрь вошёл, негромко цокая когтями, Влад в образе Мудрого Ворона, хоть это и стоило больших затрат сил в стенах Оплота. От его внимания не укрылся беспорядок на столе и растерянно-напуганное выражение лица подопечного.

Снежик вздрогнул от неожиданности, но, увидев знакомый силуэт, обрадовался.

– Мудрый Ворон! Как хорошо, что вы здесь! – он бросил взгляд на руки, потом посмотрел на стол: – Знаете, тут происходит что-то странное. Я вижу себя… неправильным. Будто превратился в кого-то другого.

Ворон положил крыло на худое мальчишеское плечо. Он очень хотел, чтобы на его месте сейчас была Алиса. Она отлично умела находить общий язык со вновь прибывшими. Это Влад ощутил на себе, когда очнулся в Оплоте. Но сейчас Алиса была в мире Слияния – следила за возвращением к нормальной жизни тех, кто вернулся с Ливена. Поэтому объяснять Снежику, что с ним произошло, придётся ему.

– Рад, что ты пришёл в себя. Хорошо себя чувствуешь?

– Так я же говорю, что нет! – удивился его невнимательности Снежик. – Я проснулся голодный, взял во ту лепёшку и вдруг вижу, что я – это не я. Но мне же это просто кажется, да? – он замолчал, с надеждой заглядывая Владу в глаза.

Ворон вздохнул. Тянуть не имеет смысла, пора всё объяснить.

– Ясень, ты сейчас не помнишь многого. Но память вернётся, это я тебе обещаю… – Влад прикрыл глаза, вспоминая свои ощущения от приливов воспоминаний, настигающих неожиданно, и больно бьющих по сердцу и душе. – Это может быть тяжело и больно, но ты справишься, я уверен, – Снежик смотрел на него во все глаза, не понимая, к чему он клонит. – Но пока это не произошло, я тебе скажу главное – ты выполнил своё предназначение. Ты стал Героем. Уберёг многих от гибели, дал им возможность прожить счастливую и долгую жизнь.

– Правда? Я – Герой? Самый настоящий? – с удивлением и радостью переспросил Снежик. Ему вдруг вспомнилось улыбчивое девчоночье лицо с горящими хитрецой голубыми глазищами, в обрамлении пушащихся солнечно жёлтых волос. Кто она такая, и где он её видел, Снежик не помнил. Но был уверен, что ей бы очень понравилось услышать слова Ворона о его героизме.

– Да. И Героическая суть привела тебя сюда, – Влад обвёл крылом комнату: – Теперь твой дом – Оплот. Пристанище защитников миров. А ты – его новый хранитель.


ЭПИЛОГ

***

«Спустя многие столетия и сотни-сотен изученных записей, мне открылось понимание, что данное при рождении имя может стать неотвратимой судьбой или же, напротив, обозначит лишь пунктир жизненного пути, который может быть легко переиначен поступками.

Вершителями «Легенды о Белом Древе» стали те, чьё имя ведёт вперёд, не позволяя отступить от предназначения…

Пропустив текст Легенды сквозь призму накопленных мною знаний, я уверился, что Белое Древо по сути своей есть Ясень – дерево-проводник, связующее звено между обиталищем мёртвых, миром живых и небесным чертогом. И Ключ Всевластия открывает двери между этими мирами…

Втайне я надеялся, что Ясенем станет большой, сильный и мудрый житель мира Слияния, чьи плечи выдержат груз свершения Легенды. Однако Мироздание нарекло Ясенем белое дитя, что вновь заставило меня удивиться замысловатым изгибам пути, по которому следует Судьба Спирали миров.

С момента получения имени, Ясень стал Белым Древом – осью, вокруг которой закрутилась воронка воплощения Легенды, втягивая в себя всё новых и новых участников.

Первый из них – подросток из Ливена по имени Мстислав, что означает – славный защитник. Юноша, отрицающий всё необычное и необыкновенное, оказался в гуще самых что ни на есть чудесных событий – стал воплощением Защитника из Легенды. Оказалось, что его категоричное неприятие стороны жизни, в основе которой лежит волшебство, лишь защита в мире Ливена, растерявшем свою былую чудесную основу.

Мстислав долго боролся со страхом и неверием, и когда, наконец, вера в происходящее одержала победу, Защитник из «Легенды о Белом Древе» накрепко укоренился в нём и смог действовать.

Если с Защитником всё было вполне ясно с самого начала, то Ирина из Ливена обозначила свою роль в Легенде далеко не сразу. Девочка с именем, несущим значение «мир и покой», воплотила в себе желание помогать и оберегать. Она верила в сказку, что так редко встречается на Ливене. Полагаю, именно это свойство характера и сблизило её и Мстислава. Связало их так крепко, что Ирина стала его Судьбой. Основой его жизни. Так она стала одной из тех, кто должен был воплотить Легенду.

Неведомыми мне тропами на помощь Белому Древу пришли те, кто томился в забвении многие века. Мои подначальные – Ратимир и Ружена. Некогда просто жители Ливена с чистыми душами, постигшие основы дела хранителей Порядка, они стали моими соратниками. Ратимир помогал несправедливо обиженным и ищущим правильный путь, давая защиту и освещая дорогу солнечным светом и приручённым огнём. Ружена поддерживала мир в равновесии, дарила Ливену радость и силу жизни.

Их верность Порядку была настолько сильна, что после смерти они стали чистыми воплощениями своих дел. Защитник и Сама Жизнь.

По прошествии лет, Ливен растерял веру в помощников свыше, замкнулся на себе. Оттого Ратимир и Ружена погрузились в долгий сон.

А когда вновь потребовалась их помощь, они очнулись. И стали частью Легенды. Ратимир отдал свою силу и мощь Защитнику Мстиславу, Ружена наполнила жизненной энергией Ирину, определяя её роль. Ирина – суть та самая «живительная влага», упомянутая в Легенде, что напитала Древо, не давая ему погибнуть и выпустить Ключ.

Скажу не таясь, я не предполагал, что практически каждое слово Легенды окажется столь значимым…

После свершения Легенды для Ирины и Мстислава открылись новые, до того – немыслимые, горизонты. Они узнали, что мир не только лишь материя, но содержит в себе крупицы волшебства, при желании и вере, превращающиеся в целые миры. В их сердцах зародились и окрепли сочувствие, отвага, стремление защищать и оберегать, и дало первые ростки нежное чувство симпатии, что в будущем станет любовью…

Щит тоже оказался не так прост, как я думал изначально. Перечитав Легенду бессчётное количество раз, осмысливая её с различных точек зрения, я ни на миг не предположил, что Щит будет так многогранен. Он оказался не просто оружием Защитника, – судьба вплела в него также жизненную нить Глада, что, как верный друг, следовал за Ясенем – Белым Древом, до конца.

Он, получивший имя цветка гладиолуса – символа дружбы, верности и благородства, не бросил друга в беде, и, в итоге, стал границей, через которую не смог переступить Охотник в погоне за всеобъемлющей властью.

Мне было неведомо, правильный ли выбор я сделал, когда прислушался к словам хранителя Влада и решил не следовать слепо Кодексу, а сделать всё, чтобы сохранить мир Слияния и помочь Белому Древу.

Следуя своему выбору, я перенёс Древо в его родной мир, рассчитывая, что там оно будет под защитой. И не ошибся – Легенда свершилась в пользу Порядка. Но мои надежды на идеальный исход не оправдались: Древо защитило мир Слияния, но погибло само, не имея сил удержаться среди живых…

Однако случилось неожиданное событие, сменившее мою печаль на приправленное грустью довольство: исчезнувший из мира живых, Ясень-Белое Древо не канул в лету, а пришёл в Оплот. Теперь он – хранитель. Оберегаемый силой Оплота сосуд, внутри которого огромное сокровище – Ключ Всевластия.

Он – единственный на всём Оплоте артефакт и хранитель одновременно. И никому не ведомо, какой отклик это найдёт в Судьбе Спирали миров».

Высший Хранитель Знаний Вит отложил чернильное перо и закрыл пухлую тетрадь с заметками, чьё содержимое вскоре будет вычитано для вилессов на ближайших чтениях, переписано и поставлено в библиотеке Оплота рядом с книгой в бордовом переплёте, с витиевато выведенным золотом названием: «Легенда о Белом Древе».

Прежде чем покинуть свою комнату, Вит бросил взгляд на низкую лежанку слева от стола. Там, под сетью из магических нитей, тяжело дыша почерневшей от огня грудью, лежал Зверт. Тот, кто был соратником и стал предателем. Хаос или Порядок в итоге одержит в Зверте победу, покажет время.